Отец и сын, и пистолет между ними

"ОТЕЦ И СЫН, И ПИСТОЛЕТ МЕЖДУ НИМИ"
Театральная сцена в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• Отец - один актёр, внутреннее чередование: Апатия / Мания
• Сын - без слов, только действия
• Зрители - неподвижны, часть пространства

МЕСТО: Театр. Полумрак. В центре металлическая чаша с живым огнём.

---

(Тишина. Только треск огня. Отец стоит спиной к залу. Руки опущены. Дыхание едва слышно. Свет только от пламени: тень на стене огромная, дрожащая.)

[АПАТИЯ]
(Голос - низкий, ровный, почти шёпот, но чёткий. Без эмоций, но не без боли. Каждое слово, как камень, опущенный в воду. Паузы длинные, но не пустые: они полны осознания. Говорит не в зал, а в себя. Дыхание глубокое, медленное. Глаза закрыты или опущены.)

Все мы чьи-то дети, Рахманов.

(пауза - 3 секунды)

И ты тоже чьё-то дитя, и чей-то отец.

(пауза - 2 секунды; чуть приподнимает голову, но не поворачивается)

Неизвестно, что ты своими ответами уже успел породить.

(пауза - 4 секунды; голос становится тише, почти внутренний монолог)

И иронично, что ты не будешь нести за это ответственность.

(короткая пауза; лёгкая горечь в интонации, не упрёк, а констатация)

Или будешь?..

(пауза - 5 секунд; вопрос не требует ответа, он уже известен)

Важно ли это?

(пауза - 3 секунды; голос почти растворяется в треске огня)

Вопрос риторический.

(Отец медленно поворачивается. Глаза пустые, но не мёртвые: в них усталость от всеведения)

[МАНИЯ]
(Голос резко выше, резче, с надрывом, но не крик. Интонация, как удар хлыста. Дыхание учащённое, прерывистое. Слова выталкиваются, будто вырываются из груди. Глаза открыты широко, взгляд фиксирован вперёд. Тело напряжено, как струна.)

О чём это я, не несёшь ответственность?!

(ударение на "не" - почти с презрением)

Как можно отрицать очевидное?!

(пауза - 1 секунда; голос дрожит от внутреннего напряжения)

Субъект есть и это я, и любой на моём месте!

(ударение на "я" как утверждение бытия)

Как есть и действие. Мой вопрос, твой ответ.

(пауза - 2 секунды; голос падает, но остаётся напряжённым)

Я схожу с ума?..

(Отец делает резкий шаг вперёд. Рука хватает бутылку с пола. Движение резкое, но не хаотичное: оно целенаправленное, как ритуал.)

[МАНИЯ]
(Голос - теперь почти театральный, декламационный, но с трещиной внутри. Интонация, как у актёра, который играет, чтобы не сойти с ума. Паузы короткие, рубленые. Слова, как удары по полу сцены.)

Сцена. Акт. Действие. Диалог с собственной тенью.

(каждое слово - отдельный удар; ритм марширующий)

Ещё одно слово и я выключу свет.

(пауза - 1 секунда; угроза не внешняя, а внутренняя, он сам может оборвать всё)

И так ты получишь по заслугам за все свои отражения.

(голос с горечью, но с вызовом)

Но останутся зрители.

(пауза - 2 секунды; взгляд скользит по залу, не с просьбой, а с обвинением)

Зрители, ха… они тоже участники.

(смех короткий, сухой, без радости)

Им уже раздали реплики.
Они не смеют импровизировать! Боятся.

(голос почти шёпотом, но с яростью)

Импровизация - как беззащитная тень,
что бьётся из стороны в сторону из-за пляшущего огня.

(Отец бросает бутылку. Она звенит, разбивается. Алкоголь льётся к огню. Чаша вспыхивает синим пламенем. Тень скачет по стене. Из тени выходит Сын. В руке револьвер. Он стоит неподвижно. Его дыхание неслышно.)

[АПАТИЯ]
(Голос возвращается к прежней глубине, но теперь с оттенком усталой решимости. Интонация, как у человека, который принял свою роль. Паузы длинные, но уверенные. Глаза смотрят на Сына, но не просят.)

Я имею смелость импровизировать.

(ударение на "я" не гордость, а констатация факта)

Выносить алкоголь на сцену не для того, чтобы пить,
лить его на огонь, разжигая сцену,

(голос - чуть выше, но без возбуждения)

пока не понимающие зрители читают реплики,
пока смотрят на то, что происходит,
но и не способные противиться сюжету…

(Тело опускает голову. Голос тише, но напряжённее, как перед признанием.)

Твой характер, Рахманов - театр теней.

(пауза - 3 секунды; голос почти ласковый, как отец сыну)

Продолжай спектакль.

(Сын делает шаг. Металлический щелчок, курок взведён.)

[МАНИЯ]
(Голос теперь на грани срыва, но сдерживаемый железной волей. Интонация, как у человека, который повторяет мантру, чтобы не упасть. Слова короткие, рубленые, как удары сердца.)

Любовь. Боль.

(пауза - 1 секунда)

Боль. Любовь. Сопротивление.
(пауза - 1 секунда)

Сопротивление против сына - это любовь?

(голос - с мукой, вопрос направлен в себя)

Сопротивление против отца - это смерть?

(пауза - 2 секунды; голос - почти шёпот)

Начало нового? Конец?..

(Отец поднимает глаза. Смотрит на Сына. Дыхание прерывистое, но контролируемое.)

Больно рождаться.
Больно мужаться.
Больно выбирать…

(пауза - 3 секунды; голос - с надломом)

Умирать тоже больно…

(пауза - 4 секунды; почти шёпот)

Неужели всё бессмысленно?..

(Пауза. Трещит огонь. Сын поднимает пистолет. Целится в лоб Отца.)

Тогда смерть от рук своего творения, своего дитя - это выход!

(Отец опускается на колени. Подносит руки. Направляет ствол ко лбу. Глаза закрыты. Лицо спокойное.)

Он ненавидит мою любовь.
Он жаждет моего провала.
Отец - тиран, и он должен пасть.

(голос, почти цитата, говорит чужие слова)

Ради моей свободы, говорит сын.

(пауза - 2 секунды; голос с горечью)

Вот и всё. Стоять на коленях,
поднося пистолет в его руках ко лбу…

(Тишина. Только дыхание. Огонь трещит.)

[АПАТИЯ]
(Голос внезапно возвращается, как будто из-под земли. Тихий, но абсолютный. Интонация, как у того, кто знает всё наперёд. Дыхание ровное. Глаза открыты.)

Секунда.

(Свет гаснет на миг. Возвращается. Теперь Отец держит пистолет. Сын на коленях. Позы зеркальны.

Мать даёт любовь.
Отец дарит ненависть, Рахманов.

(голос без осуждения, как закон природы)

Такова человеческая сущность.
Боль от поступка...
Постепенное понимание.
Осознание сына, что он был дурак, затем осознание, что он вырос.

(Отец целится. Рука дрожит не от страха, а от выбора. Голос почти шепчет , но чётко.)

И вот я судья, а обвиняемый на коленях.
И выстрел…

(пауза - 3 секунды; напряжение на пределе)

нет, не в сына, а вверх, потому что я в праве импровизировать.

(Выстрел в небо. Дым. Эхо. Тело опускает пистолет. Смотрит в пламя.)

Неужели не видишь, Рахманов?
Огонь, что горит на сцене…

(Свет гаснет. Возвращается. Сын снова держит пистолет у лба Отца. Позы снова вернулись. Цикл замкнулся.)

Я на коленях перед сыном. Перед сыном, что стоит уверенно с пистолетом в руке…
Но огонь содрогается, облачая тени.

(Свет. Выстрел. Короткий, сухой звук. Не громкий, как щелчок судьбы.)

И вот ещё одна скользнувшая тень…
Дым из дула пистолета.
Один выстрел.
Одно тело.
Моё тело.
С улыбкой на лице и с отверстием во лбу.
И сын, опустивший голову,
и опустивший тяжесть пистолета…
Готовящийся к новому дню.

(Тело падает. Медленно. Без драмы. Сын закрывает глаза. На лице одна слеза. Не всхлипывает.)

[АПАТИЯ]
(Голос теперь уже не из тела, а из воздуха. Как последнее дыхание сцены. Интонация спокойная, почти ласковая. Паузы длинные, как вечность.)

И тогда… моё последнее слово:

Ты победил. Я погиб.

(пауза - 3 секунды)

Но твоя участь будет той же.

(пауза - 4 секунды)

Однажды твой сын застрелит тебя,
и тогда ты поймёшь, что это я нажал курок у своего лба,
потому что люблю тебя,
и ты однажды нажмёшь на свой.

(пауза - 5 секунд; голос - почти растворяется)

Но я этого уже не увижу.
Трупы не смотрят.
Они лежат и думают, что всё сделано правильно.
Слушают землю.
Ведь однажды и я был сыном,
что думал, будто убил отца,
но осознал, он сам нажал на курок.

(Пауза - 6 секунд. Только треск огня.)

Ускользнула тень и всё исчезло.
А зрители… это зрители.
Ничего не делающие.
Ничего не понимающие.
И занавес не опускается.

(Огонь гаснет. Последний треск. Тишина. Темнота. Занавес открыт. Зрители ждут. Пауза не менее 30 секунд. Никакого света. Никакого звука. Только присутствие.)