Камень с Ковшом. Глава 3. Два Долга Марка

Лошади рванули — карета покатилась по Via Ostiensis — пыльная, широкая дорога, ведущая в сердце Рима. Тибр слева блестел золотом. Предместья Вечного города уже начинались: справа и слева — виллы богачей с колоннами и садами, лавки ремесленников, где стучали молотки и пахло свежим хлебом. Дорога заполнялась: повозки с товаром, всадники в туниках, пешеходы.
Путники молчали. После стычки в роще воздух ещё звенел от напряжения.
Гай Флавий сидел спокойно, рана на руке перевязана, но взгляд — настороженный. Марк смотрел в окно, со сжатыми кулаками и тревожными мыслями.
Астерикс сидел на кочо, молча правил лошадьми, иногда щёлкал кнутом.  Только редкие реплики они бросали друг другу — о дороге, о хозяйстве:
— Домине, — тихо сказал Астерикс. — Впереди мост. Там толпа — объедем слева.
Гай кивнул:
— Хорошо. А дома как?
— Лошади в порядке. Запасы продуктов есть, господин, — зерно, вино, масло. Стена в саду обветшала — пару камней упало. Водопровод на кухне капает — я капельник поставил. Черепица на крыше сползла на восточном скате — завтра надеюсь починим.
Марк молчал — слушал, но не вмешивался.
Марк не выдержал — почти сразу после стычки, когда ещё дрожь не ушла:
— Дядя Гай… — вырвалось у него тихо и именно так.
Он сам удивился этому слову — «дядя». Но оно вылетело — тёплое, как дыхание. Гай повернулся:
— Говори, мой мальчик.
Марк сглотнул:
— А кто эти люди, что на нас напали? И что они против нас имеют?
Гай ответил тихо, но твёрдо:
— Шпики Флакка, главного жреца Марса. Мой старый враг.
Он — из тех, кто думает, что Рим принадлежит ему. Они следили за мной давно. Хотели запугать. Увидеть, как я отреагирую на тебя.
В голове Марка пронеслось множество тревожных мыслей: об опасности, о возможных нападениях, даже о похищении назад к Помпонию, и он похолодел. Но первая мысль, о которой он решил переспросить, вспыхнула другая. Голос его задрожал:
— Госпоже Лукреции не грозит опасность?
Гай улыбнулся — тепло, но с тревогой:
— Нет, сынок. Она в доме — под охраной. Управляющий Япет, садовник Долий, дворник Рамсес, охранник Вильмир – могучий германец, — они надёжны. И она умная девочка — знает, когда прятаться.
Марк кивнул и воскликнул:
- Я готов охранять ее покой день и ночь, рядом с ней! – Но потом внезапно смутившись до корней волос, вполголоса, чтобы Астерикс не услышал, добавил:
— Господин… Если вы… вдруг насчёт меня опасаетесь, то я… не позволю себе с ней ничего лишнего! Я… я немного знаю, как надо с девочками. И моё дело — служить ей и оберегать её! - Он раскраснелся и опустил глаза в пол.
Гай рассмеялся тихо и тепло:
— Я знаю, Марк. Я верю тебе. Ты — мой сын. И её брат.
Астерикс, не оборачиваясь, улыбнулся в бороду:
— А я — её «старый волк». Никто не пройдёт!
Марк кивнул — молча.
Карета въехала в Рим через Капенские ворота, миновав древний Pons Sublicius — деревянный мост на сваях, один из старейших в городе, где когда-то Гораций Коклес один держал орды этрусков. Вода шумела внизу, лодки покачивались. В Капенских воротах, т.е. в арке в крепостной стене, стражники — легионеры в шлемах — подняли руку:
— Ваши документы!
Гай показал свиток — центурион глянул издали:
— Проезжайте спокойно, господин сенатор.
Затем улицы сузились, дома стали выше, запахи — гуще: хлеб, вино, пот, благовония.
Тибр остался позади, бурлящий и грязный от барж с товаром, а впереди открылся Вечный город во всей своей шумной, пёстрой красе.
Via Appia сменилась на улицы Транстиберина, потом карета повернула к Авентину и Целию — холмам, где жили сенаторы и богатые всадники.
По бокам — инсулы в три-четыре этажа, с балконами, увешанными бельём, лавки торговцев: хлебопёки кричали о свежих лепёшках, мясники рубили туши, фруктовщики расхваливали инжир и гранаты из Африки.
Прохожие толпились: рабы с корзинами, матроны в столах с сопровождением, легионеры в увольнении, нищие у фонтанов. Шум стоял оглушительный — крики разносчиков, лай собак, стук колёс по брусчатке, смех из таверн.
В воздухе — запах свежего хлеба, жареного мяса, конского пота и ладана от маленьких алтарей на перекрёстках.
Марк уже мало обращал внимание на всю эту пёструю красоту Вечного города. Он сидел, упёршись локтями в колени и головой в ладони. Сердце всё ещё колотилось. «Да, — думал он, — как-то тревожно и страшновато тут! Неласковый город. Недобрый народ. Кроме господина сенатора, конечно…
и ещё кого-нибудь — ну все-таки так не бывает, чтобы вокруг столько злых людей! И… кроме Неё, конечно же. Скорее бы уж в новый дом! Но… противоречивый рой мыслей нахлынул на него.
Карета миновала Circus Maximus — огромный, пустой сейчас, но всё равно величественный, с трибунами, где скоро снова загрохочут колесницы.
Потом — форум Боариум с храмами и статуями, где торговали скотом.
Наконец, повернула на Clivus Scauri — крутой подъём на Целий, где стояли дома сенаторов: белые стены, колонны, сады за оградами. Астерикс крикнул с кочо:
- Домой, домине! Уже видно!
Марк поднял голову. Впереди — их дом. Уютный, просторный, с двориком за воротами.
 Но чем ближе к дому, тем сильнее противоречивые мысли Марка превращались в настоящий вихрь, ураган, - который глушил разум и заставлял душу буквально выть, ну а сердце – бешено стучать, словно не изобретенный тогда еще мотор! додумывал тревожные мысли, которые как пчелы жужжали у него в голове, как в разворошенном улье!
- Итак, домой, к Ней. - додумывал он прежнюю мысль.
- Нет!!! - то ли подумал, то ли вскрикнул он. - Домой??? - Или все же в золотую клетку?!
- И этот человек – «отец»?
- Ну уж нет, настоящего отца Марк из Коринфа не забудет и не предаст никогда. Даже если он погиб! И погиб в бою как герой! Как Патрокл. Как братья Аяксы! Или скорее Гектор. – Почему-то этот герой-троянец Марку подспудно нравился больше. - Да, господин Флавий добр ко мне, и я всегда готов защищать его, как вот сегодня, но... Марк посмотрел на свой хитон. - Раб? У Гая, - пусть не у Помпония этого проклятого!
Он поднял голову, огляделся. Глянул в окно кареты. Рим жужжал своей обычной жизнью, которая постепенно затихала с клонящимся к закату солнцем. За окном прошла процессия, где люди в ошейниках несли нарядно украшенные носилки, из-за занавесок которых мелькнуло чье-то строгое и гладкое лицо. «Наверное тоже сенатор». - подумал Марк. А вслед за ними такая же вереница рабов несла другие, еще более нарядно украшенные. Из них глянуло лицо уже женщины, матроны средних лет, с вьющимися каштановыми волосами. «Наверное его жена!» - подумал Марк. Носилки скрылись за шумом толпы!
- РАБ?! - воскликнул про себя Марк.
– Похоже, что все-таки да. - Прошептал он сам себе, и спину его покрыл холодный пот и по телу забегали мурашки.
- И... и к Ней?! - Он только что произносил это местоимение именно так, как бы с большой буквы и восторженно...
- Постой-постой! – проснулся в нем какой-то другой голос. – но ведь сенатор тебе довольно ясно дал понять, что хочет освободить тебя. И даже в Коринф позволить съездить. Ну да, не сейчас. Ну а Она – так уж точно освободит, и с радостью! Может будет клянчить у отца сделать ей такой новый «подарок»! – Стоп! А будет ли? – заговорил в Марке другой, прежний волевой голос. – Марк схватился за голову.
- Но зачем же ему тогда было везти тебя за тридевять земель от этого урода Помпония? – возник снова второй голос. – Только ради капризов своей дочки? Да и капризы ли это? Может… ей движет что-то другое? - Но что именно, Марк никак не мог понять. Он вообще уже мало что мог понять! Только то, что он должен исполнять какой-то долг. Вернее, два долга! Но противоположные друг другу. Перед своим спасителем и Той, кто за ним стояла, и – перед собой! А также перед своими близкими и перед своей родиной. Первый долг он кажется выполнил, в той схватке в оливковой роще. И теперь настал черед второго. И тут вдруг ему показалось, что он услышал какой-то другой, грозный и злобный голос, как будто с небес:
- И до чего ты низко пал, Марк!!! - Как будто это был голос его грозного покровителя Марса.
- Может быть, о великий Марс. – Марк поднял глаза… к потолку кареты. - Но я так молился и ждал тебя, что ты все же придешь мне на помощь, но ты не пришел. – Но тут ему показалось, что другой голос, тоже решительный, даже властный, но какой-то очень необычный, произнес откуда-то сверху, прерывая грозного Марса:
- Марк, ты не пал, ты поднялся! В тебе сила отца, и боги с тобой! – Это Афина-Паллада, из «Одиссеи», наверное? – силился припомнить Марк. – Но голос и вправду необычный какой-то, мелодичный такой, и даже детский. Он ему запомнится, и вскоре он его узнает! Но… тут же снова слова опять Марса повторились для него в мыслях, но тоже какими-то знакомыми, но на сей раз мальчишескими интонациями:
- До чего ж ты низко пал, Марк! Ты чего, дурак вообще? Ты по ком это сохнуть тут начал, рыба ты вяленая!
А вслед за ним – уже что-то совсем знакомое, теплое, нежное, но пронзительное:
- Марк, вернись сейчас же! Куда поплыл в такие волны?!
...-НЕТ! Сирена!!! – «Сирена утащит!» - закричал он сам себе те еще давние предостережения матери, и на этот раз кажется не только в уме. Это слово и эту легенду часто повторяла ему мать. Он так и сидел, снова оперши голову на ладони рук, упертые локтями в колени, и не заметил, как Гай Флавий обернулся на него.
Карета замедляла ход и приближалась к самым воротам двора, за которым виднелась крупная черепичная крыша довольно длинного двухэтажного дома на Целии. Флавий меж тем уже приоткрыл дверцу, и нагнулся, чтобы подобрать свою походную сумку, посмотреть все ли на месте, или... сделать вид.
Марк поднял голову и увидел приоткрытую дверь. Сердце у него колотилось бешено!
- СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА! - стучало оно. - Боль-ше-ни-ког-да-в-жиз-ни! - повторялись неумолимые удары. ...«Мрачно-вонючее», как он называл его, рабство на «Мурене». За ним – «изнурительно-жаркое», залитое беспощадным солнцем у Помпония на Сицилии, и... какое-то «усыпительно-сладкое», как только что родилось у него название, - которое ждет его здесь?
- Погоди-погоди. – Другой, слабый голос проснулся внутри него. - И ты действительно хочешь никогда не увидеть... Ее?!
- Ннет!!! - как будто бы внезапно взревевшая в ответ на этот робкий вопрос Воля неукротимым в будущем Везувием проснулась в нем, и залила лавой все сомнения, и вырвавшаяся наружу уже точно его голосом, и он как струна рванулся к двери кареты!
-Боги… нет, Афина с ней. - уже еле слышно прошептали его губы.
Хотя... проснувшиеся под действием его Воли ноги сначала рванулись к выходу, но вдруг отказались служить ему, и Марк стал падать вперед, на мостовую.
Все дальнейшие события произошли как за считанные минуты, если не секунды. Белые лошади резко встали, как вкопанные! Карета подалась вперед.
- Ах ты, паршивец маленький! - раздался голос с кочо. И одновременно, чья-то мощная рука схватила сзади Марка за шиворот, пока он еще не упал. Он почти упал на землю. И вслед за ним на него упало чье-то тяжелое тело.
- Он не паршивец, нет! - послышался сзади знакомый баритон. И чьи-то сильные руки мощно обхватили его за плечи, и подняли с земли:
- Все хорошо, мой мальчик! Успокойся! Приди в себя. Руки мигом развернули его, и на него смотрело строгое, но спокойное, уверенное лицо Флавия:
- Я знал! - твердо произнес он. - Я знал, что ты поступишь именно так. - И я, представь, даже хвалю тебя! Как хвалю за то, что ты встал с камнем и с хлыстом рядом со мной там, на Via Ostensis, пытаясь защитить меня от тех негодяев. - Нет, Марк! Ты настоящий греческий герой! ...Хоть и поступил безрассудно. Больше.... больше не вздумай так делать никогда! Слышишь? Никогда! Рим... это Рим! Не я - а он, он раздавит тебя за такое! Уничтожит. И ты никуда не дойдешь отсюда! - Посмотри вокруг. Он без конца и краю! - Пойдем, мой мальчик. Пойдем домой. - вел его сенатор, крепко держа за плечи. - Успокойся... Пойдем. Пойдем домой! Это, и пока к сожалению, или к счастью, но это единственный твой дом. И ты в нем свободен! В этом доме ты свободен, ну... почти. А вольная тебе будет! Рано или поздно, и может даже рано, но будет. И тебе не придется бежать. Но - не сейчас. Нельзя сейчас! Опасно. Ты видел, какие у меня враги? Для тебя опасно и для меня. И для Лукреции! Для нее - ты не раб! И она первая объяснит тебе это лучше всего. - Флавий улыбнулся: - и как девчонка, настоящая девчонка, она тебя за сегодняшнее зауважает даже дважды! И скажет тебе, что ты «Ее»! - Ну разве это плохо, Марк? И она не Сирена. Совсем не Сирена! Сирена съедала моряков. А она... она возвысит тебя! Вон на тех качелях. Когда будешь качать ее и качаться сам, ты возвысишься. - И Афина действительно с ней! - продолжил он, после небольшой паузы. - Но и с тобой. И она еще победит! И вы оба победите, мой мальчик! - Но вот я, старый Ротвейлер. - и он печально огляделся по сторонам, и на небо. - Вот я уже не знаю. - Но мы еще поборемся! - добавил он, внезапно подумав о чем-то своем. - Но вы - победите! Клянусь Афиной и всеми богами, вы победите! Ну а я в любом случае, пока жив, всегда буду рядом. Не как господин, а как... друг. А потом, если захочешь, то все же и отец. Ну а твоего родного отца мы помянем. Воздадим ему долг и по-гречески и по-римски. Ну а сейчас - пойдем... Пойдем к воротам. Бабушка Лутация приготовит пирожки! Ну а Ливия приготовит тебе комнату. И Лу... приготовит. Она умеет готовить комнату, хоть и «госпожа Лу». Она все может. «Римская девушка может все». - она говорит. И я так говорю! Пойдем, мой Марк, пойдем...
И с этими словами Гай Флавий открыл своим большим ключом ворота и пропустил вперед Марка.
- Астерикс! – обернулся он назад к возничему и продолжил тихо: - ставь лошадей, пристрой их, отдохни. Потом тоже иди к бабушке Лу, она накормит и тебя. И… - он совсем снизил голос: - Никому ни слова ни о нападении на нас, ни о поступке Марка здесь у ворот. Особенно домине минор! Не хочу, чтобы она зря волновалась, - тем более у меня просто царапина какая-то. Или хуже думала о Марке. – Он задумался и добавил с улыбкой: - а может быть и даже много лучше, но слишком рано! Если вспомнить о его хлысте и камнях. Но пусть все же она пока побудет… ну чуть сильней его, что ли, ну а потом он сравняется с ней. Хотя. – наморщил он лоб в задумчивости, и тут же улыбнулся: - ну разве от моей проказницы хоть что-нибудь скроешь? Все эти ее зеркала, растворы, светлячки в банках и прочие девичьи весталочьи штучки! А главное, поразительная проницательность и…
- Доброе и мудрое сердце! – улыбнувшись, продолжил мысль Флавия Астерикс.
- Хотя и капризное иногда! – уже про себя закончил эту беседу Флавий, не желая произносить этого вслух. – Ну там уже этот бравый молодой человек ее как-то уравновесит. На то и мой дальний расчет. – Браво, Ротвейлер! – улыбнулся он сам себе.
Марк, тем временем уже стоял в тени акаций, в нескольких шагах от ворот, изнутри двора, но робко оглядывался, ожидая своего господина, пока он договорит с Астериксом. Тот завез под узцы лошадей и направился к конюшне справа. Из небольшой деревянной сторожки слева вышел высокий рыжий стражник Вильмир, - германец, в железной кольчуге, со шлемом на голове, и коротким гладиусом за поясом и поклонился Флавию:
- Добрый вечер, господин. В доме все рады вашему возвращению!
- Добрый вечер, Вильмир. – ответил Флавий. - И привет всему этому дому и да хранят его боги!
Вильмир закрыл ворота и отправился к себе в сторожку.
Флавий решительно направился к скучающему и стесняющемуся поодаль Марку, тронул его за плечи и направил его по тропинке мимо цветников и кипарисов в сторону длинного двухэтажного дома из известняка с черепичной крышей и большим крыльцом с парадными дубовыми дверьми:
- Добро пожаловать в Рим, Марк! И добро пожаловать домой, мой мальчик. Это теперь будет твой дом. – И они оба двинулись к парадному крыльцу.
Но не подозревал Марк, что уже давно, даже за стеной двора, с того места, где их карета свернула на улицу Clivus Scauri, за ним и его спутниками из темного окна на втором этаже, скрытого от заходящего римского солнца в тени высокой раскидистой липы, из-за легкой кружевной белой шторы зорко следит пара темно-зеленых, пронзительных и искрящихся глаз! От внимания которых не могло скрыться ничто.