Геометрия зла Ницше, Хоффер и два Лобачевских

ГЕОМЕТРИЯ ЗЛА
Ницше, Хоффер и два Лобачевских.
Размышления Метамонаха Ангелблазера о психопатах в политике .
Остров Вакашан, Каскадия,
16 Января 2026 года.


Всё простое - гениально. Сегодня мой старший кадетский брат Илья Маслов из Нью-Йорка, обратился ко мне с вопросом после прочтения моей работы «Психопаты во власти» (http://proza.ru/2026/01/16/130), знаком ли я с работами Эрика Хоффера, в частности, с его фундаментальным трудом «Истинно верующий: Мысли о природе массовых движений»? Конечно, я был знаком, но мысли соединить двух Лобачевских с Ницше и Хоффером у меня не было, а зря! Для моего думающего читателя пройти мимо этих выдающихся людей было бы непростительной интеллектуальной ошибкой. Я её решил исправить. Следуя правилу «двух идей при обмене», мы обогатим каждого не одним яблоком, но двумя множествами идей.
 
Итак, история познания человека редко движется по прямой. Чаще она напоминает сломанную геометрию, в которой прежние аксиомы внезапно теряют силу, а новые выглядят кощунственными — до тех пор, пока не начинают работать. В этом смысле Ницше, Хоффер и два Лобачевских принадлежат к одной и той же тайной традиции: традиции разрушения самоочевидностей.

       I. Ницше как взлом моральной геометрии

Фридрих Ницше первым решился на радикальный акт — он отказался считать мораль чем-то данным свыше. Его «генеалогия морали» стала философским эквивалентом отказа от евклидовой аксиомы: добро и зло перестали быть универсальными истинами и превратились в симптомы.

Ницше показал, что мораль — это не откровение, а продукт психологии. Более того, продукт травмированной психологии. Его ключевое понятие ресентимент обозначает не просто зависть или злобу, а особую форму творческой ненависти, в которой слабость, не имея сил действовать напрямую, изобретает ценности, чтобы отомстить реальности. Так рождается «мораль рабов», маскирующая бессилие под добродетель.

Тем самым Ницше совершил переворот: зло перестало быть нарушением нормы и стало формой адаптации. Он не оправдывал его — он его диагностировал.

       II. Хоффер как массовая психология ресентимента

Эрик Хоффер сделал следующий шаг. Если Ницше вскрывал индивидуальную психодинамику морали, то Хоффер перенёс этот анализ на уровень масс. Его «Истинно верующий» — это не философский трактат, а клиническое наблюдение за толпой XX века.

Хоффер показал, что массовые движения не возникают из силы убеждений, а из слабости личности. «Истинно верующий» — это человек, не способный вынести бремя собственной свободы. Он не ищет истины; он ищет растворения. Идеология для него — не цель, а анестезия.

Здесь ницшеанский ресентимент превращается в социальное топливо. Ненависть к настоящему, зависть к живущим, жажда очищающего разрушения — всё это получает форму движения, знамён и догм. Хоффер впервые показал, что фанатизм не является признаком силы веры, а симптомом экзистенциальной пустоты.

Важно и другое: Хоффер отказался делить движения на «правильные» и «неправильные». Он смотрел не на лозунги, а на структуру психики. В этом смысле он был не идеологом, а патологоанатомом.

       III. Первый Лобачевский как отказ от единственной прямой

Николай Лобачевский, на первый взгляд, стоит особняком. Он не писал о человеке, не анализировал мораль и не интересовался политикой. Однако именно он совершил ключевой методологический прорыв, без которого вся эта линия мышления была бы невозможна.

Лобачевский доказал, что логически непротиворечивая система может быть построена на иных, контринтуитивных основаниях. Его неевклидова геометрия разрушила веру в единственность очевидного. Мир оказался не обязан соответствовать нашему чувству здравого смысла.

Этот жест — отказ от «само собой разумеющегося» — и есть глубинная связь. Ницше сделал то же самое с моралью. Хоффер — с политической верой. Они все работали против одной иллюзии: что человеческие системы обязательно рациональны и благородны по замыслу.

       IV. Второй Лобачевский как клинический диагноз власти

Анджей (Андрей) Лобачевский пошёл туда, куда философы обычно не доходят. Он задал опасный вопрос: а что, если зло в политике — не метафора, а патология?

Его работа «Политическая понерология» стала попыткой превратить ницшеанскую интуицию и хофферовские наблюдения в систематическую модель. Лобачевский утверждал, что в определённых исторических условиях власть захватывается людьми с характеропатическими и психопатическими чертами, и что сама система начинает отбирать и воспроизводить именно таких индивидов. Он назвал это патократией.

Здесь массовый ресентимент, описанный Хоффером, становится питательной средой, а психопатия — управляющим ядром. Идеология в такой системе — лишь язык маскировки, а не источник зла. Зло становится нормой управления, а норма — искажением.

Лобачевский не морализирует. Он диагностирует. И этим завершает переход от философии к клинике.

       V. Единая линия

Если собрать всю эту цепочку идей, то она выглядит так:

Лобачевский-математик показал, что аксиомы могут быть ложными.
Ницше показал, что мораль — это симптом.
Хоффер показал, что вера — это бегство.
Лобачевский-понеролог показал, что власть может быть патологией.

Это не просто четыре разрозненных имени идей. Это четыре этапа демифологизации человека! Вы понимаете?

В заключении напрашивается следующее:

Психопаты в политике — не аномалия и не сбой системы. В определённых условиях они становятся её логическим следствием. Это и есть главная, неудобная мысль данной традиции. И от неё нельзя отмахнуться. И когда мы смотрим в окно новостей, то дождь или снег тех или иных политических событий может быть не источником законов политической природы, но наоборот, результатом глубокой ужасной психопатии тех или иных узурпаторов власти...



***********************
Дайджест пояснения к размышлению:

Книга Эрика Хоффера «Истинно верующий: Мысли о природе массовых движений» — это классическая работа в области социальной психологии и политологии, впервые опубликованная в 1951 году. Она исследует природу и механизмы массовых движений — таких как фашизм, коммунизм, религиозные культы и национализм.

Вот ключевые темы и идеи книги:

1. Основная гипотеза
Хоффер утверждает, что у всех массовых движений (неважно, благородных или деструктивных) есть общая природа и схожие психологические корни. Они привлекают определенный тип людей — «истинно верящих», которые находят смысл жизни не в личных достижениях, а в преданности великому делу.

2. Типичный последователь
«Истинно верующий» — это часто разочарованный в себе человек, испытывающий глубокую неудовлетворенность своей жизнью. Он ищет способ сбежать от себя, растворившись в коллективе, и жаждет радикальных перемен, которые обещает движение.

Хоффер выделяет несколько типов таких людей:

а) Неудачники, чувствующие, что жизнь их обошла.
б) Скучающие, пресыщенные рутиной и ищущие возвышенной цели.
в) Маргиналы, чувствующие себя оторванными от общества.
г) Люди с чрезмерным эго, но без возможностей для его реализации.

3. Стадии развития движений

Фаза пропаганды: Движение привлекает последователей, обращаясь к их разочарованию и обещая грядущий золотой век.
Фаза догмы: После прихода к власти движение сосредотачивается на поддержании единства, создавая жесткую идеологию, врагов и ритуалы.
Фаза институционализации: Первоначальный энтузиазм угасает, движение бюрократизируется, и его лидеры часто превращаются в консерваторов, стремящихся сохранить статус-кво.

4. Ключевые механизмы

* Ненависть к настоящему: Недовольство настоящим — главное топливо. Движение направляет эту ненависть на конкретных врагов (буржуазию, иноверцев, иностранцев и т.д.).
* Умаление индивида: Личные желания и идентичность приносятся в жертву коллективной цели.
* Догматизм: Движения предлагают простые ответы на сложные вопросы и требуют безоговорочной веры.
* Подмена свободы: Истинно верующие часто бегут от свободы и ответственности, находя утешение в подчинении и догме.
* Роль фанатиков и практиков: Харизматичные фанатики начинают движение, но после успеха к власти приходят прагматичные «люди действия».

5. Важный нюанс

Хоффер не делит движения на «хорошие» и «плохие». Он показывает, что одни и те же психологические механизмы могут питать и религиозное возрождение, и тоталитарную диктатуру. Разочарованный человек с одинаковой вероятностью может стать монахом или нацистом — все зависит от исторического контекста и предложенной «священной цели».

Почему книга остается актуальной?

Она помогает понять природу популизма, экстремизма и политического радикализма в современном мире. Дает ключ к анализу не только политических, но и идеологических, религиозных и даже коммерческих культов. Предупреждает об опасности поиска простых решений и «спасения» в коллективной ненависти.

«Истинно верующий» — это глубокий анализ того, как личная неудовлетворенность, разочарование и жажда смысла могут быть использованы для создания мощных, а часто и разрушительных, массовых движений. Это книга о психологии фанатизма и вечном поиске человеком своей роли в мире.



THE GEOMETRY OF EVIL
Nietzsche, Hoffer, and the Two Lobachevskys.
Reflections by Methamonk Angelblazer on Psychopaths in Politics.
Wakashan Island, Cascadia,
January 16, 2026.


Simplicity is genius. Today, my senior cadet brother Ilya Maslov from New York asked me a question after reading my work "Psychopaths in Power" (http://proza.ru/2026/01/16/130). He asked if I was familiar with the works of Eric Hoffer, particularly his fundamental work The True Believer: Thoughts on the Nature of Mass Movements. Of course, I was familiar, but the thought of connecting the two Lobachevskys with Nietzsche and Hoffer had never occurred to me — and that was a mistake! For my thinking reader, passing by these outstanding figures would be an unforgivable intellectual error. I decided to correct it. Following the rule of "two ideas in exchange," we will enrich each other not with one apple, but with two sets of ideas.

So, the history of human knowledge rarely moves in a straight line. More often, it resembles a broken geometry where previous axioms suddenly lose their force, and new ones seem blasphemous — until they begin to work. In this sense, Nietzsche, Hoffer, and the two Lobachevskys belong to the same secret tradition: the tradition of destroying self-evident truths.

       I. Nietzsche as the Hacking of Moral Geometry

Friedrich Nietzsche was the first to dare a radical act: he refused to consider morality as something given from above. His "genealogy of morals" became the philosophical equivalent of rejecting a Euclidean axiom: good and evil ceased to be universal truths and turned into symptoms.

Nietzsche showed that morality is not a revelation but a product of psychology. Moreover, a product of traumatized psychology. His key concept, ressentiment, signifies not simply envy or malice, but a special form of creative hatred in which weakness, lacking the strength to act directly, invents values to take revenge on reality. This is how "slave morality" is born, masking powerlessness as virtue.

Thus, Nietzsche performed a revolution: evil ceased to be a violation of the norm and became a form of adaptation. He did not justify it — he diagnosed it.

II. Hoffer as the Mass Psychology of Ressentiment

Eric Hoffer took the next step. If Nietzsche uncovered the individual psychodynamics of morality, Hoffer transferred this analysis to the level of the masses. His True Believer is not a philosophical treatise but a clinical observation of the 20th-century crowd.

Hoffer showed that mass movements do not arise from the strength of convictions but from the weakness of the individual. The "true believer" is a person unable to bear the burden of their own freedom. They do not seek truth; they seek dissolution. Ideology for them is not a goal but an anesthesia.

Here, Nietzschean ressentiment turns into social fuel. Hatred of the present, envy of the living, the thirst for purifying destruction — all this acquires the form of a movement, banners, and dogmas. Hoffer was the first to show that fanaticism is not a sign of strong faith but a symptom of existential emptiness.

Something else is important: Hoffer refused to divide movements into "right" and "wrong." He looked not at slogans but at the structure of the psyche. In this sense, he was not an ideologist but a pathologist.

       III. The First Lobachevsky as the Rejection of a Single Straight Line

Nikolai Lobachevsky, at first glance, stands apart. He did not write about humans, did not analyze morality, and was not interested in politics. However, it was he who made the key methodological breakthrough without which this entire line of thought would have been impossible.

Lobachevsky proved that a logically consistent system can be built on different, counterintuitive foundations. His non-Euclidean geometry destroyed faith in the uniqueness of the obvious. The world turned out not to be obliged to correspond to our sense of common sense.

This gesture — the rejection of the "self-evident" — is the deep connection. Nietzsche did the same with morality. Hoffer did it with political faith. They all worked against one illusion: that human systems are necessarily rational and noble by design.

       IV. The Second Lobachevsky as a Clinical Diagnosis of Power

Andrzej (Andrey) Lobaczewski went where philosophers usually do not venture. He asked a dangerous question: what if evil in politics is not a metaphor but a pathology?

His work Political Ponerology became an attempt to turn Nietzschean intuition and Hoffer's observations into a systematic model. Lobaczewski argued that under certain historical conditions, power is seized by individuals with characteropathic and psychopathic traits, and the system itself begins to select and reproduce precisely such individuals. He called this a pathocracy.

Here, the mass ressentiment described by Hoffer becomes the breeding ground, and psychopathy becomes the control center. Ideology in such a system is merely the language of camouflage, not the source of evil. Evil becomes the norm of governance, and normality becomes a distortion.

Lobaczewski does not moralize. He diagnoses. And with this, he completes the transition from philosophy to clinic.

       V. A Unified Line

If we assemble this entire chain of ideas, it looks like this:

Russian Lobachevsky the mathematician showed that axioms can be false.
Nietzsche showed that morality is a symptom.
Hoffer showed that faith is an escape.
Polish Lobachevsky the ponerologist showed that power can be a pathology.

These are not just four disparate names and ideas. These are four stages in the demythologization of humanity! Do you understand?

       In conclusion, the following suggests itself:

Psychopaths in politics are not an anomaly or a system failure. Under certain conditions, they become its logical consequence. This is the main, uncomfortable thought of this tradition. And one cannot brush it aside. And when we look out the window at the news, the rain or snow of these or those political events may not be the source of the laws of political nature, but, on the contrary, the result of the deep, terrible psychopathy of certain usurpers of power...

***************
Digest Explanation of the Reflection:

Eric Hoffer's book The True Believer: Thoughts on the Nature of Mass Movements is a classic work in the field of social psychology and political science, first published in 1951. It explores the nature and mechanisms of mass movements such as fascism, communism, religious cults, and nationalism.

Here are the key themes and ideas of the book:

1. Main Hypothesis

Hoffer argues that all mass movements (whether noble or destructive) share a common nature and similar psychological roots. They attract a certain type of person — the "true believers" — who find meaning in life not in personal achievements but in devotion to a great cause.

2. The Typical Follower

The "true believer" is often a person disappointed in themselves, experiencing deep dissatisfaction with their life. They seek a way to escape from themselves by dissolving into a collective and crave the radical change promised by the movement.

Hoffer identifies several types of such people:
a) Failures, feeling that life has passed them by.
b) The bored, satiated with routine and seeking a lofty goal.
c) Marginalized individuals, feeling detached from society.
d) People with excessive egos but without opportunities for their realization.

3. Stages of Movement Development

Propaganda Phase: The movement attracts followers by appealing to their disappointment and promising a coming golden age.

Dogma Phase: After coming to power, the movement focuses on maintaining unity, creating a rigid ideology, enemies, and rituals.

Institutionalization Phase: The initial enthusiasm fades, the movement becomes bureaucratized, and its leaders often turn into conservatives seeking to maintain the status quo.

4. Key Mechanisms

Hatred of the Present: Dissatisfaction with the present is the main fuel. The movement directs this hatred at specific enemies (the bourgeoisie, infidels, foreigners, etc.).

Diminution of the Individual: Personal desires and identity are sacrificed to the collective goal.

Dogmatism: Movements offer simple answers to complex questions and demand unconditional faith.

Substitution of Freedom: True believers often flee from freedom and responsibility, finding solace in submission and dogma.

The Role of Fanatics and Practitioners: Charismatic fanatics start the movement, but after success, pragmatic "men of action" come to power.

5. An Important Nuance

Hoffer does not divide movements into "good" and "bad." He shows that the same psychological mechanisms can fuel both religious revival and totalitarian dictatorship. A disappointed person is equally likely to become a monk or a Nazi—it all depends on the historical context and the proposed "sacred cause."

Why the Book Remains Relevant?

It helps understand the nature of populism, extremism, and political radicalism in the modern world.

It provides a key to analyzing not only political but also ideological, religious, and even commercial cults.

It warns of the danger of seeking simple solutions and "salvation" in collective hatred.

The True Believer is a profound analysis of how personal dissatisfaction, disappointment, and a thirst for meaning can be used to create powerful, often destructive, mass movements. It is a book about the psychology of fanaticism and the eternal human search for one's role in the world.