Аравийский оазис. продолжение романа. глава 21

ГЛАВА 21.

ЗАБОТА.

«Любовь и близость – знамение Аллаха,
указывающее на Его милость»
            Пророк Мухаммед

«Три месяца в году Мекка превращалась в оживлённый город в пустыне. Вереницы паломников, купцов, ремесленников и прочей толпы растягивались в сторону Каабы. Они ритуально шли мимо развёрнутых ярмарок товаров, музыкантов, глашатаев. Отдельными группами стояли продавцы невольниц и рабов. 

Рядом с ними красовались мужчины, женщины, мальчики и девочки, готовые оказать сексуальные услуги прямо там же за договорные вознаграждения. Это были своего рода ежегодные празднества, на которых и стар, и млад находил то, что искал. Оставив караваны на попечении рабов, паломники выстраивались в две длинные очереди для омовения у колодца Замзам.

Именно в такие дни Мухаммед собирал толпы людей на свои проповеди. Они становились всё более многолюдными. Его речи привлекали мелодичностью голоса и вдохновением на его лице. Многие люди, особенно женщины и девушки, услышав однажды его голос, уже не могли себе отказать вернуться на следующий день.

Некоторые его мысли не только блистали новизной, но и привлекали разумностью.  С каждой новой проповедью вокруг него стали собраться всё больше женщин, надевших хиджабы, укрывавших свои лица.  Среди толпы всё чаще можно было увидеть зрелых  матрон, солидных торговцев и именитых ремесленников.

Это начинало раздражать тех, кто управлял Каабой.  Шейху Хишаму, который был единоличным главой всей общины, уже порядком надоели ежедневные  жалобы, поступающие от каидов (военноначальников), кахинов (служителей мечетей), хакамов (судей).  Все они в один голос заявляли: «Мухаммед разрушает заветы наших предков». Хакамы возмущались:  «Он вводит новые правила, которые противоречат законам».

Некоторые обвиняли его в том, что он не признаёт домашних обрядов и семейного порядка: «Скоро наши жёны откажутся повиноваться нам, не станут добровольно ложиться к нам в постель. А завтра станут требовать для себя других мужей!» Главы семей обвиняли его в святотатстве: «Он запрещает вступать в близость с женщинами из числа родственников!»

Сыновья и племянники шейха были возмущены призывом Мухаммеда ограничить число жён до четырёх. Не иметь слишком много наложниц.  Запретом на  алкоголь и притоны. Многих мужчин особенно возмущало требование Мухаммеда не вступать в близость с матерями и сёстрами. Причём, даже с тёщами, свёкрами, деверем и свояченицей.

Но самым странным было то, что эти запреты не пришлись по вкусу некоторым из влиятельных женщин. Многие уже давно считали в порядке вещей, когда делят ложе с близкими родственниками. Старшая из жён Хашима, которая имела над ним немыслимую власть, пользовалась исключительным правом выбирать себе мужчину из числа сыновей Хашима от других жён.

Она потребовала от него: «Тебе следует запретить Мухаммеду появляться возле святилища. Ты обязан обьявить его вне закона и определить ему наказание плетью. Мы не можем жить по его правилам. Наши предки были гораздо умнее его, когда заложили обряды.»

К тому времени в семье Мухаммеда было уже трое детей. Хадиджа носила под сердцем четвёртого. Услышав об угрозе,  нависшей над её супругом, она решила поделиться с ним своими мыслями.  Мухаммед совершал молитву, когда она вошла. Она велела своей племяннице Зухре подождать с накрытием еды: «Подожди за дверью, я тебя позову.» Уселась, подогнув колени за спиной Мухаммеда в ожидании конца молитвы.

После восхваления Аллаху, Мухаммед повернулся и с улыбкой сказал: «Да простит меня Всевышний за мои пригрешения. Я вижу, что ты чем-то расстроена? Неужели тебя напугали те, кто каждый день совершает массу грехов в своих и чужих домах?»

Хадиджа уже привыкла в тому, что ей достался особый супруг, который обладает редким талантом: знает, о чём с ним хотят поговорить. Она хотела было открыть рот, чтобы подтвердить, но он остановил её, поднеся руку к её чреву: «Я даже знаю, как назову дитя, которое три месяца назад в благословенную ночь я вложил в твоё чрево. Это будет дочь. Она была зачата в любви и согласии.»

Хадиджа удивилась: «Но разве это не будет ещё один сын? Мне предрекли, что я рожу  сына от твоего мудрого семени.»  Он покачал головой: «Но ты ведь не ради этого пришла.» Затем он провёл рукой по лицу:  «Тебя беспокоят опасения за мою жизнь. Но ты можешь быть спокойна.  Передай шейху через своего дядю Амира ибн Асада, что я решил уже не вести проповеди возле святилища.»

Хадиджа расстроилась ещё больше: «Но в таком случае, как народ Мекки сможет оценить твоё служение Аллаху. Мы должны как-то договориться с шейхом. Может тебе выделят определённые дни и место для твоих речей? Я даже знаю, как. Я смогу предложить ему свою красавицу племянницу Зухру. Он предпочитает целомудренных не старше двеннадцати. Зухра ещё не достигла даже зрелости.»

Мухаммед покачал головой:  «Нам надо быть терпеливыми и осторожными. Я продолжу свои молитвы и проповеди в пещере Хира на горе Джаббаль аль Нур. Со временем многие мекканцы будут прислушиваться к моим наставлениям. Придёт время, когда Мекка станет просвещённой и благодарной  Аллаху.»

И после паузы добавил: «Зухра слишком дорогая жертва для такого рода сделки. Пусть Аллах пошлёт ей достойного мужчину для первой близости.»  Хадиджа слушала его с замиранием сердца и услышала его желание. Сидя рядом с ним было невозможно не чувствовать себя покорной. Она положила его руку на своё чрево: «Мне кажется, каждая девственница в Мекке мечтает зачать от тебя своё дитя. Как ты считаешь?»

Мухаммед улыбнулся: «Знаю, что эта ночь принесла бы и тебе облегчение. Но Всевышний советует остерегаться сношений с беременными. Потерпи и после родов я войду в тебя столько раз, сколько тебе понадобится. Эту ночь, как и многие другие, мне придётся провести в молитвах.

Хадиджа поцеловала его руку: «Прости меня, мой супруг, за моё откровение. Я не заслужила твоих ласк этой ночью. Но я не хочу чтобы твоё здоровье было подорвано одними молитвами. Тебе требуется освобождение от накопившегося семени. Зухра стоит за дверью. Позволь ей позаботиться о тебе с моего супружеского благословения. Пусть твоё семя принесёт свои плоды.»

Мухаммед успокоил её: «Это вовсе не обязательно, Хадиджа. Всевышний одарил меня достаточной силой духа, чтобы молитвами заглушить земную похоть. Но если ты хочешь помочь племяннице послушать мои напутствия, то пусть она останется со мной этой ночью.»

Зухра вошла вслед за уходом Хадиджы. Уселась возле Мухаммеда и тщательно помыла ему руки. Блюда, которые она принесла с собой, были ещё горячими. Аккуратно вкладывая лепёшку с телятиной и сыром в его губы, она произнесла слова, которые тронули Мухаммеда: «Во имя Аллаха Милосердного и Милостивого.»

Мухаммеду понравилось такое начало: «Сколько тебе лет? И где ты научилась молитве? Ты приняла Ислам?» Зухра покраснела от гордости: сам Мухаммед обратился к ней с вопросами: «Мне скоро исполнится тринадцать. И на прошлой неделе наступила моя зрелость.  Я приняла твою веру, когда впервые услышала твой божественный голос возле Каабы в прошлом году. С тех пор не пропускаю твои проповеди.»

Мухаммед провёл рукой по её длинным локонам: «В таком случае, дитя,  ты обеспечила себе право оказаться в Раю после земной жизни.» Зухра налила Мухаммеду фруктовый сок: «Но я бы хотела ещё в земной жизни принести себя в жертву тебе.»

Он покачал головой, но Зухра приложила палец к его губам:  «Нельзя ли заслужить хотя бы одного мгновения близости с тобой? Нельзя  ли зачать дитя от тебя? Разве Всевышний Аллах запрещает близость по любви?» Мухаммед удивлённо поднял брови. Зухра опередила его вопрос: «Моя тётя Хадиджа, твоя супруга,  только что за этой дверью сама одобрила моё решение. Поэтому я и здесь, мой господин.»

Не дожидаясь его согласия, Зухра присела справа от него и прижалась к его спине. И услышала то, что ожидала. Прозвучал чарующий голос, произнесший молитву, которая предшествует близости по любви: «"Во имя Аллаха! О Аллах, отдали нас от шайтана и удали шайтана от того, кем Ты наделил нас". Зухра разделась и легла возле его ног.