Танец сингулярности

За триллион лет до того, как родился Большой взрыв, не было ни «до», ни «после». Только тишина, переполненная потенциалом безвременной полноты, как звуки паузы между двумя аккордами в вечной симфонии. Вселенная тогда не была мёртвой. Она дышала иначе. Не вспышками галактик, а медленным, почти незаметным сжатием и расширением, как грудная клетка абсолютной безмятежной полудрёмы.

Пространство-время в шёпоте тумана мироздания сворачивается в себя, как руно пенных перекатов. И скользит по волнам бытия, уплывая за горизонт событий, как миг перезагрузки дыхания непостижимой беспредельности. Всё, что когда-либо было — звёзды, цивилизации, чьи-то сны на планетах, что давно обратились в пыль — всё вернулось в это ядро энергии бытия, не уничтоженное, а переплавленное в память эфира. Ни один атом не забыт. Ни одна слеза, упавшая в море миллиард лет назад, не исчезла бесследно. Всё сохранилось. Не в записях, не в воспоминаниях, а в самой ткани изначальной безначальности. Как эхо, вмороженное в лёд времени.

И тогда, в этой бездне, где нет ни света, ни тени, что-то дрогнуло. Не взрыв... вздох. Вселенная сделала паузу в своём беспробудном ритме, как шаг из сна в сон. Как будто она наконец вспомнила кем была, кем станет, кем всегда была.

И в этом цикле ни вины, ни цели. Только вечное возвращение, как река, текущая в своём русле, но никогда не повторяющаяся в деталях. Где-то в следующем цикле ты снова родишься — может быть, не человеком, а созвездием, или ветром между мирами, или просто — как мысль, мелькнувшая в пустоте.

Ведь если Вселенная помнит всё, значит, ничто не пропадает. Даже твоя грусть. Она уже была здесь. И она будет. Как блик на воде. Как слово, сказанное шёпотом. Как свет, который ещё не родился, но уже скучает по нам.