Танец под черным небом

По небу, как и ожидалось, заходили тучи. Тучи над морем заставили людей уйти с песчаного пляжа, с богато украшенной набережной, переместиться в кафе и рестораны, которые расположились в ближайших домах.
А он не уходил. Он любовался потемневшими волнами, волны бросались с яростью на берег. Обретали белые драконьи хребты.
«У тебя драконьи глаза». Сколько раз ему это говорили? И вот вчера в баре – снова. Веселая раскрашенная девчонка, которой давно было пора перестать подливать себе в бокал из бутылки – как, впрочем, и ему. Она хотела, чтобы он ушел с ней. Он отказался и ушел шататься по улицам. В глазах двоилось. Двоились витрины, огни реклам, красивые кованые фонари. И только когда контуры предметов пришли в норму – отправился домой.
Дома он посмотрел на себя в зеркало. Говорят, когда выпьешь лишнего – то не видишь в зеркале, как расширяются зрачки. Но он видел. Значит, не так все плохо будет утром? Он показал себе язык, растянул пальцами в стороны уголки глаз. «Драконьи». Своего отца он не знал. Наверное – от него и унаследовал такое... сокровище.
Поставил будильник, прибавил звук. Все, закончились посиделки в барах. Утром на пробежку – и никакого больше саможаления. Даже если после этого силы совсем оставят и придется, кое-как приняв душ, отключиться на несколько часов.
**
Она заметила его, выделила из толпы. Проследила за ним до самого дома.
Он забыл закрыть окно.
Она выждала целый час. И сейчас стояла посреди его комнаты.
Он спал беспокойно. Она подошла ближе. Залюбовалась. Загорелая кожа, длинные ресницы, безупречный контур губ. Склонилась над ним. Отпрянула. Он пошевелился.
Маленькая, робкая часть ее прошептала: а разве можно?
Вторая часть брезгливо воззрилась на первую: «Вспомни, кто ты есть. Мы не спрашиваем: мы берем то, что хотим.»
Она вздохнула. Провела рукой по воздуху над его глазами: «спи». И осторожно коснулась губами его лица.
**
Вот хороший он парень и друг хороший, но любит же поболтать! С самого утра в спортзале: а чего ты тогда рано ушел, а чего больше не приходишь... и это еще:
 - О, брат, а что с губами-то? Обветрели? И щека тоже – обгорел?
Да откуда же он знает. Может – и обгорел. А этот продолжает:
 - Давай я тебе мазь от этого дам? У меня много, в смысле есть, в смысле купил. Ты не думай, что я – в общем, там специальный набор именно мужской, я так считаю – за собой следить надо, а то, хе, девушки еще пугаться будут... а то вдруг ты про меня уже что-то подумал...
«Да не думаю я про тебя», - хотелось ответить. И это было бы честно. Вообще ни о чем не думал. Даже о странном сне, в котором будто бы ничего не приснилось. Но сон - был. И что-то помнится.
Он вышел из здания. Улицы встретили шипением, грохотом. Небоскребы вились древними ящерами - вверх, к вновь налетевшим черным тучам. Огромные молнии прорезали небо – но дождь не хотел начинаться. Небо трещало, рвалось, словно его терзали невидимые когти.
Когда раздался первый гром, кто-то вскрикнул, и не один. А он продолжал идти и чувствовать, что сердце сегодня ведет себя необычно. Оно будто пытается взмахнуть крыльями. И толкается прочь из груди. И почему-то это необъяснимо радостно.
**
 - Спи, - уже увереннее, чем в прошлый раз, сказала она.
С ночного неба лил за окном дождь. Она знала, что он весь вечер ждал этого дождя. Бродил тут в своей черной неуютной пижаме с длинными рукавами, шлепал босиком по полу. А она ждала, когда он уснет.
Не дождался дождя. Уснул.
Когда его дыхание стало ровным, она решилась приблизиться. Села на пол рядом с его кроватью. Коснулась края пледа – мягкий. Погладила ткань.
С кровати свешивалась его рука. Она взяла его ладонь в свою. Изумилась, когда ее рука буквально исчезла в его руке. Почему в этом облике она такая маленькая? Наверное – в этом есть смысл? Она почувствовала, что ее щеки горят.
А что было бы, если б он сейчас проснулся?
А что будет, если он увидит ее покидающей его дом?
Последняя мысль переполнила горечью. На его руку капнула ее слеза.
Ей показалось, что слеза прожгла его рукав.
**
- Ты сегодня опять не придешь? Может, еще передумаешь?
Он не хотел отвечать друзьям. Ощущал, будто губы закрыты печатью, их открыть тяжело – и нельзя.
Покачал головой: не приду, не передумаю. Потер запястье. Посмотрел наверх.
Тучи не уходили.
**
 - Спи.
Она легла рядом с ним. Взяла его руку, положила себе на плечо, будто он ее обнимает. Прижалась к его груди, слушала сердце. Сердце стучало быстро, словно боялось не успеть. Что же ему снится? Или от нее исходит слишком сильный жар? Надо быть осторожнее. Но она решила, что больше не будет приходить. Это последний раз. Она сможет, она себя заставит. Вторая ее часть почему-то больше не командует, что взять, а чего не взять, затаилась где-то. Зато первая поднялась в полный рост. И ей хорошо несмотря на то, что приходится сдерживать слезы.
Она встала и направилась к окну. И услышала:
 - Не уходи.
Она застыла. Вдох переломился пополам. Стыд залил всю ее непривычную оболочку, заставил пошатнуться на маленьких ногах. Наконец смогла выдохнуть:
 - Как так вышло?
 - Я тоже об этом думал, - ответил он спокойным голосом.  – Но, уверен, ты знаешь предания не хуже меня. Есть только один вид существ, на который не действуют драконьи заклятья.
И усмехнулся:
 - Ну да. «Драконьи глаза». Не зря, значит, с детства дразнили.
И добавил:
 - В первый раз я честно думал, что это был сон.
Она обернулась. Он встал ей навстречу.
 - Значит, ты видел? – спросила она. – И не боишься?
Он уже знал, что ответит:
 - Ты прекрасна в своем полете.
**
Он еще долго смотрел потом в небо – даже когда она уже исчезла. Упрямые тучи не помешали ему увидеть весь ее танец, от начала и до конца, грациозный и величественный. Ало-золотая фигура, гибкие крылья, с рождения знакомые с ветром.
Она сказала, что любит танцевать и в человечьем обличье.
Он будет ждать ее нового танца.