1971 г. Разгильдяй Чимирюк

Эти рассказы не выдуманы. Это армейская служба на полигоне — замкнутый мир, где люди раскрываются быстро и без прикрас. Чимирюк был из тех, кого забыть невозможно.

   На полигоне у нас служил Чимирюк. Он уже упоминался в моих рассказах, но тут вспомнились ещё некоторые его закидоны.
Дело было в новогоднюю ночь. Выпили мы тогда изрядно. Полигон — место глухое, коллектив закрытый: человек десять, вдали от гарнизона. Налепили пельменей, напитки были заранее припрятаны в подполье — глючительные, проверенные. Посидели хорошо: поужинали, попели песни, гитара у нас имелась.
Добавили ещё — и тут вдруг проверяющий. А по документам в казарме в эту ночь должны были находиться всего три-четыре человека, остальных велено было отправить в полк. Формально мы в полк сходили и… частично вернулись.
Увидев фары на бугре, сработали мгновенно: лишние тарелки убрали, сами попрятались в погреб. На столе оставили ровно столько, сколько положено по числу «разрешённых».
Приехал сам полкач — подполковник Трифоненков. Зашёл в казарму, молча всё оглядел. Ни слова не сказал, никого ни с чем не поздравил. Вышел, сел в машину и уехал. ГАЗ-69 у него был, со звездой на дверце. За рулём — водитель Волков, Слава, мой земляк.
Мы вылезли из подполья и завалились спать.
Команда наша, из уважения ко мне — единственному дембелю, — поставила возле моей кровати тазик. На случай, если стошнит. Так оно и вышло: меня прихватило, но я успел выскочить из казармы и добежать до сугроба.
А вот Чимирюку тазик никто не подставил. Видимо, не уважали. Да и себе, кстати, никто не ставил — только дедушке, то есть мне.
Утром проснулись: мой тазик — сухой, а у Чимирюка возле кровати лужа. Его, видите ли, тошнило.
Сергей Петров взял его за воротник и велел немедленно убрать всё это безобразие и вымыть пол.
Чимирюк вышел, дошёл до мишенного двора, где у нас жили две-три собаки. Одна как раз ощенилась. Он сгреб двух молокососов, принёс их в казарму, сунул под кровать — и щенки вылизали всё досконально.
Ну что сказать.
Рассказ окончен