III. Императрица Екатерина I. Психологический порт

1. ВВЕДЕНИЕ.

     Veja kalns (Гора ветров) – эти два латышских слова, которые мне врезались в память на всю жизнь. Больше я не одного слова на латышском языке и не знаю, а вот эти запомнил. В детстве (как старший ребенок в семье) подписывал новогодние открытки с адресом на улице Veja kalns в городе Алуксне Латвийская ССР нашим родным, а в ответ получали яркие, не советские, с надписями на иноземном языке полиграфические произведения. Не часто, но приходилось и бывать в гостях в этом гостеприимном, уютном городке, расположенном на берегу большого озера с одноименным названием Алуксне (oluksna – «родник в лесу») со своим островом, на котором сохранились развалины крепости. Это сейчас я понимаю, что ходил одними улицами и тропинками, по которым, наверняка, бегала и юная Марта Скавронская – будущая императрица Екатерина I, городок то небольшой, да и назывался он тогда Мариенбург в составе Лифляндии, принадлежащей Швеции. Кстати, запомните словосочетание «развалины крепости», мы еще вернемся к ним – они сыграли свою роль в судьбе будущей императрицы.

     Если у кого-то возникло впечатление, что Алуксне (Мариенбург) это какие-то горы или, на худой конец, холмы, то нет – это вполне себе равнинная местность, скорее плато, но его высота над уровнем моря до 200 метров, а соответственно Алуксне - самый высоко расположенный город в Латвии. В этом, обдуваемом свежими ветрами, городе и росла Марта, которую забрал из приюта местный лютеранский пастор, немец Эрнст Глюк.

     По поводу происхождения Марты, ее родословной, выдвигаются различные теории, но отметим наиболее каноническую версию ее жизни. Императрица Екатерина I (Марта Самуиловна Скавронская) родилась 5 (15) апреля 1684 года в Лифляндии (Швеция). Приводятся в различных исследованиях и другие даты рождения: 1683, 1685, 1686 г.г. Напомним, Петр I родился 1672 г и был старше Марты минимум на 11 лет – это важно. Спорят, и где именно дочь латышского или литовского крестьянина Самуила Скавронского появилась на свет. По одним сведениям, это произошло где-то в Видземе, на территории сегодняшней центральной Латвии, по другим – ее родиной стал Дерпт (ныне эстонский Тарту). Кроме места рождения Марты, не совсем понятно и ее происхождение – фамилия Skowronski/Skawronski весьма распространена в современной Польше и с польского ее фамилия переводится как Жаворонкова (скавронек — жаворонок). Фамилию Скавронская косвенно подтвердила и Екатерина своим указом от 5 января 1727 года (после смерти супруга Петра I), пожаловавшая двум братьям Скавронским графское достоинство, тем самым признав их своими братьями.

     Для наших психологических изысканий, на самом деле важно где вырос человек, в какой среде воспитывался, чем болел. Российско-израильский ученый и писатель, доктор медицинских наук Пайков Валерий Лазаревич (1939–2016) в исследовании Лифляндская золушка /1/ поставил медицинский диагноз причины смерти Екатерины I, но для целей своего исследования был вынужден глубоко изучить различные варианты происхождения будущей императрицы, а также ее жизнь в детском возрасте.

     По Пайкову одних только мест рождения девочки называются пять: «местечко Вышки-Озеро в окрестностях Риги; шведский хутор Гермундерид; Дерпт, Эстляндия; имение Ринген, Лифляндия; Мариенбург, ныне Алуксне в Латвии» и известно не менее пяти девичьих фамилий: фон Альфендаль, Бадендак, Рабе, Розен, Скавронская. Предлагается семь вариантов происхождения, иногда взаимоисключающих друг друга, и главное, есть детальное описание всех перипетий судьбы Марты: «В возрасте трёх лет Марта, в каком бы месте она ни родилась, и кем бы ни были её родители, в связи с их смертью от "морового поветрия" (чума - авт.), осталась круглой сиротой. Далее сведения о ней снова расходятся: то ли она была взята в семью родной тётки по матери, то ли роопского кюре Даута, её крёстного отца, то ли сразу в сиротский приют Николая Экка при ревельском подворье. До какого возраста она находилась под попечительством всех этих людей, точно неизвестно: до 7 лет, до 12 лет, несколько лет. В конце концов, она попадается на глаза пастору Иоганну Эрнсту Глюку, управляющему лютеранских церквей в Мариенбурге, который забирает её в свой дом. Сейчас невозможно установить, двигало ли им христианское чувство сострадания к сироте, или прагматические интересы. Пожалуй, и то, и другое. В пользу первого говорит то обстоятельство, что Марта воспитывалась в семье Глюка наравне с его детьми, а последнего - постепенно приобщалась к роли няньки, к работе на кухне и в прачечной, по уборке дома, который занимали Глюки».

     Именно в это время и формировался в детской неокрепшей душе характер. Практически все исследователи отмечали добродушный, незлопамятный и веселый нрав императрицы. Если бы у нее был другой характер, то скорее всего из приюта никто не стал бы забирать озлобленного, нервного, истеричного человечка, там бы он и остался. Это как ситуация с безродным котенком, который ласково трется о ваши ноги на улице прося уюта и у него явно больше шансов стать домашним, чем у другого маленького зверька, злобно шипящего с испугом из-под крыльца, хотя ему ваша помощь нужна не меньше. «Закон выживания в человеческих джунглях» во всей красе!

     По определению Константина Ивановича Арсеньева (1789-1865) детство Марты - это «...период нищеты, безродного одиночества, горькой зависимости от людей, её призревших» /2/. «В любом случае, девочка-сирота была обузой, и не купалась в любви своих воспитателей. Если всё это так, и если мы прекрасно знаем, что здоровье человека зависит не только от наследственных факторов, но и от той среды, в которой развивается ребёнок после рождения, то можно, не боясь ошибиться считать, что начало её жизни было далёким от того, чтобы называться здоровым» /1/.

     Пайков обращает внимание «… на тот общеизвестный для медиков факт, что многие болезни взрослых корнями уходят в детский возраст. В первые годы жизни остаются неустойчивыми иммунная, нервная, гормональная, костная системы. Как следствие, неблагоприятная среда, дефекты питания и физического воспитания могут способствовать задержке их становления, склонности к развитию тех или иных заболеваний. Причём, манифестация последних нередко бывает отсроченной, и наблюдаться в зрелом возрасте, когда механизмы компенсации начинают давать сбой по тем или иным причинам» /1/.

     О чем можно с уверенностью утверждать, так это то, что именно в эти детско-юношеские годы Марта развила необычайную для девушки физическую силу и выносливость, благодаря ежедневному тяжелому физическому труду в качестве «портомое» - (стирка одежды, белья). Уже будучи Екатериной I она неоднократно, не стесняясь, сама себя называла в письмах к Петру «портомое». Действительно, ей пришлось обстирывать в свое время не только семейство пастора Глюка, а это для понимания минимум 8 человек: сам пастор с женой, два сына и четыре дочери, но и фельдмаршала Шереметева, дом князя Меншикова, да и самого Петра I, часто в походных условиях.

     А если рассуждать на тему, что пастор взял Марту на воспитание, то воспитание это, по тогдашнему времени, ограничивалось грамотой, хозяйством и рукоделием. Жизнь у девочки явно была не легкой и в прямом, и в переносном смысле, ведь стирка белья физически очень тяжелая работа для того времени, водопровода то не было – все вручную и вдруг, она становится Императрицей. Сказка! Все это и позволило дать прозвище Екатерине I – «Лифляндская Золушка», причем она имела на такое название больше прав, чем другая царица – бабушка Петра I – Евдокия Лукьяновна Стрешнева, вторая жена Михаила Федоровича Романова, которая в отличие от Марты не была круглой сиротой, а имела и отца, и мать, присутствовавших на ее свадьбе, но которую тоже называют до настоящего времени «Золушкой».

     Кстати Золушкой Екатерину называли не при ее жизни, а начали называть в начале XX века по очень простой причине, само слово «Золушка» появилось в русском лексиконе в конце 1893 года. История этого слова заслуживает краткого абзаца.

     Сказка Шарля Перро еще не «Золушка» стала известна в России в 1768 году в переводе Льва Воинова под названием «Сказки о волшебницах с нравоучениями». Девочку во французском оригинале зовут Сандрильона, это от французского слова cendre - пепел, зола. Переводчики обычно называли просто "Пепелушкой" или "Пепелкой" - но в России это имя не прижилось. В первом переводе назвали корчагой – это горшок где содержат золу, в следующем Иван Тугренев решил назвать замарашкой, но тоже не прижилось. Маленькие девочки, которые читали и, которым читали эту сказку, не хотели воображать себя замарашкой. 5 декабря 1893 г. состоялась премьера одноименного балета «Золушка», поставленного Петипа, Ивановым и Чеккетти. Либретто к постановке написала Лидия Александровна Пашкова - она изобретатель этого слова. В 1913 году вышел новый перевод знаменитой сказки, выполненный Верой Доливо-Добровольской и в этом переводе уже не было ни Сандрильоны, ни Замарашки - только Золушка. В ее переводе сказка издается до настоящего времени.

          А у Императрицы были другие прижизненные и более обидные прозвища: «Чухонская царица» и «Походная жена». Объяснять, я думаю, нет нужды.

     Возвращаемся к золушке Марте. Нельзя не заметить, что судьба была благосклонна к девочке-сироте, ведь ее забрали из приюта не на крестьянский хутор, она росла в семье пастора Эрнста Глюка, который к тому же был известным церковным миссионером и просветителем. Биография Глюка, сама по себе заслуживает отдельного исследования, но на фоне его воспитанницы Марты незаслуженно уходит в тень. Вот только некоторые вехи его биографии:

- перевел Библию с древнееврейского и греческого языков на латышский. Эта Библия весит 4 килограмма, объем составляет 4874 страницы. Работа по переводу заняла около 8 лет. По окончании работы посадил возле своего дома два дуба, их так и называют – дубы Глюка. Оба исторических дерева-великана сохранились до наших дней;
- перевел Библию на русский язык, но издать не успел, и она сгорела (пропала) во время боевых действий Северной войны (русско-шведская война), причем он за долго до Синодального перевода поставил перед собой задачу сделать Библию доступной для широкой массы русских людей;
- в 1684 году Глюк ездил в Швецию (в то время Лифляндия принадлежала Швеции), чтобы представить королю Карлу XI свои соображения о народном образовании в Лифляндии. Предложение его об учреждении русских школ и переводе на русский язык учебников было одобрено Карлом XI, но смерть короля помешала осуществлению всех его планов;
- 25 августа 1702 г. был пленен при взятии Мариенбурга генералом-фельдмаршалом Шереметевым, оказался в Москве, где ему поручили организовать школу. В 1705 г. школа Глюка превратилась в гимназию: 25 февраля объявлен был именной указ: "для общия всенародныя пользы учинить на Москве школу на дворе В. Ф. Нарышкина, на Покровке, …учить греческого, латинского, итальянского, французского, немецкого и иных розных языков, и философской мудрости". Обучение в школе было бесплатное.

     Здание гимназии на Маросейке дом 11 существует и до настоящего времени, там сейчас размещается школа с углубленным изучением физико-математических наук, а вот сам пастор прожил в Москве всего пару лет и в 1705 году скончался, похоронен на немецком кладбище.

     Видим, что Глюк был действительно ПРОСВЕТИТЕЛЕМ с большой буквы, тем более странно, что его воспитанница Марта выросла совершенно не образованной. Она не умела читать и писать. Такой факт, после смерти Петра I, Императрице необходимо было подписывать указы и два года, до самой ее смерти, эти документы подписывала ее младшая дочь Елизавета – Лиза, как звал ее отец и, которая была его любимым ребенком, и это в честь нее он назвал шхуну «Лизетта», а также свою любимую лошадь и собаку – тоже Лизетта. Единственно, что освоила Марта – это разговорный язык: шведский, немецкий, латышский и уже в Москве русский, причем по-русски она в конце жизни говорила почти без акцента. У девушки была явная склонность к изучению языков. Отсутствие образования, да и особой религиозности за Мартой, также замечено не было, несмотря на то, что выросла в семье священника, говорит только об одном – пастор брал девочку из приюта в качестве прислуги по дому. Действительно, Золушка!

     Пастор даже успел выдать замуж свою воспитанницу за шведского драгуна-трубача Иоганна Краузе, которого на второй день после венчания призвали в армию в связи с началом войны с Россией, которая в составе Северного Союза билась за выход к Балтийскому морю. Именно на начальной фазе этой войны (1701-1704) русские войска закрепились на побережье Финского залива, взяли Дерпт, Нарву и др. крепости, в том числе Мариенбург (август, 1702 г.). Дальнейшая судьба Иоганна Краузе служит до настоящего времени пищей для самых безудержных фантазий. Писатели без воображения сразу же хоронят его на войне, есть варианты, что его взяли в плен и Петр I отправил действующего мужа Марты в Сибирь, или Иоганн спокойно встретил свою старость в Швеции, а императрица разыскала первого мужа и назначила пенсию. В любом случае статус Марты на данном жизненном этапе не определен, то ли мужняя жена, то ли вдова.

          Возвращаемся к нашим «развалины крепости» на острове в Мариенбурге, как все-таки они повлияли на судьбу Марты? Косвенно, конечно, но повлияли.

      Павленко Н.И. описывает взятие крепости. «В 1702 году русские войска под командованием фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева овладели Мариенбургом (ныне Алуксне в Латвии)– небольшой крепостью, оказавшей, тем не менее, упорное сопротивление. Затянувшаяся на двенадцать дней осада объяснялась тем, что крепость стояла на острове, и чтобы овладеть ею, надобно было преодолеть двухсотметровое водное пространство. Еще до того, как плоты подошли к берегу, осажденные численностью в 1000-1200 человек, по словам современников, «ударили в барабаны, и просили срок, и прислали письма». Однако фельдмаршал счел условия капитуляции неприемлемыми и продолжал бомбардировку. Гарнизон стал сговорчивее – комендант и офицеры сдались, вручив фельдмаршалу шпаги» /3/. Это описание не дает ответа на вопрос, почему крепость оказалась в результате полностью разрушена, а город с жителями подвергся разграблению и насилию, о котором, не стесняясь, Шереметев докладывал Петру I. «Послал я во все стороны пленить и жечь, не осталось целого ничего, всё разорено и сожжено, и взяли твои ратные государевы люди в полон мужеска и женска пола и робят несколько тысяч, также и работных лошадей, а скота с 20 000 или больше… и чего не могли поднять, покололи и порубили».

     Все дело в том, что события того дня на этом не закончились. Взятие небольшого города Мариенбурга это была рутинная победа для русских войск, таких в той войне одерживалось множество, поэтому никто и не ожидал «оказии» - в смысле несчастного случая, обстоятельства. Наши войска врываются в фортецию, далее происходит не совсем типичный для западноевропейской военной истории эпизод: два шведских офицера совершают подвиг самопожертвования. История сохранила даже фамилии - капитан Вульф и его сообщник штык-юнкер Готшлих, окопавшись в пороховом погребе, подорвали сами себя. «Штык-юнкер и жену свою неволею с собою взял». Гибнет много русских солдат. Развалины крепости появились не только из-за бомбардировки русскими войсками, но и в, основном, из-за подрыва порохового погреба.

     Даже в те давние времена существовала определенная этика ведения войны и, сдавшийся шведский гарнизон нарушил эти правила, а правило «оказии» в таких случаях действовало неотвратимо. Шереметев был взбешен, регион подвергся разорению, многие местные жители были убиты и из-за столь неудержимой жестокости Шереметева, к нему отправился в качестве парламентера пастор Глюк, за которым последовала и его домашняя челядь, в том числе служанка Марта. Пастор просил остановить бесчинства в Мариенбурге и помиловать его людей. Юная Марта приглянулась Шереметеву, и он оставляет ее себе, а просьбу пастора удовлетворяет. Жителей Мариенбурга объявили пленниками России. Это версия каноническая, которая ходила при дворе Петра I, объясняющая как Марта оказалась в плену. Возникает множество вопросов к этой версии и один из главных – зачем пастор Глюк повел на эти непредсказуемые, опасные переговоры все свое семейство, да еще и с прислугой?

     Исследования Пайкова дают более реалистичную версию пленения Марты. «Е. В. Анисимов: "Мы не знаем, что испытывала при этом Марта - ещё недавно свободный человек, - но можно догадываться, сколь ужасно было её положение". Первым хозяином Марты был унтер-офицер, который вскоре, чтобы выслужиться, подарил (!) её своему командиру, капитану Бауеру (по воспоминаниям же Питера Генри Брюса, генералу от кавалерии Родиону Боуру, или Бауру). От капитана (или генерала) она попала к командующему армией, захватившей Мариенбург, пятидесятилетнему фельдмаршалу графу Б. П. Шереметеву, у которого находилась в услужении около полугода, числясь в прачках, но фактически удовлетворяя его любовные потребности. В конце 1702 года или в первой половине 1703 года она попадает в "штат" прислуги Александра Даниловича Меншикова, который во время Северной войны (1700-1721) командовал крупными силами пехоты и кавалерии. В доме Меншикова она не только работала на кухне, но и стирала его бельё. Много лет спустя, Марта-Екатерина в приватных встречах с ним не раз шутила о себе, как бывшей его "портомое". Н. П. (Франц) Вильбоа: "Царь, проезжая на почтовых из Петербурга, через Ниеншанц, или Нотебург, в Ливонию, остановился у Меншикова, где и заметил Екатерину в числе слуг". Так Пётр и познакомился с Мартой, и больше уже с ней не разлучался, постепенно возвысив от любовницы, до гражданской, а потом и венчанной жены, царицы, императрицы» /1/. 

     Николай Иванович Павленко очень образно подвел итог знакомства Марты с Петром «…бывшая пленница сама сумела пленить сердце русского царя и стала его супругой».

     Трудно не согласиться с известным специалистом по истории царствующей династии Романовых - Евгением Викторовичем Анисимовым: «…случай – этот капризный и властный пасынок истории – изменил все» /7/. В жизни Марты случай не просто изменил ее жизненные обстоятельства, но еще и пришелся «ко двору», если можно, так сказать. Будь на месте нашей героини другая смазливая девушка, с другим характером, то не было бы никакой Императрицы Екатерины I, а была бы обыкновенная «полонянка». «Лик войны всегда страшен. Крики, плач, ругань неслись над горящим, разграбленным городом. В числе других полоняников оказалась и Марта. Судьба полоняников в древние времена была печальна и позорна. Они не были просто пленными в современном смысле этого слова. Полоняник – это живой трофей, приз воина. Он – холоп, раб, которого можно убить, продать, подарить и обменять. В таком отношении к пленным сказывалось сильное влияние ордынского обычая – беспощадно расправляться с не покорившимися сразу городами. Документы говорят, что именно в первые годы Северной войны, как раз тогда, когда русские войска захватывали Прибалтику, резко увеличилось количество полных холопов, то есть полностью бесправных рабов, в имениях псковских, новгородских и тверских помещиков. Все это был «лифляндский полон» /7/.

     «Путешественник де Бруин, посетивший Москву, записал, что 14 сентября 1702 года «привели в Москву около 800 шведских пленных: мужчин, женщин и детей. Сначала продавали многих из них по 3 и по 4 гульдена за голову, но спустя несколько дней цена на них возвысилась до 20 и даже до 30 гульденов. Судя по времени распродажи, это были как раз жители Мариенбурга. Но нашу героиню ждала иная судьба» /7/.

     Акцентируем, наша реальная Золушка не из прислуги стала Императрицей, а из рабыни и это обстоятельство конечно же, сказывалось на всей ее дальнейшей жизни.
     Будем считать, что необходимая пояснительная часть завершена, начинаем создавать психологический портрет.

     Анкета.
Ф.И.О. – Екатери;на I, в девичестве Ма;рта Самуи;ловна Скавро;нская, в браке Крузе; после принятия православия Екатери;на Алексе;евна Миха;йлова. Дата рождения – 05.04.1684 г., территория Швеции.
Умерла: 06.05.1727 года (43 года), г. Санкт-Петербург, Российская империя.
Родители: отец - Самуил Скавронский; мать - Доротея Ган.
Дети – версии от 8 до 11 детей, но Виктор Наумов /9/ авторитетно перечисляет с датами рождения 12 детей, из них достигли зрелого возраста только две девочки: Анна Петровна (1708-1728) и Елизавета Петровна (1709-1762), будущая Императрица и Самодержица Всероссийская с 1741 года.
1712 г. - супруга Императора Петра I, официальное венчание.
1724 г. - коронованная Императрица Всероссийская (как императрица-супруга).
1725 г. - Самодержавная Императрица Екатерина I.
Императорский титул
Всесветлейшая, Державнейшая Княгиня и Государыня, Государыня Екатерина, Императрица и Самодержица Всероссийская, Московская, Киевская, Владимирская, Новгородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская, и Великая Княгиня Смоленская, Княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Тверская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская и иных; Государыня и Великая Княгиня Новагорода Низовские земли, Черниговская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белозерская, Удорская, Обдорская, Кондийская, и всея Северные страны Повелительница, и Государыня Иверские земли, Карталинских и Грузинских Царей, и Кабардинские земли, Черкасских и Горских Князей и иных наследная Государыня и Обладательница.

                Приступаем к изучению характера Екатерины.

      Работа, по аналогии с предыдущим исследованием Петра I, строилась в виде диалога следующим образом: от профессионального психолога /4/ посыл - типичный признак, характерный для конкретного психологического радикала, а в ответ мои авторские ассоциации из жизни Екатерины. Считаю корректным предупредить, что практически все психологические характеристики заимствованы из вышеназванной Методики и предполагается обильное цитирование первоисточников, иначе исчезнет доказательная база.

     Должен признаться, что до тех пор, пока глубоко не погрузился в изучение психотипов нашего объекта исследования, у меня превалировала точка зрения, что с этой «добродушной, незлопамятной и веселого нрава императрицей» проблем в составлении психологического профиля не должно быть. Ну, гипертим с эмотивной составляющей, какие могут быть проблемы? Чем глубже погружался в изучение, тем более сложным оказывался характер Екатерины.

2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ.


    Выше изображен психологический профиль Екатерины. Рассмотрим более подробно.
     Доминирующим радикалом в психологическом профиле Екатерины, по нашему мнению, является ЭПИЛЕПТОИДНЫЙ. Неожиданно, но попытаюсь доказать.
     В основе эпилептоидного радикала лежит нервная система, ослабленная т. н. органическими изменениями.

     ПСИХОЛОГ. Внешний вид. В случае с эпилептоидным радикалом телосложение имеет значение.
     Известно, что и нервная система, и костно-мышечно-связочный аппарат человека изначально развиваются из одного и того же т. н. «зародышевого листка» — относительно автономного скопления клеток зародыша. Так что, когда этот общий для них зародышевый листок подвергается неблагоприятному воздействию, проблемы возникают впоследствии как в мозге, так и в опорно-двигательном аппарате. Хотя «проблемы» в отношении здорового человека — слишком громко сказано.
     Эпилептоидам свойственно телосложение, которое знаменитый немецкий психиатр Кречмер назвал «атлетико-диспластическим». Это относительно большая мышечная масса, крепкий костяк, массивный торс, короткая шея. Словом, «неладно скроен, но крепко сшит». При взгляде на эпилептоида понимаешь, что этот человек физически довольно силен, но несколько непропорционален — уважение невольно возникает, но лепить с него Аполлона или Афродиту в голову не приходит.

     АВТОР. Описание внешнего вида Марты-Екатерины вызывает меньше проблем, чем при изучении внешности первой жены Петра I – Евдокии Федоровны по причине появления большого количества парадных портретов, выполненных известными мастерами живописи того времени. Мы более подробно рассмотрим один из портретов при изучении истероидного радикала нашего объекта, а пока обратимся к свидетельствам очевидцев.
     Сестра Фридриха Великого - маркграфиня Байрейтская в 1716 г. (Екатерине 32 года) ехидно описывала ее: «У нее наружность вульгарна и цвет лица смуглый, талия толстая …» /3/.
     «Царица маленькая, коренастая, очень смуглая, непредставительная и неизящная женщина. Достаточно взглянуть на нее, чтобы догадаться о ее низком происхождении»
     «Она не была красивой женщиной. В ней не было ни ангельской красоты ее дочери Елизаветы, ни утонченного изящества Екатерины II. Широкая в плечах, полная, загорелая как простолюдинка, она казалась современникам довольно вульгарной»/6/.
     «Все исследователи, базируясь на дошедших до них воспоминаниях современников, на описаниях внешности Екатерины и, наконец, на немалом числе портретов, сходятся в том, что она была не слишком красивой, смуглой, коренастой, полной, но необычайно симпатичной, располагающей к себе девушкой, которая очень нравилась мужчинам» /8/.

    «Камер-юнкер Берхгольц описал в своем дневнике эпизод, демонстрирующий физическое превосходство Екатерины над мужчинами: во время свадебных торжеств сына канцлера Головкина и дочери князя-папы Ромодановского в апреле 1722 года Петр в качестве свадебного маршала поднимал в руках тяжелый жезл. Своему денщику Бутурлину он приказал поднять жезл и удерживать его на вытянутой руке за один конец. Тот, как ни старался, сделать этого не мог. «Тогда его величество, зная, как сильна рука у императрицы, подал ей через стол жезл. Она привстала и с необыкновенной ловкостью несколько раз подняла его над столом прямою рукою, что всех нас немало удивило» /3/.

       На самом деле, ничего удивительного в этом не было. С одной стороны, придворный «паркетный» офицер, который в своей жизни ничего тяжелее бокала со спиртным не держал, а с другой бывшая прачка, которая в молодости перетаскала тонны воды и перестирала, также тонны белья, развив таким образом свою мускулатуру и физическую выносливость.

     Видимо, этот фокус с жезлом Петр с Екатериной проделывали не раз. Анисимов приводит другой эпизод, где фигурирует уже посол. Один из очевидцев рассказывает, как был посрамлен австрийский посланник, проигравший царице пари – кто поднимет одной рукой тяжелый жезл свадебного маршала /7/.

     Точный рост Екатерины нигде не указывается, но судя по описания современников при ее коренастости и исходя из среднего роста женщин того времени, она не должна была быть выше 150 см. В пользу этого утверждения можно привести размеры коронационного платья Екатерины I, хранящееся в Оружейной Палате Московского Кремля. Само платье из малинового шёлка репсовой выработки с длинным шлейфом, вышитое серебром, заказывали в Германии. В Россию привезли не готовое платье, а т.н. «патрон» – заготовку, скреплённую швами и готовую для примерки, чтобы подогнать платье по фигуре. С платьем опаздывали и смогли доставить его только за три дня до коронации. В предпраздничных хлопотах и суете выяснилось, что платье слишком широкое и длинное и русским мастерицам пришлось судорожно его ушивать. В спешке складку позади юбки сделали не очень аккуратно и в результате карманы, которые присутствовали на платье сильно сместились и ими нельзя было пользоваться. Шлейф был длиной 3,5 метра, а окружность талии императрицы 97 см. На церемонии коронации, конечно же никто ничего не заметил. По поводу талии, напомним, что коронация совершалась в 1724 году, Екатерине уже 40 лет, она успела родить от 8 до 12 детей (сведения противоречивые) и уже была не очень здорова, ее начали преследовать болезни. Вспоминаем доктора Пайкова «…манифестация (заболеваний – Авт.) последних нередко бывает отсроченной, и наблюдаться в зрелом возрасте, когда механизмы компенсации начинают давать сбой по тем или иным причинам» /1/.

     Нет желания дискутировать по поводу происхождения Марты, но вышеперечисленные признаки: коренастая, широкая в кости, полная, круглолицая, сильная физически – это все антропологические признаки латгальской крестьянки (этническая группа в составе латышей), да и пела она колыбельные песни своим детям на латгальском языке.

     ПСИХОЛОГ. Одежда эпилептоида всегда в полном порядке. Он не допустит прорех, оторванных пуговиц, пятен. Если прореха все же образовалась (а у бережливого эпилептоида, экономящего на новом платье и белье, это время от времени случается) — она тут же будет аккуратно, незаметно для постороннего глаза заштопана. Если пуговица, не дай бог, оторвалась — она будет незамедлительно пришита на место, и не первыми попавшимися под руку, а подходящими нитками. Если появилось пятно... О! Это тема для отдельного разговора.

     АВТОР. «Свой быт государь старался обустроить как можно проще и дешевле. Его часто видели в стоптанных башмаках и в чулках, заштопанных женой или дочерьми» /9/.  Очевидно, что здесь интересы мужа и жены совпадали. Тревожная составляющая характера Петра (см. Царь Петр I. Психологический портрет) заставляла его бережно относиться к старым вещам, а эпилептоидная составляющая его жены Екатерины вынуждала последнюю поддерживать одежду мужа в порядке. У нас нет информации, штопала ли императрица и свое белье, чулки – сомнительно. Получив статус жены Петра I, она увлеклась дорогими нарядами и этому есть множество свидетельств, да и Петр поощрял увлечения Екатерины.

     ПСИХОЛОГ. Эпилептоиды стирают одежду с энергией и азартом енота-полоскуна.

     АВТОР. В нашем случае энергичная и физически сильная женщина, любящая чистоту с раннего детства, служила прачкой. Это тот не частый случай, когда работа соответствует психотипу индивида. Как часто приходится наблюдать буквально мучения человека только потому, что он находится не на своем месте, особенно ярко это проявляется в сфере услуг, медицине или на ниве образования.

     ПСИХОЛОГ. Оформление пространства с точки зрения эпилептоидов — это, прежде всего, наведение порядка и чистоты. Запустите эпилептоида в квартиру (офис, кабинет и т. д.), захламленную, запущенную до крайности, и вскоре вы ее не узнаете. Все будет вымыто с мылом, вычищено, аккуратно разложено по полочкам, отполировано и натерто до блеска.

     АВТОР. «Вечерами в лодке-верейке он возвращался в свой маленький, построенный на голландский манер дворец в Летнем саду, и там его ждала заботливая жена с ужином, окруженная детьми и слугами. Петр ужинал, придирчиво проверяя приготовленной заранее меткой, не много ли отъели от головки любимого им лимбургского сыра нахальные повара, Екатерина штопала его белье, трещали горящие дрова в камине, за окном выл ветер, шумели волны Невы, в маленьком зале было тепло и уютно. И вдруг такой резкий поворот — он делает свою скромную ласковую хозяйку наследницей императорского престола! Да, мы понимаем, что к этому царя побудила беспощадная судьба, казнь старшего и внезапная смерть младшего, любимого сына.
     В последние годы жизни Петра влияние на него Екатерины все усиливается. Она дает царю то, чего не может дать весь мир его внешней жизни, такой враждебной и сложной. Петр, человек суровый, подозрительный, преображается в присутствии Екатерины и детей» /6/.

     ПСИХОЛОГ. Кроме порядка, эпилептоиды привносят в свой быт пристрастие к ремесленническому труду, что также отражается на предметной стороне их среды обитания. Среди их любимых вещей особое место занимают всевозможные пилочки, сверлышки, отверточки, напильнички, шильца и прочий инструмент, позволяющий выполнять работу тонкую, требующую пристального внимания к мелким, хрупким деталям, точных, неторопливых движений.

     АВТОР. В плане ремесленничества Екатерина, конечно, не идет ни в какое сравнение со своим мужем, но все-таки обучение рукоделию в семье пастора Глюка не прошло даром, да и, видимо, было у нее желание этим заниматься, ведь императрицу никто не неволил.

     Наиболее известный случай описан рядом авторов, в частности Наумовым «По свидетельству Андрея Нартова, Екатерина Алексеевна «сама трудилась с комнатными своими девицами» над расшиванием серебром кафтана, который ее супруг должен был надеть на коронационные торжества 1724 года. В связи с этим Нартов передает назидательный анекдот: «Государь, посмотрев на шитье, взял кафтан и его тряхнул. От сильного потрясения с шитья полетело несколько на пол канители, чему подивясь, сказал: "Смотри, Катинька, пропало дневное жалованье солдата". Сей кафтан в угодность супруге своей имел Государь на себе вовремя только празднования коронации и после никогда его не надевал» /9/. Канитель – это тонкая металлическая нить, в нашем случае серебряная, свитая в виде спиральки (пружины). «Тянуть канитель» - это оттуда, описывало процесс изготовления вручную этих самых спиралек.

     Менее известный факт - в музее Московского Кремля хранится лоскутное одеяло, изготовленное по традиционной технологии рукоделия самой Екатериной. Множество разноцветных лоскутков, кропотливая работа, а главное - это считалось рачительным шитьем, да и откуда простой провинциальной девушке владеть техниками вышивки золотом и серебром, только с помощницами, а здесь сама рукодельничала.

     ПСИХОЛОГ. По-настоящему они раскрываются в ситуациях, насыщенных агрессией, угрозой для жизни и здоровья (силовое противоборство, экстремальный спорт, сражение). Создается впечатление, что именно тогда они живут по-настоящему, в полную силу. Их тугоподвижная, «забитая» органически измененными нейронами, как сточная труба отходами, нервная система получает, наконец, адекватные раздражители. Ее «пробивает». Эпилептоид, летящий в затяжном прыжке вниз головой в бездонную пропасть, испытывает ту же широкую и разнообразную гамму переживаний, что и эмотивный меломан в зале консерватории во время исполнения его любимой симфонии.

      АВТОР.  «Вовремя Прутского похода 1711 года против турок, когда русские войска вместе с царем и его женой оказались в окружении и после провала переговоров с главнокомандующим турецкой армией, многим казалось, что армия погибнет, Екатерина проявила мужество. После того как Петр, объявив о предстоящем утром прорыве из окружения (акции отчаянной и безнадежной), ушел спать в свою палатку, Екатерина собрала генералов и настояла на продолжении переговоров с турками, а, чтобы они были сговорчивее, согласно легенде, передала для подкупа турецкого военачальника все свои бриллианты, подаренные ей царем за годы их совместной жизни. Подкуп подействовал, и мир наутро был заключен. Позже, в 1714 году, Петр учредил Орден Святой Великомученицы Екатерины — высший женский орден в России. Первым кавалером этого ордена, имевшего девизы: «За любовь и Отечество» и «Трудами сравнивается с супругом», была царица Екатерина» /6/.
С некоторыми интерпретациями эта же ситуация описывается и Наумовым «Екатерина поддерживала супруга в самые тяжелые минуты пребывания в осажденном турками лагере. Молва приписала именно ей спасение армии от пленения или разгрома. В охватившей всех панике она не растерялась, сняла с себя драгоценности и обратилась к женам, сопровождавшим офицеров в походе, с просьбой ради спасения себя и армии расстаться с бриллиантами и золотом. Все это было преподнесено турецкому сераскиру в качестве взятки. Прутский мир стоил сераскиру жизни, но царская чета и армия были спасены /3/.

Мы предлагаем несколько иную трактовку событий, учитывая психологические особенности характера Петра, исследованные нами в работе «Царь Петр I. Психологический портрет».

Правдой, очевидно, является «…русскую армию, возглавляемую царём, окружили втрое превосходившие по численности турки и крымские татары. В русском лагере началась общая паника – на исходе было продовольствие и запасы питьевой воды, не было корма лошадям» /11/. При этом, в окруженных войсках, сохранялась дисциплина и на советах, которые проводил Петр, хотя номинально руководил войсками Б.П. Шереметев, обсуждался по сути один вариант – погибнуть в бою при попытке прорыва окружения.

«С наступлением темноты янычары прекратили атаки. Петр снова собрал военный совет, принявший решение атаковать турок ночью, но почти сразу же царь отменил его по той же причине, что и контратаку ранее.
Не было ничего удивительного в том, что Петр, осознавший, что он, победитель Карла XII, может потерпеть поражение и даже попасть в плен вместе с женой, на какое-то время потерял самообладание. Через несколько дней он писал, что «никогда, как и почал служить, в такой десперации не были». Видимо, у него произошел нервный срыв, о котором из разных источников узнали французский агент Ла Мотрей, находившийся в турецкой армии, и датский посол в России Юст Юль, приехавший к Петру в армию, вышедшую из Молдавии после заключения мира.
Ла Мотрей пишет, что разговаривал с офицерами-шведами, поступившими после Полтавы на русскую службу и 10 июля перебежавшими к туркам. Шведы поведали ему следующее: вечером 9 июля «Петр растерялся и, сказав: "Я оказался в таком же тяжелом положении, как мой брат Карл под Полтавой", удалился в свою палатку..., запретив кому бы то ни было входить в нее. С ним либо случился обычный (по их словам) припадок, либо он его симулировал».

Юст Юль записал в своем дневнике: «Как рассказывали мне, царь, будучи окружен турецкою армией, пришел в такое отчаяние, что как полоумный бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова. Большинство думало, что с ним удар» /10/.

Исследуя характер Петра I, мы отмечали, что «Истероидам в самом прямом смысле свойственно убегать от опасности, из ситуации, в которой они (даже они!) не видят возможности сохранить хотя бы внешнее достоинство. Эта их особенность получила соответствующее название — «фуги-формная реакция» (от латинского fuga — скачка, быстрый бег, бегство). Фугиформная реакция — форма острой реакции на стресс (аффективно-шоковой реакции) в психиатрии. Характеризуется хаотическим психомоторным возбуждением с беспорядочными движениями, бесцельными метаниями, стремлением куда-то бежать». У Петра фугиформная реакция впервые проявилась в юности (17 лет), когда он в панике бежал из-за одних только слухов о приближении стрельцов, бросив беременную жену и мать с сестрой. Получив такое известие, в одной ночной рубашке, некоторые авторы пишут без портков, укрылся в ближайшем лесу, где его разыскала небольшая свита из приближенных, принесшая ему верхнюю одежду.

В лагере, видимо, был еще один похожий приступ, только бежать ему было некуда, лагерь в окружении, поэтому пометавшись, Петр скрылся в палатке, приказав часовым никого к нему не пускать. Собственно, «подвиг» Екатерины состоял в том, что она смогла проникнуть к нему в палатку, поговорить своим успокаивающим голосом, положить голову царя себе на колени и помассировать виски на голове своего будущего мужа. Эта процедура всегда успокаивала Петра, он засыпал на несколько часов, затем, проснувшись, вновь был бодр и энергичен. Такие процедуры Екатерина проделывала неоднократно и в мирной обстановке, этому есть множество свидетельств. Оставим на время Петра Алексеевича с Екатериной в походной палатке и обратимся к существующим исследованиям так называемого Прутского похода.

     Благодаря работе доктора исторических наук Ярослава Евгеньевича Водарского (1928 – 2007 г.г.), который критически изучил опубликованные и архивные материалы: указы и переписку Петра I, донесения русских и иностранных дипломатов, генералов и тайных агентов, воспоминания участников похода, труды историков и восстановил ход событий по дням и часам, мы сегодня можем уверенно развенчать многие легенды, сформировавшиеся вокруг Прутского похода /10/.
Нас интересуют собственно мифы, касающиеся непосредственно Екатерины, а их всего два. Первый – она проявила необыкновенное хладнокровие, стратегическое мышление и организаторский талант, собрав без участия Петра, пока он находился в палатке, военный Совет и, выдвинув предложение о мире, и это предложение спасло, окруженную армию.  Второй – она отдала на подкуп турецким военноначальникам свои драгоценности. 

     По вопросу военного Совета. «Ла Мотрей после приведенного выше рассказа шведов-перебежчиков продолжает: «Они добавили, что после его [Петра] ухода генералы собрались на военный совет и пришли к выводу о том, что янычары боятся русских, поскольку не возобновляют своих атак, как это было накануне вечером. Поэтому генералы приняли решение самим напасть на турок, и если даже не удастся одержать победу, то, может быть, замешательство неприятеля облегчит отступление. Шафиров возразил, что это будет отчаянной попыткой, которая может стать последним шансом на спасение, и что он бы предложил вступить в переговоры с визирем о прекращении кровопролития для соглашения. Его совет был принят. И, так как царица была единственной, кого не касался запрет царя [входить к нему в палатку], было выражено пожелание, чтобы именно она передала царю то предложение, что она успешно исполнила. По-видимому, понадобилась большая настойчивость, чтобы добиться приказа от царя фельдмаршалу Шереметеву написать письмо визирю». Во второй книге своих воспоминаний Ла Мотрей изложил приведенную версию шведских офицеров с уточнением: «Царица... привела в палатку, где находился царь, не желавший никого видеть, его советников и употребила свое влияние, чтобы добиться его согласия предавать Шафирову полномочия для заключения мира». Тут же в примечании он подчеркнул: «Все, что сделала царица..., это привела к нему в палатку, где он пребывал в одиночестве, советников» /10/.

     Если вкратце, то никакой ведущей роли Екатерины в организации совещания на котором приняли решение сделать предложение туркам о мире не было – это была идея опытного дипломата вице-канцлера Петра Шафирова и ему еще пришлось потом в качестве заложника у турок (требование турецкой стороны до выполнения условий мирного договора) целых два с половиной года находиться в тяжелейших условиях. Из его письма «Держат нас в такой крепости, – писал он оттуда в Петербург, – что от вони и духа в несколько дней вынуждены будем умереть». Шафиров выдержал, хотя здоровье и пошатнулось, а вот его напарник – сын фельдмаршала Шереметева - полковник Михаил Шереметев (ему срочно был присвоен чин генерал-майора «для лутчего почтения»), в Турции тронулся рассудком, видимо «почтения» особого не было, и на обратном пути в Москву, не выдержав длинной дороги, скончался.
Вопрос драгоценностей. Этот миф наиболее растиражирован и, до сих пор, кочует по публикациям. Удивительно, но сохранились документы с точным перечнем взятки туркам, причем это не считалось взяткой – это был обычный подарок для дипломатических переговоров, конечно чрезмерно велик, так и вопрос был судьбоносный.

     «Начнем с того, что одаривание чиновников в Турции было широко практиковавшейся системой. Более того, в XVII в. там было даже специальное учреждение, которое учитывало взятки, получаемые должностными лицами, и отчисляло определенный процент в казну. Поэтому деньги, обещанные визирю и его помощникам, были традиционными подарками, а вовсе не подкупом» /10/.
«Согласно Журналу Шереметева, визирю были посланы «2 пищали добрых золоченых, 2 пары пистолет[ов] добрых, 40 соболей в 400 руб.». Подарки были посланы не только визирю, но и его приближенным. По словам Ла Мотрея, они состояли из мехов соболей и чернобурых лисиц, а также золота, но, по-видимому, не на очень большую сумму: «Один из пашей, - пишет Ла Мотрей, - находившийся в шатре, сказал мне, что Осман [кегая] (секретарь - Авт.) получил на сумму не более 13 тыс. золотых дукатов» /10/.

     Это для начала переговоров. «Но вполне правдоподобно, что именно в шатре секретаря Шафиров пообещал турецким сановникам крупные подарки, как это было принято у турок. Конечно, не за то, чтобы они выдвинули приемлемые для России условия, потому что они уже были предъявлены. Нет, речь могла идти только о создании доброжелательной атмосферы на переговорах. Правда, турки были заинтересованы в принятии Россией их условий, но соблюдение Шафировым обычая делать подарки и щедрость Петра имели определенное значение. Но говорить о подкупе великого визиря нет никаких оснований» /10/.

     В переписке Шафирова с Петром и Головкиным называется и общая сумма, обещанная визирю, - 150 тыс. руб. и общая сумма - 250 тыс. руб. Известно, что к концу правления Петра I весь бюджет Российского государства составлял около 9 млн. рублей, так что это была очень солидная сумма. «Петр послал Шафирову русские деньги из армейской казны, из которой производились текущие расходы» /10/. Меня лично удивило, что через 160 лет в 1872 г. был опубликован акт проверки части присланной суммы, из которого видно, что проверявшиеся деньги были собраны в Москве у посадских людей разных слобод в ходе взимания соляного налога 1709 г. и таможенного 1710 г.

     А когда же возникла легенда о драгоценностях Екатерины? «В январе 1725 г., после смерти Петра, гвардия возвела Екатерину на престол. В том же году в Лейпциге вышла биография Петра, написанная немцем Рабенером. В ней легенда о драгоценностях Екатерины передается еще как слух: «Рассказывают, - пишет Рабенер, - что еще до заключения перемирия визирь получил все наличные деньги офицеров и драгоценности их жен... Даже сама царица в такой тяжкой нужде не пожалела, вопреки обычаю ее пола, своих лучших украшений». В 1726 г. вышла книга "Записки о царствовании Петра Великого», автор которой скрылся под псевдонимом «барон Иван Нестесураной», а в 1728 г. – анонимные «Записки о царствовании Екатерины». Обе книги, как было установлено позднее, были написаны французским литератором Руссе де Мисси по заказу русского правительства. В них литературно обработанная и приукрашенная легенда о Екатерине преподносится уже как вполне достоверное событие» /10/.

     «Но вот что интересно: ни Моро в своей книге, вышедшей в 1716 г., ни Ла Мотрей в первой книге, изданной в 1723 г., о драгоценностях Екатерины не сообщают» /10/.
     В 1732 г. Вольтер в своей книге о Карле XII повторил легенду, но ему возразил Ла Мотрей: в «Замечаниях» на книгу Вольтера и в своей второй книге путешествий, вышедших в том же году, он решительно отрицал посылку Екатериной своих драгоценностей. Вот что писал Ла Мотрей во второй книге: «публика любит все необычайное, и говорят, «что царица не смогла бы спасти царя, если бы пожертвовала всеми своими драгоценностями и другими подарками визирю. Но я был там и знаю вполне точно, что визирь не получил ни одной драгоценности и ни одного гроша». Там же в специальном примечании о Шафирове Ла Мотрей подчеркнул, что «только благодаря его способностям, а вовсе не мнимым подаркам царицы царь обязан своему избавлению на Пруте».

     Однако книга Вольтера приобрела широкую известность, и легенда, обрастая подробностями, продолжала свое триумфальное шествие по страницам книг других авторов.
     Подводя итог Прутской эпопеи с точки зрения характеристики Екатерины отметим, что она проявила точно самообладание, не поддалась панике, повела себя как истинный эпилептоид, смогла обеспечить психологическую помощь Петру и этим заслужила благодарность не только царя, но и потомков. Касательно мнимых организаторских способностей Екатерины и ее решений о проведении военного Совета за спиной царя – это не выдерживает никакой критики и прежде всего подтверждается всей ее дальнейшей деятельностью. Никогда Екатерина не вмешивалась в управление государством, давала совет, только если ее об этом спрашивал сам Петр и уж тем более за его спиной ничего не предпринимала, что могло каким-то образом сказаться на государственном управлении. Даже став Императрицей и после смерти Петра два года формально управляя государством, заслужила еще одно обидное прозвище «карманная императрица». Она полностью подчинилась воле А.Меншикова, который подмял под себя Верховный тайный совет, созданный в свою очередь в немалой степени и из-за того, что Екатерина не хотела вникать в государственные дела.

     Ну, и немножко колорита той эпохи. Блистательный дипломат, спасший Россию от позора и поражения, как мы уже знаем отправился на 2,5 года в турецкие казематы в качестве заложника.  Балтаджи Мехмед-паша великий визирь (1662 — 1712 г.г.) в результате недовольства условиями мира со стороны султана и интриги крымского хана Девлета II Герая и Карла XII послужили причиной его отставки. Он был приговорён к смертной казни, но приговор не был исполнен, благодаря заступничеству матери правящего султана Эметуллах Султан. Балтаджи Мехмед-паша был сослан сперва на о. Лесбос, а затем на Лемнос, где и был позднее по приказу султана задушен. Екатерина с Петром поехали поправлять здоровье на минеральные воды за границу в Европу. Екатерина по дороге потеряла 7-месячного ребенка, все-таки на ней сказались тяготы и переживания этого похода.

     Согласно Валишескому, Екатерина еще не раз показывала исключительное самообладание: «Во время Персидского похода она обрила себе голову и носила гренадерскую фуражку. Она делала смотр войскам, проезжала по рядам перед сражением, ободряя словами солдат и раздавая им стаканы водки. Пуля, сразившая одного из людей, бывших в ее свите, не смутила ее. Когда после смерти Петра соединенные эскадры Англии и Дании угрожали Ревелю, она собиралась сесть на один из кораблей своего флота и отправиться сама, чтобы отразить врагов» /26/.
Павленко подтверждает: «В феврале 1726 года было даже осуществлено два покушения на жизнь императрицы. Во время учения гвардейских полков, за которыми из окна первого этажа дворца наблюдала императрица, раздались два залпа; первым из них был ранен в руку и в бок находившийся невдалеке от императрицы лакей Пушкин, а вторым убит стоявший от нее в четырех шагах новгородский купец. «Царица заметила довольно спокойно, что не несчастному купцу предназначалась эта пуля» /3/.

     ПСИХОЛОГ. Эпилептоид интуитивно (а нередко — сознательно) ведет себя в обществе, в группе людей, как животное в стае. Оказавшись в новом для себя социальном окружении, он начинает «прощупывать» каждого, испытывать на прочность, выясняя, на какое место во внутригрупповой иерархии он сам может претендовать. При этом, эпилептоид классифицирует людей, и его классификация проста. Он делит всех на «сильных» — тех, кто не позволил ему помыкать собой, не испугался его агрессивного напора, отбил его экспансивные притязания на чужую территорию (в широком поведенческом смысле), и на «слабых» — тех, кто уступил, поддался, струсил, спасовал перед ним. В конце концов, искомая иерархия от самого сильного (наверху) до самого слабого (внизу) будет выстроена в его психическом пространстве. Эпилептоид завершит свою классификацию членов группы, каждому «навесит бирку». И в дальнейшем все попытки нарушить, пересмотреть это локальное мироустройство будут им безжалостно пресекаться.

     АВТОР. Любопытный жизненный зигзаг с точки зрения психологии наблюдаем на примере Екатерины в данном конкретном случае – поиска своего места во внутригрупповой иерархии. Общепринято, что вот из Золушки стала Императрицей, а ведь с точки зрения социологии она – бесправный раб, которая даже и помыслить не могла о «прощупывать» каждого, испытывать на прочность, выясняя, на какое место во внутригрупповой иерархии она сама может претендовать. Самый низ социальной лестницы – вот ее место, счастлива, что ее хотя бы не продают, а могли бы. Переходит из рук в руки, от одного хозяина к другому, становится фавориткой Петра и, в этот момент, она, наверное, впервые уже начинает ощущать себя не на самом низу, не самой слабой. Она уже точно выше в этой иерархии чем женщины в солдатском обозе. Дальше – только выше. Соответственно ведет себя и окружение. Это можно наблюдать по дошедшим до нас письмам.

     Впервые Екатерину упоминают в письме Меншикова весной 1705 года в адрес своей невесты Дарье Арсеньевой – он передал царский приказ отправить Катерину Трубачеву в Ковно (Каунас), где тогда находился Петр. Для соблюдения приличия с ней надо было послать «других двух девок немедленно же», поручив всем трем привести в порядок скромный гардероб царя, постирать и заштопать кое-что из его одежды /9/.

     «Как видим, Екатерина, получившая фамилию по воинской профессии своего мужа, числится в «других девках», которых Петр и его закадычный друг Алексашка выписывали, чтобы (как читаем в другом письме) «обшить и обстирать» их во время бесконечных походов и сражений» /7/.

     Считается, что Петр познакомился с Екатериной у Меншикова в начале 1703 г., а вскоре поселит ее в доме своей младшей сестры. «О Преображенском царевны Натальи уже тогда говорили, как об островке нового, европейского быта. Известен был на всю Москву и преображенский придворный театр – зрелище дивное и редкое в тогдашней России. Его создателем и режиссером была сестра Петра. В старом Преображенском дворце, обжитом и уютном, было тихо и спокойно. Грохот войны не докатывался до мирных садов и лугов, где гуляли царевна Наталья и ее комнатные девушки, или – «по-новоманирному» говоря – фрейлины. Вокруг общительной и доброжелательной сестры царя сложился кружок молодых женщин, близких ей по духу и интересам. Среди них выделялись Анисья Толстая и две сестры Арсеньевы – Дарья (невеста Меншикова) и Варвара. Были в окружении Натальи и две сестры самого светлейшего князя» /7/. Эта компания молодых девиц, к которым примкнула и Екатерина, жила весело. Без них не обходился не один бал или маскарад, ни одна ассамблея, и даже участвовали в гулянках «Всешутейского собора». Своеобразная «золотая молодежь» того времени. «В дружеском, мирном окружении новых подруг, под сенью преображенских рощ проходила она свои университеты: ее обучали новым для нее обычаям России, языку, на котором она вскоре произнесла «символ веры» – ритуальные слова при крещении. Нарекли ее Екатериной Алексеевной. Ее крестным отцом стал подросток царевич Алексей» /7/.

     До 1707 ее статус по-прежнему – безродная фаворитка, «другие девки», но в конце 1706 г, в декабре у Петра рождается дочь Екатерина (прожила всего полтора года) и к этому времени наша Золушка уже крещенная и радостный отец в начале января 1707 г. пишет первое письмо своей фаворитке, в котором называет ее маткой (мать). Можем констатировать, что потребовалось 4 года совместного проживания и только рождение ребенка изменило ее статус – она стала матерью незаконнорожденного ребенка Петра I. А собственно в письме Петр, находившийся тогда в военном походе в рамках Северной войны, выражал надежду, что дочь, по старой пословице, может принести мир и писал о посылаемых подарках матери и дочери. Из переписки видно, что Екатерина называет отца своего ребенка полковником, во всяком случае, так к нему обращается. Необходимо учитывать, что наша Золушка была неграмотной и даже все ее личные письма писались третьим лицом, в основном секретарями.

     «Зная не понаслышке о превратностях войны и возможной гибели на поле брани, Петр позаботился о будущей судьбе фаворитки и прижитых с нею детей. 5 января 1708 года он составил записку-завещание, правда, не отличавшуюся особой щедростью: в случае своей гибели велел дать «Катерине Василевской (Екатерине Алексеевне. – Н. П.) и с девочкою (с дочерью Анной. – Н. П.)» три тысячи рублей» /3/. На этом этапе у нашей невольницы впервые появилась почва под ногами, появилось, пока туманное, будущее.

     В августе 1709 г. в его письме к Екатерине впервые появляется нотки нежности «…мне не без скуки без вас, а и вам, чаю, такъже», но она по-прежнему матка.

     В ответном письме Екатерина уже называет Петра «Государь мой батюшка, господин шаубенахт (военно-морской адмиральский чин в Голландии – авт.)».

     Пройдет целых 8 лет с начала их знакомства, чтобы ее статус, наконец, резко изменился. «Перемена в обращении к Екатерине, а равно и в содержании цидулок царя наступила после венчания, состоявшегося накануне отъезда Петра к армии, двигавшейся к южным границам, чтобы отразить нападение турок. Широкой огласки это венчание не получило. Но приближенные царя о нем конечно же знали. Показательно, что А. Д. Меншиков сразу же изменил форму обращения к Екатерине Алексеевне в своих письмах. Еще 12 марта 1711 года он обращался к ней так: «Катерина Алексеевна! Многолетно, о Господе, здравствуй».   А   уже   30   апреля   1711   года   писал: «Всемилостивейшая государыня царица» – и величал дочерей Екатерины царевнами» /3/. Официальное венчание состоялось в 1712 году уже после окончания Прутского похода. Кстати, Меншиков повел себя тоже как самый настоящий царедворец-эпилептоид, сделал тут же новую иерархическую классификацию, в которой Екатерине присвоил статус «сильной», но свое влияние над ней сохранил. К этому времени у Петра с Екатериной уже было 2 дочери: Анна и Елизавета (Лизетта). В сентябре 1711 года в своем письме царь уже обращается впервые более нежно: «Катеринушка, друг мой, здравъствуй!». А у Екатерины появился свой двор и свои придворные дамы!

     Предпоследней точкой в ее движении вверх по иерархической лестнице будет весна 1724 года - коронация Екатерины I (за 2 года до этого 23 декабря 1721 г. Сенат и Синод признали за Екатериной титул императрицы), Золушка становится Императрицей Всероссийской, супругой Императора Петра I. После смерти Петра I в 1725 г. - Самодержавная Императрица. В этой работе мы попытаемся еще дать свое объяснение такому жизненному успеху Марты-Екатерины, которой потребовалось чуть больше 20 лет, чтобы стать хозяйкой огромной страны, а пока посмотрим, кто же поддерживал ее на этом пути, кто вошел в ее «стаю» и безоговорочно признал ее для себя «вожаком».

     «Когда осенью 1724 года царь получил донос, обвинявший Монса во взятках и злоупотреблениях, он еще ничего не подозревал. Но взятые при аресте Монса бумаги открыли ему глаза: среди них были десятки подобострастных, холопских писем к камергеру. И какие обращения: «Премилостивый государь и патрон», «Любезный друг и брат»! И какие подписи! Меншиков, генерал-прокурор Ягужинский, губернаторы Волынский и Черкасский, дипломат П. М. Бестужев-Рюмин, канцлер Головкин, царица Прасковья (вдовствующая – авт.) и десятки, десятки других!» /7/, а «…жестким наказаниям подверглись лишь ближайшие сподвижники жены — те, кто носил записочки, охранял покой любовников: статс-дама Балк, шут Иван Балакирев, камер-паж Соловов, секретарь Монса Егор Столетов» /6/. Дело Монса, обвиненного во взятках, собственно началось из-за подозрения Петра в измене Екатерины с Монсом. В процессе расследования и выяснилось, что множество высокопоставленных чиновников из окружения императора пользовались за взятки благосклонностью Екатерины в решении их вопросов, а посредником был ее камер-юнкер Вильям Монс. Окончательно список сторонников Екатерины, определился после смерти Петра во время дворцового переворота в 1725 г. Активным и могущественным сторонником Екатерины были граф Пётр Андреевич Толстой и двое высших иерархов церкви — архиепископы Феодосий и Феофан. Кроме того, активную роль в возведении Екатерины на престол играли Карл Фридрих, герцог Голштинский, и его министр Бассевич. Поддержка Екатерины гвардейскими полками, организованная Меншиковым, сыграла решающую роль в дворцовом перевороте.

     Для самой Екатерины, естественно, самый главный «вожак» был Петр, он был лидером безальтернативным, и она полностью ему подчинялась, но и Меншиков, формально, находящийся на социальной лестнице ниже Екатерины, оказывал на нее сильнейшее влияние, одно прозвище «карманная императрица» чего стоит, поэтому для нее Меншиков был «сильный» однозначно, и он этим пользовался.

     ПСИХОЛОГ. Тех, кто слабее (в его представлении), эпилептоид будет стремиться объединить и возглавить. В этой создаваемой подгруппе он будет чувствовать себя вожаком. Он потребует от «подданных» полного подчинения, лишит их самостоятельности, но, вместе с тем, станет их самоотверженно защищать от нападок враждебных внешних сил. Не из любви к ближнему будет он это делать, а из ненависти к сопернику, посягнувшему на его — эпилептоида —  сферу компетенции.  По отношению к членам «своей стаи» эпилептоиды авторитарны, деспотичны, требовательны, придирчивы и в то же время покровительственны.
     Зато за своих друзей эпилептоид стоит горой. Друзья для него — это те, на кого он может положиться, а за такое ощущение надежности он готов биться, если будет нужно, до конца. Ведь то, как мы относимся к окружающим, мы ждем и по отношению к себе.

     АВТОР. Екатерина реально пыталась бороться за своих друзей. Наиболее известная ее попытка спасти своего камер-юнкера и одновременно любовника Виллиама Монса, закончилась вспышкой гнева Петра, разбитым венецианским зеркалом во дворце и ускоренной казнью последнего.
     «По традиции, взошедший на престол государь начинал царствование актами милосердия. Екатерина не отступила от правил: она предоставила свободу осужденным навечно к каторжным работам, освободила из ссылки Петра Шафирова, а сестру казненного Виллима Монса Матрену Балк, спина которой соприкоснулась с кнутом палача, вернула из пути в Сибирь, причем восстановила ее в прежней должности статс-дамы императрицы. Более того, специальный Указ запрещал упрекать ее в чем-либо под страхом телесного наказания. Шафирову же было дано почетное задание написать историю царствования Петра Великого до 1700 года, которое он, кстати, не выполнил» /3/.

     Шафиров, Балк – это все люди из ближнего круга Екатерины, которых она теряла, но некоторых ей удалось спасти.

     Вот, например, Петр Шафиров – это типичная и характерная история для того времени. Шафиров, своим искусством дипломата спас российское войско и самого Петра с Екатериной вовремя Прутского похода. Отдувался в турецких казематах два с половиной года, терял здоровье, а жизнь в России в это время текла своим чередом. «Это был еще один приметный еврей, вызвавший ее (Екатерины-авт.) глубокое уважение. Даже внешность его располагала: вице-канцлер был «малого роста, чрезвычайной толщины и едва передвигал ноги, но соединял ловкость в поступках с великою приятностью в лице» /11/. По сути она считала его своим «однополчанином». Заслуженный и блистательный дипломат в международных вопросах, но его подвела интуиция во внутри российских склоках, имел несчастье схлестнуться с любимчиком Петра – светлейшим князем Александром Даниловичем Меншиковым. Оба были не правы. Меньшиков воровал по-крупному и в этом его обвинял Шафиров, а в отместку Меншиков обвинил Шафирова, как сейчас сказали бы, в использовании служебного положения – «незаконной выдаче жалования брату, члену Берг-коллегии Михаилу Шафирову». Результат – Петр принял сторону Меншикова, Шафирова судили и приговорили к смертной казни. «Петр грозно повелел: Шафиров «казнен будет смертию без всякия пощады, и чтоб никто не надеялся ни на какие свои заслуги, ежели в сию вину впадет».

     «Екатерина присутствовала на той утренней казни в Кремле, 15 февраля 1723 года, где в прошлом блистательный дипломат, спасший Россию от позора и поражения, являл собой зрелище самое жалкое. Осужденного в простых санях привезли из Преображенского приказа; при прочтении приговора сняли с него парик и старую шубу и взвели на эшафот, где он несколько раз перекрестился, стал на колена и положил голову на плаху. Топор палача уже взвился в воздухе, но ударил по дереву: тайный кабинет-секретарь Алексей Макаров провозгласил, что император в уважение заслуг Шафирова заменяет смертную казнь ссылкой в Сибирь. Шафиров поднялся на ноги и сошел с эшафота со слезами на глазах. Царь смилостивился (если, конечно, можно назвать милостью лишение чинов, орденов, титулов, всего движимого и недвижимого имущества): он даровал Шафирову жизнь и заменил ссылку в Сибирь на Новгород. Ссыльный содержался там «под крепким караулом», где ему со всей семьей отпускалось на содержание всего 33 копейки в день. А Меншиков праздновал победу над поверженным евреем. Екатерина явно не сочувствовала столь суровому наказанию, и, впоследствии, вступив на престол, она помилует Шафирова и вернет его в Петербург» /11/.

     Шафиров смог вернуться к дипломатической деятельности: в 1730–1732 годах — посланник (полномочный министр) в Персии, заключил Рештский договор с персидским шахом; в 1734 году участвовал с графом А. И. Остерманом в заключении торгового трактата с Великобританией; в 1737 году участвовал в работе Немировского конгресса. Для Екатерины спасение Шафирова был поступок, тот редкий случай, когда она пошла против мнения самого Меншикова. 
   
     Как вы уже поняли, Александр Данилович Меншиков был ярым антисемитом! Этому есть множество подтверждений. «…Данилыч был антисемитом самого непримиримого свойства. Лютая враждебность к евреям, причем, не только религиозная, но и расовая, носила подчас столь необузданный характер, что даже Петр, который, как в случае с Дивьером, вынужден был остужать его юдофобский пыл» /11/.

     «Какое-то время Екатерина жила в доме Меншикова вместе с его сестрой Анной, наложницами Дарьей и Варварой Арсеньевыми и Анисьей Толстой. Они представляли своего рода общий гарем Петра и Меншикова. К ним зачастил тогда и генерал-адъютант Антон Дивьер, ладно сбитый мускулистый красавец-сефард, веселый, обходительный, галантный. Меншиков смотрел на Дивьера свысока и однажды в сердцах назвал «жидом». Услышав такое, Екатерина очень удивилась: щеголеватый Антон ей очень нравился, и статью своей, и бравостью, и лицом точеным. Не было в нем ничего отталкивающего, что о породе иудиной от пастора слышала. Да и Петр всегда был рад его появлению и, хотя евреев не жаловал и называл «плутами и обманщиками», нахваливал Антона за его смышленость, бескорыстие и неутомимость.

     И надо же было Дивьеру влюбиться в сестру своего супостата – Анну Меншикову, женщину яркую и эмансипированную (она залихватски ездила верхом, была, в отличие от брата, грамотной и говорила на нескольких языках). Антон сделал ей предложение руки и сердца, но тут в дело вмешался «полудержавный властелин». Вознесенный из грязи на вершины российского Олимпа, он ответил еврею категоричным отказом. Тогда Дивьер решает соблазнить Анну и, поставив братца перед сим фактом, испросить у него разрешение на брак, дабы покрыть грех. Реакция брата-спесивца была, однако, прямо противоположной ожидаемой: он пришел в такое неистовство, что не только сам отлупцевал соблазнителя, но и кликнул челядь, которая довершила мордобитие. И если бы не Петр, который сразу же взял сторону генерал-адъютанта и буквально обязал Меншикова выдать за него сестру, счастливой свадьбы бы не случилось» /11/.

     Современники утверждают, что семейная пара была счастлива, но Меншиков злопамятен и, конечно, отомстил. «Накануне кончины императрицы (она уже не контролировала свои поступки – авт.) светлейшему удалось, наконец, добиться, невозможного: отмстить ненавистному шурину Дивьеру, хотя тот был явным фаворитом Екатерины, ею обласканным и облагодетельствованным. Пользуясь тем, что воля монархини была уже полностью парализована, он составил от ее имени документ, в коем Дивьера обвиняли в «предерзости», непочтительности к монархине, и даже в вертопрашестве…» /11/. «Дивьер был бит кнутом, а затем сослан в холодную Якутию, в Жиганское зимовье, что на пустынном берегу Лены, в 9000 верстах от Петербурга и в 800 верстах от Якутска. В этой забытой Богом глухомани он остался без самого необходимого, питаясь одним хлебом и рыбой. Не пощадил Меншиков и собственную сестру Анну, повелев ей вместе с малолетними детьми безвыездно жить в дальней деревне. И только императрица Елизавета (дочь Петра и Екатерины – авт.) вернет Дивьера из северного плена, полностью восстановит в правах и даже повысит в чине, но, престарелый, дряхлый и изможденный, он проживет после этого очень недолго…» /11/.

     Вообще, в последние дни правления Екатерины I суетливый Меншиков, в том числе, организовал «Указ Именной, состоявшийся в Верховном Тайном Совете 26 апреля 1727 года. О высылке Жидов из России и наблюдении, дабы они не вывозили с собою золотых и серебряных Российских денег». Екатерина I после этого Указа через неделю умерла. «О том, что именно Меншиков был инициатором этой антисемитской кампании, свидетельствуют его слова на заседании Верховного тайного совета в 1727 году: «Жидов в Россию ни с чем не впускать!» /11/.

     «Надо сказать, что Екатерина и Меншиков и в самом деле были очень дружны. По степени близости к ней Данилыч был вне конкуренции, ибо, прежде всего, ему безродная Марта Скавронская была обязана тем, что стала супругой императора. И она не раз выручала светлейшего из беды, то и дело оказывавшегося в немилости у Петра, который грозил лишить его богатства, чинов и званий. Да и Данилыч всячески потрафлял своей коронованной подруге: первейший поклонник роскоши в Петровскую эпоху, он баловал ее то драгоценностями, то отрезом на модное платье. Словом, Меншиков – бесстыдный, дерзкий, решительный – имел на Екатерину огромное влияние» /11/.

     Бердников очень точно уловил психологические отношения между этими закадычными друзьями. «Но как же непохожи были эти двое, из коих светлейший всегда задавал тон, а Екатерина довольствовалась ролью ведомой! Мемуарист свидетельствовал: «Она не была ни мстительна, ни злопамятна, чем сильно отличалась от своего друга и советчика Меншикова, всегда мстительного и непреклонного» /11/. Меншиков – лидер, а Екатерина – ведомая, но тем не менее это не мешало ей спасать своего друга от гнева Петра I.

          ПСИХОЛОГ. Из сказанного, тем не менее, не следует, что эпилептоид — хороший руководитель, полноценный лидер. Ему недостает самого главного — целеустремленности. В его поведенческом сценарии после слов «навести порядок, построить всех по ранжиру, наладить дисциплину» стоит жирная точка. Дальше сценарий не прописан. Что, собственно, делать с этой вышколенной им командой, на достижение какого результата ее направить — он не знает. Как у истероида хватает сил лишь на то, чтобы обустроить яркий, во многом иллюзорный, фасад собственной личности, так эпилептоид не способен продвинуться дальше наведения внешнего, формального порядка. Содержательная сторона жизни и ее реальное преобразование остаются за рамками возможностей и того, и другого. Вот как, однако, проявляет себя слабая нервная система. Выше головы не прыгнешь...

      АВТОР. «Современники и историки по-разному оценивали скромные способности императрицы. Фельдмаршал русской армии Бурхард Христофор Миних не жалел хвалебных слов в адрес Екатерины: «Эта государыня была любима и обожаема всей нацией, благодаря своей врожденной доброте, которая проявлялась всякий раз, когда она могла принять участие в лицах, попавших в опалу и заслуживших немилость императора… Она была поистине посредницей между государем и его подданными». Восторженный отзыв Миниха не разделял историк второй половины XVIII века князь М. М. Щербатов: «Она была слаба, роскошна во всем пространстве сего названия, вельможи были честолюбивы и жадны, и из сего произошло: упражняясь в повседневных пиршествах и роскошах, оставила всю власть правительства вельможам, из которых вскоре взял верх князь Меншиков». Знаменитый историк XIX века С. М. Соловьев, изучавший время Екатерины I по неопубликованным источникам, дал Екатерине несколько иную оценку: «Екатерина сохранила знание лиц и отношений между ними, сохранила привычку пробираться между этими отношениями, но у нее не было ни должного внимания к делам, особенно внутренним, и их подробностям, ни способности почина и направления» /3/.

     Видим, что несмотря на разнообразные, зачастую противоположные мнения, никто не высказал мнения, что Екатерина способна управлять государством.
     «Эпистолярное наследие не оставило сколько-нибудь убедительных свидетельств участия Екатерины в управлении государством, выполнения ею ответственных поручений супруга, вмешательства в дела с целью устранения погрешностей, ошибок и т. д. Только в шести письмах из ста семидесяти Петр обращается к супруге с просьбами-поручениями, причем все они столь ничтожны, что не дают ни малейших оснований для зачисления ее в помощницы царя-реформатора» /3/.

     После смерти Петра I для управления страной П.Толстой предложил создать Верховный тайный совет, на котором председательствовать должна была императрица, а членам Совета предоставлялись равные голоса. Все окружение Екатерины поддержало эту идею, потому что понимали, она в одиночку управлять страной не сможет. Да и Екатерина сразу же, ухватилась за эту идею. «Кампредон (французский посланник – авт.) приводит высказывание императрицы, относящееся ко времени образования Верховного тайного совета. Она заявила, «что покажет всему свету, что умеет заставить повиноваться себе и поддержать славу своего правления». Учреждение Верховного тайного совета действительно позволяло Екатерине укрепить свою власть, заставить всех «повиноваться себе», но при определенных условиях: если она умела ловко плести интриги, если она умела сталкивать лбами противоборствующие силы и выступать посредницей между ними, если она имела четкое представление, куда и какими средствами должно вести страну высшее правительственное учреждение, если она, наконец, умела создавать полезные ей в нужный момент коалиции, временно объединяющие соперников. Ни одним из перечисленных качеств Екатерина не обладала, поэтому ее заявление, если его точно воспроизвел Кампредон, повисло в воздухе, оказалось чистейшей бравадой. С другой стороны, согласие Екатерины на создание Верховного совета косвенно свидетельствовало о признании ею неспособности самой, подобно супругу, править страной» /3/.

     Действительно, «Выше головы не прыгнешь...», отсутствие параноидальной составляющей в характере и соответственно, задатков лидерских качеств и перед нами классический вариант беспомощности эпилептоида-руководителя.
     «На первых заседаниях Екатерина присутствовала, но потом ей это «наскучило», и Совет стал решать государственные дела без императрицы, которая лишь соизволяла подписывать его решения как свои» /7/.
     «…Екатерина обещала председательствовать на заседаниях Верховного тайного совета. Однако обещания своего она не выполнила: за пятнадцать месяцев, прошедших со времени учреждения Верховного тайного совета до ее кончины, она присутствовала на заседаниях пятнадцать раз. Нередки случаи, когда она накануне дня заседания Совета выражала желание на нем присутствовать, но в день, когда оно должно было состояться, поручала объявить, что переносит свое присутствие на следующий день, после полудня.

     Причин, по которым это происходило, источники не называют. Но, зная распорядок дня императрицы, можно без риска ошибиться высказать мнение, что она недомогала из-за того, что ложилась спать после семи утра и проводила ночные часы за обильным застольем» /3/.

     ПСИХОЛОГ. К качествам эпилептоидов, связанным с накоплением и застоем возбуждения в их нервной системе (см. «общую характеристику»), относятся также азартность, склонность к запойному пьянству и садомазохизму в сексуальных отношениях. Садомазохизм, являющийся характерным стилем сексуального поведения эпилептоидов, коренится в их стремлении пощекотать себе «застоявшиеся» нервы, а также в жгучем желании поиграть с партнером (партнерами) в любимую игру «сильный-слабый», с переживанием абсолютного психического и физического превосходства (сексуального господства) или абсолютной зависимости (сексуального рабства).

      АВТОР. Размышляя об особенностях психологии Екатерины, мы подошли к очень непростому, не однозначному в ее характере. Можно привести множество цитат известнейших историков, суть которых сводится к недоумению – чем она смогла привлечь Петра на долгие годы, кроме миловидной внешности и покладистости.
     Например, Анисимов в одном из своих трудов приводит следующее мнение: «…привязанность царя к Екатерине была такой сильной и долгой, что современникам казалось – было какое-то приворотное зелье, было! Иначе бы лифляндская полонянка не поймала в свои прелестные тенета грозного царя. «Так-то вы, Евины дочки, делаете со стариками!» – беззлобно шутил царь в одном из своих писем к жене» /7/.

     Или в следующем издании, на мой взгляд, немного приблизившись к разгадке: «Великий царь был суров и недоверчив, не ставя ни в грош слова и дела других. Чтобы проникнуть в его железную душу, завоевать его доверие, мало было жеманиться, поддакивать и услужливо раздеваться. Екатерина как-то интуитивно нашла единственно верный путь к сердцу Петра и, став поначалу одной из его метресс, долго, шаг за шагом, преодолевала его недоверие и боязнь ошибиться и в конечном счете достигла своей цели — стала самым близким для него человеком» /6/.

     Наиболее концентрировано и прямолинейно, как и подобает «Евиной дочке» (выражение Петра I, если что…), с одновременным восхищением и изумлением, это пытается осмыслить Ватала. «И вздыхающим эстетам, привыкшим гармонию видеть только в однозначном сочетании – гениальное с гениальным, дурное с дурным, скажем, что гениальности Петра она противопоставляет свою гениальность. Заставить русского царя полюбить ее по-настоящему – это ли не гениальность женщины?

     Но главное, Екатерина была и оставалась всегда привлекательной для царя как женщина, уважаемой как друг и мать его детей. Одиннадцать детей. Сколько, сколько? – недоверчиво воскликнет читатель. Да, одиннадцать детей родила Екатерина Петру. Думаете, исчезло у Петра сексуальное влечение после такого обильного деторождения, как зачастую или почти всегда бывает у мужчин? Нет, и в этом феномен Петра и Екатерины. Желать тебя, как молодую девственницу…, хотя ты стала самкой-репродукторшей и твой детородный орган уже далек от обольстительных «прелестей Венеры» - это ли не уникальное чувство?

     Екатерина I обладала той величайшей особенностью, что обильное деторождение не особенно накладывало свой негативный отпечаток на ее фигуру. Она своим неразвитым, необразованным умом, но с дьявольской интуицией попрала все философские каноны. Соединила в единое целое две несовместимые роли: матери и любовницы. «Чувство возвышает, а чувственность унижает», - сказал тот же А.Дюма. Одно и другое возвысить до высокого чувства может только гениальная женщина!» /12/.

     То, что Екатерина была, как минимум талантлива, в некоторых областях жизнедеятельности – не подлежит сомнению, но объяснять ее успех только гениальностью – это чрезмерно, тем более, что-то похожее мы уже с вами встречали, когда исследовали психологический портрет Петра I.  Знаменитый русский психиатр Ковалевский Павел Иванович (1850 – 1931 гг.), консультировавший тяжело больного В. И. Ленина и первым определивший у него прогрессирующий паралич, т.е. действительно специалист в своей области, но при этом, очень уважавший деяния Петра Великого, объясняет его поступки, выходящие за рамки нормального психического состояния тем, что он гений. «Теперь я позволю себе изложить мое личное мнение о том, что такое гений. Гений никоим образом не есть болезнь. Гений есть высшее и высочайшее проявление душевных сил у данного лица по сравнению с таковыми же лицами, равными ему по возрасту, общественному положению, национальности и географическому положению. Это есть высочайший расцвет умственных и душевных сил и мощи. Это есть краса и честь семьи и общества, государства и человечества» /13/.

     Читатель, нам предстоит с вами, на время, заглушить естественное пуританство, присущее каждому нормальному человеку, для того, чтобы вторгнуться в сексуальные отношения этих «гениев» – Петра и Екатерины, естественно без физиологических подробностей. Для исторической науки, вторжение в эту область человеческих отношений - табу, если нет прямых фактов, документальных свидетельств и здесь нам определенно может помочь психология, оперирующая терминами «возможно», «предположительно», «вероятно», но естественно с некоторыми предпосылками. Обратимся к некоторым фактам с точки зрения психологии.

     Во-первых, первая встреча Петра и Екатерины в доме Меншикова. О чем таком мог шептать фаворит своему государю на ухо показывая на служанку, что смогло заинтересовать пресыщенного победами над женщинами царя. Вопрос вопросов! Результат «…он долго смотрел на Екатерину и, поддразнивая ее, сказал, что она умная, а закончил свою шутливую речь тем, что велел ей, когда она пойдет спать, отнести свечу в его комнату». Это был приказ, сказанный в шутливом тоне, но не терпящий никаких возражений. Меншиков принял это как должное, и красавица… провела ночь в комнате царя» /3

     Во-вторых, Петр не показал, что он впечатлен, проведенной ночью с тогда еще Мартой и «Об удовлетворении царя, которое он получил от своей ночной беседы с Екатериной, нельзя судить по той щедрости, которую он проявил. Она ограничилась лишь одним дукатом, что равно по стоимости половине одного луидора (10 франков), который он сунул по-военному ей в руку при расставании. Однако он не проявил по отношению к ней меньше обходительности, чем ко всем персонам ее пола, которых он встречал на своем пути…» /3/. 10 франков за первую ночь со своей будущей супругой – это очень по-Петровски. Однако царь уехал задумчивым, что-то его все-таки впечатлило, какие такие чары подключила полонянка?

     В-третьих, «…Петр не забыл ласок меншиковской пленницы. Вернувшись вскоре в Ливонию, он нашел случай вновь пообщаться с ней и затем забрал Марту к себе. «Без всяких формальностей он взял ее под руку и увел в свой дворец. На другой день и на третий он видел Меншикова, но не говорил с ним о том, чтобы прислать ему ее обратно. Однако на четвертый день, поговорив со своим фаворитом о разных делах… когда тот уже уходил, он его вернул и сказал ему, как бы размышляя: „Послушай, я тебе не возвращу Екатерину, она мне нравится и останется у меня. Ты должен мне ее уступить“ /3/.

     Ну, и наконец, в-четвертых, Анисимов прав «…мало было жеманиться, поддакивать и услужливо раздеваться», нужно было огорошить Петра чем-то не традиционным в сексе и, вот здесь то мы и переходим к ПРЕДПОЛОЖЕНИЯМ.

    В психологическом анамнезе мы имеем: два половых партнера (мужчина и женщина) с доминирующим эпилептоидным радикалом у обоих; «к качествам эпилептоидов … относятся также азартность, склонность к запойному пьянству и САДОМАЗОХИЗМУ в сексуальных отношениях»; у одного из партнеров – Петра имеется предположительно диагноз – садизм (см. Царь Петр I. Психологический портрет), а к основным симптомам садизма относятся, в том числе: склонность к сексуальным извращениям; истязание и пытки партнера во время полового акта.

     Садомазохизм – это неподъемная тема в рамках данного исследования, но некоторые аспекты этой проблемы, вынужденно и вкратце. Садомазохизм явление не новое, своими корнями оно уходит ещё в Древнюю Грецию, но можно предположить, что в России начала 18 века это все-таки была экзотика и уж точно не имело широкого распространения. В то же время, почва для этого была подготовлена. Косвенно об этом можно судить по фольклору – русским народным пословицам с мазохистским оттенком: «К лавке лицом, по заду дубцом - вот тебе и под венцом»; «Кого люблю, того и бью»; «Бьет, значит любит», да и традиции «Домостроя», разрешавшие мужу физически наказывать жену, также способствовали распространению бытового садомазохизма.

     В научной статье /14/ сообщается: «Распространенность среди населения мазохизма неизвестна, тем не менее в Австралии было подсчитано, что в течение последних 12 месяцев (2018 год – авт.) 2,2 % мужчин и 1,3 % женщин добровольно были вовлечены в сексуальные отношения с элементами БДСМ (BDSV – авт.), включающие связывание, подчинение, незначительные телесные повреждения и унижения».

     Видите, обзавелись и своей аббревиатурой, вот как она переводится BDSV: BD (Bondage & Discipline — неволя и дисциплина, воспитание); DS (Domination & Submission — доминирование и подчинение); SM (Sadism & Masochism — садизм и мазохизм) - практики, связанные с получением удовольствия от причинения или переживания физической боли. Даже при той оголтелой рекламе, существующей в мире свободных и нетрадиционных сексуальных отношений, одно ЛГБТ (LGBT – авт.) чего стоит, БДСМ привлекает от 1,3% до 2,2% населения, а у нас в стране «подчинение» (submission) жены мужу— одна из разновидностей БДСМ напоминает о «Домострое».

     Меня озадачивает то, что это становится обыденностью. О половых извращениях заговорили в 19 веке, а термин «садизм» был впервые использован психиатром, невропатологом и сексопатологом Р. Фон Крафт-Эбингом в 1886 году применимо к личности известного французского политика и писателя маркиза де Сада, который получал сексуальное удовольствие, доминируя над другими и причиняя им боль. В 19 веке четко делили нормальное сексуальное взаимодействие людей и патологическое. Извращенцев казнили, сажали за решетку, лечили. Я не о степени и необходимости наказания, я о другом. Даже в советской Международной классификации болезней МКБ 9-го пересмотра (1975 г.) садизм и мазохизм не объединяются и относятся к рубрике «Другие половые извращения и нарушения» (код 302.8). В конце 20 века МКБ-10 (1990 г.) относит садомазохизм всего лишь к расстройствам (нарушениям) сексуального предпочтения (код F65.5), подразумевая под ним вид сексуальной активности или сильную тягу к действиям, предполагающим причинение боли, унижения либо состояние подчинения, рабства. Если объект предпочитает быть получателем подобных стимуляций, данная форма психического расстройства носит название «мазохизм», если источником — «садизм». В современной, МКБ-11 (2022 г.) под кодом 6D33 есть только диагноз - принудительный садизм. Некоторые исследователи отмечают данную тенденцию и обещают нам в светлом будущем, что садомазохизм станет нормой человеческого общения.

     Возвращаемся к Петру и Екатерине с их садомазохистскими наклонностями. Исследуя психологический портрет Петра, мы отмечали: «Сексуальные отношения Царя – это тема для отдельного исследования, как говорится «ни в сказке сказать, ни пером описать». «У Петра был матросский аппетит — на еду, на сивуху, на женщин, на забавы…» /15/.

     Историки, изучавшие жизнь Петра, утверждают, что великий преобразователь России не видел различия между служанками и принцессами, россиянками и иноземками, руководствуясь в выборе только одним – постоянно обуревавшей его и в любой момент прорывавшейся страстью. Его медик Вильбоа сказал как-то об этой стороне Петровского характера: «В теле его величества сидит, должно быть, целый легион бесов сладострастия». Удовлетворяя свое сладострастие, Петр должен был иметь дело с легионом ведьм, и многие современники – очевидцы или косвенные свидетели царской разнузданности – приводят немало историй самого скабрезного свойства» /16/.

     Исторический, но одновременно и медицинский факт – Петр находился постоянно в поиске полового партнера и многочисленные половые акты, видимо, не приносили ему удовлетворения. Обратимся за консультацией к врачу-сексологу высшей категории, психиатру, психотерапевту Виктории Фоминой. «Настоящие половые извращения обретают над человеком большую силу. Они становятся единственным способом достижения сексуальной разрядки. Обыкновенный половой акт не дает человеку возможности полноценной половой разрядки и получения удовольствия. Более того, половые извращения, как правило, прогрессируют, имеют навязчивый характер, полностью подчиняют себе жизнь человека» /17/. И далее «Если у человека наблюдается расстройство полового поведения, то получить наслаждение другими способами практически невозможно. Постепенно, извращения приобретают постоянный характер проявления, они становятся неотвратимыми. Человек не имеет над ними сил управления, становится безвольным перед ними, а сами извращения становятся неотъемлемой частью его жизни».

     «До сих пор ученые не могут дать однозначного ответа, что является причиной для возникновения извращенного сексуального поведения. Но в медицинских кругах принято считать, что большое влияние оказывает множество факторов: плохая генетика, гормональный дисбаланс, поражение головного мозга инфекциями или травматическим способом, отравления, которые нарушают работу головного мозга, нейроинфекции, неправильное половое воспитание, асоциальное окружение, психические расстройства (шизофрения, эпилепсия, паранойя, психозы, психопатия и другие). Совокупность нескольких факторов приводит к отрицательному воздействию на интимную жизнь человека, не дает развиться сексуальной зрелости» /17/.

     Предполагаем, что у Петра, однозначно наблюдалось половое расстройство, спровоцированное и, имевшимися у него психическими заболеваниями и нездоровым образом жизни. Садомазохизм, предложенный Екатериной во время сексуального контакта и явился, во-первых, «полноценной половой разрядкой» для Петра, а во-вторых, оказался одним из ключей от сердца и души царя о котором гадают исследователи его жизни. Этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что Петр постоянно вызывал Екатерину к себе, даже находясь в полевых условиях военных баталий, несмотря на многочисленных любовниц. Вспомним, вовремя Прутского похода Екатерина сопровождала мужа на 7 месяце беременности.

     Следов мазохистских издевательств на лице и теле Екатерины не наблюдалось, это было бы заметно для окружающих, да и она производила впечатление ухоженной, цветущей молодой женщины из чего можно сделать следующий вывод – издевательствам подвергался сам Петр. Этому тоже есть объяснение. Петр имел жесткий характер с явными садистскими наклонностями, неограниченную власть и очень подвижную психику со взрывным темпераментом. Общеизвестно его личное участие в пытках и в казнях, но издеваться еще и в постели над беззащитной партнершей, думается ему было не интересно, в чем здесь «изюминка»? Пройти через унижения со стороны госпожи (или доминатрикс) - женщины, которая берет на себя доминирующую роль в сексуальных отношениях, касающихся связывания (бондаж), подчинения, садизма и мазохизма – это было для него как откровение, как шаг в мир новых, не изведанных ранее удовольствий и ощущений. Садомазохистская модель взаимодействия в сексуальной сфере, когда человек получает удовольствие, видя страдания партнёра и, вместе с тем, любит страдать сам; когда доминирует и когда подчиняется – это все-таки достаточно специфическая модель поведения, подходит не каждой паре, но здесь видимо совпало.

     Нельзя сказать, что никто ни о чем не догадывался, но дальше предположений в стиле Вильбуа, который писал, что царица «не чуждалась искусства любви и, кажется, его практиковала», ясности не появлялось. Если спросить Вильбуа в, то время, что он конкретно имел ввиду под «искусством любви», он был бы в затруднении.

     Думается, что послушная, молчаливая, ласковая, доброжелательная Екатерина на людях (в обществе) перед своим господином Петром была откровенна и искренна в своих чувствах, поведении и поступках, но за закрытыми дверьми их спальни она должна была превращаться в госпожу-фурию, унижающую Петра и, видимо, ему этого не хватало в реальной жизни. Эта была их главная семейная тайна, которую они сумели сохранить от любопытных сторонних глаз.

     ПСИХОЛОГ. Отношение эпилептоида к алкоголю непростое. Органические изменения в нервной системе, лежащие в основе эпилептоидности, значительно снижают его способность справляться с алкогольной (как и любой другой) интоксикацией. Эпилептоиды жестоко страдают после употребления спиртных напитков (к слову, так же страдают они от резкой перемены погоды, атмосферного давления и т. п.). Поэтому в большинстве случаев они либо совсем отказываются от их приема, либо ограничиваются слабоалкогольной продукцией. Ситуация меняется, когда эпилептоид чувствует приближение приступа гнева, агрессии. Тогда, чтобы избавиться от неприятных переживаний, он начинает «глушить» себя крепким алкоголем. При этом алкоголь выступает в роли лекарства.  «Лечение», соответственно, также имеет приступообразный — запойный — характер.

      АВТОР. Екатерина выпивать любила. Ничего не известно про эту ее страсть в молодые годы, у нее просто не было такой возможности. Вероятно, впервые спиртное она могла попробовать на своей собственной первой свадьбе со шведским драгуном в Алуксне. В качестве фаворитки Петра она уже распробовала множество напитков, сама обстановка с застольями этому потворствовала. «В обществе женщин, которое Петр любил, он, кажется, больше всего ценил вульгарный разврат и в особенности удовольствие видеть пьяными своих избранниц.  Сама Екатерина – «перворазрядная пьяница», по свидетельству Бассевица, и этому качеству обязана значительной долей своего успеха» /26/.

      На «Всешутейшем, всепьянейшем и сумасброднейшем соборе» («О деятельности этого «клуба» можно сказать тремя словами – пили, как лошади» /19/), ассамблеях, различных приемах и праздниках выпивалось немереное количество спиртного, женщин заставляли пить наравне с мужчинами. Для некоторых женщин это становилось проблемой.

     Вновь обращаемся к «Царь Петр I. Психологический портрет» где нами описывался эпизод, повторим вкратце: "Не ходить на балы было небезопасно. Как-то раз, вспоминал Берхгольц, было приказано всем дамам, не явившимся на одно из пиршеств 1721 года, прийти в Сенат и выпить определённую порцию вина и чистой водки. Жена генерала Олсуфьева, пишет Берхгольц, молила Императрицу избавить её от наказания, оправдываясь тем, что она уже неделю не покидает дом, будучи беременной в последнем периоде и пить ей крайне вредно. «Тогда пошли к Государю и просили его избавить на этот раз Олсуфьеву от явки в Сенат. Он отвечал, что не может этого сделать, что другие знатные русские дамы оскорбятся таким предпочтением, оказываемым немке (Олсуфьева была урождённая немка).  Генеральша так терзалась всю ночь, что наутро разрешилась мёртвым младенцем» /20/.

      «Бывало, ужас пронимал участников и УЧАСТНИЦ торжества, когда в саду появлялись гвардейцы с ушатами сивухи, запах которой широко разносился по аллеям, причем часовым приказывалось никого не выпускать из сада. Особо назначенные для того майоры гвардии обязаны были потчевать всех за здоровье царя, и счастливым считал себя тот, кому удавалось какими-либо путями ускользнуть из сада» /18/.

     В такой обстановке Екатерина не только не превратилась в запойную пьяницу, но и научилась спаивать других. «Если главным действующим лицом веселий Петра был знаменитый «князь-папа» Никита Зотов, то при Екатерине эту роль выполняла «князь-игуменья» Настасья Петровна Голицына – шутиха и горькая пьяница. В приходо-расходной книге Екатерины мы читаем, что императрица с Меншиковым и другими сановниками «изволила кушать в большом сале» и все «кушали английское пиво большим кубком, а княгине Голицыной поднесли другой (то есть второй. – Е. А.) кубок, в который Ея величество изволила положить 10 червонных». Иной спросит: что-де это значит? А значит это вот что: получить лежавшие на дне огромного кубка золотые можно было, только выпив его целиком. Княгиня была стойким и мужественным борцом с Ивашкой Хмельницким, и золото ей нередко доставалось. Правда, раз вышла неудача – второй кубок с вином и пятью золотыми княгине выпить не удалось – пала замертво под стол. То-то было веселья для Екатерины и ее приятелей!» /7/.

      «Наша героиня стала полновластной хозяйкой огромной империи и – главное – хозяйкой самой себе. Отныне все служили только ей одной, все старались угодить ее нраву, исполнить ее прихоти. И бедная сорокалетняя Золушка, будто чувствуя, что все это ненадолго, и скоро раздастся зловещий бой часов, спешила насладиться всеми радостями жизни – балы сменялись ассамблеями и куртагами, обильные застолья – танцами до упаду, как в молодые годы, прогулки – любовными утехами.

     Иностранные дипломаты тех времен в один голос утверждали, что Екатерина откровенно прожигала жизнь. Кампредон замечал весной 1725 года, что траур по царю соблюдается формально. Екатерина частенько бывает в Петропавловском соборе, плачет у гроба Петра, а потом пускается в кутежи. «Развлечения эти заключаются в почти ежедневных, продолжающихся всю ночь и добрую часть дня попойках в саду, с лицами, которые по обязанности службы должны всегда находиться при дворе».

    «Датский посол Вестфаль высчитал количество венгерского вина и данцигской водки, потреблённых за два года царствования Екатерины, и получил сумму около миллиона рублей - недурная цифра для государства, общие доходы которого составляли всего около десяти миллионов» /1/.

     «Надо сказать, что вкусы императрицы были не очень высокого свойства, а развлечения довольно вульгарны – в стиле знаменитого петровского Всепьянейшего собора. В этом обществе завзятых пьяниц царь проводил свободное время, отдыхая душой, но утруждая тело непрестанной борьбой с Ивашкой Хмельницким, или, по-иноземному, – Бахусом. Эти сражения – далеко не Полтава, и царь нередко бывал побиваем своим «неприятелем». Охоту к тем же развлечениям унаследовал и его «друг сердешненькой» /7/.

     20 с лишним лет Екатерина дисциплинированно сдерживала свои инстинкты - грубую чувственность, стремление к низкому разврату, низменные наклонности ума и плоти. Это, конечно же, ей стоило неустанного напряжения всех ее сил, но после смерти мужа пружина желаний распрямилась, и возможно, что последние пару лет своей жизни (26 месяцев) она, как и подобает настоящему эпилептоиду превратилась в распутницу и пьяницу. Теперь пьянство сделалось ее постоянным занятием, а все ее правление было одним сплошным кутежом.

          ПСИХОЛОГ. Преобладающее настроение эпилептоида психиатры старой школы называли злобно-тоскливым. Даже несмотря на нередкую веселость и кажущуюся непосредственность (при наличии истероидных или гипертимных черт в характере), эпилептоид постоянно начеку. Наивно предполагать, что он когда-нибудь изменится.
     В состоянии агрессии он всегда ищет виновных, чтобы наказать их «по всей строгости закона». Закон для него — это средство достижения властных стремлений.

     АВТОР. В нашем случае эпилептоид Екатерина реально изменилась в течение жизни, а в ее характере были истероидные и гипертимные черты. Известно, что характер человека не застывшая модель и в течение жизни в результате воздействия различных факторов (воспитание, болезни, психологические травмы и пр.) меняется в зависимости от обстоятельств. Вот и в нашем случае: молодая Екатерина - это веселая, полная жизни, миролюбивая девушка с глубоко запрятанными эпилептоидными чертами; в конце своей жизни Екатерина-императрица с явно выраженными эпилептоидными чертами, познавшая жизнь (смерть детей, казнь любовника, смерть мужа) и, волнующаяся за своих дочерей, женщина.

     Евдокия Федоровна Лопухина – первая жена Петра I спокойно существовала 7 лет (с 1718 по 1725 г.г.), исполняя монашеский ритуал, в Ладожском Успенском монастыре. Сырые и холодные, разваливающиеся помещения монастыря за свой счет отремонтировала, в том числе и помещения для охраны. С трудом был налажен быт. О ней не вспоминал ее бывший муж, но после его смерти тут же вспомнила Екатерина. Удивительно, Екатерина никогда не видела Лопухину, они не были соперницами из-за Петра, но она понимала, что у Лопухиной юридических прав на престол больше чем у нее самой, соответственно возникала и угроза в наследовании ее дочерям. Как говорится: «Ничего личного…». Ее распоряжением монахиню перевели в еще более суровые условия Шлиссельбургской крепости. После 1703 г., когда Петр I овладел и устьем Невы, основав там несколько крепостей (Петропавловскую — на Заячьем острове, Кронштадтскую — на острове Котлин). В связи с этим Шлиссельбургская крепость утратила военное значение, и ее казематы стали использовать как государственную тюрьму. Вначале эта тюрьма предназначалась только для десяти персон. Знаменательно, что первым узником Шлиссельбургской крепости была женщина — царевна Мария Алексеевна (единокровная сестра Петра I). Ее посчитали участницей заговора против царя, совместно с царевичем Алексеем (который погиб в Петропавловской крепости, также превращенной в тюрьму). Лопухина, как государственная преступница под именем «Известной особы», стала второй подряд женщиной узницей Шлиссельбургской крепости, в которой и проведет еще 2 года своей жизни с новыми невзгодами. Ее заточают «…в подземной темнице, переполненной крысами. Она лежит больная, и за нею ходит только горбатая старушка, которая сама нуждается в уходе».

    Боясь политического соперничества, «…в 1726 г., зная историю Лжедмитрия, казнила двух солдат-самозванцев, объявивших себя в Казани и Астрахани Александрами, сыновьями, которых Евдокия якобы скрыла еще в детстве от тирана-отца» /21/.

     ПСИХОЛОГ. Эпилептоид очень избирателен в общении с людьми и обычно не ошибается в них, а с возрастом накапливает богатый жизненный опыт.
     Он никогда не доверится незнакомым, чужим людям. Изначально эпилептоид рассматривает только отрицательные стороны любого человека. Ему нужны бывалые друзья-товарищи, проверенные временем, общим делом и интересами. С ними проще общаться, обсуждать, делиться мнением. Среди них он чувствует себя в своей стае и может лучше управляться с делами, потому что не нужно тратить время на выяснение отношений.

        АВТОР. «Он никогда не доверится незнакомым, чужим людям». Екатерина, хорошо знавшая немецкий и шведский языки, воспитанная лютеранским пастором, естественно тянулась к людям с родственной ей культурой. «При дворе царицы преобладали немецкие обычаи, окружение ее подбиралось почти сплошь из немцев – Балки, Монсы, сестры Глюк, Крамер, Левенвольде и др…» /21/. Вокруг Екатерины сложилась, как сейчас сказали бы организованная преступная группа – ОПГ, которая поставила на поток решение разнообразных вопросов за взятки. В состав этой группы входили: ее фаворит и одновременно секретарь, камер-юнкер Виллим Монс; сестра Анны Монс – Матрена Балк, вышедшая замуж за генерала Федора Балка и др.

     Взятничество при Петре I буйно расцветало и являлось одной из характерных и противоречивых черт в деятельности царя-реформатора. Он «…продолжал ориентировать чиновников на «кормление» за счет челобитчиков и впоследствии. В 1713 году подьячие Секретного стола канцелярии Сената жаловались государю, что им назначено жалованье «с убавкой» и прокормиться «с домашними невозможно, отчего пришли в великое оскудение и нищету». При этом они особо подчеркнули, что, в отличие от подьячих других учреждений, у них не бывает «челобитчиковых дел». На этой жалобе Петр I написал резолюцию: «Вместо прибавочного жалованья ведать в секретном столе все иноземческие и Строгановы дела, кроме городских товаров». Таким образом, в условиях недостатка государственных средств царь вынужден был признать право чиновников на «кормление отдел», передав в их ведение прибыльные, «взяткоемкие» отрасли управления /9/.

        «Не вызывает сомнений тот факт, что подношения от челобитчиков составляли большую часть доходов многих чиновников петровского времени. Например, подьячий Артиллерийского приказа П. Трофимов получил в 1708 году около тысячи рублей от частных лиц, в то время как от государя ему полагалось в год 30-рублевое жалованье. Можно представить масштабы взяточничества всесильных сподвижников Петра I, высших должностных лиц, если чиновник средней руки получал такие суммы» /9/.

     Не вызывает также сомнений, что именно эта порочная практика «кормления», всеобщей безнаказанности и спровоцировала окружение Екатерины на криминальные подвиги.

     Возглавлял группу В.Монс, которого Петр I знал еще мальчиком, встречал в доме его сестры Анны в 1690 г., бывшей любовницей царя в течение 10 лет, а после смерти сестры, унаследовавший ее состояние, принят в 1714 г. на службу в «матерню ограду» царицы.

    «Красотой, статью и изысканностью природа отметила Монса в избытке: «он был одним из самых красивых молодых людей, которых можно встретить», - писал Вильбуа. В Петербурге он также ярко выделялся, как в свое время его сестра в Москве, и Екатерина, видимо, давно заприметила великолепно сложенного гвардейского офицера» /21/.

    «Особенно неотразим разрумяненный камергер бывал в мороз, когда одевал пушистую соболью шапку, бархатные зеленые рукавицы и красивую венгерскую шубу или набрасывал алый плащ, подбитый лисьим мехом» /21/.

     Используя влияние Екатерины на Петра, которым, надо сказать, она умело пользовалась, решались самые разнообразные вопросы. От просителей шел поток прошений и подношений, рассчитывающих получить жалование, службу или крепостных. Взятки брали как деньгами и драгоценностями, так и натурой: фазанами, лошадьми, отрезами ткани. Надо сказать, что Монс стал одним из богатейших и влиятельнейших людей того времени в империи. При коронации Екатерины I «…Отец Отечества, не выпуская из рук скипетра, возложил на коленопреклоненную жену только что созданное чудо ювелирного искусства – императорскую корону и закрепил вокруг ее шеи порфиру. Из глаз императрицы потекли слезы. В бриллиантовых переливах венца сверкнул и яхонт-рубин, ограненный и подаренный царице ее вотчинным управляющим Виллимом Ивановичем МОНСОМ» /21/.

     «Поражает перечень корреспондентов, обращавшихся к Виллиму Ивановичу с разнообразными проектами. Среди вельмож, пользовавшихся услугами Монса, встречаются имена первых в государстве лиц – А. Д. Меншикова, А. П. Волынского, князя Юрия Гагарина, канцлера Г. И. Головкина, Алексея и Василия Долгоруких и многих других. Донимали Монса просьбами и иноземные купцы, помещики, богатые   горожане.   Суть   их   просьб   состояла   в «предстательстве», то есть ходатайстве перед Екатериной Алексеевной о получении чинов, наследства, благожелательном для просителя решении суда, повышении в должности и пр. Уже сам факт обращения такой отличавшейся высокомерием персоны, как Меншиков, или спесивых представителей рода Долгоруких свидетельствует о силе влияния Монса и его способности удовлетворить их просьбу» /3/.

     Возможно, взятничество не имело бы такого распространения в этой группе, если бы не любовная интрижка Екатерины и Монса. «Он сопровождал Екатерину в поездках по России и за границей, руководя и конюхами, и гайдуками, и поварами, хлопоча об удобствах в пути и размещении в гостиницах, допуская к царице челобитчиков и извлекая немалый профит из своего посредничества.
     Нетрудно понять, какие возможности представлялись молодому красавцу, к тому же имевшему успех у множества женщин, что засвидетельствовано документально, у Екатерины Алексеевны, прошедшей хорошую школу распутства и любившей более всего неуемные плотские утехи, истовой поклонницы Венус и Бахуса, умевшей к тому же держать язык за зубами, тем более, что провал конспирации в таком деле мог означать и для нее, и для Монса только одно – смерть.
    Оставаясь при ней в гостиницах, участвуя в празднествах, организовывая пиры, путешествия и ночлеги, мог ли Виллим Иванович вести себя как евнух? Можно даже поставить вопрос по-иному: позволила бы ему тридцатилетняя, часто одинокая, но склонная к разврату и пьянству Екатерина вести себя по-монашести?
     К тому же Екатерине нельзя было отказать в смелости и авантюризме, а ее неистовая страсть к плотским утехам просто брызгала из глаз» /8/.

     В результате конспирация и подвела, случайный донос, пошло, но муж узнает об изменах жены последним, бурное выяснение отношений, скоротечное судилище над Монсом и его окружением.

     «Легкомысленный и романтичный, неутомимый и искусный ловелас, он упражнялся в куртуазной поэзии. В одном из его стихов мы читаем признание-пророчество:
Моя гибель мне известна.
Я дерзнул полюбить ту,
Которую должен был только уважать.
Я пылаю к ней страстью...
     Не прошло и нескольких дней после допроса, как Монс погиб на позорном эшафоте на Троицкой площади по приговору суда, обвинившего бывшего камергера во взятках и прочих должностных преступлениях. Обычно такие дела тянулись месяцами и годами. Все знали, в чем сокрыта тайна такого быстрого решения дела Монса: царь мстил Монсу, Екатерине, своей несчастной судьбе. Столица, помня кровавое дело царевича Алексея 1718 года, втянувшее в свою орбиту десятки людей, вновь оцепенела от страха. Но Петр не решился развязать террор. Жестким наказаниям подверглись лишь ближайшие сподвижники жены — те, кто носил записочки, охранял покой любовников…» /6/.

     «Бассевич, Берхгольц и Вильбуа сообщают, что Петр возил Екатерину в коляске на площадь, посреди которой на кол была насажена голова ее камергера. Несомненно, императора интересовала реакция супруги. Но она лишь спокойно заметила: «Как грустно, что у придворных может быть столько испорченности» /9/. Петр не понимал, что рядом с ним ехала уже не юная Марта, которая возможно и стала бы обливаться слезами и биться в истерике, а императрица Екатерина, которая в свою очередь, обучилась и впитала в себя многое из характера мужа.
 
     Более чем через полвека эта история еще раз напомнила о себе в виде нелепого фарса. Петр I, отрубленную голову Монса велел поместить в банку, заспиртовать и поставить в спальне у Екатерины. По разным данным от 3-х дней до 3-х месяцев она простояла в спальне, а затем ее переместили в Кунсткамеру, где она оказалась рядом с головой Марии Даниловны Гамильтон, также заспиртованной. В банки, время от времени, подливался новый спирт. В 1780 г. президент Академии наук, княгиня Екатерина Дашкова заинтересовалась куда уходит спирт, заподозрив неладное. Узнала, что спирт идет на сохранение двух отрубленных голов – Гамильтон и Монса.  «Дашкова рассказала об этом Екатерине Второй, и та велела принести и показать ей эти головы. Все, видевшие их, удивлялись и тому, что головы хорошо сохранились, но еще более – их необыкновенной красоте» /9/. Императрица приказала предать головы земле.

     На втором месте (субдоминирует) в психологическом профиле Екатерины, по нашему мнению, ИСТЕРОИДНЫЙ радикал.

     ПСИХОЛОГ. Истероид, желая обратить на себя благожелательное внимание, принимает все меры к тому чтобы не затеряться в толпе. Он хочет выделиться. Говоря языком гештальтпсихологии, он стремится предстать перед окружающими «фигурой» и ни в коем случае не слиться с фоном. Такой стиль поведения называется демонстративным, соответственно, второе название истероидного радикала — демонстративный.
    В этой связи, основной особенностью оформления внешности, свойственной истероидному радикалу, является яркость. Яркость, насыщенность красок одежды, яркость косметики, обилие и яркость украшений, иных аксессуаров. Яркость дополняется претензией на оригинальность.

       АВТОР. У нас есть возможность обратиться к воспоминаниям дочери прусского короля Фридриха Вильгельма I – Вильгельмины Байретской (1708-1758 г.г.) в замужестве, получившей титул маркграфиня. Ее бойкого пера и язвительных замечаний боялся высший свет тогдашней Европы. Правда, необходимо делать поправку на ее возраст, ей в момент встречи с Петром и Екатериной было всего 8-10 лет. В рамках данного исследования у нас нет задачи точно определить в каком возрасте девочка увидела Екатерину. Проблема в том, что часть уважаемых исследователей датирует дату встречи 1716 г. (Павленко Н.И., Наумов В.П.), а некоторые 1718 г. (Анисимов Е.В.). Оставим этот спор уважаемым академикам, нам важно учитывать, что это воспоминание уже пожилого человека, взгляд на свою молодость через призму времени.

     Фридрих и его супруга София Доротея принимали высоких гостей в своем замке Сан-Суси. Дочь отметила в мемуарах: «… ее мать в ожидании беспорядков и погрома в доме приказала «увезти самые хрупкие вещи». При встрече с восьмилетней принцессой Петр подхватил ее на руки и крепко поцеловал в обе щеки. Она запомнила русского царя «очень большим и довольно статным», но «с лицом таким грубым, что становилось страшно». Любившая позлословить графиня не пощадила в своих мемуарах и супругу русского монарха /9/.

     «Царица маленькая, коренастая, очень смуглая, непредставительная и неизящная женщина. Достаточно взглянуть на нее, чтобы догадаться о ее низком происхождении. Ее безвкусное платье имеет вид купленного у старьевщика, оно старомодно и покрыто серебром и грязью. На ней дюжина орденов и столько же образков и медальонов с мощами, благодаря этому когда она идет, то кажется, что приближается мул» /7/.

     Уничижительная, конечно характеристика, особенно «… покрыто… грязью». Вообще, неряшливость, нечистоплотность – это один из характерных признаков шизоидного радикала, но пожалеем Екатерину, тем более, что других достоверных источников информации, которые бы подтвердили ее пренебрежительное отношение к одежде не находится, да и явно входит в противоречие с ее сильным эпилептоидным радикалом. Помните «эпилептоиды стирают одежду с энергией и азартом енота-полоскуна». Объяснить грязь на платье царицы - достаточно легко. 

     Для начала надо вспомнить моду того времени. В начале 18 века, когда Петр I ввел своими указами моду европейского образца, в том числе и для женщин, а это были платья-абажуры, очень громоздкие, вычурные, на их изготовление уходило до 40 метров. Известно, например, что корсет дамам затягивали при помощи шнурования служанки, но мало известно, что юбка на каркасе — пышная и объемная, создающая эффект "колокола" не проходила в стандартные дверные проемы тогдашних московских и петербургских домов. Не все представители высшего света жили во дворцах с широкими дверями. Так вот, этот «колокол» или «абажур» пропихивали через дверной проем не только служанки, но и приходилось звать на помощь, даже конюхов. Теперь представьте Екатерину, вылезающую из дверей кареты, которая перед этим проделала длинный путь по пыльной, а то и грязной дороге Европы. Представили. Дороги того времени сильно отличались от современных магистралей, поэтому экипажи (кареты) доставляли своих пассажиров не в самом презентабельном виде, так что перед девочкой Екатерина появилась прямо с дороги.

     Теперь к вопросу «дюжина орденов». Это, конечно преувеличение. Петр I наградил свою жену в 1714 орденом «Святой Екатерины» и с тех пор, кавалер этого ордена Екатерина на всех парадных портретах, а также торжественных мероприятиях появлялась с этим орденом. А сам орден состоял из ленты, бантов с девизами «За любовь и Отечество», и – «Aequat munia comparis», что традиционно переводят как «Трудами сравнивается (с супругом)», а также самого ордена и знака ордена. И знак, и орден были густо усыпаны бриллиантами, представляющие сегодня, кроме исторической ценности, еще и образец ювелирного искусства. Не знаю, как насчет амулетов с мощами и образков, но многие светские дамы того времени были поклонниками такого рода украшений. Понятно, что усыпанный алмазами орден и знак ордена, не могли не нравиться «Золушке», а возможная чрезмерность в других украшениях объясняется тем, что у Екатерины были лишь ускоренные «курсы» светскости в Преображенском. Чувство меры, эстетики и прочего там явно не преподавали, но одновременно и подтверждает правильность выделения истероидного радикала в характере нашего объекта. Перед глазами девочки Вильгельмины запечатлелся образ - стремительно идущая Екатерина Алексеевна и позвякивающие на ней ордена и медальоны.

     Есть и еще одно воспоминание из того времени. «Придворный прусского короля барон Иоганн фон Пёльниц также вспоминал, что в Екатерине, «с лицом, намазанным белилами и румянами, и коренастой фигурой, на которой топорщилось безвкусное платье, не было ничего соблазнительного». Вместе с тем он отметил, что «в ее манерах не было ничего неприятного и можно было бы с натяжкой назвать их хорошими, если вспомнить о происхождении этой принцессы» /9/. В данном фрагменте для нас представляет интерес – образ «с лицом, намазанным белилами и румянами». Во-первых, это также отсылает нас к существенному признаку истероидного радикала – яркость косметики, а во-вторых, наводит и на более серьезные размышления, которые в рамках данной работы осуществить невозможно, но наметить можно.

     Среди исследователей 17-18 веков существуют две противоположные точки зрения. Одни считают правильным обозначать время до реформ Петра - как допетровская эпоха (X-XYII в.в.), а следующий временной промежуток – после петровский (эпоха дворцовых переворотов) — период в истории России с 1725 по 1762 год. Противоположная точка зрения отрицает само понятие «допетровская эпоха», указывая на то обстоятельство, что реформы в стране, пусть и в вялотекущем, ламинарном формате (строительство кораблей, реорганизация армии, даже стрижка бород) начались еще до царствования Петра Алексеевича. Такая точка зрения, также имеет право на существование, но есть одно обстоятельство, кроме множества других, которое наглядно и зримо отделяет эпоху допетровскую от времени правления Петра. И этим обстоятельством является как раз яркость косметики, а именно пресловутые румяны и белила.

     Вспомним советский новогодний фильм-сказку «Морозко» (1964 г.) режиссера Александра Роу с гениальной Инной Чуриковой в роли Марфушы. Гримеры постарались. Белое лицо (белила), красные щеки (румяны) и черные брови (краска), бесцветные, как у поросенка ресницы, сальные, липкие волосы, крупные веснушки-конопушки – в современном представлении, макияж циркового клоуна, а на самом деле таков был стандарт красоты в допетровские времена.

     «Женщины в Московии имеют рост стройный и лицо красивое, но врожденную красоту свою искажают излишними румянами; стан у них также не всегда так соразмерен и хорош, как у прочих европеянок, потому что женщины в Московии носят широкое платье и их тело, нигде не стесняясь убором, разрастается как попало», — писал в 1699 году секретарь австрийского посольства И. Г. Корб» /9/.

     Для нас ценнейшим источником сведений является Адам Олеарий (Adam Olearius) 1599-1671 г.г. — немецкий путешественник, географ, ориенталист, историк, математик и физик, которые он изложил в «Описании путешествия в Московию и Персию». Адам Олеарий, кстати автор проекта большого глобуса-планетария с гидроприводом, известного под названием Большой Готторпский глобус в экспозиции Кунсткамеры. В 1713 г. этот глобус в качестве дипломатического подарка был передан Петру I, а перевозили, затем весь механизм весом более 3,5 тонн по морю целых 3 года. Так вот, Адам Олеарий описывал свои впечатления о русских женщинах: «Красиво сложены, нежны лицом и телом». Вот только было одно маленькое «но», которое, по мнению иностранцев, всё портило. По мнению приезжих, московитянки сами же портили свою внешность обилием косметики. Олеарий, удивлялся, что «в городах женщины румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-нибудь пригорошнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску». Еще один путешественник, барон Иоанн Корб, с иронией замечал по этому поводу: «Белила их столь грубы, что женщины похожи на булки, сверх меры засыпанные мукой».

     Аляповатость и яркость косметики - это еще полбеды. Современные исследователи знают, что в состав тогдашней косметики, если ее можно так назвать, входили ядовитые соединения. Белила и сурьма – соли свинца, чернила для бровей делали также на основе сурьмы, румяна – сернистая ртуть (киноварь). Проникая в кожу, эта отрава исподволь накапливалась в организме. Была и еще одна проблема – черные зубы.

     «Описывая пир у царевны Натальи Алексеевны летом 1714 года, брауншвейгский дипломат X. Ф. Вебер отметил: «На помянутом пиршестве присутствовали все красавицы Петербурга, и, хотя тогда уже все носили французские платья, но многие не умели в них хорошо держать себя, а своими черными зубами достаточно доказывали, что они не совсем отстали от устарелого русского мнения, будто бы только у мавров и обезьян белые зубы» /9/. На самом деле, даже «…не слишком испорченные зубы крайне невыгодно смотрелись в сочетании с белоснежным лицом: свинцовые белила превращали самую обычную улыбку в неприятное и плачевное зрелище. Потому в Москве среди богатых и состоятельных вынужденно родилась новая мода: зубы стали чернить. Узенькая чёрная полоска между накрашенных алых губ выглядела предпочтительнее, чем серые полуразрушенные зубы. Мода на чёрные зубки и общая формула красоты «бела – румяна – черноброва» задержалась надолго: в 1790 году, путешествуя из Петербурга в Москву, Радищев присутствует на купеческой свадьбе, где новобрачная – бела и красна как маков цвет, с вычерненными зубами, «брови в нитку, чернее сажи», а её свекровь 60 лет, тоже белая и румяная, издерживает в год «3 пуда белил ржевских и 30 фунтов румян листовых» /22/. Причина чернения зубов эстетическая, типа более гармоничное сочетание белого с черным.

     Стоматологи приводят и другую причину чернения зубов. «Чёрные зубы были своеобразным символом достатка. В те времена сахар и сладости являлись дорогим удовольствием, доступным только зажиточным слоям населения. Частое употребление сладкого приводило к кариесу и потемнению зубов, поэтому чёрная улыбка намекала: перед вами богатый человек, который может себе позволить пить чай с сахаром каждый день. Особенно это было актуально для девушек на выданье, ведь у родителей чернозубой красотки явно хватало денег на леденцы. Действительно, в условиях сурового климата и нехватки витаминов зубы нередко становились жёлтыми или покрывались пятнами. В таких случаях женщины пытались отбеливать их ртутными белилами, что приводило к разрушению эмали и потемнению зубов. Чтобы поврежденные зубы не выделялись, стали чернить весь зубной ряд, превращая недостаток в «тренд» /23/. А здесь причина – жизнь сладкая, да богатая. «Везунчики», кому удавалось заполучить кариес самостоятельно, в дополнительных ухищрениях не нуждались. А вот тем несчастным, у кого к 15-18 годам зубы не успели испортиться, во время смотрин приходилось жевать уголь, маскируя «проблему».

     «Понятие красоты на Руси не просто позволяло использование косметики — фактически оно было обязательным. Например, Олеарий описывал случай, когда «одна русская боярыня, княгиня Черкасская, красивая собою, не хотела румяниться». Над девушкой начали издеваться жены других бояр, а когда это не возымело действия... заставили своих мужей надавить на ее супруга. В конце концов княгиня Черкасская сдалась и стала пользоваться косметикой, как и все остальные» /22/.

      Эксгумация тел знати того времени, химический анализ их останков, периодически шокирует исследователей. Содержание тяжёлых металлов в костях значительно превышало максимально допустимые нормы, а в волосах обнаруживались следы ртути. Все свидетельствовало о тяжелом отравлении. Теперь уже ясно, что русские женщины веками убивали себя косметикой. Свинцовая пудра разъедала кожу и оставляла тёмные пятна, которые замазывались ещё активнее. Брови с ресницами чернились ядовитой сурьмой. При этом, конечно, мало кто связывал необъяснимые недомогания и внезапные смерти молодых красавиц с макияжем. Температуру, кишечную боль, тошноту и бессонницу проще было объяснить сглазом и порчей. «Свинцовая колика» на тот момент не диагностировалась, и помочь модницам лекари не могли. Вот уж действительно, «Мода требует жертв!»

     Петр I, условно, одним росчерком пера прекратил это безобразие. Указ 1700 г. о переходе на венгерское платье, затем другие указы, касающиеся одежды, вынудили женщин с открытыми плечами и декольте, отказаться от грубой косметики, перейти на более щадящие пудры и крема. Царь также запретил отбеливать зубы ртутью (такое тоже было) и вот прошло не более 10 лет, как брауншвейгский дипломат X. Ф. Вебер критиковал российских женщин, а положение уже полностью изменилось. «Берхгольцу среди женского общества особенно понравилась княгиня Мария Юрьевна Черкасская — дочь сенатора князя Юрия Юрьевича Трубецкого, считавшаяся первой красавицей при дворе. «Но, — пишет голштинец, — я насчитал еще до тридцати хорошеньких дам, из которых многие мало уступали нашим дамам в приветливости, хороших манерах и красоте» /9/.

     Есть некая досада, когда превозносят Петра I за его вклад в переодевание России, но не замечают не менее существенных последствий этой новой моды – сохранение будущих поколений, прежде всего знати и горожан, которые могли себе позволить дорогую косметику и, в меньшей степени, крестьянское население – они пользовались, как сейчас сказали бы «натуральной косметикой».

     Возвращаемся опять к белилам и румянам. Это стало своеобразным маркером, делящим страну на допетровскую эпоху и эпоху после Петра. Появление Екатерины в белилах и румянах 1716-1718 год и, одновременно, ее парадный портрет авторства Жан-Марк Натье 1717 год, на котором не обнаруживается следов белил и румян, зато видно, что использовались и крема и тонкая пудра. Брови, явно подверглись чернению, ну так не все сразу. Можем сделать вывод, что первая четверть 18 века прошла под знаком – отказа от вредной косметики и перехода к более щадящим средствам и, этот же исторический период следует считать границей, отсекающий старую Россию – допетровскую, от новой.

      ПСИХОЛОГ. Для истероида нет более драматичной ситуации, чем встреча где-нибудь в общественном месте с человеком, нарядившимся в точно такое же платье! Обостренно реагируют истероиды и в тех случаях, когда оказывается, что они — из-за каких-то нелепых случайностей — одеты неподобающим образом.

     АВТОР. «Любила она и тщилась, – писал Щербатов, – украшаться разными уборами и простирала сие хотение до того, что запрещено было другим женщинам подобные ей украшения носить, яко то убирать алмазами обе стороны головы, а токмо позволяла убирать левую сторону; запрещено стало носить горностаевые меха с хвостиками, которые она одна носила…» /3/. Для обычного истероида проблема «точно такое же платье», а для истероида-царицы «точно такие же украшения и горностаевые меха. На этом примере хорошо видно какой большой путь прошла наша Золушка, кто бы мог подумать!

     Одевалась Екатерина пышно и при этом, как в последующем и ее дочь Елизавета, терпеть не могла, когда какая-либо из придворных дам выбирала похожие на ее наряды. Такое же платье и прическу, как у нее, приближенным дамам императрица не прощала.

           ПСИХОЛОГ. Свойством истероидности является также нескрываемый эгоцентризм. Собственные фотографии: соло, в окружении семьи и — на почетном месте — в обществе известных персон, дипломы, кубки, призы, именные значки и пр. убедительно свидетельствуют, что у хозяина этого интерьера самое любимое слово — «Я». Попадая в интерьер, созданный истероидом и принадлежащий ему, даже неискушенный наблюдатель сразу же и без труда получает максимум позитивной информации о личности его обитателя.

          АВТОР. Есть известная фотография молодого Льва Николаевича Толстого 1862 г., ему 34 года, на которой он в несколько напряженной позе, подавшись вперед, сидит на стуле и его почерком сделана надпись на фото «Самъ себя снялъ». Это видимо одно из первых российских селфи, ну, а как это еще можно интерпретировать? Когда художник написал свой собственный портрет – это автопортрет, а когда сфотографировал, либо писать «сам себя снял», как Лев Николаевич, либо короткое, как звук от удара хлыста слово «селфи» (англ. selfie, от «self» — «сам, себя»). Слово оказалось настолько удачным, что даже вошло в Большой толковый словарь русского языка под общей редакцией С.А. Кузнецова. Так вот, уверяю вас, что если бы у Екатерины Алексеевны была возможность в, то время делать селфи, мы были бы осчастливлены огромным количеством ее фото, но из-за отсутствия такой возможности Екатерине приходилось любоваться собой в зеркалах, да довольствоваться дорогущими парадными портретами известных художников. Ее современники подтверждают, что царица любила взирать на свое отражение со стороны, а Петр Алексеевич, в свою очередь, не жалел на свою дорогую «Катеринушка, друг мой сердешненкой» денег для художников. Наиболее урожайный на портреты оказался 1717 г. Екатерина позировала, аж трем художникам: в Голландии двум и в России одному. А вы говорите, селфи!

     В качестве иллюстрации этого раздела психологического анализа Екатерины я выбрал известный портрет авторства Жан-Марк Натье 1717 г., хранящийся в Эрмитаже, причем увеличенный фрагмент портрета, с целью получше рассмотреть лицо будущей императрицы. Выбор именно этого портрета из целого ряда других, обосновывается рядом причин.

     Во-первых, с этим портретом связана очередная ложь, якобы Петр не заплатил за портрет художнику. Этот фейк живуч, его до сих пор перепечатывают в западной искусствоведческой литературе, но наш крупнейший специалист по истории французской живописи XVIII века, кандидат искусствоведения, сотрудник Эрмитажа Инна Сергеевна Немилова (1923-1982 г.г.) посветила этому вопросу специальное исследование /24/ и доказала обратное – за портрет было уплачено.

     Во-вторых, на нем Екатерине 33 года, она в полном расцвете сил, портрет написан большим мастером живописи, будущим академиком (он станет действительным членом Королевской академии живописи и скульптуры в Париже через год) и портрет, что не маловажно, очень понравился и самой царице, и ее мужу Петру Алексеевичу.

    В-третьих, по мнению искусствоведов, «именно этот трендовый образ и стал в итоге визитной карточкой императрицы».

     Для начала, об очевидной лжи, которую запустила в свет в воспоминаниях о своем отце дочь художника Наттье, госпожа Токе: «Едва он (Наттье) успел закончить портрет, как царица написала об этом изображении царю, бывшему в ту пору в Париже, такие похвалы, что царь пожелал его как можно скорее увидеть, приказал г-ну Наттье немедленно вернуться в Париж и привезти с собой портрет императрицы, что и было исполнено. Случай захотел, чтобы в вечер прибытия портрета царь ужинал у герцога д'Антен. Энтузиазм, который вызвал у царя необычайное сходство портрета, заставил его, несмотря на то, что была выполнена еще только голова, взять портрет с собой на ужин, где он и был установлен под балдахином, прямо в пиршественном зале. На следующий же день г-н Наттье начал писать портрет самого царя, которым последний был так же доволен, как и его прочими работами …» /24/. В этом фрагменте уже заложено противоречие – в начале письма речь идет о законченном портрете, а затем пишет «что была выполнена еще только голова». Немилова верно указывает, что не было такой прежде практики, незаконченный портрет транспортировать заказчику из Голландии, где он писался во Францию, где находился Петр. «Далее идет рассказ о том, как Наттье не решился ехать в Россию и как Петр прогневался на него за это. В конце повествования об их отношениях есть еще абзац, который нам чрезвычайно интересен: «...Царь был так оскорблен этим отказом, что для того, чтобы показать свое недовольство художнику, потребовал неожиданного изъятия оригинала от г-на Буата, где с него делали миниатюру по царскому повелению; это явилось причиной того, что портрет не был никогда ни завершен, ни оплачен...». Этот отрывок является основным источником, из которого черпаются сведения о работе Наттье над портретами» /24/. В письме дочери утверждается, что портрет был не закончен и не оплачен царем.

     Продолжил распространять клевету «Луи Рео, один из наиболее известных в мировой науке искусствоведов, подолгу бывавший в Петербурге, поступил еще более странно: он в 1922 году написал специальную статью, посвященную портретам Петра и Екатерины (L. Reau. Portraits francais de Pierre le Grand. - «Gazette des Beaux - Arts», 1922, p. 304.), воспроизводя в ней портрет Екатерины, очевидно, получив фото из Эрмитажа, и тут же с изумительной доверчивостью, не утруждая себя никакими сомнениями, привел текст г-жи Токе о незавершенности портрета. Он повторяет это и в своей капитальной работе о французских художниках в России, где в соответствующей главе пишет о Петре I, «который не имел возможности сослать в Сибирь за неповиновение подданного французского короля, конфисковал незаконченный портрет Екатерины, не заплатив за него» /24/.

     Инна Сергеевна Немилова проведя комплексное исследование доказала, что портрет был закончен именно Наттье, а не сторонним художником, также, Инне Сергеевне удалось обнаружить в архивах выписки из расходных книг Петра I за 1717 год: «...По приказу Ея Величества дано живописцу французу Натье, который в Амстердаме писал портрет ее величества сверх данных ему 50 червонцев - еще пятьдесят червонцев...» (ЦГИАЛ, ф. 468, оп. 43, д. 4, л. 8.). Под каждым из этих документов имелось свидетельствование о получении денег, написанное рукой Наттье и его подпись» /24/.

     «Г-жа Токе и вслед за ней Л. Рео и прочие обвиняли Петра в том, что он не оплатил портрет, теперь стало ясно, что это ложь. …портрет Петра был оплачен еще в Париже. Сравнение стоимости говорит о том, что за портреты было заплачено поровну: за портрет Екатерины и еще маленький - 100 червонцев; за портрет Петра и «другое в зачет» - тоже 100 червонцев. Иметь претензии живописцу Наттье к Петру не приходилось» /24/. Немилова возмущается: «Далее, где бы в литературе я ни встречала упоминание портрета Екатерины, о нем всегда говорили словами г-жи Токе». Ложь о якобы не оплате картины Петром I за это время многократно повторена, попробуйте теперь переубедить прогрессивную западную общественность в обратном.

     Объяснить, почему была сфабрикована эта ложь дочерью художника, сложно. В конце своей жизни Жан-Марк Натье оказался в состоянии, граничащем с нищетой, после того, как не смог получить пенсию: он просил её в июне 1754 года, ощущая первые приступы болезни. Другой вопрос, куда делись деньги, ведь художник неплохо зарабатывал, его сейчас называют одним из самых известных портретистов эпохи рококо середины XVIII века, но эта проблема не только его, многие таланты оказывались совершенно беспомощными в финансовых вопросах. Болезнь уложила портретиста в постель на последние четыре года жизни. Старого, бедного и больного Наттье вынужденно взял к себе его зять Шалль – муж дочери художника. Видимо, начались финансовые затруднения в семье, пропали иллюзии насчет капиталов отца, которых как выяснилось нет, отсутствие дальнейших перспектив, досада на правительство, отказавшее отцу в пенсии, все это и спровоцировало фантазии дочери. Мемуарная желчь – это скорее попытка объяснить самой себе, почему приходится вести нищенское существование.

     Настало время обратиться собственно к изображению Екатерины на портрете и, здесь мы вновь прибегнем к авторитету Немиловой. «Наттье изображает Екатерину еще молодой с простоватым, но приятным лицом, озаренным приветливой улыбкой. Темные глаза Екатерины смотрят мягко и серьезно, лицо отнюдь не лишено выражения и мысли, образ отличается каким-то ненавязчиво подчеркнутым величием. Обычно женские образы Наттье поражают и отсутствием какой бы то ни было индивидуальной характеристики и полной бездумностью. Наттье является творцом подобного типа портрета, характерного для середины века.

     Наш портрет, как и все произведения этого времени, несколько манерен, но в более умеренной степени, чем другие. В нем есть непринужденность и свобода, явно продиктованные характером модели. Екатерина нарядно и богато одета. Аксессуары, окружающие ее, пышны и несколько тяжеловесны. Портрет подчеркнуто официальный, изображающий государыню могущественной страны, с которой считается вся Европа. Вероятно, исходя из условий заказа, Наттье с самого начала ставит себе цель изобразить ее именно таковой» /24/.

     Молодая, с простоватым, но приятным лицом, приветливая улыбка, непринужденность и свобода, продиктованные характером героини. Все так, но обращает, также на себя внимание искусный косметический макияж – никаких вам белил и румян, а лишь легкие тонирующие крема и пудра. Краска применяется для бровей и волос – жгучая брюнетка. Многие авторы отмечают, Екатерина красила волосы в черный цвет, чтобы придать коже лица более выгодный оттенок, а от природы она была блондинкой и это еще один признак латгальской крестьянки (этническая группа в составе латышей) на которую мы указывали, обсуждая происхождение Золушки. Прическа указывает на то, что у Екатерины уже появился свой профессиональный куафер, как правило эти обязанности выполнял камер-медхен или камер-юнгфер, на это указывает сама прическа с «височками» и кольцеобразными завитками «акрошкерами», увенчанная той же диадемой. Наверное, могла себе позволить куафера, ведь тот же Валишевский сообщает, что в поездке 1718 г. в Берлине при «…царице находилось четыреста так называемых «дам». Это были по большей части немецкие служанки, исполнявшие обязанность дам, горничных, кухарок и прачек» /26/.

          Если сделать небольшую ретроспективу по прическам следующих поколений императриц (100 летний «бабий век»), то обнаружим, что возможно Екатерина заложила основы моды на прическу для российских царственных особ. «Следует подчеркнуть преемственный характер причесок российских императриц XVIII века – открытый лоб, поднятые вверх волосы с несколькими локонами на плечах. Ничего подобного экстравагантным французским прическам, характерным для Франции второй половины XVIII века, при императорском дворе не встречалось, поскольку российские императрицы следовали не только традиции прежних лет, но и духу здорового консерватизма» /25/.

     Немилова предложила и свои впечатления о характере Екатерины, по сути создала небольшой психологический портрет: «… портрет его жены представляется более непосредственно передающим сущность изображенной. По описаниям современников как русских, так и иностранцев, Екатерина была женщиной не блестящей красоты, но миловидной. Она, по-видимому, обладала каким-то внутренним обаянием, которое импонировало даже приезжающим в Россию знатным гостям.

     Известно, что у нее был твердый и сильный характер при умении быть мягкой и выдержанной. Она была единственным человеком, способным укрощать тяжелые вспышки гнева Петра и отвлекать от приступов мрачности, порой нападавших на него. Екатерине нельзя было отказать в уме и какой-то прирожденной рациональности, выражающейся в том, что ей удавалось делать именно то, что в настоящий момент являлось наиболее необходимым. Эти свойства достаточно четко выступают в ее письмах, адресованных как Петру, так и другим лицам.

     Многие из этих качеств так или иначе выразил в портрете Наттье. Естественно, что при создании образа русской царицы художник старался выявить положительные черты Екатерины. Ее мелочность, грубость, даже жестокость, также отмеченные встречавшимися с ней современниками, не нашли отражения в созданном художником портрете. Но то, что в него вложено, не является, как это часто бывает, выдумкой» /24/.

     Многое из перечисленного совпадает и с моим представлением о характере Екатерины, единственное, с чем я не согласился бы – это «мелочность». В характере Петра I мы отмечали такую черту, вместе со скупостью и обращали внимание, что это приобретенное качество, генетически ничем не обусловленное. Мои изыскания по Екатерине пока не дали подтверждения присутствия мелочности в ее характере, так что, для меня это пока дискуссионный вопрос.

     Наталья Бахарева - старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа/хранитель фонда живописи 18 века соглашается с Немиловой, что Наттье в своем портрете идеализирует образ Екатерины и обращает наше внимание на более реалистичный портрет, выполненный в том же 1717 г. и, там же в Голландии, художником Карел де Моор «Портрет Екатерины I», хранящийся в коллекции Эрмитажа. «Но здесь мы видим именно такой тип простолюдинки. Ведь Екатерина была неблагородного происхождения. И мы видим не столь уже рафинированное лицо, мы видим немного неловко заколотое украшение на причёске. Но эта картина интересна тем, что если Натье идеализирует образ Екатерины, то в данном случае мы видим более реалистичный образ».

    Любопытно, что на картине де Моор императрица выглядит старше своих лет, кожа явно морщинистая, да и второй подбородок начинает формироваться и, тем не менее, Петру обе картины понравились и от Наттье, и от Моор. У обоих художников он заказал и свои портреты. Пишут, что когда увидел портрет от Наттье, то якобы с иронизировал в своем грубоватом стиле «жаль, что стара». Не оставляет мысль, что возможно, он это сказал про вторую картину от Моор.

     ПСИХОЛОГ. Продолжая тему имитаторства истероидов, отметим их удивительную способность к социальной мимикрии, что в области оформления внешности проявляется в склонности переодеваться в самые различные наряды, приобретать характерный внешний облик той социальной группы, в которую они в данный момент включены (или тешат себя иллюзией, что включены). И не просто переодеваться, но преображаться! Формально-поведенчески и, что самое интересное, внутренне тоже. В такие минуты истероид не просто выглядит, как типичный (даже наиболее яркий, узнаваемый) представитель этой группы, но и ощущает себя им. Сама личность его существенно трансформируется.

     АВТОР. «Блеск двора не затмил в ее памяти воспоминаний о происхождении. Это, однако, не мешало ей без особых усилий, легко и непринужденно справляться с ролью супруги великого человека, пользовавшегося в Европе репутацией блестящего знатока артиллерии, кораблестроения, астрономии и других наук, а также выдающегося полководца и государственного деятеля. Казалось, будто к этой роли ее готовили с младых ногтей. «Царь, – писал современник, – не мог надивиться ее способности и умению превращаться, как он выражался, в императрицу, не забывая, что она не родилась ею. Они часто путешествовали вместе, но всегда в отдельных поездах, отличавшихся – один величественностью своей простоты, другой – своей роскошью. Он любил видеть ее всюду. Не было военного смотра, спуска корабля, церемонии или праздника, при которых бы она не являлась» /3/.

     ПСИХОЛОГ. Истероидный радикал (особенно в сочетании с гипертимным) наделяет человека способностью к экспромту. Отсутствие заранее определенного алгоритма поведения, пробелы в информации об условиях, в которых ему предстоит проявить себя, истероида не смущают. Напротив, он вдохновляется возможностью заменить скучноватую реальность гораздо более яркой иллюзией. Кроме того, в основе экспромта — артистизм, талант гибко приспосабливаться к любым обстоятельствам за счет быстрого выбора и убедительного исполнения подходящей к случаю роли.

      АВТОР. «В ноябре 1703 г. первый купеческий корабль, голландский «флибот», пришедший из Фрисланда с грузом соли и вина, вошел в устье Невы. Капитану был предложен банкет в доме петербургского губернатора, его и его людей осыпали подарками; но раньше ему пришлось воспользоваться гостеприимством лоцмана, вводившего корабль в гавань. Он пообедал с ним и его женой в невзрачном домике на самом берегу реки, был угощен национальными кушаньями, дополнениями некоторыми лакомствами, заимствованными из его родной страны, и в заключение не пожелал остаться в долгу по вежливости и щедрости: вынул из дорожной сумки кусок маслянистого сыра, штуку полотна и предложил их хозяйке, попросив разрешения ее поцеловать.

     «Не упрямься, Катя», – сказал лоцман, – полотно славное, и у тебя выйдут такие рубашки, о каких ты в молодости и не мечтала. В эту минуту голландец услыхал позади себя шум отворенной двери, обернулся и чуть не упал в обморок: на пороге стоял человек, очевидно знатный сановник, расшитый золотом, увешенный орденами, и кланявшийся до земли, отвечая на приветственные слова, обращенные к нему супругом Кати» /26/.

     «… рассказ вполне правдоподобен; он рисует Петра в его излюбленном обществе. Являться в качестве лоцмана на голландские и другие корабли, угощать их капитанов у себя за столом, мистифицировать их простотой своей обстановки и своего обращения, – всегда было в привычках Петра» /26/.

     У Валишевского в этой истории сделан акцент на мистификацию Петра, но остается за кадром роль Екатерины, а ведь этот спектакль исполнен вдвоем, нахождение в образе жены лоцмана, видимо было талантливо исполнено.

     Описывая варианты происхождения, родословной Марты, многие биографы удивлялись: «Неужели, сама Екатерина ничего не помнит и не знает о своих корнях?». Надо сказать, что сама Екатерина своего происхождения никогда не стеснялась, но ее воспоминания – это яркое проявление истероидного радикала.  Уже будучи императрицей? она часто рассказывала о своем происхождении окружающим. Однако императрица каждый раз выдумывала новую историю, что стало причиной еще большей путаницы.

     ПСИХОЛОГ. Если же вам приспичило совершить в отношении истероида грубую коммуникативную ошибку, наоборот, начните конкурировать с ним за место «фигуры», всеми силами оттесняйте его в «фон». Тяните одеяло внимания на себя. Он тут же преисполнится к вам ненависти.

     АВТОР. Екатерина с самого начала отношений с Петром интуитивно выбрала ТРИАДУ - стратегию трех «НЕ»: не возражать, не ревновать, не скандалить и, достаточно успешно, на протяжении почти всей совместной семейной жизни, ее применяла. Мало того, она показала себя и как грамотный психолог, глубоко изучивший порывы любвеобильной души Петра. Понимая, что сдержать стремление царя к половым отношениям на стороне невозможно, она выбрала наиболее разумную для себя тактику – стала сводницей, сама подбирала ему любовниц и таким образом контролировала ситуацию, не давая возможности мимолетным увлечениям государя перерасти в нечто большее, что представляло бы опасность для нее самой.

     «В Петербурге она жила со всеми этими дамами в доме Меншикова, оставаясь неизвестной и снисходительной любовницей. У Петра были в это время еще другие любовницы, но Екатерина не осмеливалась упрекать его за это. Она даже охотно занималась сводничеством, ухитряясь извинять недостатки и даже неверности своих соперниц и вознаграждая за неровности их настроения своим неиссякаемым весельем. Таким образом, она незаметно, шаг за шагом входила все больше и больше в душу государя и во все его привычки, внедрялась в них все крепче и крепче и становилась ему необходимой» /26/.

     «Но Екатерина нашла единственный удобный для себя способ поведения: она не преследовала мужа бесполезной ревностью, а... сама поставляла ему метресс». Признавая и даже поощряя супружескую свободу, Екатерина как бы срывала полог тайны, за которым, пользуясь любострастием царя, могла усилиться ее возможная соперница. Ведь тайны любовных встреч часто предполагают тайну сердец. А вот этого как раз и не нужно было Екатерине, и поэтому она сделала «институт метресс» вполне легальным в их супружеской жизни с Петром» /6/.

     «Екатерина обладала тысячею приемов быть ему приятной, полезной, необходимой. Как и прежде, она следила неревнивым, но зорким глазом за любовными прихотями своего супруга, заботясь только о предупреждении слишком серьезных последствий, вступаясь всегда в удачную минуту. Нартов рассказывает случай с одной прачкой, родом из Нарвы – землячкой Екатерины – ухаживание за которой со стороны государя стало принимать одно время довольно тревожный характер. Петр был очень удивлен, найдя однажды эту девушку в покоях государыни. Он сделал вид, что не знает ее. Откуда она явилась? Екатерина спокойно ответила: «Мне так хвалили ее ум и красоту, что я решилась взять ее к себе в услужение, не посоветовавшись с вами». Он не ответил ни слова и стал искать в другом месте новых развлечений» /26/.

     «Последней любовью Петра I на склоне его лет стала молодая и красивая княжна Мария Кантемир, дочь молдавского господаря Дмитрия Кантемира, который по Прутскому договору (1711) между Россией и Турцией лишился своих владений и с тех пор жил с семьей в Петербурге. Чувства государя к юной фаворитке были достаточно сильными и даже вселяли в него надежды на будущее. Петр только что пережил огромное горе: 25 апреля 1719 года умер трехлетний Петр Петрович, наследник российского престола, проживший дольше других сыновей царской четы. Государь уже отчаялся иметь их от немолодой и не очень здоровой Екатерины. А Мария Кантемир в начале 1722 года забеременела. Петр уже всерьез подумывал развестись с супругой и жениться на Марии, чтобы тем самым обеспечить наследование престола. Той же весной царь отправился в Персидский поход, взяв с собой и жену, и любовницу. Каждая из женщин ехала в своей карете. В Астрахани Петр оставил Марию дожидаться его возвращения и готовиться стать матерью. Однако некоторое время спустя его ожидало тяжелое разочарование: у Марии случился выкидыш. Государь подозревал, что подкупленные Екатериной служанки напоили молодую женщину какими-то лекарствами, спровоцировавшими несчастье, но никаких доказательств этого предположения не нашлось, а доктора обвиняли только природу. Екатерина, притворно выражавшая сочувствие, внутренне торжествовала; Мария Кантемир, не оправдавшая ожиданий императора, была удалена» /9/.

     Насколько реальна ситуация, что император берет с собой в военный поход жену и беременную любовницу. Оказывается, нравы того времени это позволяли.
     «И настолько в те времена было принято пребывание «боевых подруг» в войске, что даже короли без зазрения совести своих жен-королев и любовниц на войну забирали. Так, Людовик XIY, собираясь завоевывать Нидерланды, захватил с собой жену Марию Терезу и любовницу Монтеспан. А та на сносях, вот-вот родит, но крепится бедная. Сидят они рядышком в одной карете, как подружки хорошие, королева фаворитку утешает, нюхательные соли ей подсовывает, как вдруг видят, что, не разбирая дороги, напрямую, «по полям, по лесам, по долинам» мчится еще одна беременная любовница короля – Лавальер – и тоже вот-вот родит. И старается их перегнать и первой короля поприветствовать. Королева и Монтеспан, наглостью фаворитки изумленные, кричат ей вслед, чтобы остановилась, кулаки ей показывают, а та мчится, и все. Ослушалась приказа короля, который, еще куда ни шло, одной беременной фаворитке разрешил с ним ехать, а другой запретил …» /12/. Причем поездки эти были не безопасными, историк пишет: «Кареты их, дам, были прострелены пулями, разбиты пушечными ядрами. И эти милые дамы должны были попасться в плен, если не погибнуть в неудачном нападении» /12/.

     Можно считать, что Екатерина руководила любовницами Петра, обсуждала в шутливом тоне их в письмах мужу, а тех, которые посмели встать на пути ее будущего, выскочек типа Кантемир, безжалостно убирала со своей дороги.
      ПСИХОЛОГ. Помните, что для истероида лучший подарок — публичное признание его заслуг. Он более всего ценит моральные поощрения. Хотите его отблагодарить, отметить в лучшую сторону — вручите ему грамоту, повесьте медаль. При всех, под громкие аплодисменты. Не пытайтесь в темном углу, сопя, молча совать ему в карман мятые купюры «в знак искренней и сердечной благодарности». Смажете картину.

     АВТОР. «В соборе он, подозвав к себе архиереев, кратко сказал, что из манифеста всем известно его намерение короновать жену, посему «извольте оное ныне совершить по чину церковному». И действо началось: произнесение символа веры, ектения, Евангелие, молитвы. После этого Петр вместе с ассистентами укрыл Екатерину парчовой, подбитой горностаями мантией, которая тяжелым, многокилограммовым грузом легла на крепкие плечи боевой подруги императора. Затем Петру поднесли корону, украшенную редкостными жемчужинами, камнями и яхонтом величиной больше голубиного яйца, и он возложил ее на голову коленопреклоненной супруги. Стоявшие поближе могли видеть, что Екатерина в этот момент не выдержала – она заплакала и пыталась обнять ноги своего повелителя, но он отстранился. В тот день Петру нездоровилось, и как только церемония закончилась, он ушел во дворец» /7/.

     Петр I хорошо разбирался в людях и, видимо, понимал, что «публичное признание» для его жены – немаловажная часть ее душевного состояния.

     Первым таким признанием, датированным 1713 г., можно считать в спуск царем на воду 60-пушечного фрегата «Святая Екатерина», а затем учреждение в том же 1713 году ордена святой Екатерины, имевший уникальный статус в отечественной наградной системе: с первого до последнего дня им награждались только женщины (за одним-единственным исключением) и награждались почти исключительно за мирные дела. Первым кавалером нового ордена стала сама Екатерина. Случилось это 24 ноября 1714 года, в день тезоименитства царицы. И награда стала самым дорогим подарком. Петр I лично вручил супруге белую с золотой каймой ленту через плечо, на которой висел орденский знак, и восьмиконечную звезду Дамы большого креста. Это было первое и единственное в царствование Петра Великого награждение высшей женской наградой Российской империи, что лишь подчеркивало особую значимость ордена. До нас не дошли свидетельства очевидцев о реакции Екатерины на это награждение, но можно экстраполировать, что ее эмоции были похожи на те чувства, что охватили уже императрицу через 10 лет при коронации.

     Известный таллинский парк назван в честь любимой супруги Петра Первого Екатерины. Изначально он назывался на немецкий манер – Екатериненталь. С течением времени, название парка изменили на более традиционное для эстонского языка Кадриорг. В переводе на русский язык оно звучит как «долина Кадри». В то же время имя Кадри – это эстонский аналог русского имени Екатерина.
     Организация самого парка и строительство было задумано так же в 1714 г. Петр выкупил земли на склоне холма Ласнамяги (вблизи Ревеля – прежнее название Таллина) у их владелицы – вдовы Дрентельна в 1714 году. Участок располагался на берегу любимого им Балтийского моря. Стоимость сделки составила 3500 талеров, а само поместье (Кадриорг) перешло в собственность Российской Империи. Сегодня расстояние от Таллина составляет всего 2 км. Строительство жемчужины парка – императорского дворца – началось в 1718 году и продлилось почти десять лет. Полностью он был готов к 1727 году. Доподлинно известно, что после того, как была закончена отделка некоторых помещений в 1721 году, император Пётр и его супруга Екатерина жили здесь некоторое время.

     Еще одним фактом признания публично заслуг Екатерины является рождение города Екатеринбург, причем здесь совпали интересы, как управляющего строительством голландца Вильгельма де Геннина (инициатива шла от него), так, очевидно и самого Петра. Это произошло в 1723 году. В июне 1723 года де Геннин предложил дать новому заводу-крепости имя Катериненбурх — в честь Екатерины I. В письме от 6 июня 1723 г. де Геннин испросил разрешение у самой императрицы. Ответ пришёл в сентябре — предложение де Геннина было одобрено, однако в императорском указе название немного видоизменилось — Экатеринбурх. Все-таки Петр I тяготел к немецким названиям. Решение назвать город в честь императрицы имело под собой логическое обоснование — в петровское время Екатеринбург был второй по величине стройкой страны после Санкт-Петербурга. Столица Урала в результате получила более благозвучное название Екатеринбург, затем Свердловск и, вот, прошло чуть менее 300 лет, как у нас вновь появился город Екатеринбург. Хочется надеяться, что эволюция наименования этого достойного города на этом остановится.    
    
     Конечно же, по полной программе Екатерина получала свою порцию признания после смерти Петра I, став единоличной правительницей для своих подданных. «По праздникам Екатерина представала перед ними во всем блеске и красоте. «Она была, — пишет французский дипломат, видевший императрицу на праздник Водосвятия, — в амазонке из серебряной ткани, а юбка ее обшита золотым испанским кружевом, на шляпе ее развевалось белое перо». Она ехала в роскошном золотом экипаже в окружении блестящей свиты мимо толп зевак. «Виват!» — кричали стоявшие на площади полки, стреляли пушки, перед ней склонялись до земли знамена и головы... Могущество, слава, восторг подданных — все, о чем могла мечтать в низкой лифляндской поварне Золушка, — все исполнилось, все сбылось!» /6/.

     ПСИХОЛОГ. «Адекватному человеку с демонстративным (истероидным – авт.) характером приходится подавлять многие свои желания, которые не соответствуют принятым нормам. Так, в обществе не поощряется сексуально развязное поведение, и истероидам приходится подавлять его в себе, защищая свое сознание и психическое здоровье от эмоциональных перегрузок. Причиной этого является также то, что они стремятся быть «хорошими» в глазах других людей. Однако, как известно, подавленные желания не исчезают, а лишь уходят в глубины подсознания и со временем все равно проявляются в поведении человека» /28/.

     АВТОР. У нашей героини была бурная молодость, и это не осуждение, а констатация факта, да и как можно осуждать, по сути женщину-раба, которую принуждали выполнять сексуальные обязанности. Половые отношения в таком случае можно было исполнять с гримасами, с затаенными обидами и грустью в глазах, что называется «из-под палки», но Екатерина выбрала для себя наиболее комфортный вариант – она ко всем своим случайным любовникам относилась приветливо, любезно и может быть наигранно, но с весельем и эмпатией. Именно поэтому с ней не охотно расставались и фельдмаршал Шереметев, и правая рука Петра - князь Меншиков.

     Ее брак с Петром сопровождался достаточно длительным периодом показательной верности с ее стороны.  Эта верность была и знаком благодарности мужу и, возможно, вспыхнувшим искренним чувством, но не маловажным являлось и то обстоятельство, что «сексуально развязное поведение» Екатерине-истероиду приходилось «… подавлять его в себе, защищая свое сознание и психическое здоровье от эмоциональных перегрузок. Причиной этого является также то, что они стремятся быть «хорошими» в глазах других людей».

     Психолог Савинков считает, что «… подавленные желания не исчезают, а лишь уходят в глубины подсознания и со временем все равно проявляются в поведении человека» /28/. Этот тезис Екатерина подтвердила в полной мере. Объективными причинами для ее измены могли послужить частые отлучки мужа, урологические заболевания Петра, усиливавшиеся к концу его жизни, очевидно снижение потенции. Не будем забывать и о возрастном факторе - разнице в десяток лет.

     «Истероиды одержимы собственными потребностями, подлежащими немедленному удовлетворению. Эти люди жаждут орального удовольствия – любви, внимания и эротической близости. Они требуют стимуляции, но их подавляет слишком большое её количество. Будучи зависимыми от своих желаний и от того, что производит на них сиюминутное впечатление, они пренебрегают возможными последствиями и находятся под суггестивным влиянием своих желаний, думая о причинах и следствиях только потом. Если истерическая личность совершила ошибку, наделала глупостей, то ей приходит в голову решение жить только сегодняшним днем, хвататься за настоящее, потому что завтра может и не наступить» /27/.

     Екатерина свою потребность в немедленном удовлетворении – «любви, внимания и эротической близости» получила со своим камер-юнкером Виллимом Монсом. Интрижка продолжалась около 8 лет и закономерно переросла в криминальный дуэт, по совокупности преступлений Монс был казнен, Екатерине повезло, ее решение «жить только сегодняшним днем», не привело к последствиям, осталась не только жива, но даже и женой императора.

     Через полгода Петр скончался, а у Екатерины два психологических радикала: эпилептоидный - «склонность к запойному пьянству» и истероидный - жажда «орального удовольствия – любви, внимания и эротической близости» тут же потребовали свое. «Двадцать лет шла она с непрерывными усилиями, с неустанным напряжением всех своих сил, ни разу почти не ослабевая, к одной единственной цели, и теперь, когда эта цель была достигнута, ее нравственные пружины как бы сразу ослабели, и в то же время пробудились долго сдерживаемые инстинкты – грубая чувственность, стремление к низкому разврату, низменные наклонности ума и плоти. Когда-то она сама усердно оберегала мужа от ночных оргий, а теперь увековечивает память о них, предаваясь пьянству целые ночи напролет до 9 часов утра со своими избранниками, сменяющимися каждую ночь: Левенвольдом, Девюром, графом Сапегой» /26/. 

     Валишевский перечислил только троих фаворитов императрицы, но список счастливцев был значительно шире. Эти были наиболее обласканы и щедро вознаграждены, например, Рейнгольд Густав Левенвольде (1693-1758) веселый и красивый стал очередным камер-юнкером, произведенный затем в камергеры, потом получил титул графа, высший орден империи св. Андрея Первозванного и право ношения на шее, осыпанный бриллиантами, портрет Екатерины.

    «Другим фаворитом Екатерины I в самом конце ее жизни и царствования стал польский магнат, молодой красавец, князь Петр Сапега. Его отец, Ян-Казимир Сапега, еще в начале XYIII века претендовал на корону Польши …Екатерина подарила Петру Сапеге полностью меблированный роскошный дом и огромные поместья …» /8/.

     Бурная молодость Золушки на склоне лет завершилась бурной старостью Императрицы и по образному выражению Балязана - Екатерина превратилась в «веселую вдову».

     На третьем месте, ЭМОТИВНЫЙ радикал.

     ПСИХОЛОГ. Главным свойством эмотива (давайте так назовем носителя эмотивной тенденции) является способность чувствовать гармонию и приводить ей в соответствие самого себя и все, что находится в окружающем пространстве.
Что есть гармония, если не равновесие, не соразмерность во всем, вплоть до мельчайших деталей? Равновесие не только внутри объекта, в его составных частях, свойствах, но и в его положении относительно других объектов, относительно ситуации, в которой он находится. Эмотив чутко реагирует на любое отклонение от этого равновесия и стремится его восстановить, поэтому будь он сам Квазимодо, эмотив найдет способ элегантно завуалировать недостатки собственной внешности. Что- то он задрапирует тканью, что-то спрячет или, напротив, выделит цветом, что-то загримирует умело наложенным макияжем... словом, у него получится.

     АВТОР. В психологическом портрете Петра I мы отмечали особенность эмотива маскировать свои недостатки. Петр стеснялся небольшого размера своих ступней ног и поэтому маскировал огромными ботфортами, а наша Марта была блондинкой. «Но что делать с этой девушкой? Шереметьев взглянул на служанку и нашел, что эта цветущая блондинка очень недурна. Он улыбнулся. Пусть она остается в лагере; полки не будут этим недовольны» /26/. Это, кстати, еще один характерный признак латгальского происхождения Марты, но все ее помнят, как брюнетку Екатерину, это краска. Сама ли она догадалась, природная интуиция, либо ей кто-то подсказал, что ее «загорелое, как у простолюдинки» лицо со смуглой кожей выигрышней будет смотреться в обрамлении черных волос. Есть единственный портрет, на котором царица предстает в образе блондинки - Ивана Никитина «Портрет царицы Екатерины Алексеевны», 1717 г. (Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург) и, который, является лучшим доказательством, что черный цвет волос ей идет.

     ПСИХОЛОГ. Есть только один радикал, обладатель которого не разделяет субъективно мораль и нравственность и старается достичь идеала в повседневных отношениях между людьми, стремится к торжеству добра, милосердия. Этот радикал (тоже мне, секрет Полишинеля!)— эмотивный.

     АВТОР. Было и дежурное милосердие, например. «По традиции, взошедший на престол государь начинал царствование актами милосердия. Екатерина не отступила от правил: она предоставила свободу осужденным навечно к каторжным работам, освободила из ссылки Петра Шафирова, а сестру казненного Виллима Монса Матрену Балк, спина которой соприкоснулась с кнутом палача, вернула из пути в Сибирь, причем восстановила ее в прежней должности статс-дамы императрицы. Более того, специальный Указ запрещал упрекать ее в чем-либо под страхом телесного наказания. Шафирову же было дано почетное задание написать историю царствования Петра Великого до 1700 года, которое он, кстати, не выполнил. Помилование коснулось и украинских старшин, содержавшихся по повелению Петра в заточении за протест против ликвидации гетманства. Забота, хотя и мелочная по своему значению, была проявлена и к населению: оштрафованные за неявку на исповедь на 5, 10 и 15 копеек освобождались от уплаты штрафа для «поминовения покойного», отменялась отправка солдат в города и провинции для взыскания доимки по сбору подушной подати и рекрутов» /3/. Обратите внимание, помилование коснулось, в первую очередь, осужденных из ближайшего окружения Екатерины.

     Много раз заступалась Екатерина и за своего лучшего, но вороватого, друга Меншикова, пытаясь отвести от него угрозу расправы. «Пытаясь образумить своего неуемного друга, государь говорил ему: «Не забывай, кто ты был и из чего сделал я тебя тем, каков ты теперь». Однако Меншиков не унимался, порой доводя Петра до ярости и отчаяния. В последние годы жизни император в раздражении говорил своей супруге, всегдашней защитнице Александра Даниловича: «Меншиков в беззаконии зачат, во гресех родила его мать, и в плутовстве скончает живот свой; если не исправится, быть ему без головы» /9/.

     Были и искренние порывы милосердной души. Гамильтон, казалось бы, соперница, бывшая любовница ее мужа, но ведь пыталась заступиться и за нее. «После вынесения приговора многие из близких Петру людей пытались умилостивить его, упирая на то, что, мол, девица поступала бессознательно, с испуга, ей было стыдно. Более других хлопотали за Марию сама царица Екатерина Алексеевна и вдовствующая царица Прасковья Федоровна. Последняя даже пригласила царскую семью к себе в гости и пыталась в непринужденной застольной беседе уговорить царя помиловать Марию. Но Петр был непреклонен: проливший невинную человеческую кровь должен умереть, закон должен быть исполнен, и он-де не в силах его отменить» /6/.

     На общем фоне милосердных поступков, совершенных Екатериной, были и чисто меркантильные, проплаченные взятками, ее ходатайства. «В 1718 г. Екатерина взялась спасти от виселицы князя Гагарина, виновного в громадных взятках, в бытность его генерал-губернатором Сибири. Екатерина получила с него значительные суммы и часть их употребила на подкуп князя Волконского, которому поручено было расследование дела. Это был старый, изувеченный солдат, но его славное прошлое не спасло его от искушения. Арестованный в свою очередь, Волконский представил в свое оправдание, что он боялся, отвергая предложения царицы, поссорить ее с царем. Возражение, которое приписывается Петру, вполне соответствует его характеру и его стилю: «Дурак, нас ты бы не поссорил; я только бы хорошенько жену поучил, что и сделаю, а тебе виселица» /26/.

     И совсем уж неоднозначной выглядит роль Екатерины в смерти сына Петра – царевича Алексея Петровича. «Один из гвардейских офицеров, Александр Румянцев, рассказывал, что в ту страшную ночь 26 июня 1718 года, когда Петр позвал их – нескольких верных людей – и, обливаясь слезами, приказал умертвить наследника, рядом с царем была Екатерина. Она старалась облегчить тяжкий удел царя, приносившего на алтарь Отечества страшную жертву – своего сына, врага внутреннего. Но она рядом еще и потому, что эта кровь была нужна и ей – матери «Санкт-Петербургского хозяина» /7/. Здесь мы видим, что хороший психолог Екатерина, которая в принципе научилась манипулировать своим мужем, не проявляет своего обычного милосердия, ей это не выгодно. И прав Валишевский «Трагический конец ссоры царя со старшим сыном явился для мачехи несчастного Алексея высшей победой, резким толчком к той головокружительной высоте, которой достигла ее судьба» /26/. А «Санкт-Петербургским хозяином» родители называли царевича Петра Петровича, любимого своего сына с ласковым домашним прозвищем «Шишечка», с ним были связаны и все династические надежды Петра и Екатерины, но он умер в 3.5 года, менее чем через год после смерти Алексея Петровича в апреле 1719 г.

     Многие исследователи с восторгом отмечают, что Императрица Екатерина I была крестной матерью для тысяч простых детей. О таком содействии её просто умоляли, и она никогда не отказывала. Так она стала крёстной матерью тысяч детей, кроме этого каждому из них после крещения она давала несколько золотых монет. Однако, скромно умалчивают, что непосредственно к своему крестному отцу, а Алексей Петрович был крестным отцом для своей мачехи, она не сделала, даже попытки, милосердия.

     К Императрице обращались каждый день, причём это были обычные крестьяне или солдаты. Каждому из них требовалась какая-то помощь, и Екатерина I никому никогда не отказывала. В порядке очереди принимала всех подряд и каждому старалась помочь. В сострадании и помощи простым людям, Екатерине I не было равных.

     Стоит ли расписывать, какой вклад императрица внесла в развитие государства – он не очень велик, в основном, продолжились начатые еще Петром I преобразования, да и тема, все-таки психологический портрет, но об одном указе стоит сказать, его редко вспоминают, а в нем отразились все те врожденные качества Марты-Екатерины: милосердие, доброта, сочувствие, которые так нравились простому люду.

     Менее чем за год до своей смерти в июле 1726 года императрица Екатерина I издала именной указ «О небытии кулачным боям без позволения Полицеймейстерской Канцелярии». Предпосылкой к принятию закона стало регулярное использование нечестных приёмов и подручных средств (камней, ядер, кистеней) в кулачных боях, проходивших на питерских улицах. Документ не запрещал кулачные бои, а лишь устанавливал условия, при которых такой бой мог состояться. Далее фрагмент осовремененного Указа: «Ее императорскому величеству стало известно, что в кулачных боях, которые бываю на Адмиралтейской стороне и на Аптекарском острове, многие люди, вынув ножи, за другими бойцами гоняются; другие, положа в рукавицы ядра, каменья и кистени, бьют, многие без милости смертными побоями, и это убийство между подлыми в убийство и грех не вменяется, также и песком в глаза бросают; поэтому боям в Петербурге без позволения главной полицейской канцелярии не быть…, чтобы у бойцов никакого оружия и прочих инструментов для увечного боя не было, и во время боя чтобы драк не было; и кто упадет, лежачего не бить». Кулачные бои это была старинная русская забава, а Адмиралтейская сторона – это нынешняя Дворцовая площадь, такой большой боксерский ринг. Между прочим, за границей, первые правила этого вида спорта («Правила маркиза Куинсбери») вышли только в 1867 г., т.е. через 140 лет после указа Екатерины I, и через 35 лет после отмены кулачных боёв в России.

           ПСИХОЛОГ. Эмотивы — хорошие воспитатели (главным образом там, где нужно смягчить от природы крутой нрав воспитанника), сиделки, домашние (семейные) или курортные-врачи, ПСИХОЛОГИ, социальные работники.

     АВТОР. Такое явление как знахарь, народный целитель крепко вошло в нашу жизнь, отечественную литературу и кинематограф. Причем каждый из нас понимает под этим свое. Для кого-то, это бабка-знахарка с травами и склянками или деревенская старушка-повитуха (ужас!), для другого шаман или «врач-мануальщик» без диплома, а есть еще армия парапсихологов и астрологов. В зависимости от образования, воспитания, жизненного опыта мы и относимся к этому явлению по-разному. Я предлагаю взглянуть на Екатерину I, как на народного психолога (самоучку-талант) в классическом понимании дисциплины психология.

     «Очень большое влияние, которое Екатерина имела на мужа, зависело отчасти, по свидетельству современников, от ее умения успокаивать его в минуты нервного возбуждения, которое сопровождалось нестерпимыми головными болями. Переходя от полного угнетения к неистовству, он, казалось, был близок к безумию, и все бежали от него. Она подходила к нему без всякого страха, заговаривала с ним своим особым языком, полным ласки и в то же время твердости, и самый ее голос уже действовал на него успокоительно. Потом она брала его за голову и тихонько ласкала, проводя рукой по его волосам. Скоро он засыпал, положив голову ей на грудь. Тогда она сидела неподвижно два или три часа, дожидаясь благодетельного действия сна, и просыпаясь, Петр был опять свеж и бодр» /26/.

     Валишевский описывает процедуру, осуществляемую Екатериной над Петром и собственно, мы ее приводим в его описании, по одной причине, он был одним из первых кто это зафиксировал. Эту процедуру Екатерина проделывала множество раз, есть различные ее описания, так как с Петром эти приступы случались на постоянной основе и во время застолья, и во время военных походов. Мы даже предположили, что вовремя Прутского похода в палатке Екатерина делала точно такие же манипуляции над Петром. Известна картина советского и российского художника Михаила Юрьевича Шанькова (1962 г.р.) – «Царица» (2007) на которой, как раз и изображен момент помощи Петру от Екатерины. Описывать картину нет смысла, ее лучше увидеть, впечатляет, а мы, обратимся к самой процедуре.

     Во-первых, голос Екатерины «… заговаривала с ним своим особым языком, полным ласки и в то же время твердости, и самый ее голос уже действовал на него успокоительно». Лечение голосом – современные психотерапевты широко применяют, является одним из элементов поливагальной теории, предложена Стивеном Порджесом, американским психиатром и нейробиологом в 2014 г. За три века до открытия Порджеса наш самородок Екатерина уже использовала этот метод. «Один и тот же текст, произнесенный разными голосами, неслучайно вызывает разные и даже противоположные реакции. Дело в том, что голос напрямую влияет на вегетативную нервную систему. Согласно поливагальной теории психолога Стивена Порджеса, тон, темп и интонации речи способны запускать у человека либо ощущение безопасности, либо тревогу. Чтобы активировать парасимпатическую систему, ответственную за расслабление и восстановление, важно, чтобы тембр был мягким, а ритм речи устойчивым. Спокойный, поддерживающий голос не просто успокаивает — он физиологически помогает человеку выйти из режима стресса. Особенно это важно при тревожных и депрессивных состояниях, когда организм застревает в состоянии хроническом напряжении или подавленности» /30/.

     Специалист по лечению голосом советует. «Человеку в состоянии депрессии или тревоги меньше всего помогут шаблонные фразы поддержки, которые, по сути, представляют собой не что иное, как токсичный позитив. Советы вроде «взять себя в руки» и утверждение, что «все будет хорошо», лишь усилят напряжение и чувство вины. Вместо этого работают фразы, которые признают чувства: «я вижу, как тебе тяжело», «я рядом», «я здесь, чтобы просто послушать тебя, если захочешь». Клинические психологи подтвердят важность и эффективность валидизации — признания значимости переживаний. Она сама по себе не решает проблемы, но создает основу для психоэмоциональной стабилизации — внутреннего равновесия и дальнейшего восстановления» /30/. И, далее, «Кроме того, речь автоматически становится своего рода метрономом: понижение темпа помогает стабилизировать дыхание и снизить частоту сердцебиения. Особенно важно следить за своей манерой речи, когда собеседник находится в остром тревожном состоянии — в панике, слезах или апатии» /30/.

     У каждого голоса есть тембр (природная окраска), высота (низкий грудной или высокий писклявый), скорость (быстрая речь, как стрекот пулемёта или тягучая, плавная и раздольная), динамика (громче, тише), голос бывает отрывистый и хлесткий, как резкая пощёчина, возвращающая к действительности из истерического омута страха. А бывает голос такой, который окутывает мягким пледом, обещающим покой и принятие, безопасность и тепло. Очевидно, голос Екатерины обладал незаурядными свойствами, оказывающими успокаивающий эффект на Петра.

     Терапия голосом – это начальная часть процедуры Екатерины, а теперь мы переходим к еще одной грани ее таланта – она обладала способностями мануального терапевта. Современные мануальные врачи-терапевты классифицируют манипуляции, которые Екатерина творила с головой Петра, как массаж волосистой части головы, включая и массаж височной доли. Этот массаж предполагает механическое воздействие на кожу головы и расположенные в ее зоне рефлекторные зоны. Цель — улучшить кровообращение и лимфоотток, расслабить мышцы свода черепа, снять напряжение и стресс. Вот лишь некоторые показания к такому массажу: острые, хронические головные боли; психоэмоциональное перенапряжение, хронический стресс и усталость; перевозбуждение нервной системы, нервозность и тревожность. Основными массажными приемами являются поглаживание, растирание, разминание, вибрация. Голова пациента мягко фиксируется руками, причем существуют три техники массажа височной зоны головы: классический; индийский; тайский. Если не вдаваться в подробности этой специфичной области медицины, похоже, что Екатерина сочетала комбинацию классического и индийского массажа.

     Думаю, что не только у меня возникает этот вопрос: «А кто ее этому мог научить?», неужели доморощенный талант. И, вот здесь, у слова «доморощенный», по-видимому исчезает смысловой контекст «примитивный, заурядный, дилетантский, непрофессиональный» талант. Врожденная интуиция, способность разбираться в людях, помноженная на талант психолога дали такой результат – самородок, сам себя создал в домашних условиях и начал лечить голосовой и мануальной терапией, причем в этой области достиг таких высот, что Петр I уже вскоре не мог обходиться без ее (Екатерины) лечения.

     Отметим и умение Екатерины-психолога манипулировать людьми с целью достижения нужного ей результата. Известна история с запиской, помещенной в ошейник любимой собаки царя - Лизетты. Приведу фрагмент из «Царь Петр I. Психологический портрет».      "Петр запретил обращаться к нему с просьбами о помиловании - мол, идите в суд, а у меня государственных дел полно. Пришли как-то к Екатерине, стали умолять, что родственника оговорили, оклеветали, но та говорит, что и ей Петр запретил просить за кого-то. Вернулся самодержец с работы, Лизетка прыгнула к нему на колени, а за ошейником записка: "Петр Великий, освободи такого-то человека из крепости. За ним вины нет - оклеветали". И подпись - "Лизетка". Петр рассмеялся: "Выполню твою просьбу, Лизетка, потому что она первая, но больше не обращайся". Петр любил и ценил шутку». Если эта история была в действительности, то она говорит прежде всего о том, что в ближайшем окружении государя находился очень хороший психолог, и видимо этим психологом была его вторая жена Екатерина. Все по классике «Хотите повлиять на шизоида — вложите ваши слова в уста …» и вложили в виде записки за ошейник собаки».

     Четвертым по степени выраженности является ШИЗОИДНЫЙ радикал.

     ПСИХОЛОГ. У шизоидного человека юмор смысловой, а не буффонадный (чего больше можно ждать от элиптоида), бывает и черный.
 
     АВТОР. Историк Виктор Наумов /9/ довольно подробно анализирует разнообразный юмор Петра и выделяет: грубость и издевательство над людьми – черный юмор; солдатский юмор с нередким обыгрыванием неприличных слов и выражений, тонкую политическую иронию и при этом, он на всю жизнь сохранил любовь к шутовскому юмору. Диапазон интеллекта Петра позволял ему проявления таких крайностей в юморе. Екатерине нравился юмор мужа, это видно и по их переписке, да, и как мы увидим, по их совместному издевательству над людьми. Она стремилась подражать Петру, но кроме черного юмора, у нее ничего не получалось.

     «Своеобразным проявлением юмора Петра I были так называемые потешные пожары. Обычно их устраивали по инициативе царя «веселия ради» в первый и последний дни апреля. 30 апреля 1718 года был организован «обманный пожар» на Конюшенном дворе. Ровно пятью годами позже свидетелем подобного развлечения стал голштинский камер-юнкер Ф. В. Берхгольц, отметивший в своем дневнике: «После полуночи мы увидели позади императорского сада большое пламя и в то же время услышали колокольный звон, бой барабанов и усердную трескотню, производимую на улицах трещотками ночных сторожей. Почти весь город пришел в движение, и вдруг оказалось, что огонь этот развели нарочно, чтоб подшутить над многими тысячами жителей по случаю последнего дня апреля. Когда они сбежались на мнимый пожар, вокруг огня уже расставлены были часовые, которым велено было говорить всем, что это последнее апреля. Но так как никто не хотел показать другим, что попался на удочку, то толпы спешили за толпами, желая взглянуть на опустошительное действие огня. Всё это немало потешало императора. Он, говорят, ежегодно об эту пору придумывает что-нибудь подобное» /9/.

     Екатерина, даже после смерти мужа, пыталась повторять эти забавы, ей казалось, что это очень смешно. «Надолго в Петербурге запомнили и развлечение Екатерины в ночь на 1 апреля 1726 года, когда было приказано по всему Петербургу ударить в набат. Как только перепуганные полуодетые петербуржцы выскочили на улицу, они узнали, что таким образом их поздравляют с Днем смеха. Что они говорили о своей повелительнице, мы не знаем, но догадаться можем» /6/.

     «Забавы государя зачастую были сопряжены с риском для здоровья и жизни окружавших его лиц. Так, в январе 1710 года Петр устроил катания по Немецкой слободе, ярко описанные Юстом Юлем: «Он велел привязать друг к другу 50 с лишком не запряженных саней и лишь в передние, в которых сидел сам, приказал запрячь десять лошадей; в остальных санях разместились важнейшие русские сановники. Забавно было видеть, как, огибая угловые дома, сани раскатывались и то тот, то другой седок опрокидывался. Едва успеют подобрать упавших, как у следующего углового дома опять вывалятся человек десять, двенадцать, а то и больше» /9/.

    Екатерина, как губка впитывает такие проделки и издевательства над людьми. «Но во время танцев императорская чета устроила своеобразное развлечение. В танцах участвовали два старика: 62-летний отец жениха Г. И. Головкин и бывший российский посол в Польше князь Г. Ф. Долгорукий, которому исполнилось 65 лет; по понятиям XVIII века это был весьма почтенный возраст. Императрица сказала герцогу Гольштейн-Готторпскому, что «хочет хорошенько помучить их». Она начала танцевать с герцогом в первой паре, намеренно проделывая неимоверное количество поворотов, которые должны были повторять Головкин и Долгорукий, следовавшие за ними в парах с молодыми партнершами. Оба «устали до крайности и под конец едва тащили ноги, к немалому удовольствию их величеств и всего общества». В не менее плачевном положении находились другие пожилые танцоры: отец невесты И. Ф. Ромодановский, Ф. М. Апраксин, П. А. Толстой и особенно П. П. Шафиров, которому «досталось больше всех по причине его толстоты». Англез под предводительством императорской четы «до того измучил почтенных господ, что они по окончании его повалились на стулья как полумертвые, потому что прежде, пока танец еще не кончился, никто из них не смел ни присесть, ни отстать. Всё это очень забавляло государя» /9/.

     «В письме Екатерины к Петру от 5 июля 1719 года мы видим, как умело могла царица подстроиться под образ мышления Петра. Рассказывая ему об одном трагическом происшествии в Петергофе, она пишет: «Француз, который делал новые цветники, шел, бедненький, ночью через канал, и столкнулся с ним Ивашка Хмельницкий (символ русского пьянства. — Е. А.) и каким-то образом с того моста француза столкнул и послал на тот свет делать цветники». Так Екатерина воспроизводит даже присущий Петру жестокий юмор, его стиль отношения к людям» /6/.

     ПСИХОЛОГ. Шизоиды обладают одним замечательным качеством - весьма неприхотливы и легко переносят несовершенство быта, вольготно чувствуют себя в т. н. полевых условиях.

      АВТОР. «Екатерина Алексеевна сопровождала царя вовремя Прутского похода и разделила с ним все тяготы изнурительного перехода от Днестра к Пруту по испепеленной солнцем безводной степи. «Царь передавал мне, – записывал позднее датский дипломат, – что сам видел, как у солдат от действия жажды из носу, из глаз и ушей шла кровь, как многие, добравшись до воды, опивались ею и умирали, как иные, томясь жаждою и голодом, лишали себя жизни». Еще 9 июня Петр предложил Екатерине оставить армию и отправиться в Польшу, где можно было в безопасности и не терпя лишений ожидать конца похода. Но та наотрез отказалась это сделать» /3/.

     «Она была настоящей женой офицера, «походной офицерской женой», по местному выражению, способной совершать походы, спать на жесткой постели, жить в палатке и делать верхом на лошади двойные и тройные переходы» /26/.

     Пятым по степени выраженности является ГИПЕРТИМНЫЙ радикал. В характере Екатерины присутствуют лишь отдельные составляющие этого радикала, но являются важными дополнениями.

     ПСИХОЛОГ. Гипертим — неутомимый живчик, оптимист. Его постоянно солнечный, безоблачный взгляд на мир невольно передается окружающим, и в этом как раз заключается основная роль гипертимной тенденции в социуме.
Живя по принципу «Эх-ма, горе - не беда!», гипертимы создают вокруг себя жизнеутверждающую, жизнерадостную психологическую атмосферу.
Сила и подвижность нервной системы обеспечивают истинную уверенность в себе — без позерства, без чувства превосходства (которое, как известно, является обратной стороной переживания собственной неполноценности), без агрессии (ближайшей родственницы тревожности).  Гипертим просто ощущает себя в тонусе, всегда готовым к действию — и все. Он не боится жить. Они любят настоящую жизнь, реальные, а не придуманные кем-то события, они хотят не созерцать, не наблюдать со стороны, а участвовать.

     АВТОР. Современники отмечали необыкновенную, искреннюю веселость Екатерины, ее любовь к балам, танцам. «… иностранный дипломат тоже отметил внимательность и нежность царя к супруге: «После обеда царь и царица открыли бал, который продолжался около трех часов; царь танцевал с царицей и маленькими царевнами и много раз целовал их; при этом случае он обнаружил большую нежность к царице и, можно сказать, по справедливости, что, несмотря на неизвестность ее рода, она вполне достойна на милости такого монарха» /3/.

«…танцевала чудесно и выполняла артистически самые сложные пируэты, в особенности, когда сам царь был ее партнером. С другими танцорами она обыкновенно только делала па. В ее характере самая нежная женственность соединялась с чисто мужской энергией» /26/.

     Веселость Екатерины лишь подчеркивает присутствие в ее характере гипертимного радикала, ведь само «… понятие «гипертим» происходит от греческих слов hyper — «повышенный» и thymos — «настроение». Получается «повышенное настроение». Гипертимный характер еще называют оптимистичным» /28/.
ПСИХОЛОГ. Он не обращает внимания на хвори, недомогания, предпочитая переносить их «на ногах», чтобы не выпадать из захватывающего контекста бытия, поэтому приходит за медицинской помощью, когда болезнь уже зашла далеко. Когда уже поздно что-то делать.

     ПСИХОЛОГ. Он не обращает внимания на хвори, недомогания, предпочитая переносить их «на ногах», чтобы не выпадать из захватывающего контекста бытия, поэтому приходит за медицинской помощью, когда болезнь уже зашла далеко. Когда уже поздно что-то делать.

     АВТОР. Начиная эту работу, обозревая начало жизненного пути Марты-Екатерины, мы ссылались на мнение доктора медицинских наук Валерия Пайкова о том, что в случае неблагоприятных условий, в которых растет детский организм это приводит в будущем «к развитию тех или иных заболеваний. Причём, манифестация последних нередко бывает отсроченной, и наблюдаться в зрелом возрасте, когда механизмы компенсации начинают давать сбой по тем или иным причинам» /1/.
     В исторической литературе достаточно подробно описана коронация Екатерины с водружением на нее короны, мантии и реакция «стоявшие поближе могли видеть, что Екатерина в этот момент не выдержала – она заплакала и пыталась обнять ноги своего повелителя, но он отстранился. В тот день Петру нездоровилось, и как только церемония закончилась, он ушел во дворец» /7/, но практически осталось не замеченным завершение процедуры. «Церемония сбилась лишь под конец; при подъеме на Красное крыльцо (это уже в Кремле – авт.) пышнотелая императрица под весом коронационного наряда поднималась тяжелым шагом, задыхаясь и часто останавливалась. За исключением этой шероховатости торжество удалось вполне» /21/.
     Супругам еще не так много лет, Екатерине всего 40, но уже организм изношен явно нездоровым образом жизни, да и заложенные в детстве заболевания начали себя проявлять. Через три года Императрица уйдет из жизни. Пайков с современной медицинской точки зрения поставил общий диагноз: «Полагаю, что смерть наступила по причине несовместимой с жизнью лёгочно-сердечной недостаточности» /1/. Есть и более подробно расписанный диагноз, но нам достаточно и такой формулировки. Медицина того времени, у которой основным способом лечения являлось кровопускание, мы понимаем, не смогла бы помочь Екатерине, но вот то, что несмотря на недомогание она продолжала вести ночной образ жизни «веселой вдовы» с сопутствующими возлияниями и любовными утехами, «не обращая внимания на хвори, недомогания, предпочитая переносить их «на ногах», подтверждает наше предположение о наличии гипертимного радикала в характеристике.

     Последний заключительный радикал - ТРЕВОЖНЫЙ.

     ПСИХОЛОГ. Тревога сопровождает их во всем: в отношениях, на работе, дома, в магазине, на отдыхе. Она глобальна и всепоглощающе влияет на сознание и поведение мнительного человека. Они находятся в состоянии подозрительности ко всему, что их окружает. Все неизвестное их пугает, вызывая отторжение и протест /28/.

     АВТОР. Тревога за свое будущее, будущее своих детей неотрывно преследовала Екатерину на протяжении всей жизни, стала ее постоянной спутницей, несмотря на внешнюю веселость. Казалось бы, находится на вершине власти – Императрица, а вступает в сомнительные отношения со взятками, с открытием счетов в зарубежных банках. На ее глазах разворачивались финальные жизненные трагедии предыдущих пассий Петра (Евдокия Лопухина, Анна Монс, Гамильтон), зная непредсказуемый характер своего муж, опережая негативные для себя события, пытается создать финансовую подушку безопасности.

     «Со временем она захотела извлекать из него более непосредственную выгоду. Она вообразила себе, или ей дали понять, что ей нужно было основать свою судьбу на прочном денежном фундаменте. Она думала, или другие убеждали ее в том, что со временем ей нужны будут деньги, много денег, чтобы платить за необходимое содействие и предотвращать возможные неудачи. И она начала собирать деньги со своих клиентов. Чтобы постучаться к ней в дверь, в надежде избежать ссылки или смерти, надо было явиться с мешком в руке. Она скопила таким образом большие капиталы, которые поместила по примеру и, конечно, по совету Меншикова в Амстердаме и в Гамбурге на вымышленные фамилии. Этот прием недолго ускользал от проницательности Петра, и это открытие было, вероятно, поводом к образованию тех туч, которые омрачили под конец ясность супружеского горизонта царя и царицы» /26/.

     Предполагаем, что это один из первых примеров вывода за рубеж капиталов царской семьи, хотя Меншиков начал практиковать это значительно раньше. В конце 18 века это уже стало нормой и официально были открыты счета в Англии, Германии, Голландии /29/.

     Реакция Петра I последовала незамедлительно. «В тот же день ее ожидала довольно тяжелая неожиданность: собственноручным указом царя, обращенным ко всем коллегиям, предписывалось, на основании злоупотребления, совершенного «без ведома государыни», не принимать от нее впредь никаких приказаний и рекомендаций. В то же время было наложено запрещение на конторы, заведовавшие ее личными средствами, они были опечатаны под предлогом предстоявшей правительственной ревизии, и императрица оказалась в таком стесненном положении, что для уплаты 1000 дукатов денщику Василию Петровичу, пользовавшемуся в это время большим доверием царя, она должна была прибегнуть к помощи придворных дам» /26/.

     ПСИХОЛОГ. Среди вещей, особенно дорогих тревожным, — амулеты, обереги и т. п. Их немного, часто — всего один, но такой, с которым тревожный человек идет по жизни, не расставаясь. Подобный амулет хранится с особой тщательностью, в самые тяжелые минуты играя роль клапана, через который отводится излишек страха. К нему обращаются с молитвой, заклинанием: «Спаси, сохрани, избавь, укрепи дух, отведи гнев...». Потеря амулета для тревожных равносильна потере близкого друга. При этом они могут надолго впасть в состояние душевного оцепенения.

     АВТОР. Благодаря воспоминаниям маркграфини Байрейтской мы знаем, что платье Екатерины, по тогдашней российской моде, было увешано амулетами, но скорее всего среди этих амулетов было и какое-то количество медальонов. Необразованная женщина, конечно же она верила в различные амулеты и обереги, но также, она очень трогательно сохраняла и память о рано умершем своем любимом ребенке – Шишечки.

     «Уже после смерти самой императрицы в 1727 году, то есть восемь лет спустя после смерти Петра Петровича, в ее вещах были найдены его игрушки и вещи – не умершей позже (в 1725 году) Натальи, не других детей, а именно Петруши. Канцелярский реестр трогателен:
«Крестик золотой, пряжечки серебряные, свистулька с колокольчиками с цепочкою золотой, рыбка стеклянная, готоваленка яшмовая, фузейка, шпажка – ефес золотой, хлыстик черепаховый, тросточка…» Так и видишь безутешную мать, перебирающую эти вещицы» /7/.

3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ.

     Разработка психологического профиля является первым этапом создания психологического портрета. Собственно, портрет является результатом реконструкции профиля, и как образно отмечает автор методики «…на «скелет» которого словно бы наращивается «мясо» психологических качеств, свойственных каждому входящему в него радикалу» /4/.

     Психологический профиль построен. Каждый из радикалов, входящих в него, определяет поведенческую тенденцию, вступающую в той или иной степени в противоречие с остальными (иначе радикал не был бы самостоятельным, отдельным психическим явлением). Приступаем к описанию психологического портрета ОБСЛЕДУЕМОЙ, так принято именовать в психологии.

     Обследуемая обладает запоминающейся внешностью: среднего роста, коренастая и широкая в плечах, в молодости физически сильная и выносливая, склонная к полноте с широкой талией, со смуглой кожей и небольшими черными глазами, курносый нос, с природным цветом волос – блондинка, которые она окрашивала в черный цвет, превращаясь в жгучую брюнетку, маскируя таким образом смуглость кожи, с простоватым, полным и округлым, но приятным и миловидным лицом, приветливой улыбкой, прическа - открытый лоб, поднятые вверх волосы с несколькими локонами на плечах. Аляповатость и яркость косметики, имевшая распространение в допетровский период сменила позднее на более скромную и щадящую косметику.

     Одежда обследуемой не всегда поспевает за передовой европейской модой, но в ней прослеживается любовь к дорогим ярким нарядам и украшениям, она с видимым удовольствием носит орден «Святой Екатерины» и дорогие ювелирные украшения, но при этом не забывает о различных амулетах и медальонах. Характерно, что, у нее вызывает возмущение, когда какая-либо из придворных дам выбирает похожие наряды или прическу.

    Обучение свелось к практическим навыкам ведения домашнего хозяйства. Образования, как такового не получила и до конца жизни оставалась неграмотной, не умея писать, читать, считать, но это ей не помешало овладеть разговорными навыками на четырех европейских языках, что говорит о лингвистических способностях. Оказавшись в Москве, под покровительством царя, прошла ускоренный курс этикета, хороших манер, бальных танцев, верховой езды.

      Приученная с детства к тяжелому физическому труду, отличалась выносливостью, энергичностью от природы и неприхотливостью в полевых армейских условиях, она успевала ходить с мужем в военные походы и рожать детей, жить в палатке, спать на жесткой земле, сутками ехать верхом вместе с войском. Обладая способностью жить в спартанских условиях и долго терпеть бытовые неудобства, умела сохранять женственность. Склонность к авантюризму проявилась у обследуемой во второй половине жизни, участием в схеме с получением взяток.

     Склонная к ведению домашнего хозяйства с удовольствием готовила домашнюю еду для семьи, в основном каши и занималась рукоделием.

     Творческая составляющая обследуемой реализуется через ее любовь к бальным танцам, она не жалеет времени на разучивание новых движений, привлекает к обучению своих дочерей.

     Твердый и сильный характер, который ярко себя проявил во время военных походов, сочетался с милосердием и способностью сострадать горю, мягкостью, необыкновенной выдержкой и прирожденной интуицией, рациональностью, выражающейся в том, что ей удавалось делать именно то, что в настоящий момент являлось наиболее необходимым, в частности, оказывать помощь человеку во время вспышек гнева или проявления паники.

     Грубость и жестокость, также неотъемлемые черты характера обследуемой, которые в полной мере проявились в зрелом возрасте и усилились к концу жизненного пути. Это проявляется и в специфическом черном юморе, и в издевательствах над людьми во время различных увеселительных мероприятий, а в случае политического противостояния – усилении репрессий, либо казни противников.

     Нескрываемый эгоцентризм, выражающийся в любви к собственным изображениям: в зеркале, на картинах. Публичное признание заслуг является высшей наградой.    
     Отмечается склонность обследуемой к экспромтам и имитаторству - удивительная способность к социальной мимикрии, с удовольствием подменяет скучноватую реальность гораздо более яркой иллюзией.

     Для обследуемой непререкаемым авторитетом являлся муж, с которым она выработала линию поведения: не возражать, не ревновать, не скандалить.

     В личной жизни активные разноплановые сексуальные отношения, в том числе и с многочисленными фаворитами, предполагаем с элементами садомазохизма, причем обследуемая не чуждается искусства любви, выступает в роли доминатрикс. Наблюдается склонность к запойному пьянству, предается чрезмерному употреблению алкоголя. В течение все жизни приходилось подавлять многие свои желания, которые не соответствовали принятым нормам, вроде сексуально развязного поведения.
   
     Прирожденная интуиция, способность разбираться в людях, способствовали появлению психологических практик в виде лечения голосовой и мануальной терапией, а также манипулирования людьми с целью достижения нужного результата, в том числе подбора любовниц для мужа.

     Одной из важнейших характеристик обследуемой является отсутствие интереса к государственному управлению, характеризующееся уклонением от решения важнейших проблем.

     Тревожное состояние, тревога за свое будущее, будущее своих детей неотрывно преследует обследуемую на протяжении всей жизни, и при этом, она не обращает внимания на хвори, недомогания, предпочитая переносить их «на ногах», не обращается за медицинской помощью.

          4. ВЫВОДЫ.

     Анализируя информацию при составлении психологического портрета попутно акцентировали внимание на разоблачении двух легенд-мифов, двух из множества, сопровождавших деяния Петра I.

     Во-первых, благодаря трудам искусствоведа   Инны Сергеевны Немиловой (1923-1982 г.г.)  доказано, что вопреки утверждениям о неоплате Петром I, заказанного портрета его жены у художника Жан-Марк Натье в 1717 г., до сих пор имеющее хождение среди искусствоведов на Западе, он был оплачен полновесным золотым российским рублем и в полной мере.

     Во-вторых, благодаря работам историка Ярослава Евгеньевича Водарского (1928 – 2007 г.г.) убедительно развенчан миф о благотворительности Екатерины I (передача личных драгоценностей для подкупа)вовремя Прутского похода 1711 г. и ее личной решающей роли в организации спасении русской армии.

     Нами отмечено, что в результате внедрения Петром I европейского стиля одежды, неожиданным следствием этого явилось не только изменение представления о женской красоте, но и переход на более щадящею косметику, менее вредную для организма. Этот переход можно зафиксировать в первой четверти XYIII века и этот же рубеж является условной границей-маркером, отделяющим допетровскую эпоху от петровской.

     Психологический портрет составлен. Вопреки первоначальным ожиданиям, что это будет портрет добродушной, улыбчивой, миловидной, с легким характером женщины, в результате получили комплексное описание довольно противоречивой натуры, как с явно выраженными недостатками, так и с изумительными различными достоинствами, в том числе психолога-самоучки. 
 
    Определились, что в характере Екатерины доминирующим радикалом является эпилептоидный, а субдоминирующим – истероидный и именно в сочетании взаимодействия этих двух основных составляющих характера и следует искать объяснения многим поступкам Императрицы. Нельзя не отметить и оставшиеся четыре радикала, каждый из которых внес свою лепту в поведенческую реакцию в конкретных исторических ситуациях: эмотивный – ответственный за психологические опыты, а также отзывчивость и способность сострадать горю; шизоидный – неприхотливость к существованию в спартанских условиях военных походов; гипертимный – способствовал созданию образа искренне веселящейся императрицы; тревожный – оправдывая свое название, был спутником всей ее жизни, не позволяя расслабиться в полной мере.

     Главной загадкой личности Екатерины является вопрос – чем смогла неграмотная миловидная девушка, из видимых достоинств, обладавшая только роскошным бюстом, так крепко к себе привязать Петра I?

     Среди современников-обывателей прочно закрепилось убеждение «…привязанность царя к Екатерине была такой сильной и долгой, что современникам казалось – было какое-то приворотное зелье, было! Иначе бы лифляндская полонянка не поймала в свои прелестные тенета грозного царя» /7/. Бытует мнение, что первым такое предположение-слух озвучил в 1724 году своим приятелям отставной капрал Василий Кобылин, участник взятия Мариенбурга, но этот слух попал в благодарную среду и этим стали объяснять успех Екатерины.

     Понятно, что серьезных историков-исследователей - объяснение «приворотное зелье» не могло устраивать, но историография не дает ответа на этот вопрос, возможно из-за методологического пробела. Невозможно исследовать чисто психологический вопрос с использованием инструментов только исторической науки, применяемые методы исследований, которой, известны: хронологический — изложение исторического материала в хронологической последовательности; хронологическо-проблемный — изучение истории по периодам (темам) или эпохам, а внутри темы — по проблемам; проблемно-хронологический — изучение какой-либо одной стороны жизни и деятельности государства в её последовательном развитии; сравнительно-исторический — сопоставление исторического развития разных стран; синхронный — одновременное изучение явлений, происходящих в разных регионах (странах) в одно и то же время; ретроспективный — последовательное проникновение в прошлое с целью выявления причин события.

     А то, что это является чисто психологическим вопросом, понимал и автор монографии о Екатерине I – Павленко Н.И. (1916-2016). «Объяснение привязанности Петра, вероятнее всего, надобно искать в ее душевных качествах. Природой она была наделена внутренним тактом, тонким пониманием характера своего вспыльчивого и сурового супруга, добротой и снисходительностью к порокам других, одним словом, свойствами, которыми был отчасти обделен ее царственный супруг» /3/.

     Попытка посмотреть на привязанность Петра к Екатерине с использованием психологического анализа дает неожиданный результат, а именно, описание формулы успеха Екатерины.

     Во-первых, Екатерина с самого начала отношений с Петром интуитивно выбрала ТРИАДУ - стратегию трех «НЕ»: не возражать, не ревновать, не скандалить и, достаточно успешно, на протяжении почти всей совместной семейной жизни, ее применяла.

     Во-вторых, с большой долей вероятности предполагаем, что садомазохизм, предложенный Екатериной во время сексуального контакта, явился «полноценной половой разрядкой» для Петра и оказался одним из ключей от сердца и души царя.

     В-третьих, Екатерина – это своеобразная психологическая медицинская скорая помощь, которая своими манипуляциями с голосом и мануальной терапией реально помогала Петру, без нее он уже просто не мог обходиться.

     Есть еще один характерный момент в психологическом портрете Екатерины, который нельзя обойти молчанием. Юная Марта и вдова Екатерина – это психологически два разных человека, которых разделила бурная и насыщенная жизнь длиной в четверть века. Аксиомой является то обстоятельство, что «Личность — система динамическая, постоянно развивающаяся и не поддающаяся цифровому или схематичному изложению» /28/, но вот то, что основным фактором для изменения личности Екатерины являлся сам Петр, об этом практически нигде не сообщается. Не зря наш известный историк Владимир Алексеевич Артамонов (1940 г.р.) констатировал «Могучая натура Петра I не только преображала облик огромной страны, но и людей. Странно, что никто из историков не писал о том, что характер и душу семнадцатилетней Марты царь вылепил как из воска» /21/, и добавляет «В общем, царь сотворил жену по своему образцу и подобию …». Для того, чтобы, вылепить «как из воска» необходимо одно условие – податливый материал для лепки и в нашем случае Екатерина с энтузиазмом менялась под требовательным надзором Петра. Действительно, в заслугу царю можно поставить - супруга «научилась красиво и грациозно держаться в седле, не тяготиться смотрами, солдатскими учениями с выстрелами, порохом и даже походами, в которых приходилось бывать на последних месяцах беременности. Вряд ли она притворялась, что выходы в море или вид движущейся армии доставляли ей удовольствие – ведь и после смерти царя, она хоть и нерегулярно, бывала на парадах гвардии, на верфях Адмиралтейства и на спусках кораблей» /21/. Но, также, благодаря Петру, она полюбила «…и шумные попойки, где насильно заставляли пить всех…» и «надышавшись «свободой», просквозившей двор и дворец, царица легко приучилась смотреть и на прелюбодейство» /21/.

     Как, не вызывающая, у людей особых восторгов мохнатая гусеница, кроме, может быть, специалистов-лепидоптерологов, эволюционирует в легкую и воздушную бабочку, так и наша грубоватая хохотушка «лифляндская Золушка» Марта преобразилась в элегантную «веселую вдову» Екатерину, но в нашем случае «бабочка» Екатерина, особенно в последние два года своей жизни вызывает мало восхищения, а ее эволюция скорее превратилась в деградацию личности.

     «Теперь мы можем сказать наверняка, что Екатерина не была бескорыстна в своей любви к Петру. В последние годы царица умело использовала его слабости для достижения цели, ранее немыслимой для нее, простой лифляндской крестьянки. Умело и целенаправленно она подталкивала мужа к решению назначить ее, ради будущего их дочерей, наследницей престола» /6/.

     Да, корысть, со стороны Екатерины, в отношениях с Петром все-таки была, не везло государю на возлюбленных, но тем не менее, супруги достаточно счастливо прожили отпущенное им время и, если и не умерли в один день, то уж точно предали их земле в один час. «Хоронили Марту-Екатерину в ещё недостроенном Петропавловском соборе. Плотно закрытый гроб с телом императрицы поставили на катафалке под балдахином, обитом золотой тканью, рядом с гробами Петра I и их дочери Натальи Петровны (оба они скончались ещё в 1725 году) в южном нефе собора перед иконостасом. Все три гроба были преданы земле одновременно лишь спустя четыре года (в 11 часов утра 29 мая 1731). Во время погребения Екатерины I был произведен пятьдесят один пушечный выстрел» /1/.

   ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ

1. Пайков В.Л. Лифляндская золушка. https://www.netslova.ru/paikov/ekaterinaI.html
2. К. И. Арсеньев. Царствование Екатерины I. 1725-1727. Ученые записки второго отд. академии наук, кн. II, вып. I, Спб., 1856, С. 80.
3. Павленко Н.И. Екатерина I. ЖЗЛ. Молодая гвардия, 2009.
4. Пономаренко В.В. Практическая характерология с элементами прогнозирования и управления поведением (методика «семь радикалов») / В.В. Пономаренко. — Ростов н/Д: Феникс, 2006. — 252 с. — (Психологический практикум).
5. Немилова И.С. Загадки старых картин. О портретах Петра I и Екатерины I работы Жана-Марка Наттье.2021. 6. Анисимов Е.В. Пленницы судьбы. Издательский дом: Питер Пресс. 2008.
7. Анисимов Е.В. Женщины на российском престоле. Издательство: «Питер» (серия «Дворцовые тайны»). 2008. - 602.
8. Балязин В.Н. Царицы на русском троне. /В.Н.Балязин. – М.: ОЛМА Медиа Групп, 2009. – 368 с.
9. Наумов В.П. Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников / Виктор Наумов. – М.: Молодая гвардия, 2010. - 443 с.
10. Водарский Я. Е. Легенды Прутского похода Петра I (1711 г.). Отечественная история. 2004. № 5. С. 3-26.
11. Бердников Л. Карманная императрица. Екатерина Первая и евреи. Журнал СловоWord, номер 78, 2013. 12. Ватала Э. Любовные утехи русских цариц. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, Изд-во ЭКСМО-МАРКЕТ, 2000. -592 с.
13. Ковалевский П.И. Психиатрические эскизы из истории. В двух томах. — М.: Терра, 1995.
14. Семерикова А.А. Садомахохизм в генезисе насильственного сексуального поведения. Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12, № 6. C. 885–895.
15. Замостьянов А.А. Юмор императоров российских от Петра Великого до Николая Второго.
16. Балязин В.Н. Начало Петровской эпохи. Серия «Неофициальная история России». «ОЛМА Медиа Групп» (Москва), 2007.
17. Фомина В. Что такое перверсия и сексуальные девиации? Виды половых извращений. 18. Ключевский В.О. Курс русской истории. Лекция LX. Петр Великий, его наружность, привычки, образ жизни и мыслей, характер. 19. Бушков А.А. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС; СПБ.: «Нева»; Красноярск: «Бонус», 1997, -608 с.
20. Захарова О.Ю. Светские церемониалы в России XVIII - начала XX в. М. Центрполиграф. 2003
21. Артамонов В.А. Вступительная статья. //Семевский М.И. Очерки и рассказы из русской истории XYIII в. Царица Катерина Алексеевна. Анна и Виллим Монс. 1692-1724 /Общ. Редакция, вступ. Ст. и примеч. В.А.Артамонова. – М.: Пресса, 1994. -416 с., ил.
22. Богданова М. «Бела – румяна – черноброва»: как пользовались косметикой на Руси и в России. 23. Чернозубая красотка: зачем на Руси чернили зубы? 24. Немилова И.С. Загадки старых картин. - Москва: Издательское искусство, 1974 - с.352
25. Зимин И. Заработать на локонах. 26. Валишевский Казимир. Петр Великий.
27. Крашенинников Р. Наиболее полное описание истерической личности. https://www.b17.ru/article/hysteriafull/
28. Савинков С. Характеры. Как изучить и приручить. Питер. 2017.
29. Зимин И. В. Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых. Повседневная жизнь Российского императорского двора. Центрполиграф. 2013. - 688 с.
30. Маришова П. Исцеление голосом: как говорить, чтобы помочь близкому справиться с тревогой или депрессией.