Без инструкций

В каждый возраст человек вступает неподготовленным.
Без инструкций, без вводного курса, без права на репетицию.
Ему просто говорят: теперь так — и отступают в сторону.
В детстве это почти не заметно. Тогда кажется, что мир обязан объясняться: почему нельзя, зачем надо, куда идти. Но с каждым годом объяснений становится меньше. Мир взрослеет быстрее, чем человек, или наоборот — человек отстаёт от мира, и между ними образуется тишина.
Юность шумит. Она требует ответов громко, иногда грубо. Там ещё верят, что всё можно понять, разложить по полкам, исправить. Ошибки кажутся временными, а боль — доказательством глубины. В этом возрасте много движений и мало пауз. Человек ещё не умеет стоять на месте, не испытывая вины.
Потом приходит время, когда паузы становятся необходимыми.
Не потому что нет сил, а потому что появляется вес.
Слова уже не разбрасывают — их взвешивают.
Поступки больше не объясняют — за них отвечают.
И вдруг обнаруживается странная вещь: никто не готовил к этому возрасту.
Никто не рассказывал, как жить, когда желания притихли, а память стала громче настоящего. Как быть, когда опыт есть, а уверенности — нет. Когда ты уже многое понял, но это понимание не облегчает, а только делает тише.
Человек сидит внутри своей жизни, как в комнате без зеркал. Он знает, что лицо изменилось, но не видит — как именно. Он чувствует прожитое не по датам, а по следам: здесь недосказал, там промолчал, здесь прошёл мимо, потому что не было сил остановиться.
С возрастом исчезает иллюзия, что впереди обязательно лучше.
Но появляется другая — более честная: что сейчас может быть достаточно.
Если не бежать. Если не доказывать. Если позволить себе просто быть.
Этот возраст не любит суеты. Он не торопится нравиться.
Он больше слушает, чем говорит.
Он знает цену словам, потому что помнит, сколько раз они были сказаны зря.
И самое трудное в нём — отсутствие подсказок.
Никто не говорит, правильно ли ты живёшь.
Никто не ставит оценок.
Ты остаёшься с собой — и этого достаточно, если хватит смелости.
Пожалуй, именно здесь человек впервые по-настоящему взрослый.
Не потому что всё понял, а потому что перестал требовать объяснений.
Он принимает: возраст — это не этап, а присутствие.
И в него, как и во всё важное, входят без инструкций.