Эквивалент

Эквивалент*

Назар Шохин

Удар тяжелым предметом пришелся прямо по середине гипсовой головы – хулиганы вдребезги разбили стоявшую аккурат между городской мэрией и областной администрацией фривольную работу приезжего скульптора-француза.

Предгорисполкома в последнее время много разъезжал по городам-побратимам, заключая договора с директорами различных заводов и фабрик. Там-то у него и созрела мысль убедить горком провести у себя, в узбекском городе, что-то вроде уличной выставки скульптур. Самыми требовательными оказались французы, выставившие условие: никакой цензуры, полная свобода творчества, место в самом центре выставки, с максимально пустым пространством вокруг.

Те, кто приехал на выставку, – какие-то немыслимые господа в выглядевших грязными джинсах, без сияния великолепием, расхаживавшиеся по залам местного музея, высокомерно рассматривая тамошние скульптуры, сжимая при этом пальцами ножки бокалов с горячительными напитками местного винзавода.

К вечеру, накануне открытия выставки, на главной площади выстроились в ряд привезенные гостями скульптуры. Среди них резко выделялась работа молодого парижанина, поборника максимальной свободы в творчестве, – этакое подражание греческой скульптуре – пышнотелая и пустоглазая дева, стыдливо прикрывающая ладошками причинное место. К ночи к «деве» стали стекаться преимущественно подростки, а ночью произошло то, о чем было сказано выше.
 
«Француз подумает, что мы не умеем культурно отдыхать, и разнесет это по всей Франции, – размышлял вызванный спозаранку начальником городской милиции градоначальник. – Останки каменного изваяния, их срочная эвакуация куда подальше и замена эквивалентом – это мое, горисполкомовское, а вот автор-иностранец – это идеология, а идеологией пусть горком партии занимается».
Мэр позвонил первому секретарю, тот решил спешно отправить в гостиницу с извинениями третьего секретаря горкома, работавшего до этого в советском посольстве.

«Ведь французы такие же люди, как и мы: две руки, две ноги, голова, – начал для себя разбор ситуации секретарь горкома. – Смысл должен быть такой, что произошедшее – безобразие, какое и в Европе, между прочим, повсеместно встречается».

Секретарь горкома навестил гостя в гостинице, объяснил ему на сносном французском, что «о нашем городе не следует плохо судить лишь по этому инциденту». Заморский скульптор повёл себя на удивление спокойно, согласился, отметив, что «плохие люди действительно могут быть в любой стране». Лицо его при этом выражало апатию и грусть.

Инцидент был почти исчерпан, француз обещал молчать, журналисты областной газеты и радио строго-настрого предупреждены, а вот с заменой образовавшейся пустоты оказалось сложнее...

Мэр никогда не надеялся на директора местной художественной школы, поэтому вызвал к себе директора парка – самого скульптурного места в городе. Здесь, прямо у входа, посетителей встречал грудастый горняк в шлеме и с отбойным молотком в ногах. Дети любили сидеть на знаменитых львах у входа в дирекцию. Еще были три здоровенных фонтанных крокодила, густо выкрашенные зеленой краской, и огромный орел отменной бронзы, простерший крылья.

Директор, пожилой широкоплечий спортсмен, сразу предложил лежавшую на складе и укутанную в мешковину спасенную им когда-то от вандалов серебристую типовую женщину-рабочую – в закрытом купальнике, с традиционным веслом. Ее-то и водрузили спешно – до начала рабочего дня – вместо французской девы, сопроводив надписью «Из истории скульптурного искусства города первой половины ХХ века».

Сегодня в пустой нише низвергнутой и временно водруженной скульптур – такой удобной, защищенной от ветра – установлены скамейки, на которых по вечерам прячутся от посторонних глаз влюбленные.

Фонтаны с искрящейся подсветкой, искусственные водопады, вычурная золотистая дубайская мебель, пластиковые пальмы и рогатые олени, официанты без диплома с наколками в многочисленных кафешках и много чего еще – такие вот нынче приметы современного городского антуража...

*Почти быль