Горизонт

   Небосвод в инее облаков, протёртый на месте солнца, что закатывалось за поросший мхом сосняка горизонт, выглядел непросохшей вполне, не слишком умелой, в рыжеватых разводах, побелкой. Самый воздух из-за того сделался расстроен и бледен.

   Стрекозы без раздумий, сомнений и страха чертили понятные звездочётам значки на белом листе воздуха, а выбившись из сил, падали в воду, где, покуда не подберут птицы, крылья их чудились тающими льдинками, каковые бывают с краю луж по весне.
Скрип сосен был скорее похож на мяуканье. Плюш ряски поверхности пруда пенился, как сладковатый навар на муке и солоде, что стряпают хозяйки перед Рождеством, затевая пряничное тесто.

   Тут же и поползень, что бъёт поклоны с берега отражению неба, подбиря из воды пчёл, не совладавших с прохладой ветров. Тех, которые без чувств, птица откладывает, позволяя обсохнуть и взлететь, уснувших - рядком, в сторонке, «на потом». Мало ли, а ну как пообдует их сквознячком, согреет солнышком, и воспрянут, расправят крылышки. Коли уж вовсе нет - само собой не побрезгует ими поползень, но непременно вздохнёт прилично перед тем, как кушивать.

   Ржавые ветки неведомо откуда взявшейся в этих краях туи, похожие на рыжий от постного масла рыбий хребет, взял в оборот паук. Ставит свои паруса белого шёлку, сушит ставные невода, не взыскует, что откуда взялось, ему всё сгодится.

  Мощный гребень хрена удерживает на себе и улитку, и юного, плотного ещё сложения дрозда, что подбирается к ней с недвусмысленным намерением испытать на прочность раковину. И ежели б не ветру, что разнял этих двоих, недосчиталась бы та улитка части своего домика, либо жизни - всей.

  Низкорослый чистотел, что занял всякую щель понавдоль забора, сам по себе складывается в гривастую гримасу льва. Одно не годится, что зелен. Но хорош!

  Сосновая хвоя с застрявшей в ней листвой чудится роем бабочек, вздумавших передохнуть.

   Тут же, вдали от суеты дорог, - длинный деревянный дом, единственный его, прозрачный от окна до окна коридор спрятан под низкой крышей. Усыпанная хвоей, украшенная шишками, она представляется мягкой наощупь.
Дом нежилой, но не выглядит опустошённым, сиротливым или заброшенным, даже невзирая на отсутствие кое-где стёкол и распахнутой двери, одной на целый этаж. Кажется, что жильцы, снеся нехитрое барахлишко в беседку посреди двора, затеяли ремонт своего общего дома. Осень подкрадывается тихо, незаметно, выходит покуда только ночами, так что стоило бы позаботиться и утеплить кое-где стены, укрепить расшатавшиеся рамы и обновить перила крыльца, ступени коего рвут из себя гвозди, ровно волосья, а отставший порог дразнится хвостом ящерицы, как языком.

- И чего ей не прячется?
- Да от кого ж, помилуйте!
- То-то и оно, что не от кого...

   Сосны на длинных стеблях раскачиваяются подобно тростнику. Заправленный в обросшие им берега, холст озера измят волнами и украшен белыми звёздами кувшинок.
Нетронутые камнями времени оконные стёкла, мытые прежними ливнями, они заляпаны пальцами дождя. Но сквозь слезы с небес, там впереди, непременно всякому виден чистый ясный, в мягких белых валенках облаков, горизонт...