Суть той эпохи

Когда я поступил в институт в Москве, пришло время ближе знакомиться с московскими родственниками. Одна из них - сестра моего дедушки, маминого отца. Дедушка, как мама говорила, погиб во время войны. Точнее он умер во время защиты Москвы.  Было ему сорок с хорошим гаком. Он был туберкулезником. А тут холода. Он с его генеральским чином, естественно в окопах не мерз. Но все равно, пусть даже в блиндаже, до комфорта далеко. От холодов и неуюта у него резко обострился туберкулез. Он успел доехать до Москвы и уже в больнице умер.  Но в семье его смерть была приравнена к гибели на войне.
 
И вот эта сестра моего дедушки, которая жила в Москве и которую я часто навещал, говаривала мне, что дедушка мой был кристальной чистоты коммунистом.  Он уже до войны был начальником. И если бы он не погиб, я бы сейчас жил не в студенческой общаге, а в нормальных условиях. Да и семья наша жила бы куда лучше.

  На это я заметил, что она явно намекает на то, что дедушка воспользовался бы своим положением. Но ведь она сама только что говорила, что он был кристально чистым коммунистом. И чтобы кристально чистый коммунист проталкивал родню? Как-то не вяжется.
 
  Дедушкина сестра, сказала, что все так делают. И ничего я студент, еще в жизни не понимаю. Но она мне желает, чтобы я дорос до таких высоких должностей, где своих детей, а то и внуков, можно продвигать по блату.

Для дальнейшего повествования, я бы разбил должности, на которых можно воспользоваться блатом на две категории. Первая категория –  ответственные чины. Ответственный – это значит, что ты держишь ответ не перед своими подчиненными, а перед своим начальством.  И для ответственных должностей обязательным было членство в партии. Вторая категория - это специалисты.  Они до такого предела могут дойти вверх по карьерной лестнице, что тоже могут воспользоваться связями. И кстати, не обязательно быть на должности начальника отдела. Достаточно в те годы быть хорошим мясником, стоматологом, авторемонтником, парикмахером.  Но это все равно вторая категория.  Я начинал с механиков, но дорос до второй категории, до того, что мог бы воспользоваться блатом.  Но мои родители закрепили во мне правило, что я должен выучиться в школе так, чтобы поступать в институт без блата. Потому что и неприлично пользоваться связями, и таких связей у них не было.  Когда мои дети учились в школе, и когда никакого высокого положения у меня не было, я старался, чтобы мои дети за счет своей головы приобрели достаточно знаний, чтобы для продвижения впоследствии блат им не понадобился. Чтобы прокладывали свой путь сами.

  И кстати, когда я, еще совсем молодым и неженатым, примерно полгода после института отпахал на заводе, ко мне в цеху подкатил прямо один товарищ.  Представился. Он из заводского парткома. Как я смотрю на то, чтобы подать заявление в партию? Все по анкете подходит. После института пошел в цех. (Как будто у меня был выбор. Дедушки-то не было).

  Как я отношусь к партии? Мой отец был членом партии, но он вступил на войне. Там у него, молодого командира, тоже не было особого выбора.  Но меня перспектива стать коммунистом не прельщала. Не то, чтобы я был убежденным антикоммунистом. Но что такое партия в те годы, в середине семидесятых, я уже видел.
 
Я не будут распространяться, во что к этому времени превратилась партия. Такой анализ занял бы много времени, и оставался бы взглядом со стороны.  Люди в партии были разными.  Даже, бывало, полными противоположностями. С различными нравственными принципами. А нравственные принципы – это уже частица идеологии. А если в партии сгрудились люди со столь разными принципами, то это уже не монолит, каким должна быть политическая партия.

И вот недавно разговаривал со знакомым.  Сам он, тем более, с годами, непредставителен.  Но голос как у Левитана. Он рассказал, что благодаря поставленному голосу в юности читал на различных общественных мероприятиях стихи. А это не совсем школьная самодеятельность. Это нечто большее. Тут отбор.  Ну, например, он читал стихотворение «Коммунисты вперед».

 Я помнил эти стихи. Их регулярно декламировали профессиональные актеры со сцены на больших концертах по случаю партийных съездов или юбилеев.   Профессионально написанные. Хорошо, пафосно звучащие стихи. Может быть, в годы, когда они были написаны, что –то такое в коммунистах и оставалось, движущее вперед, в первые ряды борьбы за… Но для нашего времени эти стихи превратились в чистую утопию. В те годы, когда я слышал эти стихи со сцены, коммунисты вперед совсем не рвались. Я ему и сказал:

- Ну, понятно, что вы читали на торжественных мероприятиях именно это. Это подходит для таких мероприятий. Не читали бы вы «дело было вечером, делать было нечего»
   
  Он немого нахмурился. И спустя неделю прислал мне СМС нечто типа своей краткой биографии. И была в ней такая знаменательная прелюбопытная, я бы сказал, характерная фраза, мимо которой не пройдешь:

- Я двадцать пять лет состоял в партии, - писал он, -  Тем не менее, это меня не испортило. А в зюгановскую партию я вступать не захотел.

Он как бы подчеркивал свою принципиальность. Но в его словах была такая правда, такая соль жизни, что дальше некуда.  А именно: он написал, что двадцать пять лет пребывания членом того сообщества, которое объявило себя умом, честью и совестью нашей эпохи, - его такое членство не испортило. В этих словах, как на ладони, суть той эпохи.