Ахия Соттаев неутомимый горовосходитель

    Ахия Соттаев неутомимый и бесстрашный горовосходитель

    Ахия Соттаев, несомненно, один из самых известных горцев Кавказа во всем цивилизованном мире  начиная с туманного Альбиона, как один из прекрасных ходоков по горам, будучи прирожденным горцем, родом из Баксанского ущелья Балкарии и проводником многих  восхождений на вершины Минги – Тау - Эльбруса.

     В истории восхождений на территории Карачая гору Минги-Тау известны две попытки восхождения на эту гору: 1817, 1829 гг. 
     Вторая попытка восхождения более известна по масштабности и по целям, из-за чего была организована такая научная экспедиция с учеными исследователями в сопровождении армейских подразделений во главе с Начальником войск на Кавказской линии генералом от кавалерии Эммануэлем, он же командовал войсками в  октябре 1828 года при завоевании Карачая. Но, он, же породил массу слухов, несоответствий, несогласованных между собой деталей восхождения, к примеру, с той же подзорной трубой, которая вдруг, якобы появилась у Эммануэля в утро восхождения, из которой он, якобы лицезрел восхождение.

1829 г. -  А.Я.Купфер возглавляет комплексную экспедицию на Кавказ, в завоеванный в 1828 году Карачай у подножья Эльборуса, с целью выполнения барометрических и магнитных наблюдений, сбора этнографических и физико-географических сведений. Кроме Купфера в нее входили адъюнкт Э.Х.Ленц, музейный консерватор Э.П.Менетрие и ботаник доктор К.А.Мейер.

Купфер в своём рапорте отметил: «на следующее утро (21 июля (9июля –Х.Т.) генерал поднялся на один из возвышенностей, окружавших наш лагерь, чтобы узнать дорогу, по которой мы должны были идти, чтобы добраться, если это было возможно, до вершины Эльбрус. он собрал вокруг себя казаков и черкесов, которые должны были сопровождать нас, и пообещал немалые отклики тем из них, кто достигнет первых вершин; первый должен был получить 400 рублей, второй-200; Мы отправились в путь в десять часов утра…», с.29, «Путешествие по окрестностям горы Эльбрус на Кавказе…»

Подзорной трубы не было…

Мы должны понимать, что  генерал Эммануэль  обязан был отчитаться перед  теми, кто ему одобрил такое громкое мероприятие. И отмашка была дана: «Восхождение состоялось...» черкес Киляр взошёл на вершину Эльборуса, несмотря на то, что никто его восхождение не видел, вообще.

На наш взгляд  академик Купфер, со своей стороны возглавлявший научную экспедицию в Карачай в 1829 году, несмотря на то, что подтвердил в своём рапорте и «подзорную трубу» и само восхождение на вершину Эльборуса,
в то же время в рапорте он  вместе с Э. Ленцем указали настоящую высоту, которая  выглядит по данным рапорта А. Купфера, имеет следующие параметры: «Килар поднялся  на высоту 15460 футов, что равно – 4712 м., высоте Эльборуса», из доклада в 1829 г. «Rapport  fait  ;  l'Academie  Imp.  des  Sciences  de  St.  Petersbourg.»
FAIT ; L'ACAD;MIE DES SCIENCES SUR UN VOYAGE DANS LES ENVIRONS DU MONT ELBROUZ, DANS LE CAUCASE, ENTREPRIS PAR ORDRE DE SA MAJEST; L'EMPEREUR; PAR M. KUPFFER. RAPPORT
SUR UN VOYAGE DANS LES ENVIRONS DU MONT ELBROUZ.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 1830. Из типографии Императорской Академии наук.

Высота восточной вершины Эльбруса, фактически  равно – 5621 м.
Эта высота 15460 ф.. (4712 м.), одна из предвершинных гор Эльбруса ошибочно определена, как вершина самого Эльбруса  в 1829 году, научной экспедицией Купфера.

Известный исследователь Кавказа  второй половины  XIX в.  Густав  Радде писал о восхождения на  гору Эльборус следующее:  «Вершина Эльбруса достигнута была всего только два раза: в первый раз Карачаевцем Киляром в 1829 году,

а во второй раз, 31 июля 1868 года, обществом знаменитых английских альпоходцев, состоявшим из Фрешфельда, Мори и Текера,
которые, в сопровождении опытного альпоходца Франсуа Девесу, уроженца долины Шамуни,

 взошли даже на высшую вершину Эльбруса, что до сих пор никому еще не удавалось.

О восхождении своем на вершину Эльбруса они сообщают следующее:
Мы поднялись на все три его вершины. Две из них не были покрыты снегом. На достигнутой нами первой вершине, которая нам казалось выше остальных, мы сложили знак из камней. Двое из наших носильщиков - Дяпоев-Дячи и Сатаев-Ахья – взошли вместе с нами на вершину.», с.44.
«Живописная Россия. Отечество Наше в его земельномъ,
историческомъ, племенномъ, экономическомъ  и бытовом значении. Подъ общей редакцией П.П. Семенова, вице председателя императорского русского географического общества ТОМЪ Девятый  Кавказъ. съ 175 рисунками въ тексте и 44 отъдельными картинами, резанными на дереве. Издание товарищества « М.О. Вольфъ»  Москва Петровка  д. Михалкова, № 5; С.- Петербург,  Гостинный дворъ №№ 17 и 18, 1983 . Густав Радде.

Если обратить внимание на фразу Радде о втором восхождении: «взошли даже на высшую вершину Эльбруса, что до сих пор никому еще не удавалось…», то это фраза тогда предполагала, что группа Дугласа Фрешфильда взошла на западную вершину Эльборуса, а фактически  в 1868 году, группа взошла на Восточную вершину Эльборуса.

Фактически в 1829 году,  восхождения на вершину Эльборуса была неудачной и в географических учебниках, как первовосхождение всегда считалось восхождение группы Дугласа Фрешфильда в 1868 г.

Мы, сегодня обладая определенными знаниями о восхождениях на Эльборус в XIX веке, и в том числе о восхождении на Минги-Тау в 1868 году, считаем, что восхождение  состоялось только благодаря балкарским охотникам, как проводники – Ахия Соттаев и Джатчи Джаппуев, жители поселка Урусбиево, современное село – Верхний Баксан в Эльбрусском районе Кабардино-Балкарии.

Дуглас Фрешфильд в своей книге о восхождениях пишет следующее:

«К 7: 30 утра.мы находились на высоте более 16 000 футов и теперь достигли скал, образующих верхнюю часть конуса.

Найдя среди них хоть какое-то укрытие, мы стояли, дрожа, упираясь ногами в скалу и растирая пальцы, чтобы по возможности уберечь их от обморожения, в то время как спор о том, следует ли нам поворачивать назад или нет, велся голосами, почти неслышимыми из-за стука наших зубов. С одной стороны, ветер не стихал, и риск обморожения становился все более серьезным; Такер и Франсуа потеряли чувствительность в пальцах рук, и мои пальцы ног были поражены точно так же. С другой стороны, камни были не такими холодными для ног и давали некоторое укрытие от непогоды.

Оглянувшись, мы, к своему удивлению, увидели, что двое носильщиков быстро идут по нашим следам.

Мы уже почти решили повернуть, когда они подошли к нам, выглядя вполне уютно в своих больших плащах из овчины, и совершенно не страдая от холода.

Однако третий, который начал с ними, как и Пол, сдался. Я сказал:

"Если носильщик пойдет дальше, я пойду с ним". "Если пойдет один, пойдут все", - добавил Мур. Решение было принято, и мы снова повернулись лицом к горе.

С этого времени холод, хотя и сильный, перестал причинять боль. Долгий подъем по легким скалам, в основном мелким, с выступающими то тут, то там крупными выступами, привел нас к подножию невысокого утеса, для преодоления которого в ледяном кулуаре было вырублено несколько ступенек, что было единственным способом преодоления трудностей на горе. Поднявшись на вершину, которая долгое время была нашим горизонтом, мы увидели над собой еще больше скал. Даже сейчас мы испытывали сомнения в нашем успехе. Однако мы упорно продвигались вперед, делая лишь несколько коротких остановок, пока не миновали основание нескольких отвесных скал, до которых добирались долго. Наконец, почти внезапно мы оказались на одном уровне с их вершинами и, ступив на широкий гребень, побежали на восток и запад.

    Мы повернулись налево, лицом к ветру, для последней схватки. Подъем на гребень был легким, и, ведомые носильщиками, мы шествовали по нему процессией, засунув руки в карманы и держа ледорубы подмышками, пока он не закончился голым участком скалы, окруженным снегом.

    Эта вершина находилась на одном конце подковообразного хребта, увенчанного тремя отчетливыми возвышенностями и окружавшего заснеженное плато, которое даже на наш неискушенный взгляд неотразимо напоминало старый кратер. Камни, которые мы подобрали и унесли с собой, имеют вулканический характер.

     Мы прошли, или, скорее, пробежали, вокруг хребта до его оконечности, пересекли две значительные впадины и побывали на всех трех вершинах; под самой дальней, каменной башней, мы нашли убежище и вполне сносную температуру. Там мы сели, чтобы рассмотреть, насколько это было возможно, детали обширной панорамы.

Двое туземцев указывали на различные долины, в то время как мы пытались разглядеть горы. Легкие облака плыли по западному склону вершины, а море тумана скрывало северную степь - в остальном вид был ясным. Начиная с востока, главной достопримечательностью панорамы была центральная горная цепь между нами и Казбеком.

Я никогда не видел ни одной горной группы, на которую можно было бы так хорошо смотреть сверху, как на великие пики, возвышающиеся над истоками рек Черек и Чегем.

Пеннинские горы с Монблана выглядят ничтожно малыми по сравнению с Коштантау и его соседями с Эльбруса…», с.367. 

Дуглас высоту Минги – Тау определил, как: «В этот момент кто-то вспомнил, что мы совсем забыли о редкости воздуха; мы попытались понаблюдать. это, но безуспешно, и я думаю, что тот факт,

что на высоте 18 500 футов ни один человек из группы в шесть человек не пострадал, помогает доказать, что горная болезнь не является неизбежным злом и что она поражает только тех, кто плохо подготовлен. или был не в духе в тот момент…», с.367. TRAVELS  IN THE  CENTRAL CAUCASUS AND BASHAN  INCLUDING  VISITS TO ARARAT AND TABREEZ  AND  ASCENTS OF KAZBEK AND ELBRUZ.  BY  DOUGLAS W. FRESHFIELD.
'Per Alpium juga  Inhospitalem et Caucasum.'  HOR. Epod. I. 12.  LONDON: LONGMANS, GREEN, AND CO. 1869.
ПУТЕШЕСТВИЯ ПО ЦЕНТРАЛЬНОМУ КАВКАЗУ И БАШАНУ, ВКЛЮЧАЯ ПОСЕЩЕНИЕ АРАРАТА И ТАБРИЗА И ВОСХОЖДЕНИЙ КАЗБЕКА И ЭЛЬБРУЗА. ДУГЛАС У. ФРЕШФИЛД.
«Per Alpium juga Inhospitalem et Caucasum». HOR. Эпод. I. 12. ЛОНДОН: ЛОНГМАНС, ГРИН И КО. 1869. .

Фактически высота восточной вершины Минги-Тау равна 18442 фр. Футов или 5621 м.

Вот это следует называть – Восхождением, когда есть рассказ, что видят сверху, и когда, есть свидетели восхождения!

Об этом же в газете «Кавказ» в 1868 году сообщали: «Корреспонденция «Кавказа»
Господин редакторъ! Те, которые прочитали въ 76 №вашей газеты известiе о возшествiи нашем на Казбекъ, поинтересуется, быть можетъ, узнать, что мы счастливо достигли 19 (31) iюля вершины Эльбруса. Оставивъ 22 iюня  (3 iюля) казбекскую станцiю и пройдя пешкомъ возвышенныя части долины Терека, Двалита, Рiона, Цхенис-цкали и Ингура, мы достигли 15 (27) iюля дер. Уруспи, въ долине Баксана.
Въ сопровожденiи проводниковъ изъ Уруспи, мы провели ночь на 18 (30) iюля в палатке разбитой на высоте 12,000 футовъ, на утесе, у обширной снежной равнины на юго-востоке отъ последнаго эльбрусскаго пика. Оправившись далее в въ 2 часа следуещаго утра мы достигли высшей точки въ 10 часовъ 40 минутъ, не встретивъ особенныъ трудностей; одинъ только необыкновенный холодъ  обусловливалъ чрезвычайную утомительность восхожденiя. Два охотника из Уруспи: Джапоевъ Джатчи и Сотаевъ Ахiя сопровождали нас до вершины, имеющей  форму настоящаго кратера, откуда видъ очарователенъ. Спустишисъ тою же дорогою, мы достигли въ 5 часовъ пополудни шалашей пастуховъ при подошве ледника и на другой день дер. Уруспи, откуда отправились в Пятигорскъ.
  Позвольте намъ, м.г., посоветоватъ темъ, которые пожелаютъ последоватъ намъ въ этомъ интересномъ и малозатруднительномъ восхожденiи, избрать, подобно намъ, Уруспи исходною точкою; провести первую ночь у пастуховъ, а вторую на упомянутомъ утесе, представляющемъ порядочное убежище и которого безъ особаго утомленiя на 3-й день можно достигнуть вершины.»
Д. Фрешфильд.
«Кавказъ» газета политическая и литературная, Тифлисъ, Воскресенье, 18 (30) августа 1868, №96.


     В 1874 году Ахия Соттаев сопровождал  группу Грове на Западную вершину. Ахия Соттаев не доходя до самой вершины, вместе с Муром из группы Грове остаются дожидаться русских поручиков Бернова и Квитко, которые с Урусбиево (балкарское поселение) поднимались вверх и просили их подождать, чтобы вместе совершить восхождение на Эльборус.  Об этом Грове подробно рассказывает в своей книге «Холодный Кавказъ», Издание редакция журнала «Природа и Люди», САНКТПЕТЕРБКРГЪ, Типография товарищества «Общественная Польза», Б. Подъяческая № 39, 1879, в VIII главе «Восхождение на Эльборус», сс.147-149.

      Мы предоставляем несколько выдержек из книги  «Холодный Кавказ», 1879, Грове:  «Сотаев Ахiя, о котором следует сказать несколько слов.
     Этот замечательный охотник деревни Урусбиевой, по всей вероятности, более других успел ознакомиться с окружающими долинами и горами…
     Чтобы  быть здесь хорошим охотником, требуется,  – конечно кроме умения держать прямо ружье, что необходимо для каждого охотника, –более или менее точныя сведения о нижних склонах гор, способность к быстрым переходам в горах и почти ястребиный глаз. Ахiя обладает этими качествами в высшей степени…
     Скоро нам пришлось узнать и его способность к быстрым переходам, в чем Фрешфильд убедился в 1868 году.
     Худощавый, крепкий и сильный, он по видимому совершенно свободно поднимался по склонам гор, тогда как в действительности путь его был настолько труден,
 что обыкновенный человек едва ли в состоянии был в состоянии следовать за ним; он же в случае нужды, не убавляя шага, мог совершать довольно большой переход.
Зренiе его было поразительно: он мог отличить козу между скалами одного с нею цвета на таком расстоянии, что когда он сам достигал того места, где находилась коза, то некоторые из нас не в состоянии были видеть его, несмотря на его темную одежду; 
Таким образом, он видел нас на Эльборусе  с разстоянiи, которое я считал положительно недоступным для невооруженного глаза…
     Он поднялся на восточные вершины этой горы в 1868 году с мистером Фрешфилдом.
     Для работы в горах, на самом деле, он, как мне показалось, не обладал никакой квалификацией, кроме того, что был замечательным ходоком, но как охотник он все еще, я полагаю, не имеет себе равных в округе, и любой, кто собирается в Урусбиево ради спорта, должен обязательно привлечь его к себе.
    Этот могучий охотник, который тепло приветствовал Мура как старого друга (совместное восхождение на Эльборус в 1868 году, вместе с Д. Фрешфильдом – Х.Т.), должен был стать нашим проводником.

24 июля (1874), в тот отвратительный час, который так часто бывает необходим в альпинизме, а именно в два часа ночи. Мы отправились в путь чуть позже трех, так как Ахия еще не появился, и, миновав деревню, в которой на время все было мертво, кроме двух или трех бдительных собак;
мы поднялись по склонам гор, лежащим к западу от Урусбие и вскоре вошли в более западную из двух долин которые  объединяются  над Урусбие…
Мы увидели фигуру внизу, на склоне, и поняли, что наш охотник приближается. Для людей, которые отправились из Англии в надежде подняться на ЭльБруз, чтобы быть найденными кавказцем, бездельничающим в- драгоценные часы в легкой долине были бы нехороши, но мы приготовились к лучшим действиям и перешли на обычный горный шаг, что, однако, не помешало Ахии обогнать нас с небольшим видимым усилием…

     Он, безусловно, был прекрасным ходоком, обладая сильной, устойчивой, упругой походкой, редкой даже среди хороших альпинистов…»

История и время, память и благодарность диктуют нам о необходимости установить памятник нашим

                ПЕРВОВОСХОДИТЕЛЯМ 

на восточную вершину Минги-Тау – Элбруса в 1868 году: Ахие Соттаеву и Джатчи Джаппуеву.



Хадис Тетуев, историк, 18. 01. 2026 г.