Часть I. Прыжок ягуара. Глава 1

Саша был очень удивлен моему появлению.

- Ну ты как снег на голову и в такую жару! - сказал он, встречая меня на пороге; он забрал у меня сумки и проводил в комнату. - Ты извини, у меня беспорядок… Сам здесь недавно появился. Ездил в Ленинград к сестре.

- Я некстати? Может мне переночевать у Гемки или у Лединых?

- Ну вот еще выдумала! Между прочим, я уже собирался ехать к тебе, потому что ужасно соскучился. Еще эта история с Лесным домом постоянно беспокоила меня. Конечно, я доверяю Дугласу, но в тот раз ты была в таком состоянии, словно тебе неделю показывали фильмы ужасов, связав по рукам и ногам. Да и сейчас ты выглядишь не лучше.

- Давай тогда договоримся: я помогу тебе убраться в квартире, - с порога мне не хотелось обсуждать с ним свои проблемы, - потом приготовлю что-нибудь поесть, и вечером мы с тобой поговорим обо всем. Мне нужно излить тебе душу, иначе мне будет очень трудно жить дальше.

Бедный Саша! Ему, похоже, не очень-то хотелось выслушивать мои излияния  о любви к молодому пастушку и сбивчивые рассказы о безумных ночах в обществе Бакина. Но пусть он узнает обо всем этом от меня и скажет свое слово открыто и весомо. Принимать решения в одиночку всегда сложно. Пусть Саша не одобрит моих действий, но я буду знать, насколько верными оказались мои решения по  отношению к каждому из персонажей этой безумной истории.

К вечеру произошла резкая перемена в погоде. Судя по всему, собирался затяжной ливень, и это было весьма кстати: можно было спокойно посидеть в комнате с открытой на балкон дверью, подышать свежим, бодрящим воздухом. Я приготовила разнообразную легкую закуску и попросила Сашу достать бутылочку хорошего вина.

- Я полагаю, это стоит понимать как издержки твоего пребывания в Лесном доме? - проговорил Беляев с мягкой иронией, разливая по стаканам старый, добрый херес. - Впрочем, я нахожу, что сегодняшний вечер не лишен очарования, а немного вина придаст ему особую пикантность.

- Намного чудеснее было бы оказаться сейчас в Клуинде, дышать ароматом мокрого лиственного леса и воздухом свободы, - заметила я, сожалея о несбыточности своей мечты. - Впрочем, и в Лесном доме таких вечеров было достаточно, можно было прочувствовать их прелесть сполна, но там не было самых близких для меня друзей.

Мы выпили немного вина. Осознание того, что наконец-то я снова нахожусь в привычной обстановке, наедине с самым близким для меня человеком, должно было вернуть мне прежнюю беззаботность. Но стоило мне произнести имя Кини, как меня тут же охватила волна  грустного томления.

Ах, Кини, - прошептала я, - мой дикий мальчик! Судьба послал мне тебя для того, чтобы показать всего лишь на мгновение, насколько прекрасным и соблазнительным бывает счастье и какое истинное лицо у радости, которая никогда ко мне больше не вернется.

- Сашенька, милый друг, как пережить мне этот  ужасный перелом в моей жизни? - обрушила я на Беляева поток своих жалоб. - Этого не должно было случиться, ведь мы давно определили для себя границы наших отношений. Тебе следовало следил за мной гораздо строже. Когда из-за хитрых происков Роялся ты оказался в Лесном доме, ты должен был увезти меня оттуда силой, уговорить Дугласа помочь тебе в этом.

- Сима, моя прелесть, нельзя уберечься от непредвиденных ударов судьбы, ведь жизнь так длинна, она непременно должна быть чем-то заполнена, - по его назидательному тону я поняла, что он не собирается утешать меня как прежде, в пору моего отрочества. - Я опекал тебя со всей любовью и заботой, пока у меня на то было право, и пока ты была веселой, беспечной девочкой, заплетавшей золотистые волосы в косички. Но теперь моей беспредельной власти пришел конец. Как могу я чинить препятствия взрослой девушке к познанию любви?

- Сейчас мне кажется, что для той любви, которую я нашла в Лесном доме, я оказалась чересчур взрослой. Я переросла ее, как переросла ту школьную форму, которая валяется у меня в шкафу. Я не знаю, видел ли ты Кини в свой прошлый приезд, чтобы иметь хоть какое-то представление о предмете моего беспокойства?

- Да, я видел этого мальчишку, - тут же отозвался Саша. - Дуглас имел благоразумие обратить мое внимание на него. Как мне показалось, пастушок был довольно мягок и спокоен для своего возраста. Я в его годы не был таким уравновешенным.

- О, этого пастушка обожали все в Лесном доме. Дуглас относился к нему с особой заботой, возможно, чтобы потрафить мне. Девушки из труппы Шивадаси в один голос называли его прекрасным Кришной. Мое знакомство с ним не имело скучного начала, когда следует обмениваться взаимной информацией по части имени, положения, интересов и прочей ерунды, из которой можно почерпнуть много полезных сведений. Он обращался со мной так, словно мы были знакомы еще в прошлых жизнях и вот теперь встретились, чтобы вспомнить, что же было до этого рождения и продолжить нашу любовь в этом отрезке времени. Все у нас складывалось прекрасно. На мои отказы он не проявлял видимого неудовольствия, был терпелив, внимателен и сдержан, как идеальный любовник, словно перед ним плескался океан времени и он мог успеть еще очень много чего, не растрачивая свои эмоции на ненужное беспокойство. Мне казалось, что этим счастьем мне суждено наслаждаться вечно. Я дремала в его объятиях с беспечностью младенца, не утруждая себя постоянной настороженностью в ожидании недостойной выходки. Если Дугласа можно было назвать богом добродетели, то Кини по праву мог носить имя бога безмятежности.

Саша слушал мой восторженный рассказ с мягкой, печальной улыбкой. Заметив это, я замолчала и с упреком посмотрела на него.

- Разве тебе не хочется сделать мне замечание, что я понапрасну забиваю себе голову событиями, которых уже никогда не вернуть, и обольщаюсь надеждами, которым не суждено сбыться? - я вложила в эту фразу все свое отчаяние.

- Я не ревную, - сказал Саша достаточно слышно. - Кини мне не соперник, и я не могу, увы, питать к нему зависти даже если тебе этого хочется из чистого самолюбия.

- Уж лучше бы ты ревновал и тем самым показал, наконец, что всегда любил меня как мужчина. Между нами до сих пор существуют недомолвки… - меня продолжало нести по течению.

- А по-моему, мне нечего скрывать от тебя. Мои чувства к тебе остались неизменными. И я говорил это уже неоднократно.

- Откуда мне знать? Вы, мужчины, такие выдумщики! Иногда несете такой вздор, что сами искренне верите во все это, - буркнула я в свой стакан, немного успокоенная его признанием.

- Твои упреки достались мне незаслуженно, - посерьезнел Беляев. - Я всегда говорил тебе то, что чувствовал.

- Тогда почему до сих пор ты носишься со мной как с фарфоровой куклой? - снова разозлилась я. - Если тебе в тягость мои претензии, то смело можешь показать мне на дверь!

- Я никогда этого не сделаю, и не надейся, - возразил Саша довольно мягко.

- Тогда давай, разопьем еще одну бутылочку, - предложила я примирительно. - У тебя хороший херес. Где ты его достаешь? Наверное друзья из Познани присылают?

- Ты догадлива, моя девочка, но не стоит так много пить.

- Ты боишься, что я учиню скандал? Это не в моем характере. Вот увидишь, еще  немного, и меня пушкой не разбудишь. Это зелье лучше всякого снотворного…

Саша принес еще одну бутылку вина, но сам пил мало. Наш разговор расстроился. Тема любовного признания, казалось, исчерпала себя.

- Роялс хочет на мне жениться, - сказала я Беляеву с наивной откровенностью, но без особого воодушевления. - Он увезет меня в Америку, я буду жить красиво и свободно. Ты будешь писать мне письма и высылать фотографии нашего обветшалого Дома, в котором, когда-то, мы провели чудесный месяц под звук дождя и урчание нашего кота.

Саша молча отодвинул стакан с недопитым вином и закурил дорогую сигарету. Прошло достаточно времени, прежде чем он посмотрел на меня.

- Ты говоришь об этом так, словно не можешь решить, как тебе поступить и с кем остаться, - глухо сказал он. - Когда-то ты говорила, что ничего не хочешь менять в наших отношениях.

- Тогда я была уверена, что их невозможно изменить ни временем, ни случайными обстоятельствами, - призналась я с некоторой долей смущения. - Но этот неминуемый рок — встреча с Кини разрушила все мои планы. Всегда получалось так, что я не могла добиться взаимности от тех, кого любила по-настоящему. Я считала это своим «фатумом». Но история с Лесным домом, ко всему, приняла неожиданный оборот. Я ведь не рассказала еще, какое продолжение имела вся эта история.

Бежав из Лесного дома, целых две недели я чувствовала себя превосходно. Бак, вопреки моим опасениям, не стал разыскивать меня, чтобы предъявить на меня свои права, и тогда мне начало казаться, что моя душа освободилась от непомерного груза лишних забот и печали. Но вот здесь-то и подстерегала меня болезнь от которой, как мне кажется, я никогда не излечусь.

Образ Кини всюду преследует меня. Я вижу его во сне, я вижу его в каждом мальчишке на улице. Я засыпаю с воспоминаниями о нем, но просыпаюсь со слезами на глазах, если вижу  во сне, как он холодно прощается со мной. Я его потеряла и теперь ищу его образ в самых немыслимых местах. Я стала безумной от любви к этому молодому, недоступному красавчику.

Я знаю, с ним сейчас все в порядке. Он живет в своем деревенском домике, и родители с любовью опекают свое неукротимое чадо. Но мне становится невыносимо горько, когда я допускаю мысль о том, что, по существу, в его жизнь эта встреча со мной не внесла никаких значимых перемен. Пребывание в Лесном доме для него было всего лишь маленьким приключением, которым можно будет прихвастнуть при случае перед друзьями и положить в копилку тех славных дел, которых в его жизни еще случится не мало. Я никогда не узнаю, сохранит ли он в памяти те моменты, которые действительно могли стать самой важной частью не только его, но и моей жизни. - Я настолько сама себе растравила душу, что с трудом сдерживала рыдание, готовое мощным потоком излиться из глубин моей распаленной души.

- Постой, с чего ты взяла, что Кини в данный момент находится у себя дома? - перебил меня Саша.

- Октавиус написал мне об этом в письме, - продолжала я, давясь слезами. - Фред несколько раз ездил в город, чтобы раздобыть сведения о Кини. Мальчишку освободили через несколько дней, после того, как привели в порядок все документы по его делу. Это были, так, сущие формальности.

- И что, пастушок не попытался связаться с тобой через Фреда?

- В том-то вся соль! В моей голове, похоже, случился сдвиг от всех этих мыслей и домыслов, у меня глаза постоянно на мокром месте. Вот такая это болезнь. Я знаю, к Роялсу бесполезно обращаться с просьбой помочь мне избавиться от этого наваждения. Он только и ждет момента, чтобы натянуть одеяло на себя. Еще надеется, что между нами может возникнуть что-то большее, чем простая симпатия. Сейчас только ты, Саша, мой надежный, спасительный якорь, который не даст моей лодке утонуть в этом ужасном жизненном водовороте. Ведь ты мне по-прежнему не безразличен. Мое сердце как прежде заходится в болезненном стуке, когда я вижу твое лицо, особенно сейчас, когда оно так близко. Я всегда испытывала к тебе особое расположение. Иногда мне кажется, я даже чувствую физически то, как я могу раствориться в тебе, смотреть твоими глазами, говорить твоим голосом. Мы словно единое целое, и невозможно понять, где моя душа, а где твоя. Я постоянно это чувствую. А когда я прикасаюсь к тебе, я словно живу в тебе. А ты разве не чувствуешь такого странного превращения?

Я пересела к нему на колени и прильнула к его груди, приобняв за крепкую, сильную шею. Он осторожно обхватил меня своими большими руками. Я словно погрузилась в теплый, затягивающий омут: голова сильно кружилась и было немного дурно от мельтешения в глазах. Дальше я ничего не понимала, но ощущала будто со стороны, как Саша поднялся, удерживая меня на весу, и понес через все комнаты, потом положил на что-то мягкое и широкое.

Последнее, что отпечаталось в моем сознании, было ощущение, когда покрывают сверху чем-то свободным, что так приятно облегает тело.