Часть I. Прыжок ягуара. Глава 2

Я пришла в себя, когда за окном брезжил рассвет. Было, наверное, еще довольно рано для подъема. Я не сразу поняла, где я и что со мной. Я лежала на широкой кровати под махровым китайским покрывалом, в одном нижнем белье.

Я потянулась, наслаждаясь сознанием того, что предстоящий день не готовил мне никаких забот, и вдруг, в моей голове промелькнула мысль: ведь это Саша отнес меня вчера в эту кровать. Неужели это он раздел меня? Я чувствовала, что во время вчерашней посиделки я наговорила много лишних слов и почти объяснилась ему в любви. Но Беляева не было рядом. Похоже, что его вообще здесь не было этой ночью.

Я вылезла из кровати. Было немного прохладно после вчерашней непогоды. Я достала из шкафа теплую фланелевую рубашку Саши, надела ее на себя и тихонько выскользнула из спальни.

Беляев спал в зале на раскладном диване. Я подошла ближе, опустилась перед диваном на колени: склонившись к его лицу, положила свою руку поверх одеяла. Но Саша не проснулся, а лишь отвернулся, перевалившись на бок. Нырнув к нему под одеяло я прижалась к его широкой спине. Судя по всему, Саша крепко спал: прошло достаточно времени, а он по прежнему лежал на боку и ровно посапывал.

Я не хотела его будить. Мне нравилось лежать с ним рядом, прижавшись к его теплой спине и, обхватив рукой, касаться его упругого живота. Но вот его мышцы стали подрагивать все чаще, дыхание стало неровным и шумным. Наконец, он погладил мою руку и зажал мою кисть в своей ладони.

- Какая же ты, Сима… - произнес Беляев, глубоко вздохнув, и повернулся ко мне лицом: его глаза светились лукавством и легким упреком. - Ты пользуешься тем, что я так беззащитен сейчас перед тобой?

- Ты не согласился бы продолжить нашу вчерашнюю беседу? - спросила я его и обвила руками его крепкий торс. - Мы еще о многом не успели поговорить.

- По-моему, тема себя исчерпала, - Саша с усилием развел мои руки и приподнялся на локте, упершись им в мягкую подушку. - Но если тебе так нравится обсасывать одну и ту же проблему, я готов составить тебе компанию; но прежде, нам нужно встать и сменить дислокацию. Для новой беседы предлагаю кухню и крепкий чай с лимоном.

- У тебя есть даже лимон? - обрадовалась я. - Тогда, ты мог бы оказать мне услугу — принести чашечку чая сюда, в постель? Я с удовольствием его выпью, ты ляжешь рядом и мы поговорим по душам в теплой обстановке.

- Сима, я тебя не узнаю! Быть такой нахальной… Раньше ты не позволяла себе такой бесцеремонности.

- Но если уговоры уже не действуют! Я не знаю, чем еще тебя можно пронять? Наверное ты думаешь, что в Лесном доме собирались благочестивые монахи и с утра до ночи пели гимны во славу божию? Конечно, Дуглас был со мной до безрассудства аккуратен. Он говорил и делал то же, что и ты: читал мне нотации, сыпал комплименты и ни разу не намекнул на то, как просто можно утрясти все недомолвки, как легки и прекрасны могут быть отношения. Бакин — тот не стал играть со мной в прятки. Он, конечно, молодец, оказался честным парнем, но не могу же я за это по гроб жизни ходить перед ним в должниках! Я хочу жить так, как нравится мне. И я хочу быть рядом с тем, кто нравится мне.

- Значит, Роялс тебе совсем не приглянулся, даже после всего что между вами произошло?

- Если сейчас я не рядом с ним, это вовсе не значит, что он мне безразличен. В его характере есть как положительные, так и отрицательные черты, и чего больше — так сразу и не поймешь. Но сейчас у меня нет повода его ненавидеть. Я довольна тем, что между нами наладился контакт, но я боюсь встречи с ним.

- Отчего же?

- Он будет уговаривать меня выйти за него замуж. Вот чего я ненавижу, так это когда меня уговаривают. Это похоже на тихое насилие.

- Но пять минут назад ты тоже уговаривала меня совершить кое-что против моей воли, - хитро улыбнулся Беляев. - Это как прикажешь понимать?

- Никогда не слышала, чтобы невинная девушка пыталась уговорить зрелого мужчину совершить насилие! Ты не находишь такую ситуацию абсурдной?

Саша уклонился от ответа. Он встал, накинул халат и ушел на кухню готовить чай. Пока он там хлопотал, насвистывая какую-то мелодию, я перебралась на то место, где он только что лежал. Оно было приятно теплым. Я заняла удобное положение, свернувшись там калачиком. Я даже тихонько завизжала от удовольствия.

Вскоре Саша появился с чашкой горячего турецкого чая и горкой бутербродов на переносном кроватном столике. Я захлопала в ладоши, в предвкушении высшего наслаждения. Беляев поставил все это передо мной и устроился поверх одеяла с другой стороны дивна.

- Ты весьма заботлив в отношение меня, - похвалила я Беляева, слегка скосив на него глаза. - Я просто счастлива, что могу общаться с тобой так запросто. А твое поведение приводит меня в неописуемый восторг. Ты ведешь себя восхитительно! Почти как божество! От этого моя любовь к тебе полыхает таким неукротимым огнем, что если сейчас не затушить его этим душистым чаем, я вспыхну как соломенный жгут!

- Похвала явно не по адресу, Сима, - засмеялся тихо Саша, все же довольный моими словами. - Какое я божество? Если бы ты знала истинную причину моего отказа о твоего столь соблазнительного предложения, тебя постигло бы такое разочарование, что ты непременно возненавидела бы меня. Ведь ты знаешь, сколько мне лет. Мужчины моего возраста склонны к романтизму. Наши замыслы часто остаются неосуществленными по той простой причине, что у нас нет больше сил, или желания, исполнять их. Женщине нужно приложить немало сноровки и иметь такое огромное терпение, которое, в любом случае, должно сопровождаться снисхождением, так как нередко все усилия могут быть потрачены впустую.

- Меня это ничуть не бспокоит. Ведь наша душевная близость настолько часто удовлетворяла нас до сих пор, что я могу быть вполне довольна и этим.

- Ты на удивление не требовательна, Сима, - Саша погладил мои руки и нежно прикоснулся своими горячими губами к моему предплечью. - Благодаря твоему мягкому характеру я не испытываю никакого дискомфорта.

- Признаю свое поражение, - улыбнулась я. - Уж как я не старалась быть ловкой, а тебе все же удалось меня перехитрить!

- Это не хитрость, а неоспоримый факт. Мне тяжело об этом говорить, но молчать было бы еще тяжелее.

В прихожей зазвонил телефон. Он звонил очень настойчиво, захлебываясь нахальными нотками.

- Нас нет дома, - я постаралась удержать Сашу возле себя, едва он сделал попытку пойти в прихожую.

- Но, если кто-то так долго звонит, значит этот кто-то знает, что я нахожусь здесь. Если только это не «домушники», проверяющие дома ли хозяева?

- Разве такое возможно? - испугалась я.

- Вполне вероятно. Это современный город, дорогая, а не Клуинд.

- Так поставь автоответчик.

- Разве это что-то решит?

Саша подошел к телефону, снял трубку и застыл с поднятой рукой возле уха, словно вслушиваясь в далекое пространство. Затем он осторожно положил трубку на место, вернулся ко мне и растерянно произнес:

- Звонила Ирэн. Она идет сюда.

- Откуда она звонила? - переспросила я.

- Снизу, из автомата возле дома. Сейчас она будет здесь!


- Не суетись, все равно мы не успеем одеться. Пусть примет превратность судьбы, как она есть.

Не успела я договорить, а за дверями уже нетерпеливо нажимали на кнопку звонка. Саша пошел открывать, и через минуту в комнату ворвалась блистательная Ирэн, внеся с собой атмосферу беспокойства и необузданной страсти. Одета она была с иголочки, увешана золотом и самоцветами. Холеная, пышногрудая пани — настоящий секс-символ польской нации.

- Что эта маленькая шлюшка делает в твоей постели? - Ирэн готова была расстрелять меня взглядом своих прекрасных, жгуче-карих глаз.

- Разве вы не видите, сударыня, - ответила я как можно спокойнее, - я пью душистый турецкий чай. Саша превосходно готовит чай и бутерброды. Если вы не завтракали, то мы готовы оказать вам любезность и попросить вас откушать с нами.

- Какая нахалка! - взвилась Ирэн. - Сейчас же убирайся вон из этой квартиры! Не то, я вышвырну тебя собственноручно!

Она схватилась за край одеяла и с силой дернула его. Кроватный столик опрокинулся на пол, чашка с блюдцем зазвенели, разбиваясь о половицы.

- Прощайте, чайная парочка из китайского фарфора и вы, свежие бутерброды! Мне так и не довелось попробовать вас на вкус, - произнесла я как можно печальнее.

- Вон, вон, вон! - завопила Ирэн в истерике. - Маленькая дрянь! Ты не пара для Александра, так и знай! Его родственники никогда не позволят ему жениться на безродной.

Ирэн готова была кинуться на меня и вцепиться мне в волосы, но подоспевший Беляев  бросил мне одежду и схватил Ирэн за руки сзади.

- Одевайся! - приказал он мне. - Ирэн в истерике и говорить с ней сейчас бесполезно. Подожди меня во дворе. Я попробую ее вразумить, насколько это возможно, а потом мы вместе решим, что делать дальше.

Беляев занялся Ирэн: едва удерживая в своих могучих объятиях разбушевавшуюся женщину, он оттащил ее в соседнюю комнату. Пока я одевалась в прихожей, из спальни доносились крики Ирэн и повышенный голос Саши.


- Перестань ругаться, ты похожа на девку с улицы! - говорил Беляев. - Что это ты закатила истерику? Мы, кажется, давно разошлись и по обоюдному согласию.

- Но юридически мы не разведены. И ты никогда не получишь моего согласия на развод! - взвизгивала Ирэн. - Ты путаешься с соплячками. Если ты попытаешься вредить мне, чтобы поддерживать с ней отношения, то всем будет известно, как ты распутничаешь и соблазняешь малолеток. Я подам на тебя жалобу в суд. Если ты меня сейчас же не отпустишь, я буду требовать уплаты неустойки за причиненное насилие!

Я кое-как влезла в узкую юбку, но не смогла удержаться, чтобы не ответить Ирэн на ее глупые претензии к Саше:

- Учтите, что я могу быть свидетелем в вашем судебном деле. И, если разобраться по-хорошему, так это я пыталась соблазнить вашего мужа. Так что по всем вопросам прошу обращаться ко мне.

- Маленькая нахалка, уродка! Посмотрись прежде в зеркало, а потом лезь в постель к моему мужу. Я никогда не позволю, чтобы такое ничтожество использовало столь восхитительного мужчину для своих нечистоплотных замыслов.

Мне было неприятно оттого, что меня поливают грязью, да еще в таких жутких выражениях. У меня волосы шевелились на голове от омерзительных воплей Ирэн. Я взяла свою сумку с вещами, которая еще не была распакована со вчерашнего дня и выбежала из квартиры Беляева в такой спешке, словно за мной гналась дюжина разгневанных чертей.

Было глупо оставаться в этом городе и ждать чего-то лучшего. Я сразу отправилась на вокзал, чтобы взять билет на ближайший поезд домой, но оказалось, что в течение восьми часов в графике следования не было никаких отправлений в нужную мне сторону, а единственный дневной поезд оккупировала орда шумных туристов. Так что ближайший проходящий поезд был только в пять утра, и у меня по этой причине оказалась уйма свободного времени. Мне оставалось только занять место в зале ожидания и сидеть там до назначенного срока.

Я медленно переваривала инцидент, произошедший в квартире Беляева. Этот день начинался столь чудесно, что о лучшем нельзя было и мечтать. Если бы не Ирэн, он мог стать самым замечательным днем в моей жизни. Ирэн была бессовестной эгоисткой. Она терпеть не могла Беляева, но всегда приходила в бешенство, если видела меня в его обществе. Похоже, у нее было сильно обострено чувство самолюбия. Она ужасно страдала при мысли, что из-за не сложившихся у нее с Сашей отношений, кому-то с ним может быть хорошо. Ее всегда это сильно беспокоило, и оттого она относилась ко мне с предубеждением и делала все, чтобы досадить нам обоим.

Кажется я начала дремать, но тут кто-то коснулся моего плеча. Это был Саша.

- Ты что, собираешься сидеть здесь день и всю ночь? - спросил он вызывающе.

- А что мне делать? - вздохнула я. - Поезд только в пять утра. Кстати как ты меня нашел?

- Очень просто — сел на машину и приехал сюда. Приложил немного старания и результат очевиден. А где еще ты могла бы оказаться в этой ситуации?

- А как же Ирэн?

- Я дал ей успокоительное и снотворное. У нее врожденная неврастения, так что ты не обижайся на нее.

- Я хорошо ее понимаю. Но что же мне прикажешь делать?

- У меня есть неплохая идея. Я на машине и в нашем распоряжении все оставшееся время до отправки твоего поезда. Теперь мы можем продолжить обсуждение нашей прерванной темы и окончательно прояснить все темные места в наших отношениях.

- Ты правда этого хочешь?

- Еще бы! - хмыкнув добродушно, Беляев взял мою сумку и пошел впереди меня.

Мы сели в его бежевый «москвич» и поехали в центр.

- Снимем до утра номер в гостинице, - проговорил Саша весьма уверенно. - Это лучше, чем торчать на вокзале безо всякой цели.

Я не стала возражать — мне было все равно.

- А ты не поедешь со мной? - спросила я у Беляева. - У тебя ведь есть свободное время, и ты сам говорил, что собирался ко мне.

- Теперь наверняка не получится из-за Ирэн, - вздохнул Саша. - Я приеду недели через две. Заодно привезу те твои вещи, что остались у меня.

- Как ты собираешься отделаться от Ирэн? Она теперь тебе житья не даст. Бьюсь об заклад, она будет шпионить за нами при любом удобном случае. Она недолюбливает меня, и это еще мягко сказано, из-за того, что тебе пришлось взвалить на себя бремя опекунства надо мной. Она всегда ревновала тебя ко мне.

- Тебе хорошо известно, Сима, как давно мы с ней разошлись. Единственное упущение — мы до сих пор не оформили официальный развод. Это то же самое, что жить в фиктивном браке. Но я предполагаю, что она никогда не согласится добровольно оформить бумаги.

- И ты так спокоен в этом отношении?

- У меня достаточно других проблем, чтобы предавать слишком большое значение этой. Думаю, хороший адвокат поможет разрулить эту ситуацию, когда придет время.

- Тогда ни слова больше ни об Ирэн, ни о делах, касающихся ее особы.

- Идет! - самодовольно улыбнулся Саша. - Будем говорить только о своих проблемах и о своих чувствах. Нам есть что обсудить.

Мы остановились в гостинице в старом районе, неподалеку был польский ресторанчик. Беляев выбрал эту гостиницу именно из-за соседства с польским рестораном. Саша бывал в нем несколько раз, ему понравилось обслуживание и шеф-повар, который был родом из Познани и относился к Саше с дружеским вниманием. Мы хорошо провели время, танцуя и развлекая друг друга болтовней о незатейливых вещах. В номер мы взяли с собой бутылку сухого «Мерло» и немного фруктов. Номер был небольшой, но мы не особенно нуждались в комфорте.

Поздно вечером опять пошел дождь.

- Когда идет дождь, то, находясь рядом с тобой, я всегда вспоминаю то время, когда мы пережидали непогоду в доме у Домбровича, - сказала я, вглядываясь в мокрое, темное окно. - Было начало сезона и мы там были самыми первыми.

- Но ведь тогда нас было трое, - поправил меня Беляев. - Ты забыла про Ваську-Джинса.

- Мне часто хочется испытать что-нибудь подобное. С той поры я полюбила дождливую погоду и она радует меня гораздо больше, чем ясные солнечные дни.

- Ты знаешь, мы могли бы позволить себе подобное удовольствие еще раз, - загадочно улыбнулся Саша, как бы обнадеживая меня. - Мой очередной отпуск — в начале лета. Я хотел посвятить его тебе. Переедем на это время к Домбровичу. За порядок в доме я не отвечаю, но каминный зал я обязуюсь содержать в надлежащем виде.

- Тогда закупи побольше вина — красного, сухого, моего любимого. Цыплята, фрукты и овощи должны быть обязательно. И лучший итальянский сыр. Мы будем предаваться распутству и чревоугодию на всю катушку.

- Мне уже не терпится оказаться в Клуинде! - засмеялся Саша. - Будет только немного странным — чувствовать себя бездельником, но мне нравится идея насчет вина и женщины…

- Стоит ли так далеко ехать и так долго ждать, когда этот номер не хуже каминной комнаты, а вино и женщину не нужно долго искать.

Саша демонстративно поднялся, снял пиджак и галстук, аккуратно повесил их на спинку стула. Затем неторопливо расстегнул  все пуговицы на сорочке, но не стал снимать ее. Он вальяжно расположился в кресле и поманил меня к себе. У меня снова слегка кружилась голова от выпитого вина и от осознания того, что мы можем быть вдвоем и нам никто не мешает говорить нежные слова и ненавязчиво касаться друг друга. Я села к Саше на колени и, обняв его, уткнулась лицом в его обнаженную шею, в тонкую загорелую кожу, пахнущей кремом для бритья и туалетной водой. Казалось, что я могла сидеть вот так до бесконечности, умирая от радостного томления и даже дремать в его объятиях. Наверняка он тоже был счастлив, осторожно и страстно прижимая меня к себе.

Как не хотелось нам продлить чудесные мгновения, но время мчалось с такой бешеной скоростью, что до назначенного срока мы не успели сказать друг другу и пары прочувствованных фраз. Мы поцеловались только единожды, но это стало для нас таким облегчением, словно умирающие в пустыне от жажды путники испили из чистого, холодного источника.

Саша вовремя посадил меня на поезд, и еще долго стоял на платформе, провожая меня преданным взглядом.