Луч Эзара в Доме купца Чижова

Причудлив мир метафизики. Каждому даётся по вере. Чем руководствуется человек выбирая своё место? Какое чутьё помогает ему найти место силы? Кто и когда поставит дом где-то на перекрестье путей, на краю земли, на пороге Вселенной.

Подумал тут: чтобы впасть в детство, достаточно трёх часов пути до Уфы. Пятьдесят лет назад у меня уходило иногда более суток от Кумертау до Первомайска. Учёные заметили -- время стало бежать гораздо быстрее. Но не настолько же!

На эту встречу с земляками в Уфу я выезжал в ясный солнечный полдень 16 января.

Землячество -- то, что даётся тебе свыше, при рождении. Как и родителей, настоящего земляка не выбирают. Это круче понятия «дружба», ибо друзей мы выбираем сами. Одни приходят на время, другие на всю жизнь. Земляки же
-- даются навсегда.

Домой я вернусь чуть заполночь: на всё про всё ушло всего половина суток. Не большая плата за возможность встретиться с детством.

*  *  *
Много лет назад, каким-то чудом, поломанному хозяином тайги пасечнику из Первомайска повезло -- самостоятельно, пусть и ползком, он выбрался в Сарву к дому родного деда Зинфиры Хамитовны, ветерана Великой Отечественной, Файзуллина Зайдуллы Гатиятовича.

Ещё раньше, воротившийся из Сарвы брат моей матери, мой дядя Саша завалился спать, а мы с бабушкой Настей сели перебирать целый рюкзак привезённых им резиновых вёшенок и очищать от звёздочек большое эмалированное ведро лесной клубники. В Первомайске полно земляники, но за малиной нужно было ездить на свежие выруба, а за дикой клубникой в Сарву.

Загадочная Сарва. Я знал, чтобы добраться до неё, сначала нужно проехать девять километров до Золотого озера и это будет ровно середина пути. Но впервые побываю там уже юношей -- лет в четырнадцать.

Накануне 80-х мы с будущим зятем Уразаевым Наилем проезжали мимо этого посёлка на "Яве": выскочив на Сарву лисьей тропой, в таёжной грязи от протекторов мотоцикла до самых наших затылков, проездом до железнодорожной станции Иглино. Всё, что запомнил из той поездки, так это один лишь дом у опушки. Кажется, наша дорога от него отворачивала в право.

Ещё не догадываясь в своей правоте, при знакомстве с Зинфирой, как мне казалось, я пошутил: «Мы старались не газовать проезжая мимо вашего дома.»

«Яву» тогда мы оставили у каких-то знакомцев Наиля в Иглино, взяли билеты, перекусили на перроне пирожками из буфета и вскоре ехали электричкой в Уфу.

Спустя лет пятнадцать-двадцать, уже где-то в девяностых, поверив тому, что проложили шоссейную дорогу до самого Первомайска, попытались одолеть этот путь со старшей дочкой и другом детства на «копейке» его отца.

Можно сказать, что тогда мне повезло -- через Сарву стал  ходить "Урал" -- полноприводный автомобиль "бытовка" повышенной проходимости.

Отсыпное шоссе прямо здесь, у Сарвы, у самого крайнего дома, обрывалось, и глядя на эту первозданную урему сложно было поверить, что в каких-нибудь двадцати километрах отсюда тоже могут жить люди. Во всяком случае, нарушить эту тишину в одиночку без проводника мало бы кто решился.

Помню, мелькнул крайний дом и тут же мы сунулись было в тайгу по просёлку, но на первых же метрах дорога терялась в огромной луже. В грязи читались колеи широких колёс вездехода, уходящие по самые мосты. Узкая просека
-- не объехать. Пришлось вернуться к одинокому дому на окраине.

Заслышав нас, из калитки вышел мужчина в годах (как я теперь знаю, дедушка Зинфиры), он и объяснил нам, что один раз в сутки в Атняш через Первомайск ходит вездеход "Урал." На Уфу утром он уже прошёл, а обратно старик его ещё не слышал.

Растерянные, мы стояли где-то на обочине цивилизации, а откуда-то из-за спины уже слышалось ровное рычание нашей оказии.

-- Машину можно оставить прямо тут, никто её не тронет. Я за ней присмотрю, -- уверял селянин. -- А сами -- поезжайте, чего было кататься зазря.

Завидев нас, водитель остановил "автобус".

-- Я останусь, -- сказал мне Сергей, -- а вам, конечно,  нужно ехать.

На том и порешили. Нам с дочкой нашлось место в кабине, в которой уже сидел подвыпивший лесник в форме, с наполовину отпитой трёхлитровкой мутной медовухи на коленях. Лесник вышел и пропустил нас с девочкой в середину кабины, сам сел рядом у раскрытого окна.

Он выскочит из кабины где-то по середине пути почти находу, через минуту прозвучит выстрел, ещё через минуту он появится из ближайших кустов с ещё живым зайцем и забросит того в кузов.

«Урал» на полном ходу нырял в лесную бурую жижу по самый бампер, а когда выныривал, в лобовое стекло на тебя смотрели одни только облака да макушки деревьев.

Мы пробыли в Первомайске ночь, но проспали к обратному автобусу. Возможно, я тогда впал в панику: друг пропадает там один в тайге...

Я ожидал отповеди товарища за задержку, но недовольство его было вызвано совсем другим: я не дал ему -- рыбаку -- досчитать хариусов в прозрачных водах Сарвы.

Радушный Зайдулла Гатиятович принял моего приятеля как родного: вместе они истопили баню, в машине Сергея оставалась прихваченная нами (на всякий случай) -- твёрдая в те годы валюта -- бутылка пшеничной водки. Случай оказался «тем самым» и компанейский парень Серёга провели с дедом Зинфиры замечательный летний вечер во дворе за душевной беседой.

Поскольку дальше дома в посёлке я никогда не был, вся Сарва для меня и сегодня заключается только в нём.


*  *  *
"Сарва" -- кто дал тебе это имя? Когда-то в детстве этот топоним ассоциировался у меня с совами: в тех краях их тогда было много -- сычи следили за мной со всех макушек вековых голубых елей. Сарва -- созвучно слову «сорванец», правда? Почти однокоренное на слух. Возможная родина сорванцов всего мира.

«Созвучие» -- слышалось на протяжении всей презентации. Действительно, философия мастера вплетена во все её работы и не сразу поймёшь, где заканчивается графика и начинается поэзия. Что из чего истекает и что во что вливается.

Портал... Не потому ли работы творца так загадочны, что с самого детства войти и выйти из мира сказок ей не нужно было знать никаких заклинаний, стоило лишь распахнуть дверь избы и выйти на крыльцо. На наше счастье, она сумела сохранить в себе эту детскость.

Лет десять назад меня просили рассказать о местах моего детства. Я вспомнил о ночных зарницах, утренних туманах в логах, покосах и янтарных медах на дедовой пасеке, о парном молоке...
«Ты жил в раю», -- услышал тогда в ответ.

Только сама Природа, сама Вселенная знает, где ей являть свои чудеса. Только в этом разнотравье, в этом липовом и земляничном краю, этой зимней нетронутой берендеевой белизне Сарвы она и могла создать ЛучЭзару. Если кто другой стал бы искать иной псевдоним Автору, то вряд ли смог подобрать более подходящий.

Пожалуй, самую верную характеристику дала себе и своему творчеству сама Зинфира Хамитовна:
"Моё призвание -- нести свет и любовь в сердца и дома людей через картины. Картина -- это портал, источник информации в символах. Каждый видит в них свой смысл. Через изображение зритель получает идеи и подсказки напрямую  от мироздания. Это помогает человеку познавать себя и духовно расти. Я лишь посредник, проводник между тонким планом и миром проявленным."


*  *  *
Бессловесное, но узнаваемое с первой ноты, бессмертное "Бесаме". Саксофон со скрипом повествует от лица ещё нецелованной девушки о её первом поцелуе; стихи очаровательной Кристины Кузнецовой, на презентацию книги которой «дВерь в себя»  мы собрались, в том числе, из уст самой поэтессы с экрана монитора из далёкого Бали; калейдоскоп улыбающихся лиц -- всё это уходит в историю прямо сейчас, тут -- в Доме купца Чижова.

Официально -- по афише -- словно заново знакомлюсь с «виновницей» торжества: «Зинфира Хамитовна Габдуллина -- автор метафизических картин, иллюстратор художественной литературы, учитель интуитивного рисования, дизайнер одежды, стилист, участник артфешн показов. Призёр городских, региональных, союзных и международных выставок, арт-симпозиумов и пленэров.

Работы автора включены в Государственный каталог музейного фонда Российской Федерации. Член Евразийского художественного союза и Творческого союза профессиональных художников. Награждена медалью «Заслуги в культуре и искусстве» от Евразийского Художественного Союза «Общественное признание» 2022 год.

Сегодня живёт и творит в Уфе.

Сама художница скромно называет себя лишь переводчиком между незримым духовным миром и нашей реальностью. Её искусство -- для тех, кто ищет не украшение для стены, а окно в иное, зеркало для собственной души.

Творческий псевдоним Луч Эзара...»

ЛучЭзара по-прежнему глядится в чистейшее зеркало горного озера Сарва.

Луч Эзара -- это не просто псевдоним художника. В моём понимании, это уже какое-то неизвестное нам созвездие. Или самостоятельный бренд, по крайней мере. Искусно огранённый бриллиант. Вопрос только в том, какой стороной, какой гранью своего таланта он блеснёт следующий раз. Это всегда интересно и загадочно.

Зинфира пишет не только кистью, ещё и словом. Я знаю некоторые её творческие планы и с нетерпением жду их воплощения, но раскрывать её тайны не стану -- в женщине должна быть загадка.

Указав персональный Номер псевдонима в международном реестре: ISNI 0000 0004 9220 8609, обязательно нужно оставить место для номера будущей планеты ЛучЭзара и в звёздном каталоге.


*  *  *
Случайно или нет, к месту -- не к месту, всю дорогу вертелось на языке это вот:

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин
какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.
Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.
Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.
Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах.
1961 г.

Иосиф Бродский
Воротишься на родину
(из цикла «Июльское интермеццо»)