Как мы шли через Босфор

В те давние годы, когда советские корабли бороздили все моря и океаны, когда советские моряки то плавились под тропическим солнцем, то разгоняли голиками и машками полярные льды, служил на Северном флоте матрос, назовем его Вася. А так как был он на гражданке радиохулиганом (собирал приемники-передатчики, эфир «забивал»), то попал Вася на службу в БЧ-4 – в связисты.
 
И была у Васи еще со школьных времен подружка, которой он посвящал свои «эфиры», подружка, провожавшая призывника Василия на службу и обещавшая дождаться его дембеля во что бы то ни стало. И такая у них была любовь-морковь, что редкую неделю не получал моряк двух-трех посланий, пока стояли у стенки, исключая учебные походы и патрулирование северных морей, когда бумажная почта дожидалась моряков на базе.

Так и протянул Васек большую часть службы: выстаивал вахты, переживал авралы, познакомился с шилом, но ни разу не был «грузом 400». А еще познал смысл народного творчества в стишке:
Сидишь на вахте, пухнут ушки,
Приходят мысли о подружке.
А в это время за плечом
Мужик крадется с топором.
Ты не гони его с испуга,
А рядом посади, как друга,
Налей сто грамм и дай понять, 
Когда нас нужно "вырубать"…

Это когда на всенощной вахте в наушниках слушаешь эфир, и сон накатывает, как удар обухом. И подружка уже чудится явно рядом… И тут уж если не нарвался старший, то пронесло, а нарвался – залет.
 
И тянулся этот марлезонский балет на одной ноте, только дни в календаре менялись. Да статус моряка подрастал: дух, карась, борзый карась, старшой, подгодок…
 
Но вдруг подружка замолчала… Две недели тишина. И надо было такому случиться накануне выхода в поход. Пришел приказ обогнуть Европу с демонстрацией флага и прибыть на указанную базу Черноморского флота в установленный срок. При переходе отработать ряд вводных, указанных в приказе. Да и время для похода выбрали подходящее – конец марта – вроде прогуляться по холодку туда, а потом, уже в разгар, вернуться из жары в прохладу.

Время шло, «час Ч» приближался. В назначенный день и час по кораблю разнеслось: «По местам стоять! С якоря сниматься!» Была объявлена «учебная тревога», сопровождающая обычно выход с базы в море. Пока не вышли «на простор морской волны», экипаж стоял по боевому расписанию, на открытой воде сыграли «отбой тревоги». Вахтенные остались на постах, остальные разошлись по кубрикам, кто отдыхать, кто готовиться к вахте…

Пока шли вокруг Скандинавии, привычно болтало, трепал мордвин. В Ла-Манше сбавили ход: туманы закрыли горизонт, шли по приборам. Радар показывал множество целей (доходило до сотни и даже больше), приходилось осторожничать. Включили ёлку. На выходе из пролива развиднелось, туман ушел. Пошли смелее.

Васек в походе не отличался от остальных: стоял вахты, травил в кубрике небылицы и были, отрабатывал гайки. Но время от времени накатывала на моряка тоска, зеленая, как тина морская, вспоминал он свою замолчавшую подругу, и, не зная причины молчания, то впадал в отчаяние и серел лицом, то взрывался злобой на весь свет, срываясь на безответных карасях.

А между тем вошли в Бискай. И тут их встретило горбатое море! Болтанка была такая, что командир с замами, прикинув метеосводку (через день обещали ослабление шторма), решили отстояться в более спокойном месте, и, связавшись с французами, кинули якорь в нейтральных водах. И хотя сам корабль спокойно выдерживал такую непогоду, многие члены экипажа, особенно из молодых, своими зелеными лицами подтверждали правильность решения командира. Через сутки снялись с якоря и пошли дальше. До Гибралтара дошли без проблем и вошли в Средиземное море, которое оказалось вполне приветливо, – побаловало ярким солнцем и теплым легким ветерком. После северных морей моряки ощутили себя в раю. Объявили большую приборку, после которой свободному от вахты личному составу разрешили загорать.
Василий вместе с сослуживцами щурился на солнышко, представляя, как бы он с подружкой нежился на морских пляжах.
 
Так и шли мимо Европы и Африки. Солнце грело, мысли у Васи бродили, и чем ближе подходили к Босфору, тем яснее созревал у него план… Когда входили в Дарданеллы, Василий стоял вахту, вернее – достаивал. Сменившись, отправился в кубрик. Несколько моряков сидели за травлей, видимо, уже перегрелись на жарком средиземноморском солнце и теперь расслаблялись. Присев сбоку и пока не вступая в дискуссию, Васек рассеянно поглядывал в иллюминатор, прокручивая так и сяк свой план. И вдруг, перебивая очередного рассказчика, изрек: «А что, братва, кто со мной?.. Я вот думаю, как войдем в Босфор – сигануть за борт и плыть в Турцию». Травильщики изумленно замолчали, переглядываясь, потом уставились на Васю. А он продолжил: «Ну а что? Я вырос на реке, плавать умею. Да тут до берега – всего ничего! А там Европа и все такое…» Что именно такое – он не придумал, но обида на подружку толкала на подвиги. Братва молчала, переваривая услышанное. Кто-то покряхтывал, кто-то издавал некие междометия. А Васек продолжал заливать про прелести европейской жизни, уже откровенно сочиняя на ходу, как вдруг в кубрике возник, как джинн из лампы, дежурный офицер с двумя матросами. «Ну что, Вася, пошли?» – ласково обратился он к травильщику. «Куда?!» – опешил тот. «На кичу, Васек, на кичу. Заждалась». Вошедшие подхватили Васю под руки и вывели из кубрика.

Через несколько минут по кораблю сыграли боевую тревогу. Моряки подорвались по местам своих расписаний. Все время прохода по Босфору команда находилась по своим БЧ, докладывая каждые пятнадцать минут о состоянии на местах. По выходу из пролива сыграли отбой тревоги. Сослуживцы Васи, вернувшись в кубрик, чесали репы и искоса зыркали друг на друга. Никто не хотел быть крайним.

Корабль прибыл на базу как положено, без эксцессов. Больше ничего неожиданного не случилось. Но что характерно – больше Васю на корабле никто не видел. После похода была большая приборка, проверка всех узлов и БЧ. Слухи про попытку побега распространились достаточно быстро, и каждый хотел узнать подробности, поэтому шмонали везде и всё как никогда. Вскрылись такие давно забытые шхеры, которые были заложены еще прошлыми призывами. Но когда и как исчез матрос Вася никто не узнал.
 
Вот так сработал особый отдел...