9

6.

Наталия сидела за шикарным большим столом, осматривая гостиную с итальянской белой мебелью. Но, ни на одной вещи не задержался взгляд, всё было отдаленное, чужое. «Не стоило идти, напрасные порывы чувств, что я могу здесь увидеть, что-то напоминающее прошлое. Разве что женщину, которая нагло выгнала меня, а потом, как щенка, пожалела и погладила. Или молодого, довольно симпатичного мужчину с проникновенным взглядом. Вначале мутное видение, что где-то я его видела. Теперь понимаю, что это не так. Это, скорее всего, психологический феномен, похоже на дежавю. Нет, не стоит задерживаться, надо пригубить чай и быстрее попрощаться».





- Вы меня извините, пожалуйста, я совершенно забыла, что у меня назначена встреча. Я уже опаздываю. Я рада была познакомиться с вами, но время неумолимо быстро, - вставая, сказала Наталия.
- Тетя Вера уже приготовила кофе, сделайте хотя бы два глотка, чтобы вы мне поверили, что наше кофе чудесное, - вставая, умилительно смотря на Наталию, произнес Юрий.
- Извините, никак не могу. – Сказала Наталия, быстро выходя из-за стола, и, видя, что Юрий направился за ней, произнесла: «Не стоит меня провожать, дорогу знаю».
- Вы на что-то обиделись? – спросил Юрий.
- Нет, я вспомнила, что мне надо идти. И почему Вы меня заставляете оправдываться перед вами?
- Может, все же оставите хотя бы номер телефона, чтобы я сообщил, когда приедут хозяева дома, который продается.
- Если я их не застану в следующий раз, я обязательно оставлю номер своего телефона, - сказала Наталия, уже сбегая по лестнице крыльца.
- Галина, Галка, стой, я же узнал тебя, - отчаянно закричал Юрий.





Наталия приехала в Москву за десять дней раньше на симпозиум по математике, где будут представители разных государств. Она уже два раза была здесь, по два дня, и совершенно не было времени ознакомиться с Москвой. Но здесь у нее появлялись какие-то зыбкие турбулентности воспоминаний. И вот пришло решение, переехать в Москву, а подтолкнуло то, что ее позвали работать в Академию наук.
И вот сегодня она поднимается по лестнице Академии наук. Сердечко давно так не трепетало. Она даже приостановилась, чтобы перевести дыхание.
- Галина Семеновна?! Нет, не верю! Верю или не верю?! Нет, конечно, верю! Галина Семеновна, добро пожаловать в наше скромное общество математики. Что же так скромно? Дай я тебя обниму! – перед ней стоял высокий мужчина ближе к сорока годам с синими глазами, обремененными белесыми густыми ресницами и рыжими уже поредевшими кудряшками на голове.
- Я думаю, не стоит такой горячей встречи. Декан на втором этаже? – немного отодвинувшись от мужчины, не проявляя никакой эмоции, спросила Наталия.
- Да, - ответил мужчина, опустив глаза, и пошел прочь.
«То ли обиделся, то ли растерялся?!» - подумала Наталия.
В приемной секретарша, увидев ее, спросила:
- Иванова Наталия Ивановна?
- Да, - ответила Наталия.
- Проходите, Федор Никанорович Вас ждет.





Выйдя с деканата, она рассуждала: «Завтра на работу. О чем только думала я. Совсем не было времени подготовиться. Но с другой стороны, я даже не знаю, как подготовиться. Что нужно делать? Так, первым делом успокоиться, что-то совсем раскисла, будет день, будет пища».
Проработав неделю, Наталия Ивановна зашла в аудиторию, где должна проводить лекцию и увидела исписанную доску формулами. «Интересно, зашли, начеркали и оставили», - взяв тряпку, чтобы протереть доску, подумала Наталия Ивановна. Но по привычки сначала посмотрела формулы и, увидев ошибку, произнесла вслух: «Эх, Петр Петрович, такая же ошибка, делить надо, а не умножать. Я степень доктора получила за это работу».




Петр Петрович пришел раньше обычного времени на работу и сразу зашел в аудиторию, где Наталия Ивановна будет проводить лекцию. Он точно знал, что это Галина, не мог он так ошибиться. Она почти не изменилась за десять лет, если не считать, что года ей только на пользу. Он подозревал, что у нее амнезия. У него созрел план, и вот он прячется за приоткрытой дверью и наблюдает за ней. Когда она произнесла его имя, он подошел к ней и тихо произнес, глядя ей в глаза, словно одно громкое слово могло разрушить этот хрупкий момент вспоминания:
- Почему ты решила, что нужно делить?
Наталия Ивановна начала горячо доказывать, почему надо не умножать, а делить.
- А я, Галина, с тобой согласен. Ты молодец! Я рад за тебя, я всегда говорил, что ты достойна лучшего.
- Когда же ты успел так думать? Когда доказывал мне обратное? Или когда мне, девчонке после института, сразу дали должность? Не льсти, пожалуйста, Петр Петрович. Не ты ли хотел занять это место? Но я все равно благодарна тебе, ты во всем мне помогал… - вдруг Наталия замолчала и быстро вышла из аудитории. Он пошел за ней, но она так быстро удалялась, что он остановился и подумал: «Может, память вернется к ней, не буду мешать. Но теперь я твердо уверен, что это Галина. Что же такое произошло, что она потеряла память?»

7.

Оксана зашла в магазин, купила корм для щенка, коробку конфет «Raffaello» и подошла к кассе. Тут же к ней подошла Ирина, ее знакомая. Между ними всегда была скрытая неприязнь.
— Оксан, приветики! Какими судьбами в наших краях? Я тебя сто лет не видела. Ты что, собачку завела? — проявляя эмпатию, снисходительно заговорила Ирина. С одной стороны, как бы сочувствуя Оксане, но с другой — делает это с позиции превосходства. Она знала, что Оксану выставил муж за дверь, застав ее с любовником, да еще он был другом его. Об этом шумел весь элитный поселок.





— Не стоит жалеть меня! Я прекрасно живу, можно сказать, лучше некоторых, измены не прощаю, — сказала Оксана, больно уколов Ирину. Она знала, что муж Ирины старше на шестнадцать лет ее, но еще имеет любовницу.
— Оксан, если ты к падчерице своей не ходи. Знаешь, там к ним приходила мадам высшего бомонда, — тут же в отместку произнесла Ирина.
Оксана была уверена, что Юрий мучается, страдает, ждет, когда она придет и объясниться. Время прошло, и он осознал, что не может без нее. И вот она придет вся такая красивая, молодая и скажет, что он самый важный в ее жизни. Что она осознала, извлекла урок и больше никогда такое не повторится. Что она поняла свою ошибку. И вдруг Ирка говорит, что к нему… «Нет, это невозможно! Он все время на работе, затем дочь, которую он обожает. Нет, она это сказала, чтобы меня разозлить. Нет, не верю!» — размышляла Оксана.






Только зайдя в прихожую, Оксана столкнулась с тётей Верой, которая широко открыла глаза и, посмотрев на Оксану недружелюбно, проговорила:
— Чего, бесстыжая, пришла? Чего тебе надобно?
— Боже, как мы переменились, — пренебрежительно сказала Оксана, смерив взглядом тётю Веру. Затем добавила: — Как разговариваешь со мной? Я, ваше величество, не к вам пришла, а пока в свой дом.






Услышав голос Оксаны, Кристина вышла со своей комнаты и радостно бежала по лестнице. За ней бежал щенок, путаясь под её ногами. Она подбежала к Оксане и обняла её.
— Я, дорогая, тоже по тебе скучала, — растроганно сказала Оксана, прижав Кристину к себе. Затем погладила щенка.
— Кто дома?
— Папа. Бабушка ушла в церковь.
— Хорошо, Крис, я поговорю с папой, а ты пока погуляй со щенком на улице.
— Я не хочу папу оставлять одного, он болеет.
— А что случилось?
— Не знаю, что-то на нервах у него. Так бабуля говорит.
— Понятно, но пока я с ним буду, ты в это время выгуляешь собачку, — сказала






Оксана и поднялась на второй этаж, думая: «Прекрасно, без свидетелей обойдёмся, сговорчивее будет».
Юрий лежал надетый на постели, что никогда себе не позволял.
— Привет. Ты что-то совсем расклеился. Может, температуру измерить?
Юрий даже не пошевелился. Оксана подошла к нему и пощупала лоб. Его словно током стукнуло. Он просто соскочил с постели, в глазах стояла неприязнь, но, как всегда, он вмиг преобразился, трансформация произошла мгновенно, как вспышка света. Он, не повышая голос, железно сказал:
— Убирайся!
- Юр, давай поговорим без нервов. Я поняла свою ошибку… - начала говорить Оксана.
- Уходи и никогда больше не приходи. Тебе здесь не рады. Ты не думай, что я от переживания так говорю. Не скрою, мне тягостно было, но я дал право себе просто «быть» в этом состоянии, не требуя от себя немедленной бодрости, выплеска эмоций. Это уже прошло, я тебя никогда не любил. Ты хорошо знаешь! Какая бы ты ни была, но с моей дочерью ты была лояльной, поэтому я не стал судиться с тобой, - сказал Юрий.
- Юра, милый, давай поговорим. Я вижу твое состояние. А потом за что же ты меня хотел судить? - Выпустив слезу, натужно проговорила Оксана.
- Не заставляй меня выталкивать тебя за двери, - Юрий, открыв дверь, дожидаясь, когда она выйдет, стоял у двери.
- Я не уйду! Прости меня, - плакала Оксана.





Юрий, не двигаясь, стоял у двери спальни.
- А может, правда говорят, что к тебе захаживала одна леди из бомонда, а может, придорожная леди-лебедь?!
Юрий побледнел и подошел к Оксане, молча, взял с тумбочки ее сумку, подошел к ней. Оксана зацепилась за стул и не хотела вставать. Он прихватил ее на руки и понес к выходу. На крыльце встретился с Кристиной. Увидев, что отец несет на руках Оксану, спросила:
- Папа, ты зачем взял на руки Оксану? Ты же болеешь, тебе тяжело.
- Крис, мне нетяжело, я просто с удовольствием отнесу Оксану туда, где ей будет комфортно.





Кристина ничего не поняла и зашла в дом.
Выйдя за ворота, Юрий поставил Оксану на землю и вызвал такси. Оксана стояла близко возле него и объясняла, что ее заставили скопировать документы по его работе и отправить их конкуренту. Ей угрожали, что если она не сделает, убьют его. Юра не вступал в полемику и даже не вникал, о чем она так горячо говорит, он ждал такси. Его щемила внутри какая-то тоска, печаль, какая-то непонятная тревога давила душу.





Но вот подъехала машина такси, и рядом остановилась другая машина, из которой вышла женщина. Юра не особо вникал, кто еще там подъехал, но Оксана быстро среагировала и, повиснув на его шее, начала целовать его и нарочно громко сказала:
— Не грусти, милый, я ненадолго уезжаю. Я знаю, будешь скучать, но я буду звонить. Я тебя тоже сильно люблю.
Юрий не вникал в суть сказанного, он взглядом провожал ее, зацепив краем глаза отъезжающую другую машину. Тут же почему-то в голову влезло: «Почему эта машина уехала? К кому приезжали?" Затем улыбнулся сам себе: «Видимо, старею, всё надо знать!»




Юрий уловил себя на мысли, что Оксана совершенно его не трогает, он не чувствовал ее, словно соседка пришла узнать, который час, даже нет, не соседка, а проходящий мимо человек. Но почему затормозила в голове совершенно посторонняя машина? Что могла привлечь мозг? Было странно!





Это была Наташа.
Наташа села в машину и поехала. Куда? Поехала и все.
Она мучительно начала искать истину. Первый раз начала мыслить, кто же на самом деле она? Почему незнакомого ей человека назвала правильно по имени Петр Петрович? «Почему он меня растрогал, заставил думать, кто я? Может, он мой муж? Может, любовник? И была ли я замужем? Почему он зовет меня Галиной? Галина Семеновна, что меня вывело за рамки обычного спокойствия? Вызвало внутреннее смятение, беспокойство? Почему так пошевелила мысли, чувства? Кто же я на самом деле? Если я Галина, правда, то почему, когда мне крикнул Юрий, сын той женщине, которой я что-то сделала плохое, «Галина», меня не взбудоражило?»
Почему она оказалась опять в элитном поселке?






Наверняка хотела знать истину. Раз здесь оказалась, она решила начать поиски себя отсюда. Вышла из машины в то время, когда Юрий провожал жену на такси. Но опять загадка, что так всколыхнуло, забастовало внутри, что она с горьким чувством утраты рванула с места. Увидев храм, остановила машину и вошла внутрь. В помещении церкви пахло ладаном. Она подошла к женщине и спросила, что мне делать, как поставить свечку, где ее взять.
— Накинь на себя платок, здесь нужно покаяние, нельзя без платка. Да и платье-то у тебя слишком открытое. Пошли, покажу, где взять свечку, а куда поставить, скажи, что привело тебя сюда. О чем хочешь молиться? – спросила женщина с усталыми глазами.





— Она потом придет, пошли, — Наташа узнала голос, матери Юрия. Натальи Владимировны взяла Наташу за руку и вывела на улицу.
— Наталья Владимировна, Вы ходите в церковь? – в замешательстве спросила Наташа первое, что пришло ей в голову.
— Хожу, дорогая, хожу. Молюсь за вас. – Вздохнув, сказала Наталья Владимировна. – Давай-ка присядем на лавочку. Вижу, неспроста ты зашла в храм божий. Трудно, девочка, тебе, вижу, не слепая я.
Наташа очень редко плачет, у нее все остается там, где-то внутри, а тут какое-то мифическое состояние так прижало ее, что она, положив голову на плечо Наталье Владимировны, просто разрыдалась. Крик вырывался где-то внутри и стоном звучал. Она рыдала и рыдала, словно хотела раствориться в собственной печали, залить образовавшуюся внутри пустоту.
Наталья Владимировна, обняв, молча, гладила ее по голове. Наташа встала и, сказав «извините», убежала прочь.
Наталья Владимировна только посмотрела ей вслед, встала, повернулась к храму лицом, перекрестилась и пошла на остановку метро.

продолжение следует