ЭХО ВОЛН - Глава 2. - черновик

ГЛАВА 2. Морская прогулка. Шторм.

Рассвет окрасил небо в нежно-розовые тона. В 5:30 Богдан проснулся от звука будильника. Тело ныло от недосыпа, но в груди теплилось предвкушение: сегодня — та самая экскурсия, о которой он накануне говорил с Ольгой. Он быстро собрался, захватил рюкзак с водой, солнцезащитным кремом и фотоаппаратом и направился к главному входу.

У автобуса уже толпились туристы — около 25 человек из разных стран. Среди них Богдан заметил Ольгу: она стояла у пальмы, поправляя солнцезащитные очки. Увидев его, улыбнулась и помахала рукой.

— Привет! Готов к приключениям? — в голосе Ольги звучала искра азарта.

— Привет! Более чем, — усмехнулся Богдан. — Если что, я даже запасную пару носков взял — на случай непредвиденных ситуаций.

— Мудрое решение, — рассмеялась она. — В путешествиях всё может пригодиться.

Вскоре к группе подошёл местный гид, невысокий, подвижный мужчина с живыми, чуть прищуренными глазами и тёплой улыбкой. Его голос, насыщенный интонациями и жестами, сразу привлёк внимание.

— Доброе утро, друзья! — начал он по-английски с мягким балийским акцентом. — Меня зовут Ньома. Сегодня я буду вашим проводником в этот удивительный день. Мы отправимся к самым живописным местам Бали — местам, где природа сохранила свою первозданную красоту.

Ньома кратко обрисовал маршрут, рассказал пару легенд о прибрежных скалах и священных рифах, а затем предложил всем занять места в автобусе. Пока группа рассаживалась, он шутил, помогал разместить сумки, следил, чтобы никто не отстал.

В пути гид не умолкал: указывал на примечательные места за окном, объяснял значение резных орнаментов на храмах у дороги, рассказывал, почему местные рыбаки выходят в море только на рассвете, делился историями о духах океана, которые, по поверьям, охраняют эти воды. Его рассказы создавали атмосферу ожидания чуда, и к моменту прибытия на пристань туристы уже чувствовали себя не просто отдыхающими, а участниками настоящего приключения.

Через сорок минут они были на борту быстроходного двухпалубного судна — «Garuda» (Гаруда), украшенного традиционными балийскими орнаментами.

На пристани Ньома лично проследил за посадкой и, вместе со стюардами, помог с размещением багажа.

— Сейчас мы выйдем в открытое море, — объявил он, стоя у трапа. — Ветер сегодня добрый, волны спокойные. Но если кому-то станет нехорошо — сразу говорите мне или стюардам. Безопасность — наше главное правило!

Судно плавно отчалило от пристани. Яркие полосы охры, лазури и изумруда переливались на солнце, а резные деревянные детали придавали ему сказочный вид.

Верхняя палуба была открытой, с просторной площадкой для дискотеки. Лёгкие пластиковые столики с цветными зонтиками, мягкие скамьи с яркими подушками, небольшая сцена с аудиосистемой. Над палубой натянули полупрозрачный тент: он пропускал свет, но защищал от прямых лучей.

Нижняя палуба вмещала кают-компанию и пассажирский салон примерно на 30 мест. Интерьер был выдержан в морском стиле: стены отделаны светлым деревом с глянцевым покрытием, вдоль бортов тянулись большие панорамные окна, открывавшие вид на океан. Кресла, напоминающие те, что ставят в «Сапсане», стояли рядами с узкими проходами между ними. В обеденной зоне располагались длинные столы из тика, накрытые белоснежными скатертями.

Капитан, представившийся И Кетутом Вираваном, — седоволосый мужчина с проницательными глазами — коротко поприветствовал пассажиров, представил выстроившихся за его спиной членов команды, напомнил о правилах безопасности.
 
Затем он подошёл к настенной схеме судна и, взяв в руки указку, показал, где размещены четыре самонадувных спасательных плота, каждый рассчитан на 10–12 человек. Плоты расположены на носу, в средней части и на корме по обоим бортам. Капитан пояснил, что каждый плот оснащён сигнальными средствами, запасом воды и аптечкой. Пути к ним чётко обозначены светящимися стрелками и всегда свободны.

Он ещё раз подчеркнул: в случае тревоги важно действовать быстро, но без паники, строго следовать указаниям экипажа и обязательно надевать спасательный жилет.

— Все члены команды прошли тренировки по эвакуации, — добавил он. — Мы знаем, как действовать в любой ситуации. Ваша задача — сохранять спокойствие и выполнять наши инструкции.

Завершив инструктаж, капитан вновь заверил пассажиров, что судно исправно, экипаж готов к любым условиям, а маршрут проложен с учётом благоприятного прогноза погоды.

Стюарды Кадек и Мадэ тут же начали разносить прохладительные напитки и лёгкие закуски. Заиграла музыка — микс из балийских мелодий и современных хитов. Туристы, разместившись на верхней палубе, смеялись, фотографировались, и некоторые уже танцевали на просторной палубе.

Ньома активно включился в работу: переходил от группы к группе, отвечал на вопросы, помогал туристам сделать удачные снимки, рассказывал об островках, проплывавших мимо. Его энергия и доброжелательность словно задавали тон всему путешествию.

— Видите ту скалу в форме дракона? — показывал он. — Местные верят, что это окаменевший дух моряка, который не вернулся домой. А вон там, у горизонта, — остров, где, по легенде, спрятан древний клад…

Богдан и Ольга устроились у борта, наблюдая, как берег медленно растворяется в дымке.

— Смотри, — Ольга указала на дельфинов, сопровождающих судно, — они будто провожают нас.

— Или предупреждают, что впереди что-то невероятное, — пошутил Богдан.

Коктейли лились рекой, музыка становилась громче, а смех — заразительнее.

Туристы разбились на группы. Одиннадцать русских оживлённо общались между собой.

В центре внимания — трое друзей за сорок: Иван, Александр и Пётр. Они расположились у бортовых ограждений левого борта и с азартом обсуждали предстоящую прогулку. На них — лёгкие рубашки и шорты; лица выгорели на солнце, на губах — улыбки.

Их внимание переключилось на двух девушек — Катю и Ирину, не старше тридцати. Те только что вернулись с осмотра носовой части судна и теперь делились впечатлениями.

Иван тут же пустился в комплименты. Александр шутливо заметил, что «на таком судне и без экскурсий весело». Пётр вежливо поинтересовался, впервые ли девушки отправляются в морское путешествие. Девушки отвечали с лёгкой улыбкой, сохраняя дружелюбную, но осторожную манеру.

Катя смеялась, прикрывая рот ладонью. Ирина, высокая, с длинными прямыми прядями, время от времени вставляла острое словцо.

Чуть левее, в тени навеса, расположились две пары.

Марина и её муж Владимир (оба около сорока) выбрали место с видом на корму. В их общении чувствовалось тихое взаимопонимание: за годы совместной жизни они научились ценить моменты покоя, когда можно просто быть рядом.

Рядом сидели Сергей и его невеста Света. Время от времени пары переглядывались и обменивались улыбками — в этих взглядах читалась негласная солидарность тех, кто наслаждается совместным отдыхом.

Справа, за отдельным столиком, расположились Богдан и Ольга. Они не слишком вливались в общую суету, предпочитая наблюдать со стороны.

Напротив, у правого борта, собралась компания из Европы — четыре пары (немцы и французы). Туристы делились впечатлениями, смеялись и перебрасывались шутками.

Ближе к корме три пожилые пары из Японии тихо беседовали, любуясь морским пейзажем.

Такое разделение облегчало общение: каждый мог свободно выражать эмоции в своём кругу. Гид Ньома находил время для всех: то перекидывался парой фраз с французами, то объяснял немцам особенности балийской кухни, то помогал японским туристам настроить камеру для идеального снимка, и, конечно, с нескрываемым задором смеялся над анекдотом, рассказанным Александром.

К одиннадцати часам судно подошло к первому острову. Белый песок, прозрачная вода, пальмы, склоняющиеся к воде, — место казалось раем. Ньома организовал высадку, раздал краткие инструкции по безопасности и напомнил:

— Купайтесь, фотографируйтесь, наслаждайтесь! Только не превращайтесь в «одинокого пловца» — течения тут с характером. Если что-то беспокоит — сразу ко мне!

Туристы бросились купаться, нырять с маской, делать селфи на фоне скал. Богдан и Ольга плавали рядом, время от времени переглядываясь с улыбкой.

После купания всех пригласили на обед — свежие морепродукты, рис, тропические фрукты. Ньома следил, чтобы у всех было достаточно еды и напитков, шутил с поварами, а потом собрал группу для небольшой экскурсии по острову, рассказывая о местных растениях и птицах.

К 14 часам, когда зной понемногу начал спадать, «Гаруда» взяло курс на следующую точку маршрута — далёкий, малопосещаемый остров, о котором ходили легенды. Ньома, стоя у борта, рассказывал туристам:

— Этот остров прозвали «Скрытым раем». Сюда редко заходят крупные суда — лишь небольшие, вроде нашего. Там вас ждёт каскад водопадов, низвергающихся прямо в океан, и пляж, куда каждые несколько лет приплывают черепахи, чтобы отложить яйца.

По мере приближения к острову пейзаж менялся: вместо ровных песчаных пляжей — скалистые выступы, поросшие густым лесом; вместо прозрачной лагуны — глубокие синие воды, в которых играли лучи закатного солнца.

Когда «Гаруда» подошло  к берегу, солнце уже повисло у горизонта, окрашивая воду в золотисто-оранжевые тона. Длинная полоса пляжа, усыпанная мелким белым песком, казалась совершенно безлюдной. Вдали, среди скал, серебристыми лентами сверкали водопады, а их шум, смешиваясь с криками птиц, наполнял воздух живой, первозданной музыкой.

Ньома снова собрал группу, раздал краткие инструкции:

— Сейчас мы высадимся и прогуляемся к водопадам. Путь несложный, но будьте внимательны — местами тропа каменистая. И помните: это место — дом для многих животных. Если увидите черепаху или другую дикую живность — не пугайте их, просто наблюдайте издалека.

Туристы, воодушевлённые перспективой увидеть нечто по-настоящему уникальное, быстро сошли на берег. Богдан и Ольга, захватив фотоаппараты, пошли чуть впереди, наслаждаясь прохладой вечернего бриза и ароматом тропических цветов, доносившимся из леса.

Тропа, петляя между гигантскими валунами и зарослями папоротников, постепенно поднималась вверх. Вскоре перед путешественниками открылся потрясающий вид: несколько водопадов, один за другим, каскадом спускались по скалам, образуя у подножия небольшие бассейны с кристально чистой водой.

— Это невероятно… — прошептала Ольга, глядя, как солнечные лучи преломляются в брызгах воды, создавая крошечные радуги.

Богдан кивнул, не находя слов. Он сделал несколько снимков, стараясь запечатлеть каждую деталь этого чуда природы.

Ньома, заметив, что туристы немного устали, предложил:

— Здесь можно отдохнуть и даже искупаться — вода прохладная, но очень освежает. Только будьте осторожны: дно каменистое.

Некоторые туристы, не раздумывая, разулись и зашли в воду, смеясь от удовольствия. Другие устроились на тёплых камнях, любуясь закатом, который превращал небо в пылающее полотно.

Тем временем стюарды Кадек и Мадэ разложили на плоском камне нехитрый перекус и напитки. Воздух наполнился ароматами свежих фруктов и травяного чая.

Пока туристы отдыхали, Ньома рассказал ещё одну легенду:

— Местные верят, что эти водопады — слёзы древнего духа, который оплакивает потерянную любовь. Говорят, если искупаться в их водах на закате, можно обрести душевное спокойствие и силу для новых свершений.

Ольга, услышав это, улыбнулась и шепнула Богдану:

— Давай проверим?

Они вместе зашли в воду, чувствуя, как прохлада смывает границы времени. В этот момент мир словно остановился: только шум водопада, шёпот волн и тёплые отблески заката.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, небо расцвело тысячами звёзд. Ньома дал знак возвращаться на катамаран. Туристы, переговариваясь вполголоса, медленно направились обратно по тропе.

На борту снова заиграла музыка, но теперь она звучала тише, умиротворяюще. Люди разбрелись по палубам, оживлённо разговаривая, а кто-то просто молча смотрел на звёзды, размышляя о том, как прекрасен мир, когда находишь в нём такие уголки.

Судно медленно отплывало от «Скрытого рая», оставляя позади мерцающий в темноте берег и шум водопадов.

Богдан и Ольга присоединились к своим. Они расположились ближе к носу на верхней палубе — здесь было чуть тише, подальше от музыкального шума.

Сначала все оживлённо делились впечатлениями: вспоминали водопады, пляж с белым песком, закатные краски. Кто-то показывал фотографии. Постепенно разговоры становились непринуждённее — участники группы обменивались короткими историями о том, как оказались в этой поездке. Появились общие шутки и новые темы для обсуждения.

Вскоре к группе примкнула молодая немка Кристина со своим другом. Ей, как дочери русских эмигрантов в Германии, был одинаково близок и европейский лоск, и русская душевность. В глазах — живой интерес к окружающему, а в улыбке — открытость и лёгкое любопытство. Время от времени Кристина переводила всё сказанное своему другу Йонасу. Он то искренне смеялся над русским юмором, то надолго задумывался, вслушиваясь в непривычные обороты речи и пытаясь уловить скрытые смыслы. Его лицо то озарялось улыбкой, то становилось сосредоточенным — было видно, что он старался не просто понять слова, но и прочувствовать сам дух беседы.

Но примерно через час всё резко изменилось. Небо за считанные минуты превратилось в бурлящий котёл: свинцово-серые тучи сомкнулись над судном, поглотив мерцание звёзд и бледный свет полумесяца. Ветер взвыл, срывая пену с гребней волн, которые из плавных холмов превратились в острые, вздыбленные валы. Резкие порывы хлестали по палубе, пытаясь сорвать незакреплённые предметы — Александр едва успел схватить улетающую бейсболку, Ирина прижалась к поручню, чтобы не упасть. Воздух сгустился, пропитавшись солью и электричеством; первые молнии раскололи небосвод ослепительными зигзагами, а через секунду грянул такой раскат грома, что показалось вздрогнуло всё судно.

— Всем спуститься на нижнюю палубу! — громко и чётко скомандовал Ньома, стараясь перекрыть шум ветра. — Немедленно! Безопасность — наше главное правило, помните?

Богдан, не раздумывая, взял Ольгу за руку.

— Идём, — сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось чаще обычного.

Они вместе с остальными поспешили к трапу. Ступени оказались скользкими от брызг, взлетавших от бьющихся о борт волн, — приходилось крепко держаться за перила, чтобы не потерять равновесие. Внизу, в пассажирском салоне, уже собрались почти все туристы. Стюарды Кадек и Мадэ быстро раздавали спасательные жилеты, помогали усаживаться, успокаивали тех, кто явно испытывал страх.

Дождь обрушился внезапно — не каплями, а сплошной стеной воды, превратив палубу в скользкий каток. «Гаруда» вздрогнула, будто наткнувшись на подводную гору, и резко накренилась, заставив туристов вскрикнуть и схватиться за что попало. Небо то и дело разрывали ослепительные молнии — хаотичные, то тут, то там, они вспыхивали с оглушительным треском, за которым следовали раскаты грома.

Волны постепенно превращались в гигантские. Судно кренилось всё сильнее: то на один борт, то на другой. Пассажиры, ещё недавно смеявшиеся и фотографировавшиеся, теперь переглядывались с тревогой. Кто-то инстинктивно схватился за поручни, кто-то прижался к стене каюты.


Капитан появился в салоне через пару минут. Его лицо было сосредоточенным, но спокойным. Он с трудом удерживался на ногах, схватившись за поручни.

— Друзья, — заговорил он ровным, уверенным голосом, несмотря на то что ему приходилось напрягать мышцы, чтобы не упасть, — погода резко изменилась, но мы контролируем ситуацию. Команда делает всё необходимое, чтобы обеспечить вашу безопасность. Пожалуйста, оставайтесь на местах, застегните жилеты и держитесь за поручни. Мы сменим курс и постараемся уйти от самого сильного шторма.

Люди переглянулись. Кто-то пошутил: «Вот и экстрим!», но в голосе звучала нервозность.

Слова капитана немного успокоили пассажиров, но тревога всё ещё витала в воздухе. Молнии продолжали озарять небо, а судно то взмывало вверх, то проваливалось вниз, словно игрушечный кораблик в руках невидимого великана.

Ольга сжала руку Богдана.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Мы в надёжных руках.

— Знаю, — ответила она, но голос дрогнул.

В салоне опустили рулонные шторы — плотные, затемняющие, — чтобы вспышки молний не ослепляли пассажиров и не усиливали чувство тревоги. В полумраке, пронизанном лишь отблесками грозовых разрядов, обстановка стала чуть более сдержанной и почти камерной. Стюарды разносили воду и тёплые пледы. Кто-то из туристов достал телефон, чтобы позвонить родным, но связи не было. Другие пытались дышать ровно, следуя советам Ньомы, который время от времени обходил салон, проверяя, всем ли хватает внимания. Кресла, ещё утром казавшиеся надёжными, теперь скрипели и дёргались при каждом крене.

За окнами царил хаос: ливень, волны, грозовые разряды. Но внутри, несмотря на качку, постепенно восстанавливался порядок — благодаря чёткости команды, спокойствию капитана и взаимной поддержке пассажиров. Каждый понимал: сейчас главное — держаться вместе и доверять тем, кто ведёт судно сквозь бурю.

Время тянулось бесконечно. Богдан размышлял о причудливой иронии жизни: ещё утром он предвкушал путешествие, а теперь оказался в самом сердце невероятного испытания.

После очередных ослепительных разрядов молнии шум двигателя сначала стал захлёбывающимся, прерывистым, а потом наступила пугающая тишина. Судно, ещё мгновение назад сопротивлявшееся волнам, словно замерло — лишь качалось на гребнях, подчиняясь стихии.

Все напряглись в недоумении. В салоне повисла тяжёлая пауза: перестали звучать приглушённые разговоры, стихли вздохи, даже качка будто сделалась ощутимее в этой внезапной безмолвной пустоте.

Ньома, не теряя ни секунды, стремительно направился к рубке — узнать, что случилось, и как можно скорее успокоить пассажиров. Через несколько минут он вернулся; лицо его было серьёзным, но спокойным. За ним следовал капитан.

— Друзья, — начал капитан ровным, сдержанным голосом, — разряд молнии, к сожалению, вывел из строя ключевое оборудование. По какой-то причине он проигнорировал заземление, предохранители и ограничители перенапряжения. В результате отключились радиостанция, навигационное оборудование и электроника управления двигателем.

В салоне раздался сдержанный гул — испуганные вздохи, шёпоты, нервные переглядывания. Кто-то невольно вцепился в подлокотники, кто-то закрыл лицо руками.

— Но команда уже работает над ликвидацией поломки, — твёрдо продолжил капитан. — Мы делаем всё возможное, чтобы восстановить управление. Прошу вас сохранять спокойствие, оставаться на местах и следовать указаниям стюардов. Ваша безопасность — наш главный приоритет.

Ньома кивнул, подтверждая слова капитана, и добавил:

— Сейчас важно держаться вместе. Мы проинформируем вас о каждом шаге. Если кому-то станет плохо — сразу скажите об этом стюардам.

Потянулись часы напряжённого ожидания. Качка усиливалась: судно то взмывало на гребне волны, то проваливалось в водяную пропасть, заставляя сердца замирать. В салоне становилось душно — вентиляция не работала, а множество людей, сбившихся в замкнутом пространстве, только усугубляли ситуацию.

Один за другим пассажиры начали ощущать тошноту. Кто-то прикрывал рот рукой, кто-то бледнел, стараясь дышать ровнее. Выйти на открытый воздух никто не мог — за бортом бушевал шторм, ливень хлестал с неистовой силой, а молнии по-прежнему разрывали небо.

В воздухе постепенно нарастало напряжение. Кто-то не выдержал и тихо выругался. Другой нервно заёрзал на месте. Третий принялся беспокойно оглядываться, словно ища выход.

Запах пота, морской влаги и уже несдерживаемой тошноты смешивался с тяжёлым дыханием людей. Воздух стал плотным, почти осязаемым — каждый вдох отдавал тревогой.

Стюарды Кадек и Мадэ продолжали обходить ряды, предлагая воду, влажные салфетки, гигиенические пакеты, успокаивая тех, кто был на грани паники. Они говорили тихо, но уверенно, напоминая, что команда делает всё возможное, что капитан и механики не сдаются.

Богдан крепко держал Ольгу за руку. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на его прикосновении, на ровном ритме его дыхания.

— Мы справимся, — прошептал он. — Они знают, что делать.

Она кивнула, не открывая глаз, и тихо ответила:

— Я верю. Просто… страшно.

В этот момент очередной раскат грома сотряс судно, и салон снова погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь шумом ливня, стонами волн и редким шёпотом людей.

Прошло много времени в этой кажущейся бесконечной болтанке. Часы тянулись, сливаясь в одно сплошное мутное пятно качки, грохота и напряжённого ожидания. Утро уже наступило, но тьма из-за грозового фронта не отступала — небо по-прежнему было чёрным, словно ночь так и не ушла, лишь сменила оттенки.

Все были вымотаны до предела. Глаза слипались, мышцы ныли от нескончаемого напряжения, а сознание плавало где-то на грани сна и реальности.

Люди сидели, прижавшись друг к другу. Кто-то бормотал невнятные слова, кто-то беззвучно плакал, а кто-то застыл с пустым взглядом, будто пытаясь разглядеть в темноте заветный берег.

И вдруг — оглушительный треск, будто само море разорвалось надвое.

Судно резко накренилось с диким скрежетом, заваливаясь на бок. Люди закричали, падая и наваливаясь на соседние кресла, инстинктивно пытаясь вцепиться в поручни. Богдан почувствовал, как его бросает вперёд, потом — удар, ещё один… и наступила тишина.

Но эта тишина длилась лишь мгновение.

Вода хлынула внутрь — откуда-то сбоку, из пробитой обшивки, заливая обеденный зал и пассажирский салон. Холодная, стремительная, она поднималась с пугающей скоростью, заполняя пространство, превращая его в водную ловушку. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь — всё слилось в один неразличимый гул: крики, плеск, треск дерева и металла.

Началась суматоха. Люди бросились к выходу, толкаясь, падая, спотыкаясь о кресла и брошенные вещи. Паника накрыла всех разом. Дверь превратилась в узкое горлышко, через которое пытались протиснуться десятки тел.

Группа русских, последней вошедшая в салон, оказалась ближе всех к выходу. Богдан держал Ольгу, крепко схватив её за руку, не отпуская ни на миг. Ей было больно от его хватки, но она молчала и не вырывалась — понимала: это единственный шанс выжить.

Они успели прорваться через дверь, выбраться на палубу — но удержаться при такой качке не удавалось никому. Ветер трепал одежду, ливень хлестал по лицу, а судно, уже наполовину затопленное, кренилось всё сильнее. Как они оказались за бортом — никто не понял. Один миг — и вот холодные волны уже накрывают их с головой.

Богдан, едва успев глотнуть воздуха, почувствовал, как его с силой тянет вниз. Инстинкт сработал: он рванулся вверх, вынырнул, закашлялся от солёной воды, огляделся. Рядом была Ольга. Её глаза были расширены, дыхание прерывистым — но она держалась.

Он подплыл к ней, дрожащими пальцами нащупал застёжки спасательных жилетов и сцепил их вместе — чтобы волны не разнесли их в разные стороны. Руки сомкнулись. Море швыряло их, как щепки, но они не отпускали друг друга. Даже когда вода смыкалась над головой, даже когда воздух заканчивался — они держались.

Вокруг был только хаос: крики тонули в рёве волн и ветра, а кого-то уже уносило бурлящим потоком. Несколько человек поблизости сцепились в живую цепь — схватились за жилеты и руки, пытаясь удержаться. Но волны, тяжёлые и неумолимые, били в них с такой силой, что цепь рвалась, разбрасывая людей в разные стороны.

Богдан чувствовал, как силы уходят. Руки немели, ноги сводило, дыхание сбивалось. Он смотрел на Ольгу — её губы посинели, но она продолжала смотреть ему в глаза, словно говоря: «Мы справимся».

Они цеплялись друг за друга, за чужие руки, за случайные обломки, но море было сильнее. Волны поднимались всё выше, накрывали с головой, били с такой силой, что казалось — кости вот-вот треснут.

Сознание потихоньку угасало. Мир сузился до хриплого дыхания, до цепких объятий воды, до ощущения, что ещё один вал — и всё закончится.

Спасательных плотов, о которых так уверенно рассказывал капитан, поблизости не было. Ни один из ярко-оранжевых надувных островков безопасности не маячил среди бушующих волн. Судя по всему, их так и не спустили на воду — либо они оказались повреждены при ударе, либо команда просто не успела выполнить все необходимые процедуры в хаосе крушения. Мысль об этом пронзила Богдана ледяной иглой: надежды на быстрое спасение растаяли вместе с последними отблесками света над штормовым морем.

И в какой-то момент Богдана вырубило.

Последнее, что он почувствовал, — как хватка Ольги ослабевает, как её пальцы скользят по его руке, а потом… темнота.


Богдан очнулся от промозглого ветра, пропитанного морской влагой. Тело было мокрым, песок лип к коже, а в ушах стоял назойливый звон — будто внутри билась маленькая металлическая пружина, отсчитывая удары едва бьющегося сердца. Он с трудом разлепил веки, моргая от резкой боли в глазах. Перед ним простиралась неровная береговая полоса — смесь песка, гравия и разбросанных валунов, освещённая бледным светом, едва пробивающимся сквозь тучи.

— Ольга… — прошептал он, и это имя, словно искра, пробилось сквозь туман в голове, заставляя собраться.

Голова кружилась, в боку пульсировала острая боль, но он собрал волю в кулак и заставил себя встать. Огляделся: вокруг ни души. Только волны, шипя, накатывали на берег, оставляя пенистые следы.

Он сделал шаг, потом ещё один, тяжело ступая по мокрому песку. Ноги подкашивались, но он заставлял себя двигаться, всматриваясь в каждый тёмный силуэт, каждую неровность берега.

Яркий спасательный жилет он заметил почти сразу — тот лежал чуть в стороне, наполовину скрытый за невысоким валуном. Сердце сжалось. Богдан бросился туда.

Это была Ольга. Она лежала на спине, без сознания, но грудь мерно вздымалась. На руках и ногах — синяки и ссадины, у правого виска — небольшая гематома. Богдан опустился рядом, дрожащими пальцами проверил пульс — ровный, слабый, но есть.

— Оля, очнись… — он осторожно приподнял её голову, стёр песок с лица. — Пожалуйста…

Он растирал ей ладони, шептал что;то ободряющее, не замечая, как собственные руки дрожат. Минуты тянулись бесконечно. И вот — едва уловимое движение. Веки Ольги дрогнули, она тихо застонала.

— Богдан?.. — её голос был едва слышен.

— Я здесь. Всё хорошо. Ты жива. Мы оба живы.

Она приоткрыла глаза, с трудом сфокусировала взгляд.

— Где… где мы?

— Не знаю. Но мы на суше.

Они потратили ещё несколько минут, чтобы хоть немного прийти в себя. Ольга с трудом поднялась, опираясь на его руку. Тело ломило, в голове шумело, но главное — они были живы.

Решив, что ждать дальше бессмысленно, они двинулись вдоль берега, осматривая каждый укромный уголок. За одной из скал они обнаружили ещё троих: Марину с царапинами на лице, Катю, явно находящуюся в шоке, но без серьёзных травм, и Сергея, который лежал без движения, оглушённый, как и Ольга, но, к счастью, цел.

Марина, увидев Богдана и Ольгу, выдохнула с облегчением:

— Слава богу, ещё кто-то живой!

Она тут же вернулась к Сергею, пытаясь привести его в чувство. Растерев ему ладони и слегка приподняв голову, она тихо, но настойчиво звала его по имени. Спустя пару мгновений Сергей глухо застонал, веки его дрогнули. Он медленно приоткрыл глаза, с трудом сфокусировал взгляд на Марине и прохрипел:

— Где… где мы?

— Мы на берегу, — быстро ответила Марина, помогая ему приподняться. — Ты в порядке?

Сергей поморщился, потрогал затылок, затем неуверенно кивнул:

— Вроде, да… только голова кружится. Света… Где Света?

Марина на мгновение замерла, её взгляд скользнул по неровной береговой линии — россыпь камней, клочья пены, сумеречные тени между валунами. Она сглотнула, стараясь удержать голос ровным:

— Не знаю…  Я пока её не видела. Но мы найдём. Обязательно всех найдём.

Она оглянулась, напряжённо вглядываясь в полумрак, будто пыталась разглядеть в хаотичном переплетении скал и прибойных волн хоть какой-то след. Затем снова повернулась к Сергею, сжала его руку:

— Ты посиди немного, я осмотрюсь вокруг. Только не вставай пока — голова может закружиться сильнее. Я быстро.

Она встала, в надежде увидеть мужа среди скал и прибойных волн, окинула взглядом берег — ни движения, ни силуэта в сгущающихся сумерках. Затем, повернувшись к Богдану и Ольге, спросила дрожащим, но твёрдым голосом:

— Вы больше никого не видели?

— Пока нет, — ответила Ольга и вновь вгляделась в сумеречный берег.

Чуть дальше, среди россыпи камней, Богдан заметил ещё двоих: Ивана с рассечённой бровью, сильно прихрамывающего, но бодрого и готового действовать, и Кристину — девушку из Германии, которая сидела, обхватив себя руками, дрожа и неспособная вымолвить ни слова.

Они объединились, помогли друг другу подняться. Вместе продолжили поиски, обходя каждый метр доступного берега. Но больше никого не нашли.

— Где же остальные? — наконец спросил Богдан, оглядываясь. Его голос звучал глухо, будто издалека. — Где капитан? Команда? Ньома? …

В ответ — лишь встревоженные взгляды и молчаливые пожатия плечами. Сил на разговоры не было. Усталость и шок сковывали движения, затуманивали разум.

Солнце, едва пробиваясь сквозь тучи, клонилось к закату, разливая по небу блёклые янтарные отблески. Ветер стихал, и небо понемногу прояснялось. На пустынном берегу замерло семь человек, и лишь волны нарушали тяжёлую тишину.



Продолжение - ГЛАВА 3. - http://proza.ru/2026/01/18/2080