Цена предательства

                Анонс романа

Казалось, что среди сверкающих в своей бесконечности снегах, небольшой перевалочный посёлок никому не нужен и не знаком, и навсегда забыт Богом.
Но это было не так.
Здесь кипела жизнь, от накала которой границы вечности таяли и становились почти осязаемыми.
 - Ах же, ты моя любимая наследница! - приговаривал Ефим, изображая ретивого коня, на спине которого, вцепившись в кудрявые и чёрные, как смоль, волосы, гордо восседала девочка лет четырёх.
В этот момент её мир нарисовали самыми яркими красками, и она, конечно же думала, что так будет всегда-всегда.
-Иго-го! Вот сейчас разгонюсь, не удержишь! Иго-го! - весело кричал мужчина и резко взбрыкивал, тем самым заставляя маленькую наездницу еще сильнее цепляться за курчавую отцовскую гриву.
Малышка забавно взвизгивала, отчаянно боясь слететь со спины отца. Но разве мог он допустить, чтобы его принцесса упала, то и дело заламывая назад руку и придерживая.
Мать иногда выглядывала из кухни и хитро улыбалась. Ей нужно было дождаться подходящего момента и сказать мужу о том, что у них скоро появится малыш. Женщина не хотела объявлять об этом, когда всё его внимание было сосредоточено на дочке.
Ефим не только не выразил восторга, более того, его лицо стало каким-то отстраненным. Может потому, что у него уже были сыновья от первого брака? Нужно заметить, что о детях мужчина не забывал и каждый раз, возвращаясь с длительной командировки из далекой Америки, посещал, одаривая гостинцами и драгоценным отцовским вниманием.
Красавица Мая, уводя его из семьи, знала, что детей он никогда не бросит и будет всячески помогать. Такова цена её предательства великой женской солидарности, которая была обязана остановить от вероломного набега на чужую семейную жизнь. 
Тот вечер прошел необычайно тихо. Каждый думал о своём. Малышка, видя, что отец стал грустным, а мать какой-то растерянной, чуя, словно зверь, надвигающуюся беду, ушла в свою комнату и задумчиво сидела там, разглядывая крошечного фарфорового олененка на хрупких ножках, подаренного папой. Легкая фигурка приятно холодила ее пухлую ладошку. Ксюша указательным пальчиком осторожно погладила олененка по фарфоровой спине, а затем завернула в носовой платок и положила в карман байкового платьица.
На утро отец снова засобирался в рейс, а она осталась с матерью, живя в ожидании, когда же самый главный человек вернется и её мир снова станет радужным!
Все закончилось, когда родился брат. Ефим по-прежнему находился в долгих разъездах, “заколачивая”  по тем временам большие деньжищи, а матери было трудно воспитывать и малыша, и дочь. Потому девочка оказалась в интернате закрытого типа. Ну, не ляльку же отдавать, право дело!
Это был день, когда Ксюшу впервые предали.
Потом в ее голове все время будет возникать один и тот же вопрос - почему? Ответ станет для неё очевидным - потому, что она плохая, ведь хороших детей папы и мамы не бросают.
Потянулись дни, за ними недели, месяцы, а там и годы.
Жизнь в интернате оказалась тяжелой. Девочке с очень непростым характером пришлось в самом прямом смысле слова выживать.
Дети зачастую бывают жестокими, охотно сбиваясь в стаю, чтобы напасть на того, кто кажется непохожим, а потому и непонятным им и даже опасным. Чужаков нигде не любят. Поэтому ненависть никто и не скрывал, день ото дня пытаясь больно задеть неугодную “интернатовку”.
-А давайте эту дурочку в сугроб закинем. Пусть окоченеет, - кричал сопливый чукча Васька Нутэуги.
-А еще заболеет и сдохнет, наконец! - подхватывал друга узкоглазый Мишка Ятгыргын.
Им весело вторили все остальные. Схватив Ксюшу, пацаны резко толкнули ее головой в здоровенный сугроб. Та пыталась вырваться, но силы были неравными. В уши, глаза, нос забился проклятый снег и не давал ни видеть, ни дышать. В этот самый момент из окна общей спальни выглянула нянечка. Заметив во дворе толпу ребятишек, она накинула пальтишко и выскочила на крыльцо.
-Вы чего тут? А ну разошлись быстро! Кому сказала? Вот канальи! - пожилая женщина подбежала к Ксюше.
Дети недовольно расступились.
-Так ей и надо! Пусть из себя не строит королеву! Мы ей еще сильнее тумаков наваляем! Она странная! - зло выкрикнул Васька Нутэуги.
-Да! И чего вы её защищаете? Она же придурковатая! Вечно в своей библиотеке сидит, да бурчит себе под нос, - поддержал друга Мишка Ятгыргын.
-Я об этом случае доложу Семеновне! Пусть решает, что с вами делать, хулиганы малолетние, - пригрозила нянечка, помогая девочке очиститься от снега.
Кажется, ее угроза возымела действие и дети начали нехотя расходиться, недобро косясь на ненавистную им чужачку.
Двор потихоньку опустел.
-Ну, чего же ты такая непримиримая, а? Сама ведь против себя настраиваешь всех. Будь потише, похитрее. Где-то промолчи, поддакни, глядишь, за свою и примут. Нужно в любых условиях уметь выживать, а ты только и делаешь, что подвергаешь себя опасности. Что за характер такой скверный? Запомни, не засунешь куда подальше свою чертовую гордость, и не станешь такой же как все, до свадьбы не доживешь! - причитала нянечка, отряхивая с пальто девочки налипший снег.
-У меня не будет свадьбы! Не хочу! И детей никаких не хочу! Буду всегда одна! - буркнула та, сверкнув черными, как крыло ворона, глазами.
-Ну, вот, я ей про Фому, а она мне про Ерему! - воскликнула нянечка, и взяв упрямицу за руку, направилась вместе с нею к крыльцу главного входа.
Седовласая женщина с воспитанницей вошли в здание интерната. Та направилась по своим делам, а Ксюша в комнату, где среди нескольких десятков кроватей стояла в самом углу и ее. Она сняла пальто и повесила на гвоздик. Идя по узкому проходу, девочка сунула руку в карман ситцевого платья. Добравшись до места, присела и стала разворачивать платочек. Она так делала всегда, когда ее обижали. Смотрела на фарфоровую фигурку и гладила олененка по пятнистой спинке. Он стал талисманом, связывающим с той волшебной жизнью.
-Ой! Разбился! - чуть слышно прошептала Ксюша, заметив, что рожки и ножки олененка отломились.
Слеза покатилась по щеке. Смахнув ее, девочка свернула платочек и положила в карман. Через какое-то время она еще раз решила посмотреть, в надежде, что ее олененок в порядке, но чуда не случилось.
Любимая фигурка, подаренная самым главным человеком, оказалась в мусорном ведре, а связь с той счастливой жизнью окончательно оборвалась. И пусть хрупкий фарфор не выдержал злого натиска недоброжелателей, зато духом малышка стала крепче.
Все когда-то заканчивается. Пришлось отправиться восвояси и лютой магаданской зиме. Наступила весна, которую Ксюша уже в третий раз встречала здесь, за высоким деревянным забором. Вместо густой косы, черной как воронье крыло, на ее голове проклевывался лишь синеватый ежик, и потому, что всех воспитанников обрили наголо, борясь с накрывшей интернат эпидемией вшей.
Лысая, худая, вытянувшаяся, в зеленом гольфе на правой ноге и в красном, на левой, такой ее увидели Ефим и Мая, когда приехали впервые проведать. Родители не узнали дочь, так сильно она изменилась. И лишь когда Ксюша кинулась отцу на шею, они были до глубины души поражены. А потом был поход к директору интерната и гневная речь самого главного человека. Но, причем тут несчастная женщина? Ефим и Мая понимали это, но ведь всегда легче спросить с другого, нежели с самого себя. 
Девочку-подростка решено было забрать из “этого ада”, как выразился Ефим. Когда Ксюша уезжала, дети высыпали из здания интерната и стали подходить, чтобы попрощаться. Два самых злобных обидчика Васька Нутэуги и Мишка Ятгыргын смотрели словно волчата на Ксюшу, и ей вдруг стало их очень жаль. Ведь она уезжает отсюда, а они остаются. Девочка улыбнулась и помахала им рукой. Потом заскочив на высокую ступеньку “Татры”, уже бывшая “интернатовка” села в кабину. Фура слегка дернулась и стала потихоньку отъезжать. Дети двинулись следом, махая на прощание рукой. Впереди толпы бежали Мишка и Ванька, утирая с грязных щек горячие слезы. Ксюша смотрела на них, а на душе у нее было светло. Она знала, что никогда их не забудет и прощает. Только немного жаль, что сломалась фарфоровая фигурка.
 
               

Время летит незаметно. Это самая неосязаемая и независимая от нас реальность. Попробуй замедлить или вовсе остановить, только тогда и поймёшь, что данный аспект жизни не в твоём силовом поле.
Как сказал классик, - “всё течёт, все изменяется”. Произошли перемены и в семье Ксюши. Ефим и Мая решили расстаться и пойти каждый своей дорогой. Их семейная чаша разбилась вдребезги о каменное неприятие природы друг друга. На бытовом языке, это прозвучало бы так - не слушали, не слышали и глядели в разные стороны, а где-то посередине находилась та самая истина.

Продолжение следует....