Воскресение корсара. Глава 18

«Воскресение корсара» – продолжение романа «Ветер удачи»

18.ШАРЛЬ-БЫК

Встретив первых же охотников за дикими свиньями, Клещ спросил, где найти лагерь их вожака. Два буканьера молча оглядели его с головы до копыт лошади и махнули рукой, обронив одно слово:
– Дальше…
Мегеро двинулся дальше по лесной тропе и вскоре заметил дым костра…

Буканьеры жили небольшими группами по четыре-шесть человек, которые между собой называли матлонажами, а своих товарищей матлотами. В такой семейке всё имущество было общим, исключение составляло только оружие. Своё сообщество они, как и корсары, тоже называли Береговым братством.

 У братства буканьеров-охотников были несколько другие порядки, нежели у морских бродяг-флибустьеров, хотя интересы их пересекались и совпадали. Было обычным делом, если кто-то из буканьеров отправлялся в набег с пиратами. Или кто-то из моряков вынужденно оказавшись на берегу, примыкал к буканьерам. У пиратских капитанов в ходу была угроза для нерадивых матросов: «Пойдёшь на берег свиней стрелять!»

Шарля-Быка никто вожаком не выбирал, как пираты выбирают капитана. Его признали вожаком по умолчанию – стали обращаться  к нему за советом, помощью, за судом, чтобы разрешить спор, считали командиром, если начинались стычки со злейшими врагами – испанцами.

В семейке Шарля было шесть охотников, он был седьмым. На поляне стоял шалаш – сооружение из кольев, покрытых бычьими шкурами. Свежие шкуры сохли на поляне. На костре один жарил свинину. Другие снимали со свиней шкуры, да так ловко, что Клещ подумал – сам он за это время яйцо бы не успел очистить. Потом срезали мясо с костей, разрубали его на куски, посыпали солью – готовили для копчения. Кости бросали собакам.

Шарль-Бык был в грубой грязной рубахе, скрывавшей его мощный торс, таких же грязных штанах и стоптанных сапогах. На голове узлом завязанная красная тряпка. Это был крепкого сложения мужчина, чуть повыше Арно Мегеро и пошире в плечах. Капитана пиратов он узнал сразу – после успешного рейда в Альворадо они встречались несколько раз.

 Клещ спешился, привязал лошадь и только потом подошёл к хозяину поляны. Приложив два пальца к шляпе, приветствовал буканьера.
– Капитан Клещ, ты ли это? Мы нечасто вылезаем из лесу и редко узнаём новости. Но я точно помню, что капитан «Феникса», господин Оллгар, рассказывал, как ты погиб под пулями испанцев!

– Об этом мерзавце потом, Шарль, потом. Я приехал к тебе надолго, если почувствую себя уютно в твоём гостеприимном лесу… Так что будет время нам поговорить.

Вечером у костра сидели двое, чуть поодаль, в темноте, лежали пять буканьерских собак. Шарль-Бык курил трубку, Мегеро предпочитал жевать табак. В отблесках огня он ударился  в воспоминания:

– Я ушёл в море в пятнадцать лет, Шарль. Служил испанцам против французов, затем голландцам против англичан, потом, наоборот, англичанам против голландцев. Затем наш капитан наплевал на всех и поднял чёрный флаг, как истинный джентльмен удачи. Вот тогда-то мы повеселились по-настоящему! Когда квартирмейстер корабля делил добычу, простым матросам доставалось по пять фунтов золота. Хотя, не только золото доставалось. Я умирал от жажды во время штиля на экваторе, я скитался по Африке после ссоры с капитаном-немцем Бинхауэром. Добрался до Испании, чуть не стал там торгашом…
Тут Клещ вспомнил, как присматривался к  кассе Ровьезанского монастыря.

– Да, дьявол меня побери, я ведь там чуть не постригся в монахи! – язвительно захохотал он, – потом подумал: «Арно, тебе исполнилось тридцать три и жизнь продолжается. Она не закончилась ни на кресте, ни на рее!» Тогда я опять нанялся на службу к испанцам. Там, в Порто-Риберо я захватил «Эсперансу» и сам стал капитаном. Взял патент и стал служить французам против испанцев.

Мы брали на абордаж любое судно, сколь бы пушек на нём ни было. Испанцы боялись нас так, что по полгода не могли отправить свои золотые галеоны! Ты сам был со мной в Альворадо, а ведь это был ещё не самый удачный рейд. Нам доставались призы и побольше. В бухте Баракоа я целиком захватил испанский галеон* «Сан-Антонио», сам возглавив абордажную команду… Полоса неудач у меня началась после того, как на Острове Рифов я столкнулся с этим лекарем Рутом…

– С зятем губернатора? – уточнил Бык, попыхивая трубочкой.
– Да. Якорь ему в глотку! Один чёрт мог знать, что он там окажется раньше меня. Потом я ушёл на Барбадос, опять к англичанам. Но видно этот же чёрт меня подтолкнул связаться с этим дураком Оллгаром. Мы под Веракрусом потеряли половину людей из-за этого тупицы. Потом он бросил меня раненого в джунглях.

Но видно Бог заметил это – меня спасли тотонаки и их знахарь-шаман. Целый год я провёл у краснокожих… Мой рассудок говорил мне, что я повержен, рана была тяжёлой. Но, прах меня побери, было что-то внутри, что говорило: рано спускать флаги!

Клещ немного помолчал и, глянув на собеседника, продолжил:
– А теперь, Шарль, мне нужно выбраться с Тортуги. Буду думать, как. А пока думаю, поживу у тебя в гостях, – он полез в карман и протянул Быку три дублона – золотые монеты по два эскудо.

Охотник взял их и подбросил на ладони:
– Что ж, капитан, рассудил ты правильно. Здесь тебя никто не достанет. Это также верно, как то, что на мне штаны, а не юбка. Но у меня шестеро людей. Не мешало бы ещё три монеты прибавить, а если мои матлоты будут довольны, то и я в накладе не останусь.
Клещ прекрасно понимал, что торг неуместен и выложил ещё три дублона. http://proza.ru/2026/01/19/236