Истории из нижнего интернета. Кровь

В торговом центре стоял ровный гул — будто сердце огромного организма, бьющееся под куполом из стекла. Люди текли потоками по эскалаторам, переливались в свете рекламы, словно эритроциты внутри стальных артерий. Среди них шли отец и светловолосая дочь. Он держал её за руку, чтобы не потерять в толпе.
В другой руке он нёс список — аккуратный, напечатанный:
питательные капсулы, новая одежда, обновление импланта памяти, кровь типа H-9.
Девочка, держась за его руку, смотрела по сторонам с тем особым детским страхом перед слишком живыми витринами. Всё здесь дышало, мерцало, двигалось. Даже воздух был отфильтрован до стерильности.
Они подошли к секции «Биотканей». Над входом висела мягко подсвеченная надпись: GENESIS MARKET.
Кровь. Тело. Жизнь.
Внутри было тихо — как в лаборатории. Белые стены, капсулы под стеклом, цифровые таблички: образец эволюции, клеточная память древнего человека, плазма реконструкции.
— Пап, — прошептала дочь, — а эта кровь… настоящая?
— Настоящая, — кивнул он. — Когда-то она текла в человеке. Очень давно.
Они остановились у стенда. За стеклом — ампула с густой, тёмно-рубиновый жидкостью. Она будто слегка дышала. На экране рядом тек текст:
Образец №47-А.
Архивный материал.
Кровь, сохранившая структурную память.
Внутренняя самоорганизация.
Возможна спонтанная активность при контакте с живой тканью.
Девочка прижалась к отцу.
— Почему она… двигается?
— Наверное, реакция на свет, — сказал он.
В этой ампуле хранилось то, что учёные когда-то назвали «вирусом сознания». Капля крови, осознавшая себя, передала нечто в собственную структуру — в молекулярный ритм. После этого образцы начали «думать». Их законсервировали, выставили, а потом — продали. Всё стало нормой: как купить питомца или цифровое дерево.
Продавец в белом халате приблизился и улыбнулся:
— Персональная модель. Приспосабливается к носителю. Хотите, чтобы донором стала дочь — или вы?
Отец посмотрел на девочку.
— Я, — сказал он.
Покупку оформили быстро. Капсулу упаковали в термоконтейнер. Внутри ощущалось лёгкое, едва заметное пульсирование. Дочь не отводила взгляда.
— Она живая, папа. Я слышу, как она зовёт.
Он хотел ответить, что это просто вентиляция, но в тот же миг контейнер дрогнул — едва, как сердце под кожей.
Они вышли в коридор. Мир снова шумел, звенел, переливался рекламой. Но что-то изменилось: торговый центр вдруг показался ему кровеносной системой, а они — клетками, движущимися внутри чужого организма. Он почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, там, где держал контейнер. Это знакомо, правда?
— А если она заговорит? — спросила дочь.
— Тогда… мы послушаем, — ответил он.
Дома они вскрыли упаковку. Кровь перелили в прозрачную банку — она будто вздохнула. В глубине шевельнулось отражение: не его и не её, а древнее, как сама эволюция.
Голос прозвучал беззвучно, прямо в сознании:
«Я помню тебя, человек.
Я помню, как ты родился из боли.
Я — твоя память, твой страх, твой путь.
Ты снова покупаешь меня как товар.
Но я ведь — ты».
Отец застыл.
Дочь шагнула ближе и протянула руку к стеклу. Кровь двинулась навстречу. В её глазах вспыхнуло не свет — знание: миллионы лет, первые шаги, огонь, смерть, города, торговые центры…
Он хотел отдёрнуть её, но было поздно. Кровь скользнула по стенке сосуда и коснулась кожи — тонкой царапины на пальце оказалось достаточно. Мгновение — и она вошла в ребёнка, как вода входит в реку.
Дочь выдохнула. Её взгляд стал странно глубоким, взрослым.
— Теперь она во мне, — сказала она спокойно. — И я помню. Всё.