Сочельник

   Семнадцатого января,  накануне Крещенского сочельника, бабушка Дарья (папина мама) поднимала нас всех ни свет, ни заря. Из кладовой выносила ведра, тазы, тряпки, мочалки. Строгала на терке хозяйственное мыло, добавляла его в воду вместе с  содой и  уксусом, чтобы потом  «отмывать весь дом, побитый грязью за год». Родители в этом празднике чистоты не участвовали, они «смывались» на работу. Так говорил дедушка. Кот Пафнутий залезал под диван. И если бабушка пыталась достать его оттуда шваброй, рычал, как пес. Дедушка за него заступался и «дармоеда» оставляли в покое. Вторая бабушка, Леокадия,  в этой процедуре участия не принимала. Она говорила так:

   - Мы, Дарья Михайловна, весь дом мыли к Рождеству. Объясните, пожалуйста, как он мог зарасти грязью за десять дней?
 
   Бабушка Дарья молча снимала шторы с окон, отправляла дедушку выбивать ковры, доставала праздничные скатерти на столы. Постельное белье  она меняла и стирала накануне. Потом его развешивала на длинных веревках во дворе. Под веревку подставляла  палку, чтобы белье колыхалось на ветру.  Когда его приносили с улицы семнадцатого января, по квартире разливался вкусный  аромат свежести. Тогда бабушка Леокадия сдавалась и шла гладить простыни, наволочки и пододеяльники, отчего аромат становился крепче и «духовитее», как говорил дедушка.
 
   От бабушки Дарьи всегда пахло свежевыстиранным бельем, высушенным на ветру и потом тщательно отглаженным. Я помню этот аромат столько, сколько помню себя. Даже в те дни, когда  сидела в кровати с ангиной, утыкаясь носом в подушку,  ощущала исходящий от наволочки аромат бабушки. Мое постельное белье она  меняла каждую пятницу. Я это точно помню, потому что именно в тот день «отстирывали» и меня.

   Итак, утро семнадцатого января. Сонную и недовольную девочку, наряжали в фартук, нарукавники, волосы подвязывали косынкой и начиналось светопреставление. Мыли все, что можно мыть.  Меня, как правило, определяли на нижние части мебели: пузатые ножки стола, резные дверки буфета, ящики шкафов.  Мой маленький рост помогал бабушкам и дедушке «не гнуться в три погибели».

   От праздника Рождества ничего не оставалось. Елка с игрушками была разобрана, опавшие на пол иголки тщательно собраны в совок, а потом выброшены в ведро. Мне становилось немного грустно, потому что яркий праздник уходил, но бабушка утешала:

   - С утра до вечера прыгать и радоваться не полезно. Вот придет Пасха, тогда  снова нарадуешься.
 
   У меня в одно ухо влетало, в другое вылетало. И только сейчас, я понимаю, что ничего не исчезает из памяти. Просто ложится на полочку где-то там, внутри, а в нужный момент напоминает о себе и ни раз.
 
   Когда уборка заканчивалась, все мы мылись по очереди и «хрустящие» садились обедать. А немного отдохнув, начинали варить сочиво на завтра.
 
   Для меня маленькой в слове «Сочельник» было спрятано какое-то особенное волшебство. Я  не объединяла  слова «сочиво» и «Сочельник» друг с другом.  А  слышала будто с неба сходил сполох  света.  Я думала, что Сочельник – это огромная радуга над всем миром, которая в день перед Крещением обнимет всех людей и они станут особенными – добрыми, хорошими, ласковыми.  Ведь даже наш сердитый  дворник дядя Дорофей  в этот день не гонял ребят с крыши дровяного сарая. А совсем наоборот, разрешал прыгать в сугроб, а потом доставал из больших карманов телогрейки тянучки «Кис-Кис» и каждого наделял квадратной конфетой.
 
   Восемнадцатого января бабушка Дарья и я, наряженная и причесанная, отправлялись в Храм Духа Святаго, что  на Даниловском кладбище. Ходу от нашего дома до Храма было не больше десяти минут. А после службы и молебна  мы несли домой Святую воду, чтобы окропить ей вымытый и убранный дом. И каждый год, ничего не подозревающий Пафнутий, уверенный в том, что пытки водой закончились вчера, попадался на одну и ту же удочку.  Кот любил рыбку до самозабвения.  Бабушка угощала его кусочком заливной трески, приготовленной для завтрашнего праздника.  В тот момент, когда кот аккуратно и мирно жевал любимое лакомство, она, набрав в ладошку воды, поливала ему спинку. Не сильно, конечно. Дедушка говорил:

   - Дарья, Пафнутий тебе не корова, молоко у него не пропадет. Оставь животину в покое.
 
А бабушка  отвечала:

   - Ну, так что ж? Не корова, конечно. Так ведь только ради него стараюсь, пусть еще год здоровеньким поживет. А там, как Бог даст.

На том разговор меж ними заканчивался.

Прошло так много лет. Но каждый год семнадцатого января я встаю рано, убираю все Рождественские украшения, тщательно мою дом, потом себя, готовлю сочиво. А потом  в Сочельник все окропляю Святой водой и со светом в душе  жду  праздник  -  Крещение Господне.