Нет худа без добра

Этой истории уже много лет, и я уверена, никто из героев не обидится, если я ее расскажу.

Моему племяннику, Вадику, вот-вот исполнится три. Он уже вполне самостоятельный мальчик. Но в сложных ситуациях и перед сном ему обязательно требуется пустышка. Соску свою он чуть ли не сторожил. Мама не могла её "забыть дома", "потерять": перед выходом из дома, я так полагаю, маму "с пристрастием" досматривали.

Ну, три года - солидный возраст, пора бы уже обходиться без малышового предмета, скоро ведь в садик.
Наступили теплые деньки, Вадик с мамой приехали погостить к бабушке в деревню. Отличный повод попытаться решить проблему, так сказать, на другом берегу.

Мы с сестрой придумали целый спектакль. Нарочно заранее договорились с тёть Катей, у которой покупали молоко.

В назначенный день пришли с Вадиком посмотреть на корову в хлеву. Послушали её шумное дыхание, погладили горячий бок и бархатное ушко. Разделили на двоих -- племяшу и корове -- изрядный ломоть хлеба, стали ей говорить, что наш большой мальчик решил подарить соску её сыночку теленку. Вадька скуксился, а мы гнём своё, мол, ты уже вон какой вырос, скоро солдатом будешь, а телёночку маленькому как раз очень соса нужна. Давай, будь мужиком, подари. Вадик нехотя кивнул, дело сделано. Пустышку ловко спрятали за спиной в карман- корове-то она зачем? Выпили у тёть Кати по кружке молока и пошли домой.

Чем дальше мы отходили от коровника, тем мрачнее становилось настроение нашего "мужика". Чтобы отвлечь его от горестных мыслей, затеяли беготню. Ага. Две тетки с визгом и гиканьем носятся по пыльной дороге, сзади все медленнее плетется мальчуган с недетской печалью на челе. В какой-то момент наш герой не выдержал и задал такого рёву, что вздрогнула в стойле та корова, вороны выпали из гнёзд и сработала сигнализация чьей-то машины за забором. Сестрица держалась недолго, все-таки сломалась и достала злосчастную пустышку из кармана. И да, клеймо бессовестных лгуний мы почётно получили на всю жизнь.

Но Бoг нe Mикишкa, в лoб дacт - и шишкa.

Возвращается наша компания домой. Вадька- победно, мы, две взрослые педагогические дуры, с позором поражения. Открываем калитку, думаем, что да как станем сейчас рассказывать матери.

Вадик радостно побежал по деревянным мосткам к бабушке, стоящей на крыльце. Дальше я все увидела будто в замедленном кино. Вот его маленькая сандалия цепляется за неровный край доски... Мои глаза делаются шире и шире, в горле рождается хриплый "а-а-а-х"... Пальцы хватают воздух... Подлетает вверх вторая сандалька почему-то вместе с попкой в синих шортиках... Что-то белое проносится по кривой в траву.
Реальное время включилось по сигналу нового зычного рёва: малыш до крови разбил губу. И так жалко мальчишечку! Бабушка схватила ребёнка, унесла в дом. Мы с сестрой переглянулись, и обе кинулись искать соску.

Я, жалкая лгунья, ничего не смыслящая в детской психологии, робко шла за сестрой, которая промыла находку с мылом и даже окатила кипятком. Бабушка уже смыла кровь с губёнки и на ушко шептала старинное обезболивающее:" У кошки боли, у собаки боли..." Вадюша, увидев мать с соской, требовательно протянул руку, схватил любимую утешительницу и… снова зарыдал. От соски во рту стало ещё больнее!

Всему приходит конец, высохли и эти слёзы.
Весь день малой не расставался с пустышкой, время от времени проверяя старую любовь. И на другой день так же. Нет, поцелуи с изменницей причиняли нестерпимую боль.

Нет худа без добра, Вадик расстался со своей малышовой подружкой.

Прошло тридцать лет. Я разбирала хлам на чердаке и наткнулась на большой мешок с машинками без колёс, формочками для песка и пластиковыми собачками и утятами. Наш резиновый персонаж нашелся тут же и велел рассказать про детскую трагедию.