Революционные корни немудрой умности учёных спецов

После окончания гражданской войны с двадцатых годов прошлого века как-то вроде бы само собой повелось за любой успешный поступок или высказанную  рациональную мысль стало принято восхвалять такого человека в качестве умного индивида, безмерно восхищаясь его умственными способностями. Существовавшая в стране общественная прослойка рабоче-крестьянской интеллигенции формировалась исключительно на основе ярко выраженной «умности» граждан государства.  Причём умность человека оценивалась на основе его личных достижений в узких специализациях естественных областей знания, а также в различных технических дисциплинах. Клише же для такой оценки советские люди в массовом порядке наблюдали в кадрах советских кинофильмов, где часто отснимались сценки с неким учёным или инженерно-техническим специалистом, которые, буквально всю свою жизнь посвящая умственной деятельности в лабораториях, к примеру, за микроскопом или в технических бюро, совмещённых с участками опытно-конструкторских работ, периодически на всевозможных встречах с простым народом выдавали, казалось бы, весьма глубокомысленные суждения по самым прозаическим вопросам обыденной жизни людей. На экране всё это выглядело очень мило и запоминаемо, после чего люди в реальной жизни трепетно выслушивали слова узкопрофессиональных интеллигентов о своём житье-бытье, чтобы тут же начать следовать этим «глубокомысленным» словесам в целом по жизни.

Удивительно, но в таких ситуациях в силу киношного эффекта неоспоримого почитания обыденного профанства людей умственного труда ни у кого из простолюдинов не возникало каких-либо здравомысленных сомнений в абсолютной правильности всего того, что говорили эти интеллигентствующие персоны. А ведь должны же были бы возникнуть сомнения в непонятно откуда берущемся всезнайстве этих умников, которые все дни с утра до ночи без выходных и отпусков были всецело погружены в свои узкоспециальные проблемы, а потому оказывались полностью отключёнными от реальной жизни людей, не имея времени даже на прочтение художественной литературы, освещавшей множество общественных проблем, о которых эти учёные умники никогда не слышали и слушать не желали, поскольку это могло нарушить процесс их умственной деятельности по исследованию примитивных инстинктов какой-нибудь букашки или по разработке некоего оригинального болта с обратной резьбой. Сомнений в их непогрешимой умности не было ни у кого. При этом на задаваемые им вопросы, касающиеся общественно-гражданской проблематики или международных отношений, эти канонизированные умники отвечали, как правило, на уровне детского лепета как о чём-то, не существующем в реальности, на что не стоит тратить ни секунды своего драгоценного времени в ущерб, положим, наблюдению за процессом пищеварения какой-нибудь заморской ящерицы или отработке конструктивных особенностей гребного винта нового поколения.

Казалось бы, крайне поразительно, что население послереволюционной России напрочь забыло о том, что до революции люди выказывали хвалу кому-то не за его умность, а за то, что он стяжал в себе мудрость цельной и всеохватной жизни как таковой, что в народной среде ценились не отрыжки абстрактного умничанья, а советы действительно мудрых людей, помогавшие всем бедолагам, попавшим в непростые жизненные обстоятельства, что, конечно же, в принципе обходилось вниманием в выхолощенных речугах умников, не знающих и не понимающих реалий окружающей жизни. 

Объяснить без всякого осуждения подобное положение дел можно, если учесть, что данная шаблонно-мудрённая ситуативность была искусственно навязана простому люду населения страны, для чего в плановом порядке было спровоцировано массовое физическое уничтожение российских стариков – естественных носителей вневременной мудрости народа. Оставшихся на задворках общества стариков пропаганда большевиков принизила вплоть до уровня кем-то где-то невесть о чём чирикающей птички, то есть молодёжь новой страны отсекли непреодолимым барьером от ещё живых мудрецов из народа под бравурный восторг самой молоди, почувствовавшей сладостный вкус эпохи вседозволенности, когда свои желания и поведение вовсе не нужно в обязательном порядке соизмерять с мнением стариков, которое новой властью определялось как вредоносный пережиток заскорузного с оттенком мелкобуржуазности злословия эпохи царизма и которое недостойно пролетарской праведности, а потому должно быть полностью исключено из жизненного эталона революционно настроенных масс трудящихся.

Так родилась новодельная традиция всемерно превозносить умников, а не мудрецов. И эта традиция оказалось настолько стойкой, что продолжает цвести и пахнуть даже в настоящее время при том, что процесс нескончаемой травли современных мудрецов, как бы это ни представляется кому бы то ни было умопомрачительным деянием, стал более жёстким и беспощадным в связи с их разумной смелостью вопреки всем напастям оставаться мудрыми вопреки всеобщему культивированию химеры умности глашатаев нетленной истинности жизненных ценностей капиталистических общественных отношений. 


1.04.2024



Сергей БОРОДИН