Суоярви

Быть путешественником — значит невольно становиться центром внимания. У тебя всегда есть запас ярких, диковинных баек, способных увлечь любую компанию. Ты — носитель необычного опыта, рассказчик, чьи истории уносят слушателей в миры, им не знакомые. Я долго и с удовольствием исполнял эту роль, особенно вспоминая поездку в далекую Мьянму почти десятилетней давности. Меня тогда впечатлила практичность жизни в тех деревнях, где всё было подчинено главному доступному ресурсу. Если селение стояло на воде, то тростник использовался максимально: от строительства плотов и домов, до изготовления циновок, сладостей и крепкого самогона. Если вокруг росли поля кунжута, то вся жизнь в деревне крутилась вокруг него: из семян давили масло, жмых шёл на корм скоту или топливо, производилось огромное количество всевозможных десертов и лечебных микстур. Это был замкнутый, самодостаточный цикл, продиктованный необходимостью. Я преподносил это как экзотический курьез, забавную особенность далеких культур, и сам не замечал, как ограничен был мой взгляд. Я считал этот принцип диковинкой, пока однажды холодный ветер с озера Суоярви не развеял этот наивный миф.

Карелия — край, где города вырастают прямо из леса, существуя с ним в неразрывном соседстве. Но Суоярви — это особый случай. Путь к нему — это бесконечный тоннель, смыкающийся за спиной и сплетённый из темной хвои и стройных стволов. На самом въезде, там, где дорога расходится на два рукава, стоит на страже въездной знак — мощная фигура лося с гордой, незыблемой надписью «Суоярви». И сразу после нее — снова лес, наступающий на асфальт с обеих сторон плотной, почти неодолимой стеной, сквозь которую изредка пробиваются отдельные строения. Так в ожидании встречи с городом ты оказываешься в самом центре, который открывает тебе свое истинное, сокровенное лицо. Здесь нет привычного четкого разделения: вот урбанистическое пространство, а вот — природное. Лес здесь был не фоном, а полноправной, доминирующей стихией. Он вторгался в город со всех сторон, прорастая папоротником в трещинах фундаментов, сбрасывая шишки на крыши «пиксельных» двухэтажек и заглядывая в окна темными еловыми лапами. Он теснил узкие улицы, заполнял собой каждый свободный клочок. С одной стороны, в этом была суровая прелесть: люди живут не рядом с природой, а внутри нее, дышат одним воздухом с вековыми соснами. С другой — есть и обратная сторона медали. Зимой и летом дикие звери беспрепятственно приходят в гости к людям. Это соседство стало для местных обыденным, но никогда не было безмятежным. Истории о лисицах во дворах, волчьих следах на окраинах и встречах с медведем — это были не сказки для туристов, а простая, суровая правда их жизни в окружении дикого леса.

Современный Суоярви — это центр лесной и камнеобрабатывающей промышленности. Город живет тем, что дает ему земля: он дышит сосновой смолой и гранитной пылью. Глухой гул машин из карьеров и шум лесопилок — его современное биение сердца, заместившее грохот совсем иной эпохи. Потому что Суоярви, как и многие северные поселения, вырос из истории войн и защиты рубежей. А теперь, в тишине, которую нарушает лишь привычный гул работы, он заново ищет себя.

Стоя на берегу одноименного озера, глядя на холодную, свинцовую гладь воды и темную полосу леса на другом берегу, я думал о той мьянманской деревне из тростника. И вдруг меня осенило с такой ясностью, от которой перехватило дыхание. Передо мной был не другой мир, а тот же самый. Просто вместо тростника — гранит, вместо палящего солнца — скупое северное небо. Разница лишь в масштабе, в климате, в материале. Но принцип — тот же. Человек, особенно в таких суровых местах, не может жить вопреки земле. Он может лишь бережно или хищнически брать то, что она предлагает.

И тогда я понял простую и глубокую вещь: настоящее путешествие заканчивается не тогда, когда ты возвращаешься домой с чемоданом баек, а тогда, когда чужая земля перестает быть просто декорацией для твоих приключений и открывает тебе универсальный закон бытия. Мы все, от жителя тростниковой деревни на Иравади до рабочего камнеобрабатывающего комбината в Карелии, в конечном счете, живем тем, что дает нам земля.

С творческим вдохновением, Ваш Сергей Бурыкин