Моя весновка

                Давно заметил я за собой одну особенность, если хотите, странность: с периодичностью, примерно раз в пять лет затягивает меня очередное увлечение, причем с такой неутолимой страстью, что порой начинает казаться, что моя, многие лета приверженность к ружейной охоте, которой я во славу всевышнего, поклоняюсь всю свою сознательную жизнь, может дрогнуть и кануть в ту самую лету.
Вот и на шестом десятке годков, приспичило мне самолично поймать одного-двух пернатых певцов для домашнего содержания. Кое кто, моё неожиданное шальное занятие посчитала блажью, но всё же смирилась с ним как с неизбежностью, ибо познала за долгие годы совместной жизни мою упёртость.
            
                Уместно упомянуть тот факт, что я уже с детства интересовался птицами, их разнообразием и биологией, большей частью это касалось охотничьих видов, но и представители воробьиного и иных сообществ не меньше привлекали моё внимание, ибо постоянно сталкивался с ними в своих охотничьих и прочих путешествиях. А вот опыт по содержанию в далёком прошлом, был неудачным - волнистый попугайчик Кеша, самовольно сбежал из заточения.
 
                С особым теплом вспоминаю своего отца, увлеченно обучавшего меня, (до сих пор теряюсь в догадках с какой целью), ловле воробьев на снопике пшеничных колосьев, опутанного силками из рыболовной лески.

                Из тех же юных лет, запомнился мне исторический экскурс В. Яхонтова в дореволюционную Россию с её богатейшими традициями охоты на певчих птиц, о классиках – великих мастерах слова, музыки и живописи, воспевших культуру этого явления, таких как А.С Пушкин, И.С. Тургенев, С.Т. Аксаков, М.И. Глинка, В.Г. Перов, и его современниках – М.Н. Богданове, И.К. Шамове, М.М. Пришвине, А.Н. Формозове и других, опубликованный в 24 номере альманаха «Охотничьи просторы» за 1966 год.

                Вот с таким багажом теоретических и практических знаний, вдруг заделался я птицеловом. Малость стесняясь своей новой блажи, погрузился я в пучину интернета, где полезного и не очень контента обнаружил более чем предостаточно, а заодно убедился, что я далеко не один возрастной участник форумов, замороченный на птичьей теме. Последнее обстоятельство ещё больше вдохновило меня, окрылило и убедило в том, что я на правильном пути.

                Вскоре приобретя с помощью того же интернета паутинки, (именно на этих снастях в начале остановил свой выбор), уже в конце зимы, недолго помучившись с их установкой, поймал красивущего в своём предбрачном наряде самчика зяблика. Забегая на перед скажу, что данная особь оказалась на удивление дикой и не сговорчивой, и просидев в клеточке в доме почти месяц, была выпровожена во двор под навес, где чуть не погибла в когтях перепелятника. Потерявшего рулевые, и шокированного «певца» я выпустил на волю, так и не дождавшись от него песенки.

              Следующей моей вожделенной целью стал черный дрозд, который давно покорил меня своим спокойным и весьма приятным слуху пением, и в один из дней начала апреля, вооружившись электроманком, отправился я в массив железнодорожной лесополосы, отороченной по краю белоснежным, сладким дымом цветущих терновников.

                Теплый, безветренный вечер как нельзя лучше способствовал моему везению и, как я теперь понимаю, запечатлению на уровне подсознания и инстинктов, антуража этого, только начавшего затягивать меня действа.      
               
                Сеточку я растянул на дорожке пересекавшую лесополку, в непосредственной близости от которой, сидя на макушке ещё не успевшего зазеленеть листвой дуба, выводил свою мелодию черный дрозд, не подозревая какая история его ожидает. Зазвучавшая из электроманка песенка «оппонента», мигом вывела его из душевного равновесия и возмущенный внезапным вторжением на свою «застолбленную» территорию он, извергая потоки «ругани», заметался в поисках наглеца.
    
                Притаившись в двух десятках метров за стволом дерева, я наблюдал за оболваненным разъяренным гусаром в бинокль, не сомневаясь, что он вот-вот воткнётся в едва заметную в наползающих сумерках паутинку. И он не заставил себя ждать – вскоре беспомощно повис в кармашке, из которого был аккуратно выпутан и водворен в переносную клеточку, накрытую тряпичкой.

                Довольный своим блестящим успехом, я выключил манок и вдруг услышал в зарослях терна отчетливые соловьиные коленца! Скорее всего взбудораженный ярой перекличкой желтоклювых соперников, соловушка не удержавшись подал свой непревзойденный голос.

                Спустя минуту я, замерев уже в непосредственной близости от тенет с опаской прислушивался к своему сердцу, неожиданно расходившемуся под жаркое пение соловья, рвущего мои перепонки у меня над головой. Тогда я ещё с трудом разбирался в видовых отличиях обыкновенного и южного соловья, в различии их песенок и вглядывался лишь в едва заметный просвет дорожки, вдоль которой, уже не видимая в темноте, повисла в ожидании улова сеть. Лишь мелькнувший на мгновенье белесыми подкрылками птах, всколыхнул сеточку и вот я, боясь навредить неаккуратным движением, держу в «окоченевших» от напряжения ладонях первого пойманного в своей жизни знаменитого певца!

                Слаб человек, подвержен азарту и тщеславию и я, поддавшись грехам - уверовав в своё мастерство птицелова незамедлительно был справедливо наказан, тем, что в тот же вечер лишился черносмоляного красавца, вырвавшегося из моих неуверенных рук при пересадке в стационарную клетку. Утром меня ждала очередная пощечина судьбы – мой рыжехвостый соловушка, лежал бездыханно, кверху лапками на полу клеточки...

                Не один год осваивал я, казалось не хитрое «ремесло» птицелова, учился, зачастую на своём горьком опыте, тонкостям содержания певчих птиц, и что было для меня более важно - «выведение их на песню» в кратчайшие сроки.

                Уже в начале первого своего «охотничьего» сезона в ипостаси птицелова, я окончательно определился, что буду держать пойманных пичуг достаточно непродолжительный период, дабы можно было выпустить ещё не разучившихся самостоятельному житью питомцев на свободу. Клеточки с зерноядными щеглами осенней или зимней поимки, я всегда открываю на Благовещение не сомневаясь, что они, будучи в хорошем физическом состоянии, обязательно обзаведутся парой. Возможно подтверждением этого явился тот факт, что как-то в развилке ветвей черешни, стоящей по среди моего двора, я заметил искусно припрятанное гнёздышко, в котором в последствии, благополучно вывелись и вылетели щеглята.

                Насекомоядных певцов, пойманных весной, выпускаю на волю уже в середине июня, до окончания периода их размножения в природе и начала линьки. Те же индивидуумы, которые так и не соизволили одарить мою страждущую натуру пением, лишаются моего полного пансиона уже после одной - двухнедельной передержки. Случается, и так, что «молчун», выпорхнув в открытую для него дверцу клетки и усевшись тут же в саду на дерево, поправив свои перышки, вдруг оглашает мой двор изысканными руладами, звучащими в данном контексте, как издевка в мой адрес.
               
                Известно, что ружейная охота во многих регионах традиционно делится на осенне-зимний и весенние сезоны. Вот и мой сезон в ловле птичек, как само собой разумеющееся разделился на два периода. Знаю, что многие коллеги охотники с бОльшим благоговением относятся именно к весенней охоте. Странным образом весенний сезон ловли насекомояди, не смотря на свою скоротечность, для меня всегда особенно треволнителен в его мечтательном предвкушении, в щекочущей вибрации настроенных азартом струн и сладок вкусными переживаниями.
               
                Я и в молодости не был любителем нежится по утрам в кровати, а с возрастом мои «жаворонковые» инстинкты обострились до такой степени, что едва за окном проявляются первые признаки рассвета, ещё не приметные взглядом, но уже улавливаемые «внутренним чутьём» – я в дороге туда, где планирую птичьи ловы.
               
                Вот заводит свою монотонную песенку горихвостка, вот защебетали ласточки, невидимые в кажущемся ещё ночным небе, ловят там в вышине первые отблески апрельского солнца. Спустя минуту, начинает сонную распевку черный дрозд, следом прорывается бодрая изящно свистовая песенка черноголовки, её тут же забивает громогласная трель и тисканье зяблика и понеслось – поехало!
В предрассветной дымке, птичьи голоса переплетаясь друг с другом, сливаются в благозвучный фон, словно искусная рука художника смешивает на увлажнённом росой ватмане, мягкой беличьей кистью акварельные краски, создавая неповторимый в своём роде шедевр.
            
                Но так зачинаются рассветы до тех пор, пока не сделал свой выход на сцену весны её король – соловей. Вначале в наш южный край прилетает, по моим многолетним наблюдениям как раз южный или как его ещё называют - западный соловей. Пробы голоса этой птахи можно послушать в первых числах апреля и тут уж никто из солистов не может превзойти её по красоте и страсти, тут уж «первая скрипка» за ним! Да и сам певец – ярко рыжим комочком, мелькающий в переплетении ещё не успевших густо зазеленеть ветвей и кустарников, на мой взгляд просто шикарен!
               
                А как волнительны проверочные выезды в угодья! Весна только входит в силу, а в «птичьих» группах соцсетей уже проскакивают рассказы, а то и фото и видео отчеты о поимках первых соловьев, возвращающихся в родные края с зимовки. Как тут усидишь? – рванёшь на разведку своих заветных урочищ. Конечно же эти пробные вылазки можно считать разминкой перед началом сезона лова, разработкой слуха и настраиванием душевного состояния на долгожданную весновку...
               
                Но настанет день, и на очередном вечернем подслухе, когда солнце, утонув в ещё прозрачной лесополосе, утащит за невидимый горизонт отблески закатных лучей, в какофонии сонливых флейтовых перепевок черных дроздов, соло певчего, каскадов зяблика, бубуканье вяхиря и ещё бог знает какой птичьей братии, вдруг прорвется, вначале робкая, но с каждым коленом всё более уверенная песня маэстро – соловья. И с этой минуты все, по-своему виртуозные исполнители леса, вливаются в классическую симфонию, тон которой задал мэтр.
               
                Утром, если погода благоволит тихим рассветом, (очень уж не мил мне назойливый ветер), я, пользуясь сумерками тихонько, стараясь не подпугнуть ещё не распевшегося соловушку, приготавливаю с помощью секатора просеку – визирку, на которой выставляю коротенькую 6 метровую паутинку. Включаю запись соловьиной песенки на смартфоне и затаиваюсь недалече.
               
                Как скоро рыжехвостый красавец воткнётся в едва заметные тенета, зависит от многих факторов. Очень важно правильно выбрать место для установки сеточки. Необходимо проложить визирку как можно ближе к точку соловья, в то же время не подпугнуть его излишней вошкотнёй на облюбованном им участке.
          
                Зачастую прослушав песенку, я, поработав сучкорезом, возвращаюсь для поимки выбранного певца лишь на следующее утро или вечер. Бывает досадно, когда завзятый солист, настороженный подозрительной суетой, упорно не идёт в паутинку, и порой безрезультатно тратишь на него не одну зорю.
             
                Но подобные неудачи заводят меня как охотника, раззадоривают и заставляют выдумывать и применять новые хитрые уловки. Тем и дороже поимка! Считаю, «высшим пилотажем», когда просмотренный и прослушанный птах на первой же минуте повисает в кармашке паутинки, что по-своему приятно, тешит тщеславие ловца, но всё же скоротечность процесса привносит маленькую толику горечи в сладкие нотки этой охоты.
               
                А сколько интересных наблюдений делаешь за время лова! Вот, например, одно из них: железнодорожные пути с обеих сторон окаймляются защитными лесополосами примерно пятидесятиметровой ширины. Так вот, уже давно заметил, что та полоса что ближе к востоку, и соответственно первая принимает на себя лучи восходящего солнца – заселяется южными - западными соловьями. А противоположная полоса, словно специально ожидает обыкновенных – восточных соловьёв, там они от души яруют по прилёту.
               
                Весенняя охота на дичь, скоротечна и завершается после добычи вожделенных трофеев. Что остаётся охотнику? - запечатленные в памяти мгновения, красочные фотографии, таксидермические работы. Правильные охотники готовят добычу по своим, изысканным рецептам, смакуя вместе с блюдом впечатления прошедшего сезона, выслушивая заслуженную похвалу в кругу семьи и друзей.
               
                Какая же «вкусная» особенность достаётся мне, как птицелову? – спросите вы - пойманная птица, (за исключением неизбежного прилова в виде мало интересных мне пеночек, вездесущих синиц и пр. мелочи которую я, после короткой фото сессии тут же отпускаю), едет в маленьких переносках ко мне домой, где бережно отправляется в заранее приготовленные просторные клеточки с кормушками с шевелящимися мучными червями и наполненными хрустальной водой поилками. Сверху, клетки накрываются холстами из светлой материи, дабы птица успокоилась, привыкла к новой обстановке и принялась за обильную кормежку – обязательное условие вывода пойманных певчих птах на песню.
               
                Проходит день, другой, третий, и я начинаю переживать запоют ли мои соловушки? По их поведению научился понимать кто первым порадует меня своим пением. Как правило это спокойный, но «злой» по нраву птах, «рычащий» на меня при появлении с кормом возле его клетки.
               
                Первая песня, зазвучавшая в моём дворе, - как облегчение в моих сладостных мытарствах и тревожных ожиданиях!
               
               
                Утренний майский бриз нежно втекает в открытое окно спальни. Я уже не сплю и жду, когда выключатся уличные фонари, а на востоке небо неумолимо заполнится сочащимся из-за горизонта светом. Тут уже ни что не в силах удержать меня в постели, подскакиваю, готовлю чашечку кофе и выхожу во двор. Там меня ожидают уютные качели, где я, монотонно раскачиваясь, вдыхаю ароматы цветущих палисадов, смакую кофе и встречаю рассвет. Шебуршание моих пернатых питомцев в развешенным по разным углам двора клеткам, свидетельствует о их бодром и взволнованном настроении, предвещает восхитительный концерт.
               
                Первый певец начинает пропевать ещё до того, как солнечные лучи окрасят коньки крыш. У каждого соловушки своё время для начала выступления. Но «водопад» восторга вызывает пусть и редкое, но невероятно захватывающее действо, когда соловьи, раздраконив друг друга, поют дуэтом, а порой к этой паре подключается и третий, а то и четвертый солист. В такие яркие моменты складывается впечатление, что южаки пытаются перепеть восточных соловьёв, а те упорно не сдаются. Вот где триумф моей весенней охоты, ни с чем несравнимый живительный эликсир! Эти минуты бесспорно украшают моё существование, и я не раз ловил себя на мысли, что завидую сам себе...
               
                Нравятся мне и изысканное пение славок черноголовок, которых я тоже с удовольствие содержу до середины лета. Варакушки - самые первые становятся у меня на довольствие, но как правило, пение этих, по-восточному изысканно окрашенных пичужек тонет в соловьиных симфониях, по тому они первые выходят на свободу уже в начале мая.
Милы мне флейтовые пропевки черного дрозда, но после того, как желтоклювый черно-смоляной красавец застолбил себе участок в запущенном дворике одного из моих соседей, и по утрам, сидя на макушке голубой ели старательно выводит свои мелодии, я не держу этих прожорливых птиц.
               
                Зарянка прекрасна в своём ярком оранжевом нагрудничке, радует незатейливой песенкой - колокольчиком, но у меня к ней душа так и не прикипела, собственно говоря, как и к многим другим пернатым певцам - да не судите меня строго, коллеги по охоте! Может быть я только в начале пути и у меня всё ещё впереди!