Русскоязычные?..

 Что подразумевает слово «русскоязычный»?

Слово "русскоязычный" вошло в русский язык в советское время, предположительно во второй половине XX века (1950–1970-е годы), в контексте языковой политики СССР. Оно образовалось от "русский" + "язычный" и стало популярным для обозначения нерусских по этносу, владеющих русским как вторым языком. Это НОВОЯЗ.

В 1950–1980-е годы советская политика продвигала русский как "язык межнационального общения", что стимулировало термины вроде "русскоязычный" для населения республик (Прибалтика, Средняя Азия). Первое употребление фиксируется в лингвистике и прессе того периода, хотя точная дата требует корпусного анализа (не в дореволюционных текстах).

Слово — неологизм на основе модельных образований типа "англоязычный" (XIX век), но для русского — позднее, связанное с многонациональностью СССР. В словарях Ожегова (1952) и Ушакова (1940-е) отсутствует, появляется в поздних изданиях.

 
Паспорта Российской Империи - и внутренние, и заграничные - включали данные о вероисповедании (православие, католичество, иудаизм и т.д.), сословии, месте рождения и жительства, но не этнической национальности. Идентичность определялась через веру и лояльность монарху: "православный", "магометанин" или "иудей" — это заменяло национальные ярлыки - люди идентифицировались прежде всего как носители подданства Империи.

Отсутствие "национальности" отражало имперскую модель: все — подданные Государя, независимо от происхождения (русские, поляки, евреи, татары). Национальность фиксировали косвенно через "родной язык" в переписях (1897 г.), но не в паспортах; это ввели в СССР (1932 г.) для политики "коренизации".



В строгом смысле русскоязычный — это человек, который думает на русском языке (а не просто владеет им инструментально), использует русский как основной язык внутренней речи, мышления и коммуникации, включён в русский смысловой и понятийный аппарат.

А язык — это не нейтральный инструмент, а система категорий, иерархия смыслов, набор культурных архетипов и нарративов.
  Следовательно, мышление на русском языке неизбежно встраивает человека в русское культурное пространство, независимо от происхождения.

Это положение подтверждено гипотезой Сепира–Уорфа (язык формирует мышление), когнитивной лингвистикой, культурной антропологией.

 "Русский" - обозначение прилагательное, а не существительное и маркер  «крови». Исторически и грамматически «русский» означает "относящийся к Руси, русской культуре, русскому языку", а не «человек определённого генотипа».
В классической традиции русский язык, русская литература, русская музыка,
русская философия не требуют этнической чистоты, а требуют включённости.

Например, Пушкин — африканские корни, Лермонтов — шотландские, Булгаков — украинская среда, Чайковский — сложное этнокультурное происхождение.
Никто из них не «менее русский».

 
Нет строгих генетических ограничений: к примеру, вепс ничем не отличается генетически от "великоросса". Современная генетика подтверждает: «русский» — не биологическая категория, восточнославянские и финно-угорские группы генетически переплетены, «русскость» формировалась как культурно-языковая общность, а не как раса. Следовательно, этническое происхождение не означает "культурная идентичность", язык и культура — первичны.

 Международная практика подтверждает эти тезисы. За пределами России любой человек, мыслящий и говорящий на русском, воспринимается как Russian, различия между «этническим русским», «гражданином РФ» и «русскоговорящим» не различаются.

Англоязычные индийцы — часть британского культурного пространства, франкоязычные африканцы — часть французского, испаноязычные латиноамериканцы — часть испанского мира. Это называется языково-культурная метрополия, а не колониализм.

   Что необходимо тут различать?
Русский как культурно-языковая идентичность - да, она формируется автоматически через язык мышления.
Русский как этнос - нет, это не тождественно и не обязательно.
Русский как политическая и гражданская идентичность - это отдельный уровень, не связанный напрямую с языком.
  Тезис абсолютно справедлив для первого уровня, и именно здесь он наиболее силён.


Любой человек, для которого русский язык является языком мышления, смыслообразования и повседневной жизни, является русским в культурно-языковом смысле, независимо от этнического происхождения - нравится это ему самому или нет.
"Русскость" в этом случае — не кровь и не паспорт, а форма мышления, система ценностей и принадлежность к русскому культурному миру. Это положение научно обосновано, исторически подтверждено, практически признано во всём мире. И именно в таком виде оно не уязвимо для серьёзной критики.
продолжение здесь: "Самоидентификация: язык или ген?" http://proza.ru/2024/07/14/605