Тайна Моны Лизы. Глава 41

                Глава  41 "Визит инспектора"
В понедельник утром меня через секретаря вызвали к Раисе Васильевне. Она держалась со мной несколько отчужденно, но любезно. Это порадовало.
"Елизавета Валерьевна, - сказала она, избегая смотреть мне в глаза и перебирая на своем столе какие-то бумаги, - сегодня ваш урок с одиннадцатым классом посетит инспектор Гороно. Зовут его...зовут его..."
Она поднесла к глазам одну из бумаг: "То есть, не его, а ее...Зовут ее Ангелина Викторовна Забелина."
-Хорошо, Раиса Васильевна, я поняла. И что мне с ней делать?
-Ничего вам с ней не делать! Ведите урок по плану, как было намечено. В начале урока представьте ее ребятам, чтоб не было лишних вопросов, оглядок там всяких...Возможно, она захочет с вами пообщаться после урока, так не обмишурьтесь. Надеюсь, в глазах инспектора вы будете выглядеть достойным представителем нашей школы!
-Можете не сомневаться. А в чем дело? По какому вдруг поводу?
Раиса Васильевна пожала сдобными плечами: "Нам не объясняют по какому! Позвонили, предупредили, что едут по вашу душу. А там уж, что называется, догадывайтесь сами! Думаю, что резонанс все тот же - по поводу инцидента недельной давности!"
"Хорошо, - кивнула я, собираясь идти на урок - Приложу все усилия, чтобы не подвести школу и администрацию."
-И вот еще что... Если кто-то захочет в присутствии чужого человека поднять тему этого злосчастного прыжка, ни в коем случае не ведитесь! Только урок! Никаких посторонних тем! Пресекайте немедленно!
Я кивнула, подумав что в классе нет Родичева, а значит, некому и провоцировать опасные разговоры.
Перед уроком успела заглянуть к Ирине Федоровне.
-Ирина Федоровна, ко мне сегодня на урок инспектор Гороно пожалует. Меня предупредили. Некая Забелина Ангелина Викторовна.
-Забелина? Не знаю такую...А чего это вдруг?
-Понятия не имею. Дали понять, что все по тому же поводу! Проверяют.
-Ну и не волнуйся. Чего бояться? Ты не сделала ничего такого, за что нужно краснеть! Работай, как в обычные дни! И ни на что не обращай внимания! Как чувствуешь себя?
-Спина ноет, а так сносно.
Ирина Федоровна оглядела меня с ног до головы, прикидывая, какое впечатление я смогу произвести на инспекторшу.
В этот понедельник я впервые одела синее платье, привезенное мужем из Варны.
"Бледненькая ты, - с жалостью сказала Ирина Федоровна. - Держу кулаки, все будет хорошо! После уроков чайник поставим и поговорим, как все было. Иди с богом!"

Инспекторша Забелина оказалась аскетичной, совсем бескровной женщиной с втянутыми щеками и сохлой кожей. Забавно бы они выглядели рядышком - массивная Раиса Васильевна и плоская, как стиральная доска, Забелина.
"Похожа на мумию, - решила я. - Вряд ли такой понравится, как я веду урок. Впрочем, это ничего не меняет. Урок должен быть проведен по плану, хотя, если бы этот визит не был неожиданностью, я бы смогла провести его гораздо интересней."
Выбирать не приходилось. Я пригласила непрошенную гостью в класс и впустила своих без пяти минут выпускников.
"Прошу садиться, - сказала я, окинув всех внимательным взглядом - подведут - не подведут? - На уроке литературы присутствует инспектор Городского отдела народного образования Забелина Ангелина Викторовна. Она будет наблюдать, как проходит наш урок."
Все чинно сели и только Закордонец бесцеремонно оглянулся и уставился на инспекторшу.
"Сегодня, - начала я, стараясь не глядеть на последнюю парту у окна - постоянное место Оли Шевченко, куда пожелала сесть проверяющая, - мы подведем итог беседам о творчестве русского человека с большой буквы, сибирского писателя, гражданина своего отечества, фронтовика,  Виктора Петровича Астафьева и определим, что же на его творческом пути стало главной темой."
В классе сидели, напряженно выпрямив спины в присутствии чужого человека и во все глаза смотрели на меня.
"Что стало истоком мыслей, чувств, эмоций автора в его произведениях?" - спросила я и обвела класс взглядом.
Молчание продолжалось. Трудно было при посторонней женщине выйти на тот уровень естественного общения, который всегда присутствовал на уроках литературы. Надо было срочно спасать положение, запустить один из тех диалогов, которые всегда способствовали активному мышлению.
"Как вы думаете, становлению творческой личности писателя способствовали его детские ощущения? - спросила я всех, а посмотрела в упор на Алю Блаватскую - с ней я познакомилась раньше, чем с остальными, еще не будучи учителем. - Что мы знаем о детстве писателя?"
Аля, умница, все поняла и среагировала, как нужно - подняла руку.
"Пожалуйста, Аля!"- разрешила я.
-Он родился под Красноярском, в селе Овсянка.
-Да, верно.
-Рано остался сиротой. Мать его утонула в сибирской реке, а отец женился на другой женщине. Мачеха не стала ребенку доброй матерью, ей хотелось своих, родных детей и мальчик сбежал из дома. Он скитался и бродяжничал, потом попал в детский дом.
-Как ты думаешь, Аля, эти суровые, недетские тяготы, выпавшие на  долю ребенка, нашли отражение в рассказах, повестях, романах писателя? И, если да, то в каких?
- "Звездопад", "Кража", "Последний поклон"...
-Спасибо, Аля, садись. Все правильно! Кто может дополнить Алин ответ?
Вызвалась Северьянова: "Рассказы Виктора Астафьева - это отражение своих собственных детских переживаний и отражение в написанном чужой боли."
-А что формирует в личности гражданскую позицию? Кто мне может ответить?
И снова тянет руку Блаватская: "Жизнь на родной земле. И собственные переживания. Если человек с детства живет сытой и благополучной  жизнью, он не превратится в личность! Если же человек с детства видел страдания других людей или страдал сам, он и вырастает с чувством сострадания. Такой человек не пройдет равнодушно мимо чужого горя! Так и формируется гражданская позиция каждого человека. Он выбирает для себя путь - либо помогать тем, кто в этом нуждается, либо отворачиваться, закрывать глаза и не замечать этого горя."
-Согласна! А можете привести пример становления гражданской позиции? Можно не из Астафьева а что-то другое, известное всем.
Поднялось несколько рук. В том числе поднял руку и Закордонец.
"Миша хочет ответить? - с удивлением, понятным только нашему классу, спросила я. - Ну, прошу!"
-Вот Ромашова...Она влюблена, ну, в общем, все знают... И она страдала. А он, этот, сами знаете, кто,  заставил ее съехать с горки, а когда она сломала ногу, сказал, что ему надо на курсы. И ушел. И бросил ее. А Борисов не бросил! Взял на руки и потащил в травмопункт. Уважаю!
Меня залило алой краской. Я ожидала всего, чего угодно, но не такой подставы.
"Миша, пример твой очень принципиальный, но к уроку литературы, к сожалению, не имеет никакого отношения! - сказала я, с ужасом понимая, что ребята задвигались, зашевелились разом и готовы моментально реагировать на его слова. Это, слава богу, никто из них не видел, как Родичев ушел из школы , не подойдя к Оле после ее прыжка вниз. - Приведи пример из прочитанного!"
"Ну-у, Павел Корчагин у Островского! - сказал Закордонец. - Как пример становления личности! Только если говорить о себе, я бы ни за что девку в беде не бросил со сломанной ногой!"
"Девку не бросил бы, - не выдержав, сквозь зубы пробормотала Васютина, - а у Рахлина портфель на крышу выбросил!"
-Чего-о? Вспомнила, что сто лет в обед было!
Я думала, что, вот сейчас,  сию минуту, провалюсь сквозь землю прямо в этот злосчастный кабинет номер двенадцать на втором этаже, где все наши неприятности и происходили.
"Минутку, - произнесла я, собрав  в кулак всю свою волю и делая вид, что все это меня нисколечко не задевает, - мы сейчас говорим не про портфель, Наташа, а про творческий путь писателя Астафьева. Миша, спасибо за ответ! По крайней мере, могу порадоваться за тебя, хоть это и не имеет отношения к беседе, что ты мыслишь правильными моральными категориями и девушке, попавшей в беду, смог бы помочь! Присядь, а мы продолжим и у меня вопрос к тебе, Наташа! Размышления любого человека над своей собственной судьбой - они приводят к самосовершенствованию личности? Ты как думаешь?"
Я очень надеялась, что в классе поймут - ситуация на минутку вышла из-под контроля и надо всеми силами вернуть разговор в безопасное русло, отвлечь от личного.
Васютина поднялась из-за парты и, подумав, сказала: "Думаю, что да. Это хорошо прослеживается в повести "Последний поклон". Она автобиографическая. И там писатель размышляет на тему, как важен первый учитель в жизни ребенка, который сумел разглядеть в ученике  будущий талант писателя."
"Да, - кивнула я. - Согласитесь, что ростки педагогики произрастают из народной мудрости. Учитель обязан быть не только предметником, но и хорошим воспитателем. Он должен уметь воспитывать в человеке лучшее, что в нем есть. Такое наставничество даст свои плоды! Садись, Наташа!"
Но Васютина не садилась. Она показала рукой на стенд с иллюстрациями Оли Шевченко и сказала: "Вот вы, Елизавета Валерьевна, сказали Мише, что он говорит не по теме! А я хочу сказать, что вот этот самый стенд Оля Шевченко сделала потому, что вы хороший воспитатель и наставник замечательный! Потому у Оли теперь пятерка по литературе, а при других учителях всегда было не выше тройки!  И не говорите, что это не по теме! Это пример, когда учитель в ученике воспитывает личность с гражданскими позициями!"
"Спасибо, конечно Наташа, за добрые слова, - я снова зарделась и попыталась слабо возразить. - Но, все же, нам есть смысл вернуться к Астафьеву! И мой следующий вопрос: где проходит грань между добром и злом?"
В классе повисло молчание. Над вопросом крепко задумались.
"Что вас смущает в моем вопросе?"- спросила я.
"Он очень огромный, - ответила за всех Блаватская - Так сразу и не понять..."
-А вы не сразу. Думайте, вопрос и, правда, огромен. Это не на один урок литературы вопрос, это на всю жизнь. Вам придется часто искать ответы на такие вопросы. А сейчас я вам слегка подскажу! В общем, вы уже сегодня отвечали на подобный вопрос. Аля Блаватская и отвечала! Без моих подсказок. Ответ кроется на грани между детством и взрослостью, когда каждый вправе решать и выбирать, каким ему быть во взрослой жизни? Честным человеком или подлецом? Очень, знаете ли, трудно решиться на однозначный выбор!"
"Родичев решился быстро!" - буркнул с места Закордонец, вполголоса, правда, но мне хватило.
"Что ж ты, стервец, делаешь-то? - мысленно вскипела я, а вслух, крепясь изо всех сил, сказала, - Миша, ты сам на перепутье. Смотри, не ошибись. Сделать правильный выбор поможет писатель Астафьев. Вот,  главный герой его повести "Звездопад", кстати, твой тезка, по имени Миша, свой выбор сделал. Он пошел на фронт добровольцем, как только ему исполнилось  восемнадцать. И все вы, ребята, понимаете, что роман автобиографичен и Виктор Петрович описывает в качестве главного героя себя."
 В классе облегченно выдохнули, что учитель сам решил ответить и закивали в ответ.
"Понятно, что в лихую годину, - продолжала я, - выбор был гораздо проще и очевидней. Юноши, ваши ровесники, уходили на фронт, не ожидая повесток. В каждом молодом сердце, особенно в сердце будущего мужчины, живет отвага и самое место этой героической отваге в бою  с врагом. Думаю, именно такой пример имел в виду Михаил Закордонец, называя героя Островского Павку Корчагина.
Запомни, Миша, запомните остальные - такие герои, как Павка Корчагин, помогут вам сделать этот непростой жизненный выбор. И тогда любому из вас ничего не будет стоить помощь однокласснице, когда у нее сломана нога. А вслед за этим, первым в вашей жизни добрым делом, появятся и не  менее добрые и нужные. Такие, как защита отечества в трудный час. Потому-то, все вы недавно вернулись с военных сборов."
Здесь я взяла паузу и многозначительно посмотрела на ребят. Девочки стали оглядываться на них и я четко поняла, что в этот миг все они думали о Родичеве, который оставался в Москве и только боязнь подвести меня в глазах инспектора, помешала им снова развязать дискуссию о его поступках.
"Я горжусь вами, мальчики, - обратилась я к ним. - Я знаю, что в минуту, когда придется принимать решение, вы выберете правильный путь!"
Упоминание о сборах стало главным козырем беседы.
Теперь я оседлала своего конька и беседа потекла, как по маслу.
В классе была тишина, руки тянули исправно, отвечали впопад, активность диалога не вызывала сомнений.
Когда зазвенел звонок, я почувствовала, что сильно ноет спина и чудесное синее платье стало сырым и прилипло к лопаткам.
 К счастью, следующим уроком у меня было окно и я знала, что мышонком проберусь в класс Ирины Федоровны и отдохну на последней парте, слушая, как она ведет свой урок. А на перемене возможно, мы успеем выпить чаю.
Со звонком ребята не торопились, как обычно, покидать парты и сидели, выжидая моей команды.
Инспектор тоже сидела на последней парте, не торопясь уходить.
"Ребята, спасибо за урок и ваши ответы!- сказала я с ободряющей улыбкой. - Думаю, мы сообща сделали правильные выводы о жизненном пути и верной дороге! И Виктор Астафьев нам в этом очень помог! Все свободны! До завтра!"
Последней фразой я дала понять всем, чтобы из класса исчезли без проволочек.
Все оживились, загалдели.
 -Вам, Елизавета Валерьевна, спасибо!
-Спасибо за урок! За премудрость!
-До свидания, Елизавета Валерьевна!
Я закрыла дверь за Кариной Алавердян, уходившей последней и повернулась к Забелиной.
Инспектор неспешно поднялась из-за Олиной парты и двинулась к учительскому столу. Мне очень хотелось сесть, весь урок я провела на ногах, ныла спина. Но я сочла это желание некорректным в присутствии проверяющего и осталась стоять между столом и доской.
"Елизавета Валерьевна, благодарю вас тоже, - сказала Забелина и ее сухое бесстрастное во время урока лицо озарилось подобием улыбки. - Сумели раскачать на дискуссию! Равнодушных не было!"
Я улыбнулась в ответ и переступила затекшими ногами навстречу ей.
"Знаете, - сказала она, - Астафьев -  и мой любимый писатель! Ваша беседа, как елей для сердца! В молодости я зачитывалась его рассказами."
"Вот это я угадала!- возликовала я про себя, а вслух сказала, - Мне очень приятно, что мы совпали! Выражаю надежду, что вы не зря потратили этот час!"
-Не зря, голубушка! Ребята ваши молодцы! Какой охват, какая активность! Вы же тут, на этом месте, как я поняла, недавно?
- С первого сентября. Как учитель. В прошлом году у меня был поэтический кружок во второй половине дня.  А потом директор пригласил меня в качестве учителя литературы. И даже доверил выпускной класс.
-И как? Получается у вас?
Интересно, она уже успела переговорить с Раисой Васильевной?  Если да, знать бы, что Раиса про меня сказала, какую характеристику, как учителю, она мне дала.
Я пожала плечами, не зная, что ей отвечать: "Свою работу самой оценивать трудно!"
-Для этого и нужны такие, как я! Значит, Рауль Хадырович вас пригласил на работу?
-Да, он. Я заканчивала эту школу.
-Ребята вас любят. Это заметно!
Интересно, она прибыла по жалобе доцента Родичева или просто работники высшей инстанции инспектируют деятельность начинающих учителей? Ну, как бы то ни было, в лоб ее об этом не спросишь!
За дверью возились восьмиклассники, ожидающие урока в соседнем кабинете, у Ирины Федоровны. Кто-то пел, кто-то хохотал, кто-то визжал, как от щекотки; словом, за дверью  всем было весело.
"Правильно я поняла, что вы сумели за такое короткое время поднять успеваемость вашей ученицы, которая до вас не отличалась отличной успеваемостью, до пятерки? Девочки же об этом говорили?"  - спросила Забелина.
-Об этом. Вот ее иллюстрации на стенде.
Я повела рукой в сторону стенда. Забелина прищурилась, повернулась в сторону стенда и стала разглядывать Олины работы близорукими глазами.
"Да, я еще на уроке обратила внимание на яркие образы в рисунках!" - кивнула она.
"Очень необычное мышление, - подтвердила я. - И талант изображения такой нестандартный!"
-А что за мальчик, о котором так нелестно отозвался ваш ученик? Э-э, Михаил, кажется? Кто-то там что-то сломал? Ногу, кажется?
"И не только ногу!" - с ненавистью вспомнив Родичева, подумала я.
Видимо, все-таки, инспекторша здесь по звонку от Родичева- старшего. Ей надо разузнать про мое настроение и мое отношение к этому делу.
Господи, как же мне хотелось сесть на стул! Как хотелось вынуть ноги из туфель, ну, хоть на минуточку!
-В моем  классе есть один учащийся, характер которого очень неоднозначно проявляется. Он может быть, как  положительным, так и, к сожалению, очень неважным человеком. Сегодня был трепетный, бередящий души разговор, вот ребята и решили упомянуть про его характер.
-А что он из себя представляет, этот мальчик? Ну, который неоднозначен в своих поступках?
-Несет его по течению, знаете ли, зелен еще, многое неправильно понимает! Оттого делает много глупостей, которые со временем могут переродиться в укоренившуюся подлость.
- А вы, как учитель, что-то предпринимаете, чтобы он выправился? Чтобы не делал глупостей, не совершал ошибок?
-Стараюсь. Но он слишком отстранен от всех, словно аутист. И сам провел эту границу между всеми и собой. Меня он, как наставницу, не воспринял. Весь год не только жил по своим правилам, но и меня пытался подчинить своим желаниям. Про одноклассников вообще молчу!
Инспекторша сняла с носа очки и въедливо прищурилась на меня: "Что вы говорите? Как это возможно?"
-Комплекс Бога, Ангелина Викторовна, у этого мальчишки комплекс Бога.
-Это как вы установили?
-В институте нам хорошо читали курс психологии. Глубоко и доходчиво. А по разновидностям психотипов я реферат писала. Ну, и там про различные комплексы ссылка была.
-Ммм, любопытно...Мне казалось, что молодые люди вашего возраста, как мужчины, так и женщины мало увлекаются психологией. Их больше интересует физиология.
-Кого как... Мне всегда психология помогала на занятиях. Мне психологический портрет ученика позволяет выстроить  с ним оптимальную схему общения, чтобы это способствовало повышению качества получаемых знаний.
-Ой, как же интересно то, что вы рассказываете! Умница вы, однако! У вас следующий урок есть?
Я почувствовала, что чай с моей учительницей литературы под угрозой. Надо было молниеносно что-то придумать.
-У меня окно, но я не свободна. Я обещала руководителю нашей кафедры помочь. У нее сейчас будет литературная викторина с восьмым классом и я должна ей ассистировать.
-Ммм, ну ладно, раз так... Тогда вынуждена распрощаться с вами, хотя разговор принял интересный для меня оборот!
"Всегда буду рада видеть вас у себя на уроках!"- слукавила я, понимая, что в отдельно взятую школу с министерскими проверками не наездишься и, скорей всего, мы видимся первый и последний раз. Да и слава богу!
-Ну, Елизавета Валерьевна, идите на свою викторину, а я зайду еще на пару слов к администрации... Счастливо оставаться!
Я выдохнула с явным облегчением, прощально кивнула инспекторше и ни минуты не задерживаясь, чтобы не случилось чего-то еще непредвиденного, как сам визит с проверкой, пулей вылетела в кабинет Ирины Федоровны.
Судя по теплому расставанию, я во всем угодила Забелиной и от души надеялась, что в разговоре с Раисой Васильевной моя учительская личность получит высокую оценку.

На перемену с чаем я не успела.
Уже звучал звонок на урок, когда я подбежала к соседнему кабинету и, как товарный эшелон, медленно, лениво, без желания и рвения учиться,  в открытую дверь вползал восьмой класс.
Вслед за всеми я  сразу прошла к последним партам и села там на свободное место. Одна из последних парт всегда пустовала, она был резервной. За ней Ирина Федоровна сидела с учеником, когда проверяла качество техники чтения.
Ирина Федоровна из-под очков долгим взглядом посмотрела на меня. Потом подошла к столу, полистала учебник и ткнула пальцем в открытую страницу:" Здравствуйте! Без лишних слов открываем страницу девяносто два. Читаем содержание и затем выполняем два упражнения на повторение, номера я написала на доске. Что будет непонятно, поднимаем руку и подзываем к себе, я подхожу и разъясняю. Начали!"
"На скорость, что ли?" - буркнул кто-то из дерзких.
"Нет, Попов, на совесть!"- отчеканила Ирина Федоровна и подошла ко мне. Присела рядом и качнула подбородком, мол, рассказывай, что?
Мы еле слышно зашептались. Ирина Федоровна с волнением спрашивала, что из себя представляет проверяющая, как себя вели  ребята, не подвел ли кто?
Я отвечала, Ирина Федоровна удовлетворенно кивала и давая ей свои ответы и видя ее реакцию, я понимала, что все было сделано правильно.
"Чувствуешь себя как?" - одними губами прошелестела Ирина Федоровна.
Я мотнула головой-мол, нормально, главное, пронесло...
                (Продолжение следует)