Деревня искусств, начало

                1   

 Обычно, продавец-директор одного малозаметного, но знаменитого книжного магазина в нашем городе, собирала живописцев, поэтов, писателей, усаживала в нанятый микроавтобус и все вместе с ней отправлялись в далёкую "Деревню искусств". Слияние с художественным творчеством начиналось уже непосредственно в транспорте. Потому что знакомые представители свободных профессий тут же и делились своими новыми свершениями или обсуждали какие-то старые работы. Те, кто не входил в круг знакомых, как правило мог подключиться ко всем и что-то тоже сказать. За такой решительный шаг ему могли передать в руку бутылочку пива или даже что-нибудь покрепче. Кто не желал или не мог утверждать в микроавтобусе своё волеизъявление пивом или чем покрепче, то ехал просто так. Как некий тихий наблюдатель. Сама поездка проходила в задумчивом молчании, негромких доверительных разговорах, да не назойливых спорах. И к концу плавной дороги, в маленьком автобусе, к культурной занимательной деревеньке подъезжало что-то вроде небольшой талантливой семьи. Может это громко сказано, но чувство единения заметить можно было даже обычным не натренированным, невооружённым глазом.
    Но суть в том, что к концу пути нужно было съезжать с асфальта на естественный лесной грунт. И вот тут появлялись и колдобины, и ямки, и вихляние самой дороги, с поворотами и различными уклонами. Потому что она прокладывалась естественно, как течёт река, по пути наименьшего сопротивления. Все кто ехал в автобусе сразу начинали напоминать, что дорогу нужно засыпать, чтоб было ровно и приятно, а не подпрыгивать на этих чёртовых кочках. И все сами соглашались: да, нужно засыпать, чтоб было хорошо и удобно. Так они до сих пор в убеждённом согласии и подпрыгивают. Потому что знают, к вершинам художественного мастерства – путь нелёгкий.
    В этот раз всё было немного по-другому. Мне позвонила Софья и энергично, радостно сообщила, что послезавтра едем в «Страну жизни», будет выставляться художница о которой я ещё ничего не знаю. Собираемся на прежнем месте. 
     Но вместо предшествующей зимней оттепели уже своё взяли морозы и выпал снег. Я пришёл за десять минут до назначенного времени. Всё же какое-никакое, но утро, десять часов. И потому ещё было морозно и чуть прихватывало ледяным ветерком. Я пришёл первым. И подумал: «Странно, ещё никого нет». Но вскоре подошла какая-то женщина и стала рядом с деревцем недалеко от меня. Стоит и смотрит в мою сторону. Я её не знал, а может просто не узнавал. А она стоит и смотрит. Чтоб сбросить напряжение от её пристального взгляда, решил пройтись. Прямо по дорожке сквера дошёл до свесившейся густой большой ветви, которая перегораживала путь дальше, и повернул обратно. Ситуация не изменилась. Но тут подошли несколько человек, похожие на семью с родственниками, и остановились недалеко от моей остывающей фигуры. Я посмотрел на часы, стрелка уже чуть заехала за десять часов, Софьи ещё не было. Я подумал про женщин, потом про женщин вообще, и решил, что она не хуже других.
    Вскоре появилась и она, как-будто выпала из неведомого пространства в метрах десяти и уже приземлёно шла ко всем в красном, пожарном, пальто свободного вольного кроя. «Огонь, а не девка», – подумал я.
    - Сейчас подойдёт машина и мы поедем, – произнесла в морозном воздухе Софья, что в лицах ожидавших путешественников отозвалось надеждой и радостью.
    Она подошла почти вплотную, заботливо и начальственно оглядела всех и действительно, тут же подъехал автомобиль. Все сразу заговорили, заволновались, но в машину влезла только семейная группа с родственниками. Я, женщина около дерева и Софья, остались на улице. Уже шло не потому плану, как было раньше.
    - Спокойно, – сказала нам продавец-директор, – сейчас подъедет автомобиль и мы поедем.               
    Но машины всё не было. Софья звонила водителю по телефону, а тот подробно объяснял, как он до нас добирается. И я уже самодовольно решил, что машина сейчас вот-вот здесь будет. А оказалось, наш спаситель на самом деле проехал только половину пути. Стоим, ждём дальше. Молчим. Наконец-то около нас остановился синий легковой автомобиль. Он был синий, но не совсем, с какой-то неброской бело-серой добавкой. И потому обладал не совсем синим колором.
    - В машину! Все садимся в машину! – уверенным, весёлым голосом, скомандовала Софья.
    Мы бодро расселись в легковом транспорте. И я в себе тоже почувствовал некую радость, что можем, наконец-то отправиться к желанному конечному пункту. Мужчина восседал за рулём внешне приятный и обходительный. В общем, я собрался ехать хорошо и комфортно. Правда, сначала не обратил внимания на то, о чём разговаривала Софья и хозяин автомобиля. Они что-то обсуждали путь к книжному магазину, куда нужно было зайти нашей предводительнице, милой организаторше поездки.
    Вскоре мы подъехали к знакомому зданию на ул. Карла Маркса, где раньше размещалась редакция газеты «Калининградская правда» и издательство «Янтарный сказ». Автомобиль остановился и я услышал уверенный голос Софьи:
    - Все выходим, выходим! – и сама, пригнув голову, первой его покинула.
    Хотя я, краем уха прихватив беседу организатора с шофёром, почти готов был к такому повороту, но всё равно в своём неком подсознании считал непонятным и неверным решением снова вылезать на улицу, а не радостно мчаться к старому теремку. Так что, ничего не поделаешь, а с грустным сердцем пришлось оказаться на холодной белой улице. Мы трое остановились на тротуаре, а автомобиль, как-то бесшумно тронулся да уехал. А наша маленькая группа направилась дальше, в сторону нужного сейчас магазина. Почти подойдя к высоким окнам, Софья плавно сообщила, чтоб мы подождали здесь, а она быстро сбегает и решит свою проблему. После чего шустро повернулась и ушла. А мы остались стоять ждать. Мою новую спутницу звали Софья. Приятная гостья из Москвы. То есть, я отправился в маленькое путешествие с двумя Софьями. Если первая Софья была среднего роста, черноволосая, немножко круглая: голова, нос, губы, глаза тёмные, приятные округлости фигуры; то другая Софья тоже темноволосая, но чуть посветлее и всё у неё было чуть подлиннее: рост, голова, глаза, фигура, ноги.
    Через какое-то время показалась наша организатор с какой-то папкой подмышкой и показала направление нашему дальнейшему движению. Теперь мы зашагали не туда от куда пришли, а в сторону улице Комсомольская. И пристроились на тротуаре на самом уголке сквера памятника Погибшим воинам в Великую Отечественную войну. Я сразу спросил:
    - Чего ждём?
    - Сейчас должна подъехать машина, – ответила Софья-организатор.
    «Ещё одна», – подумал я. И принялся уточнять:
    - Та же, на которой ехали?
    - Нет. Другая. Анисим подъедет.
    Затем Софья кому-то озабоченно звонила, о чём-то согласно говорила. Но машины не было.
    - Ну что, будет машина? – нетерпеливо переспрашивал я.
    - Сейчас должна подъехать, – уверенно и спокойно отвечала женщина.
            
                2
               
    Мы так простояли ещё минут пять. Папку подмышкой уже держала Софья из Москвы. У меня стало появляться чувство, что мы вообще никуда не поедем и я пешком уйду домой. «Вон, пойду по той аллее под деревьями. Фестивальная», – подумал я.
    - Вижу едет, – наконец-то произнесла Софья в красном пальто.               
    К нам приблизился небольшой плоский голубоватый внедорожник. Он остановился рядом и из него вышел ковбой.  На его голове уверенно возвышалась ковбойская коричневая шляпа, а на плечах аккуратно сидела короткая коричневая куртка из кожзаменителя. Из-под шляпы выглядывали стриженные седые волосы, а лицо несло печать волевой греческой красоты. Он обошёл автомобиль спереди и присоединился к нам.
    - Ну что, едем? – утверждающе поинтересовался ковбой.
    - Едем, едем, – охотно отозвалась организатор Софья. – Это Анисим, – представила она его нам. - А это, – показывая на меня и Софью из Москвы, – Афанасий и Софья.
   - Ну, тогда садитесь. Вы сзади, – указывая рукой на продавца Софью и меня, – а Вы рядом со мной. На место пассажира, – и ковбой повернул руку в сторону женщины из Москвы. – В машине три собаки, но они хорошие, – добавил он.
        Я подумал, что как мужчина должен войти первым и уже было собрался продвинуться к открытой двери. Но меня опередила Софья организатор. Она стала напротив открытого ужасного зева, глубоко в себя вдохнула воздух и страшно рыкнула туда. Дикий салон автомобиля ответил молчанием. И тогда женщина принялась по-хозяйски туда влезать. А я уже вслед за ней. Если передние два кресла были в нормальном состоянии, то две задние сидушки лежали вертикально по отношению к переднему креслу пассажира. И я с Софьей разместился спиной к окну и лицом к салону. В котором и в самом деле сидели три собаки, может не самые большие, но для этой машины их хватало. Они были дружелюбные. Начали суетиться вокруг нас, толкаться и втыкать свои чёрные носы в наши ноги. И сначала было непонятно, то ли собаки укусить нас хотят, то ли это такое дружеское знакомство, приветствия. Через пару минут я расслабился, осознав, что это всё же было знакомство.
    Салон за передними креслами особой чистотой не блистал и к тому же, там изрядно воняло псиной. Софья мне сообщила, что кофе сегодня не пила, но купила банку энергетического напитка. Отпив немного, она спросила: буду ли я. Я отказался. Софья ещё раз немного отпила и сказала, что больше не хочет, и повторно поинтересовалась: не хочу ли я попить ободряющего напитка. Я снова отказался. И прелестная женщина, привстав, поставила его в лоток между водителем и пассажиром. Видно на случай, если снова появиться жажда или захочется приободриться. Машина степенно тронулась и поехала. Водитель ловко вырулил на улицу Комсомольская и направился в сторону улицы Карла Маркса. На которую после стоящего цветного светофора и повернули. И после всего мы открыто и ровно помчались по прямой. Я в таких случаях полностью отдаюсь во власть шофёров. Если он рулит, то пусть сам и рулит. Глянув на приборную панель, я увидел торчащие из неё проводки, какие-то пустые дырочки, но все приборы, на мой взгляд, работали нормально. Анисим лихо крутил руль и бодро болтал с женщинами. Меня это несколько насторожило. Но через некоторое время я убедился, что дорожную ситуацию он держал на контроле.
    Собаки вели себя прилично. Лежали, скакали туда-сюда, тыкались в нас носами, да опять ложились тихо повизгивая. Одна, вся в любви к своему хозяину, придвинулась под его правую руку и села задом на банку с энергетическим напитком. Я спросил Софью: «Ты будешь ещё пить энергетический напиток»? Она тихо произнесла: «Нет». Потом наклонилась, посмотрела на банку с собачьим задом и выпрямилась. Я заботливо усердно переспросил: «Так будешь пить? Я подам». И та уже, сердитым голосом ответила, отрезала: «Нет! Нет не буду!» – «И я тоже не буду», – довольный, следом за ней согласился я. Судя по всему эти счастливые животные здесь и жили. Ездить по загородному шоссе в собачей будке мне ещё не приходилось. На культурную встречу художников и поэтов я отправился в пальто, костюме, светлой рубашке с галстуком.
    Машина мчалась ровно и хорошо. Водитель видно знал меру и удовольствие от езды получали все. Внешняя сторона за стеклом исчезала по-зимнему застывшая, притаившаяся, но всё равно живая, своим мерным спокойным состоявшимся явлением.               
    Там была и влажная прозрачность воздуха и свежесть начинающего обновления, и загадки неброской, невидной сразу всем, неспешной жизни. А в собачей будке шло всё по-другому. Звериный запах и шерсть валявшаяся кругом, как раз и напоминали о внутренней статичности маленького мирка на колёсах. Но общего настроения сие явление не портило. Собаки повизгивали, перебегали с места на место, юлили и пытались залезть на колени. Но через некоторое время вдруг успокаивались и ложились на пол да дремали под окошком. Так и ехали, километры асфальтом летели под колёса, да деревьями мельтешили по бокам. Софья из Москвы на своём пассажирском сидении больше молчала.
    А вот Софья продавец-директор нет-нет да вспоминала, что ей нужно накупить каких-то старых газет. Там, в "Деревне искусств", нас уже ждал скульптор по металлу, которому эти газеты и были нужны. Он с помощью сварочного аппарата из металлолома собирал произведения искусств. В деревне уже давно стоял металлический «Ловец янтаря» за два метра ростом, похожий на сапёра и тихо ждал культурное общество.
    Вскоре мы ровно и красиво въехали во Взморье. По сторонам стали торжественно проплывать заборы с частными домами в плоских огородах да ветвистых садах. Здесь уже конкретно чувствовалась цивилизация, где человек основательно приложил свои трудовые руки. Я смотрел в окно и думал, что как знакома и загадочна жизнь человека, семьи. В этом доме, в том, вон в том, в следующем – на сколько они похожи, в чём, где и как разняться? В каждом доме горит семейный очаг. Может не в каждом семья полная, где-то и из одного человека с его собаками, кошками, но всё равно горит, греет домашний очаг. Где взлелеяна человеческая жизнь. В каждом доме делается своя история. У каждого человека в доме, кроме общей: семьи, предприятия, посёлка, района, области, страны - проистекает своя история жизни. Как раз то, что впоследствии начинают изучать учёные. Да и не только учёные: писатели, поэты, художники, режиссёры, артисты. Первичную основу построения человеческого общества. Ту самую бесценную человеческую жизнь. И что снова втаптывают эту бесценность, потому что того требует насущная жизнь, как правило численно небольшого человеческого сообщества со своими огромными запросами для личной жизни. И из-за одного, другого властвующего хитрого идиота все ближайшие очаги могут рухнуть в пепел. И для многих история каждой бесценной человеческой жизни может закончиться. Наступила, навалилась беспросветная бесконечная темнота и тишина. И останется только дух веры в себя подобных, что они оставят о Вас хоть какую-то хорошую память в прекрасном светлом человеческом мире.
    Вот мимо нас степенно проехал деревенский магазин. Где можно купить почти всё. Хотя сейчас и в городе таких много. С подобным внешним видом и не особо вычурной разъяснительной вывеской. А за ним снова побежали, поплыли жилые дома.
    В собачей будке ничего не изменилось. Ну а что в ней может произойти? Как там всё было, так и осталось: металлический короб, два сиденья и мы с Софьей. Собаки. Которые то лежали дремали, то суетились, перебегая с места на место.
   Машина ровно и степенно мчалась, а ковбой в шляпе молчаливо и спокойно держал руль в своих цепких пальцах. Он периодически ко мне поворачивался своим красивым профилем и я вспоминал Афины, Спарту и волевых греческих героев.
    Но вскоре в общей плавно-стремительной обстановке что-то изменилось. Всё началось с монументального водителя. Тот завороженно в ожидании шевельнулся и уже смотрел не цепко вперёд, а его взгляд заинтересованно пробежал по правой стороне. И как только показались разнотипные домики-павильоны, в которых могли размещаться и кафе и магазинчики, мы по асфальтированной дороге свернули в их сторону. Проехав поперёк небольшую серую площадь, окружённую заманчивой архитектурой торговли и общепита, машина остановилась.
    Водитель выбрался из машины и стал прохаживаться, разминая затёкшие ноги после продолжительной езды. А следом, с охоткой и радостью, выскочили вертлявые собаки.               
    А за ними вышла Софья, которая сидела на переднем кресле, а затем и продавец-директор, восседавшая рядом со мной, внимательно переступая через мои ноги, последовала за своей подругой. Эта Софья сразу же направилась к окружавшим нас торговым точкам. Анисим тоже отправился покупать что-то нужное и важное. Софья из Москвы немного постояла и забралась обратно на своё место. Собаки уже бегали около входа в магазин, куда вошёл их хозяин. Было всё также довольно прохладно и скучно. Уже хотелось доехать, в конце концов, до заманчивого берега моря, в доброжелательное пространство искусства и творчества. Я остался на своём месте. Вытянул ноги и стал смотрел через окошко кузова на почти пустую площадь. Вскоре из магазина вышла Софья держа в руках пачку газет. Она подошла к машине, пролезла ко мне, уселась на своё место и положила шелестящую стопку на пол рядом с собой. Когда я поднял голову, то Анисим уже шёл по площади в окружении питомцев, держа в руках покупки. Затем он собак загнал в автомобиль и уселся сам в кресло водителя. Повернулся в мою сторону, протянул мне пакет с баранками и сказал, чтоб покормил собак. Я уверенно взял слегка надутый безвольный целлофановый мешочек с шевелящимися бубликами и положил себе на колени. Анисим завёл машину и мы тронулись. Проехав торговую площадь, он затем ловко вывернул на шоссе и собачья будка помчалась дальше.
    Я стал выполнять то, что мне сказал Анисим, кормить домашних животных. Разорвал напыщенный пакет, достал калиброванную сушку и принялся подносить к ожидающей оскаленной морде собаки. Та её шустро схватила зубами так, что я испугался за свои пальцы. Но следом и вторую баранку принялся осторожно водить перед её носом. Собака снова её вёртко цапнула, как с силой вырвала, отчего у меня промелькнул внутренний испуг за свои персты, но руки остались целыми. Следующую я просто забросил в торчащие раскрытые зубы, голодное животное же ловко поймало, да смачно захрустело. И дело пошло. Я принялся одну за другой закидывать в их ожидающие ненасытные зубастые пасти. В металлическом кузове стоял только хруст да чавканье. Мне удавалось поочерёдно обслужить всех троих псов. Толкающих друг друга и сующих свои радостные морды к моим коленям. Дело оказалось нескольких минут и я скормил почти весь пакет, который совсем сплющился с парой оставшихся сушек на сжавшемся дне. Его же затем засунул в какую-то щель справа от своего сиденья, чтоб не мешал. Собаки насытившись, стали солиднее и ленивее. Все улеглись на металлическое дно кузова, развалившись в каких-то мечтательных позах. В будке стало спокойно и тихо. Машина ровно неслась по гладкому шоссе.