Как Спасти Мир от Пыли

Мистер Пинкертон был не просто антигероем. Он был антигероем в квадрате, возведенным в степень абсурда. Его миссия? Поддерживать идеальную чистоту в мире. Его методы? Ну, скажем так, они были… креативными. И сегодня его ярость достигла апогея.

Все началось с пылинки. Одной-единственной, наглой, блестящей в лучах утреннего солнца пылинки, приземлившейся на его безупречно отполированный стол из красного дерева. Мистер Пинкертон, облаченный в свой неизменный белый халат, перчатки и респиратор, замер. Его глаза, обычно скрытые за толстыми линзами очков, сузились до щелочек.

«Пыль», – прошептал он, и в этом слове было столько отвращения, сколько у обычного человека к чумной крысе.

Я, его бессменный ассистент и по совместительству жертва его чистоплюйства, мистер Фицджеральд, вздрогнул. Я знал этот тон. Это был тон, предвещающий катастрофу.

«Мистер Пинкертон, возможно, это просто…» – начал я, но был прерван.

«Просто?!» – взревел он, и его голос, обычно такой же стерильный, как его лаборатория, наполнился неистовой яростью. «Мистер Фицджеральд, вы смеете называть это “просто”? Это – враг! Это – хаос! Это – предвестник апокалипсиса, покрытого слоем грязи!»

Он схватил с полки какой-то прибор, похожий на гибрид пылесоса и лазерной пушки. «Мы должны действовать! Немедленно! Эта пылинка – лишь верхушка айсберга! Она – разведчик! За ней придут легионы! Легионы пыли, грязи, микробов! Они поглотят нас! Они превратят наш мир в… в… в нечто, что требует генеральной уборки!»

Я побледнел. Генеральная уборка в понимании мистера Пинкертона означала нечто гораздо более масштабное, чем просто протереть полы. В прошлый раз, когда он обнаружил пятно от кофе на ковре, он попытался изобрести машину времени, чтобы предотвратить момент, когда я пролил этот кофе. К счастью, машина времени взорвалась, оставив лишь небольшую дыру в пространственно-временном континууме и легкий запах жженого тоста.

«Но, мистер Пинкертон, что мы можем сделать с одной пылинкой?» – робко спросил я.

«Что?!» – его глаза загорелись безумным огнем. «Мы объявим ей войну! Мы уничтожим ее! И всех ее сообщников! Мы создадим оружие, которое очистит мир от любой, даже самой микроскопической угрозы!»

Он начал лихорадочно носиться по лаборатории, хватая пробирки, колбы, какие-то светящиеся кристаллы. Я знал, что это значит. Он собирался изобрести что-то, что, скорее всего, либо взорвет нас, либо превратит в кучку стерильного пепла.

«Мистер Фицджеральд, к делу!» – крикнул он, протягивая мне огромный гаечный ключ. «Нам нужен… нам нужен… и, возможно, самоочистки!»

Я взял гаечный ключ, чувствуя, как он оттягивает мне руку. «Мистер Пинкертон, вы уверены, что нам нужен телепорт? Может, просто…»

«Молчать!» – рявкнул он, и его голос эхом отразился от стерильных стен. «Телепорт нужен, чтобы мгновенно доставлять пыль в зону полного уничтожения! Представьте, Фицджеральд! Мы будем ловить пыль в воздухе, в щелях, под мебелью, даже в ваших мыслях, если понадобится, и отправлять ее туда, где она никогда больше не сможет нам навредить!»

Он схватил огромный, похожий на дирижабль баллон с надписью «Анти-Пылевой Концентрат 99.999%». «Это – наше главное оружие! Смесь жидкого азота, ультрафиолета и… э-э… чего-то очень едкого, что я нашел в старом рецепте моей бабушки для чистки серебра. Она говорила, что это убивает все, кроме бриллиантов и ее терпения».

Я представил себе, как мы будем распылять это по всему миру, и меня пробрал озноб. «Мистер Пинкертон, а что насчет… ну… живых существ? Людей, например?»

Он махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. «Мелочи! Мы разработаем специальные защитные поля! Или, если что-то пойдет не так, просто объявим их… временными загрязнителями. Их можно будет отчистить позже. Главное – победить пыль! Это – первостепенная задача!»

Он начал прикручивать к баллону какую-то сложную систему трубок и распылителей. Я же, с гаечным ключом в руке, чувствовал себя скорее не ассистентом гения, а скорее его личным рабом, которому поручили сборку чего-то, что должно было взорваться.

«А что насчет той первой пылинки?» – спросил я, надеясь хоть немного отвлечь его от безумных планов.

Мистер Пинкертон замер, его глаза снова сузились. Он медленно повернулся ко мне, и в его взгляде читалось такое же отвращение, как если бы я только что предложил ему пообедать с плесенью.

«Та пылинка…» – прошипел он. «Та пылинка – это символ. Символ всего, что пытается проникнуть в наш стерильный мир. Символ хаоса, который мы должны искоренить!»

Он схватил свой лазерный пылесос. «Фицджеральд, приготовьтесь! Мы начинаем операцию “Чистый Мир”! Эта пылинка будет первой жертвой нашей праведной ярости!»

Он направил луч на стол. Я зажмурился, ожидая взрыва, или, в лучшем случае, дыры в столе. Но вместо этого раздался тихий, но мощный звук всасывания. Когда я открыл глаза, пылинки на столе не было. Вместо нее на полированной поверхности остался идеально круглый, блестящий след, словно отполированный до зеркального блеска.

Мистер Пинкертон удовлетворенно кивнул. «Видите, Фицджеральд? Это только начало. Скоро весь мир будет сиять чистотой! И никто не посмеет бросить нам вызов!»

Я посмотрел на него, на его горящие глаза, на его безумную улыбку, и понял, что мир, возможно, и будет сиять чистотой. Но какой ценой? И что будет, когда мистер Пинкертон решит, что даже чистота требует… генеральной уборки? Я вздохнул и крепче сжал гаечный ключ. Кажется, моя работа только начинается. И, судя по всему, она будет очень, очень пыльной. Или, наоборот, совершенно не пыльной, что, в понимании мистера Пинкертона, было еще хуже.