Неоконченная война. Часть 3. Глава 8

             Покончив дела, таким образом, с «футболистами» и, как оказалось, еще и к тому же  насильниками бедной девчонки, Александр завез Аграфена к себе в общежитие. По дороге пока ехали, перебросились парой слов, как все прошло, и были ли свидетели и кто мог видеть их. Ну и  т.д. Вроде никого по близости не было, да и сумерки к тому же уже надвигались, издали трудно было рассмотреть.

     И хорошо, что машину поставили у самого двухэтажного дома и главное с торца, у которого сразу начинался лес, и она под обзор с других мест почти не попадала. Но зато от его угла  было каких-то всего два шага до крайнего и  нужного им подъезда. Да и в окнах дома, по крайней мере, кто жил в этом подъезде  света не было.  Так что засветиться не могли, действовали быстро – так рассуждали они. 
     Во всяком случае, после стрельбы, когда выскочили и сели в  машину рядом никого не заметили.  И на стрельбу никто не вышел, только собаки на подворье частных домов своим брехом провожали их машину.   И сейчас они ехали в сумерках, не включая фары по пустой дороге на выезд, покидая этот жилой квартал малоэтажной застройки.

       Конечно, рано пока говорить о том, что заметили их или нет – нужно чтобы прошло какое-то время. И тогда станет ясно, но когда хватятся и будут искать, их уже не окажется здесь! А потом - ищи свищи ветра в поле!
       
        После того как Александр свернул у крыльца подъезда голову вэсэушнику они без задержки вошли в квартиру, дверь которой была не заперта, а только ею прикрыта.  В комнате громко играла музыка, видимо  специально так сделали, чтобы не было слышно воплей и визгов девчонки, когда ее насиловали здесь.

       Войдя сюда,  им сразу бросились в глаза простынь с темно-красными пятнами крови той несчастной молодой девушки, и которую сейчас с кровати брезгливо стягивал один из них, чтобы выкинуть.  И Александр что было силы пнул этого негодяя под зад, да так сильно, что тот со всего маха головой врезался в стенку комнаты и взвыл от боли.

        А двое других в это время в ванной мыли и вытирали свои гениталии и о чем-то при этом весело болтали и ржали. Но скоро прекратили свой жеребячий смех, Аграфен, направив на них автомат, вывел их как были со спущенными штанами  в зал и поставил рядом с первым и заодно быстрым движением ловко срезал ножом ему подтяжки штанов, которые тут, же упали на пол.

         И теперь во всей своей красе это троица стояла перед ними. Александр навел на них ствол автомата и со злостью и угрозой произнес всего только одну фразу, чтобы знали, за что и  за какие дела к ним смерть пришла:
    
         «Ну что доигрались, гады! Вот кара и смерть по ваши гнилые души явились!».
        И потом это было просто  совпадение или как, кто знает, но когда Аграфен на всю мощь прибавлял звук радио все трое вдруг неожиданно обоссались, стыдливо закрыв свои причиндалы руками.
        Не помогло: и Александр с Аграфеном с ненавистью огнем из автоматов, короткими очередями изрешетили их тела, особенно те места, где были половые органы. По ним впрочем, и наносились выстрелы.

        И к разбросанным на полу шприцам, бутылкам из-под спиртного теперь добавилось и это кровавое месиво их плоти с их гадской кровью и мочой, в которой теперь и лежали неподвижно. Все дело кончено!

       Потом друзья  мельком заглянули во вторую комнату так на всякий случай, мало ли что? А там аккуратно во всей комнате стояли коробки до самого потолка с разной бытовой техникой и прочим награбленным добром, которое им теперь само собой будет уже не нужно. Только зря старались! Ничего уже это им не пригодиться, надо было готовить для себя деревянные гробы, уместнее бы было. Так со  злобой и отвращением к ним подумал тогда Александр.
                ***
      А чтобы как-то отвести от себя подозрения о причастности  расправы со штурмовиками, Коваль сразу после хоть и был сегодня свободным от дежурства, однако все же заскочил ненадолго на узел связи и в штаб полка, чтобы показаться там так на всякий случай. А то что он разъезжает на «Уазике» ни у кого не вызывало вопросов: все знали, что он иногда пользуется этой машиной для своих поездок с разрешения Парамонова, тем более что тот теперь лежат раненый в городской больнице. 

          И попытался заодно ненавязчиво узнать  последние новости. Особенно, что военной разведке известно о пропаже пленного с двумя  конвоирами.  И в общем-то, ничего внятного он не услышал. Ответ был один, что там дело какое-то уж темное. Короче, с той стороны в это время  как раз был обстрел. И ничего не ясно, куда все пропали: трупов нет, останков тоже и дело пока как висяк. Контрразведка стала работать.
 
        Понятно, что он только слушал и не задавал никаких лишних  вопросов, а то не дай Бог еще подумают: а что он так подробно интересуется?  А так вроде как покрутился здесь  помозолил глаза и ушел, только здесь его и видели!

         Но одно он точно узнал, что в штабе сейчас пока не осведомлены об исчезновении двух солдат ВСУ из роты обеспечения, которые устраивали казни и пытки ополченцем и мирным гражданам. И  не знали еще о расстреле в доме четырех вэсэушниками.

        Впрочем, это и понятно: так как она совершена им с Аграфеном только четверть часа назад. И Ковалю ничего не оставалось, как только  ехать к себе в общежитие, где поджидал его товарищ. По дороге двигался неторопливо, намеренно не спешил. И вскоре мимо него, как и предполагал,  промчались с мигалками и сиренами машины скорой помощь и полиции. Немного погодя увидел, как  и их штабная   машина пронеслась, как раз в ту сторону, где Коваль и Волдырь устроили карательную акцию.    Значит теперь тоже начнут разбираться!