Эпизоды

Эпизоды, те же байки, но может быть не настолько ёмкие по смыслу и гротесковому юмору, тем не менее, тоже участники жизни, по-своему яркие и интересные.


Хор на «фанерке»

Творческая неудача постигла меня в карьере будущего певца.
Мой одноклассник и друг Сергей Стебелев, учился играть на баяне. Наша классная учительница, приговорила нас к выступлению в клубе фанерного комбината, в канун какого-то праздника. После нескольких репетиций на дому, мы выступили с песней «Орлёнок».
Как это бывает с начинающими, через пару куплетов мы запутались в словах и конфузливо откланялись, под ободрительные аплодисменты зала. После концерта, ко мне подошёл руководитель детского хора и предложил ходить к нему на занятия. Меня тянуло к пению и к счастью, в детстве, медведь пощадил мои уши. Несколько занятий прошли неплохо. Мне нравилось и всё получалось. Но, как это нередко бывает с провинциальными педагогами, он часто пропускал уроки. То ли болел, то ли запивал (не путать с «запевал»). Понятное дело, что после напрасных хождений, я охладел к своему вокальному будущему.


Борьба за борьбу

Провинция - есть провинция! Сколько хороших начинаний погибло из-за того, что я жил в Уфе, где не было приличных мест для развития талантов.
В четырнадцать лет, как и положено всем подросткам, я увлёкся спортом и записался в секцию классической борьбы при стадионе имени Чкалова. Всё шло относительно неплохо, способности были. Но, отходив часть зимы и весну в эту секцию, летом, вместо занятий, тренер стал таскать нас на футбольное поле, где наши «борцы», с удовольствием гоняли мяч. Я же на тот момент, футбол терпеть не мог и разочарованный покинул секцию.
Вот так, тренер положил меня на лопатки.


Хрущёв

Не помню, в каком это было классе, но со всех школ Уфы, согнали учеников и выстроили вдоль длиннющего проспекта Октября, для встречи Хрущёва. Я впервые увидел, на расстоянии полусотни метров, легендарную физиономию реального правителя. Он ехал в открытой машине, помахивая шляпой и улыбался характерной улыбкой, с большой щелью между передними зубами.
Если бы он был Лениным, то я имел бы в своей жизни большой успех. Обо мне печатали бы в журналах и газетах, с таким заголовкам: «Он видел Ленина!»


Шарж

Как часто, мы недооцениваем детей. Первый год жизни в Москве, я вёл детскую рисовальную студию от ЖЕКа. Помню все эти милые мордашки деток, от пяти и до четырнадцати лет. Было жаль расставаться с ними, когда я уходил из студии, а на память они прикололи на дверь шарж, кем-то нарисованный, где я был изображён в полный рост и что забавнее всего, с подписью – «Марат Вёдрыч».


На чеку

В Москве, я жил на улице Большая Полянка, неподалёку от которой проходила улица Димитрова — правительственная трасса от Шереметьева до Кремля. Там постоянно сновали всякие иностранные делегации, а окрестные улицы заполнялись «гэбэшниками», узнаваемыми по своим серым костюмам.
В один из таких проездов, я пошёл в магазин. У прилавка обнаружилось, что я забыл дома деньги. Помчался назад, взял их и снова вернулся. На выходе из магазина меня перехватил человек в сером и с угрозой в голосе спросил: — Ты чего тут мотаешься? Недослушав моего объяснения, он скомандовал: — Пошёл отсюда и чтоб я тебя здесь больше не видел!
Добрые они были…
Второй случай столкновения с назойливой властью, произошёл так: мы с приятелем — гостем столицы — пошли традиционно гулять по Москве. По улице Димитрова до Каменного моста выстроились люди, ожидая проезда какого-то Мапуту или Чойбалсана – извечных друзей нашего дружелюбного правительства. Вдруг нас, беззаботно проходивших мимо машущих флажками людей, ухватил некто в сером и со словами: «Куда же вы? Они уже едут!» - стал подтаскивать к толпе.
На секунду он отвлёкся на других равнодушных и мы, благополучно улизнули.


Траурное кафе

В день похорон генсека Брежнева, персонажа множества анекдотов, ходящих в народе, мы с приятелем, зайдя в кафе, удивились тишине, царившей в прежде весёлой и шумной атмосфере.
Загадка быстро разрешилась: стоило кому-то засмеяться за одним из столиков, как серый человек у входа, тут же шикал, приложив палец к губам.
Таковыми были жёсткие условия траура в те времена.


Низзя!

После того, как я обзавелся фотоаппаратом «Зенит», моя страсть к съёмкам значительно возросла.
Мотаясь по Москве, я снимал городские виды, в том числе и речные перспективы с различных мостов. Но однажды, когда я прицелился с середины Москворецкого, меня похлопал по плечу милиционер: — Снимать категорически запрещено! Хорошо, что плёнку не засветил. Этот маразм — скрывать квази-секретные объекты столицы, ещё долго жил в головах властей и силовиков.
Незадолго до того случая, знакомые итальянки показывали мне карту Москвы, изданную в Италии в виде книжки, где с точностью до метра были указаны все эти «секретные» объекты. А в то же время, карты Москвы, продававшиеся в киосках, были намеренно искажены: расстояния и расположение зданий не соответствовали действительности — видимо, на случай ожидаемой прицельной бомбардировки.


Исполнительность

В три дня своего правления, ГКЧП успели понатворить своих законов и указов. К примеру – запретить отправку почтовых отправлений в Америку и Израиль. Как на грех, именно туда, я собирался отправить на конкурсы свои карикатуры. На ближайшей почте мне отказали, сославшись на запрет, который, кстати действовал, не более тех дней, которыми правили мятежники. Тогда, я отправился на центральный почтамт и спокойно отправил свои конверты. С момента «переворота», прошёл год и никакие указы гэкачепистов не действовали. Но вот, что поражает – как сильны в нашем народе трусость и подобострастие.


Семь струн

В шестидесятых, в молодёжной среде пошло поветрие — петь под гитару, как говорят, дворовые песни. Там было всё подряд: лагерные, блатные, дворовые. Это дело, не обошло и меня.
Муж моей старшей сестры, уходя в армию, оставил мне бобинный магнитофон «Днипро» с большим количеством разных записей, среди которых вперемешку были и бардовские — Окуджавы, Рыбникова, Высоцкого, Галича, Кукина, Клячкина и других. Они заворожили меня.
Освоив «семиструнку», приобретённую с рук, я взялся за дело и вскоре стал примой своего двора. В толстую тетрадь, я стал выписывать тексты песен из «грязных» магнитофонных записей, заменяя нераспознанные слова, похожими по смыслу. Почти ежевечерне, я устраивал концерты в соседнем подъезде своей пятиэтажки для сверстников — не только своего двора, но и их друзей. Каждый раз, я исполнял привычный репертуар, но обязательно к каждому выступлению выучивал новую песню. В итоге, мой репертуар достиг двухсот пятидесяти песен, которые увы, я подрастерял за годы жизни. Но в своё время, это помогло мне стать «первым парнем на деревне»: в училище, в армии и «далее везде».
До сих пор, не гнушаюсь никакими песнями под гитару. Люблю и цыганщину, и городской романс, и даже так называемые блатные песни. Главное, чтобы в них был смысл, хорошие стихи и душевная мелодия.


Дебют в кино

В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году, я познакомился с кинорежиссёром, который тогда, только заканчивал ВГИК. Мы быстро сдружились, на почве весёлых застолий и гитарных песнопений. Он пел песни собственного сочинения.
В конце восьмидесятых, появилось немало частных киностудий и среди из них — «Мир», которая доверила ему снять фильм «Кавалер Кураж», по произведению Жюль Верна «Пятнадцатилетний капитан».
В те времена, стало возможным без высшего специального образования, снимать фильмы и ставить спектакли. По его приглашению, я был допущен к работе над фильмом, в качестве художника-постановщика. Я не очень понимал, что это за работа, но надеялся «въехать» по ходу дела.
Почти год, я ездил на киностудию имени Горького, читал бесконечно переделываемый сценарий, изучал по книгам тему англо-бурской войны, увешал кабинет режиссёра военными сценками, съездил в Николаев на выбор натуры — но так ничего и не понял, поскольку горе-режиссёр, за год ни на йоту не продвинулся к съёмке, и группу распустили, как не оправдавшую затрат.
Мне предложили остаться в другой группе, которая работала над какой-то кинокомедией, но я отказался, устав от почти ежедневных пьянок с киношниками.


Вкус свободы

Подростком, я каждое лето проводил в пионерских лагерях. Однажды, я попал во вновь образованный лагерь в башкирской глубинке. И имея предыдущий опыт жизни в лагерях, окружённых непроходимыми заборами, был изумлён открытостью моего нового прибежища. После завтрака и наспех устроенной «линейки», пионеры разбредались по окрестностям кто куда. Кто-то ходил ловить ужей, кто-то рыбачил на мелкой речушке или плавал.
Как ни странно, за месяц, проведённый в этом лагере, никто не погиб, не потерялся и не покалечился. Но без кружков, традиционных соревнований, походов, футбола, тенниса и бильярда, тоска была смертная.
Единственной отрадой, был большой вечерний костёр на поляне за пределами лагеря — с танцами под баян.


Турнир в купе

Я неплохо играл в шахматы, особенно поднаторел в армии, играя с разрядником. Однако никогда не упирался рогом, чтобы победить. Сам процесс в любой игре и не только в шахматы - был удовольствием.
Как-то в поезде Москва – Уфа, мне достался странный билет в двуместное купе, которое, в принципе, принадлежало проводникам. Попутчиком оказался башкир — телевизионный режиссёр, который вёз смонтированный в Москве фильм. Проведя здоровую, сонную ночь и не спеша проснувшись, мы обнаружили, что ехать ещё часов десять. Естественно, мы пришли к необходимости занять себя шахматами, которые нашлись у проводницы.
Первую партию, я легко продул — к явному удовольствию партнёра. В паузе, я отправился в вагон-ресторан, который, к моему счастью, оказался соседним. Воодушевлённый, я стал играть более тщательно. Противник оказался достаточно крепким, но в этот раз моё сопротивление было куда серьёзнее. После очередного визита за допингом, я уже упёрся — и свёл не менее чем двухчасовую партию в ничью, к явной досаде моего партнёра. До Уфы оставалось часа три.
«Да неужто!» — сказал я себе в ресторане, решительно накатив двойную дозу спортивного азарта — и вернувшись, засел за последний и решительный бой! За пятнадцать минут до прибытия поезда на вокзал, после упорнейшей борьбы, мой противник получил блестящий мат.
Я торжествовал! А мой попутчик вышел первым — даже не попрощавшись.


Телепортация

Нашей Маришке не было и года, когда мы вечерним рейсом отправились в Уфу — в гости к её бабушке. После того, как мы надели на неё зимнее пальтишко, она тут же уснула. Всю дорогу до аэропорта, потом почти два часа полёта, а затем и до самого дома, я держал её спящую на руках. Проснулась она уже только утром — в уфимской квартире.
Вот это телепортация!


Среда

Намаявшись, содержать семью на маленькую зарплату, мой друг, который работал в Министерстве лесного хозяйства города Уфы, по окончании института, решил переехать с семьёй на работу в башкирскую глубинку.
Наступила сытая жизнь на свежем воздухе, среди девственных красот. Но вот беда. Его шестилетний сын, тут же обрёл товарищей и целыми днями носился с ними по деревенским просторам. Когда я был у него в гостях, то был свидетелем такой сценки: отец отчитывал шалопая, что он целыми днями носится, не читает книг, а ещё – о ужас! Не может пить горячий чай. Тёщино воспитание.
Сынок, насупившись, выслушав возмущённые нравоучения отца, плаксиво протянул возражение: - Дык чё? Это был крах и это были руины усилий по воспитанию, и образованию.


Грязь

Кто не знает, что такое чернозём, поверьте мне на слово. Для урожая зерновых и плодоовощных культур – эта почва не заменима! Но когда она сочетается со словом дорога, то – это стихийное бедствие. После хорошего ливня, через дорогу, которую вспучило от ливня, невозможно пройти. Сосед, днями, не может попасть к соседке. А родственник к куму или к снохе за самогоном.
Жизнь в селе замирала. Останавливался транспорт, останавливалась работа правления колхоза и сельсовета. Больные, предпочитали умирать дома, а редкие смельчаки, оставляли в этой топи, галоши и резиновые сапоги.
При чём тут скажите дураки? Это природа.


Подозрительный

Заметив меня за этюдами, в разных местах белорусского села Парафьяново, куда я приехал по приглашению друга, местные жители начали шептаться: — Ой, не к добру это! Перед войной, вот так же, ходил один с ящиком — всё срисовывал!


Сметка

В жаркие августовские дни, когда было невозможно купить билеты «на юга», мне всё же удалось быстро добраться до вожделенного моря.
А ларчик открывался просто. Пока унылая толпа часами томилась у кассы Аэрофлота в ожидании свободного билета на какой-нибудь Симферополь, я — к удивлению, всей очереди — схватил один предложенный билет на Ростов. Далее — зайцем в поезде до Керчи и автобусом до Феодосии и потом – Коктебеля.
Ситуация с билетом повторилась и на обратном пути. 28 августа огромная толпа, стремясь вернуться с детьми к первому сентября в Москву, бесполезно осаждала авиакассу в Адлере. Я дождался билета на Киев — и быстренько улетел поближе к Москве. А ещё через час, уже сидел в полупустом самолёте рейсом Киев — Москва.
Удобная штука — смекалка!


Облизнулись

На банкете во Владивостоке, где мы с коллегами-карикатуристами праздновали победы на конкурсе карикатуры, на столе лежал невиданный мною ранее огромный королевский краб. Коллеги, вожделея, повыдёргивали у него конечности и некоторое время пыхтели, пытаясь извлечь из них крабовое мясо.
Труды оказались тщетными — хитроумные рестораторы не обеспечили стол специальными щипцами. Вот такое гостеприимство!


Блеск и нищета

Перед переездом из Пензы в Москву, я приоделся у сирийцев, которые учились в местном артиллерийском училище и попутно одевали пензенскую молодёжь в заграничные шмотки, закупленные ими проездом через Париж. Я купил у них красивый чёрный костюм с лёгким блеском и зауженными плечами пиджака — всё, согласно моде семидесятых. В Москве, фарцовщики принимали меня за своего — кто ещё мог выглядеть так клёво, ведь и батник у меня был соответствующий – в крупную, разноцветную клетку. Но самое удивительное — брюки имели такой покрой, что, кто бы их ни примерял, они сидели как влитые.
В Киеве, на Крещатике, меня догнал парень и остановив, сказал: - Классный прикид у тебя, у меня тоже был такой костюм! Когда штаны окончательно износились, я отдал их на «расчленение» моему уфимскому другу Славе Черепанову, который обшивал всех знакомых и сам обращал на себя внимание новомодным самостроком.
Где теперь такие выкройки? Мучением были наши поиски, по барселонским магазинам, чтобы найти приличный пиджак, брюки и пальто. Всё ужасно морщилось и топорщилось.


Хай-тек

Удивляет умение птиц, строить разные гнёзда, используя самые разнообразные материалы. Но особое изумление, вызвало воронье гнездо, которое мы с женой обнаружили у себя на даче. Оно было свито из алюминиевой проволоки!
Эта проволока, в обрезках валялась повсюду и при необходимости, найти её, не стоило и труда. Конечно, она легко гнётся — но как ворона умудрялась перекусывать куски нужного размера?!


Снегири

В пятом классе, следуя примеру одноклассника, я увлёкся ловлей птичек.
Вариантов было два: либо делалась клетка-садок, в которую насыпался корм, а открытая дверка на пружине захлопывалась, стоило птице забраться внутрь, либо использовалась ловушка-сетка. Сетка, натянутая на луку, под наклоном нависала над кормом, опираясь на палочку. Стоило птице оказаться под сеткой — палочка отдёргивалась, привязанной к ней бечёвкой и добыча оказывалась в ловушке.
Зимой, самыми красивыми птичками были, конечно же снегири. В очередной раз, специально для меня, мы поймали двух снегирей. Я принёс их домой, посадил в садок и отправил на ночь под кровать. А наутро, я обнаружил два бездыханных тельца.
С тех пор, птиц я больше не ловил.


Осторожно, полиция!

На первом году нелегальной жизни в Испании, мы за версту обходили полицейских. Упаси, Боже, оказаться в их власти! Уже по ряду случаев, мы знали, что в Марбелье и её окрестностях полиция свирепствует и всех, попавшихся в их лапы, депортирует на родину. Мы поселились в Бенамаре, на достаточном отдалении от Марбельи и в свободное время прогуливались по довольно скучным окрестностям вокруг урбанизации.
Однажды мы с дочкой, возвращаясь домой с прогулки, зашли в застеклённый предбанник Дойч Банка, чтобы снять небольшую сумму в банкомате. Пока мы разбирались с неработающим банкоматом, перед банком остановилась полицейская машина и я, не занятый процессом, увидел, что полицейские внимательно разглядывают нас. Заволновавшись, я упредил жену и предложил выйти, не обращая внимание на них и не выдавая своей тревоги, направиться к дому. Но, к счастью, когда мы развернулись к выходу – полиции, уже, как не бывало.
«Пронесло!» - пронеслось у нас в головах.


Не судьба

Мой приятель, всегда мечтавший уехать в Америку, наконец осуществил свою мечту — женившись на американской фермерше. Он подцепил её в Москве, владея английским, целенаправленно изучая язык на курсах и знакомясь на удачу - со всеми подряд иностранками.
Через несколько лет, уже в перестроечные времена, он приехал в Москву и предложил мне съездить в Нью-Йорк по его приглашению. В те времена, в ходу были доллары. Накануне, я побывал в Уфе и разменял там пятьдесят баксов в каком-то киоске, получив на сдачу, две помятые двадцатидолларовые купюры. Одну из них, я подарил племяннице, а с другой вернулся в Москву.
Мы отправились в американское посольство, где приятель заполнил бланк приглашения. Оплата приглашения, стоило двадцать долларов. «Какая удача!» — подумал я. "Как раз у меня есть!" Но радость, оказалась преждевременной. Американцы долго разглядывали мою помятую купюру, смотрели её на просвет, изучали через лупу, куда-то уходили... А вернувшись, сообщили, что банкнота, скорее всего фальшивая. Она была настолько дряхлой, что на ней не осталось никаких водяных знаков, как на древних стариках - следов их половой принадлежности. Версия о «фальшивке» меня встревожила, но — двадцатку просто изъяли. Приятель же расстроился по-другому: у него попросили все данные и адрес проживания. Затем предложили дать другую купюру, чтобы всё же оформить приглашение. Но мой приятель, всегда отличавшийся скупостью, психанул и отказался. На улице, он пенял мне, что я его подвёл. А я, не чувствуя за собой вины, с грустью думал о том, какой же он мелочный и жадный… и о том, что моя поездка накрылась.


Сандуны

В первые годы жизни в Москве, я ютился в детской художественной студии, в которой преподавал. Раз в неделю, я ходил в Сандуновские бани. Там, моясь в душевой кабинке, каждый раз, раздеваясь в предбаннике, замечал, как над перегородкой обязательно вырастала чья-нибудь голова. — Чего тебе? — спрашивал я. — Дай закурить. Количество «гомиков», на количество душевых кабин просто зашкаливало. Правда, что это за явление, я понял не сразу. Тёмный был, провинциал! Позже, стал покупать сеанс помывки в ванной. Ну, а когда перебрался — сначала в школьное помещение, потом в съёмную квартиру — необходимость ходить в баню, просто отпала. Какое счастье!


Работа в СМИ

Всю свою жизнь, я стремился к свободе творчества и всячески отлынивал от хождения на работу. Но жизнь иной раз ставила в обстоятельства, когда приходилось устраиваться на «постоянку». Так было и в Пензе: по окончании училища, когда иссякали оформительские заказы по городу или в районах, я полгода проработал в оформительской мастерской, где утешением, были очень высокие заработки.
В Москве же, работая там и сям по мелочам, я тем не менее, бывал на «постоянке», только для «поддержания штанов». Но вот, моя тяга к печатной деятельности, привела меня в редакцию журнала «Отчизна», на должность художественного редактора. Не хочется вспоминать эти три с лишним месяца, которые я выдержал на этой тупой и изнурительной работе. Начало пути, было как в армии: никто ничего не объяснял, а только давали «по ушам». Кое-чему, конечно, обучился, но обещанные главным художником Виноградовым большие гонорары за макетирование отдельных номеров, так и не состоялись. И я покинул эту юдоль, с лёгким сердцем. Потом, я попал в редакцию газеты «Первое сентября», где в качестве главного художника приложения «Начальная школа» рисовал иллюстрации, вручную выклеивая распечатанные на принтере полосы текстов и вклеивая ксерокопированные фотографии и рисунки.
В конечном итоге, я ушел и оттуда. После долгой паузы, заполненной беготнёй по разным изданиям с карикатурами и иллюстрациями, попал на престижное место главного художника газеты «Известия», по приглашению одного из редакторов, который до того уже раз, прицеливался ко мне. До меня, в Известиях работали великие карикатуристы, как например Розанцев и Теслер. Вот, где мне хотелось продержаться подольше! Хотя привыкание к ежедневной работе было тяжелым, но, скрашивалось это, хорошей зарплатой и большими гонорарами за иллюстрации к статьям. Вот только я приспособился к своему престижному положению, как произошёл переворот – возник новый главный редактор и притащил с собой не карикатуриста, как это было принято в газетах, а просто графика, рисующего иллюстрации, почти не раскрывающие смысла статьи.
На этом, мой альянс со СМИ, был окончательно завершён.


Письмо

Принято считать, что юмористы в жизни, народ не весёлый. На самом деле, люди бывают разные. Весёлым потешником был карикатурист Василий Дубов, у которым, я дружил последние годы, его недолгой жизни. Дружить было не просто, жил он в пансионате вблизи Мытищ и встречались мы в основном на темных заседаниях «Крокодила» или же он просто звонил мне. Очень трудно было распознавать его хриплую речь, по телефону. Ну вот, вдруг, я получаю от него письмо – сложенный в треугольник тетрадный лист в клеточку, как из времён Великой отечественной. Интересно, что письмо дошло, даже без марки. А на обороте, он приписал: «Марат, не бойся – это, не похоронка».
Как жаль, что в жизни мало, таких весёлых людей!


Домра без «Б»

В шестидесятые годы, у молодежи существовало выражение - «без Б!», что означало, без, скажем, призираемой в народе, лёгкой женской доступностью. В связи с этим, вспоминается очаровательный эпизод, случившийся в музыкально-педагогическом училище в Уфе, где я учился на художественно-графическом отделении. Проходя по второму этажу, я обратил внимание на молоденьких девушек с народными инструментами в руках, которые толпились в ожидании урока. Заинтересовавшись одним из инструментов, я спросил у юной владелицы: — Что это? Домбра? Ответ пятнадцатилетней застенчивой девушки поразил меня: — Нет, это домра! — И добавила: — Без Б! И покраснела…


Койко-место

Переехав в Москву, я получил постоянную прописку путем фиктивного брака. Через пару-тройку лет, фиктивная тёща начала донимать меня с просьбами выписаться из их квартиры. К тому времени, у меня была настоящая семья с маленьким ребёнком и я мыкался по области в попытках найти другое жильё с пропиской, пусть даже за свои труды. Всё было тщетно, но мой знакомый, который устроил меня на работу в ЖКК с перспективой получения комнаты, договорился с начальником паспортного стола. По его совету, я отправился к нему, с двумя бутылками коньяка. Цена оказалась достаточной и майор милиции, не моргнув глазом, перепрописал меня на койко-место(!) в строительном общежитии.
Интересно, была ли у кого-нибудь, подобная прописка на «койко-месте»?


Жулики

В попытке найти жильё при какой-либо работе, я по наводке знакомых, постоянно натыкался на разного рода мошенников, обещавших, уладить мои дела.
Один из них был известен тем, что в детстве был запечатлён на одной фотографии с Лениным. Всю жизнь он спекулировал на этом и считал себя верным коммунистом. Антресоли его комнаты были доверху забиты газетами «Правда». Но мне он не помог.
Следующей была женщина, которая изображала бурную деятельность, но, как я понял, главным для неё было иметь при себе своего Санчо Панса. Женщина была неплохая, но с ней тоже ничего не выгорело. И наконец, ещё один прощелыга, пообещавший стопроцентную гарантию прописки, забрал у меня паспорт и пропал. А через пару недель, я получил повестку на Петровку, 38. В жуткой панике, боясь раскрытия фиктивности своего брака, я отправился в это страшное учреждение. Не тратя на меня времени, по телефону из фойе, мне сообщили, что мой паспорт находится в отделении милиции деревни Палех. Там, добродушный майор, заставил меня написать объяснительную, а затем, отвечая на мой вопрос, рассказал, что мой паспорт, наряду с другими, был найден в потерянном портфеле, на их станции.
Счастливый, но досадуя о том, что, побывав в таком знаменитом месте, где мастера палеха, корпят над своими шкатулками – я же, со своим дурацким паспортом, бреду к станции, как обычный обыватель.


«Из грязи в князи»

После трёх лет работы в ЖКК, где мне пришлось пару зим поработать дворником, я наконец получил комнату в коммуналке. Немедленно расписался со своей женой и прописал её вместе с двумя нашими детьми, таким образом оказавшись остро нуждающимся и получив право на постановку в очередь на квартиру. Совпало, что в этом же году исполнилось десять лет с момента моей московской прописки и я официально получил это право. Немедля, я отправился в жилконтору. Там меня поставили на льготную очередь и тут же предложили записаться на кооперативное жильё. Дверь в нужный кабинет оказалась напротив и через полчаса я уже был записан на трёхкомнатную квартиру в строящемся кооперативном доме.
Эта стремительная история, начавшаяся в марте и превратившая меня из практически бездомного, во владельца собственной квартиры, завершилась осенью того же года. Уже в сентябре, мы въехали в новую «трёшку».


Избранные

Жарким летом, с двумя учениками своей художественной студии, мы поехали на этюды в усадьбу Архангельское. Написав по этюду, мы побродили по территории и за дырявым заборчиком, над которым кривилась ржавая табличка «купаться запрещено», заприметили речку. Пробравшись на бережок, я решительно разделся и погрузился в прохладную, и прозрачную воду Москва-реки. Не долго музыка играла. Затарахтела моторка, с которой до меня донеслись возражения охранников брежневских «угодий»: - Эй, вылазь бегом! За нами, ГБ и мало не покажется! Я был понятлив и два раза объяснять мне не пришлось. Тогда, я еще принял это как должное, но вот через десяток лет, мы с женой оказались на даче маршала авиации Вершинина. На этой даче, в качестве сторожа, жил студент — знакомый нашего друга из Уфы, который приехал к нему справлять Новый год и прихватил нас с собой. Там было несколько маршальских дач и располагались они в сказочном лесу из огромных елей, на ветвях которых лежал девственно чистый и пушистый снег. Тогда и подумалось: на каком основании «слуги народа», пусть даже заслуженно избранные, занимают самые лучшие уголки природы и отгораживаются от прочих, «недостойных» своих граждан?
Страна, которая проповедует равенство, абсолютно двулична. Могу понять, когда разбогатевший на своем бизнесе, заработавший своим трудом огромные средства человек, покупает себе фешенебельные удобства. Но живущие на налоги граждан и присвоившие себе кладовые земли — вызывают возмущение своей бесцеремонностью. Известны случаи, когда, купив участок на берегу водоема или моря, владелец перекрывает доступ прочим жителям этого местечка. Бесчисленное количество охраны, содержимое тоже на народные деньги, тем более вызывает неприятие.
Не только Россия подвержена этой заразе. Как-то, по эсплана;де в Марбелье, проходил наш знакомый и фотографировал торчащие из-за высоких бетонных ограждений фасады и башенки богатых вилл. Из ворот одной из вилл, выскочили охранники с автоматами, схватили бедолагу и вызвали полицию. Конечно же, его отпустили, но вопрос остался: почему нельзя снимать то, что выставлено на показ? И почему фотограф не может иметь такой же автомат, чтобы охранять себя?


Кыш отсюда!

Как-то по весне, пробираясь в малоизвестном районе Москвы, навстречу с издателем, я попал под атаку «вражеской авиации». Не предвидя никакой опасности, я шел вдоль огромных деревьев, как вдруг надо мной, с карканьем и хлопаньем крыльев, стали летать вороны, чуть не сбивая с меня шапку.  Так, я впервые столкнулся с тем, как героически, птицы охраняют свои гнезда, где только-только вылупились их птенцы.
На обратном пути, я предусмотрительно выбрал другую дорогу.


Голод — не тётка

Незабываемым, был поход с художественной школой в Уральские горы. Неподалёку от Каповой пещеры, мы разбили палатки и два-три дня прожили на берегу, с изумительно чистой горной речки, с песчаным пляжем и соснами на противоположной скалистой стороне. Дни проходили за купанием и рисованием акварельных этюдов. Неожиданно, уже в первый день, закончились караваи хлеба, а визит наших педагогов в соседнюю башкирскую деревню не принёс результатов. Два дня подряд, на обед и ужин, мы шарили по траве и радовались каждой найденной, засохшей хлебной корке. Их мы разбрасывали вокруг себя, как жёсткие и несъедобные.
Уха без хлеба — это ужасно!


Мальчик-тамада

Только с возрастом, я научился ценить людей, не деля их на городских и деревенских. Немало примеров перед глазами, когда таланты из глубинки покоряют не только столичные, но и зарубежные подмостки. А среди городских, нередко встречаются малообразованные дуболомы. Подтверждение этому, я встретил в деревне, где был на «отработке», по окончании училища. В одной из компаний, куда я был приглашён по какому-то поводу, застольем руководил, бойкий мальчонка, лет пяти-шести: — Чего сидим? Давай наливай! Закусывайте, чего скисли? Давай-давай, веселее! Его дед, ни разу не осадил внука, а напротив, поддакивал и одобрительно улыбался.
С тех пор, я невольно сравниваю с ним, всех встречаемых мной малышей, оценивая их интеллект и развитие.


Клопы

До того случая, я никогда не сталкивался с клопами, а только слышал о них. Но вот отец с матерью, прихватив меня, восьми-девятилетнего, поехали к родственникам в деревню. После сбора лесной смородины и долгого застолья с куриной лапшой, и чаем из самовара, утомлённые, мы расположились ко сну. Среди ночи, на меня свеженького, набросился клоп, а может и не один. Я выбрался на крыльцо, с мыслью, как-нибудь устроиться на улице, подальше от этих извергов. На просторном крыльце, обнаружилась детская кроватка, где я с радостью устроился, скрючившись, чтобы поместиться в ней.
Солнышко разбудило меня, когда все ещё спали. Я попытался выбраться, но не тут-то было — мои ноги застряли между деревянных прутьев. Вытащить их оказалось непростой задачей и с тех пор детские кроватки у меня ассоциируются с этим исчадием природы.


Ограниченность

После ряда случаев, я обратил внимание, что люди, озабоченные своими делами, не замечают ничего другого вокруг себя. Вот три примера: на отчётно-перевыборном комсомольском собрании в Москве, члены Центра юмора, созданного Валентином Розанцевым, развесили карикатуры в фойе. Они были нарисованы на ватманских листах. В перерыве из зала повыскакивали возбужденные комсомольские активисты и что поразительно — никто даже не взглянул на рисунки, казалось бы, тематически близкие им. Для телевизионного клуба «Что? Где? Когда?», я провёл конкурс карикатур на их тему и собрал немало очень остроумных работ. По договору, мне должны были заплатить пятьсот рублей, которые я так и не получил, но всё же за мои труды, нас с женой свозили на игру в Мариуполь, с полным обеспечением. В просторном холле административного здания, где проходила игра, мы развесили карикатуры. За несколько дней, никто так и не подошёл взглянуть на смешные карикатуры. Даже ведущий Ворошилов, лишь мельком бросил взгляд, проходя мимо.
От газеты «Комсомольская правда», куда я похаживал, помогая Андрею Константинову в работе с карикатуристами, меня отправили в агитпоезд на ежегодную поездку по БАМу. С собой я вёз порядка пятидесяти карикатур, распечатанных на бумаге. На остановках, в каждом поселке, перед началом концерта, я развешивал карикатуры в фойе клубов. Однако я ни разу не заметил, какого-либо интереса к выставке — ни от членов агитбригады, ни от местных бамовцев, пришедших на концерт.


Диверсанты

Одним из развлечений в детстве, хоть и нечастым, было следующее: по вечерам, через дорогу, натягивалась белая нитка, привязанная к деревьям. В темноте, освещённая фарами приближающегося грузовика, нитка казалась канатом. Водитель в недоумении вылезал из кабины и обнаружив розыгрыш, с матом, бросался в кусты на обочине, где, как он правильно предполагал, прятались «диверсанты».
Но нас, там уже не было. Задыхаясь от смеха, мы уносились в темноту.


Бутылка из ресторана

Тяжёлые времена, переживала страна в период борьбы правительства с пьянством. Ограниченное время продажи, огромные толпы страждущих у гастрономов, «трезвые» свадьбы и другие неприятности, сопровождали быт людей, так что доставалось и малопьющим. Втридорога покупали водку у таксистов и самогон, который повсеместно гнали частники.
В один из таких несчастных дней, к нам с женой пришла знакомая парочка. Они принесли бутылку водки. Но что такое бутылка на четверых взрослых, да ещё с хорошей закуской? Опорожнив её, мы с гостем отправились на «охоту», прихватив с собой пустую посудину. «Заказник», находился в ближайшем ресторане. Там можно было заказать целую бутылку, но только не на вынос. Посидев немного и пригубив для вида по рюмашке, мы незаметно перелили остаток в нашу посудину и рассчитавшись, с добычей, вернулись к ожидавшим нас жёнам.
Знай наших!


Дубов и приз

С Василием Дубовым, известным карикатуристом, который в журнале «Крокодил», удостоился специальных рубрик: «Дубрава» и «Уголок Дубова», мне случилось познакомиться, когда я проводил конкурс карикатуры «Человек и производство». Финансировать конкурс, взялась комсомольская организация завода ЗИЛ. В доме культуры этого завода была организована выставка присланных работ, издан небольшой каталог выставки, а дальше, как водится, наступил ступор. Завод не хотел отдавать Дубову холодильник, обещанный за первое место. Василий, узнав о своём призе, тут же продал его соседу и мне пришлось употребить немало усилий для того, чтобы выбить у дирекции ЗИЛа, обещанный холодильник «ЗИЛ». В момент передачи приза, привезённого грузовиком на его квартиру, мы и познакомились.
С тех пор, до его преждевременной кончины, мы общались, встречаясь на выставках, на тёмных заседаниях «Крокодила» и в моей квартире. Именно он, сподвигнул меня на острые или просто смешные карикатуры, над которыми хохотали привыкшие к юмору и вечно угрюмые члены редколлегии «Крокодила».
Технику за второе и третье места, вышибить, мне так и не удалось.


Глухой телефон

Гостил я как-то у мамы в Уфе. Там меня достигло сообщение, что я получил третье место на конкурсе карикатуры в Баку. С этим радостным известием, я стал названивать жене в Москву.  Связь была ужасная и жена всполошилась на слова, что у меня, какая-то бронза в боку. Долго пришлось объяснять, что с почками у меня всё в порядке, а эта «бронза» - мой приз и не в боку, а в Баку.


Беглянка

У моей пятилетней дочери, было неистребимое желание куда-нибудь спрятаться. Бывало, что она исчезала с игровой площадки и пряталась где-нибудь за кустиками. И вот как-то раз, оставшись с ней дома, я прикорнул на диване, уверенный в том, что дочурка спит в соседней комнате. В какой-то момент, меня насторожил звук, у входной двери. Так и есть! – Дверная щеколда была отодвинута, а ребёнка в комнате не оказалось. Не буду описывать мою беготню, то на детскую площадку, где бабульки подтвердили, что какая-то девочка проходила мимо них, возвращение домой для звонка в милицию, когда концом суматохи, явилось сообщение, что девочка нашлась. Её перехватила какая-то бабушка, когда она собиралась переходить через большую дорогу, с безумным движением.
Я ринулся в ближайшее отделение милиции, но оказалось, что отделение было не то и любезные менты отвезли меня в другое. Там я увидел мою дочурку, которая сидела за столом и беззаботно уплетала виноград.


Спринт

В каком-то из черноморских городов, в последний день пребывания на отдыхе, я и моя знакомая с дочкой, уныло брели по улице, оставшись совсем без денег, не зная, куда себя девать до вечернего рейса на самолёт.
Приотстав, я истратил последний рубль на спортивную лотерею «Спринт» и о счастье - выиграл целых семь рублей! Я в Бога не верю, но он иногда помогает мне, грешному. Я обрадовал голодных девчонок и мы, весело в припрыжку, помчались в столовую.


Хромка

Мой одноклассник Сергей Стебелев, с которым я познакомился в пятом классе, учился играть на баяне. Меня тянуло к музыкальным инструментам, но у мамы не было пятидесяти рублей, чтобы купить мне так называемый школьный баян, а тем более — отдать меня в музыкальную школу и платить двенадцать рублей и пятьдесят копеек в месяц. Я даже специально ездил в музыкальный магазин и толкался у прилавка, разглядывая красивые баяны. Видя моё огорчение, мама купила у какого-то забулдыги «хромку» (двухрядку) за три рубля. Хромка оказалась концертной.  Она была большая, тяжёлая и с красивой отделкой. Пришлось качать свои хилые мышцы, раздвигая тяжёлые меха и в конечном итоге, я выучился-таки играть простенькие вещи, без всяких лишних аккордов, а лет, эдак через десять, даже играл плясовые на свадьбах.
Но вот что интересно — моя мама, тоже выучилась играть и наяривала татарские песни на посиделках с роднёй.


Школа 64

С первого класса и по восьмой, мне пришлось учится в восьмилетней школе номер шестьдесят четыре. Это двухэтажное деревянное строение, с большой голландской печью на два этажа и буфетом в торце этажа - второго. В девятом классе, я учился уже в новой типовой школе в новостройке, куда мы переехали с мамой и сестрой поменяв такой же бревенчатый двухэтажный дом на хрущевскую цивилизацию с ванной и газом. Но вот что интересно: в старой школе, были столярные и слесарные мастерские, живой уголок с кроликами, приусадебный участок, в котором мы летом пололи сорняки, поливали и ухаживали за бобовыми. В новой школе, ничего подобного не было, кроме тира в подвале, где мы стреляли из «мелкашек».


Побег кота

Шустрый кот Симон, которого мы трехмесячным привезли из Москвы, любил сбегать из дома. Один раз, он с террасы по крышам убежал к соседям. Потом, он сбегал на улицу через дверь. В первых двух случаях, расклеенные объявления с его фотомордочкой, приносили, ожидаемый результат и ближайшие соседи возвращали нам его через день-два.
Но вот, как-то зимой, он незаметно прошмыгнул через приоткрытую дверь и пропал капитально. Объявления были по всему району, обходили мы тоже немало улиц, кто-то его даже видел. Я, отвернув сетку на окне и держал полуоткрытым фрамугу, чтобы котяра догадался ночью впрыгнуть в дом. А ведь он наверняка приходил к дому по вечерам. Но он оказался не очень догадливым и только случай помог ему вернуться в семью. Дочь, выйдя поздно вечером на балкон, услышала какой-то писк из-под машины, припаркованной через дорогу, напротив нашего дома. Догадавшись, что это наш беглец, она открыла дверь и позвала его. Кот, спринтерски рванул в квартиру и надо было видеть, как он от радости, не менее получаса бегал по этажам, беспрерывно мяукая.
С тех пор, вот уже лет восемь, он не убегает. Всё же не настолько он оказался тупым, чтобы не извлечь выводы из этого опыта.


Мася

У кошек, как и у людей, от природы, разные характеры. Воспитание, мало что меняет. Даже в человеческой среде у близняшек. Разные характеры. У животных. Как ни странно – тоже. Один из наших котов, имел обыкновение, садится на моё колено, как на диванный валик. Причём, он делал это настырно, как маньяк и как бы охотился на него, стоило мне только присесть. Но особое умиление вызывает наша кошка, по имени Мася. Она любит таскать в зубах завязки для волос, верёвочки и мягкие игрушечки. Этого мало. Она приносит их к моей жене, кладет к ногам и мяучит, требуя поиграть, как с собачкой. Жена бросает игрушку, а она приносит её снова и снова не зависимо от того, где она сидит – на компьютерный стол или диван.
Во такая она кошечка!


Народное средство

Как-то мы, едучи в Углич, оказались в одном купе со своим знакомым. Вдруг, я почувствовал недомогание и померив температуру, ужаснулся. На градуснике было тридцать восемь и пять. Наш знакомый, достал пластиковую баночку драже, содержащую витамин «С» и предложил мне разгрызть целую горсть. На утро я проснулся бодрячком. Температуры — как не бывало!
Медики, где вы? Ау!


Пшик во ВГИКе

По ряду серьёзных обстоятельств, мне не удалось поступить в институт по окончанию училища, о чём я втуне всегда мечтал. Я чувствовал, что не хватает необходимого мастерства и только в художественном ВУЗе, где дармовая натура и ежедневные упражнения, можно было получить эти навыки. С этим настроением, я всё же решился поступить куда-нибудь и выбор мой пал на ВГИК. На ту пору были знакомые, которые, там учились и они соблазнили меня тем, что во ВГИКе учиться — нечего делать. У меня уже была семья и ребёнок, но я, надеясь на авось, рассчитывал справиться с предполагаемыми трудностями.
Отобрав работы, я отправился на предварительный просмотр. Мне было тридцать два, а за плечами — художественное училище. Приёмная комиссия во главе с художником-мультипликатором Вадимом Курчевским ахнула, увидев мои портретные этюды, карикатуры и рисунки. На фоне восемнадцатилетних юнцов, я конечно, явно выделялся. Какой-то пожилой коротышка из комиссии отговаривал меня от поступления, дескать, куда ты, в твоём-то возрасте и так, мол, уже художник. Но главный и его молодой коллега заявили, что он меня берёт на факультет мультипликации. В душе всё пело!
Но не тут-то было! В приёмной комиссии — тётка, полистав мою трудовую книжку, тоже ахнула и сказала, что пойдёт посоветуется с главной. После чего, я предстал, пред очи председателя мандатной комиссии и она заявила мне, что дорожит своим местом, и не может допустить к приёму человека, у которого в трудовой книжке столько пробелов. Мои объяснения, что могу представить пачку трудовых соглашений с актами приёмки, на неё не подействовали. Времена были андроповские.
С помощью выпускника ВГИКа, я связался с Курчевским, по телефону и он сообщил мне, что бессилен против бюрократии.
Так я и остался неучем!


Насъездился

Как-то, случилось мне макетировать сборник статей, для съезда журналистов в Москве. Сборник был напечатан, правда, не без погрешностей на обложке и первой же странице. Тем не менее, я был приглашён, для участия в этом мероприятии в качестве приближённого к председателю Союза журналистов Щербине.
В зале, где шёл съезд, я не присутствовал, а крутился в фойе возле накрытого фуршетного стола, время от времени прикладываясь к напиткам. Я покинул здание, изрядно набравшись и в метро Октябрьская-радиальная, вошёл неуверенной походкой. Тут же меня прихватили милиционеры и отвели в свою коморку для объяснений. На чистосердечное признание они похмыкали, но заявление, что я художник, приняли с интересом и предложили нарисовать их портреты. Что уж я мог нарисовать в этом состоянии — не помню, но им очень понравилось. После чего они бережно, взяв под локотки, проводили меня к турникету и отправили домой с напутствием, чтобы был осторожнее.
Велика сила искусства!


Разноцветные точки

В зачуханной детской студии при ЖЭКе, в туалете, естественно, водились любимые горожанами всей страны насекомые. К счастью, они были равнодушны к изобразительному искусству и не бегали по самой студии. Но, как оказалось, художественные краски — а именно гуашь — им были по вкусу.
Как-то, я обратил внимание, что дверные косяки были испещрены разноцветными точками. Не сразу я догадался о происхождении этих пятнышек, а когда до меня дошло, то сразу проникся уважением к этим существам.
Я и сам в детстве любил лизать акварельные краски. В них добавляли глицерин или мёд.


Упавший автобус

В последнее время, нередко приходится слышать о том, что какие-то автобусы или какой другой транспорт, падают на бок. Но это, как правило, связано со съездом в кювет или столкновением с другим автотранспортом. Но если бы, я сам не видел, что просто, поворачивая на другую дорогу, автобус может завалиться — не поверил бы ни за что. Возвращаясь в посёлок, в котором я работал над оформлением стендов, водитель нашего уазика, притормозил перед поворотом, пропуская встречный автобус, намеревавшийся тоже завернуть на ту же дорогу. Вдруг, начав поворот, он упал на бок. Мы в оцепенении смотрим — что же дальше? Я уже хотел вытащить водителя и подойти к автобусу на помощь пострадавшим, как вдруг из разбитого переднего окна начали вылезать водитель и ещё трое пассажиров. Отряхнувшись, они невозмутимо, отправились далее пешком.
До сих пор мне непонятно, почему мой водитель не предложил подвести их до места в нашей машине.
Увы, таковы их деревенские ндравы!


Злополучная печь

По жизни, я заметил одну закономерность: всякая новая вещь из одежды, в первый же день, обязательно будет повреждена. То ли порвётся, то ли испачкается краской — зато потом носится долго и ничего с ней не делается. В советское время, в условиях повального дефицита, вещи приобретались с трудом и подобные повреждения воспринимались с досадой.
Помню новое зимнее пальто, в котором я приехал после зимних каникул в училище и уселся в нём на свежий этюд. отпечаток этюда на чёрном фоне, был безумно красив и жаль было оттирать его ацетоном. Сам этюд, конечно же, тоже пропал.
Наидосаднейшая история, произошла в другой раз с моими новыми зимними ботинками на меху. Я с другом, жил тогда в подвале с печкой, которую мы время от времени подтапливали. С первых же дней, я берёг свою драгоценную обувь, протирал и сушил на ещё не остывшей печи. В тот вечер, я лёг спать и проснулся от чада, заполнившего наше помещение. Мой друг, вернувшись ночью, после обыкновенных своих мартовских прогулок, затопил печку, решив малость прогреть жильё. Мои любимые ботинки разверзли свои пасти, обнажив зубы-гвозди и повысунули языки-стельки.
Не пришлось мне пощеголять в новой обуви до конца зимы. Плакали мои ботинки!


Симметрия

Очередная поездка в Москву из Барселоны, отметилась забавным случаем. Наша четырнадцатилетняя дочь, должна была получить паспорт и для этого нужна была фотография. Как на грех, на одном глазу у неё выскочил огромный ячмень и никак не хотел покинуть место своей дислокации. Был один выход из сложившейся ситуации, который мы согласовали с фотографом. За пару минут он скопировал здоровый глаз, повернул его зеркально и поставил на место больного. Странновато было видеть лицо дочери с абсолютно симметричными глазами. В паспортном столе подмену не заметили.
Помню, как-то балуясь, я разделил своё лицо на фотографии пополам и таким же образом соединил одну и ту же половинку в единое целое. Что получилось? Попробуйте сами — увидите!


Побочки

В первый год пребывания в Испании, я на радостях, от доступного бассейна, перекупался и сильно простудился. Врачи назначили мне шипучку, которую, как оказалось, надо было пить три раза в день и целый год. Конечно же, я не стал этого делать, а наелся каких-то антибиотиков — и получил другую проблему, с которой тоже обратился к местному эскулапу. Тот выписал мне другие антибиотики. Уже осторожничая, мы заглянули в длинный список возможных побочных явлений и выяснили, что это лекарство может отрицательно повлиять практически на все жизненные органы человека: печень, почки, селезёнку, желудок и так далее. Перечень ужасов заканчивался словом «сумасшествие (!)». Но самое интересное было ещё дальше: «Если вы заметите что-то ещё, просьба обратиться по такому-то адресу».
Жаль, что не сохранил эту инструкцию к применению.


Начало лихих

Яркой картинкой, открылись нам с женой «лихие девяностые». Как-то, выйдя на улицу из метро ВДНХ, мы застали задержание бандитов. Одного сразу повязали, приставив пистолет к спине и потащили в сторонку. Второй лихо перепрыгнул через столик с каким-то товаром и помчался по диагонали в сторону парка. Нерасторопный чекист скинул ствол и… стал стрелять в убегающего — что поразило меня больше всего. Как он не боялся попасть в случайного прохожего!
По окончании этого остросюжетного «короткометражного фильма», мы продолжили свой путь.


Выборы

Общеизвестно, что так называемые «выборы» в Советском Союзе, таковыми не являлись. Назначался один кандидат и все за него должны были проголосовать, но, похаживая в известный в Москве «салон Аиды», где собирались антисоветски настроенные художники, писатели и другие диссиденты из интеллигенции, я был в курсе некоторых затей, которые там возникали. Одна из них, была — вписать в бюллетень на очередных выборах генсека, вместо Брежнева, фамилию известного историка Роя Медведева. По Конституции, это было невозбранно, но все понимали, что риск попасться на крючок КГБ всё же существует. Воодушевлённые этой затеей, я не поленился поехать на свой участок в Орехово-Борисово и там вписал в свой бюллетень новую фамилию.
Возможно, об этом что-нибудь было по «Голосу Америки», а больше — никаких звуков и на наше счастье -последствий.


В Лисео

Как-то мы отправились с женой в театр Лисео, что на Рамбле, послушать знаменитого немецкого дирижёра. Концерт был из двух произведений, каждое из которых длилось не менее часа. В абсолютной тишине, любители классической музыки прослушали первую часть и как только замерли последние звуки — началось повальное чихание, кашель и возня. Я восхитился — вот это культура! В российских театрах, такое и представить себе невозможно: в дополнение к звучанию инструментов или вокалу, обязательны покашливание, чихание, шуршание конфетных обёрток, перешёптывания, ну и звуки входящих звонков в телефонах.


Моя яичница

Когда, я пеняю своим детям, внукам и другим молодым людям, попавшим под руку, что они не умеют готовить, не грех вспомнить, что сам, придя из армии в свои двадцать два года, попробовал пожарить себе яичницу. Из всей технологии, я знал только то, что их нужно разбить на сковородку. К моему изумлению, они тут же побелели и совсем не шкворчали, как положено. Оказывается, я не знал, что нужно предварительно налить на сковородку масло.


Неужели?

Речь пензенцев, а я знаю это по своей жизни в Пензе, отличалась напевностью. Ходовое слово у них было «неужели». Они, употребляли его при каждом удобном и неудобном случае. Вот поезд подъезжает к городу, и проводница объявляет: - через пол часа Пенза. В вагоне возникает суета и раздаются голоса, протягивающие на разные лады: - неуже-ели, неуже-ели?
В художественном училище, парень, забравшись на стул, меняет лампочку, вдруг он ойкнул и отдёрнул руку. Наблюдавшая за ним, его шестнадцатилетняя сестра, которая тоже училась здесь на первом курсе, сочувственно произнесла: - дёрнула-а? - с ударением на протяжное «а». (Признаюсь, что непечатное слово, я заменил, на более приличное).
- Неуже-ели? – традиционно, прозвучало в ответ.


Барселона, 2025