Исповедь бабника

                Мои женщины
                (Исповедь бабника)

Мой первый опыт общения  с женщинами относится к тем временам, когда мне не исполнилось ещё и трёх лет. Мы жили в бараке на окраине города, где я играл с соседскими детишками, не особо различая, мальчишки они или девчонки.

Однажды в день какого-то праздника из дома вышел сосед с фотоаппаратом в руках. Мы, дети в это время возились в той куче земли, которая считалась «песочницей», хотя никакого песка там никогда не было. Сосед подошёл к нам и спросил, кто хочет сфотографироваться. И я почему-то захотел.

Сосед оглядел меня и сказал, что он хочет, чтобы фотография получилась красивой. Я помню, что согласился с ним, мне тоже хотелось получить красивую фотографию.
И тут фотограф подошёл к девчонкам, которые играли в траве неподалёку, и выбрал одну в красивом платьице и с бантом на голове. Он подвёл её ко мне и поставил рядом.

Я знал эту девочку, наши отцы служили в одной части. И это всё, что я знал о ней!
Сосед сказал: «Сейчас вылетит птичка!», но я уже знал, что это чистый обман. Он сфотографировал нас, и снова никакая птичка не вылетела.

На следующий день он принёс моим родителям фотокарточку. На ней был изображён чумазый пацан, стеснительно смотрящий куда-то вбок, и красивая девочка, которая, поджав губы, смотрела в объектив с явным выражением бесконечного терпения, поскольку её заставили стоять рядом с таким неряхой.

Такую же фотографию получили и родители той девчонки. Правда, мне не передали их мнение о содержании снимка. Через пару лет мы уехали в Германию, куда перевели служить отца, а родители той девочки получили квартиру в городе, и они тоже уехали.

Когда мне исполнилось три года, мама отдала меня в детский сад. Там было много девчонок, но мы, мальчишки, старались с ними особо не общаться. Нас учили, что девочек нельзя обижать, им надо было во всём уступать и, само собой, с ними не драться.

А девчонки этим пользовались вовсю: дразнились, отбирали игрушки и даже могли дать затрещину. Конечно, стерпеть это было нельзя, приходилось отвечать. И за это кого наказывали? Правильно – нас, мальчишек. Скажите после этого, как было с ними дружить?

Мой отец был военным, и мы часто переезжали. Поэтому я часто менял школы. И так вышло, что во втором классе я стал учиться в небольшом уральском городке. Поскольку воспитывали меня в строгости, учился я хорошо, и конец полугодия окончил круглым отличником. Причём, кроме меня отличниками, вернее, отличницами, стали ещё три девчонки.

Перед Новым годом в класс пришёл фотограф. Учителя решили поместить фотографию лучших учеников на школьную стенгазету «За отличную учёбу!» Нас четверых привели в спортзал и велели слушаться фотографа.

Фотограф нас утомил. Он долго переставлял нас местами, сажал на стулья, строил и всё время был чем-то недоволен. В итоге он выбрал вариант, когда мы тесно стояли рядом, но снял почему-то только лица. На фото получились четыре мордочки, причём я был с краю, а за мной теснились три девчонки.

Фотографию поместили на стенгазету, а копии раздали гордым родителям, так она очутилась у нас дома. Я долго смотрел на этот снимок, и вдруг почувствовал, что стоявшая рядом со мной девочка была красивее остальных. У неё были пухлые круглые щёчки, две толстые косички соломенного цвета и круглые глаза. Так я первый раз влюбился!

Её звали Света. Красивое имя! И всё остальное красивое! Но у моей избранницы был один недостаток – некрасивая фамилия Кирпичова. Ну, совершенно неподходящая для девочки. Однако через некоторое время ко мне пришла в голову спасительная мысль. Я вспомнил, что когда девушки выходят замуж, то они берут фамилию мужа. И хотя моя фамилия была тоже не самой красивой, но я уже к ней привык. В общем, на этот счёт я успокоился.

Оставалось только добиться взаимности. Но как это сделать, я не знал. В фильмах, что я смотрел, это никак не освещалось, а других примеров у меня не было. Поэтому я решил импровизировать. Сердце, мол, подскажет.

Я начал оказывать Светлане разнообразные знаки внимания. Дёргал за косички, пугал, выскакивая из-за угла, а однажды после уроков толкнул её в сугроб и принялся хохотать, считая это очень остроумным поступком. Она с трудом выбралась из снега и треснула меня портфелем по шапке. После этого сказала «Дурак!» и удалилась, показав мне язык.

А я остался стоять в школьном дворе, уставившись на отпечаток в снегу силуэта моей любимой.

Через несколько дней я предложил Свете помочь донести портфель до дома, но получил отказ. Однако в этом отказе не было неприязни, наоборот, я уловил в нём оттенок надежды. И подумал, что через какое-то время я обязательно добьюсь согласия.

Но увы, этот роман развития не получил. Через месяц мы снова переехали, на этот раз в большой уральский город, и я привычно пошёл в новую школу. Светлый образ Светы начал тускнеть, появились новые увлечения. Я записался в фотокружок, а потом ещё и в авиамодельный.

Несколько лет мне было не до девочек. Школы менялись, но учиться нужно было везде, да и оценки никто не отменял.
Но к шестому классу юный жар и юный бред накрыли меня снова.
 
Её звали Маргарита.
Надо сказать, что в этом возрасте девочки уже начинают округляться, а пацаны отстают – и в росте, и в силе.
Маргарита была хороша! Находясь в стадии перехода от девочки в девушку, она уже чувствовала свою зарождающуюся женскую власть над мальчишками. Она была спокойна и снисходительна, а её голос постепенно приобретал глубину и те неповторимые обертоны, которые заставляли трепетать мальчишеские сердца.

К моей радости, Маргарита быстро заметила моё неравнодушие к ней. Но эта радость была обманчива. Красавица ни на шаг не стала ближе, она лишь позволила мне восхищаться собой и демонстрировать мою привязанность.

Так я испытал первые страдания от неразделённой любви. Эти чувства были мне незнакомы, и я погружался в них с интересом. Новое всегда влечёт!

 И опять провидение не дало мне впасть в депрессию. Отец вышел в отставку, и мы снова переехали. На этот раз в город, где я родился.  Но, к счастью, не в барак, а в отдельную квартиру.

Образ красавицы Маргариты уплыл за горизонт. Снова новая школа, новый класс и, конечно же… новые девочки!

Седьмой класс прошёл под знаменем науки, авиамоделизма и радиолюбительства. Но натуру-то не обманешь. Соседка по парте Валя мне стала нравиться всё больше и больше. И вот, повинуясь рефлексам, я как-то раз предложил проводить её домой после школы. К моему удивлению, она легко согласилась. Правда, оказалось, что она живет в другом районе, в противоположную сторону от моего. Мы весело болтали всю дорогу, и наконец, пришли. Я распрощался и с облегчением помчался домой.

Через день я снова проводил Валентину после уроков, но на этот раз наше рандеву закончилось драматически. Едва за моей спутницей закрылась дверь, как из соседней калитки выскочила ватага пацанов и обступила меня со всех сторон. Их вожак быстро объяснил мне, что это «их» девчонка и «их» район, поэтому всякие посторонние здесь нежелательны, то есть, являются «персонами нон грата».

После этого мне прилетело по шее. Я вяло отбивался, но против пятерых мои шансы были нулевыми. Спасло то, что били меня как-то уныло, без азарта, а, побив, быстро отпустили.

Собственно говоря, на этом всё и закончилось. И не оттого, что Валя жила далеко, и за неё обещали накостылять ещё. Всё изменилось после праздничного вечера, на котором мы, восьмиклассники, устроили танцы. Слова «дискотека» тогда ещё не было, мероприятие называлось просто «вечер».

И он получился отличным. В буфете продавали лимонад и коржики. Играла музыка, мальчики робко приглашали девочек танцевать, а когда объявили «белый танец», то многие даже не знали, что это такое.

Я тоже не знал. Поэтому, когда ко мне подошла одна из самых симпатичных девчонок Галина, я даже растерялся. Но тут заиграла моя любимая мелодия Сиднея Беше «Маленький цветок», и мы поплыли в танце. Как же мне это понравилось, не передать!

Всё! После этого вечера я пересел за парту к Галине, а Валентина получила прививку от ревности. Пару раз она предлагала сходить в кино, но я отказывался, ссылаясь на занятость.

Галина жила недалеко от моего дома, поэтому провожать её было проще. К тому же наш район был поприличнее, чем тот, где жила Валентина, и шпана была своя, знакомая. Так что никакими драками наши прогулки не кончались. В общем, процесс ухаживания шёл обещающе. Этому процессу мешали только предстоящие экзамены. Время летело быстро, через год мы уже заканчивали восьмилетку.

И снова стало не до девочек! Встал вопрос, куда же дальше.
Родители решили, что хватит мне валять дурака, и заставили поступить в физмат класс. Я сдал вступительные экзамены и поступил. Снова новая школа, новые друзья и… правильно, снова новые девочки!

Через две недели занятий прямо во время урока дверь класса открылась, и вошла завуч. Вместе с ней в класс робко вошла девочка в школьной форме с красивым портфелем. Мы встали, преподаватель замолчал.

«Вот! – сказала завуч, подталкивая девочку к доске, – Познакомьтесь, это Наташа П….ва! Она будет учиться с вами!» И посадила её на свободное место прямо передо мной.

Когда я пришёл домой, то рассказал о том, что в нашем классе появилась новая ученица. Но стоило мне назвать имя и фамилию новенькой, как мама задумалась. Скоро с работы вернулся отец, и они с мамой о чём-то долго шушукались. Потом мама звонила кому-то, опять расспрашивала меня об этой Наташе и, наконец, сообщила, что эта она – та самая девочка, с которой меня сфотографировали возле барака в далёком детстве. Она достала из старого альбома ту фотографию и положила передо мной. Я просто не мог в это поверить. Новенькая ничем не напоминала ту трёхлетнюю «задаваку», которая с трудом вытерпела моё соседство во время съёмки.

Вот это был поворот!
На следующий день я подошёл к Наташе и «представился». Она тоже не помнила, как нас сфотографировали, но её родители уже связались с моими и тоже разыскали ту старую фотографию.

Прошло три года. За это время я выбрал себе подругу. А моя подруга выбрала меня. И этой подругой стала… правильно, Наташа!

Мы заканчивали школу и собирались поступать в институты – кто в Москву, кто в другие города, а кто-то оставался в родном городе, в котором тоже было множество вузов. Я выбрал московский физтех, а Наташа – наш местный политех. И как я не пытался уговорить её ехать в Москву, женская робость и боязнь неизвестности победила.

Мы оба поступили. Пришёл сентябрь, и нам пришлось расстаться. Я уехал в Долгопрудный, поселился в общагу и погрузился в сладостный мир физики. А Наташа осталась жить дома, катаясь в институт на трамвае.

Нас ждало самое страшное испытание – разлукой! Моя жизнь шесть лет была на колёсах. Каждый месяц, а то и чаще я мотался в родной город. Я знал наизусть расписание поездов южного направления. Спасало то, что студентам билеты продавали за полцены. А иногда сердобольные проводники брали и без билета.

Всё когда-нибудь кончается. Прошло ещё шесть лет. Меня распределили в научный городок недалеко от Москвы. Наташу в секретный «ящик» в Твери. Но любовь всё побеждает.

Мы поженились! Родители удивлялись нашему долготерпению, но были рады за нас.
Мы сыграли две свадьбы: одну в Москве – для друзей, а вторую – для родителей и родственников в родном городе.

Я поехал в Тверь и перевёл молодую жену в тот же институт, в котором работал. Как же её не хотели отпускать! Мне сулили золотые горы и предлагали перевестись в их «ящик», но я устоял. От моего института мы получили комнату в общежитии, а через несколько лет – квартиру.

Прошло ещё 55 лет! И все эти годы я всё размышляю: правильно ли я поступил, согласившись сфотографироваться с этой «задавакой»? Иногда мы с Наташей достаём ту – нашу первую «свадебную» фотографию, на которой чумазый мальчуган старается не смотреть на красивую девчонку рядом, и в который раз начинаем спорить о том, сколько лет мы знакомы! А бог его знает, сколько! Ведь каждый год число получается другим.

Обнинск, 2025 г.