Как Лев Сорников переписывает Ленина

«По вопросу о госкапитализме в его ленинском понимании, конечно и безоговорочно надо обращаться не к Марксу и Энгельсу, а к его теоретику и проповеднику для РСФСР в 1917 — 1923 гг. В. И. Ленину. А именно и прежде всего к брошюре «Грозящая катастрофа…» (сентябрь 1917 г), в которой Ленин характеризовал госкапитализм Германии 1918 года как «половинку социализма; к статье 1918 г. «О мелкобуржуазности и «левом» ребячестве», к статье 1921 г. «О продовольственном налоге», в которых Ленин доказал, что построение в РСФСР госкапитализма силами пролетариата есть ближайшая задача. Автор перечисляет, чего не было в СССР в качестве доказательства, что был социализм. Так ведь не было именно потому, что был госкапитализм. И всё очень просто, если вдуматься. Государство было всеобщим работодателем, владельцем всех основных средств производства, в т.ч. земли и её недр. Колхозники не владели землей и не распоряжались ею, но пользовались с позволения хозяина. А рабочие ГОСКУДАРСТВЕННЫХ (!) предприятий не владели ими, не распоряжались и даже не пользовались. То есть их положение было хуже, чем у колхозников они были наёмным персоналом у государства.

Государство – это в первую очередь власть, т.е. насилие, принуждение. Но у него есть и другие функции, которые возникают по мере смены способов производства и производственных отношений. Называю последовательно снизу вверх: законотворчество, правовые отношения, обмен и, наконец, распределение. Если государство становится рабоче-крестьянским, то передача распределения от него рабочему классу есть первая ступень социализма. Если этого нет, то и социализма нет, а есть его полный предшественник – госкапитализм. Это всё Ленин, а не Сорников».

Разберём эту заметку Л. Сорникова последовательно снизу вверх.

Итак, оказывается это не Л. Сорников, а сам Ленин утверждает, будто в СССР не было социализма… А раз не было социализма…значит был государственный капитализм. Таково доказательство доказательства Л. Сорникова того, что в СССР был государственный капитализм.

Мы изумлены. Л. Сорников обращается с нами совершенно так, как Паниковский в «Золотом телёнке» И. Ильфа и Е. Петрова обращается с Балагановым, которого, поражающе просто, убеждает в том, что полутора пудовые гири Корейко золотые.

«А вдруг они не золотые? – спросил любимый сын лейтенанта, которому очень хотелось, чтобы Паниковский возможно скорее развеял его сомнения.

– А какие же они, по-вашему? – иронически спросил нарушитель конвенции.

– Да, – сказал Балаганов, моргая рыжими ресницами, – теперь мне ясно. Смотрите, пожалуйста, старик – и всё раскрыл».

Да и вообще: если согласиться с утверждением Л. Сорникова, что в СССР не было социализма, а был государственный капитализм, то придётся согласиться и с тем, что в России не было и социалистической революции, т.е. завоевание рабочим классом в союзе с трудовым крестьянством государственной власти с целью ликвидировать частную собственность на землю и средства производства, обобществить их, превратить в общественное достояние.

Однако послушаем самого Ленина.

«Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой говорили большевики, совершилась» (В. Ленин, «Заседание Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября (7 ноября) 1917 г.», т. 35, с. 2).

Для чего же, спрашивается, Л. Сорникову понадобилось сочинять свою ложную историю про госкапитализм в ССС? Для того, чтобы контрабандой протащить троцкистскую теорию, будто в СССР «Государство было всеобщим работодателем, владельцем всех основных средств производства, в т.ч. земли и её недр. Колхозники не владели землей и не распоряжались ею, но пользовались с позволения хозяина. А рабочие ГОСКУДАРСТВЕННЫХ (!) предприятий не владели ими, не распоряжались и даже не пользовались. То есть их положение было хуже, чем у колхозников они были наёмным персоналом у государства».

Эта не очень хитроумная подтасовка фактов, чтобы запутать читателя, сразу же бросается в глаза, если не забывать, что первичным собственником земли и основных средства производства является государство. Это – азбучная истина марксизма. Но бывает государство и государство. Бывает государство рабочих и крестьян, в котором земля и средства производства находятся в исключительной собственности государства, и бывает государство капиталистов, в котором земля и средства производства могут находится как в собственности государства, так и в собственности частных лиц. СССР возник в результате социалистической революции в качестве государства рабочих и крестьян. Поэтому утверждение Л. Сорникова, что в СССР государство было работодателем, а рабочие – наёмными рабочими, является полным абсурдом: получается, что рабочий класс, в руках которого находится государство, сам себе нанимается и сам себе продаёт свою рабочую силу. Что же касается того, что колхозники не владели землёй и не распоряжались её, но пользовались «с позволения хозяина», то это полное извращение экономической основы СССР, а именно: «Земля, её недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, банки, средства связи, организованные крупные сельскохозяйственные предприятия (совхозы, машинотракторные станции и т.п.), а также коммунальные предприятия и основной жилищный фонд в городах и промышленных пунктах являются государственной собственностью, то есть всенародным достоянием», Конституция СССР, ст. 6, 1936 г.».

Земля в СССР была всенародным достоянием, и, следовательно, не могла принадлежать объединённым в колхозы крестьянам; отдать землю колхозникам значило бы подчинить всё общество исключительно одному классу производителей – сельским рабочим. То, что колхозники пользовались землёй «с позволения хозяина», означало лишь то, что колхозники производят в качестве общественно-объединённых сельских рабочих и подчиняют себе своё собственное сельское производство как обобществлённое.

Вернёмся, однако, к госкапитализму в ленинском понимании.

После победы социалистической революция (1917 год) и победы Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) в гражданской войне (1918-1920 годах), внутреннее политическое положение Советской России определялось тем, что в ней остались только два класса: рабочий класс и трудовое крестьянство, т.е. мелкие производители, которые по своему социальному положению двойственны: с одной стороны, они труженики, не эксплуатируют чужой труд, с другой – мелкие собственники. Если помещиков и капиталистов можно было экспроприировать и прогнать, то мелких производителей «нельзя прогнать, с ними надо ужиться, их можно (и должно) переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной организаторской работой» (В. Ленин, «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», т. 41, с. 27).

Отсюда возникло сложное и трудное положение: рабочий класс должен был строить социализм или, точнее говоря, переходить от капитализма к социализму обязательно вместе с мелкобуржуазным крестьянством, которое составляло громадное большинство населения молодой Советской России.

А между тем гражданская война (+ интервенция) создала такую нужду и разруху, «что восстановить сразу крупное, фабричное, государственное, социалистическое производство мы не можем. Для этого нужны крупные запасы хлеба и топлива в центрах крупной промышленности, нужна замена изношенных машин новыми и т. п. Мы на опыте убедились, что этого нельзя сделать сразу, и мы знаем, что после разорительной империалистской войны даже самые богатые и передовые страны лишь в течение известного, довольно долгого, ряда лет смогут решить такую задачу. Значит, необходимо в известной мере помогать восстановлению мелкой промышленности, которая не требует машин, не требует ни государственных, ни крупных запасов сырья, топлива, продовольствия, – которая может немедленно оказать известную помощь крестьянскому хозяйству и поднять его производительные силы.

Что же из этого получается?

Получается на основе известной (хотя бы только местной) свободы торговли возрождение мелкой буржуазии и капитализма. Это несомненно. Закрывать глаза на это смешно…Развитие мелкого хозяйства есть развитие мелкобуржуазное, развитие капиталистическое, раз имеется обмен; это – бесспорная истина, азбучная истина политической экономии, подтверждённая к тому же повседневным опытом и наблюдением даже обывательским.

Какую же политику может повести социалистический пролетариат перед лицом такой экономической действительности? Дать мелкому крестьянину все потребные ему продукты из производства крупной социалистической фабрики в обмен на хлеб и сырье? Это была бы самая желательная, самая «правильная» политика, – мы ее и начали. Но мы не можем дать всех продуктов, далеко не можем и не очень скоро сможем – по крайней мере до тех пор не сможем, пока не закончим хотя бы первой очереди работ по электрификации всей страны. Как же быть? Либо пытаться запретить, запереть совершенно всякое развитие частного, негосударственного обмена, т. е. торговли, т. е. капитализма, неизбежное при существовании миллионов мелких производителей. Такая политика была бы глупостью и самоубийством той партии, которая испробовала бы ее. Глупостью, ибо эта политика экономически невозможна; самоубийством, ибо партии, пробующие подобную политику, терпят неминуемо крах. Нечего греха таить, кое-кто из коммунистов «помышлением, словом и делом» грешил, впадая именно в такую политику. Постараемся от этих ошибок исправиться. Непременно надо от них исправиться, иначе совсем плохо будет.

Либо (последняя возможная и единственно разумная политика) не пытаться запретить или запереть развитие капитализма, а стараться направить его в русло государственного капитализма. Это экономически возможно, ибо государственный капитализм есть налицо – в той или иной форме, в той или иной степени – всюду, где есть элементы свободной торговли и капитализма вообще.

Весь вопрос – как теоретический, так и практический – состоит в том, чтобы найти правильные способы того, как именно следует направить неизбежное (до известной степени и на известный срок) развитие капитализма в русло государственного капитализма, какими условиями обставить это, как обеспечить превращение в недалеком будущем государственного капитализма в социализм.

Чтобы подойти к разрешению этого вопроса, надо, прежде всего, возможно более отчетливо представить себе, чем на практике будет и, может быть, государственный капитализм внутри нашей советской системы, в рамках нашего Советского государства.

Самый простой случай или пример того, как Советская власть направляет развитие капитализма в русло государственного капитализма, как она «насаждает» государственный капитализм, это – концессии. Теперь у нас все согласны, что концессии необходимы, но не все размышляют о том, каково значение концессий. Что такое концессии при советской системе, с точки зрения общественно-экономических укладов и их соотношения? Это – договор, блок, союз Советской, т. е. пролетарской, государственной власти с государственным капитализмом против мелкособственнической (патриархальной и мелкобуржуазной) стихии. Концессионер – это капиталист. Он ведет дело капиталистически, ради прибыли, он соглашается на договор с пролетарской властью ради получения экстренной прибыли, сверх обычной или ради получения такого сырья, которое иначе достать ему невозможно или крайне трудно. Советская власть получает выгоду в виде развития производительных сил, увеличения количества продуктов немедленно или в кратчайший срок. Мы имеем, скажем, сотню таких-то промыслов, рудников, лесных участков. Мы можем разрабатывать не все – не хватает машин, продовольствия, транспорта. Мы плохо разрабатываем по тем же причинам остальные участки. Из-за плохой и недостаточной разработки крупных предприятий проистекает усиление мелкособственнической стихии во всех ее проявлениях: ослабление окрестного (а затем и всего) крестьянского хозяйства, подрыв его производительных сил, упадок доверия его к Советской власти, хищения и массовая мелкая (самая опасная) спекуляция и т. п. «Насаждая» государственный капитализм в виде концессий, Советская власть усиливает крупное производство против мелкого, передовое против отсталого, машинное против ручного, увеличивает количество продуктов крупной индустрии в своих руках (долевое отчисление), усиливает государственно-упорядоченные экономические отношения в противовес мелкобуржуазно-анархическим. В меру и осторожно проведенная, концессионная политика, несомненно, поможет нам улучшить быстро (до известной, небольшой, степени) состояние производства, положение рабочих и крестьян, – конечно, ценой известных жертв, отдачи капиталисту десятков и десятков миллионов пудов ценнейших продуктов. Определение той меры и тех условий, при которых концессии выгодны и не опасны нам, зависит от соотношения сил, решается борьбой, ибо концессия тоже есть вид борьбы, продолжение классовой борьбы в иной форме, а никоим образом не замена классовой борьбы классовым миром. Способы борьбы покажет практика. Государственный капитализм в виде концессий является, по сравнению с другими формами государственного капитализма внутри советской системы, едва ли не самой простой, отчетливой, ясной, точно очерченной. Мы имеем здесь прямо формальный, письменный договор с наиболее культурным, передовым, западноевропейским капитализмом. Мы точно знаем свои выгоды и свои потери, свои права и свои обязанности, мы точно знаем тот срок, на который сдаем концессию, знаем условия досрочного выкупа, если договор предусматривает право досрочного выкупа. Мы платим известную «дань» всемирному капитализму, «откупаемся» от него в таких-то отношениях, получая немедленно определенную меру упрочения положения Советской власти, улучшения условий нашего хозяйствования. Вся трудность задачи, по отношению к концессиям, сводится к тому, чтобы все обдумать и взвесить при заключении концессионного договора, а затем уметь следить за его исполнением. Трудности тут, несомненно, есть, и ошибки тут, вероятно, на первое время неизбежны, но трудности эти – наименьшие по сравнению с другими задачами социальной революции и, в частности, по сравнению с другими формами развития, допущения, насаждения государственного капитализма» (В. Ленин, «О продовольственном налоге», т. 43, с. 220-225).

Как видно, эта выписка из работы Ленина «О продовольственном налоге» недвусмысленно показывает, что Ленин говорит не о построение в РСФСР государственного капитализма, как пытается ввести читателя в заблуждение Л. Сорников, а об использование госкапитализма (в его самой простой форме: концессия) для усиления социализма (крупного обобществлённого производства) против мелкого единоличного хозяйства, ибо мелкое единоличное хозяйство, «рождая капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе» (В. Ленин, «Детская болезнь «левизны» в коммунизме, изд. 5, т. 41, с. 6), препятствует переходу от капитализма к социализму.

«Поскольку мы еще не в силах осуществить непосредственный переход от мелкого производства к социализму, постольку капитализм неизбежен в известной мере, как стихийный продукт мелкого производства и обмена, и постольку мы должны использовать капитализм (в особенности направляя его в русло государственного капитализма), как посредствующее звено между мелким производством и социализмом, как средство, путь, прием, способ повышения производительных сил» (В. Ленин, «О продовольственном налоге», т. 43, с. 229).

Для Советской власти государственный капитализм был не столько экономическим, сколько политическим вопросом. Крестьяне, как мелкие собственники, и думать не могли о социализме. Но они остро нуждались в промышленных продуктах, которые могли получить от рабочих. А «рабочие, в силу известной обстановки, заняты не столько промышленностью, сколько изготовлением зажигалок, – в этой обстановке Ленин считал, что лучшая возможность из всех возможностей – привлечь заграничный капитал, наладить с его помощью промышленность, ввести таким образом госкапитализм и через него устроить смычку Советской власти с деревней. Такой путь был тогда безусловно правилен, ибо других возможностей удовлетворить крестьянство у нас тогда не было, ибо промышленность у нас хромала, транспорт стоял, или почти стоял, не было, не хватало топлива. Считал ли тогда Ленин допустимым и желательным госкапитализм, как преобладающую форму нашего хозяйства? Да, считал. Но это было тогда, в 1921 году. А теперь? Можно ли сказать теперь, что у нас нет нашей промышленности, транспорт стоит, нет топлива и т.д.? Нет, нельзя. Можно ли отрицать, что наша промышленность и торговля уже устанавливают смычку индустрии (нашей индустрии) с крестьянским хозяйством непосредственно, своими собственными силами? Нет, нельзя. Можно ли отрицать, что в области промышленности «госкапитализм» и «социализм» уже поменялись ролями, ибо социалистическая промышленность стала господствующей, а удельный вес концессий и аренды (первые имеют 50 тыс. рабочих, вторая – 35 тыс.) минимален? Нет, нельзя. Еще в 1922 году Ленин сказал, что с концессиями и арендой у нас не вышло» (И. Сталин, «XIV съезд ЦК ВКП (б). Политический отчёт Центрального Комитета, 18 декабря 1925 г., т. 7, с. 366-367).

Но, как бы то ни было, по мере движения Советской России – СССР – по пути социализма, Советская власть, умело используя государственный капитализм в интересах рабочего класса, всего трудового народа, создала высокоразвитую социалистическую промышленность, в результате чего отпала необходимость использовать государственный капитализм для дальнейшего движения вперёд. Уже к 30-м годам государственный капитализм в СССР приказала долго жить.
Пусть Л. Сорников попытается опровергнуть эти факты.

P.S. Несколько слов о том, как Л. Сорников, перечисляя кучу статей Ленина: «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», «О «левом» ребячестве и мелкобуржуазности» и «О продовольственном налоге», грубо подтасовывает факты.

Итак, Л. Сорников пишет: «По вопросу о госкапитализме в его ленинском понимании, конечно и безоговорочно надо обращаться не к Марксу и Энгельсу, а к его теоретику и проповеднику для РСФСР в 1917 — 1923 гг. В. И. Ленину. А именно и прежде всего к брошюре «Грозящая катастрофа…» (сентябрь 1917 г), в которой Ленин характеризовал госкапитализм Германии 1918 года как «половинку социализма; к статье 1918 г. «О мелкобуржуазности и «левом» ребячестве», к статье 1921 г. «О продовольственном налоге», в которых Ленин доказал, что построение в РСФСР госкапитализма силами пролетариата есть ближайшая задача».

А как на самом деле у Ленина?

«Чтобы ещё более разъяснить вопрос, приведём прежде всего конкретнейший пример государственного капитализма. Всем известно, каков этот пример: Германия. Здесь мы имеем «последнее слово» современной крупнокапиталистической техники и планомерной организации, подчинённой юнкерски-буржуазному империализму. Откиньте подчёркнутые слова, поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистского, тоже государства, но государство иного социального типа, иного классового содержания, государство советское, т.е. пролетарское, и вы получите всю сумму условий, которая даёт социализм» (В. Ленин, «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности», т. 36, с. 300, Май 1918 г.»).

Как видно, Ленин прямо говорит: и вы получите всю сумму условий, которая даёт социализм, а не государственный капитализм, как приписывает Ленину Л. Сорников.

«И история пошла так своеобразно, что родила к 1918 году две разнородные половинки социализма, друг подле друга, точно два будущих цыплёнка под одной скорлупой международного империализма. Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны...

Пока в Германии революция ещё медлит «разродиться», наша задача – учиться государственному капитализму немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приёмов для того, чтобы ускорять это перенимание ещё больше, чем Пётр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами против варварства» (В. Ленин, «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности», т. 36, с. 301, Май 1918 г.»).

Не требуется большого ума, чтобы понять, что Ленина здесь не характеризует Германию, как половинку социализма, а говорит, что Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году две разнородные половики социализма. В Германии имеются налицо технические условия социализма, но нет политических условий социализма, т.е. власть находится в руках капиталистов, а не рабочего класса. В России, наоборот. Власть находится в руках рабочего класса, но нет технических условий социализма. К социализму ещё предстоит перейти, но как? И Ленин нашёл единственно верный путь: использовать одну из форм государственного капитализма – концессию – для перехода от капитализма к социализму.

«Государственный капитализм экономически несравненно выше, чем наша теперешняя экономика, это – во-первых.
Во-вторых, в нём нет для Советской власти ничего страшного, ибо Советское государство есть, государство, в котором обеспечена власть рабочих и бедноты…» (В. Ленин, «О «левом» ребячестве и мелкобуржуазности», т. 36, с.299).

Так обстояли дела с государственным капитализмом в ленинском понимании.

Но Л. Сорников, ссылаясь только на название работ Ленина, не приводит ни одно доказательства из работ Ленина, что Ленин считал, что построение в РСФСР государственного капитализма является ближайшей задачей рабочего класса.

За рабочий класс!
Рафик Кулиев
18 января 2026 г.