Дьяволы карибского моря. Глава 6

Ночь накрыла Тортугу бархатным покрывалом, усыпанным звёздами. На берегу, у самой кромки воды, пылал огромный костёр. Его пламя взметалось ввысь, разбрасывая алые искры, а тени от танцующих языков огня причудливо извивались на лицах собравшихся.

Вокруг костра стояли капитаны — Джеймс Адамс и Дрейк. За их спинами — команда «Аммута», мрачная, окровавленная, но торжествующая. В стороне, под присмотром двух пиратов, томились пленные солдаты Вутса Роджерса. Им было приказано убирать трупы — таскать тела павших врагов к кромке воды, где их складывали в ряд, словно поленья.Дрейк, в своей неизменной широкополой шляпе с пером, сделал глоток рома из бутылки и усмехнулся:

— Ну что, Джеймс, гляди — вот они, «непобедимые» войска Роджерса. Таскают мертвецов, как рабы.

Джеймс, стоя с прямой спиной, едва улыбнулся. Его глаза, холодные и острые, скользили по пленным.

— Он думал, что Тортуга падёт за день. Что его пушки его жалкого флота сметут нас, как пыль. А теперь… — он сделал паузу, глядя, как один из солдат, споткнувшись, падает рядом с трупом, — теперь его люди даже не смеют поднять глаза.

Дрейк захохотал, запрокинув голову:— О, Вутс! Он всегда был таким… важным. «Губернатор Багамских островов»! Ха! Да он даже свою тень боится!

Один из пиратов — коренастый, с изуродованным шрамом лицом — подхватил:

— А помните, как он в прошлом году к нам с ультиматумом приплыл? «Сдавайтесь, или я вас всех перевешаю!» Ну и где теперь его «приговор»?

Смех прокатился по кругу. Даже пленные вздрогнули, услышав эти насмешки.Джеймс поднял руку — смех стих. Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая ярость:

— Приведите Брайана.

Пираты переглянулись. Через мгновение двое матросов вывели вперёд молодого англичанина — того самого, кто во время дуэли поцеловал Джейн, признавшись ей в любви.

Брайан стоял, выпрямившись, несмотря на связанные руки. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. Он не опускал глаз, даже когда почувствовал на себе десятки враждебных взглядов.Джеймс шагнул к нему. Его пальцы сжались на рукояти сабли, но он не выхватывал её.

— Ты стрелял в неё в разгар абордажного боя, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — В ту, которая дорога нам как сестра, нашего братства.

Брайан сглотнул, но ответил:

— Я не целился в неё. Я целился в вас. Она… она встала на пути.Лицо Джеймса исказилось. Он резко схватил Брайана за ворот мундира, притянул к себе:

— Ты думаешь, это оправдание?! — его голос взлетел, эхом отразившись от скал. — Ты поднял оружие на женщину! На ту, что даже в бою не потеряла милосердия!
-Но сэр,-это ведь смертельная схватка.-А вы в ней,-Нападающая сторона.-Пираты, которые объявили войну, -Всему миру.

Он оттолкнул Брайана, тот едва устоял на ногах.

— Ты знаешь, что мы делаем с теми, кто ранит наших? — Джеймс медленно провёл пальцем по лезвию сабли. — Мы не просто убиваем их. Мы заставляем их страдать.

Пираты вокруг одобрительно загудели. Кто;то выкрикнул:— На рее его! Пусть птицы поклюют!

Другой добавил:

— Или в море с камнем! Пусть акулы решат, достоин ли он дышать!
Дрейк, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд. Его речь была тягучей, с лёгким испанским акцентом — он любил играть словами, растягивая их, словно наслаждаясь каждым звуком:

— Ох, Брайан… юный влюблённый. Ты думал, что твой выстрел изменит что;то? Что она посмотрит на тебя иначе? — он склонил голову, изучая пленника. — Но знаешь, в чём твоя ошибка? Ты не учёл, что пираты… мы не прощаем. Мы запоминаем.

Он сделал паузу, затем продолжил, понизив голос:

— И теперь ты будешь помнить. Каждый миг. До последнего вздоха.Джеймс снова повернулся к Брайану. Его глаза горели холодным огнём:

— Почему? Почему ты это сделал?

Брайан поднял взгляд. В его голосе не было страха — только горечь:

— Потому что она была с вами. Потому что она выбрала вас. Но не королевский флот. А я… я не мог смириться. На борту "Санта Марии". Которую вы успешно атаковали. Я служил коком. Её везли отдать замуж. И я всячески этому припятсвовал. Но кроме капитана шхуны,-Которому вы сохранили жизнь.-Меня даже никто не видел. И вот случайная встреча снова с вашим Бригом. И выстрел, был моей единственной надеждой снова встретиться здесь, в Тортуге.-Потому как я знал,-Что вы не убьёте меня.-Потому как я,-Владел информацией о приближении флота губернатора.-Я знал что она не умрёт. Потому как, до Тортуги оставалась ночь пути. И что здесь ей окажут помощь. Потому и выстрелил в плечо. А не в спину.

Джеймс рассмеялся — коротко, без радости:

—Вот именно. Ты гальюнный смрад!- Располагал информацией о флоте,-которую мы уже получили.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Один удар — и всё. Но это было бы слишком просто. Слишком… милосердно.

Он шагнул ближе, его голос упал до шёпота, но каждый в кругу услышал:

— Ты будешь жить. Но ты будешь знать, что твоя жизнь — это милость, которую ты не заслужил. И если когда;нибудь ты снова поднимешь оружие против нас… — он резко взмахнул саблей, остриё замерло в сантиметре от лица Брайана, — тогда я лично отрежу тебе голову.И брошу её в море, чтобы рыбы съели твои последние слова.— Увести его. Держать под надзором.Пираты одобрительно зашумели. Кто;то хлопнул Джеймса по плечу:

— Хорошо сказано, капитан!

Дрейк ухмыльнулся:

— Теперь он будет спать с открытыми глазами.

Пленные испанцы переглянулись — в их взглядах читалась смесь страха и отвращения. Один из них прошептал:

— Глупец… стрелять из;за любви…

Другой лишь покачал головой:

— Это не любовь. Это безумие.Костёр продолжал пылать, отбрасывая длинные тени. Где;то вдали, в глубине острова, слышались звуки таверн — музыка, смех, звон кружек. Тортуга жила своей обычной жизнью: жестокой, свободной, беспощадной.

А Брайан, уводимый в темноту, думал лишь об одном:

Нравлюсь ли я ей хоть немного:

И в этом вопросе было больше боли, чем во всех угрозах Джеймса.Тортуга жила своей обычной жизнью: где;то гремела музыка, слышался хохот, звенели кружки. Но здесь, у дальнего причала, царила напряжённая тишина. Ветер лениво шевелил обрывки парусины, брошенные на доски, и доносил солёный запах водорослей.

Джейн шла вдоль борта «Аммута», нарочито медленно, будто не замечая фигуры, возникшей в тени мачты. Джеймс шагнул вперёд — твёрдо, без колебаний — и резко, но без грубости, остановил её жестом: вытянул руку, не касаясь, но чётко обозначив границу.— Джейн.

Она замерла. Медленно повернула голову. Взгляд — холодный, отстранённый.

— Капитан.Джеймс опустил руку, но не отступил. Его лицо оставалось непроницаемым, однако в глазах мелькнуло что;то, что он тут же спрятал за маской строгости.

— Как твоё состояние? Рана не беспокоит?

Джейн чуть приподняла бровь.

— Вы спрашиваете из заботы или из обязанности?

— Из того, что считаю нужным, — отрезал он. — Ответь.

Она вздохнула, поправила прядь волос, упавшую на плечо. Движения — точные, сдержанные.— Жива. Рана заживает. Чего ещё вы хотели услышать?

Джеймс сделал шаг ближе. Его голос понизился, но в нём звенела сталь:

— Я видел, как ты говорила с Брайаном.

Джейн не дрогнула. Лишь слегка наклонила голову, словно изучая его.

— И что с того?— Ты знаешь, что среди пиратов нет места… — он запнулся, подбирая слово, — романтике. Только братство. Только верность команде.

Её губы дрогнули — не улыбка, а тень вызова.

— А кто определил эти правила? Вы?

— Их определила жизнь, — резко ответил он. — Любовь делает слабым. А слабый — мёртвый.Джейн наконец позволила себе улыбку — горькую, язвительную.

— О, так вы теперь философ? Поучаете, что чувствовать, а что — нет?

Она шагнула вперёд, сокращая дистанцию, но не отводя взгляда.

— Вы сами;то следуете этим правилам, капитан? Или только требуете их от других?

Джеймс сжал кулаки. Его ноздри дрогнули, но голос остался ровным:

— Это не обсуждается.

— А я считаю, что обсуждается, — парировала она. — Вы не бог, Джеймс. Вы не можете решать кому что чувствовать.
Он резко провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение. Затем снова посмотрел на неё — жёстко, почти с вызовом.

— Ты рискуешь не только собой. Ты ставишь под удар доверие команды. Ты флиртуешь с врагом!

— Я не флиртовала, — холодно возразила Джейн. — Я пыталась понять его. Узнать, почему он выстрелил.

— Потому что он влюблён! — Джеймс ударил ладонью по мачте. Древесина глухо отозвалась. — А влюблённый человек — непредсказуем. Опасен.

Джейн скрестила руки на груди. Её поза — закрытая, но не испуганная.— А вы, значит, всегда предсказуемы? Всегда контролируете себя? Даже когда смотрите на меня?

Он замер. В глазах — вспышка гнева, но и… нечто ещё. Что;то, что он не хотел показывать.

— Не переводи тему.

— А это и есть тема, — она шагнула ближе, голос стал тише, но от этого — острее. — Вы злитесь не потому, что я нарушила «правила». Вы злитесь, потому что не можете смириться с тем, что я… что я не принадлежу вам.Джеймс рассмеялся — коротко, без тепла.

— Ты заигралась, Джейн. Думаешь, что можешь вертеть людьми, как куклами? Что твои слова, твой взгляд — они всё решают?

— А разве не так? — она подняла подбородок. — Разве не вы сами выбрали меня в команду? Разве не вы доверяли мне в бою? Разве не вы вручили мне медальон после моей клятвы? Так почему теперь вы боитесь, что я могу чувствовать что;то ещё?

Он стиснул зубы. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся. Лишь глаза — тёмные, напряжённые — говорили больше, чем слова.— Чувства — это слабость. А слабость — смерть.

— Тогда почему вы ещё живы? — тихо спросила она.— Ты не понимаешь, во что играешь.

— А вы? — она не отступила. — Вы понимаете?

Он не ответил. Лишь медленно покачал головой, развернулся и ушёл, оставив её одну у причала.

Джейн смотрела ему вслед. Её пальцы слегка дрожали, но она сжала их в кулаки.

Где;то в глубине души она знала: этот разговор — только начало.Глухая ночь накрыла Тортугу. Лишь редкие фонари у таверн рассеивали тьму, да мерцали огни на палубах пришвартованного "Рассветного проклятия" А рядом с ним и Аммута. В трюме «Аммута», куда не долетали звуки веселья, стояла вязкая, душная тишина — пропитанная страхом, потом и запахом сырой древесины.

Пленные испанцы спали на голых досках, сбившись в кучу, как овцы в загоне. Среди них — Брайан. Он лежал, прикрыв глаза, но не спал. Резкий скрип двери — и в трюм ворвался Джеймс. За ним, тяжело дыша, следовали двое пиратов — стража. Их факелы бросили на стены дёргающиеся тени, словно сами демоны пробудились от сна.

— Встать! — рявкнул капитан.

Пленные зашевелились, кто;то вскрикнул, кто;то попытался отползти. Брайан медленно приподнялся, глядя на Джеймса без страха — лишь с холодным любопытством.

Джеймс шагнул к нему, схватил за ворот, рванул вверх так, что треск ткани разорвал тишину.— Ты. — Его голос был тихим, но от этого — страшнее. — Будешь работать.

Он швырнул на пол потрёпанный матросский камзол, пару штанов и грязную тряпку.

— Стирай. Сейчас.

Брайан посмотрел на вещи, затем на капитана. В его глазах мелькнула усмешка — едва заметная, но достаточная.

— Приказываете мне, как слуге? — произнёс он негромко. — Или… как сопернику?Лицо Джеймса исказилось. Он ударил — резко, без замаха — кулаком в челюсть. Голова Брайана мотнулась, из губы хлынула кровь.

— Это только начало, — прошипел капитан, наклоняясь к его уху. — Ты думал, что можешь смотреть на неё? Говорить с ней? Целовать её?- Ты ничто.

Второй удар — в рёбра. Брайан упал, но Джеймс не дал ему времени на передышку. Он схватил его за волосы, поднял, ударил коленом в живот.

— Она — моя команда. Моя. А ты… ты — грязь под моими сапогами.Джеймс не бил методично — он рвал противника. Кулаки сыпали удары: в лицо, в грудь, в почки. Каждый удар сопровождался хриплым выдохом капитана, словно он выталкивал из себя не только гнев, но и что;то более тёмное.

Первый удар разбил бровь — кровь хлынула, заливая глаз.

Второй сломал нос — хруст, стон, поток алой жидкости на подбородок.

Третий, четвёртый, пятый — в корпус, заставляя Брайана сгибаться, задыхаться.Один из стражников попытался вмешаться:

— Капитан, он же…

— Молчать! — Джеймс обернулся, и его взгляд заставил пирата отступить.

Он снова навис над Брайаном, который уже лежал на боку, с трудом втягивая воздух.

— Ты думал, она посмотрит на тебя? — капитан пнул его в бок. — Думал, твои слова что;то значат? Ты — пешка. И сейчас ты поймёшь, что бывает с теми, кто встаёт на моём пути.Несмотря на боль, несмотря на кровь, заливавшую лицо, Брайан приподнял голову. Его губы дрожали, но в глазах — ни тени страха. Лишь холодная, почти презрительная усмешка.

— Вы… — он закашлялся, сплюнул кровь, — боитесь.

Джеймс замер.

— Боитесь, что она выберет не вас.

Это было последней каплей.

Капитан взревел, схватил Брайана за горло, приподнял, вдавил в стену. Пальцы сжались, перекрывая дыхание.

— Закрой рот. Или я вырву твой кадык.

Но Брайан не отвёл взгляда. Даже задыхаясь, он прошептал:— Она… не ваша.Джеймс отпустил его, но лишь для того, чтобы снова ударить — наотмашь, с размаху. Кулак врезался в висок. Голова Брайана безвольно мотнулась, тело обмякло. Он рухнул на пол, не издав ни звука.

Капитан стоял над ним, тяжело дыша. Его руки были в крови — чужой и своей (он разбил кулаки о кости противника). Грудь вздымалась, глаза горели безумным огнём.

Один из пиратов тихо произнёс:

— Он без сознания, капитан.Джеймс посмотрел на него, словно не узнавая. Затем медленно опустил взгляд на Брайана. На его лице проступила гримаса — не удовлетворения, а… пустоты.

— Оставить его здесь. — Голос звучал глухо. — Пусть очнётся. Пусть поймёт.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь.В трюме повисла тяжёлая тишина. Пленные не шевелились. Кто;то тихо молился. Кто;то закрывал глаза, чтобы не видеть окровавленного тела на полу.

Брайан лежал неподвижно. Кровь стекала по его лицу, капала на доски. Но в уголке рта всё ещё дрожала тень усмешки — той самой, что так взбесила капитана.

Она не ваша.

Эти слова, не произнесённые вслух, висели в воздухе.

И Джеймс знал это.

Утро на Тортуге выдалось хмурым. Тусклый свет пробивался сквозь тучи, отбрасывая на палубу «Аммута» серые тени. Джейн шла быстро, почти бежала, её пальцы сжимались и разжимались в такт шагам. Билли следовал за ней, пытаясь поймать её взгляд.

— Джейн, пожалуйста, успокойся… — начал он.

— Успокойся?! — она резко обернулась. Глаза пылали гневом. — Он избил человека до беспамятства! Ты это называешь «успокоиться»?!

Билли замолчал. Он знал: когда Джейн так говорит — спорить бесполезно.Джейн рванула дверь каюты капитана так, что та ударилась о переборку. Джеймс сидел за столом, изучая карты. Он даже не вздрогнул — лишь медленно поднял взгляд.

— Ты… — её голос дрожал от ярости. — Ты не имел права.

Джеймс выпрямился. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Имею. Я капитан. А это ничтожество, мой пленник.

— Капитан?! — Джейн шагнула вперёд, сжимая кулаки. — Капитан не палач!Джеймс встал, облокотился на стол, скрестив руки. Его голос звучал ровно, почти равнодушно:

— Ты забываешь, кто мы. Мы не джентльмены, не рыцари. Мы пираты. Здесь нет места жалости. Нет места… чувствам.

Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.

— Брайан — враг. Он стрелял в тебя. Он мог убить тебя. А ты… ты говоришь с ним, как с равным. Ты защищаешь его. Почему?

Джейн усмехнулась — горько, презрительно.

— Потому что я знаю правду. Он не хотел меня убивать. Он хотел…— Что?! — Джеймс ударил ладонью по столу. — Что он хотел?! Любви? Ты всерьёз думаешь, что это оправдывает его поступок?Она шагнула ближе, не отводя взгляда.

— А что оправдывает тебя? Ты избил его, как животное. Ты наслаждался этим. Я видела следы на его лице — ты бил не для наказания. Ты бил, потому что…

Её голос сорвался. Она замолчала, но лишь на мгновение.

— Потому что ты ревнуешь. Потому что не можешь смириться, что кто;то другой смотрит на меня. Что кто;то другой говорит мне слова, которые ты сам боишься произнести.

Джеймс побледнел. Его пальцы сжались в кулаки.— Не смей. Не смей говорить за меня.

— А кто ещё скажет? — Джейн повысила голос. — Ты прячешься за правилами, за титулом капитана. Но ты такой же человек, как и все мы. И ты… ты боишься.Джеймс резко выпрямился, его глаза сверкнули.

— Боюсь? Я? — он рассмеялся, но смех был лишён тепла. — Я боюсь? Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю! — Джейн ударила ладонью по столу, повторяя его жест. — Ты боишься, что я выберу не тебя. Что я увижу в Брайане то, чего нет в тебе.

Джеймс шагнул к ней, нависая над ней. Его голос опустился до шёпота:

— Ты не понимаешь, во что играешь. Ты не видишь, что мир — это не романтические бредни. Это сила. Это война за власть! А в нашей фракции, за свободу и независимость!

— Это не мир, — тихо ответила Джейн. — Это твоя тюрьма.Джеймс замер. Его лицо исказилось — на мгновение в нём проступила боль, но он тут же спрятал её за маской гнева.

— Ты слишком много себе позволяешь. Ты забываешь, что здесь решаю я чёрт тебя побери!

— Решаешь? — Джейн рассмеялась. — Ты приказываешь. Ты угрожаешь. Ты бьёшь. Но решаешь ли ты? Нет. Ты просто боишься.

Она сделала шаг назад, глядя на него с холодной печалью.

— Я думала, ты сильнее.Джеймс хотел что;то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел, как она разворачивается, как её пальцы сжимают ручку двери.

— Джейн… — его голос прозвучал тише, чем он хотел.

Но она не обернулась.

Дверь хлопнула с оглушительным грохотом.

В каюте повисла тишина. Джеймс медленно опустился на стул, сжал пальцами край стола. Где;то вдали слышались крики чаек, шум прибоя. Но для него всё это перестало существовать.

Он остался один — с картами, с властью… и с пустотой.
-Дьявол!
В следующий миг кулак капитана обрушился на стену слегка содрогнув её. И деревянная кружка наполнилась ромом.