Сталин и писатели-культ квазирелигии большевизма

Заголовок: О роли Сталина в формировании культа литературы и писателя как квазирелигии большевизма

Подзаголовки: Сталин и Горький - культ квазирелигии большевизма
Сталин и писатели - культ квазирелигии большевизма

Когда я обратился к искусственному интеллекту с вопросом о роли Сталина и Горького в становлении советской литературной культуры, ожидал, может быть, сухого исторического обзора. Однако ответ ИИ оказался принципиально иным: он выявил структурные механизмы, внутри которых литература превращалась не просто в искусство, а в элемент "квазирелигиозной системы".
Тщательно вдумываясь в смысловые детали текста мне открылась тайна преобразования писательства, от воспевания большевистской революции, до откровенной контреволюции, включающей полный отказ не только от коммунизма и интернационала, но полный откат к примитивному национализму.


Текст ответа ИИ
1. Сталин читал — и это имело последствия


Сталин много читал, но это было не просто формой развлекательного чтения, а формой участия в культурной жизни страны. Формой полного вытеснения религиозной литературы на реализм. Известно, что он внимательно изучал художественные тексты, зачастую цитировал литературные произведения в своих выступлениях и речах, чтобы подкрепить политические доводы примерами из литературы — например, из Гоголя или Крылова. Такая практика превращала литературные образы в политические метафоры и усиливала их влияние на массовое сознание.


2. Сталин не только много читал, а правил — и задавал тон всей литературной жизни


Не только партийная идеология, но и практика управления литературным процессом в СССР подчинялась общей политике. В 1934 году на первом Всесоюзном съезде советских писателей собрание под руководством М. Горького провозгласило задачей литературы служение социалистическому строительству. Хотя формально Сталин не произносил речи на съезде, его власть и идеологические установки определяли повестку и настроения участников этого важнейшего события.


3. Сталин переписывался с писателями — от дружбы до конфликта


Писатели писали Сталину — и получали ответы (или не получали их). Известен случай телефонного разговора Сталина с Борисом Пастернаком, когда писатель пытался защитить Осипа Мандельштама, и Сталин оборвал разговор после слов Пастернака о “жизни и смерти”. Эта история стала примером того, как власть напрямую вмешивалась в судьбы литераторов.
Другой пример — многочисленные письма Демьяна Бедного и других авторов напрямую к Сталину с просьбами о поддержке, публикациях или рекомендациях, что отражает персонифицированный характер власти над литературой.


4. Утверждал, популяризировал, награждал — формализация культа


Сталинские премии, учреждённые в 1939 году, были одной из форм официального признания литераторов и деятелей культуры. Среди лауреатов были авторы, чьи произведения соответствовали идеологическим требованиям времени. Получение Сталинской премии превращало писателя в часть официального канона "квазирелигии большевизма", а сама премия становилась символом признания текстов, служащих государственным целям.
При этом тех, чьи произведения шли вразрез с официальной линией, ждали исключения из Союза писателей и запреты на публикацию, как в случае Бориса Пастернака и его романа Доктор Живаго, запрещённого в СССР десятилетиями.


5. Лично структурировал Союз писателей — "новую церковь" литературного культа


Создание и укрепление Всероссийского союза писателей (позднее — Союза писателей СССР) стало ключевым институциональным актом. Его роль выходила за рамки профессионального объединения: это был механизм контроля, распределения прав на публикацию и распределения государственных материальных и моральных благ. Первый председатель Союза, Максим Горький, поддерживал линию партии, и именно через такие структуры власть контролировала литературный процесс, превращая писателей в служителей официального культурного культа (Смотри: Приложние 1 и 2).


Что это всё значит?

Именно сочетание этих факторов — чтение и интерпретация текстов, прямая власть над творцами, персональные контакты, официальные награды и институциональный контроль — делает литературу в сталинскую эпоху чем-то большим, чем просто искусством. Это был системный конструкт, где писатель и его слово служили не только эстетике, но и идеологическому сознанию общества.


Выводы автора
ИИ не стремился оценить Сталина как личность. Он выявил структурную логику, по которой литература становилась частью квазирелигиозной модели культурного управления. Это, возможно, то, что мы, современные читатели и авторы, редко видим в повседневной исторической публицистике: не конфликты и не трагедии, а систему смыслов и механизмов.

Дополнительное примечание автора: Принятая модель рассмотрения «писательства в СССР» позволила мне, как автору «проза ру»  осознать весь ход процесса постепенного перевоплощения «союза писателей Молдавской ССР»: 
1. От прямых пособников «линии партия и правительства СССР», в писателей, чьи книги на молдавском языке продавались в нагрузку к  популярным изданиям таким, например, как издания «Советская Энциклопедия» и цикл «Иностранная литература» на русском языке;
2. От культовых священников «революционной  квазирелигии коммунизма» в союз махрового молдавско-румынского национализма.
3. Понять как дробление союза писателей на отдельные отделы по союзным республикам, с разными языками, заложило закономерный процесс роста национализма.
4. Значительную роль сыграло то, что писателям постепенно урезали финансирование и выдачу льгот из союзного центра, а западные спонсоры умело замещали сталинские привилегии на западную "халяву". Молдавских деятелей культуры приглашали на Запад и выдавали им гонорары, от которых у них буквально "крыша съезжала".



Приложение 1
Жизнь в Италии, особняк от Сталина: как Горький стал долларовым миллионером
У Горького загадок не перечесть.

Приложение 2
Почему Максим Горький был таким богатым