Примета

С Лерой мы познакомились во время сдачи сессии. Заочницы-новички, мы сразу подружились и поселились вдвоём на съёмной квартире. Ловкая и быстрая, эта неугомонная весёлая хохотушка успевала переделать кучу дел, пока я только обдумывала план предстоящего дня, лёжа в постели. Лера мыла полы, убиралась в комнате, готовила что-нибудь вкусненькое, чтобы в короткие передышки между лекциями и сдачей зачётов-экзаменов побаловать вечно пустой желудок заочника. С ней было легко и просто в общении, кроме одного «но». Лера верила в приметы. Безоговорочно.
Стоило мне получить четвёрку на экзамене, как перед следующим она чуть ли не силком срывала с меня «несчастливое» платье. Мы снимали квартиру в частном секторе и подолгу пережидали чёрных кошек, которые словно нарочно собирались переходить дорогу, как только мы появлялись на пороге. Как-то раз из-за Лериной причуды едва не опоздали на экзамен. Утром, едва открыв глаза, она соображала, с какой ноги встала, чтобы определить, удачным выдастся день или нет. Если встречала женщину с пустым ведром, тут же разворачивалась и пережидала недобрую весть.
Казалось, приметы высыпались из её сознания бесконечным потоком. Ей под силу было составить целую книжку суеверий. Я даже название ей придумала — «Приметы. Из опыта провинциальной девицы». Лера не разрешала ставить дамскую сумочку на пол, уверяя, что не будут водиться деньги, которых, между прочим, и так было негусто. Ни под каким видом не проходила в «чёртовы ворота», да и мне запрещала срезать путь через проём телеграфных столбов и опор. Это изрядно напрягало и начинало надоедать.
Как-то вечером к нам заглянула Лерина однокурсница. Она досрочно сдала сессию и уезжала домой. Мы напоили гостью чаем и угостили яблочным пирогом, на что Лера была большая мастерица. Проводив подругу, я, желая отблагодарить Леру за вкусное угощение, принялась мыть полы. Но как только взялась за тряпку, та коршуном налетела на меня и выхватила её из рук. «За уезжающими не моют», — закричала Лера, и её враз потемневшие глаза остановили моё желание сделать комнату чистой. Я отмахнулась: «Опять ты со своими приметами, уже не смешно. Надоело». Но Лера, внезапно побледневшая, твердила одно и то же: «Никогда не мой за уезжающими, никогда!»
Она забралась с ногами на диван и кивнула мне, приглашая присесть рядом.
— У тебя муж и двое деток, — всхлипывая, с завистью прошептала она. — А я вообще никогда не выйду замуж. Не суждено. Думаешь, я не вижу, как вы подсмеиваетесь над моими суевериями. Я такой не всегда была. На приметы чихала и голову высоко держала. Вот только жизнь распорядилась по-своему, заставила верить в то, на что раньше не обращала внимания.
…Претендентов на руку и сердце Леры было хоть отбавляй. Она перебирала женихов в поисках самого достойного. У одного не устраивали холодные потные руки. «Словно жаба обнимает», — жаловалась она подружкам. Другой был не так галантен, как хотелось ей. Третий только через десять минут, а не каждую, повторял, что она самая красивая.
Стас устраивал девушку по всем статьям. Прекрасно танцевал, был ласков и постоянно баловал сладкоежку пирожными. Лера угощала любимого яблочным пирогом и готова была пойти за ним даже на край света. Или, на худой конец, в армию. И хоть оба знали, что Стаса скоро призовут в армию, повестка стала неожиданностью. «Проверим наши чувства, — утешал Стас, гладя мягкие послушные волосы девушки, — в своих чувствах я уверен». Лера тоже была уверена и даже собирала чемоданы, чтобы поселиться поближе к служивому, пока тот топчет солдатские сапоги. «Таких жертв не надо, лучше письма пиши почаще», — отшутился Стас и ушёл отдавать долг родине.
Лера складывала в шкатулку весточки «с фронта» и регулярно отправляла солдату тёплые письма, где чуть ли не по часам в мельчайших подробностях описывала свой каждый прожитый в одиночестве день. На танцы не ходила, воспитывая характер, так как была большой любительницей вальса и быстрых энергичных ритмов. Когда они танцевали со Стасом, окружающие не сводили глаз с грациозной пары.
В майское воскресенье подружка уговорила Леру прокатиться на чёртовом колесе, всего один разок, в праздничный день. Не сидеть же год в ожидании служивого взаперти. Лера уступила и оказалась рядом с высоким парнем с льняными вьющимися волосами. «Как Есенин, — мелькнула мысль поклонницы певца русской природы, — какое утончённое, вдохновенное лицо». Они катались до закрытия парка. Растерянная подруга не могла уговорить Леру пойти домой и проклинала себя, что вытащила узницу развеяться.
Всю ночь напролёт он читал Лере «Шаганэ ты моя, Шаганэ…». И девушке казалось, что она и есть прекрасная Шаганэ. Теперь Лера каждый день с нетерпением ждала встреч с Альбертом, а не писем солдата. О таком единении душ и взглядов она читала лишь в книжках. Мало того что он понимал её без слов, по наитию, ей было очень интересно с Альбертом. Влюблённым не хотелось расставаться ни на минуту. Привязанность к Стасу слабела с каждым днём, он отошёл в её жизни на задний план. Альберт заполнил её существование новыми эмоциями и желаниями, заполнил всю её жизнь. Весной сделал предложение, и Лера согласилась без колебаний. Иногда просыпалась по ночам от угрызений совести, что не дождалась Стаса из армии, как обещала, но червячок сомнений тут же изгонялся прочь.
Когда их улица утонула в цветущей сирени и от божественного аромата шла кругом голова, Стас вернулся из армии. Глядя на него, повзрослевшего и возмужавшего, в Лере вспыхнуло угасшее чувство, но оно не было уже столь сильным. Стас не упрекал девушку в неверности, но, глядя в глаза, выпытывал: «Ты уверена, что именно Альберт твоё счастье? Я люблю тебя больше жизни. Со мной не будешь ни в чём нуждаться». Сердце девушки разрывалось на части. Когда она видела Стаса, то была почти уверена, что он её судьба. А вечером наедине с Альбертом сердцем понимала, что любит его. Она никак не могла выбрать из двух дорогих ей мужчин единственного.
Хмурым утром, когда небо заволокли тяжёлые тучи, после объяснения с Альбертом она дала окончательное согласие стать его женой. Ошалевший от счастья, он схватил любимую и закружил по комнате, покрывая лицо поцелуями.
— Можно ехать за кольцами? — он не скрывал своей отчаянной радости. — А у кольца нет ни начала, ни конца, как и нашему счастью. Я всю жизнь буду носить тебя на руках. А ты кормить меня яблочными пирогами. У нас будет много детей, все такие же красивые, как ты.
— Нет, лучше пусть наши дети будут такие, как ты, — смеялась Лера. — Представляешь кудрявых белоголовых ребятишек. Я хочу двух сыновей и двух дочек.
— Не представляю, но очень хочу. Сейчас забегу домой за деньгами и в город. Ещё успею на автобус. Я тут немного натоптал, слякоть на улице, ты уж извини.
Дверь захлопнулась, и Лера принялась мыть полы в прихожей. За этим занятием её и застала мать.
— Что ты такая весёлая не по погоде, небо-то плачет, посмотри, какие тучи ходят, может, и град будет.
— Мы решили пожениться с Альбертом. Он в город уехал за кольцами. Я такая счастливая, мамочка!
— За уезжающими не моют, доченька, — мать помрачнела, — примета плохая.
— Ах, мама, какая ерунда, это суеверия. Лучше подскажи, как объясниться со Стасом, ведь ему очень тяжело, он всё ещё надеется, что мы останемся вместе.
…Единственное свободное место в автобусе оказалось около Стаса. Альберту пришлось сесть рядом. «Поздравляю вас с Лерой, — хмуро бросил Стас сопернику. — Вся улица только о вас и говорит. Береги её. Не прощу, если ваша жизнь не сложится и ты не сделаешь её счастливой».
Стас отвернулся к окну — ходившие желваки на скулах выдавали волнение. Он хотел ненавидеть этого красавчика-блондина и не мог. Лера выбрала его, а она не могла ошибиться.
Монотонный дождь бил по стеклу, и дорога походила на его размытую жизнь. В задумчивости он не заметил, что произошло на повороте, только яркие вспышки встречных фар и скрежет колёс. Автобус несколько раз перевернулся, и глаза начала застилать красная пелена. Липкая и тяжёлая, она накрыла Стаса с головой.
Лера узнала о гибели Стаса и Альберта от соседки. У неё отнялись ноги. Мать пыталась растирать их, но встать дочь не могла. А когда отошли ноги, отнялись руки. Обезумевшая Лера не чувствовала горячего дыхания матери, жизнь для неё померкла.
— Теперь со мной никто не хочет встречаться, — закончила печальную исповедь Лера. — У меня дурная слава девушки, которая рылась в женихах и не сделала счастливым ни того ни другого. Я приношу всем только несчастье. А полы за уезжающими не моют. Никогда. Примета плохая.

Июль 2003 г.