Дело о новогоднем настроении

*Сказка*

Дело о новогоднем настроении

В одном городе, таком маленьком, что даже снежинкам приходилось заранее договариваться, куда им приземляться, жил-был кот по имени Аполлинарий. Жил он не просто, а в библиотеке, среди высоких шкафов, пахнущих старым переплётом и тайнами с ноткой ванили. Аполлинарий считал себя существом умудрённым, глубоко научным. Он знал, почему скрипят половицы по ночам (это дом остывает и вздыхает), и почему сны бывают цветными (это пыльца слетает с книжных страниц). На ночное шуршание на полках, он не обращал внимание, потому что привык к тихим спорам идей из разных книг.

Подходил Новый год. На улицах зажглись гирлянды, похожие на застывший дождь из огней, и все только и говорили, что о Деде Морозе. Этого самого Деда Мороза Аполлинарий никогда не видел, а потому относился к нему скептически вежливо, как к гипотезе, требующей доказательств.

«С бородой из ваты, в шубе летом? — размышлял он, умывая лапу. — Биологически нецелесообразно. И главное — он приносит подарки. Почему? Каков мотив? Ни одна сказка не объясняет его экономическую модель».

И вот в канун праздника, когда библиотека опустела, случилась настоящая катастрофа. Пропала ГлаВАря! Нет, не глава библиотеки, а самая главная, самая старая и мудрая книга сказок, которую все так и звали — ГлаВАря. Без неё, считалось, Новый год не сможет по-настоящему начаться, ведь в ней была записана самая первая Новогодняя история.

Поднялась суматоха. Фея-библиотекарь в отчаянии летала между стеллажами, роняя каталоги. Мышка-буквоедка плакала в уголке. А Аполлинарий сидел на своём привычном месте у камина и вёл расследование.

Он был методичен. Во-первых, осмотрел место происшествия. На полке, где стояла ГлаВАря, не было пыли — значит, её взяли недавно. Во-вторых, на паркете у окна он обнаружил несколько тающих кристалликов льда необычной, шестигранной формы. «Не городской снег, — заключил кот. — Слишком идеальная геометрия. Почти математическая».

И тут его осенило. Он вспомнил, что в ГлаВАре была глава о «Ледяных ключах», которые открывают дверь в мир, где время течёт по-зимнему. А что, если книга не пропала, а… ушла сама? Что, если ей стало скучно просто стоять на полке в такой волшебный вечер?

След из идеальных льдинок вёл к чердаку библиотеки. Аполлинарий, был  крайне взволнован и решителен, поэтому презрев кошачью гравитацию, взбежал по лестнице. На чердаке, в луче фонаря, пробивавшегося сквозь слуховое окно, он увидел удивительное зрелище. ГлаВАря лежала раскрытой на старом сундуке, и из её страниц, как из волшебного камина, выходили и кружились в танце ожившие буквы. Буква «С» свистела, как вьюга, «М» гудела, как праздничный гудок, а мягкий знак извивался, как серпантин. Они складывались в новые слова и истории прямо в воздухе.

А у окна, прислонив к стене свой посох, сверкавший, как сосулька на солнце, стоял он. Не старый добродушный дедушка с открытки, а строгий, высокий, в синей, усыпанной звёздами шубе, человек. Его борода была не из ваты, а из настоящего инея, и глаза смотрели спокойно и мудро.

«А, — сказал он тихим голосом, в котором шумели зимние леса. — Рациональный ум подоспел. Здравствуй, Аполлинарий. Твоя ГлаВАря в порядке. Она просто соскучилась по практике».

Это был… Хранитель Времён Года. Не тот Дед Мороз, что развозит подарки (этим, как он пояснил, занимается целый логистический отдел снеговиков), а нечто вроде главного инженера Зимы.

«Я проверяю, — сказал Хранитель, — все ли сказочные механизмы исправны перед главной ночью. Твоя книга — важный элемент. Она хранит не просто истории, а сам вкус чуда. Без этого вкуса все гирлянды — просто лампочки, а подарки — просто коробки».

Аполлинарий, забыв про скепсис, сел рядом. И Хранитель показал ему, как работают часы, отмеряющие последние секунды уходящего года (их шестерёнки сделаны из замерзших пузырьков шампанского), и как рождаются новые снежинки (оказывается, каждая — это замороженная тихая мелодия).

А потом он задал коту вопрос: «Так каков же, по-твоему, мой мотив?»

Аполлинарий долго молчал, глядя на танцующие буквы. И наконец сказал: «Вы не приносите чудо. Вы… напоминаете о нём. Вы как эта книга. Вы открываете нас самих для себя. А экономическая модель… — тут кот мудро прищурился, — основана на бесконечном ресурсе: человеческом удивлении и вере в чудеса».

Хранитель рассмеялся, и этот смех звучал как треск морозца по замёрзшему ручью. «Недурно. Для первого раза. Возвращай свою ГлаВАрю на место. И помни: самый главный след — не из льдинок, а из вопросов. Он всегда ведёт к открытиям».

На следующее утро библиотекарь нашла книгу на своём месте. А рядом, свернувшись калачиком, спал Аполлинарий. И на его обычно серьёзной мордочке, совсем по-детски, играла самая загадочная и довольная кошачья улыбка. Он наконец-то нашёл доказательство. И оно было прекраснее любой гипотезы.

За окном кружились белые снежинки. В библиотеке пахло мандаринами и какао с корицей.