Помните голову Нарусовой как тюбетейка?

     - Что они могут ? - трепал за седую бороду годи буйный ярл Хрольф. - Чем они знамениты ? Какая пожива ожидает меня в их краях ?
     - Они умеют складывать песни, - визжал годи, закрывая глаза, так как овечий навоз, щедро разбросанный по палубе вытащенного на берег драккара, неумолимо приближался к его лицу, - у них хорошая дурь и опий, халаты и шелк.
     Хрольф выпустил бороду и прошел к седалищу, взгромоздившись на трон, по слухам, самого Этцеля, добытый им в последнем походе в Биармию. Как придумали скальды, в этой ледяной и снежной бесплодной стране жить способны лишь медведи и Бальзаминовы, а когда морской конунг, изгнанный с родины волей Эйрика Прекрасноволосого, спросил о том, кто такой Бальзаминов, опытные певцы тут же заменили Бальзаминова на корбефинна. Любого. На что ярл расхохотался и одарил находчивых скальдов серебряными кольцами.
     - Прежде, чем допустить рекомендуемых тобой, - прорычал Хрольф, осушая рог пенной романеи, выменянной в Айдольбьорге на тысячу рабов - славян, - к пиру дружинки малой, пусть они продемонстрируют мне свои способности.
     Годи выскользнул на берег и скоро вернулся, таща за руку какого - то узкоглазого толстяка. Тот, небрежно кивнув ярлу, уселся прямо на пол, поджав ловко ноги калачиком, строго звякнул струной странного музыкального инструмента и под заунывный крайне неприятный норманскому уху перебор всего лишь трех струн затянул гнусаво и отвратительно :
     - Ленисталин, ойбай ! Продажный акын за кусок бешбармака
     Слагал свои лживые песни собакам.
     - Кто собака ! - вскипел ярл, бросая в акына опорожненным рогом, выпиленным из цельного зуба нарвала. Рог угодил певцу в левый глаз, пробив череп насквозь.
     - Говно твои люди, - негромко заметил проснувшийся Скалагримм Овечий Хвост, оглушительно зевая. - Петь не умеют, нету толку от них.
     - Айда к франкам ! - тут же загорелся годи, чувствуя ситуацию ускользающий из - под его воли. - У них, говорят, рыженькая Милен Фарме имеется.
     - Покажи, - заинтересовался Хрольф, а годи, причитая и склоняясь, поднес ему хрустальное зеркало Радзивиллов, специально для конунга мастерски изготовленное Джоном Ди и мастером Келли в бытность их в прошлую зиму в славном городе Лондоне. - Хороша, - пробурчал ярл, любуясь задорной и симпатичной мордочкой в зеркале, - это вот я понимаю, а то приволок каких - то варваров.
     - Срали мы на всю Азию, - присоединил свой голос Скалагримм Овечий Хвост, - мы, годи, европейцы, какого хера нам все азиаты твои.
     - Там дальше еще суны, - кричал годи, выпроваживаемый пинками, - они много богаче и слабее франков или саксов.
     - Нет чести в убиении слабых, - рычал ярл, раскраивая голову годи двуручным мечом, - нам важна не только добыча, но и победа над сильным.
     Ночью к ярлу пришел дух убитого им годи. Долго летал по драккару, а потом, присев на подушку, рассказал о двух слабых народах, русских и украинцах, не способных вообще ни к чему и никогда. Даже во сне ярл не поверил духу, так как такие могут именоваться не народами, а готовым к закланию скотом.