Покрова. Бог молчит. Часть 43

Покрова. Бог молчит. Часть 43.
Черновик.

14 октября 2025 год. Сегодня христианский день: «Покрова», начало жизни Христа и христианства. Считается, что в этот день окончательно ложится уже зимний снег - до весны. У нас снег ложится раньше. Этот год первый снег выпал в сентябре и не весь стаял. Ночная температура с этого дня фактически отрицательная – морозцы! А сейчас уже и не осень, а – зима…

Считаю дни:

- Вышла с села ещё в сентябре. Первого октября зашла в избу. Шла до избы пять дней, тут уже живу ровно две недели. Через два дня будет три недели, как путешествую одна с двумя лайками в автономке, в тайге. До ближнего села с людьми более полсотни километров. – Что тут делаю?.. – Просто живу в тишине лесной, отдыхаю, крепну, думаю, анализирую и пишу, - пока дневник…

Вторник. 8.00. Утро. - Первая запись на сегодняшний день. Развиднеет. День выдался погожий, безоблачный. Солнышко поднимается. Его редко вижу, - слишком низко стоит в предзимнюю пору осени. В тайге солнце видишь редко. И каждый раз от всего сердца радуюсь, увидев низко, меж сосновых ноженек солнечный шар. Особое чувство появляется и, когда солнечный свет освещает оранжевым теплом стол, стены зимовья. То могут понять лишь северяне.

С утра первым утренним делом бегу к термометру. – Не ошиблась! – Сегодня минус двенадцать. Морозец угадывается заранее по узорам ледяным на стекле – по толщине и красоте белоснежных веток. Шустро затапливаю печь и лихо ныряю ровно на минутку под одеяло. Постель ещё тепла. С головой укутываюсь, согреваюсь. Лежу минут десять. Буржуйка, лихо загудев, мгновенно наполняет жилище особым хвойным запахом дров, теплом. Чайник, до того, как нырну под одеяло, наполняю по первости одной кружкой воды для кофе. Он махом закипает, пуская струю белого пара из носика. И, уже окончательно, спускаю ноги в огромные калоши мужа; хлюпая ими по полу, тащу по избе ногами, завариваю кружку кофе. На большую, советских времён металлическую посудину, кладу столовую ложку молотого и столовую ложку сахара. Ставлю на горячую печь до закипания.

Изба наполняется кофейным живительным ароматом. Снимаю, ставлю на стол. Немного отливаю кофе через ситечко уже в питейную, мелкую кружечку, а оставшееся опять ставлю на печь доходить, напариваться. Усаживаюсь на огромный тяжеленный чурбак, покрытый меховой жилеткой. Годами он служит нам стулом. Медленно, глотками, пью кофе, глядя в окно на тайгу, - блаженствую.

Поднимаюсь по утрам постепенно, без раздражающих будильников, от естественной утренней прохлады, всегда до рассвета. Обычно гляжу на окно, по цвету таёжному, определяю время. На внутренней стороне стекла окна сегодня вновь расцвели красивые белоснежные морозные цветы. По ним определяется и погода за стенами дома.

Лебедь летел вчера до полуночи - стая за стаей, летел и в темноте, ориентируясь по звёздам и горам Урала. В зимовье прибралась. Стало уютно, - полноценный дом со всем необходимым для жизни. Хлеб выпекается очень вкусный, - никакого сравнения с магазинным в селе. Невольно вспомнилось село, где кофе вскипятить и то проблема, не то, что хлеб испечь. А электрики из муниципальной управляющей компании открыто ржут, - хохочут, ковыряясь в проводах: у нас в доме не проводка, а сопли, злорадно мстительно дожидаются, уверенные что погорим скоро.

- Не долго осталось!.. – Сгорит… - открыто говорят те, кому мы регулярно платим за обеспечение безопасности электропроводки. Дом признан аварийным. Ремонтировать проводку электрики не собираются, при этом тайно, нагло подключают и подключаются к нам, то сотовые, то юрлица всяческие. Дом расположен в центре села. Земля – самая дорогая. - Слишком много заинтересованных лиц сжечь его, не выплачивая жильцам причитающегося, а землю захватить. Вот и напряжение в сети скачет, то замыкания в округе с пожарами, то невозможно чайник вскипятить. В окружении нашего многоквартирника сплошное пепелище!.. – И причина! – замыкания, скачки напряжения.

И, естественно, виновных в облаках не бывает, только валят на жильцов все грехи. А управляющая компания, собрав с людей огромные деньги на всяческие ремонты, планово раз за разом объявляет себя банкротом, списывая наши кровные деньги себе загодя на премии и огромные зарплаты. И так до следующего банкротства. А коммунальные коммуникации по возрасту перевалили полвека, с СССР, от экспедиции, которой давно нет.

В тайге совсем не страшно, если нет людей, а в селе… - как на фронте,- ложась вечером спать, готовишь экстренный чемоданчик, одежду, обувь и прикидываешь, как выжить.Сестра преподавала электротехнику в вузе, готовила профессионалов электриков, у неё высшее образование. Говорила, что электрики назло могут так подключить проводку к электросчётчику, что не придерёшься! Он поработает время, а потом вспыхнет проводка. И хорошо, если успеешь выскочить из квартиры! Именно это, похоже, и происходит.

- Совесть?!.. – о чём речь?!.. - Все мы «дружные» соседи, почти родственники, все - односельчане!..

- Почему я в тайге?.. – Хочу отдохнуть от людей, от села; просто пожить без страха извечного, без вечной лжи, которая сейчас главенствует во всём, опутывает жизнь липкой паутиной. Тайга даёт силы, ум, здоровье. Она – честна! И пока распутица, реки непроходимы, тайга непроходима, я нахожусь в полной безопасности от самых «честных», самых «добрых» северян, односельчан всех мастей и рангов. Была б возможность, жила б тут. – Не дадут!.. - В село выходила б лишь за продуктами. Связь тут есть, радио работает, Интернет можно словить. Общения дистанционно достаточно, лишь научиться заряжать батарейки гаджитов. Можно и планшет притащить, и писать, и публиковать отсюда реально.

Глотаю неспеша, смакуя, кофе. Гляжу на лес, на снег, на небо и на солнце, а мысли текут ручьями, анализируются, концентрируются, вспоминаются острые неразрешённые темы. Ищется выход, решения. Так всегда в тайге. Здесь не только тело, но и мозг очищается…


Продолжение следует.

Фотографии Татьяны Немшановой. Западная Сибирь, Приполярный Урал, Таёжное безмолвие, таёжная жизнь,лайка Дружок.