Очарованный русским словом. Кн. 2

             
           ОЧАРОВАННЫЙ РУССКИМ СЛОВОМ


                В 2-х книгах
                Книга2


         
УДК 811.161.1 374
ББК  81.411.2-4
С53
               


      
Очарованный русским словом.
С?   В 2-х книгах. Книга 2. ?????  2026. – с.?
 Составитель А. П. Бесперстых
Аннотация
Сборник составлен из статей российских и белорусских филологов-русистов, литературоведов и писателей о белорусском лексикографе Анатолии Павловиче Бесперстых и его литературно-лингвистических словарях.

                Андреев А. Н.

     СЛОВО ДЛЯ «СЛОВА О РУССКОМ СЛОВЕ» А. П.  БЕСПЕРСТЫХ
А. П. Бесперстых, Слово о русском слове. Новополоцк, 2020.               

Предлагаемый текст родился под впечатлением от знакомства с оригинальным произведением оригинального писателя-поэта-исследователя, который работает над своей оригинальной темой более 50 лет.  Речь идёт о книге А. П. Бесперстых «Слово о русском слове. Словарь эпитетов (для чтения и размышления)»  (А. П. Бесперстых. Новополоцк: ПГУ, 2020).
Словарь эпитетов для чтения и размышления… Это как понять?
Понять можно по-разному. Лично я понимаю это следующим образом.
Человек, который долго и всерьёз размышляет о тайнах и загадках русского слова, рано или поздно приходит к тому, что русское слово является маркером русскости. Именно так. Русское слово представляет собой не просто феномен грамматики, культуры речи, возможностей языка, в том числе художественных, но и нечто большее: оно изначально окрашено в трудно распознаваемые экзистенциальные тона. Вот это неуловимое присутствие в русском слове какого-то несловесного, ментального компонента волнует всех, кто не равнодушен к русскому слову.
Что имеется в виду?
Русский – это система отношений с миром и, как всякая национальная система, она складывается из особого рода взаимоотношений между душой и умом, сердцем и разумом – психикой и сознанием, если вести разговор в терминах научно определенных. А. С. Пушкин и Л. Н. Толстой дали ярчайшие модели русскости, через которые прикоснулись к проблеме человека вообще – к проблемам вечным, бытийным, экзистенциальным. Русское слово, конечно, само по себе не является содержанием русскости, оно представляет собой инструмент, с помощью которого эта самая русскость воплощается. Тем не менее, и на слове, носителе мысли и чувства, отражается особое отношение к миру. Слово словно приспосабливается к русскости как типу отношения к миру, срастается с ним, подпитывает его, создаёт некую матрицу мироощущения и мировоззрения, если угодно.
Вот в таком ключе, как представляется, следует вести разговор о феномене русского слова как феномене культуры. Сама постановка проблемы в подобном культурологическом ракурсе есть продуктивное и конструктивное служение русскому слову. В таком случае эпитет становится больше, чем эпитет: у эпитета появляются новые измерения, трактующие русскость как экзистенциальность.
Русский – это тип отношений, где преобладает регуляция не «от ума» (умом – не понять), а «от души», от широкой и размашистой душеньки, где стремление к справедливости важнее принципа сиюминутной, и даже долгосрочной выгоды. Жить «от души» – значит от психики с её главенствующим императивом «приспосабливайся, а не преобразовывай, верь, но не познавай».
Однако широкая душа – это уже умная, чуткая душа, в какой-то степени опробовавшая узду рефлексии, уже догадывающаяся, что ум и есть условие сохранения и развития души, а потому тянущаяся к разуму и одновременно презирающая его «логику». Вот такое смутное пограничье, маргинальность при отчётливой доминанте всё же иррационального («азиатского») начала и есть русский путь и русский способ освоения действительности. Если его опоэтизировать, то получим «Россию – Сфинкс», в которую «можно только верить» и т. д.
Русское можно познать только «нерусским» (условно), рационально-аналитическим способом, при этом надо носить русское в душе, иначе анализ будет скользить по поверхности, схематически окольцовывая «общие» смыслы.
Короче говоря, общий аршин – к уникальной душе.
Если заниматься русским словом в расшифрованном нами информационном контексте, то профессия становится призванием и служением. Анатолий Павлович Бесперстых в моём понимании отдаёт свою жизнь служению Русскому Слову. Он является автором более 60, если я не ошибаюсь, словарей. Для такого служения недостаточно одного только желания или трудоспособности – и того и другого, кстати, у А. П. Бесперстых хоть отбавляй. Надо родиться с чуткостью к русскому слову, надо иметь дар речи, дар слова, необходимо обладать даром видеть, как трепещет и переливается русское слово в текстах столь же чутких к слову русских писателей и поэтов. Надо самому быть писателем и поэтом – художником слова. Художником-исследователем. Так и родилось парадоксальное сочетание, похожее на жанровое определение: «Словарь – для размышления».
Это, конечно, миссия для избранных. Без них, без одарённых подвижников, русское слово не выживет. Русский мир не всегда знает, благодаря кому он существует и развивается столь впечатляюще и  эффективно. Русское Слово – это, конечно, плод коллективных усилий, венчают которые прорывы гениев.
Русское отношение к миру, которое сказалось и в отношении к Русскому Слову, запечатлено в шедеврах, которые не стыдно предъявить самому взыскательному суду. Через русское слово человек во многом познал и продолжает познавать себя. Без Русского Слова мир не просто бы обеднел – он перестал бы существовать в том виде, в котором мы привыкли его воспринимать. Кто знает, насколько мир без Русского Слова был бы жизнеспособен.
Слово – инструмент мысли и глубокого, умного чувства. Мы создали величайшую в мире литературу. Это не предмет для спесивой гордости – но об этом не надо забывать. Очень трудно с достоинством быть первым среди равных. Надо отдавать себе отчёт в том, что Русское Слово во многом обязано миру тем, что оно стало эффективным инструментом построения Личности, которая с почтением относится к высшим культурным ценностям: истине, добру, красоте, любви, свободе, счастью. Русское Слово сумело вобрать в себя всё богатство человеческой культуры, ибо Русское Слово открыто миру: это редкое достоинство. Но и мир обязан Русскому Слову, которому на роду написано с достоинством нести возложенное на него бремя лидерства.
Интерес к Русскому Слову – не пустячок и не забава. По нашему мнению, интерес сопровождается трудом и отрадой. Русское Слово вознаграждает тех, кто ему служит, – счастьем творчества, радостью от жизни, судьбой, наконец. Именно так: Русское Слово в своих высших проявлениях всегда несёт высокие смыслы. Для тех, кому посчастливится прикоснуться к тайнам Русского Слова, откроется многое.
Пожелаем Русскому Слову и дальше находиться в центре мирового внимания. Хотелось бы, чтобы наше веское Слово во многом определяло культурную повестку в мире. Пора.
Пожелаем Русскому Слову таких умных, толковых и талантливых подвижников, как Анатолий Павлович Бесперстых. Пусть его СЛОВАРИ радуют и вдохновляют нас. Слово живёт трудами подвижников – давая им смысл и инструмент творчества.
Разве это не тайна?

           О РОДИНЕ С ЛЮБОВЬЮ
А. П. Бесперстых, Моя коллекция русских эпитетов. Выпуск 5. Родина. Новополоцк, 2021.

Анатолий Павлович Бесперстых не перестает удивлять. За 60 лет работы над своей оригинальной темой (язык русских писателей в эпитетах, фразеологизмах, сравнениях и сравнительных оборотах и других образных средствах) он выпустил более 100 словарей. Перечислю навскидку только те из них, которые поражают воображение объёмом и сложностью работы: это словари эпитетов А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, С. А. Есенина, А. К. Толстого, И. Н. Григорьева, М.М. Пришвина и многих современных писателей; фразеологические словари Николая Рубцова, Игоря Григорьева, Константина Скворцова; словари афоризмов А. П. Чехова и Ф. М. Достоевского; словари русских пословиц и поговорок, созданных на материале произведений А. С. Пушкина, А. Н. Островского, Л. Н. Толстого, И. Н. Григорьева; целый ряд тематических словарей: о любви, вере, надежде, счастье, русской природе и т. д…
Где А. П. Бесперстых берет энтузиазм и вдохновение для своего, на первый взгляд, не совсем творческого и при этом весьма трудоёмкого увлечения? Бесконечно классифицировать – это ведь тяжело, трудно, утомительно, это навевает мысли о добровольной каторге, наконец.
У меня только один ответ: А. П. Бесперстых мотивирует любовь к русскому слову, русской словесности, величайшей русской литературе, а также вера в то, что блестящей русской литературе уготована вечная жизнь. Собственно, он этого и не скрывает: девиз его культурного проекта – С любовью к Русскому Слову. И я ему верю. Не всегда веришь пышным и высоким словам литераторов, но в данном случае сомнений нет: Анатолий Бесперстых бескорыстно любит русское слово, а слово художественное он просто обожает.
Всё верно: любовь – главный мотив для титанического труда. Лично я испытываю чувства глубочайшего уважения и огромной благодарности к А. П. Бесперстых, человеку, делом жизни которого стала работа над увековечением русского изящного слова.
И любовь к слову, конечно, меняет дело. Каторга превращается в подвиг, а «не совсем творческое занятие» – в увлекательное приключение, в фантастическую специализацию, которую сам автор словарей не без лукавства определяет как «коллекционирование эпитетов и образных выражений». Это ведь все равно, что коллекционировать звёзды. Можно назвать чудачеством. Но уважение вызывает.
Хотелось начать свое предисловие с благодарности удивительному человеку, А. П. Бесперстых, – я это и сделал. Но наш автор, повторюсь, не перестает удивлять. Словари выходят и выходят, самые разноплановые. С невероятным постоянством. На наше счастье.
Особо выделяется, на мой взгляд, Словарь для чтения и размышления «Родина в русских эпитетах» (Родина в русских эпитетах: словарь (для чтения и размышления) / А. П. Бесперстых. – Новополоцк: 2021. – 120 с.).
Родина, с моей точки зрения, – это очень сложная тема, хотя кажется, что доступна она всем. Это настолько высокая и бескомпромиссная тема, что любая фальшь здесь оборачивается пошлостью. У Пушкина, величайшего русского гения, обладающего редким чувством меры во всем, А. П. Бесперстых удалось обнаружить всего четыре эпитета к слову Родина. Никто не сомневается в патриотизме Пушкина. Но эпитета всего четыре. Это наводит на размышления.
Автор даёт описание более 550 эпитетов, выраженных прилагательными, причастиями, словосочетаниями и существительными-приложениями. Цитаты, в которых даются эпитеты, развернуты; фактически мы имеем дело с законченными фрагментами произведений о Родине. Это, несомненно, творческая находка, ноу-хау, если угодно, автора словаря – но не обычного словаря, а, обратим внимание, «Словаря для чтения и размышления». Такой Словарь, помимо собственно лингвистической, выполняет воспитательную и художественную функции. Вы «клюете» на эпитет как на наживку, а потом незаметно через фрагмент текста втягиваетесь в сопереживание. И все это незаметно организовал для вас автор Словаря. Материал ведь подобран, скомпонован. А кажется, что определения следуют одно за другим, просто по алфавиту, льются себе и льются…
Но более всего лично меня поразило в Словаре другое. В качестве генерального принципа, определяющего философию патриотизма, заявлен следующий: «Патриотизм – это не значит только одна любовь к своей Родине. Это гораздо больше» (Л. Н. Толстой).
Этот же принцип просматривается в представленной в книге цитате из Н. М. Карамзина: «Любовь к отечеству есть действие ясного рассудка, а не слепая страсть».
Я воспринимаю это как подсказку читателю: эпитеты к слову и понятию Родина подобраны и сгруппированы таким образом, что начинаешь понимать: патриотизм – это не только любовь к своей Родине, не только чувство; это гораздо больше. Только вот что значит – больше?
Что такое патриотизм как многогранный феномен, сочетающий в себе признаки «любви» (чувства) и «ясного рассудка»?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы прибегнем к помощи определений (дефиниций). Мы попытаемся установить смысл термина, последовательно выделяя сущностные признаки, выстраивая тем самым целостно воспринимаемый концепт.
В российской традиции понятие «патриотизм» трактуется как идея служения своему государству, нередко даже ценой человеческой жизни, имеющая глубокие корни, уходящие в историю Древней Руси. Вот определение Владимира Даля из «Толкового словаря живого великорусского языка» (1861-1868). «Патриот, патриотка, любитель отечества, ревнитель о благе его… Патриотизм – любовь к родине. Патриотический, отечественный, полный любви к отчизне».
А вот определение из семнадцатитомного «Словаря современного русского литературного языка» 1959 г.: «Патриот. Человек, любящий свое отечество, преданный своему народу, готовый на жертвы и совершающий подвиги во имя интересов своей родины».
Мы можем добавить или убрать какие-то признаки. Здесь дело не в количестве критериев, а в качестве аналитического отношения. Мы фиксируем то, что лежит на поверхности. То, что видно невооруженным взглядом. То, что очевидно и уже в силу этого верно.
Когда мы говорим, что патриотизм – это любовь, преданность или жертвенность, мы исходим из того, что патриотизм – это чувство. В таком случае, мы априори исходим из того, что природа патриотизма носит эмоционально-чувственный, иррациональный характер. Мы утверждаем это, не утверждая, не акцентируя специально этот неочевидный момент. Констатируем это как аксиому, как заранее известное знание. Спектр чувств может быть более или менее масштабным; не ставится под сомнение только одно: это чувство, сложное, многогранное, многоуровневое.
Чувство всегда субъективно. Ты любишь не то, что лучше, а то, что тебе больше нравится. Родину, как и мать, не выбирают. Они у нас лучшие не потому, что объективно являются таковыми, а потому, что наши. Логика чувств понятна. С ней согласится всякий, кто разделяет эту логику. Таким образом, если вы даете определение патриотизма в парадигме ощущений, то от количества признаков суть (природа) патриотизма не меняется.
Кстати сказать, трактовка патриотизма как чувства объясняет суть афоризма доктора Самуэля Джонсона «патриотизм – последнее прибежище негодяя» (1775 г.) Почему – негодяя? В данном случае «любовь к родине» цинично используется как маркер «свой – чужой». «Своих» преступников («негодяев») не сажали в тюрьму, а, даровав им помилование, отсылали в британские колонии. Усложним определение: «Патриотизм – это гордость за нашу культуру, наши достижения, историю, за традиции, унаследованные нами от прошлого». Почему в данном определении наше отношение к Родине резко усложняется?
В патриотизм включается ценностная ориентация, а ценности – это продукт ума, «ясного рассудка», продукт научного отношения, где в цене – объективность. Одно дело любить Родину просто потому, что она твоя, и совсем другое – потому, что она дала миру то, что сделало этот мир лучше, любить «за что-то».
Иными словами, патриотизм превращается в эмоционально-рациональное отношение, где патриотизм превращается в умное, просвещённое чувство, но где начало эмоционально-психологическое, тем не менее, управляет началом рациональным (хотя кажется, что наоборот).
Можно пойти ещё дальше. Патриотизм – это деятельное стремление создавать для своей Родины такие условия, которые позволяют твоей стране жить по высшим мировым культурным и социальным стандартам.
Понятие Родина становится величиной культурной. Здесь патриотизм превращается в мировоззренческую программу, где миропонимание явно доминирует над мироощущением, где начало объективное дает содержание субъективному. Чувство любви к Родине перестает быть решающим признаком патриотизма. Более того, чувство любви к родине и деятельность на основе определенных ценностей разводятся.
Можно любить Родину и при этом, вопреки своему чувству, быть ее злейшим врагом, если судить по деятельности, а не по благим чувствам-намерениям. А можно любить – и быть истинным патриотом.
Если вы хотите совместить патриотизм как любовь к Родине и патриотизм как культурно-философское начало, натуру и культуру, психическое и сознательное отношения, то вам придётся синтезировать ещё большие пласты информации. Например, даю окончательный вариант своего определения.
Патриотизм – это любовь к Родине, которая проявляется в деятельном стремлении создавать для нее условия, позволяющие твоей Родине жить по высшим мировым культурным и социальным стандартам.
Перед нами определение, которое является не набором более-менее очевидных признаков, а концептом, который реализуется через подбор ценностно выстроенных признаков, синтезирующих «чувство» и «рассудок». Любовь + деятельность + высшие культурные и социальные ценности = патриотизм.
«Гораздо больше» любви (чувства) – значит включить в патриотизм и рассудочное, разумное отношение, в чувство включить мысли, приводящие к действиям.
Так вот, А. П. Бесперстых удалось в своей «коллекции эпитетов» совместить все определения в спектре, который я только что обозначил. Дело не только в количестве определений (свыше 550, как мы помним), но и в их качестве. Занятная получилась книга. Получился не только большой, но и умный Словарь. Для чтения и размышления.
Вот на такие размышления навело меня чтение Словаря. Других читателей чтение наведет на иные размышления. Словарь А. П. Бесперстых не лингвистика, и даже не литература, это «гораздо больше», а именно: культурная продукция. Хочется назвать Словарь инструментом культурного воздействия.
Оказалось, что эпитеты к слову Родина весьма информативны и внутренне противоречивы – как и отношение думающих и пишущих людей к своей Родине. Все оттенки чувств представлены в Словаре, кроме равнодушия (я не обнаружил). Но главное чувство – любовь к Родине. Это естественно. Трудно представить себе словарь, состоящий из проклятий к Родине. За обидой к Родине тоже часто стоит любовь. Но как же многогранно и непредсказуемо выражается эта любовь!
Словарь, сделанный с любовью к русскому слову и любовью к Родине, никого не оставит равнодушным. Поздравим нас и А. П. Бесперстых с очередной творческой удачей. Ждём новых словарных свершений от человека, не перестающего удивлять.

    С ЛЮБОВЬЮ К РУССКОМУ СЛОВУ
А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов С. А. Есенина. Новополоцк, 2021.

В издательстве Полоцкого государственного университета имени Евфросинии Полоцкой  вышел очередной Словарь известного лексикографа А. П. Бесперстых «Словарь эпитетов С. А. Есенина». Чем обусловлен выбор именно Есенина в качестве объекта исследования?
Да, Есенин признанный и весьма почитаемый русский классик; да, Есенин далеко не так прост, как кажется некоторым (например, глубокий лиро-эпический шедевр «Анна Снегина» не прочитан должным образом по сей день); да, лексика Есенина 19 000 слов, больше, чем у Шекспира или у Сервантеса, на всякий случай. Все так. Но тема Есенин и эпитеты – это особая тема, и под силу она только тем, кто за эпитетами способен разглядеть «картину мира».
Вот так по крупицам, точечно, в технике пуантилизма собирал есенинскую картину мира А. П. Бесперстых. От эпитета – к картине мира: в случае с Есениным это срабатывает, этот приём становится методологией.
Автор даёт описание более 3700 эпитетов, выраженных прилагательными, причастиями, словосочетаниями и существительными-приложениями. Цитаты, в которых даются эпитеты, развернуты (автор обращается не только к каноническим текстам, но и к вариантам, и даже ранним редакциям); фактически мы имеем дело с законченными фрагментами произведений. Это, несомненно, творческая находка, ноу-хау, если угодно, автора необычного Словаря. Такой Словарь, помимо собственно лингвистической, выполняет воспитательную и художественную функции. Вы «клюете» на эпитет как на наживку, а потом незаметно через фрагмент текста втягиваетесь в сопереживание. И все это незаметно организовал для вас автор Словаря. Материал ведь подобран, скомпонован. А кажется, что определения следуют одно за другим, просто по алфавиту, льются себе и льются…
У Есенина можно обнаружить «неволю, залитую вином»; «бушуйного недотрогу»; «пасмурные недра»; «грустную нежность русской души»; «животную неизреченность». Это все примеры из одного места словаря. Иногда кажется, что поэта Есенина, да и сам русский язык, открываешь заново.
А. П. Бесперстых удалось в своей «коллекции эпитетов» совместить все определения в спектре «от ума – к душе» (от рационального начала до невыразимо-иррационального). Дело не только в количестве определений (свыше 3700, как мы помним), но и в их качестве. Занятная получилась книга. Получился не только большой, но и умный Словарь. Для чтения и размышления.
Вот на такие размышления навело меня чтение Словаря.
Других читателей чтение наведет на иные размышления. Словарь А. П. Бесперстых не лингвистика, и даже не литература, это иное, что можно обозначить так: культурная продукция. Хочется назвать Словарь инструментом культурного воздействия.
Оказалось, что эпитеты Есенина весьма информативны и внутренне противоречивы – как и отношение думающих и пишущих людей к своей жизни. Кажется, все оттенки чувств, переживаний и мыслей представлены в Словаре, кроме низменных (я не обнаружил).
Словарь, сделанный с любовью к русскому слову и любовью к Родине, никого не оставит равнодушным. Поздравим нас и А. П. Бесперстых с очередной творческой удачей. Ждём новых словарных свершений от человека, не перестающего удивлять.               


           Багарадава Т. Р.
 
КАРЫСНА НАСТАЎНІКАМ І ВУЧНЯМ 
А. П. Бясперстых. Слоўнік эпитэтаў Максіма Багдановіча. Наваполацк, 2020.

Анатоль Паўлавіч Бясперстых  – аўтар шэрагу навукова-даследчых і літаратуразнаўчых прац, літаратар, шырока вядомы як на Полаччыне, так і за яе межамі. Чарговая кніга навукоўцы прымеркавана да 130-годдзя з дня нараджэння славутага класіка беларускай літаратуры М. Багдановіча. Творчасць беларускага паэта ўвайшла ў фонд не толькі нацыянальнай, але і сусветнай культуры дзякуючы ўжыванню аўтарам класічных форм верша, адметных вобразаў і сімвалаў, багатых скарбаў роднай мовы.
Прапанаваны А. П. Бясперстых слоўнік апісвае каля 1140 эпітэтаў, ілюстраваных цытатамі з кнігі вершаў М. Багдановіча «Вянок».
Слоўнік зроблены кваліфікавана, слоўнікавыя артыкулы пабудаваны дакладна – тут, уласна кажучы, логіку выкладу дыктаваў сам мастацкі і гісторыка-культурны матэрыял. Добра, што аўтар гэтай логікі прытрымліваўся.
Цытаты ў слоўнікавым артыкуле маюць разгорнуты выгляд, што красамоўна сведчыць пра багацце лексікі і паэтыкі М. Багдановіча.
Праца здоблена метадам выбаркі, аднак нельга не даацэньваць яе мастацка-навуковую вартасць.
Навуковая праца дазволіць павысіць узровень падрыхтоўкі студэнтаў-філолагаў, падасць матэрыял для самастойнай працы ў галіне беларускага мовазнаўства і літаратуразнаўства, будзе карысна настаўнікам і вучням школ, а таксама у адукацыйнай практыцы, дасць магчымасць інтерпрэтацыі культурнай спадчыны М. Багдановіча.


               
                Буганов П. П.

                ИСПОВЕДЬ РОДНОМУ КРАЮ
А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов Петра Магера, Новополоцк, 2023 г.


Ушёл из жизни талантливый новополоцкий поэт Пётр Петрович Магер. Он успел выпустить четыре авторских сборника стихов: «Среди моих дождей», »Музыка дождя», «Ещё не замкнут круг», «Споведзь роднаму краю», которые отражают глубокую человеческую доброту автора и нежность к родному краю, к родной Беларуси.

       Вечер дышит прохладой и свежестью,               
       Запах яблок гуляет в саду.
       Осень-девица ластится с нежностью –
       К ней на встречу с любовью иду.
       Лёгкие, душевные строки… 
       Ушёл в осень настоящий поэт…
                («Осень-девица»)

Эпитет – одно из самых приметных явлений художественной, прежде всего, поэтической речи. Без точного, меткого, ёмкого определения вряд ли можно представить себе даже разговорную речь, во всяком случае, отвечающую основным её коммуникативным качествам – ясности, убедительности, разнообразию, богатству и т.д. Сама же природа речи поэтической не только благоволит эпитету, – она буквально немыслима без тех особых языковых средств, которые обеспечивают ей способность быть искусством слова. А последнее, в свою очередь, вполне соответствует поэтической формуле «Стройные слов сочетания…», принадлежащей творцу, чьему наследию – сквозь призму эпитета – посвящена эта книга, – Петру Петровичу Магеру.
Именно в таких «стройных слов сочетаниях» и рождается эпитет – художественно-образное определение, подчеркивающее наиболее существенный (для автора и /или для контекста) индивидуальный, неповторимый признак объекта (предмета, явления или понятия) и тем самым заставляющее оценивать этот объект с необычной точки зрения. Эпитет в поэтической речи выступает как изобразительный приём (троп) и придаёт тексту определенную экспрессивную и эмоциональную тональность.
Кропотливая и тонкая работа, проведённая автором этого уникального словаря, белорусским филологом-русистом, Анатолием Павловичем Бесперстых, известным целым рядом работ в области авторской лексикографии и фразеографии (более 70 словарей!), а также собственным замечательным поэтическим творчеством, позволит читателю во всей полноте и многообразии ощутить мир звуковых, зрительных, осязательных и иных ощущений П. П. Магера, запечатлённых в образных определениях.
В словарной статье (всех статей в «Словаре» около 600) в качестве заголовочных выступают непосредственно эпитеты и их возможные морфологические формы, к которым приводятся определяемые ими предметные слова, а также фрагменты-иллюстрации из лирических произведений поэта, фиксирующие каждое из значений того или иного эпитета в его контекстном окружении.
В «Словаре» представлены эпитеты, выраженные не только именами прилагательными, но также и причастиями, существительными-приложениями, наречиями и словосочетаниями, в том числе в функциях предикатива и компаратива, что отражает разнообразие морфологической природы данного вида тропа, характерное для стиля П. П. Магера.
При составлении словаря эпитетов Петра Магера автор-составитель руководствовался рекомендациями известных учёных:  Б. В. Томашевского, Л. И. Тимофеева, М. В. Панова, К. С. Горбачевича, В. В. Краснянского, Н. В. Гаврош – и понимал эпитет в широком значении, рассматривая его в 2–х аспектах: литературоведческом и лингвистическом, относя к эпитетам как образные определения (тропы), так и логические определения.
Словарь предназначен для всех любителей образного русского Слова.


                Воробьёва Л. А.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР ЧЕХОВА И РУССКОЕ СЛОВО
А. П. Бесперстых. Афоризмы Чехова, 2017 г.

Самая большая сила на земле – та сила связи,
которая получается через Слово художника.
                М. Пришвин

Русские классики умели ценить и чувствовать Слово. Так с именем выдающегося прозаика и драматурга Антона Павловича Чехова часто связывают конец русского классического реализма как такового. И отнюдь неслучайно. Сегодня, когда разрушается сама традиция, подразумевающая дух целостности, данный вывод, пусть и не исключающий определённых противоречий, достаточно актуален. Чехов, как никто другой, ощущал зачатки этого распада, предчувствуя новое знание будущей жизни. По-особенному остро изображая русскую действительность, представляя весь трагизм мелочей бытия, он оставался верен жизненной правде, за что и был до конца не понят и по достоинству не оценён своей эпохой. Талантливый классик явил миру бесстрашное исследование жизни предреволюционной России, – может быть, самое глубокое и мужественное в русской литературе, которое было далеко не всем по вкусу и нраву. Исследование это пронзительно зазвучало и в произведениях Леонида Андреева, но истина в том, что Антону Чехову удалось придать ему гораздо более широкое, более детальное и к тому же более многообразное звучание, распространив его буквально на все социальные слои общества. Чтобы получить признание в России, как известно, нужно жить долго. Чехов же прожил непростительно мало – 44 года. Настоящее признание пришло к нему гораздо позже, интерес к его рассказам, повестям, пьесам не покидает читателя и зрителя до сих пор.
Сфера философских размышлений гениального классика мировой литературы, его лаконичных максим, проникнутых высоким лиризмом и выливающихся в подлинные стихи в прозе, нашла отражение в творчестве современного исследователя слова А. П. Бесперстых – в его словаре чеховских афоризмов, включающем мудрые советы, образные выражения, литературные цитаты, юмор, став важным художественным открытием поэтики прозы А. П. Чехова. Книга А. П. Бесперстых «Афоризмы Чехова» – тематический творческий тандем изящной русской словесности, напоминающий своеобразный словесный мост, переброшенный из чеховских времён и нашедший воплощение, способное к преображению, к новому просветленному, бессмертному уровню существования в ХХI веке. Словарь, посвящённый Чехову, приурочен к юбилейной дате 155-летия русского классика, но что знаменательно: эта книга жизни и судьбы, книга человеческой души так же востребована и в год 160-летия тонкого мастера слова, обладавшего уникальным литературно-прозаическим опытом.
Писатель, поэт, лексикограф Анатолий Павлович Бесперстых – автор 20 стихотворных сборников, более полувека работающий в области литературоведения и лексикографии, создавший 60 словарей эпитетов, немалое количество различных тематических словарей, в том числе афоризмов А. Пушкина, М. Лермонтова, так же словарей русских пословиц, при этом он является ещё и соавтором многочисленных сборников.   
Великий русский язык – ключ к пониманию древней культуры человечества. В творчестве каждого современного писателя растворены идеи классиков. Словарь афоризмов А. П. Чехова, созданный лексикографом А. Бесперстых, – сжатая в миниатюре книга жизни и пути настоящего художника слова. Работа их двуедина: Бесперстых соучаствует, сотворчествует Чехову, неся эмоциональные и физические энергетические ощущения сквозь текст, благодаря слову. Что можно написать о книге, которая собственной полнотой себя исчерпывает? Однако мир многопланов, в нём скрыта дарующая человеку внутреннее преображение тайна вселенской гармонии. В русской литературе ХIХ века мотив нравственного преображения явно и неявно присутствует у многих авторов, посвятивших себя служению Высшей Красоте и Правде. В русской духовной жизни и ныне таится возвышенное мессианское ожидание.
А. Бесперстых погружаясь в метаязык А. П. Чехова, выстраивает целостную систему нравственных ценностей, заключённых в его произведениях, ищет то сверхсловесное слово, тот смысловой, информационно-темпераментный аспект, что раскрывает идею подтекста. Это прежде всего: знаменитые чеховские цитаты о жизни и творчестве, о любви, крылатые фразы, взятые из его рассказов, что остались в нашей памяти и запомнились навсегда. Например, такое высказывание: «Наружности не следует верить, как бы она ни была прекрасна…» («Осколки московской жизни»). Или ещё: «Праздная жизнь не может быть чистою» («Дядя Ваня»). А вот выдержка из «Записей на оборотах других рукописей»: «Вся жизнь должна состоять из того, чтоб предвидеть».
Надо признать, от словаря афоризмов Чехова невозможно оторваться! Хочется его взять с собой в долгую дорогу, вспоминая неисчерпаемое творчество писателя, самозабвенно наслаждаясь им. И начинает в тебе звучать жизнеутверждающее чеховское откровение: «Быть человеком – в этом … счастье!» – откровение, что восклицает герой рассказа «Загадочная натура». Подобное счастье как раз испытываешь, когда открываешь книгу А. Бесперстых, останавливаешься на любой из её страниц, где лексикограф досконально представляет словообразовательную модель А. Чехова, его неизъяснимую прелесть языка, заряжая истинностью мысли подлинного художника слова. А. Бесперстых скрупулёзно, по крупицам, путешествуя по томам чеховских произведений, собирает бесценные зёрна языковой мудрости и таланта великого русского писателя-подвижника. Этот кровеносный круг взаимообогащения всегда существует в культуре. Литературный параллелизм неизбежен. Народный подвиг совершил в своё время знаток языковой Вселенной, учёный-диалектолог, этнограф и писатель, казак Луганский Владимир Даль. «Наш язык – древо, породившее отрасли наречий иных…» – справедливо считал радетель исконной русской речи Александр Шишков. И наш современник Анатолий Бесперстых оригинально, самобытно продолжает столь колоссальный труд на словесной ниве.   
 Если мы возьмём в руки его книгу «Афоризмы Чехова», то сразу убеждаемся – говорил и писал Чехов очень просто, так просто, как это мог позволить себе человек, мысль которого не нуждается в орнаменте и какой-либо иной красивости. Между тем отметим следующее: сознательное отношение к языку предполагает консерватизм, что тоже крайне важно, когда в новом компьютерном пространстве царит неслыханная ранее вольность и безграмотность. Своего рода тоска по чеховской упорядоченности фразы в нашей современной словесности и вызывает такой интерес к словарю А. Бесперстых. Ведь А. Чехов не допускал неряшество мысли, верно считая, что неряшество внешнее во многом случае отражает данный феномен. Среди представленных рассуждений вы с необыкновенной отчётливостью различаете в книге лексикографа авторские мысли самого А. Чехова, умные, меткие, благородные, выраженные изящно, остроумно, тонко. Словарь афоризмов построен удобно: все названия отдельных слов и фраз расположены в алфавитном порядке, указаны источники той или иной цитаты, будь то дневниковые записи, либо выдержки из рассказов, или мысли из записных книжек.
Нас ожидает увлекательнейшее чтение-путешествие в художественный мир Чехова: цитаты, крылатые фразы, высказывания, реплики персонажей, что врезаются в память надолго. Всё невероятно современно и актуально! И главную чеховскую мысль запрятать в футляр вам не удастся! Мы находим в словаре размышления писателя об особенностях языка: «Берегись изысканного языка. Язык должен быть прост и изящен», – так писал Антон Павлович своему брату Александру в 1889 году. Вот что отмечает в критико-биографическом очерке, посвящённом классику, литературовед В. Ермилов, обращая внимание на необычайное мастерство, на чёткую формулу стиля его хорошо известных выразительных изречений: «Краткость – сестра таланта», «Искусство писать – это искусство сокращать», «Писать талантливо, то есть коротко», «Умею коротко говорить о длинных вещах». Как видим, он буквально в нескольких штрихах добивается ёмкости и вместительности формы, добивается исчерпывающей характеристики людей, того ключевого признака, что непосредственно отвечает их природной натуре.
Если говорить о чеховском языке, то нельзя не вспомнить и биографию писателя: Чехов не слышал с детства той образцовой русской речи, которую с младенчества впитывал Тургенев, Толстой, Бунин. Таганрог, город, где он жил, был разноязык, речь в нём была пестра, колоритна. Таганрог слыл русским вариантом средиземноморского порта. Чехову пришлось в дальнейшем освободиться от местного языка. Ничего не было дано этому художнику даром – даже язык. Но необработанная речевая новизна послужила ему неистощимым кладезем реалий, положений, речений его богатейшего языкового словаря. Всю свою писательскую жизнь Чехов, как говорил Куприн, «неустанно работал над собой, обогащая свой прелестный, разнообразный язык отовсюду: из разговоров, из словарей, из каталогов, из учёных сочинений, из священных книг». «Запас слов у этого молчаливого человека был необычайно громаден», – подчёркивал Куприн.
В словаре афоризмов А. Бесперстых можно отметить и удивительнейшие моменты приобщения А. Чехова к стихии церковнославянского языка, поэтически выявившегося в рассказах «Студент», «Архиерей», «Чёрный монах». Одарённость классика была разносторонней, в чём-то унаследованной от отца и развитой им в дальнейшем. Мы найдём в словаре А. Бесперстых разнообразную терминологию, используемую в чеховских рассказах: банковскую, медицинскую, фармакологическую, садоводческую, лесоторговую и другую. Тут же видим и всю палитру социальных слоёв, непосредственно связанных с самыми различными профессиями: чиновники всевозможных рангов и чинов, помещики, крестьяне, купцы, священники, полицейские, следователи и воры, гимназисты, солдаты и генералы, редакторы и писатели, артисты и художники, банкиры, дворники, кассиры. Боюсь, что перечень рискует затянуться. Здесь, хочется заметить, что особую роль Чехов отдавал русской интеллигенции.
В словаре А. Бесперстых легко найти многие вещи, так как они размещены не только по алфавиту, но и привязаны к алфавитно-тематическому ключу. К примеру, на то же слово – непонятное – приводится и сам ответ Чехова: «Что непонятно, то и есть чудо» («Дом с мезонином»). А вот цитата из рассказа «Студент»: «Правда и красота всегда составляют главное в человеческой жизни и вообще на земле». Всё на земле красиво прежде всего своей гениальной простотой, ещё Горький замечал, что Чехов любил лишь простое, настоящее, искреннее, и у него была своеобразная манера опрощать людей. О ком только он не писал, героями его произведений стали: учителя, юристы, критики, врачи, фотографы, коллежские регистраторы, простые русские мужики, мастеровые, извозчики, лакеи, приказчики и т. д. и т. п.
Лексикограф А. Бесперстых стремится передать информационную насыщенность произведений А. Чехова через собственные эмоции, благодаря ассоциациям и представлениям, образной направленности художественных текстов русского прозаика. Говорят, что правда есть истина, ограниченная временем. Однако у А. П. Чехова –  это не так. Исследователь и филолог, А. Бесперстых, даёт нам понять, что порой даже гладко написанный текст – отнюдь не самое главное. Подлинная литература – то, что витает за текстом и над текстом. Чехов показал нам, что не дело литературы – учить. Она в первую очередь должна сострадать и будить высокие чувства. Именно сейчас это очевидно, когда много судей, но мало сострадающих, сопереживающих. Людям пишущим, как считал Чехов, нужно придерживаться библейской роли Павла, а не Савла. Врач, священник, учитель – кто еще ближе к человеку? Сердце врача всегда было оголенным. Чехов мог и ему было дано улавливать источники людских страданий, он обладал поразительной чуткостью к несправедливости, и требуя справедливости, он отстаивал право русского человека на счастье – законное право тружеников и созидателей своей многострадальной земли. Вот как Чехов отзывался о своем герое в рассказе «Припадок»: «Есть таланты писательские, сценические, художественные, у него же особенный талант – человеческий. Он обладал тонким, великолепным чутьём к боли вообще». Писатель знал о душе всё, потому что знал, как она болит!
Эталоном непревзойдённой чеховской прозы служат рассказы писателя, который смог маленький рассказ поднять до высоты эпического повествования, вбирающего в себя и повесть, и целый роман. Художник слова ярко и колоритно представляет «маленьких людей»: герой его произведений – разночинец, маленький служащий, – «маленький» человек города, а затем и деревни. Персонажи Чехова помещены в повседневность, где и осуществляется большая и основная часть жизни человека. И здесь невероятно много любопытного не только у А. Чехова, но и у автора словаря его афоризмов, А. Бесперстых, того, что они подмечают в тех реальных людях, которые постоянно нас окружают и к которым мы сами принадлежим. Чеховский «маленький человек» мал по самой своей натуре. В словаре есть подтверждение и этому феномену – словосочетание маленькие люди гласит следующее: «Снисходительно-презрительный тон по отношению к маленьким людям за то только, что они маленькие, не делают чести человеческому сердцу», – таково было мнение А. П Чехова, адресованное М. В. Киселевой и датированное 1887 годом. Достаточно широко раскрывается в книге и столь всеобъемлющее понятие – Человек – упоминается известное крылатое выражение – человек в футляре, являющееся названием рассказа писателя и ставшее уже нарицательным. Этот своеобразный «футляр», обеспечивающий человеку определённое положение в обществе, может рассказать о нём немало занимательного. Трагикомедия человеческого бытия – широчайшая энциклопедия жизни в русской и грандиозная фаустиада в мировой литературе – составляет творчество великого классика, что А. Бесперстых удаётся вместить в буквально одно ёмкое слово – жизнь. «Я верю, что ничего не проходит бесследно и что каждый малейший шаг имеет значение для настоящей и будущей жизни» (Моя жизнь), – нельзя не согласиться с авторской мыслью А. Чехова. Примечательно и то, о чём бы писатель ни говорил, пожалуй, сильнее и явственнее всего звучит в его прозе – чувство Родины. Жизнь Родины, грядущие перемены, предчувствие близости счастья, – Чехов, как значительный художник своего времени, не мог пройти мимо этих волнующих Россию проблем. Обличая существующий общественный строй, защищая униженного человека, он понимал, что обездоленность русского мужика безмерна. Отрицая принципы старого мира, не только страстно мечтал о лучшей жизни, но и смело отстаивая гуманизм прав и достоинств простого человека. Впрочем, табу в России больше, чем табу. Проблема, как знаем, не нова. Русская деревня – бесконечное мужицкое горе! Беспощадное чеховское слово не отказалось и от этой темы, неугодной власть имущим. Тут же рядом звучно проступающая в его произведениях – пронзительная песнь уходящей помещичьей усадьбе русского дворянства, с обречённой тоской смотрящего в прошлое. В качестве подобного вольного устного экзистенса приведу высказывание о деревне, принадлежащее чеховскому перу, которое отражает истинное состояние России, что тоже взято из словаря А. Бесперстых: «Из деревни лучшие люди уходят в город, и потому она падает и будет падать» («Записная книжка» I). Разве мы нынче не свидетели подобного явления, разрушающего сами основы любой государственности, ибо без крестьянства, привязанного к своей отчей земле, никому и ничему не возродиться, не выжить?!
Между тем можно проследить за мыслью А. П. Чехова, как она менялась на протяжении времени, ведь он никогда не скрывал печальную, постыдную, жалкую правду жизни. Любимые его герои – обыкновенные люди. И каждый отдельный человек – это целые пласты самого бытия, вскрывающего глубинные особенности уникального русского характера, его потаённые кладези духовной красоты. Именно сила типичности, эпического обобщения социальных явлений, многозначительность литературного подтекста, да и вообще подводные течения художественного текста, старательно собирает в своём словаре А. Бесперстых, уделяя должное внимание и связывая между собой в тугую и прочную цепь такие понятия как Русь – Россия – Русский человек – Русская жизнь, где логически одно вытекает из другого.
Нельзя не отметить и то, как остро ощущал Чехов свою слитность с природой. Но сейчас нам, пожалуй, ценен опыт человека, который писал не об отрешённой жизни наедине с природой, а об повседневном общении с ней человека современной цивилизации в условиях города, квартиры, пригородной дачи. К тому же важны примеры и образцы истинной этики, примеры его обращения с братьями нашими меньшими. В книге А. Бесперстых вы откроете для себя искромётные чеховские откровения, чего только стоят краткие сентенции о дачной жизни, о той же собаке, которая способна так парадоксально мыслить! Нам остаётся лишь удивляться трогательной любви писателя к природе, ведь она была неотъемлемой частью его привычного существования! Лексикограф А. Бесперстых касается каждого времени года, имеющего отношение и к важным этапам жизни русского художника, – это и осень, и зима, и весна, и лето. Природа у Чехова дышит, она говорит с человеком, она живая: «Луна <…> улыбнулась: ей было приятно» («Дачники»).
Прежде всего, следует обозначить истинную меру чеховского таланта – иронию, смех, скрытые в поразительно точных определениях. Беспощадная сатира Чехова, продолжающая традиции Гоголя, Салтыкова-Щедрина, откровенно не нравилась многим своей суровой и неподкупной правдой. Безошибочность сатирических интонаций художника несёт в себе идею справедливости, побуждающую к активному анализу социальной действительности. И А. Бесперстых в свою очередь побуждает к филологическому анализу, содержащему непосредственное отношение к пониманию текста, когда о нём можно сказать как о некоем вместилище смыслов, когда смех – величина серьёзная. Короленко, рассуждая о природе смеха Гоголя, Чехова, Успенского, видел в русском смехе нечто роковое. Но сам Чехов умел и смеяться, и сочувствовать одновременно, догадываясь о том, что в каждом есть смешное, ведь для этого только нужен глаз. А. Бесперстых тонко улавливает этот ненавязчивый смех Чехова – то веселый, то с оттенком лирической грусти, то лёгкий и светлый, то граничащий с сатирой. Он поистине неисчерпаем, подтверждая новаторство и глубокий психологизм художественного мышления мастера слова. Смех и юмор – главный момент цитат Чехова в словаре Бесперстых. Мы знаем, что люди «смеются только над тем, что смешно или чего не понимают…» – так писал Антон Павлович своему брату Николаю (март 1886).
Исходя из выше сказанного, можно сделать вполне конкретный вывод: классический реализм ХIХ века эволюционировал в современной литературе в постклассический реализм Чехова. Надо отметить, что тема искусства стала одной из ведущих тем в творчестве выдающегося писателя. Фантазия А. П. Чехова в этом плане неистощима. Судьба художника, роль и значение искусства, в котором, словно в зеркале, отражается сама творческая личность, когда сущность писательского труда должна быть направлена на служение человеку, его призванию творить добро, – как много значительного и непреходящего содержат его произведения! Люди с поэтическим складом ума и души способны прозревать будущее. А. Бесперстых выделяет лиризм Чехова, коим проникнуты его короткие рассказы-шедевры, талантливо раскрывающие внутренний мир его героев, их душевное состояние. В данном контексте не помешает вспомнить чеховскую мысль о том, что правда искусства – и по объему, и по составу – величина непостоянная. «Где искусство, где талант, там нет ни старости, ни одиночества, ни болезней, и сама смерть вполовину», – писал он в рассказе «Лебединая песня». Критик М. Ерёмина, предваряя 12-томное издание собрания сочинений А. П.  Чехова (1985), верно и точно говорит о том, что «талант художника обнаруживается прежде всего в умении отличать важное от не важного, существенное от случайного». Вот именно к этому нас и подводит в своем словаре А. Бесперстых – понять ключевые идеи не только чеховского гения, но и русской жизни вообще.
Не секрет, что каждый реальный человек – артист по своей природе. Чехов же создал искусство, в том числе и театральное. Артист – Искусство – Театр – Творчество – общей, единой параллелью проходят эти близкие по смыслу понятия у А. Бесперстых, где лексикограф мастерски проявляет изощрённый литературный вкус в выборе тех или иных сравнений, во многом перекликаясь с русским классиком. Человеческие роли, которые мы играем в жизни, сквозь призму зеркал и отражений, когда нет предела, что полагает человеку «футляр», безусловно, притягивают своей извечной тайной, ведь каждый человек способен сыграть роль героя – главную роль жизни.
Не следует пребывать в иллюзии, что, если кому-то и отпущен дар слова, то писателем быть легко, вольготно, – это вовсе не так. Литературная работа – каторжный труд. Разумеется, в том случае, когда художник слова работает не как ремесленник, а как писатель. Чехов любые обстоятельства умел сделать материалом для исследования. Ему был присущ особый строй жизни, наполненный непрерывным, нечеловечески напряжённым трудом. Он знал, чтобы хорошо жить, созидательно и плодотворно, – «надо же работать!» Работать с любовью, с верой. Чудо может быть лишь результатом труда, помноженного на веру. Труд – трудолюбие – квинтэссенция духовного, центральная составляющая человеческого бытия, нашла своё выражение и в книге А. Бесперстых. «Надо поставить свою жизнь в такие условия, чтобы труд был необходим. Без труда не может быть чистой и радостной жизни», – справедливо считал Чехов в рассказе «Три года». Человеку вообще везде нужно работать, и много работать – надо любить своё дело, любить труд! Этот момент удивительным образом роднит двух авторов, таких разных, но преданных подвижнической миссии служения русскому слову. Писательский труд А. Чехова и кропотливый, скрупулёзный анализ А. Бесперстых – на чаше весов духовно соразмеримы.
Чехов был художником аналитического склада, что характерно и для исследовательской деятельности писателя и филолога Бесперстых. В литературно-художественном и жизненном поле двух авторов сходится неизбежная целенаправленность. По природе своей А. Чехов был подвижником, был человеком подвижнического труда, собственно, это бесценное качество и импонирует в большей степени А. Бесперстых. Лексикограф обращается к более детальному анализу проникнутых непередаваемым лиризмом и в то же время острым гражданским чувством произведений великого классика. Некогда Н. С. Лесков делал различие между подвижничеством и героизмом, считая последнее чем-то однократным, а порой и случайным. Выше он ставил подвижничество, требовавшее постоянного напряжения нравственных сил. В книге чеховских афоризмов А. Бесперстых приводит обширное пояснение самой сути слова подвижник, приводит высказывание писателя о русском путешественнике, географе и натуралисте Н. Пржевальском, он был уверен, что «есть ещё люди иного порядка, люди подвига, веры и осознанной цели». Правда и труд – основа, вечный живой источник красоты.
А. П. Чехов до самозабвения любил строить, разводить сады, любил украшать землю; он чувствовал настоящую поэзию труда. Аналогично писатель работал и со словом, посвящая ему всё каждодневное время, свободное от других неотложных и благих дел, которых у него было бесконечное множество. Он поражал своим лаконизмом, недосказанностью, чувством меры, то есть талантом. В искусстве лучше недосказать, чем сказать слишком много. А читатели и зрители будут плакать о своём. Отсюда и гениальная простота его текстов. Помощниками писателя всегда были книги. Неоценима роль самой книги, которую можно назвать школой самовоспитания, в становлении таланта художника слова. А. Бесперстых очень внимательно собирает литературные феномены чеховской мысли. Ведь русское слово, как никакое иное, так открыто миру, обладая редким достоинством высоких истин, истин жизни и судьбы человечества. Только в силе слова можно описать неописуемое. Слова и должны идти на описание жизни, на выражение того, что ещё не выражено. Потому что в конечном счёте остаётся лишь единственное Слово. А. Бесперстых и открывает нам это чеховское Слово, влюбляет нас в его звучание, общие интонации, ритм – во всё, что составляет музыку русского языка. «Одно и то же слово имеет тысячу значений и оттенков, смотря по тому, как оно произносится, по форме, какая придаётся фразе», – читаем мы чеховское определение из рассказа «Сильные ощущения», размещённое в словаре афоризмов под рубрикой Слово.
 Чеховское слово всей своей сущностью источает мощную энергию добра. Нужно сказать, что идейную зрелость, истинную глубину художественному творчеству классика принесло непростое путешествие на остров Сахалин, открывшее ему всю бездну общественного неравенства и социальной несправедливости, открывшей и мощную тему, направленную на защиту обездоленного и бесправного человека. Ибо в исследовании боли он опускался до самого её дна. Сила и глубина обобщения, вынесенных из поездок по Сахалину, дали прозе художника историческое, социальное, эпически-философское содержание, углубляющееся с годами. Чехов считал Сахалин местом невыносимых страданий, гиблым местом: «Сахалин представляется мне целым адом», – трагически заключал он.
Идейность – идея – центральные составляющие жизненных и творческих поисков писателя – чётко и зримо обозначены и в словаре А. Бесперстых. Необходимо отдать должное неутомимому лексикографу, его прекрасному филологическому анализу чеховских произведений, в которых он отыскал и выделил самое главное – момент истины. Что примечательно: здесь нет полной безысходности! Тексты Антона Павловича Чехова проникнуты подлинной философией всеобщей любви! Он умел видеть прежде всего и светлые стороны жизни. Наглядна и ещё одна параллель в книге Бесперстых: Добро – Добродетель – Доброта – Любовь. «Мы всё только говорим и читаем о любви, но сами мало любим», – вне всякого сомнения, верная и своевременная мысль, найденная в чеховской записной книжке I.
Мы все, каждый из нас, может взять на себя миссию – делать мир лучше, человечнее, гуманнее. Делать добро! Нам нужно вернуться к этике, совести, традиции, взывающей к гражданскому долгу человека. Анатолий Бесперстых, безусловно, во многом чувствует этот чеховский оптимизм, когда осуществляет столь многогранный труд – словарь «Афоризмы Чехова». Исторический же оптимизм самого Антона Павловича Чехова неиссякаем, ведь он всегда понимал и верил в то, что «жизнь и люди становятся всё лучше и лучше, умнее и честнее…» Будем же достойны этого завета великого русского и мирового классика!         
      
  СОКРОВИЩНИЦА РУССКОГО ЯЗЫКА
А. П. Бесперстых, Словарь языка Дмитрия Мизгулина. Фразеологические единицы. Сравнения и сравнительные обороты. С-Пб, 2024.

Словарь сравнений и сравнительных оборотов Анатолия Бесперстых, посвященный творчеству Дмитрия Мизгулина, – это не просто очередной литературный труд известного в Беларуси и России лексикографа, но и новое открытие для современной изящной словесности, наглядно показывающее, как можно пользоваться неиссякаемой сокровищницей русского языка, ибо предмет его постоянного исследования – русское слово. По своей природе Анатолий Павлович – подвижник русской культуры и литературы. Художественная задача профессионального филолога – разметить мир в рамках текста, отыскать подлинные и самобытные литературные феномены, показать ментальность, экзистенциональные тона окраски родного слова, передать само чувство и богатство народной речи и языка.   
Литература – это наша наука о жизни. Как известно, наука и литература представляют разные способы познания мира и человека. Но в то же время между ними существует тесная и прямая взаимосвязь. И одно другого не исключает. Французский романтик, писатель-лётчик Антуан де Сент-Экзюпери в своем философском произведении «Цитадель», обращаясь к читателю, рассуждает о свойствах и тайнах истинной поэзии так: «Ты привёл ко мне человека, что мне до его учёности? Учёности много и в словарях. Что это за человек – вот что важно. Поэт написал стихи, они согреты его рвением, но ловил он на мелководье, нам ничего не досталось из глубины. Он обозначил весну, но не разбудил весну в моем сердце, я не насытился ею <…> Чужие стихи – это тоже плод твоих усилий, твоё внутреннее восхождение… Нет любви про запас, которую мог бы себе тратить и тратить… Любовь – труд сердца». К тому же исследователю необходимо раскрыть творческую эволюцию, многоплановость таланта того или иного художника слова.
Лексикограф-русист Анатолий Бесперстых, используя образные сравнения в поэзии и прозе Дмитрия Мизгулина, как раз и выявляет в своей работе подобный талант, впечатляющий живой свежестью и яркой образностью. Настоящий писатель – только тот, кто владеет образной речью, неисчерпаемым источником ассоциаций, сравнительных оборотов, эпитетов, ясной и конкретной мыслью. Недаром в поисках новизны составитель этого словаря обратился к творчеству именно Дмитрия Мизгулина, оригинального художника, который не боится экспериментировать со словом и превосходит многих современников по перу своей колоритной выразительностью.
Существует большое количество вещей, какое можно сделать материалом для исследования, а ведь исследование само по себе – это уже вненаходимость, духовная свобода, открывающая беспредельные творческие горизонты. Словарь языка Д. Мизгулина, по мнению составителя, поражает парадоксальностью жизненных и поэтических сравнений, используемых Дмитрием Мизгулиным. Что, безусловно, придаёт его произведениям особую уникальность. Дорогой читатель, давайте и мы с вами заглянем в этот удивительный словарь. Самые его любопытные страницы – поэтические. Вот, например, стихотворное сравнение – Ангел как человек:
 
               Струится утренняя мгла,
               На крыльях тает снег.
               Он спросит тихо: как дела?
               Совсем как человек.
                («Утренний ангел»)

И тут же рядом иное как альтернатива, как резкий контраст, – Бесы похожи на ангелов:

              Заводят бесы хоровод.
              Они прилежны и пригожи,
              Имеют человечий вид,
              Они на ангелов похожи,
              Но выдаёт их стук копыт.
                («Твои костры горят далече…»)

Философская двоякость, сравнение, переходящее в метафору, взаимообратимость, выявление образного смысла поэзии как таковой. Как видим, для каждого случая выбранное слово верно.
      Художник должен уметь соединить несоединимое – и высечь искру поэзии. Но при этом не увлечься внешним эффектом слова, а соблюсти все нравственные критерии. Средоточием литературного феномена Дмитрия Мизгулина является историческая судьба России. С горечью и болью пишет он о периоде разрушения некогда единой Державы:

                Перековка как бы переподготовка.
                К лучшей жизни или на...
                Думали, что передышка,
                А на самом деле – крышка,
                Амба. Кончилась страна.
                («Перестройка. Перековка…»)

Или ещё такое индивидуально-авторское сравнение, скоропостижное и неожиданное: На родине как на вокзале.

                На Родине – как на вокзале –
                Сумятица и суета,
                И сумрак в прокуренном зале
                Такой, не видать ни черта.
                («На Родине – как на вокзале…»)

 Будучи поэтом-государственником, подобно своим предшественникам, некоторым русским классикам, он не может не замечать очевидные негативные явления, происходящие в стране. Прискорбно, что воровство повсюду стало «маркетинговым ходом». И Дмитрия Мизгулина как никогда волнуют вопросы государственного обустройства России.
Стоит отметить, что издавна популярный на Руси жанр путевых заметок по-прежнему вызывает у читателя острый интерес. Более того, наш писатель постоянно в пути. Он мастер небольших прозаических заметок, пестрящих тонкими наблюдениями. Здесь четко обозначена автором идея единения народа: Держава как геополитическое и философско-историческое целое.

И славянофилы, и Хомяков чувствовали, что до настоящего русского просвещения, до появления настоящей русской философско-исторической мысли, способной сплотить и собрать воедино державу и нацию как геополитическое и философско-историческое целое, ещё далеко.
                («Предсказатель»)               

Дмитрий Александрович сообщает своей собственной строке энергию и волю, значит – рождается актуальное и точное смысловое определение.
Мизгулин – поэт холодного Севера, судьба которого связана не только с городом Мурманском, где он родился, но и с «Северной Пальмирой», царственным Петербургом – городом поэтов, музыкантов, художников и архитекторов. Величие России, убедительная сила слова в поэзии – всё это свидетельство энергичного и твердого характера автора! Суровая природа, где зима для него – самое любимое время года. Небо и Земля, Бог и Космос – целая Вселенная, целая литературная ойкумена, не имеющая границ. Непогодь – уникальный образ, постоянно возникающий в поэтических произведениях Дмитрия Мизгулина. Обратите внимание на эту столь выразительную характеристику:

Непогодь как бы нечаянная милость.
                Приемли всё, что ниспослал Господь.
                И что бы в этой жизни ни случилось,
                И ясный день прими, и непогодь…
            («В урочный час, намеченный судьбой…»)

Живописность, смысл, окраска слова непогодь вызывает очень точный и очень русский архетип и говорит о духовной свободе поэта, преодолевающего все мыслимые и немыслимые пределы. Природа здесь – живое и возвышенное существо. А человек вместе с ней готовится к «продолжительной зиме», будто «к забвенью». Ещё одна авторская картинка затянувшейся долгой зимы, ещё одна отличная находка:

                И всё, что было – позабыто,
                Впаялось в прошлое, как в лёд,
                Под синь небес взметнёт открыто
                Неустрашимый ледоход.
                («Весна. И запахи, и звуки…»)

Порой диву даёшься – откуда такой диапазон метких сравнений? Откуда эта звукопись и роскошь? «Снегири, как шары новогодние, / Украшают столетние ели» – вот оно, настоящее и ослепительное время счастья!
Безусловно, возможности русского языка необъятны. Слово – знак – символ – мощь. «Месяц, как колос ржаной» – как бы то ни было, сочетание кажется вечным. Главное в жизни: познание Бога, людей, искусства. Подчас простое и ясное слово чисто русского строя способно передать и образ, и звук: Серебристо-хрустальные словно утреннее небо.

                Что мне запомнилось в Праге –
                Так это колокола.
                Утром, когда ещё не рассвело,
                Слышался звон их,
                Гулко звенели они,
                Переливались звуки их,
                Серебристо-хрустальные,
                Словно утреннее небо…
                («Что мне запомнилось в Праге…»)

Нечто эфемерное ощущается в этом стихотворном нерифмованном верлибре, мгновенно создающем зрительный образ. Музыка Великого языка, сотканная из струящегося потока полнозвучной реки, из звонких жемчужинок речи.
Неоднократно мы убеждаемся в том, что любое определение может иметь выразительное значение. Даже ментальное, создающее настроение, пробуждающее мысль и чувство… Настолько важно это передать… И Дмитрий Мизгулин – как талантливый, своеобразный художник – не перестает удивлять непосредственностью интонаций. К примеру, такой образный ряд: «Душа бесконечна, как небо»; «Жизнь бескрайняя, как море»; «Жизнь, как один автобусный маршрут», – выскажется он со свойственным ему артистизмом, ошеломляя и выразительной деталью, и философской цельностью своей нестандартной словообразовательной модели. «Жалость, как камень на шее», от которой устают. Тут параллели возникают сами собой стихотворение Ильи Эренбурга «Чужое горе – оно, как овод…»:

                Чужое горе – оно, как овод,
                Оно – горячий и мокрый воздух…
                Оно не слышит, оно – кликуша,
                Оно приходит и ночью ноет,
                А что с ним делать – оно чужое.

Совсем иные краски создаёт другой образ, метафорически насыщенный, который Дмитрий Мизгулин открывает нам в стихах «Духов день»: Как в предчувствии скорой беды, / Шевельнётся тревога змеёю…»   
Для художника слова первостепенная задача – ни в чём не потерять долю живой образности. Иногда остроумно выбранное слово решает всё, взывая к чувству и воображению. Далеко не каждому дано поразить необычностью, ведь чем конкретнее сравнение, тем лучше, образней, убедительней текст. «Любовь – это как носилки, надо тащить вдвоём. Тогда просто и удобно. А одному никак. Помучаешься и оставишь» (Ночniк II), – согласитесь, какие же нетривиальные мысли однажды посетили автора в ночном поезде. 
Образная высота в искусстве – высший критерий творчества. Боясь упустить главное, Анатолий Бесперстых без всякой истинно-филологической высокомерности обнаруживает в поэзии Дмитрия Мизгулина подлинные родники языковых сокровищ. Действительно, стихи поэту «как будто свыше дарятся». Извечная и непостижимая тайна творчества.
 Убеждена, что и автор словаря Анатолий Бесперстых, и поэт Дмитрий Мизгулин – хранители нашего русского языка, его привольного чистого слова. Их главная сотворческая сила – Слово, заключающее в себе дар правды и человечности. Эту непреложную истину подтверждают и образные строки художника: «Нашей памяти долгий свет – / Как единственное наследство».



                Глухих Н. В.

ВКЛАД В РАЗВИТИЕ РУССКОЙ АВТОРСКОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ   
А. П. Бесперстых, Т. В. Соловьёва. Фразеологический словарь языка Константина Скворцова (из драматургических произведений). Новополоцк, 2020.

Фразеологический словарь языка Константина Скворцова. Из драматургических произведений» относится к идиостилевым словарям, которые представляют лексику отдельного писателя. Авторская лексикография даёт возможность увидеть количественный и качественный состав языка писателя, понять особенности поэтики его произведений.
Возникшая в конце XX века когнитивная лингвистика привела к пониманию того, что связь между культурой народа и его языком устанавливается в мышлении народа. Факты истории и культуры народа становятся частью его представления о мире, входят в мир мысли народа, получают выражение в языке и включаются в семантическое пространство языка народа. Но языковая личность, используя общий национальный язык, в каждой конкретной ситуации общения придаёт ему своё, уникальное звучание. Эта особенность реализации языка ярко выражается в авторской речи, в стиле того или иного писателя. Поэтому необходимость и важность создания ещё одного словаря, посвящённого языку писателя, не вызывает сомнений.
Во-первых, словарь, что очень ценно, можно рассматривать как средство развития, популяризации и поддержки русского языка.
Во-вторых, словарь адресован не только специалистам-филологам, но и широкому кругу тех, кто интересуется русским языком и литературой; ориентирован на современного пользователя, которому необходима данная информация для общих и специальных целей.
В-третьих, материал словаря позволяет сделать ещё один шаг на пути пусть не посвящения в таинства писательского творчества, но хотя бы приближения к пониманию авторского мировосприятия. Описание фразеологизмов, которые поэт использует в пьесах, отражает индивидуально-авторский стиль.
Наконец, языковые единицы, содержащиеся в словаре, отражают настоящее состояние русского языка, так как К. В. Скворцов, носитель и автор этих единиц, – наш современник.
Константин Васильевич Скворцов – поэт, драматург, один из самых известных челябинских писателей, имя которого хорошо знают в стране. Его пьесы ставились в театрах Москвы, разных городов России.
«Фразеологический словарь языка Константина Скворцова...» составлен на материале драматургических произведений. Фразеологические единицы наряду с лексическими дают представление о человеке и о мире вокруг него. А вопрос самоопределения и своего предназначения всегда будет волновать человечество.
Основная задача фразеологического словаря – дать точное толкование включённых в него фразеологизмов. Семантическое описание фразеологической единицы всегда вызывает большие сложности, так как фразеологическое значение не является результатом механического сложения лексических значений единиц, входящих в состав фраземы (фразеологизма). Лексемы, становясь компонентами фразеологической единицы, преобразуют свою семантику в единое смысловое целое, которое существенно отличается от значений составляющих фразеологизм компонентов. Важность полноты и точности определения значения фразеологизмов несомненна.
Чтобы установить особенности фразеологической семантики, составители  словаря опирались на семантико-грамматическую классификацию русских фразеологизмов, которую разработала А. М. Чепасова, доктор филологических наук, профессор. Для определения семантического наполнения фразеологической единицы необходимо сопоставить её с лексической единицей (словом), имеющей ту же предметную соотнесённость: взять на арапа – обмануть, мять бока – избивать, чёрная болезнь – эпилепсия, под боком – рядом.
При описании языковых единиц авторы использовали дифференциальный подход, выделяя следующие группы фразеологии:
– узуальные фраземы (традиционные, нормативные фразеологизмы, зафиксированные во фразеологических словарях);
– авторские новообразования (представленные разными типами новых единиц: 1) трансформированные писателем фразеологизмы; 2) созданные поэтом фразеологические единицы);
– созданные поэтом афористические выражения.
Работа над словарём позволила выявить особенности авторского фразеотворчества, а также фразеологический потенциал устойчивых единиц, их способность к трансформации.
Выбранная составителями структура словаря традиционна в лексикографии:
– вводная часть (предисловие, описание принципов составления словаря, перечисление условных сокращений и обозначений);
– собственно словарь (словарные статьи, расположенные по алфавиту).
Словарная статья имеет структуру, характерную для словарей подобного рода. Заголовком статьи выступает базовое (по определению составителей) слово фразеологизма. Затем читатель знакомится с фразеологическим выражением и его значением. Далее составители приводят примеры употребления фразеологизма в оригинальном тексте.
АД  ; АД КРОМЕШНЫЙ. Невыносимая жизнь. Каин. <…>  Прирос к горбу мой непосильный груз. Казалось мне, вот-вот освобожусь, Вот-вот придут иные времена, Но все больней врезались стремена!.. За все грехи мои грядет расправа – Не ад кромешный и не смерть… А – слава! (5, 4).
Для рецензируемого словаря характерно выделение стилистически маркированных единиц и единиц, ограниченных сферой употребления (для чего используются специальные пометы).
АРАПА ; ВЗЯТЬ НА АРАПА кого. Прост. Добиться чего-л. от кого-л. обманным путём, посредством уловок. Писарь. Мне попадись он [Ванька], взял бы на арапа!.. (5, 2).
Помета Прост. характеризует приведённую единицу как просторечную.
Особыми пометами (авт., инд.-авт.) составители отмечают и индивидуально-авторские образования, хотя подобные единицы стоило бы выделить в самостоятельную группу в структуре словаря.
Данное пожелание не умаляет общей высокой оценки словаря. Это большой труд исследователей, относящихся с любовью и уважением к русскому слову и творчеству К. В. Скворцова. «Фразеологический словарь языка Константина Скворцова. Из драматургических произведений» – это большой вклад в развитие русской авторской лексикографии.   

                Еленский Н. Г.

ЭПИТЕТЫ ИГОРЯ ГРИГОРЬЕВА
А. П. Бесперстых,  Словарь эпитетов Игоря Григорьева, С-Пб, 2014 г.

В языке бесчисленное количество слов, выражений. Писатель выбирает из этого множества самые точные, образные слова, характеризующие человека, предмет, явление или передающие душевное состояние, переживания, чувства, эмоции. Выразительные художественные определения и называются эпитетами.
А. П. Бесперстых на основании внимательнейшего прочтения произведений Игоря Григорьева создал словарь эпитетов. В лексикографическом издании – около 10000 единиц .
Автор словаря понимает эпитеты в широком значении, относя к ним не только эпитеты-тропы, эпитеты-приложения, но и логические определения, придерживаясь таким образом позиции, что в стилистическом контексте любое определение может иметь выразительное значение. Именно последнее отличает словарь А. П. Бесперстых от других изданий, где утверждается, будто логическое определение не может рассматриваться как эпитет.
Эпитеты Игоря Григорьева необычайно разнообразны как по языковому выражении, так и по типологии. Они имеют различное морфологическое выражение:
прилагательные: качественные (костёр дымный, жаркий), относительные (костёр ночной, лунный, закатный) и притяжательные (костёр пастуший) и т. п.;
причастия (разгулявшаяся осень и т. п.);
существительные – приложения (дрожь-осинник и т.  п.);
различные словосочетания (пёс зверино милый и т. п.).
По типологии в словаре выделяются следующие группы эпитетов:
общеязыковые – слова с прямым и переносным значением, стилистически окрашенные и нейтральные (песок бегучий и т. п.);
народнопоэтические – взятые из фольклора, а также разговорные, просторечные (звезда близёхонькая, родимый батюшка и т. п.) и др.
Особенно интересны индивидуально-авторские эпитеты, созданные поэтом: неотрадованное счастье, звонкорукий баянист, засугробленный большак, зальделый город, безгоревные дни, захмаренная душа, апрелевая жажда, сизокосая метель, многозычная ночь, дрёмная низина, журавья печаль, дрожливая тьма, неотверенное счастье, белоночь соловая и др. Эти эпитеты характеризует не только авторский стиль, но и восприятие мира, богатство воображения, фантазии поэта.
Словарь демонстрирует как поэтическое богатство языка произведений Игоря Григорьева, так и трепетное, бережно-уважительное отношение к авторскому слову А. П. Бесперстых.
Издание, несомненно, будет полезным тем, кто занимается литературным творчеством, а также учителям-филологам, студентам, аспирантам.   

                ЗАЙЦЕВА И. П.

О СЛОВАРЕ «ДУША В ТВОРЧЕСТВЕ А. С. ПУШКИНА»
А. П. Бесперстых, Душа в творчестве А. С. Пушкина. Новополоцк, 2025.

Более века тому назад, в 1904 году, в Санкт-Петербурге был издан словарь, положивший начало словарям не известного до того времени типа – словарям языка писателей, иначе говоря – лексикографическим источникам, содержащим слова и выражения произведений того или иного автора (иногда – авторов). Это издание, составителем-автором которого был К. П. Петров, имело название «Словарь к сочинениям и переводам Д. И. Фонвизина» и представляло собой перечень слов из произведений писателя с иллюстрациями, причём включённые в него лексические единицы были даны без толкования.
В ХХ-ом и нынешнем, ХХI-ом, веках словари языка писателей –лексикографические источники, в которых фиксируются и объясняются слова и выражения, употребляющиеся в произведениях какого-либо автора, – получили весьма широкое распространение. Это нашло отражение и в разнообразии типов такого рода изданий, основными среди которых сегодня являются конкордансы (для каждого помещённого в конкорданс слова приводятся все случаи употребления этого слова в текстах писателя); индексы (содержат списки слов с указанием частоты, с которой то или иное слово употреблено в произведениях данного автора); глоссарии (в издания этого типа включаются не все слова, которые встречаются в текстах писателя, а лишь те, что, с точки зрения составителя словаря, непонятны читателю и поэтому требуют толкований) и толковые словари.
Именно толковые словари языка писателей, как правило, содержат всестороннее филологическое описание лексики, фразеологии и т. п., встречающихся у того или иного автора; включённые в такой словарь отобранные языковые элементы систематизируются в соответствии с поставленными автором и / или составителем задачи, что делает такой источник удобным при исследовательской работе.
Поставленные при создании толковых словарей языка писателей задачи предопределяют и конкретную частную форму такого издания, среди которых: авторский словарь неологизмов; словарь фразеологизмов; словарь региональной лексики, нашедшей отражение в произведениях писателя / писателей; ономастический авторский словарь; синонимический авторский словарь и т. д.
Значительным событием в нашей лексикографии был выход «Словаря языка Пушкина» в 4х томах (М., 1956–1961). Он содержит 21 290 слов, употреблённых А. С. Пушкиным в художественных произведениях, в статьях, очерках, заметках, письмах.
При этом, как и следовало ожидать, одной из единиц языка, получивших в этом словаре обширное описание – единиц, к введению которых в произведения А. С. Пушкин обращается особенно часто, – является  лексема душа, функционирующая в произведениях писателя практически во всех свойственных ей лексико-семантических вариантах. «Словарём языка Пушкина» зафиксировано 774 словоупотребления данной лексемы в 7-ми присущих ей значениях, а также ряд устойчивых выражений с компонентом душа (включая и те, которые контекстуально осмыслены автором в индивидуально-стилистическом ключе). Академик В. В. Виноградов в предисловии к словарю отмечает, что, «определяя переносные значения и оттенки слов, Словарь языка Пушкина тем самым разъясняет и описывает многие стилистические особенности художественного словоупотребления, характеризующие творческий метод Пушкина, его поэтическую манеру, его стиль».
В «Словаре языка Пушкина» особенности творческой манеры А. С. Пушкина, безусловно, представлены максимально полно; однако, принимая во внимание истинную «неисчерпаемость» авторского осмысления Пушкиным привлекаемого словесного материала, всегда существует возможность дополнить, конкретизировать и т. п. уже установленные характеристики, представить их более наглядно и развёрнуто.
Именно такую функцию выполняет словарь «ДУША в творчестве А. С. Пушкина», подготовленный известным лексикографом Анатолием Павловичем Бесперстых. Это издание, с нашей точки зрения, является весьма удачным дополнением «Словаря языка Пушкина», поскольку в нём основной акцент поставлен на образном осмыслении лексемы душа и наиболее употребительных образованиях от неё (душевный, душевно и под.). При этом необходимо заметить, что образное осмысление во многих случае включает и ценностное (или же отчётливо с ним коррелирует), что особенно важно для понимания сложившейся сегодня социокультурной ситуации.
Словарь А. П. Бесперстых включает более 1000 употреблений лексемы душа во всех присущих ей значениях и фразеологических выражений с компонентом душа. К несомненным достоинствам словаря следует отнести преимущественную подачу цитат в развёрнутом виде, что, по мнению автора-составителя, с которым в данном случае мы полностью солидаризируемся, «позволит читателю не только оценить красоту, выразительность и мудрость русского языка, но ещё и поразмыслить о душе как о духовной сущности человека» (именно в таком подходе видится акцент не только на образной, но и на ценностной составляющей помещённого в словаре материала).
Предлагаемый читательскому вниманию словарь «ДУША в творчестве А. С. Пушкина» А. П. Бесперстых, конечно же, станет ценным подспорьем для всех, кто профессионально занимается филологией, и творчеством А. С. Пушкина в частности: учителя русского языка и литературы общеобразовательных учреждений; преподаватели дисциплин филологического цикла в средних специальных и высших учебных заведениях; магистранты и аспиранты и т. п.
Однако не менее интересным и полезным это издание будет, по нашему мнению, для всех любителей творчества А. С. Пушкина и русской классической литературы в принципе, а также для тех, кому не безразлична судьба русского языка.
Уверена, что всех, кто откроет словарь «ДУША в творчестве А. С. Пушкина», ждёт увлекательное и, безусловно, обогащающее чтение.


                Иванов Г. В.

   СЛОВАРИ  АНАТОЛИЯ  БЕСПЕРСТЫХ (2020 г.)
               
               
       В череде новогодних поздравлений я получил  весточку от живущего в Белоруссии лингвиста Анатолия Павловича Бесперстых, с которым знаком уже несколько лет. Вот часть его поздравительного письма:
«Немного о себе. Прошедший год у меня, слава Богу, выдался на редкость плодотворным и урожайным на книги. Некоторые из них – литературные словари Г. Горбовского, А. Фатьянова и М. Исаковского я вышлю Вам.
      На этот год у меня также очень большие планы: будут изданы словари иеромонаха Романа, капитальный словарь о русской душе (эти книги будут изданы в Питере), оригинальный словарь «Слово о русском слове»( 1500 эпитетов и 2500 развёрнутых цитат о русском Слове), жду вступительную статью от профессора-филолога Г. В. Михайловой из Иркутска, кстати, недавно награждённой золотой медалью А. С. Пушкина. Закончил работу над книгой «В гостях у Льва Толстого», в которой описаны 700 пословиц и поговорок из 90-томного собрания сочинений гениального писателя: вот где кладезь русской премудрости (материалы собирал более 50 лет). И продолжу работу над Словарём эпитетов А. С. Пушкина, которую начал ещё лет 10 назад. Пока подготовил только 1-ый выпуск (также жду вступительную статью от белорусского филолога С. Б. Кураша). Эти книги будут издаваться в изд-ве ПГУ. Там же у меня в январе этого года будут готовы словари: эпитетов  поэта Дмитрия Ковалёва и словарь ономастики Николая Рубцова. Это уже 4-ый словарь  по рубцовской тематике, 5-ый, заключительный, словарь рифм поэта у меня также в плане. В прошедшем году за серию словарей Рубцова и С. Есенина я был награждён медалью Рубцова, так что Россия-матушка меня не забывает.
       Как видите, я весь в работе. Единственное, что прошу у нашего Создателя – это здоровья, больше мне ничего и не нужно.
    Ваш Анатолий Бесперстых».
Согласитесь, впечатляющий отчёт о проделанной работе. А вот на днях он прислал ещё письмо:
 «В этом году я хочу поучаствовать в одном из престижнейших литературных конкурсах России со своим словарём «Слово о Русском Слове», который, как я считаю, является моей лебединой песней, ибо материалы к нему собирались на протяжении более  50 лет. Сейчас я заканчиваю уже 5-ую редакцию этого словаря (вношу новые изменения, дополнения, исправления)…»
Пушкин назвал переводчиков  почтовыми лошадями культуры. Такие люди как Анатолий Павлович Бесперстых тоже заслушивают достойного пушкинского определения. Сколько много он делает для русской литературы! Для понимания её особенностей и тонкостей…

                Казанцева И.  А.

«ГДЕ ПРОСТО, ТАМ АНГЕЛОВ СО СТО…»
А. П. Бесперстых, Словарь сравнений и сравнительных оборотов языка Натальи Советной. СПб, 2024.

Словарь сравнений А. П. Бесперстых продолжает серию изданий подобного рода.  А. П. Бесперстых подвижнически  изучает языковую стихию, являясь автором более 100 литературно-лингвистических словарей. Впечатляет не только круг персоналий: от классиков XIX – XX вв. (А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. А. Некрасова, Н. М. Рубцова и др.) до наших современников (К. В. Скворцова, Д. А. Мизгулина, В. М.  Мухина, Н. В. Советной и др.), но и  видовое разнообразие словарей. Данный лингвистический словарь, посвященный языку писателя, всесторонне раскрывает значимый аспект поэтики: специфику создания сравнений и их функциональные особенности, что позволяет реставрировать целостную картину творческой индивидуальности писателя. Подобный  род словаря языка писателя выстроен с учётом важнейших принципов лексикографического описания и включает различные блоки информации.
Принцип относительности и ориентированности на адресата учитывает важнейшую тенденцию современной лексикографии, поскольку предназначен для широкого круга любителей словесности, а не только для специалистов-филологов, преподавателей и др. При работе над Словарем автор основывается на наиболее важных способах его составления. Статьи с описанием сравнений и сравнительных оборотов строятся с учётом принятых  в лексикографии  стандартов.  Сравнения размещаются по первому компоненту, что облегчает поиск и ускоряет процесс подбора материала для анализа творчества писателя.
В словарной статье имеется несколько блоков информации, её содержательное разнообразие не противоречит принципам экономности и простоты. Обратимся в качестве иллюстрации данного положения лишь к нескольким статьям словаря. При описании глаголов, входящих в сравнение, характерно следующее ниже наполнение микроструктуры статьи:
РАСТЕКАТЬСЯ * РАСТЕКАЛИСЬ словно ртуть. – Капли дождя. Набрякшее небо протяжно прогромыхало, сверкнуло на горизонте  и разом сыпануло дождевым горохом. Крупные редкие капли гулко падали на землю и растекались в дорожной пыли крохотными лужицами, словно ртуть («Дотянуть до  весны»).
Выделение «объекта» помогает существенно сократить путь от набора необходимых единиц поэтики к систематизации подобного использования сравнений в текстах Н. В. Советной. Указана цитата, в которой приведены объект и «образ» сравнения, при этом их общий признак (основание) и   контекст восстанавливаются благодаря лапидарному цитированию и указанию на конкретный источник (текст).
Более распространенный пример, иллюстрируемый существительными.
СТРОЧКА * СТРОЧКА как боевой патрон (инд.-авт.).  Вся его нелёгкая жизнь вложена в творчество без прикрас, без обиняков, без ссылок на лирического героя. И почти каждая его строчка, как боевой патрон, начинена горячим чувством и животрепещущей мыслью, нацелена в будущее, расчищает ему тернистую дорогу («Жил-был Поэт»).
СТРОЧКИ словно золотые песчинки. На многих страницах книги, словно золотые песчинки, строчки-раздумья, строчки мудрости: «Ты станешь Богом, если оставишь свою роскошь…»; «Страну, во всём счастливую, любить не трудно, куда сложнее любить униженную», «Свежеть ума и повышенная старательность – не последняя в любой судьбе черта» («Молитва о потерянном Рае»).
– Словно разбегались. Мальчик открыл книгу и попытался читать, но строчки словно разбегались, смысл ускользал, а пальцы нервно подёргивались. Рассеянное внимание полностью теряло из виду страницу текста, а память возвращала к последнему туру так и не оконченной игры («Игра?»).
Принцип простоты и эффективности при описании существительных в составе сравнения или сравнительного оборота аналогичны по своей функциональности и точности, семантическая ступенчатость описания, соблюдённая во всех столь разных описаниях, позволяет классифицировать сравнения в текстах Н. В. Советной как выразительное средство и как стилистический приём, востребованный либо для структурирования произведения (достижения композиционной стройности), либо для выстраивания логики развёртывания художественного образа. Данная особенность особо значима как при изучении индивидуального авторского стиля, так и для формирования целостной картины актуальных тенденций современной словесности.
В первом случае:
ТОРЧИТ словно сточенный карандаш – Чёрный пенёк.    Нет хозяина груши, в квартире многоэтажки живёт его поседевший сын. А на месте дерева торчит из земли, словно сточенный карандаш, чёрный пенёк («Старые пни»).
Иллюстрация второго варианта с дополнительным историческим комментарием, сопровождающим отдельные  эпизоды:
ШАМИЛЬ * ШАМИЛЬ как царь. – Верно, говоришь. Шамиль был, как царь! Верили ему, уважали. Храбрый джигит. Снежный барс! А Белый Царь его словно околдовал… Скажи, чем? Благородством своим? Верой православной? Чем покорила имама Россия? («Узлы»).
Шамиль (1797 – 1871) – глава мусульманского военно-теократического государства в Дагестане, возглавлял борьбу горцев Дагестана и Чечни против России.
Значимую роль играют стилистические пометы, используемые в Словаре (разговорное, просторечное, устаревшее, индивидуально-авторское, народное, областное), без них было бы невозможно воссоздать все компоненты художественного метода и своеобразие лирического героя Н. В. Советной.
Конечно, отбор сравнений и сравнительных оборотов характеризируется достаточной полнотой, что позволяет говорить о серьёзной роли данного источника в исследованиях поэтики современной прозы и поэзии.
Микроструктура отдельной словарной статьи представлена в единообразном формате, небольшом объёме, в необходимых случаях расширяющимся за счёт исторического или этимологического комментария. Презентация подобного рода информации определяется потребностями широкого круга современных читателей современной литературы. Так только такие существенные факторы, как устаревшие слова, хронологически отдалённые от современника исторические факты, различные стилистические свойства слов, используемых в сравнениях и сравнительных оборотах, становятся важной причиной расширения словарной статьи. Иллюстративный материал охватывает практически все изданные к моменту работы над Словарём лирические и эпические произведения, что позволяет сформировать гармоничное и максимально объективное представление не только о механизмах возникновения сравнений, но о природе сходства и различия приёма в разных родах творчества Н. В. Советной.
Данный словарь даёт целостное представление о характере, специфике и функциональных особенностях сравнений в эпических и лирических произведениях Н. В. Советной. Проблематика произведений писательницы затрагивает сложнейшие вопросы нравственности, долга, ответственности, памяти. Ей подвластен широкий спектр художественных средств для воссоздания разных характеров, её авторскому стилю свойственен глубокий психологизм. Знакомство со словарём сравнений становится серьёзным подспорьем в исследовании оригинального художественного мира Н. В. Советной, её поэтики. Спектр сравнений, скрупулёзно отобранный и систематизированный А. П. Бесперстых с учётом научных принципов создания словарей, позволяет составить представление о глубокой народной стихии авторского стиля, раскрывает способы создания сравнений, позволяет углубить и систематизировать представление о целостном художественном мире самобытного и талантливого поэта и прозаика Н. В. Советной.
Итак, Словарь является не только важным средством для постижения языка писательницы, выявления его оттенков и глубины, своеобразным путеводителем по проблематике и поэтике лирических и эпических произведений  Н. В. Советной,  но источником для формирования фундамента языка современной литературы в его преемственных связях с лучшими традициями  фольклора и классической литературы.

             Кошарная С. А.

ОЧАРОВАННЫЙ СЛОВОМ: О ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОМ ТРУДЕ А. П. БЕСПЕРСТЫХ
А. П. Бесперстых, Словарь языка поэзии Игоря Григорьева. СПб, 2019.

Усердней с каждым днём гляжу в словарь.
В его столбцах мерцают искры чувства.
                С. Я. Маршак

В филологической науке встречаются различные языковые словари, в том числе и идиолектные, личностные, в которых демонстрируется индивидуальное отношение к родному языку и выбору языковых средств. Большинство существующих на сегодняшний день словарей такого типа созданы на материале произведений авторов, ставших классиками отечественной литературы. Заметим, что количество подобных словарей исчисляется если не десятками, то всё же ограничено, что объясняется трудоемкостью лексикографического труда вообще и подготовки изданий идиолектного характера – в частности. Тем значимее вклад исследователей-лексикографов в общую копилку теории и практики лексикографии. И в этой связи следует особо отметить словари Анатолия Павловича Бесперстых, составившие корпус работ, посвященных словарному представлению наследия поэта-воина, поэта-патриота своей Родины Игоря Николаевича Григорьева. А. П. Бесперстых – тонкий ценитель творчества И. Григорьева, сумевший скрупулезно, профессионально, монументально описать основные художественные доминанты творчества поэта, показать его уникальность и чуткость по отношению к слову родного языка. Так, в словаре «Сравнения и сравнительные обороты в поэме И. Григорьева «Обитель»1 представлены не только общеизвестные сравнения и сравнительные обороты, но – также – уникальные, неповторимые сравнения, созданные мастером Русского Слова И. Н. Григорьевым. Не менее интересными и значимыми для специалистов и широкого круга читателей являются словари эпитетов и фразеологии Игоря Григорьева, созданные А. П. Бесперстых2. Подавляющее большинство выявленных А. П. Бесперстых эпитетов, сравнений и сравнительных оборотов, фразеологизмов оказались диалектными и индивидуально-авторскими, свидетельствующими о самобытности художественной языковой картины мира псковского поэта, который, по словам специалистов, не уступает Сергею Есенину или Николаю Рубцову и с течением времени предстает все более востребованным читателями.
В этом отношении словари А. П. Бесперстых успешно продолжают традиции русской литературой лексикографии, репрезентируя тщательность и детализированность представления словарных статей, включающих лингвокультурологический комментарий и яркие иллюстрации из поэмы И. Н. Григорьева «Обитель» и других произведений автора. Данные словари не только настраивают читателя на глубокое проникновение в творчество поэта, но являются своеобразным ключом к лингвопоэтической картине мира автора, отражающей быт народа, его историю, мифы, характер и традиции. Представленные в словарях языковые факты подтверждают высокую степень художественности идиостиля Игоря Григорьева, творчество которого выявляет мощный национальный стержень авторского мировидения. Материалы словарей демонстрируют, что, находясь в единственно правильном месте, индивидуально-авторские и привлеченные автором из общенародного и диалектного языка языковые единицы, сравнения, фразеологизмы формируют не только исключительно русское, национальное полотно, но и разворачивают поставленные проблемы в общечеловеческом, бытийном плане, не утрачивая индивидуальности и узнаваемости для русского читателя. Безусловно, словари А. П. Бесперстых – это не только демонстрация языкового чутья и поэтического дарования Игоря Григорьева, но и своеобразный ориентир нам, читателям, высочайший пример того, как можно и нужно пользоваться богатствами русского языка во всем его многообразии. Кроме того, это пример служения делу науки и русской литературы самого А. П. Бесперстых, энтузиаста и настоящего кропотливого исследователя, труды которого уже прочно вошли в копилку отечественной лексикографии. Издания А. П. Бесперстых адресованы не только лингвистам, литературоведам, лексикографам, культурологам, но и всем, кто умеет ценить красоту русского поэтического слова, а также хочет научиться слышать и воспроизводить музыку родной речи
1.См.: Слово. Отечество. Вера: вып. 2. Материалы 2й и 3й Междунар. науч. конф., посвщённых памяти поэта и воина Игоря Николаевича Григорьева. СПб., 2018. С. 349–370.
2. Бесперстых А. П. 1) Словарь эпитетов Игоря Григорьева: [в 3 т.]. Т. I–II. СПб., 2014. 340 с.; Т. III. СПб., 2015. 380 с.; 2) Фразеологический словарь языка Игоря Григорьева. СПб., 2016. 343 с.

«ВСЕОБНИМАЮЩАЯ ЛЮБОВЬ»: О ПОЭЗИИ Н. А. НЕКРАСОВА
       А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов Некрасова. Выпуск 1. Новополоцк, 2023.

                Стихотворение – это «сложно построенный смысл».
                Ю. М. Лотман
            
   
     Вторая половина XIX века в истории развития русского литературного языка связана с демократизацией его лексической системы: активизацией в разных сферах употребления элементов живой разговорной речи. Эта демократизация сопрягается с феноменом народности в литературе. И одним из таких подлинно народных литераторов является Н. А. Некрасов. Выросший на русском просторе, хорошо знакомый с бытовой жизнью простого человека, поэт ввел в свои стихи тот истинно русский голос человека, неразрывно связанный с родной речью, музыкой, фольклором, например, в известнейшей поэме «Мороз, Красный Нос»:

«Голубчик! красавицу нашу
Весной в хороводе опять
Подхватят подруженьки Машу
И станут на ручках качать!

Станут качать,
Кверху бросать,
Маковкой звать,
Мак отряхать!»
 
Здесь поэтом описывается народная игра, называемая в крестьянской среде «Сеять мак». Маковкой садилась в середине круга красивая девочка, которую под конец игры подкидывали вверх, символически представляя тем самым отряхиванье мака.
Произведения поэта навеяны именно русской действительностью, и оттого в них словно звучит бесхитростное слово русского народа:

А Дарья домой воротилась –
Прибраться, детей накормить.
Ай-ай! как изба настудилась!
Торопится печь затопить,

Ан глядь – ни полена дровишек!
Задумалась бедная мать:
Покинуть ей жаль ребятишек,
Хотелось бы их приласкать,

Да времени нету на ласки.
К соседке свела их вдова
И тотчас, на том же савраске,
Поехала в лес, по дрова...
                («Мороз, Красный Нос»,1862)

      Своеобразие творчества Н. А. Некрасова, колорит его художественных произведений во многом определяется стремлением писателя выработать стиль, который воспринимался бы как непосредственный, сохраняющий живые интонации, грамматические, синтаксические, лексические особенности разговорной речи (Т. М. Аушева, М. Р. Бесаева):

На тебя заглядеться не диво,
Полюбить тебя всякий не прочь:
Вьётся алая лента игриво
В волосах твоих, черных как ночь.
                («Тройка», 1846)

Поэзия Н. А. Некрасова, с одной стороны, отражает культурно-языковую ситуацию России второй половины XIX века в целом, а с другой – вбирает в себя конкретные событийные черты, что придает тексту видимость   списанности «с натуры»:

Мать касатиком сына зовет,
Сын любовно глядит на старуху,
Молодая бабенка ревет
И всё просит остаться Ванюху,
А старик непреклонно молчит:
Напряженная строгость во взоре,
Словно сам на себя он сердит
За свое бесполезное горе.
                («Проводы», 1850)

     Стихи Н. А. Некрасова гармонично объединяют поэтическое и прозаическое слово, родня его поэзию с народно-песенной культурой и доказывая особую роль русской реалистической литературы в развитии русского литературного языка:

В каком году – рассчитывай,
В какой земле угадывай
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков.
 («Кому на Руси жить хорошо», 1865 – 1877)

      Неслучайно именно поэма «Кому на Руси жить хорошо», по свидетельству сестры Н. А. Некрасова, была его любимым детищем, и незадолго до смерти поэт говорил: «Одного, о чём сожалею глубоко – это, что не кончил свою поэму…». Двенадцать лет труда над поэмой, строгий отбор языкового материала, яркие черты фольклорной стилизации – всё это свидетельства того особого отношения поэта к поэтическому слову и его роли в русской этнокультуре.
В этой поэме и других произведениях Н.А. Некрасова находит отражение его ключевая творческая установка, которую он сам сформулировал в стихотворении «Поэт и гражданин», заявляя от имени   гражданина:

А ты, поэт! избранник неба,
Глашатай истин вековых,
Не верь, что не имущий хлеба
Не стоит вещих струн твоих!
………………..
Будь гражданин! служа искусству,
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей Любви;
И если ты богат дарами,
Их выставлять не хлопочи:
В твоем труде заблещут сами
Их животворные лучи.
Взгляни: в осколки твердый камень
Убогий труженик дробит,
А из-под молота летит
И брызжет сам собою пламень!
А потому:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын.
 («Поэт и гражданин», 1855).

      Заметим, что это стихотворение открывало сборник стихов поэта 1856 г., причем оно было напечатано особым шрифтом и с отдельной нумерацией страниц, что свидетельствует о его программном характере. И сам поэт остаётся до конца верен этой своей творческой – программной –  установке.
Неразрывна связь поэзии Н. А. Некрасова и самого автора с тем, что человек ощущает в себе как «чувство Родины»:

Гляжу с тоской на розы я и тернии
И думой мчусь на край миров:
Моя душа в Саратовской губернии,
У светлых волжских берегов.
                («К ней!!!!!», 1840)

      Когда до Н. А. Некрасова, находившегося за границей, дошли слухи, что по возвращении в Россию он может быть арестован и заключен в Петропавловскую крепость, он не отказался ни от своего пути, ни от своего слова: «Мы видывали цензурные бури и пострашней...».
Можно сказать, что Н. А. Некрасов вошёл в русскую литературу не только как продолжатель пушкинской традиции, но и как основоположник новой образности: используя стилистику фольклора, народное, в том числе диалектное, слово, фольклорные принципы построения текста, он последовательно реализует собственную сверхзадачу: напитать из родника народности русскую литературу и нести в народную среду свет русской литературы.
 И некрасовской музе оказалось по плечу соединить эти два, как будто совсем разных, мира: земного, простонародного, избяного – и высокого, литературного –  соединить тем настоящим Словом, которое проникнуто «Всеобнимающей Любовью» к родной земле и к человеку.
И в этой контексте «Словарь эпитетов Н. А. Некрасова», созданный известным лексикографом, филологом-подвижником А. П. Бесперстых и отражающий не только идиостилевые особенности языковой художественной картины мира  Н. А. Некрасова,  но и репрезентируя достаточно полную и систематизированную панораму национального русского языка второй половины XIX века, представляет несомненный интерес как для преподавателя-словесника, так и для всякого вдумчивого читателя, обращающегося к творческому наследию великого русского поэта и к русской литературной классике в целом.

СВЯТО-РУСЬ НАТАЛЬИ СОВЕТНОЙ
А. П. Бесперстых, Фразеологизмы в произведениях Натальи Советной. СПб, 2023.

     Лексикография, составление словарей занимают особое,  важное место в изучении языка – как в диахроническом аспекте, так и в синхронии. При этом такая работа всегда требует внимательности и усердия: труд лексикографа тих и кропотлив, но результаты этого труда всегда оказываются широко востребованными и значимыми как для специалистов, так и для всех носителей языка, проявляющих к нему личностный интерес.
Последние десятилетия XX-го в. и нынешний XXI в. ознаменованы возникновением особого направления в системной лексикографии – широкое распространение получает составление разноаспектных индивидуально-авторских  словарей, в которых находит отражение язык того или иного писателя. И одним из ведущих лексикографов в этой области является белорусский автор, исследователь классической и современной литературы, член Союза писателей России, СП Союзного государства России и Беларуси и Белорусского литературного союза «Полоцкая ветвь» А. П. Бесперстых.
Более полувека А. П. Бесперстых трудится в области литературоведения и русской лексикографии. В издательствах Союзного государства вышло около 100 литературных словарей автора: словари эпитетов А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, И. Сурикова, Ф. И. Тютчева, М. Богдановича, С. Бехтеева, С. Есенина, И. С. Тургенева, А. К. Толстого, Н. Рубцова, М. Пришвина, И. Григорьева, М. Исаковского, В. Бианки, Д. Ковалёва и мн. др.; словари афоризмов А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. П. Чехова,  Ф. М. Достоевского и др.; фразеологические словари и словари русских пословиц; словари ономастики, функционирующей в поэзии Н. Рубцова и И. Григорьева;  продолжающиеся серии тематических словарей: «Природа в русских эпитетах»,  «Моя коллекция русских пословиц и поговорок», «Моя коллекция русских эпитетов»; «Моя коллекция русских фразеологизмов», «Библиографический указатель поэтических произведений Игоря Григорьева»; словари языка публицистики Н. Советной, Г. Григорьева и др.
И вот передо мной новый словарь уникального по своему складу и самоотдаче лексикографа – «Фразеологизмы в произведениях Натальи Советной». Словарь выключает 535 словарных статей, представляющих фразеологизмы, функционирующие в поэзии и  прозе члена Союза писателей России, Союза писателей Беларуси, Союза писателей  Союзного государства,  кандидата психологических наук Натальи Викторовны Советной.
Значимость этого издания не вызывает сомнений. С одной стороны, фразеологические единицы отражают в своей семантике процесс и результаты развития культуры народа, запечатлевают этностереотипы,  культурные установки, архетипы культуры, передавая их от поколения к поколению. С другой стороны, процесс отбора и включения этого богатого и благодатного материала в авторский текст – это всегда целенаправленная работа писателя, отражающего особенности его индивидуально-авторской языковой и художественной картин мира.
По словам основателя Московской фразеологической научной школы В. Н. Телии, фразеология (в широком смысле, включая пословиц, поговорки, крылатые выражения, то есть и собственно фразеологизмы, и паремии) – это «зеркало, в котором лингвокультурная общность идентифицирует своё национальное самосознание».
В то же время, как справедливо отмечает в своих работах профессор, доктор филологических наук В. К. Харченко, фразеологическая культура уходит из жизни современного общества, из нашего языка, уступая место однодневным рекламным слоганам и прочим недолговечным языковым экзерсисам. Тем ценнее всякая попытка сохранения фразеологического богатства языка, что неисполнимо вне целенаправленной работы мастеров слова над языковым «обликом» произведений. Отрадно отметить, что эта шолоховская, шукшиская, астафьевская, распутинская традиция обогащения языка художественной литературы речью человека из народа во всей её неповторимости и в то же время традиционализме продолжается сегодня в творчестве таких авторов, как  Н. В. Советная.  И словарь фразеологизмов, нашедших художественную реализацию в поэзии и прозе Н. Советной, подтверждает этот тезис.
Фраземы  и паремии в произведениях  Натальи Советной выступают как восхитительные инклюзы, инкрустации авторского текста, органично и эстетично сообщающие ему прелесть народного языка и встраивающие текст в традицию русской культуры и литературы.
Так, герой прозы Н. Советной – простой человек, плоть от плоти своего народа, своей культуры, своего языка. Это тот самый носитель русской национальной идеи, который творит её своей обыденной жизнью человека совести и памяти. Может быть, именно эти составляющие – совесть и память – и являются человекообразующими в том мире, который мы называем сегодня «русским миром», памятуя, что это не сугубо национальное объединение, а общий дом для самых разных народов и народностей, разных вероисповеданий, но единых в своей человеческой сущности, отсюда и совмещение разноэтнических фразем  в общем  пространстве контекста:

 Второй раз мою девочку украли! Где же нам снова взять тридцать тысяч долларов? Уже всё продано. Всё! Люди-и-и! Если вы ещё капельку люди, если осталось, хоть что-то человеческое, верните дочку. Прошу вас, умоляю! Ради Бога, ради Аллаха, отдайте мою кровиночку!» 
                («Трещины»)

Эта синонимия, даже дублетность фразеологизмов одной структуры и семантики уже показывает близость представителей разных этнокультур, живущих бок о бок, друг другу, вне зависимости от их национальной принадлежности.
Здесь же – на той же словарной странице – находим языковую и культурную отсылку к религиозному дискурсу и православной культуре:
АКИ БЕЛЫЙ АНГЕЛ. Устар. Перен. Чистый. – Какая работа, друг? – обиженно возмутился Иван Павлович. – Мы тебе – баньку! Она у нас по-чёрному топится. Где ещё найдёшь такую? Внутри черным-черно, полки-стены прокопчённые – ни одной микробины! – А где потом от сажи отмываться? – серьёзно поинтересовался полковник и озадачился. – Голышом до озера далековато будет. – Чудак ты! Какая сажа? Выйдешь на свет, аки белый ангел! («Кремень»).
В целом количество фразеологизмов-библеизмов, вошедших в словарь языка произведений Н. Советной, примечательно и показательно. Религиозное сознание русского человека, даже если оно бытовое и простодушное в своих проявлениях, оказывается той основой, на которой прочно и верно выстраивается жизнь народа. Бог, вера являются опорой в повседневной жизни, помогая человеку преодолевать тяготы и невзгоды. Так было, и так будет: Бог в помощь!; Бог мой; Бог послал; Не дай Бог; Чем Бог пошлёт; Не гневи Бога; Ради Бога; Одному Богу ведомо; Слава Богу; Во веки веков; Христос воскрес!; Воистину воскрес! и т.д. Всё эти устойчивые народные речения мы найдём на страницах произведений Натальи Советной.
И неслучайно сам автор проникнут этим чувством сопричастности к вере предков: «Может, дедово моленье с тех времён приветом мне?» – задаётся риторическим вопросом лирическая героиня стихотворения  «Жили здесь».  Потому с особым трепетом воспринимается автором родословная человека:
РОДОСЛОВНОЕ ДРЕВО. Условная схема семейного рода и родственных связей в символическом виде дерева: «По отцовской линии – казаки мы. Васька, сынок младшенький, родственников через интернет разыскивает, родословное древо составляет. Чудно – отыскал ведь! Из-под Ростова предки. Прадед священником был. Во как! («Трещины»).
Герои произведений писательницы – наши современники: матушка Александра, хранительница Царской часовни под Петербургом; доктор Григорьев, его пациенты; а также исторические личности, слова которых звучат «фоном» и основанием для авторского повествования: святитель Феофан Затворник, Паисий Святогорец и др. – все они носители того знания, которое приближает человека к Истине. И как пророчески  звучат сейчас слова одного из героев книги «Угадывай любящим сердцем» Виталия Владимировича Фёдорова: «Мы же с вами люди православные – обязательно надо сделать всё возможное».
Сказался здесь и опыт паломничества в Святую землю: «Я стояла в раздумье и даже вздрогнула, когда вдруг один из паломников с горечью спросил: – А мы, господа? Как легко продаём бесценную и бессмертную душу свою за временные сокровища, которые сгниют, поржавеют, сгорят или будут съедены молью. Еще и «господами» себя называем!» («Давай зажжём иерусалимскую свечу!»).
Но не только носители религиозного сознания являются учителями для человека-труженика земли русской.  Обыденная народная философия, простая и надёжная, отливается в лаконичные формы фразеологизмов, пословиц и поговорок, чтобы служить для него руководством и ориентиром:
ВОЛКОВ БОЯТЬСЯ – В ЛЕС НЕ ХОДИТЬ.  – Ты и здесь без приключений не можешь,  –  перевёл дух Максимов,  когда опасность миновала. – Ты за ними или они за тобой – по пятам? Волков бояться – в лес не ходить, – заторможено промямлил спасённый («Кремень»);
ОТ ГРЕХА ПОДАЛЬШЕ. Во избежание беды, неприятности. Старшие братья Комаровы затащили бойца в хату и растерянно оглянулись. – Куда его? Дед Прокоп скомандовал решительно: – От греха подальше! Положите, чтоб в глаза не кидался, за стол. Скатёрку опустите ниже! Прикройте чем, бабы! («Наступление»);
В РОДНОМ ДОМЕ И СТЕНЫ ПОМОГАЮТ. Прасковья забрала узелок, который всегда носила с собой «на случай»: в нём было всё необходимое «на смерть». Поклонившись гостеприимному дому Кривошеевых, сообщила решение: «Пойдём, дочушка, в свою хатку. В Волковичи. В родном доме и стены помогают!» (Потаённое слово).
Бытовые фразеологизмы и идиомы вбирают в себя смеховую народную культуру, задор и удаль, смелость и смекалку:
С ВЕТЕРКОМ (доставить). Лихо, быстро, с удалью, залихватски. Немцы заулыбались, одобрительно закивали. Ильюха показал на санки: – Присаживайтесь, панове! Доставлю по назначению. С ветерком! Фрицы захохотали, крутя пальцем у виска – что с дурачка возьмёшь? («Как из нашей из деревни…»);
ДО ВЕТРУ (выйти). Прост. Для отправления естественных надобностей (обычно на улицу). Пленникам не давали ни есть, ни пить, не разрешали вставать. Александр догадывался, что наступило утро, день – по тому, как менялась температура, пригревало солнце, гудели пчёлы. Когда машина с отдежурившим бандитом отъехала в очередной раз, крикнул: – Мне бы до ветру! – Не дозволяется! – ответил звонкий голос. По всему, обладатель его был очень молод («Воронка»).
Фразеологизмы, паремии всегда оценочны, и эта оценка – положительная или отрицательная – есть оценка подлинно народная, глубоко традиционная, основанная на многовековом опыте этноса. Это может быть  любая оценка: социальная, идеологическая, эстетическая, но чаще всего – нравственная:
БЕЛАЯ ВОРОНА.  Ирон. Человек, резко выделяющийся чем-либо среди окружающих его людей. Сначала сентября засуетились мамы, чуть ли не каждый месяц стали в стайку слетаться и главный вопрос обсуждать: сколько? Сколько денег собрать, сколько конфет, колбас, а самое важное – сколько и каких бутылок купить. Но стоило моим знакомым голос в защиту детской трезвости подать, как стали они белыми воронами в этой стае («В поиске сокровища»);
ГЛАЗА БЫ МОИ НЕ ГЛЯДЕЛИ. О чём-либо неприятном. – Какой же прок от того, что труд и зерно – в землю? И снова всё травой заросло. Пустырь. Глаза бы мои не глядели. Как можно, чтобы земля – без догляду? («Кремень»);
С РУКАМИ. Об умелом человеке.  – Такую красуню мы никому не отдадим! – завела соседка уже известную песню. – Скоро война кончится, и Любаша заневестится. Ванька вернётся – свадьбу сыграем! – Ага, – согласилась Полина, – девка с руками и с головой! По дому так и завихается, так и завихается… («Потаённое слово»);
С ГОЛОВОЙ. Об умном и смышлёном человеке.  – Такую красуню мы никому не отдадим! <…> – девка с руками и с головой! По дому так и завихается, так и завихается… («Потаённое слово»).
Подобные фразеологизмы-оценки обнаруживаются не только в прозаических текстах Н. Советной, но и в поэзии автора:
ДУРНОЙ ГЛАЗ. По суеверным представлениям: взгляд человека, причиняющий вред, приносящий несчастье:

Дойдёшь – и обретёшь всё сразу:
Жену и брата, хлеб и кров,
Защиту от дурного глаза
И Богородицы покров!
                («Град-Городок»)

Фразеологизмы-идеологемы отражают исторический путь нашей страны, не всегда светлый:
ВРАГ НАРОДА. Человек, подозреваемый или обвиняемый в антисоветской деятельности. – Папа умер в деревне, когда мне было всего пять месяцев… – А у нас имеются другие сведения. Мы звонили в сельский совет. Могилы вашего отца на деревенском кладбище нет! И долгое, долгое молчание. – Ваш отец был арестован как враг народа и умер в ссылке… («Пучок травы»).
 В той или иной степени жизнь исторической эпохи, социальные явления находят отражение в сфере фразеологии, маркируя тексты писателя как конкретно-исторические культурные факты:
ДОСКА ПОЧЁТА. Стенд с именами лучших производственников. – Ты вот что, Ванюшка, – попросил Павел Ефремович, – старайся там, чтоб нам с мамкой не стыдно за тебя было. Мы с ней завсегда в передовиках. Ни от какой работы не бегали. Ещё до войны в колхозе «Маяк» – на Доске почёта! («Кремень»).
В данный ряд входят и такие фразеологизированные номинации, как почетное звание; звание Почетного гражданина города; звание Героя Советского Союза  и др.
К подобным социально и исторически отмеченным фразеологизмам  примыкают фразы из известных песен, ставшие крылатыми:
МОЛОДЫМ ВЕЗДЕ У НАС ДОРОГА. В кабинете начальника по кадрам Иркутской кинофикационной сети за столом сидела худощавая женщина со вздёрнутым носиком. Взглянув на Хаврова из-под очков, взяла документы, бегло ознакомилась: – Молодой специалист! Это, уважаемый Василий Егорович, почётное звание в нашей стране. Молодым везде у нас – дорога! – Она приветливо улыбнулась («Как из нашей из деревни…»).
В данном случае использованы строки известной, знаковой для советского периода песни И. Дунаевского на стихи В. Лебедева-Кумача «Широка страна моя родная» (второе название – «Песня о Родине»), написанной в 1935 году и впервые прозвучавшей в фильме «Цирк».
Известно, что время и пространство в русском языке  нередко фразеологизируются, и такие устойчивые выражения становятся характерным художественным языковым средством в прозе Н. Советной
С НЕЗАПАМЯТНЫХ ВРЕМЁН. С давних пор. Марина опустилась на диван передохнуть и, не теряя времени, распутать гирлянду, обновить оборванную петельку на старой ёлочной игрушке. Стеклянный домик, усыпанный блестящим снегом, хранился в семье с незапамятных времён («Воронка»);
ПО СЕЙ ДЕНЬ. До настоящего времени. Время не изменило нашу учительницу: всё та же статность, гордая посадка головы, зоркий взгляд. Причёска другая, седина, ни единого тёмного волоска. И по сей день Любовь Антоновна не покинула школьных стен. Опекает созданный ею же музей Великой Отечественной войны («Наставница»);
КУДА ГЛАЗА ГЛЯДЯТ. В любую сторону, куда угодно. – Командир-то приказал немца в расход пустить, расстрелять, стало быть.  А Егор Иваныч не смог.  Не смог казнить безоружного. Отвёл от лагеря далече, пальнул поверху, пустил, куда глаза глядят («Крапивник»);
КУДА НИ ГЛЯНЬ. Повсюду. Ехали по улицам ещё недавно изумительно красивого города. Теперь же он тонул в мрачном мареве дыма и копоти.  Куда ни глянь – костры, костры, костры... На тротуарах, во дворах, в скверах, парках, на площадях, набережных. Бездомные готовили еду («Крапивник»).
Особое место в русской традиционной культуре отводится душе человека, что отражается в зеркале народной фразеологии:
ДУША ПРОСИТ. Человеку чего-то очень сильно хочется. – Молись, милосердный, дело хорошее. Богоугодное. – Молитва, она и в бою помогает. Молись, раз умеешь, и душа просит («Кремень»);
ЧТО ДУШЕ УГОДНО. Без всяких ограничений, что хочется, что нравится. Хитько решил поискать [столик] на барахолке, которая стихийно возникала возле стадиона по выходным. На этом импровизированном рынке можно было приобрести всё, что душе угодно («Кремень»);
НИ ДУШИ. Никого. Сито… Ситовичи…  Быль-селенье. Процедило столетья-мгновенья: И ни хат, ни души, лишь в ложбинках Кабаны протоптали тропинки, Во дворах табунятся берёзы И снега. И земелька промёрзла… («Веретенька журчит – пробудилась...»);
ОТЛЕГЛО ОТ ДУШИ у кого. Наступило успокоение, облегчение. Когда до родителей долетела весточка, что служит сын старшим кино-радиомехаником, у Ефросиньи Ивановны отлегло от души: служба не опасная – крути в клубе кинофильмы, обеспечивай работу радио и музыкальное оформление танцевальных вечеров, которые периодически устраивались для военнослужащих, даже девчата приезжали из Петрозаводска («Кремень»).
Смежными по тематике являются фраземы с лексическим компонентом ДУХ: ДУХ ЗАХВАТИЛО у кого. Избыток у кого-либо переживаний или каких-либо ощущений. – Но у нас тоже можно поохотиться, порыбачить. У меня есть небольшой катер, рыболовные снасти подготовлены, осталось только спланировать в ближайшее время поездку на побережье океана. Как тебе такое предложение?  У Александра дух захватило («Змеи»);
НА ДУХ НЕ ПЕРЕНОСИТЬ. Прост. Презр. Не допускать наличия кого-либо, чего-либо, не мириться с существованием кого-либо, чего-либо; не хотеть чего-либо. Григорьевич воевал за Крым и Севастополь, знаю. Бывало, ударится в воспоминания – и про то, как Западную Беларусь освобождал в тридцать девятом, и про финскую, где помощником пулемётчика в немыслимые морозы. Солдатики-то напьются для сугрева, а он на дух не переносил. Может, потому жив остался («Кремень»);
СЛОВНО ЗЛОЙ ДУХ ВСЕЛИЛСЯ в кого. Пьяных мужиков [чеченские бандиты] воруют. Кандалы им на ноги – и в яму, как татары в «Кавказском пленнике». Знал бы Лев Толстой, что и через сто лет будет так же!  Русские же, бросая дома и квартиры, из Чечни в Ставрополь бежали. От соседей, от друзей, в которых словно злой дух вселился:  «Убирайтесь!», – оружием угрожали. Старейшины лишь одобрительно кивали («Узлы»).
Отмечу активное присутствие в прозе автора фольклорных мотивов, в том числе восходящих к мифологическим представлениям:
КАК ПОДКОШЕННЫЙ (рухнул на землю). Погиб Осип Иванов. Не захотел из дому уходить, закрылся на крюк, надеясь отсидеться. Вместе с хатой и сгорел. Да ещё Онуфрий Фёдорович Фёдоров, калека (в Гражданскую войну ногу потерял), не успел уйти из деревни. Видел, как фашист, щёлкнув зажигалкой, поднёс огонёк к соломенной крыше. Но стоило поджигателю отвернуться, как Онуфрий пламя ладонью пригасил. Немец взревел, по здоровой ноге ударил строптивого мужика – тот рухнул на землю как подкошенный («Не восставшие из пепла)».
Данный фразеологизм по происхождению связан со славянским антропоморфным образом смерти жницы, собирающей свой урожай: образ её косы, ср.: ноги подкосились, упал как подкошенный, – коррелирует с наложением жизненного цикла восточного славянина-земледельца на земледельческий год – от посевной до сбора урожая. Отсюда и народно-этимологическая трактовка високосного года как периода, когда смерть косит людей:
ВИСОКОСНЫЙ ГОД.  Год в юлианском и григорианском календарях, продолжительность которого равна 366 дням. В туманной мгле заснеженное поле. Последний хмурый день уже угас. С ним високосный год унёс в былое Печалей боль… («В туманной мгле заснеженное поле…»).
В целом, фольклорные фразеологические  включения в художественный текст – это знак особого языкового чутья и языкового вкуса автора – художника слова. Певуч язык человека, сохраняющего в себе чистые крупицы традиционной народной культуры:
ДОБРЫЙ ДЕНЬ В ХАТУ. Прост. С Вокзальной свернули на Карла Маркса. У первых же прохожих, Фрося расспросила, где работают заключённые. Постучалась в домик напротив мастерских: – Добрый  день в хату! («Кремень»);
ХЛЕБНУТЬ ГОРЮШКА. Испытать очень много, в избытке лишений, невзгод. – Так мы дождались освобождения, – закончил Михаил Семёнович свой рассказ. – А ты ж мой Мишенька-а-а! – растрогалась Надежда Архиповна, ласково погладила соседа по седой голове. – А хлебнул же ты горюшка, мальчик мой («Наступление»).
Достаточно частотны в русском фольклоре устойчивые речения, в основе  которых лежит синонимическое  повторение структурных элементов или тавтология, такие конструкции в прозе и поэзии Н. Советной достаточно частотны:
ГАДАЛИРЯДИЛИ. Решали, обдумывали. В лес подружки так и не вернулись. Деревенские гадали-рядили, почему да отчего, пока Ефросинья не решилась на ночную вылазку к бане, где осталась баба Люба, по старости отказавшаяся уходить из деревни («Кремень»);
НЕ ДУМАЛ, НЕ ГАДАЛ. О неожиданно случившемся, что нельзя было предвидеть, предусмотреть. Довелось Хитько увидеть и Баренцево море, хоть и не думал, не гадал («Кремень»);
ДУМУ ДУМАТЬ. Нар.-поэт. Размышлять, предаваться раздумью. Издавались, разлетались по стране  сборники стихов, а редакторы, издатели, критики,  литературоведы думу думали: «Кто же этот Игорь Григорьев такой? Может, новый Есенин? Фет? Тютчев? Блок? А может, вовсе и не поэт он? («Жил-был Поэт»).
ДРУЗЬЯ-ТОВАРИЩИ. – Васька, Васька вернулся! Девки взвизгнули, побросали работу, помчались навстречу, сквозь радостные слёзы заверещали на всю деревню: «Приехал! Приехал!». Вечером в хате собралась близкая и далёкая родня, соседи, друзья-товарищи. Говорили и молчали… («Потаённое слово»);
ГОРЕГОРЬКОЕ МЫКАТЬ. Нар.-поэт. Терпеть лишения, испытывать невзгоды. Ветер раздувал её пушистые светлые волосы. Отросли они после тифа – закудрявились! Горегорькое долго Анна мыкала, привязалась беда. Сначала – похоронка на мужа из Ленинграда, он там на пороховом заводе. Потом тиф болезнь. Сама выкарабкалась, а сыночек младенец и мать Меланья – вечная им память… («Дуб всё помнит…»);
ГОРЕГОРЮШКО. Нар.-поэт.:

Закатилось красно солнышко,
Небо тёмной тучей застится.
Постучалось горе-горюшко,
Холод злым ненастьем ластится
        («Закатилось красно солнышко...»)

Фольклорной мелодикой и фольклорными образами проникнуты многие поэтические произведения автора:

Снежно-слёзно с небес задождило –
Наглоталась земелька воды.
На песках, как в болотине, сыро,
На болоте – разлились пруды

Голый лес в мокроте по колено.
Поутру  ледянится куржа.
Меж деревьев ожившею тенью –
Словно чья-то родная душа...

Босиком, как велось по старинке,
Чтоб сберечь красоту-башмаки,
Шла девчушка колючей тропинкой
На заутреню в храм у реки.

Шла торопко, ведь день-то пасхальный –
Воскрешение славить пора!
Белы ноги румяными стали,
Как холодная в зиму заря.

...Босоноги берёзоньки, тоже
Черевички решили хранить?
Как на девочку ту вы похожи!
Как крепка мироздания нить.
              («Памяти Евдокии Фёдоровны (Федотовны) Кузнецовой», бабушки Н. Советной)

Благодаря этим сокровенным словам, зачерпнутым рукой мастера из народного источника – языка фольклора, родная светозарная земля поэтессы отражается в её строчках.
Особо отмечу индивидуально-авторские  фразеологизмы, в том числе построенные по модели фольклорных, в чем проявляется творческая установка автора. В частности, в качества образца выступают   рассмотренные выше характерные для русского устного народного творчества биномы (горе-горюшко, доля-долюшка, воля-волюшка):
ГУЛЯЛ-РАЗГУЛИВАЛ. Авт. Поодаль от сгоревшей улицы, у леса, обнаружил дед сохранившийся овин, в котором когда-то колхозники зерно сушили. Ветер в нём вольно гулял-разгуливал, однако крыша была и стены какие-никакие («Пучок травы»);
ЗАПЛАКАЛАЗАГОЛОСИЛА. Авт. Она рухнула перед дверью на колени и заплакала-заголосила: – Сыночек, прости! Помоги мне… Я хочу бросить пить, но не могу. Не знаю, как. Не знаю, где. Прошу, помоги-и! («В поиске сокровища»);
ПЁРЫШКОПУШИНКА. Авт. Девочка посмотрела на пустую подушку рядом с собой, осторожно подняла вылезшее из насыпки пёрышко-пушинку, дунула на него, отпустила. Пёрышко легко взлетело, перевернулось в воздухе, снова медленно опустилось на Анину подушку («Немцы»);
ПРОВОЖАНИЯОБНИМАНИЯ. Авт. … в моей чумной голове только роль в спектакле народного театра, кадриль на очередном концерте, лыжи в детской спортивной школе и… танцульки в доме культуры по субботам! Последнее, по мнению взрослых, было возмутительно. Какие ещё танцы-обниманцы? Какие провожания-обожания, любовь-морковь? Экзамены на носу! («Наставница»);
УЛОЧКИДОРОЖКИ. Авт.  Худенький старик в валенках и коротких портках, таких коротких, что не заметить болезненную красноту и отёчность обнаженных ног было невозможно. Эти вот ноги ещё топают да топают по городским улочкам-дорожкам! Иной раз многие километры («Как из нашей из деревни…»).
Авторские фольклорные стилизации в поэтическом языковом пространстве Н. Советной образуются в том числе посредством соединения  прилагательного-эпитета или приложения-существительного и определяемого имени существительного в единое целое, что также является реализацией фольклорной модели:

СВЯТ-КРЕСТ. Авт.:

Расступятся льды аметистовы,
И воду свят-крест всколыхнёт –
По сини / ногами пречистыми
Господь, воплощённый, пройдёт.
                («Сумерки синие»);

ЗЛАТО-ПЕТУШОК. Инд.-авт.:

Время царственно застыло,
Хоть стучи, хоть дуй в рожок,
Хоть кричи, как тот ретивый,
Бравый злато-петушок.
                («Добрый дятел, друг древесный...»);

СВЯТОРУСЬ. Авт.:
О, этот зов, исконно русский!
О, сердца пламенная грусть!
В руках, от века заскорузлых,
Поёт и плачет свято-Русь…
        («Старик с поблёкшими глазами...»);


МОЛОДУШКАЗЕМЛЯ. Авт.:

Водою талою снега уже сошли.
Весна-теплынь плывёт апрельским курсом,
Пушок, зелёный, лишь слегка коснулся
Набрякшей соками молодушки-земли.
                («Пасхальный апрель»)

       По той же структурной схеме, но с участием антонимов, автор создает окказионализм жарливни:
 
      ЖАРЛИВНИ. Авт.:

Не печалься, небо сиротливое,
Ты к земле прильни щекою влажной,
Одари не снегом, а жарливнями –
Сотни «солнышек» она родит однажды...
                («В марте»)

      Трансформированные автором устойчивые речения (собственно фразеологизмы и паремии – пословицы и поговорки) демонстрируют  ещё одну грань языкового творчества Н. Советной:
      ЗАРАБОТАТЬ ВЕЧНУЮ ПАМЯТЬ. Инд.-авт. Погибнуть. – Лучше живём, говоришь?  Уж и не знаю. Тоже предприятия останавливаются, ведь всё производство было связано с Россией, с Украиной. Радиозавод в Витебске, например, – с Арменией, с Ереваном. Всё оборвалось! Работать негде. Наши ребята к вам в Москву и в Ленинград, ну, в Питер, значит (не привыкну никак к этому названию!), на заработки едут. Так это они к «новым русским» едут, коттеджи им строить. Тоже опасная штука: можно заработать денег, а можно и… вечную память («За краем света»);
     НИТОЧКА ЗА ИГОЛОЧКОЙ. Инд.-авт. О неразлучных людях, тесно связанных между собой. – Сынок, нельзя тебе в Ленинград! Антонина упорхнула в далечину, так она мужняя жена, ниточка за иголочкой. А мыто как с мамкой? Стареем же!  Поближе давай, в Витебске учиться можно (Кремень). Ср.: как нитка за иголкой (устар.);
      ПОКАЗАТЬ ВСЕ СВОИ ТРИДЦАТЬ ДВА ЗУБА. Инд.-авт. Широко улыбнуться. – Во! – он приподнял пакет и показал все свои тридцать два зуба. – А я к тебе! За мир во всём мире поговорить («Кремень»). Ср: улыбаться во все тридцать два зуба.
МЫ ПРЕДПОЛАГАЕМ, А ГОСПОДЬ РАСПОЛАГАЕТ. Инд.-авт. Человек не может предвидеть будущее.  …мы предполагаем, а Господь располагает. Когда я поездом добралась из белорусского города Городка в Санкт-Петербург, погода встретила слякотная: воздух серый, сырой, снег под ногами мокрый, – мои сапожки мгновенно напитались влагой («Домой вернуться никогда не поздно, всегда не рано»). Ср.: Человек предполагает, а Бог располагает, и не в человеке путь его (Иер. 10: 23).

РАДЁШЕНЕК-РАД.  Авт.

После мглы – светопад!
Воздух выткан из блёсток-искринок.
День радёшенек-рад,
Что по пояс в сиянье снежинок
                («Отплясала метель...»)

     Здесь мы сталкиваемся с авторской перестановкой традиционных элементов: рад-радёшенек > радёшенек-рад.

    Иногда авторские фразеологизированные речения строятся на парадоксе или на языковой игре:
    ХОРОШИЙ ПРИМЕР ЗАРАЗИТЕЛЕН. Инд.-авт. Галина Егоровна всегда Володю своего у Господа вымаливала (даже тогда, когда Бог в нашей стране был отменён), – она ещё сама вместе с ним перестала алкоголь употреблять. Совсем! Так что на двоих у них уже пятьдесят четыре года трезвости получается. Это с её легкой руки (хороший пример тоже заразителен) и я навсегда отказалась даже от «умеренного и культурного»… («В поиске сокровища»). Ср.: Дурной пример заразителен;
      В СПОРАХ РАСКРЫВАЮТСЯ ТАЛАНТЫ. Инд.-авт. – Ого! Так ты, браток, поэт! – бесхитростно восхитился Анатолий. – Однако! В спорах раскрываются таланты, – удивлённо покачал головой Иван Павлович. – Глубоко в проблему зришь («Кремень»). Ср.: В споре рождается истина.
    Фразеологизмы-библеизмы также нередко оказываются почвой для авторских новаций:
РАЗДЕЛИТЬ СЕМЕНА И ПЛЕВЕЛА. Инд.-авт. Отделить хорошее от дурного, вредное от полезного. – Боже мой! – глаза Марины устремились к одинокой иконе за стеклом книжного шкафа. – Всё давно решено Тобой.  Мудрый, милосердный Господь, у Тебя же хватит места всем? Всем! Ты разделишь семена и плевела («Воронка»). Ср.: отделять зёрна от плевел. В ряде случаев индивидуальноавторский фразеологизм базируется на расширении или сокращении структуры традиционного устойчивого выражения:
ВЫХОДИТЬ ИЗ ВОДЫ СУХИМ, ИЗ ОГНЯ – ЖИВЫМ. Инд.-авт. Без потерь и ущерба выйти из сложной, неприятной ситуации. Ильюха, жизнью битый пройдоха, умел выходить из воды сухим, из огня – живым. Германцев он знал как облупленных. Ещё в Первую мировую целых четыре года в плену провёл. Языком вражьим владел не хуже, чем родным. Фрицы его не трогали, потешались, как над местным шутом. Для партизан же он был бесценным человеком в деревне («Как из нашей из деревни…»). Ср.: выйти из воды сухим;
     ЗАЛОЖИТЬ ДУШУ. Инд.-авт. Отдавать свою душу дьяволу в обмен на какие-либо блага. Во мнениях своих он беспринципный, Пред множествами бесов – беззащитный…  Давно за рюмку душу заложил, Вернуть назад же – нету,  нету сил! («О пьянице»). Ср.: заложить душу дьяволу.
     Сложные по своей структуре индивидуально-авторские фразеологические единицы – результат творческой переработки автором привычных для носителя языка языковых фактов:
ПОБЕЛЕТЬ, КАК НАКРАХМАЛЕННАЯ ПРОСТЫНЯ. Авт. И вдруг Ваня вскрикнул и застыл. Старший Хитько едва успел заметить на тропинке промелькнувшую чёрной молнией змею. – Сынок!  – сбросив мешок, в испуге метнулся к ребёнку.  Мальчик, побелевший, как накрахмаленная простыня, заворожённо смотрел туда, где в зарослях черничника исчезла гадюка (Кремень»);
     ПОБЕЛЕЛЕТЬ КАК СНЕГ В ТУНРЕ. Инд.-авт. Побледнеть от испуга. Смуглое лицо Малахова вдруг побелело, как снег в тундре. А старший лейтенант кричал и кричал. Сержант не воспринимал его слов, он видел только шлёпающие мокрые губы и перекошенный рот, брызгающий слюной. В мозгу же застряло, словно осколок,  страшное слово, проклятие, несмываемый позор – трибунал! («Кремень»);
     ЧЁРНЫЙ КАК САМА СМЕРТЬ. Авт. Камера крупно выхватила людей, глазеющих на казнь. Мужчины. В чёрном как сама смерть. Они не просто знали Саддама Хусейна, они льстиво служили ему, клялись в преданности. Теперь же равнодушно перебрасывались репликами и наблюдали («Воронка»). Ассоциативно здесь угадываются семантические основания «становиться  белым как мел», «чёрный как смоль». И эти разгадки еще более увлекают / вовлекают читателя в художественный мир автора.
Равным образом, замена одного из традиционных компонентов «освежает» фразеологизм, наполняет его новым эмоциональным содержанием:

      ЗЛОЙ КАК ВОЛК. Авт.

Серый дождь, как мокрый шёлк.
Серый ветер злой как волк.
Серы лица и одежды,
И предзимний день бесснежный…
                («Серый цвет»). Ср.: злой как собака;

      МУДРЕЙ СОКРАТОВ. Инд.-авт.

Как помыслы у ангелов-младенцев,
Чиста Любовь, возвышенно-крылата,
И стелет путь ей белым полотенцем
Святая Верность, что мудрей Сократов
                («О, род сей мерзкий, грязь и блуд плодящий...»). Ср.: мудрый, как Сократ.

      В результате типизированное, социально и лингвистически закреплённое в языковом сознании этнокультурного коллектива содержание фразеологизма преобразуется  за счёт авторской переработки, в то же время ассоциативно высвечивая связь окказионализма с исходным образованием, что обогащает художественную картину мира в целом.
     Исходя из вышесказанного, творчество Н. В. Советной и рецензируемый словарь представляют несомненный интерес для исследователей языка современной художественной литературы. Представляется весьма актуальным научное описание как структуры фразеологизмов, бытующих в произведениях автора, так и образующих   данные фразеологизмы элементов (традиционных, конвенциональных, стереотипных – и привнесённых) с учётом оценочного, этнокультурного, идеологического, эмотивного компонентов  семантики данных языковых фактов, объединяющих традицию и современность и не дающих распасться единству времён и пространства «светозарной земли», воспетой нашими предшественниками и современниками. И материалы словаря «Фразеологизмы в произведениях Натальи Советной» – яркий пример  нерушимости такого единства, что предопределяет востребованность данного словаря в самой широкой читательской среде.

 
                КУРАШ С. Б.
               
«ДИВО-СЛОВА» ИГОРЯ ГРИГОРЬЕВА
А. П. Бесперстых, Фразеологический словарь Игоря Григорьева. СПб, 2016 г.

Спеши, пока любят, пока не забыли,
Пока ещё совесть жива.
Здесь – дали и глуби, здесь – сказочны были,
Здесь клады, в  них – диво-слова.
Без них сердцу русскому всласть не светиться
И в полный накал не тужить.
Найди это чудо, услышь – пригодится
И петь, и любить, и  служить.
                (И. Григорьев, «Живёт, простодушна, как правда, на свете...»)

Фразеологизмы – своеобразные жемчужины в россыпях языковых драгоценностей, поистине настоящие «диво-слова» – занимают в системе языка весьма своеобразную нишу: они – своеобразные элементы лингвокультурного кода этноса, своеобразные «свёрнутые тексты» этнической культуры; они – кристаллизованные в минимальной контекстной протяжённости сгустки житейского опыта и народной мудрости; они – богатый эмоционально-экспрессивный ресурс языка, позволяющий ему быть ярким и многообразным, лаконичным и образным.
Вместе с тем фразеологические единицы (ФЕ) – это и неотъемлемый элемент текстов различных стилей и жанров, в первую очередь – художественных, поэтических. Фразеология того или иного писателя или поэта может быть отнесена именно к той составной части его идиостиля, которая составляет один из важнейших параметров специфики его языковой личности в силу двоякой природы ФЕ в структуре художественного целого. С одной стороны, фразеологизм – воспроизводимая единица языка, подчас сродни некоему стереотипу, штампу; однако с другой стороны, будучи «вшитым» в языковую ткань художественного целого, где «всё связано со всем», фразеологизм приобретает черты этого самого целого, актуализируясь или даже преобразуясь эмоционально, образно, семантически, структурно, проявляя сущностное свойство быть «к месту» в различных речевых ситуациях, обеспечивать соответствующий культурно-языковой фон, идентифицирующий художественное целое как часть национальной культуры.
Сказанным обусловливается растущий на протяжении нескольких последних десятилетий интерес специалистов-филологов к авторской фразеологии, и в особенности – к такому его уникальному по своим задачам и результатам проявлению, как составление словарей фразеологизмов отдельных художников слова – писателей и поэтов.
Перед читателем – опыт издания именно такого рода. Опыт весьма удачный. Любопытный. Полезный. Уже хотя бы потому, что материалом послужило творчество одного из самобытнейших русских поэтов Игоря Григоьева, чью поэзию специалисты ставят в один ряд с наследием Сергея Есенина и Николая Рубцова, олицетворяющих «русский код» как лингвопоэтическую доминанту творчества. А именно фразеологизмы, как было отмечены выше, и являются одними из ключевых составляющих этого кода с одной стороны, а с другой – одновременно и ключом к этому самому коду.
Прежде чем повести речь непосредственно о «Фразеологическом словаре языка Игоря Григорьева», несколько слов о том филологическом контексте, в который он вписан.
Собрание ФЕ, зафиксированных в поэтических и прозаических текстах Игоря Григорьева (как опубликованных, так и не опубликованных), – это продолжение серии замечательных работ подобного – лексикографического – плана, автором которых является литератор из белорусского города Новополоцка Анатолий Павлович Бесперстых, автор и соавтор многочисленных поэтических сборников, знаток и ценитель русской и мировой литературно-художественной классики, автор многих словарей афоризмов и крылатых изречений и др.
Творчество Игоря Григорьева – давняя любовь и давний интерес А. П. Бесперстых. К настоящему времени им изданы двухтомный «Словарь эпитетов Игоря Григорьева» (Санкт-Петербург, 2014), а также книга «Эпитеты Игоря Григорьева: наречия и наречные выражения» (Санкт-Петербург, 2015), представляющая собой третий том лексикографического описания эпитетов И. Григорьева. Благодаря этим изданиям все основные ключевые образы выдающегося русского поэта Игоря Григорьева предстали перед читателем в зеркале художественных определений, а сами словари по праву были оценены авторитетными учёными-филологами как уникальные по охвату языкового материала и новаторскими по подходам к их систематизации и описанию фундаментальными работами. «Отлично сознавая значимость русского языка и литературы, добросовестно изучая опыт предшественников, опираясь на классику, не повторяясь в форме, структуре построения, совестливо работая над каждым словом, А. П. Бесперстых создаёт оригинальные, востребованные, современные литературно-языковые русские словари» .
И вот – «Фразеологический словарь языка Игоря Григорьева». И снова – та же скрупулёзность в сборе и фиксации материала как в качественном, так и в количественном  отношениях (в словаре более 3500 ФЕ, тогда как большинство аналогичных фразеографических изданий включают в среднем от нескольких сотен до 2000 единиц), та же детальная проработка структурных параметров словаря – от строения словарной статьи и системы языковых помет до соблюдения точности и единообразия в подаче цитат и списке сокращений. Во всём этом – профессионализм составителя и уважение к потенциальному адресату создаваемого им труда.
В кратком вступительном разделе «От составителя» А. П. Бесперстых убедительно обосновывает принцип отбора материала, исходя из широкого понимания состава русской фразеологии, следуя в этом за Н. М. Шанским. В результате такого подхода в словарный фонд вошли как собственно ФЕ идиоматического характера, так и иные неоднословные сочетания, характеризующиеся признаком воспроизводимости. Представляется, что для авторской фразеографии именно такой – широкий – подход к объёму исследуемого материала (идиомы, составные фразеологизированные терминологические словосочетания, сравнительные обороты, тавтологические ФЕ, фразеологические аппозитивы, предложно-именные сочетания,  паремии, междометные, модальные,  окказиональные ФЕ, пословицы, поговорки, афоризмы и т. п.) оправдан в большей степени, нежели узкий, поскольку отражает индивидуально-авторское освоение максимально полного ресурса сверхсловных устойчивых образований, позволяющих нашей речи быть национально специфичной, ёмкой, лаконичной и образной. «Знать язык – значит не просто знать его лексику и грамматику, но и уметь пользоваться громадным фразеологическим пластом, в котором отражена картина мира народа – его быт и история, суеверия и мифы, психический склад и характер, поведение и традиции» .
Более трёх тысяч фразеологических и фразеологизированных единиц позволяют говорить о высокой степени «фразеологичности» идиостиля Игоря Григорьева, что вполне соотносится с ярко выраженным национальным – русским – колоритом его поэзии. И колорит этот далеко не в последнюю очередь, как убеждают материалы «Фразеологического словаря...», сформирован именно столь высокой степенью насыщенности поэзии И. Григорьева этими самыми «свёрнутыми текстами» русской культуры, разворачивающимися в произведениях поэта в тот самый фон, который иденцифицирует её как истинно русскую по духу и по поэтической традиции.
Фразеологическая палитра Игоря Григорьева максимально разнообразна в функционально-стилистическом и эмоционально-экспрессивном отношениях. Многие ФЕ, употребляемые поэтом, снабжены пометами «книжный», «просторечный», «поэтический» и др.
В итоге можно со всеми на то основаниями утверждать: «Фразеологический словарь языка Игоря Григорьева» Анатолия Павловича Бесперстых  – это «ключ к нескольким замкам»: при помощи его откроются двери в мир тайн поэтического кода одного из самобытнейших русских поэтов ХХ века Игоря Григорьева, творца, глубоко русского по своему духу, поэтике, миросозерцанию, и – одновременно – в мир сокровищниц русских «диво-слов» в целом, среди которых особое место занимает такой богатейший ресурс, как фразеология – книжная и разговорная, общеизвестная и авторская, общенародная и связанная с малыми уголками огромной необъятной Родины – России…
Без сомнения, мы получили ещё одну очень интересную работу, полезную для лингвистов, литературоведов, лексикографов, культурологов – как профессионалов, так и для тех, кто только учится словесности и не остаётся равнодушным к магической силе русского образного художественного слова.

«СТРОЙНЫЕ СЛОВ СОЧЕТАНИЯ…»
А. П. Бесперстых. Словарь эпитетов А. К. Толстого (лирические стихотворения). Новополоцк, 2017 г.

Эпитет – одно из самых приметных явлений художественной, прежде всего, поэтической речи. Без точного, меткого, ёмкого определения вряд ли можно представить себе даже разговорную речь, во всяком случае, отвечающую основным её коммуникативным качествам – ясности, убедительности, разнообразию, богатству и т. д. Сама же природа речи поэтической не только благоволит эпитету, – она буквально немыслима без тех особых языковых средств, которые обеспечивают ей способность быть искусством слова. А последнее, в свою очередь, вполне соответствует поэтической формуле «Стройные слов сочетания…», принадлежащей творцу, чьему наследию – сквозь призму эпитета – посвящена книга, которую Вы, уважаемый читатель, держите сейчас в руках, – Алексею Константиновичу Толстому.
Именно в таких «стройных слов сочетаниях» и рождается эпитет – художественно-образное определение, подчеркивающее наиболее существенный (для автора и / или для контекста) индивидуальный, неповторимый признак объекта (предмета, явления или понятия) и тем самым заставляющее оценивать этот объект с необычной точки зрения. Эпитет в поэтической речи выступает как изобразительный приём (троп) и придаёт тексту определённую экспрессивную и эмоциональную тональность.
Алексей Константинович Толстой – один из наиболее своеобразных представителей «Золотого века» русской литературы, поэт, у которого красота и гармония строки ощущается во многом не как воплощение мастерства и даже таланта её создателя, а скорее как нечто дарованное свыше: «...знаешь, что я тебе говорил про стихи, витающие в воздухе, и что достаточно их ухватить за один волос, чтобы привлечь их из первобытного мира в наш мир...», – писал поэт в одном из писем к своей супруге.
Справедливость этих слов выдающегося русского поэта подтверждает наблюдение над его эпитетом, посредством которого художнику слова удаётся найти и точно определить неповторимый, уникальный взгляд на предмет, на явление, на человека, на природу. Предлагаемый читателю «Словарь эпитетов А. К. Толстого», созданный на материале лирических произведений поэта, в полной мере предоставляет эту уникальную возможность.
Кропотливая и тонкая работа, проведённая автором этого уникального словаря, белорусским филологом-русистом Анатолием Павловичем Бесперстых, известным целым рядом работ в области авторской лексикографии и фразеографии (более 60 словарей!), а также собственным замечательным поэтическим творчеством, позволит читателю во всей полноте и многообразии ощутить мир звуковых, зрительных, осязательных и иных ощущений А. К. Толстого, запечатлённых в образных определениях.
В словарной статье (всех статей в «Словаре» более 630) в качестве заголовочных выступают непосредственно эпитеты и их возможные морфологические формы (всего 1245 единиц), к которым приводятся определяемые ими предметные слова, а также фрагменты-иллюстрации из лирических произведений поэта, фиксирующие каждое из значений того или иного эпитета в его контекстном окружении.
В «Словаре» представлены эпитеты, выраженные не только именами прилагательными, но также и причастиями, существительными-приложениями и словосочетаниями, в том числе в функциях предикатива и компаратива, что отражает разнообразие морфологической природы данного вида тропа, характерное для идиостиля А.К. Толстого.
Для удобства работы со «Словарём» его составителем разработана специальная система графических помет, которыми макрируются различные способы морфологического выражения собранных единиц, а также всецело оправданно использованы  такие параграфемные средства акцентуации, как выделение жирным шрифтом (заголовочные оценочные и определяемые ими предметные слова), курсивом (выделяет эпитет в составе иллюстративного материала) и разрядкой (выделяет заглавия или заглавные строки лирических текстов, из которых даются иллюстрации к словарным статьям).
Всё это позволяет говорить не только о неоспоримой научной ценности ещё одного уникального словарного издания, принадлежащего перу А. П. Бесперстых как очередного значимого шага в развитии авторской лексикографии, но и о высоком качестве технического исполнения задуманного, что по достоинству будет оценено читателями этой книги – учёными филологами, студентами-словесниками, учителями русского языка и литературы, да и просто ценителями поэтического наследия выдающегося русского художника слова Алексея Константиновича Толстого, обладавшего редкой способностью точно и тонко воспринимать окружающий мир и сочетать это восприятие с таким же редким по красоте и мастерству даром его словесного воплощения.
К 200летнему юбилею поэта, отмечаемому в 2017 году, эта книга, без сомнения, более чем достойный подарок…

СЛОВО О СЛОВЕСНИКЕ И СЛОВАРЯХ
  (АНАТОЛИЙ ПАВЛОВИЧ БЕСПЕРСТЫХ)

Статья опубликована в научном сборнике: Лексикография и коммуникация – 2018: сборник материалов IV Международной научной конференции (Белгород, 26 апреля 2018 г.).
 Статья посвящена лексикографической деятельности Анатолия Павловича Бесперстых. Более пятидесяти лет он занимается авторской лексикографией и является автором около тридцати словарей языка русских писателей, поэтов, публицистов. Особое место в кругу изданных им словарей занимают работы, посвящённые языку одного из наиболее самобытных русских поэтов ХХХХІ вв. Игоря Григорьева, продолжателя традиций С. Есенина и Н. Рубцова. На примере «Фразеологического словаря языка Игоря Григорьева» показано, как скрупулёзно и тщательно лексикограф подходит к описанию языкового материала: в словарь включено более 3300 фразеологических единиц, исходя из широкого понимания состава фразеологии. Словарь характеризуется детальной проработкой структурных параметров – от строения словарной статьи и системы языковых помет до соблюдения точности и единообразия в подаче цитат и списке сокращений. Работа А. П. Бесперстых над созданием новых словарей продолжается.

Анатолий Павлович Бесперстых, 40 лет проработавший учителем русского языка и литературы в учебных заведениях России и Беларуси, известен как знаток и ценитель русской и мировой литературно художественной классики, автор многих словарей языка писателей и поэтов, афоризмов и крылатых изречений, поэтических сборников и др. Его творческая (филологическая, лексикографическая, литературная) деятельность насчитывает более полувека. За это время им собрана картотека литературных цитат (эпитетов, фразеологизмов, сравнений, афоризмов, пословиц) из произведений русских и советских писателей, поэтов, публицистов, политиков, насчитывающая более 250000 выписок из более чем 10 тысяч книг. Перу А. П. Бесперстых принадлежат почти три десятка словарей: эпитетов Лермонтова, Есенина, Тургенева, А.К. Толстого, Н. Рубцова, И. Григорьева и др.; афоризмов о литературе и творчестве, принадлежащих Пушкину, Лермонтову, Чехову, Достоевскому и др.; фразеологизмов И. Григорьева, Н. Рубцова и др. Но главное то, что эта работа ни на день не останавливается, и, будучи в почтенном возрасте, Анатолий Павлович продолжает трудиться над ещё несколькими проектами одновременно, старается заинтересовать этой, безусловно, трудной и кропотливой, но в то же время благородной и нужной работой единомышленников и начинающих филологов. В данной публикации мы приведём лишь один пример, однако он весьма показателен. На протяжении многих лет А. П. Бесперстых занимается изучением творчества одного из самобытнейших русских поэтов – Игоря Григорьева, чью поэзию специалисты ставят в один ряд с наследием Сергея Есенина и Николая Рубцова, олицетворяющих «русский код» как лингвопоэтическую доминанту творчества. «Творчество Игоря Григорьева – новое слово в литературе, совершенно не лишнее звено в цепи, с помощью которой куётся целостность, сплав русской культуры… Иметь поэта такого класса и калибра – просто честь для любой литературы мира» [1]. К настоящему времени Анатолием Павловичем изданы двухтомный «Словарь эпитетов Игоря Григорьева» (Санкт-Петербург, 2014), а также книга «Эпитеты Игоря Григорьева: наречия и наречные выражения» (Санкт-Петербург, 2015), представляющая собой третий том лексикографического описания эпитетов И. Григорьева. Благодаря этим изданиям все основные ключевые образы выдающегося русского поэта Игоря Григорьева предстали перед читателем в зеркале художественных определений, а сами словари по праву были оценены авторитетными учёными-филологами как уникальные по охвату  языкового материала и новаторскими по подходам к их систематизации и описанию фундаментальными работами. «Отлично сознавая значимость русского языка и литературы, добросовестно изучая опыт предшественников, опираясь на классику, не повторяясь в форме, структуре построения, совестливо работая над каждым словом, А. П. Бесперстых создаёт оригинальные, востребованные, современные литературно-языковые русские словари»[4, с. 8]. Вслед за этими словарями увидел свет «Фразеологический словарь языка Игоря Григорьева». И снова – та же скрупулёзность в сборе и фиксации материала, как в качественном, так и в количественном отношениях (в словаре более 3300 фразеологических единиц (ФЕ), тогда как большинство аналогичных фразеографических изданий включают в среднем от нескольких сотен до 2000 единиц), та же детальная проработка структурных параметров словаря – от строения словарной статьи и системы языковых помет до соблюдения точности и единообразия в подаче цитат и списке сокращений. Во всём этом – профессионализм составителя и уважение к потенциальному пользователю создаваемого им труда. В кратком вступительном разделе «От составителя» А. П. Бесперстых убедительно обосновывает принцип отбора материала, исходя из широкого понимания состава русской фразеологии (такой подход к составу ФЕ русского языка разделяют В. Л. Архангельский, О. С. Ахманова, В. Т. Бондаренко, Р. Н. Ломов Р. Н. Попов, Л .И. Ройзензон, Н. М. Шанский и др.; узкого придерживаются Н. Н. Амосова, А. М. Бабкин, В. В. Виноградов, В. П. Жуков, А. И. Молотков, В. Н. Телия и др.).В словарный фонд вошли как собственно ФЕ идиоматического характера, так и иные неоднословные сочетания, характеризующиеся признаком воспроизводимости. Представляется, что для авторской фразеографии именно такой – широкий – подход к объёму исследуемого материала (идиомы, составные фразеологизированные терминологические словосочетания, сравнительные обороты, тавтологические ФЕ, фразеологические аппозитивы, предложно-именные сочетания, паремии, междометные, модальные, окказиональные ФЕ, пословицы, поговорки, афоризмы и т. п.) оправдан в большей степени, нежели узкий, поскольку отражает индивидуально-авторское освоение максимально полного ресурса сверхсловных устойчивых образований, позволяющих нашей речи быть национально специфичной, ёмкой, лаконичной и образной. «Знать язык – значит не просто знать его лексику и грамматику, но и уметь пользоваться громадным фразеологическим пластом, в котором отражена картина мира народа – его быт и история, суеверия и мифы, психический склад и характер, поведение и традиции»[5, с. 195]. Из словаря видно, насколько разнообразна в функционально-стилистическом и эмоционально-экспрессивном отношениях фразеологическая палитра Игоря Григорьева. Многие ФЕ, употребляемые поэтом, снабжены пометами «книжный», «просторечный», «поэтический» и др. ***
ЖИТЕЙСКИЙ КОРАБЛЬ (книжн.). Жизнь, земная юдоль. Нет, на житейском корабле Не много с совестью наспоришь («Обитель». 18 162. ***
          ОТ ПУЗА (прост.). Вдоволь. Малины – в два счёта наешься от пуза. Стезя 21 77. *** Из устойчивых сочетаний пассивного фразеологического запаса в поэзии Игоря Григорьева преобладают ФЕ, снабжённые пометой «устаревшее», что ещё раз подчёркивает связь его поэтики с устной народно-разговорной стихией, стремление придать русскому слову прошлого «второе дыхание», нежелание отрываться от той самой почвы, которая взрастила Кольцова и Некрасова, Есенина и Рубцова… ***
КРАСНЫЙ УГОЛОК (устар.). Место в учреждении, воинской части и т. п., предназначенное для идейно-воспитательной работы. В клетушке, бывшей когда-то красным уголком для скотниц, уже собрались переписчики беженцев: австриец, переводчик местной комендатуры, Татьяна Веткасова и Галина Бывшева из биржи труда. Огненнный круг.***
КРЕСТНАЯ СТЕЗЯ (устар.). Смертельно опасный путь. Мы внемлем. Мы жить не устали. Но грозно на крестной стезе Мы стиснули души, мы встали – Живые и мёртвые – все. Огненный круг.
ЛЮД ЧЕСТНОЙ (устар.). Простой народ. Валяться бы кладу в пыли – Таить бы надежды и песни, Молчать бы в чащобе лесной, Во мраке зелёном и сиром, Когда бы о нём люд честной Не вздумал, вздыхая всем миром. Колокол 18 192. ***
НЫНЕ, ПРИСНО И ВО ВЕКИ ВЕКОВ (устар., высок.). Всегда. Диверсия была работой смертельной опасности. Не приведи Господь Бог никому ничего подобного ныне, присно и во веки веков!.. Две встречи. *** Особую группу фразеологизмов ограниченного употребления составляют фразеологические регионализмы, помечаемые составителем «Фразеологического словаря…» как «областные», которыми щедро поделилась с поэтом его родная Псковщина. ***
ПО ЗАХМЫЧКЕ (обл.). Как обычно, по привычке. – Дак ты поэт? Мараешь лист По совести аль по захмычке? Обитель 18 98. *** 
СБЕЧЬ В ЗЕМЛЮ (обл.). Умереть. – А я чуть в землю не сбегла, Едваедва не подкачала: Скрутили хвори в три мочала: Да развязалась, размогла. Обитель 18 107. ***
СГРЕСТИ ЗА ВОРОТ кого (обл.). Подчинить кого-л. Перен. – Вот ты, Медведева, мутишь: «Разлад деревню сгрёб за ворот, Народишко метнулся в город», –Крамола на уме, не тишь. Вьюга 2 15. ***
 СЛАДИТЬ ШКАЛИК (обл.). Угостить водкой, вином. Муж Людки – хоть Валёк, хоть Валик, А если чинно – Валентин. – Маманя, сладька гости шкалик!.. Вьюга 2 14. *** Ну и, конечно же, авторская фразеология Игоря Григорьева. Она широко представлена в произведениях поэта как количественно, так и качественно – в диапазона от трансформированных тем или иным образом общеязыковых фразеологизмов до сконструированных по известным языковым моделям окказиональных. Вот лишь некоторые примеры из словаря: ***
     БЕЗБОЖЬЕ – ЯМИНА БЕЗ ДНА. Авт. Безверье землю обезлюдит, Безбожье – ямина без дна. О б и т е л ь 18 124. ***
     БЕЗ ДЕГТИНКИ ДЁГТЯ. Авт. Безукоризненно, безупречно. Ни шпор на лапках, ни кривого когтя, Склевать какую живность – нинини. Всё мёд и миро, без дегтинки дёгтя; Погуркивают смирненько в тени. Г о л у б к и; (из неопубл.). 49 ***
БЕЗ ПУСТОСВИСТА. Авт. Честно. – Возьмём хоть пугало старух – Бабаева, соцактивиста: Он в прошлом не был к правде глух И дельно жил, без пустосвиста. О б и т е л ь 18 130. ***
БЕЛАЯ ХВОРОБА. Авт. Снег. И снег лежит. Не хочет плакать снег. Хохочет снег: «Сожги меня попробуй: Прохоложу – не запоёшь вовек!» – И кроет землю белою хворобой. В с н е г о п а д 6 91. ***
 ВЕЧНЫЙ ПРИВАЛ. Авт. Могила. А бой – нешутейное дело, Осечка – на вечный привал: «Отвеяша душу от тела», – Как вещий Баян горевал. Р у с с к и й  у р о к 14 105. *** 
СХВАТИТЬСЯ ЗА УМ. Инд.-авт.– Не слишком ли поздно схватился за ум? – Лишь думай – нет рана и поздна для дум. Д и а л о г 11 48. ***
НЕ В ОБИДЕ НА ПЛЕЧИ. Авт. Широкоплечий. И мне, читатель, пред тобой Позволь предстать в житейском виде: Не вислоухий, не рябой Да и на плечи не в обиде. О б и т е л ь 18 145. *** Среди подобных индивидуальноавторских образований, как свидетельствуют материалы словаря, преобладают так называемые фразеологические аппозитивы [2] и тавтологические ФЕ[3], характеризующиеся ярко выраженной этнокультурной маркированностью, коренящиеся в недрах русской народнопоэтической традиции. ***
БЕДА-БЕДЯНА. Авт. О большом горе. Фотинья<...> Встряхнула сникшего мальца: – Беда-бедяна, охти, муки! Пошарь, кровинка, у крыльца – Найди маманюшкины руки. О б и т е л ь 18 123. ***
БЕЛЫНЬ-ЛЕБЕДИ. Авт. Поэтич. А кругом-то – жарынь широкущая, Златпески – желтизна, желтизна... Радость слёзная, глупая, сущая, Запоздалая причудь-весна, Запалила нас жгучею жаждою И вселилась в белынь-лебедей. П р о м е л ь к 10 125. ***
БЛИЗОСТЬ-БЛИЗЬ. Авт. И не распознать, где явь, где небыль: Как с далёкой далью – близостьблизь, Как с водой зыбучей – крыша-небо, Сказкаскладка с песнею слились. У  В о р о н ь е г о к а м н я 15 69. ***
ВЗРОСЛО-СТРОГО. Авт. Вознёс ручонки, смотришь взрослострого, Лучишься тёплой махонькой душой. Г р и н я 10 112. ***
НАШЕНСКИЙ-НАШ. Авт. Помолчи – не таись, Видим: нашенскийнаш. Всё бери, не скупись, – Долг нам песней отдашь! У  с в о и х 15 41. ***
Сейчас А. П. Бесперстых завершает работу над «Словарём языка поэзии Игоря Григорьева» в двух томах. В этом словаре даётся описание лексики и фразеологии из поэмы И. Григорьева «Обитель». Это порядка 3400 словарных статей (более 9100 словоупотреблений), в которых указывается частота употребления каждого слова. Продолжается работа над другими словарями. Есть и перспективные задумки… Подводя итоги, можно заключить, что подвижническая по своей сути работа А. П. Бесперстых по созданию авторских словарей – это «ключ к нескольким замкам»: с их помощью широкому кругу читателей (от филологов-профессионалов до простых любителей художественного лова) откроются двери в мир тайн поэтического кода многих самобытнейших русских поэтов и писателей, и – одновременно – в мир русских
50 «словесных сокровищниц», среди которых фразеология, художественные определения, словесные образы.
     Литература
1. Андреев А. «Болен лирикой». Поэтический «сплав» в творчестве Игоря Григорева» // Белая Вежа. 2014. № 8 (15).
2. Вартапетова С. С. Об отграничении фразеологических единиц аппозитивного типа от сложных слов //Вопросы фразеологии. Вып. Y, ч. II. Труды Самаркандского унта, 1972. – С. 145149.
3. Васильев А. И. Фразеологическая тавтология в древнерусском языке // Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова. Филологические науки. 2012. № 1. – С.
2831.
4. Советная Н. Собиратель русских слов // Бесперстых, А. П. Словарь эпитетов Игоря Григорьева. Т. III:
Наречия и наречные выражения. СПб.: 2015. – С. 515.
5. Шевченко Н. М. Перспективы авторской фразеографии // Вестник КРСУ. 2014. Том 14. № 4. – С. 195.

          УНИКАЛЬНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ РУССКОГО МУДРОСЛОВИЯ
А. П. Бесперстых. «Моя коллекция пословиц и поговорок». Словарь. Новополоцк, 2019.

«Есть коллекция, собрать которую намного сложнее, чем какую-либо другую, и это вовсе не зависит от благосостояния самого коллекционера. Такая коллекция не имеет денежного эквивалента, но, несмотря на это, она имеет намного большую ценность, чем собрание изделий Фаберже или парка Феррари, только вот понимать это, как правило, начинаешь уже тогда, когда тебе уже далеко за… Эту уникальную коллекцию можно назвать – «коллекция воспоминаний и человеческих отношений», и каждый из нас так или иначе собирает и накапливает её в течение всей жизни...» Эти слова принадлежат известному современному российскому писателю Олегу Рою. Они же как нельзя лучше подходят к этой книге… «Моя коллекция пословиц и поговорок». Словарь.
А ведь действительно: «воспоминания» и «человеческие отношения» – это именно те два кита, на которых пословицы и поговорки основополагаются как жанр. С одной стороны, они аккумулируют знание и опыт народа, веками используются как руководство к действию по отношению к себе и окружающим; с другой – транслируют из поколения в поколение опыт прошлых лет, формируют коллективную память нации. «Пословица, – писал В. И. Даль, – коротенькая притча… Это суждение, приговор, поучение, высказанное обиняком и пущенное в оборот, под чеканом народности. Пословица – обиняк, с приложением к делу, понятый и принятый всеми».
И вот перед нами коллекция пословиц и поговорок. А точнее – её фрагмент, вошедший в первый выпуск словаря (более 500 русских пословиц и поговорок; всех же в коллекции – более 20000!). За этим – 60 лет кропотливой работы по этому, как выразился сам автор, Анатолий Павлович Бесперстых, «необычному коллекционированию». С нетерпением будем ждать дальнейшие выпуски этого уникального словаря… Но пока что – несколько слов о первом.
И здесь никак не избежать всем известного изречения о «первом блине», который, однако, в нашем случае получился отнюдь не «комом».
Как и любой вышедший из под пера А. П. Бесперстых лексикографический труд, этот словарь отличается скрупулёзностью в сборе и фиксации материала, детальной проработкой структурных параметров словаря – от строения словарной статьи и системы языковых помет до соблюдения точности и единообразия в подаче цитат. Весьма удобным для читателя является расположение собранных изречений в алфавитном порядке по первому слову. Во всём этом – глубочайший профессионализм и уважение к потенциальному читателю созданного труда со стороны автора.
В кратком вступительном разделе «От автора» А .П. Бесперстых даёт краткие сведения о специфике жанра пословиц и поговорок, комментирует некоторые особенности построения словарной статьи и словаря в целом, вводит и разъясняет систему помет и условных обозначений. Из этого же раздела мы узнаём об истории создания этого замечательного труда, задуманного как серия выпусков.
Коллекция пословиц и поговорок, представленная в данном словаре, неслучайно атрибутирована автором как «моя коллекция». Такая, можно сказать, родственная причастность к собранному языковому материалу проявляется в двух основных моментах: во-первых, стремлении зафиксировать не только канонический (уже, как правило, вошедший в словари) вариант того или иного мудрословия, но и представить те варианты, которые живут в реальной речи; во-вторых, это особое внимание к пословицам и поговоркам, вошедшим в творчество русских поэтов и писателей, в особенности, в поэзию и прозу замечательного русского художника слова Игоря Григорьева, чьё творчество – давняя любовь и давний интерес А. П. Бесперстых.
Заслуживает быть особо отмеченным и факт обращения составителя словаря к интернет-источникам, что позволяет максимально расширить поисковое поле и засвидетельствовать реальное функционирование фиксируемых единиц языка в актуальных речевых практиках.
Уникальность и несомненное авторское начало, характеризующие оцениваемый труд, гармонично сочетаются с обращением А.П. Бесперстых к авторитетным лексикографическим источникам в целях отработки толкования того или иного изречения (В. И. Даль, М. А Рыбникова, В. П. Жуков, В. М. Мокиенко  и Т. Г. Никитина, И. Я. Лепешев и др.).
Словарь «Моя коллекция пословиц и поговорок»,  безусловно, будет востребован не только лингвистами-профессионалами, но и всеми любителями словесности, ценителями образного строя русского языка, в особенности – интересующихся паремиологией.
В то же время перед нами не просто еще одно лексикографическое издание, не только серьезный лингвистический труд, но и источник, обладающий высоким воспитательным, образовательным, просветительским потенциалом, собравший те крупицы народной мудрости, которые никогда не обесценивается. В условиях значительной утраты у современных школьников интереса к чтению, и как следствие, обеднения словарного и паремиологического запаса издание такого рода – ещё одна преграда на пути подобных разрушительных тенденций, и число таких преград должно непрерывно расти.
А поэтому… Продолжение следует!

«СВЕРКАЮЩЕЕ СЛОВО» НИКОЛАЯ РУБЦОВА
А. П. Бесперстых,  Словарь сравнений и сравнительных оборотов языка Николая Рубцова. Новополоцк, 2019.

Брал человек
Холодный мертвый камень,
По искре высекал
Из камня пламень.
Твоя судьба
Не менее сурова –
Вот так же высекать
Огонь из слова!

Но труд ума,
Бессонницей больного, –
Всего лишь дань
За радость неземную:
В своей руке
Сверкающее слово
Вдруг ощутить,
Как молнию ручную!
                (Н. Рубцов)

«Словарь сравнений и сравнительных оборотов языка Николая Рубцова» – одна из нечастых такого рода попыток проникновения в тайны истинно русского поэтического слова. В нём отражено обращение к языку одного из выдающихся поэтов ХХ века, олицетворяющих «русский код» как лингвопоэтическую доминанту творчества.
Цель сравнения – выявить в объекте новые, важные для отправителя сообщения свойства. Сравнения широко используются в народнопоэтической речи, в произведениях устного народного творчества. Народнопоэтические сравнения характеризуются простотой, образностью и глубоким лиризмом.
В поэзии с пoмoщью cpaвнeния часто coздaются оригинальные, индивидуально-авторские художественные oбpaзы бoльшoй эмoциoнaльнoй выpaзитeльнocти и cилы.
Как писал Осип Мандельштам, «…нет бытия вне сравнения, ибо само бытие есть сравнение» , – и с этим трудно не согласиться, в особенности, если мы говорим о такой форме постижения этого самого бытия, как лирика. Через образные ассоциативные ряды, точно уловленные (хотя подчас и неожиданные) аналогии, нахождение общего в разном в лирике Николая Рубцова поднимаются такие вечные темы, как смысл жизни, человек и природа, одиночество и смерть, любовь и разлука, тесно переплетённые с темой Родины. В этом можно убедиться при обращении к словарю, продолжившему серию замечательных работ подобного рода, принадлежащих литератору, филологу, без преувеличения подвижнику в деле авторской лексикографии – Анатолию Павловичу Бесперстых.
Вот, например, духовный мир рубцовского лирического героя:
БЕССИЛЕН как философ. С тревогою в душе, С раздумьем на лице, Я чуток, как поэт, Бессилен, как философ («Ночное ощущение»).
БОЯЛСЯ как буйного похмелья.  – Своих страстей. На смертном ложе гаснет человек В лучах довольства полного и славы! К тому и шёл!  Страстей своей души Боялся он, как буйного похмелья («Философские стихи»).
А вот – мир окружающей его природы:
БЕРЁЗА как огненная буря (инд.-авт.).  И вся она [берёза] как огненная буря, Когда по ветру вытянутся ветви И зашумят, охваченные дрожью, И листья долго валятся с ветвей, Вокруг ствола лужайку устилая... («Осенние этюды»).
ЗАПАХ МЁДА катится волной. ; И миротворный / запах меда По травам катится волной, Его вкушает вся природа И щедро делится со мной! («Природа»).
Наконец, сама Россия – идеал святости  для поэта и его лирического героя:
ВЕЧНЫЕ как Русь. – Священные деревья. Ведь русские деревни Стояли и стоят, немного накренясь, И вечные, как Русь, священные деревья Темнеют вдоль дорог, листву роняя в грязь... («Поднявшись на холмах...»).
ЛЮБОВЬ сильнее бурь. Привет, Россия – родина моя! Сильнее бурь, сильнее всякой воли Любовь к твоим овинам у жнивья, Любовь к тебе, изба в лазурном поле («Привет, Россия...»).
В этом словаре, как и во всех предшествующих – всё та же тщательность, скрупулёзность, безупречная чуткость к поэтическому слову со стороны  автора. Это относится и к фиксации материала, и к детальной проработке всех словарных атрибутов и параметров, что говорит о несомненном уважении автора данного словаря к потенциальному читателю.
При составлении настоящего лексикографического издания и построении словарной статьи автор придерживается точки зрения известного лингвиста-лексикографа К. С. Горбачевича: «Сравнение обычно состоит из двух частей: объекта сравнения и средства сравнения. <…> Объекты и средства сравнений соединяются обычно сравнительными союзами: как, словно, будто, точно и др., а также другими частями речи, выступающими в функции сравнительных союзов. <…>  Бессоюзное соединение характерно для тех сочетаний, в которых средство сравнения выражено существительным в творительном падеже» .
«Словарь сравнений и сравнительных оборотов языка Николая Рубцова»  построен по алфавиту объектов сравнения.  Он  не является толковым словарём, а потому краткие толкования (комментарии) даются лишь для малоупотребительных слов, которые входят в состав сравнительных оборотов или пояснений к ним.  Например:
БАКЕНЩИК
БАКЕНЩИК как последний из могикан. – Проплывёт на лодке. И один во всём околотке, Выйдет бакенщик-великан И во мгле / проплывёт / на лодке, Как последний из могикан... («Ночь на перевозе»).
Могикане – вымершее племя североамериканских индейцев.
В ряду приведённых в словаре сравнений и сравнительных оборотов, а также лексем, входящих в их состав, особыми пометами сопровождены индивидуально-авторские, иронические, народные, просторечные и устаревшие единицы, особым знаком ;  отмечены цитаты из вариантов и черновиков стихотворений Н. Рубцова ср.:
БЕГАЮТ как электроны (инд.-авт.). – Мысли. ; Суетится она на заборе. Горе ей! Настоящее горе! Мысли бегают, как электроны, В голове у голодной вороны («Ворона»).
ВЛАЧУСЬ как острожник. Устало в пыли Я влачусь, как острожник, Темнеет вдали, Приуныл подорожник («Дорожная элегия»).
Острожник  (устар.) –  тот, кто заключён в острог; арестант.
ВЫЙДУ ЗА ПОРОГ как олух (прост.). Но очнусь и выйду за порог, / как олух («МУМ. Марш уходящей молодости»).
ДЕВКИ как кошки (ирон.). До последней темноты Вой гармошки! Все ребята – как коты, А девки – как кошки... (На чужой гулянке).
Как будто бы сел на мель (народн.). – Оказался в затруднительном положении. Здесь выпал, день назад, первый снег. Сегодня растаял. Картины за окном очень унылые. Грибов в лесу нет, стихи не пишутся – я как будто бы сел на мель (Письмо С. П. Багрову, 30 октября 1964 г.).
Подобный подход к лексикографированию одного из самых распространённых образных средств русской поэтической лирики – образного сравнения – позволяет оценить разнообразие лингвостилистической палитры сравнений Николая Рубцова, удостовериться в их культурно-языковой и художественно-эстетической значимости для идиостилевого пространства выдающегося мастера поэтического слова.
Вместо заключения от всех неравнодушных к магической силе русского поэтического «сверкающего слова» хочется высказать слова глубочайшей благодарности Анатолию Павловичу Бесперстых, обогатившему отечественную авторскую лексикографию ещё одной – достойной, интересной, безусловно, полезной для лингвистов, литературоведов, лексикографов, культурологов работой, а также выразить надежду на реализацию новых творческих задумок автора этой книги, на то, что, говоря словами Николая Рубцова, душа его ещё долго-долго будет «полна движения и сил»!

«ЭТО, КАК ЗОЛОТО, ЗВОНКОЕ СЛОВО …»
   А. П. Бесперстых, 1000 эпитетов из поэзии Алексея Фатьянова. Новополоцк, 2019.

Без точного, меткого, ёмкого определения – эпитета – вряд ли можно представить себе даже разговорную речь, во всяком случае, отвечающую основным её коммуникативным качествам – ясности, убедительности, разнообразию, богатству и т. д.
Для поэзии же эпитет – и вовсе неотъемлемый её элемент. Он востребован самой природой поэтической речи, предназначенной быть искусством слова. А что как не искусство – выбрать точные краски, уловить мельчайшие детали, дать меткую характеристику? Именно для этого и предназначены эпитеты – художественные определения.
Более 1000 примеров таких звонких, как золото, слов из песенно-поэтического творчества выдающегося русского поэта-песенника Алексея Ивановича Фатьянова представлено в данном словаре. Это дань уважения 100летнему юбилею художника, отданная белорусским филологом-русистом Анатолием Павловичем Бесперстых, известным целым рядом работ в области авторской лексикографии и фразеографии, а также собственным замечательным поэтическим творчеством.
Новый словарь позволит читателю во всей полноте и многообразии ощутить мир звуковых, зрительных, осязательных и иных ощущений А. И. Фатьянова, запечатлённых в образных определениях
Эпитет рождается в пространстве поэтической гармонии, подчеркивая наиболее существенный (для автора и для контекста) индивидуальный, неповторимый признак какого-либо объекта (предмета, явления или понятия) и тем самым заставляя оценивать этот объект с необычной точки зрения. В поэтической речи эпитет выступает как изобразительный прием (троп) и  придает тексту определенную экспрессивную и эмоциональную тональность.
Алексей Иванович Фатьянов  один из наиболее известных мастеров русского песенного слова советского периода, поэт необычайно лиричный, у которого красота и гармония строки ощущается во многом не как воплощение мастерства и даже таланта её создателя, а скорее как нечто дарованное свыше. «Когда весна придёт», «Потому что мы пилоты», «Три года ты мне снилась», «В городском саду», «На крылечке твоём», «Где же вы теперь, друзья однополчане», «Соловьи»… И это далеко не полный список тех песен, которые знала и пела вся страна, которые любимы в народе и поныне.
В его стихах, по словам композитора Василия Соловьёва Седого, «играла музыка».  «Стихи эти были свежи, трогательны, лишены литературных красивостей или стремления казаться оригинальными. Доверительная интонация, простой русский разговорный язык. Прочитав стихотворение, ощутил пьянящий аромат свежего сена, цветущей сирени, полевых цветов. Фатьянов стихами вёл разговор с глазу на глаз, один на один со своим сверстником, солдатом... Стихи пели, в них уже была мелодия», – вспоминал композитор.
Справедливость этих слов подтверждает наблюдение над эпитетом А. Фатьянова, во многом благодаря которому поэту удаётся неповторимый, уникальный взгляд на предмет, на явление, на человека, на природу. Предлагаемый читателю словарь «1000 эпитетов поэзии Алексея Фатьянова», созданный на материале лирических произведений поэта, в полной мере предоставляет эту уникальную возможность. 
В словарной статье в качестве заголовочных выступают непосредственно эпитеты и их возможные морфологические формы, к которым приводятся определяемые ими предметные слова, а также фрагменты-иллюстрации из лирических произведений поэта, фиксирующие каждое из значений того или иного эпитета в его контекстном окружении.
В «Словаре» представлены эпитеты, выраженные прилагательными, причастиями  и существительными-приложениями.
Для удобства работы со «Словарём» разработана специальная система графических помет, которыми маркируются различные способы морфологического выражения собранных единиц.
Как ни парадоксально, но в филологический объектив поэзия Фатьянова попадала совсем не много, по сути эпизодически. Поэтому есть все основания говорить о неоспоримой научной ценности нового словарного издания, принадлежащего перу А. П. Бесперстых, как очередного значимого шага в развитии авторской лексикографии, что, несомненно, будет оценено читателями этой книги по достоинству. Словарь адресуется учёным-филологам, студентам-словесникам, учителям русского языка и литературы, а также всем ценителям поэтического наследия выдающегося русского поэта-песенника Алексея Фатьянова, обладавшего редкой способностью точно и тонко воспринимать окружающий мир и сочетать это восприятие с таким же редким по красоте и мастерству даром его воплощения как золото, звонким словом.
Эта книга, без сомнения, более чем достойный подарок к 100летнему юбилею поэта, отмечаемому в 2019 году.

  «БУДУ Я ПОВТОРЯТЬ ТВОЁ ИМЯ…»

А. П. Бесперстых. Словарь ономастики Николая Рубцова. Новополоцк, 2020 г.

          Но и всё ж под ветрами морскими
Ещё долго опять и опять
Буду я повторять твоё имя
И любимой тебя называть
                (Н. Рубцов, «Любовь»)

    Эти строки Николай Рубцов посвятил имени любимого человека – того самого имени, в котором фокусируется для любого человека нечто самое важное, самое драгоценное, единственное и неповторимое.
Своё место в системе наших ценностей занимают и другие имена – названия наших родных стран, городов, деревень, улиц, имена родных и близких, клички домашних любимцев и многие другие.
Имена собственные наполняют все сферы человеческой жизнедеятельности и в соответствии с этим исследуются под самыми разными углами зрения.
Особый интерес вызывают собственные имена, функционирующие в художественной литературе, называемые в современной лингвистической литературе поразному: «поэтические онимы», «поэтонимы», «коннотонимы» и пр., которые «не только способны выполнять свою прямую и изначальную функцию – быть именами объектов окружающего мира, – но и проникаются вторичным, дополнительным понятийным содержанием, становятся в речи экспрессивно-оценочными заместителями имен нарицательных. Они обогащаются понятийными, или референтными, коннотациями, органично слившимися с коннотациями эмоционально-экспрессивного плана» (Е. С. Отин).
Специалистами в области ономастики выработано большое количество направлений в изучении онимов в целом и имён собственных, функционирующих в художественном тексте, в частности. Известно, что каждому человеку свойственен свой индивидуальный набор более или менее активно употребляемых ономастических единиц (индивидуальный ономастикон). Его состав определяется кругом общения, дорогими и памятными местами, любимыми книгами и литературными героями, спецификой образования, направленностью ума и т.д.
Как специфический, а нередко и ключевой элемент индивидуально-авторского стиля имена собственные вводятся в словесно-образную ткань художественного текста в результате их целенаправленного отбора и являются важной составной частью индивидуальной манеры отображения действительности поэтом или писателем.
Данный словарь продолжает уникальную серию словарей языка писателей и поэтов, составленных Анатолием Павловичем Бесперстых, и демонстрирует характерные для его лексикографических трудов черты – стремление к полноте и многоаспектности в описании предмета исследования, скрупулёзность в обработке и систематизации языкового материала, тонкое, чуткое и высокопрофессиональное обращение с ним.
Научная и практическая значимость этого словаря усиливаются ещё и тем фактом, что в известном авторитетном российском издании «Собственное имя в русской поэзии ХХ века. Словарь личных имен» В. П. Григорьева и др. ономастикон Н. Рубцова не представлен.
«Словарь ономастики Николая Рубцова» отражает достаточно широкое понимание его автором объёма индивидуального поэтического ономастикона. В нём представлены антропонимы, топонимы, зоонимы, астронимы, космонимы, хрононимы, эргонимы, этнонимы, некоторые группы иных прецедентных ономастических единиц – библионимы, имена персонажей и названия мест в литературе и фольклоре, вымышленные литературные имена  и др., а также отономастические производные прилагательные. В словаре представлены как однокомпонентные, так и многокомпонентные ономастические образования, представленные в качестве единого статейного комплекса, например:
АРХАНГЕЛЬСК. Город, центр Архангельской области. Морской и речной порт, один из крупнейших в России. Я получил письмо из Архангельска. Стихи «Русский огонёк», «По холмам задремавшим» и ещё многие стихи, которые дали бы лицо книжке, мне предлагают обязательно убрать из рукописи. Даже стихотворение «В горнице моей светло» почемуто выбрасывают. Жаль. Но что же делать? Останутся в книжке стихи мои самые давние, мной самим давно позабытые. Хорошо, что оставили стихотворение «Тихая моя родина» (Письмо Н. Н. Сидоренко, Никольское, 10 июля 1964 г.).
«АРХАНГЕЛЬСК». Название рыболовного траулера. Капитану РТ20 «Архангельск» А. П. Шильникову от Рубцова Н. М. Заявление. Прошу вашего разрешения на выдачу мне управлением тралфлота* расчета ввиду поступления на учебу (Заявление от 23 июля 1953 г.).
АРХАНГЕЛЬСКАЯ МОРЕХОДНАЯ ШКОЛА. Подал заявление в Архангельскую мореходную школу, но не прошёл по конкурсу («Автобиография»).
АРХАНГЕЛЬСКАЯ ОБЛАСТЬ.  Субъект Российской Федерации на севере Европейской части России. Родился в 1936 году в Архангельской области, но всё детство провёл в селе Никольском Тотемского района Вологодской области («Главные темы моих стихов»).   
Архангельский. Прил. От Архангельск. На меня надвигалась Темнота закоулков, А архангельский дождик На меня моросил... («Осенняя песня»). Да, родился в семье значительного партийного работника. Его даже врагом народа объявляли, потом освободили, и статья о его реабилитации была напечатана, кажется, в 1939 г. в Архангельской областной газете (Письмо Н. Н. Сидоренко, Никольское, 23 сентября 1964 г.). Леса, болота, плёсы, снега –все эти черты и приметы так называемого «мокрого угла» (Архангельская, Вологодская и близлежащие местности) органично и красочно вошли в лучшие стихи Ольги Фокиной («Подснежники Ольги Фокиной»).
АРХАНГЕЛЬСКИЙ ТРАЛОВЫЙ ФЛОТ. Родоначальник тралового флота России. После учился в двух техникумах, в лесотехническом и в горном (вообще после детдома мне довелось много «попутешествовать»), год работал кочегаром в Архангельском траловом флоте (зимой этот флот базируется в Мурманске), работал на военном испытательном полигоне в Ленинграде некоторое время, потом пошёл служить на военный флот, опять на Северном море (Письмо Н. Н. Сидоренко, Никольское, 23 сентября 1964 г.).
АРХАНГЕЛЬСКОКОЕ [КНИЖНОЕ] ИЗДАТЕЛЬСТВО. См. СЕВЕРОЗАПАДНОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО. Несказанно рад твоей весточке. Одно меня озадачило: о какой рукописи ты говоришь? Рукопись моей книжки лежит в Архангельском издательстве (Письмо А. А. Романову, Никольское, осень 1965 г.).
Как видно, все словарные статьи иллюстрированы фрагментами из текстов Н. Рубцова – поэтических, прозаических, а также из писем поэта и черновых набросков, что позволяет судить о «приращениях» смысла, особенностях звучания имени собственного в языке эпохи на примере одного из выдающихся её представителей – мастеров художественного слова.
Алфавитный порядок расположения материала представляется нам для словаря подобного рода оптимальным.
Всё отмеченное выше говорит о том, что стараниями белорусского лексикографа А. П. Бесперстых мы получили ещё один успешный опыт создания портрета языковой личности большого русского поэта. Словарь будет, несомненно, полезен лингвистам, литературоведам, культурологам, всем, кто любит и ценит русскую поэзию, изучает язык и творчество Николая Рубцова, в особенности, в канун 85летия со дня рождения и 50летию со дня смерти поэта.               

«БЛАЖЕН, КТО КРЕПКО СЛОВОМ ПРАВИТ…»
     А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов А. С. Пушкина. Выпуск1. Новополоцк, 2020 г.

Образы священные
Пушкинских стихов!
                В. Я. Брюсов
Звука Пушкинского нега!
                С. М. Соловьёв
Мы пушкинским словом бездонно-хрустальным
Ещё и сегодня с тобою живём.
                И. В. Елагин

       Эпитет – образное определение, призванное подчеркнуть наиболее существенный признак предмета или явления, наиболее живо представить себе предмет иди явление, почувствовать отношение к нему автора – одна из самых характерных примет художественной, прежде всего, поэтической речи.
Вряд ли можно представить себе даже речь, отвечающую основным её коммуникативным качествам – ясности, убедительности, разнообразию, богатству и т. д., без точного, меткого, ёмкого определения. Тем более если мы говорим о поэтической речи, природа которой немыслима без тех особых языковых средств, которые обеспечивают ей способность быть искусством слова. Более того, по словам выдающегося русского филолога-слависта А.Н. Веселовского, «каждый из этапов историко-литературного процесса (смена стилей и направлений) нашёл свое отражение в эпитете» .
Ярчайшим из таких этапов в истории русской и мировой литературы стал творческий путь великого русского классика Александра Сергеевича Пушкина, что подтверждается и наблюдение над его эпитетом, посредством которого непревзойдённому художнику слова удаётся найти и точно определить неповторимый, уникальный взгляд на предмет, на явление, на человека, на природу. Предлагаемый читателю «Словарь эпитетов А.С. Пушкина» в полной мере представит эту уникальную возможность.
     Нужно отметить, что сам А.С. Пушкин относился к средствам словесной образности, и в частности, к эпитетам достаточно сдержанно, отдавая предпочтение содержанию, а не форме. Так, в одном из писем 1827 г. он упоминает «излишество эпитетов, делающих столь вялыми русские стихи». Об этом же говорит и в своих произведениях:

Набором громозвучных слов,
Я петь пустого не умею…
                («Князю А.М. Горчакову»);

Слог дурен, темен, напыщен –
И тяжки словеса
                («Пожарский, Минин, Гермоген…»);

Блажен, кто крепко словом правит
И держит мысль на привязи свою
                («Домик в Коломне»)

     Но в то же время современники Пушкина характеризуют его в том числе и как ни с кем не сравнимого мастера эпитета. Так, Н. В. Гоголь писал: «Если должно сказать о тех достоинствах, которые составляют принадлежность Пушкина, отличающую его от других поэтов, то они заключаются в чрезвычайной быстроте описания и в необыкновенном искусстве немногими чертами означить весь предмет. Его эпитет так отчётист и смел, что иногда один заменяет целое описание; кисть его летает». Иными словами, Пушкин – мастер именно такого эпитета, который нельзя убрать из ткани произведения без потери ими своего художественного совершенства, иначе поблекнут или вовсе исчезнут краски, угаснут чувства, речь станет блёклой и однообразной. Как отмечают исследователи, многие произведения русского классика «завораживают и покоряют невероятной мощью употребленных поэтом эпитетов» .
Кропотливая и тонкая работа, проведённая автором этого уникального словаря, настоящим подвижником, бесконечно преданным своему делу белорусским филологом-русистом Анатолием Павловичем Бесперстых, известным целым рядом работ в области авторской лексикографии и фразеографии (более 60 словарей!), а также собственным замечательным поэтическим творчеством, позволит читателю во всей полноте и многообразии ощутить мир образного обозначения действительности А.С. Пушкина, запечатлённый в образных определениях.
Перед нами первый выпуск Словаря, в котором отражены  эпитеты из стихотворений А .С. Пушкина Лицейского периода (1813–1817 гг.). В состав Словаря включены как собственно тропеические эпитеты (в узком понимании данного поэтического средства), так и логические определения, что свойственно для широкой трактовки эпитета.  К слову, следует обратить внимание на то, что в ряде случаев граница между этими двумя типами эпитета весьма расплывчата.
     В Словаре представлены эпитеты, выраженные прилагательными, причастиями и  существительными (приложениями). В словарной статье в качестве заголовочных выступают непосредственно эпитеты и их возможные морфологические формы, к которым приводятся определяемые ими предметные слова, а также фрагменты-иллюстрации из произведений поэта, фиксирующие каждое из значений того или иного эпитета в его контекстном окружении. Для удобства работы со «Словарём» его разработана специальная система графических помет, которыми маркируются различные способы морфологического выражения собранных единиц.
Каждый из последующих выпусков Словаря задуман автором как самостоятельное издание.
Всё отмеченное выше позволяет в очередной раз говорить о неоспоримой научной ценности ещё одного уникального словарного издания, принадлежащего А. П. Бесперстых, что по достоинству будет оценено читателями этой книги – учёными-филологами, студентами-словесниками, учителями русского языка и литературы, и всеми ценителями поэтического наследия «дивного гения» (М. Ю. Лермонтов) русской поэзии, «истинно национального поэта» (В. Г. Белинский), обладавшего только ему дарованной свыше способностью столь точно, тонко, неповторимо отражать окружающий мир, сферу человеческих чувств и разума в непревзойдённых формах словесного воплощения.

  О ПУШКИНСКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ
А. П. Бесперстых, Фразеологический словарь языка А. С. Пушкина. Минск, 2026.

        Фразеологические обороты, подобные самоцветам в россыпях языковых богатств, занимают в структуре любого языка особое место. Они – уникальные элементы культурного кода нации, своеобразные «сжатые тексты» культуры. Это концентрированный опыт жизни и народная мудрость, запечатлённые в кратком образном контексте. Это богатый источник эмоциональной выразительности языка, делающий его ярким, разнообразным и лаконичным.
В то же время фразеологизмы – неотъемлемый элемент текстов разных стилей и жанров, особенно художественных (поэтических, прозаических, драматических).
Авторская фразеология может рассматриваться одна из наиболее ярких характеристик и примет идиостиля, определяющая специфику уникального портрета творческой языковой личности, что обусловлено двойственной природой фразеологизмов в художественном тексте. С одной стороны, фразеологизм – воспроизводимая, «серийная» единица языка, подчас даже некий стереотип; с другой, будучи интегрированным в ткань художественного произведения, где всё взаимосвязано со всем, он приобретает черты целого, эмоционально, образно, семантически и структурно актуализируясь или преобразуясь, становясь уместным в различных ситуациях, обеспечивая культурный фон, определяющий неповторимый облик конкретного художественного произведения как явления национальной культуры.
Этот факт обусловливает растущий интерес филологов к авторской фразеологии, особенно к таким её проявлениям, как словари фразеологизмов отдельных мастеров слова, в особенности, если речь идёт о признанных гениях, классиках мировой и отечественной литературы.
Имя Александра Сергеевича Пушкина, безусловно, будет названо в подобном ряду первым. Именно его по праву считают основоположником современного русского литературного языка; он в «золотой век» русской литературы по сути возглавил целую плеяду тех, кто «крепко словом правит».
Существуют различные издания и сборники устойчивых и крылатых выражений из произведений А. С. Пушкина, а также академические »Словари языка Пушкина». Имеется и ряд онлайновых изданий (сборник крылатых выражений на сайте alexanderpushkin.ru и др.).
Поэт и его современники активно использовали в своих произведениях как народную речь, так и свои собственные языковые находки. Некоторые из этих выражений настолько точно и метко отражали суть явлений или описывали человеческие черты, что стали частью русского языка и используются в русской речи до сих пор.
Пушкинская фразеология – это выражения и обороты речи, которые либо возникли в произведениях Пушкина, либо были им популяризированы и получили широкое распространение в русском языке. Их называют пушкинизмами. Среди примеров можно назвать такие устойчивые единицы, как «не мудрствуя лукаво», «с корабля на бал», «слышу речь не мальчика, но мужа», «поверять алгеброй гармонию», а также выражения из сказок, например, «сказка ложь, да в ней намек», «остаться у разбитого корыта» и др.
Пушкин широко использовал как общеизвестные фразеологизмы, так и колоритные народные элементы, включая просторечия, для создания того живого и естественного русского литературного языка, который был бы понятен и доступен любому его носителю – крестьянину и барину, солдату и чиновнику, ребёнку и старику.
Пушкин умело использовал как народные фразеологизмы, так и свои собственные, обогатив тем самым русский язык. Так, из пушкинских писем вошли в язык такие обороты, как «поэзия должна быть глуповата», «чтение – вот лучшее учение», «художника нужно судить по его же законам», «Ай да Пушкин! ай да сукин сын!» и др. Практически все они стали частью культурного кода, отражая реалии эпохи и человеческие переживания. Выражения Пушкина используются в повседневной речи, литературе и медийной коммуникации.
В целом пушкинская фразеология  – это феномен, который показывает глубокое понимание поэтом языка и народной культуры, а также его мастерство в создании новых языковых форм, которые стали неотъемлемой частью русского языка. Да и за самим Александром Сергеевичем навсегда закрепился устойчивый перифраз «солнце русской поэзии».
Исследование пушкинской фразеологии позволяет понять, как авторская система образов и значений отражается в его произведениях и помогает реализации их идейно-образного содержания. Подтверждение этому – широчайшая тематическая палитра пушкинской фразеологии. Это и познание жизненной философии («На свете счастья нет, но есть покой и воля», «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать», «Да здравствует солнце, да скроется тьма!»), и исторические судьбы России («Когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся», «Не пропадет ваш скорбный труд», «Не дай Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный»), и тема поэта и поэзии («Служенье муз не терпит суеты», «Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет», «Нет, весь я не умру»), и человеческие типажи («Скупой рыцарь», «Каменный гость») и многое-многое другое.
Настоящее собрание фразеологизмов из произведений Александра Сергеевича Пушкина – продолжение серии работ настоящего подвижника авторской лексикографии, замечательного филолога, автора поэтических сборников, великолепного знатока и ценителя русской литературной классики Анатолия Павловича Бесперстых.
Во введении к словарю А. П. Бесперстых обосновывает принцип отбора материала, исходя из широкого понимания русской фразеологии (по Н. М. Шанскому). Такой подход включает как идиомы, так и другие устойчивые сочетания (наречные, междометные, вокативные, пословицы и поговорки, крылатые выражения и афоризмы и др.). Для авторской фразеографии такой подход в целом оправдан, поскольку отражает индивидуальное освоение ресурса устойчивых выражений.
Без сомнения, мы получили ещё одну очень интересную работу, полезную для лингвистов, литературоведов, лексикографов, культурологов – как профессионалов, так и для тех, кто только учится словесности и не остаётся равнодушным к магической силе русского образного художественного слова.

           ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
А. П. Бесперстых. Эпитеты из поэзии иеромонаха Романа (Матюшина). Новополоцк, 2020.

Родная речь – Отечеству основа.
Не замути Божественный родник,
Храни себя: душа рождает слово –
Великий святорускiй наш язык.
                Иеромонах Роман

Имя выдающегося русского поэта иеромонаха Романа (Матюшина-Правдина), который, без всякого сомнения, будет признан нашими потомками как классик русской духовной поэзии, хорошо знакомо не только любителям поэзии, но и миллионам русских людей. «Его стихи, – отмечает исследователь творчества поэта Александр Корольков, – это голос глубинной памяти и высочайшей любви к России, голос исповедальной молитвы и вдохновенной проповеди». При составлении словаря мы рассматривали эпитет в широком смысле, в двух аспектах: литературоведческом и лингвистическом, относя к эпитетам как образные определения (тропы), так и логические определения. В роли эпитетов в нашем Словаре, кроме имён прилагательных, выступают также причастия, определительные наречия на -о, -е и существительные-приложения. Каждое значение эпитета (логического определения) иллюстрируется цитатами из поэтических произведений отца Романа. Однако по техническим причинам (в целях сокращения объёма Словаря) введены некоторые ограничения лексического и цитатного материала. Как правило, в одной словарной статье цитаты не повторяются. Не включены прилагательные, не содержащие качественных характеристик (нужен, должен, целый и т. п). Эпитеты, являющиеся логическими определениями, даются выборочно. В Словаре, в зависимости от употребления в тексте, указывается краткая форма прилагательного.
Отмечаются как обособленные полные формы эпитетов-прилагательных, так и полные прилагательные, выполняющие предикативную функцию, а также эпитеты-сравнения. Необходимо отметить, что о. Роман в своих текстах придерживается написания некоторых слов, принятого до реформы русской орфографии 1918 г. Это мiр, Росiя и рускiй (с буквой i «десятеричной»); слова с приставкой без- (безсловесный, безпощадно и др.); слова на -ье в предложном падеже (в мерцаньи, в повиновеньи и др.)
Большинство цитат дано в развёрнутом виде, что позволит читателю по достоинству оценить красоту, лаконичность, афористичность, образность и мудрость великого русского языка в великолепной поэзии иеромонаха Романа.
При написании Словаря использовалась личная многотысячная картотека литературных цитат из собрания составителя, а также материалы православных сайтов «Ветрово» (http://vetrovo.ru/) и «Песни русского воскресения» (http://pesni.voskres. ru/poetry/proma.htm)

              ПОЛИКАНИНА В. П.

 «ДУША ГРУСТИТ О НЕБЕСАХ…»
А. П. Бесперстых, Душа в русских эпитетах. Новополоцк, 2025

Наверное, самое часто встречающееся в литературе слово – это слово душа. Ею мы называем всю гамму наших чувств, порывов, мыслей, стремлений, желаний, волеизъявлений, движений совести. Но душа –это и самое таинственное в человеке: тайна, ведомая одному только Богу. Слово, происходящее от греческого «дышать», означает дыхание, саму жизнь! Мы верим в то, что душа бессмертна, что она –самый ценный подарок Всевышнего, вечное духовное начало в человеке, невидимое, но умеющее изменяться, возрастать, совершенствоваться. Данная Творцом, она и стремится к Нему, если, конечно, человек не противится этому, не покрывается панцирем грехов, не идёт по пути зла, не приумножает своё безбожие. По сути, душа –храм, жаждущий быть наполненным Духом святым. Но это в идеале... В жизни же чаще всего душа бывает мятущейся. Она, как маятник, мечется между добром и злом нашего мира, травмируется, покрывается ранами, теряет чистоту, слабеет. О том, чтобы заблудшие души обрели целостность, силу и нашли путь к Истине, святитель Николай Сербский написал в свое время удивительную молитву: «Отче наш, Сущий на небесах, помоги нам знать и исполнять лишь одно: знать, что вся сила –Твоя, и употреблять Твою силу по Твоей воле. Смотри, мы несчастны, ибо поделили то, что у Тебя нераздельно. Мы отделили силу от святости, и отделили силу от любви, и отделили силу от веры, и наконец (а это первая причина нашего падения) отделили силу от смирения. Отче, молим Тебя, соедини все то, что твои дети разделили по неразумению».
Многие творческие люди знают, каким затяжным, извилистым, тяжким, обманчиво-противоречивым бывает путь к своей же душе, к обретению ею первозданной чистоты. Вспомним «Элегию» А. Пушкина:

Мой путь уныл,
Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море...,

потому что не готова душа, не способна вместить в себя святость, – и в о же время:

Но не хочу, о други, умирать:
 Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать...

 Какая парадоксальность мышления, продиктованная неистовой жаждой превозмочь грехи, уныние и скорбь, –и какой впоследствии высокий подъем души в уже совершенно иных строках. «Веленью Божию, о муза, будь послушна...», –пишет Поэт в стихотворении «Памятник».
Осознание собственной трагичности, никчёмности скитаний за призрачными сокровищами мира, греховности, отдалённости от Истины и есть та точка, с которой начинается возвращение к своей душе. А она просит этого возвращения, предвидит его и терпеливо ждёт... Недаром Ф. Тютчев назвал душу прозорливой (О, вещая душа моя!..), и на пороге двойного бытия, между земной и вечной жизнью, заверил потомков в правильности такого пути:

Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые –
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть.
        («О, как убийственно мы любим...»)

Каждый в своей жизни делает выбор между добром и злом, каждый испытывает метания от одного к другому –и это противоборство, раздваивающее, разрывающее душу человека, отражает литература. Примеры этого отражения приведены в данной книге.
Словарь эпитетов Анатолия Бесперстых под названием «Душа в русских эпитетах» содержит 1200 эпитетов (троп и логических определений) из поэтических и прозаических произведений, классических и современных. Автор прочитал великое множество книг и собрал огромное количество интересных эпитетов, в том числе чрезвычайно редких.
Отрицательные качества души характеризуются соответствующими эпитетами: душа авантюрная, атрофированная, безысходно-пустынная, берложья, вывихнутая, выскобленная, горбатая, завялая, задубевшая, заключённая, испаряющаяся, копеечная, мутная, окостенелая, распостылая, сожжённая, увядшая... Страшно делается, когда задумаешься над этим! И преодолеваешь страх, и выходишь к свету, когда читаешь о том, как должно быть: душа акварельная, ароматная, благоговейная, безвинная, беззаветная, весенне-трепетная, внимательная, богатая усердием, воскресшая, всезнающая, вселенская, всесоединяющая, животворящая, лучистая, опрозрачненная...
Анатолий Бесперстых среди поэтического многообразия нашёл удивительные авторские эпитеты, например, в стихах Константина Романова:

Зазимовавшею душою
Пора очнуться
ото сна:
Добра и света дай, весна,
И мне в борьбе со злом и тьмою!
                («Прошла зима! Не видно снега…»)
 
А у Беллы Ахмадулиной отыскал очень образное, яркое определение:
 
Дочь и внучка московских дворов,
объявляю: мой срок не окончен.
Посреди сорока сороков
не иссякла душа-колокольчик.
                («Я в Москву, как в пустыню, впаду...»)

Каждый эпитет в словаре подкреплен подробной цитатой, которая не просто отсылает читателя к произведению, а даёт возможность поразмышлять, проанализировать поступки героев и свои собственные. Вот, например, цитаты к двум эпитетам:
ГНЕВЛИВАЯ
Смирение любовное – страшная сила, изо всех сильнейшая, подобной которой и нет ничего. На всяк день и час, на всякую минуту ходи около себя и смотри за собой, чтоб образ твой был благолепен. Вот ты прошёл мимо малого ребёнка, прошёл злобный со скверным словом, с гневливою душой; ты и не приметил, может, ребёнка-то, а он видел тебя, и образ твой, неприглядный и нечестивый, может, в его беззащитном сердечке остался.
                (Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы»)
ЗАМЕРШАЯ
Малейшего облегчения было достаточно, лишней пайки хлеба, тарелки крапивных щей, чтобы очнулась стиснутая до предела, замершая душа. И тогда с небывалым прежде восторгом, благоговением ценились простые радости: сухой чистый асфальт, оконная рама с целым стеклом, нагретая солнцем стена, зелень деревьев, ни в одну весну не были они такими зелёными, как в ту весну! Чудом была и кровать с чистыми простынями, и цветок, который можно было не рвать, не жевать, не готовить из него салат, а оставить просто цветком, который вырос на газоне.
        (А. М. Адамович и Д. А. Гранин, «Блокадная книга»)
И ещё один пример – цитата к светлому эпитету:
ПЕРВОЗДАННАЯ
Человек не перестаёт быть героем и гением, как считает А. Генис. Но его героизм и гениальность заключаются в том, чтобы быть сопричастным творению более совершенного, а следовательно, и эстетического бытия, быть сопричастным возвращению к истокам, к которым он рвётся своей первозданной Душой. Этот героизм и гениальность более высоки, нежели те, которые связаны с социально преходящими целями, подчас подчинены эгоизму современных псевдогероев и псевдогениев. Как древний Феникс, в игре и действии, Человек, возвращаясь к древнему миру и создавая новый, возродится и преобразится, став тем, кем он должен быть!
                (Е. Т. Яковлев, «Эстетика»)
Кроме основного материала, автор предлагает читателю прекрасную подборку стихов русских поэтов о душе. Разумеется, внимательное чтение этой книги требует труда не только умственного... Но ведь «Душа обязана трудиться!», как писал Николай Заболоцкий. И хоть неизбежно её смятение посреди вечно враждующих стихий тьмы и света, хоть и существует расколотая душа (вечно между идеалом Мадонны и идеалом содомским, по замечанию Г. Померанца), но хочется верить выстраданным словам Сергея Есенина, прошедшего тяжкий, тернистый путь к Свету:
 
Душа грустит о небесах,
Она нездешних нив жилица.
                («Душа грустит о небесах...»)

Дай Бог нам всем постигнуть смысл этих таинственных безошибочных слов.


                Раткевич А. М.

    ИНТЕРВЬЮ  А. П. БЕСПЕРСТЫХ ГАЗЕТЕ «СЛОВО ПИСАТЕЛЯ» (к его 70-летию).  Полоцк, 2012 г.

–  Анатолий Павлович, как случилось, что вы стали писателем?
Как известно, всё начинается с детства. Очень рано пристрастился к чтению. Насколько помню, меня всегда окружали книги: художественные, научно-популярные, даже политические (еще десятилетним пытался осилить брошюру Сталина «Относительно марксизма в языкознании»). Писать тоже начал очень рано: естественно, это были стишки-подражания, пытался даже написать повесть, вёл дневники, дружил с районной газетой, куда нередко посылал свои заметки, сочинял детские песенки. Вспоминать об этом без юмора сейчас невозможно. Первое мое стихотворение о весне и первой мальчишеской любви было опубликовано в газете – с этого и началась моя литературная стезя, по которой я иду, бреду, бегу, порою поскользнусь и упаду, но встану, скажу самому себе: «Не хнычь, друже, могло быть и хуже» – и снова топаю к своему литературному горизонту.
– Вы более поэт или филолог?
Филология – это моя профессия и моя судьба. Работа над словом – моё призвание. Еще со студенческих лет увлекся лексикографией: составлял небольшие словарики местных пословиц, фразеологизмов, образных сравнений…  А поэзия – это мое хобби. Стихи пишу также всю жизнь, т. е.  более полувека.
– Хотелось бы прояснить для читателя Ваш творческий багаж на данный момент. Сколько у Вас книг поэзии, словарей?..
В электронном каталоге Национальной библиотеки РБ на сегодняшний день 29 моих книг – это и авторские сборники стихов и словари, и коллективные сборники, в которых я участвовал, хотя в действительности их гораздо более. У меня 9 опубликованных словарей и еще 6 в рукописях и незаконченных.
Совсем недавно в российском издательстве «Феникс» вышел мой «Словарь афоризмов Лермонтова», посвящённый 200-летию великого русского поэта.
– Среди литераторов часты конфликты. Как у Вас с этим делом?
Судьба меня этим, увы, не обделила. Я по природе «правдоруб». А ведь издавна известно: «Скажешь правду – потеряешь дружбу», к тому же в нашем цеху очень много завистливых, амбициозных, нередко даже и подлых людей, но это «се ля ви», как говорят французы. Я к этому отношусь по-философски равнодушно.
– Как и почему Вы попали в республиканское объединение  Белорусский литературный союз «Полоцкая ветвь», да ещё сразу же в председатели Полоцкого отделения Беллитсоюза?
Я всю свою жизнь в поиске: ищу новые темы для своих стихов, ищу новые впечатления, ищу интересных собеседников. А в «Полоцкой ветви» я, кажется, нашёл то, что мне нужно, как хлеб, – это грамотное, профессиональное отношение к литературе. А почему избрали председателем – это нужно спросить у тех, кто избирал.
– Что представляет собой среднестатистический портрет автора Полоцкого отделения?
Это эрудированный, требовательный в первую очередь к себе автор. Мне импонирует творчество старейшего писателя Александра Гугнина, особенно его переводы с немецкого, я неравнодушен к оригинальной поэзии Александра Раткевича и Натальи Литвиновой, много интересного нахожу в стихах Раисы Антоневич, Анатолия Степанова, Владимира Куца, Владимира Мантуша… Можно перечислять и дальше: у всех 19 членов Полоцкого отделения Беллитсоюза «Полоцкая ветвь» свой почерк, свои находки, есть свои «изюминки»…
– В таком случае вопрос творческого плана: должна ли современная белорусская поэзия больше соответствовать традиционной системе стихосложения или и авангардные поэтические стили должны полнокровно развиваться?
Поэзия, как и вся литература в целом, – это не застывшая форма. Как вид искусства она, естественно, развивается, находится в постоянном поиске. Я приверженец классического реалистического направления в литературе, но это отнюдь не значит, что я не приемлю авангардные направления в поэзии, главное, чтобы это действительно была поэзия, а не суррогат из набора слов.
– К Белоруссии с 1989 года развивается литературное направление катарсизм. Каково ваше отношение к нему? Или, может быть, Вы являетесь его сторонником?
Жизнеспособность любого литературного направления определяет его величество Время. Ещё Александр Довженко писал: «Стиль – это результат определённого творческого периода, свободного и обусловленного, а не спланированного. Нельзя планировать стиль в искусстве, как это беспомощно пытается делать наше наивное общество в вопросах искусства».
Я с интересом присматриваюсь ко всему новому, но, считаю, надо создавать значительные произведения, а уж критики и литературоведы решат, к какому они направлению относятся.
– Интересно, а какими способностями (качествами) обязан обладать поэт, чтобы быть, как говорится, знаковым?
Прежде всего обладать талантом, а не рифмовать высосанные из пальца строчки, знать жизнь и писать о ней и – безусловно: «Поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан».
– Может ли автор, не имеющий поэтического таланта, при некотором старании всё же достичь профессионального уровня в стихах?
Никогда. Это просто будет профессиональный рифмоплёт.
–А случается ли Вам встречать людей, которые отвергают важное значение поэзии в жизни нашего общества?
Сколько угодно.
– Какие издания Вы сами читаете и советовали бы читать? Какое место среди них занимает «Слово писателя»? Какой бы Вам хотелось видеть газету «Слово писателя»?
В последнее время периодические издания как по субъективным, так и по объективным причинам читаю очень мало, больше ограничиваюсь интернетом. А «Слово писателя», как и любую газету, хотел бы видеть прежде всего необходимой для писателя: интересной и, конечно, умной.
– Из современных событий культурной жизни Белоруссии последнего времени какие Вы можете назвать наиболее значимыми?
Я с интересом слежу за всеми событиями в культурной, особенно, в литературной жизни моей страны, поэтому перечень их займёт много места.
– Какие литературные проекты Вам интересно реализовывать? И традиционно – о ближайших творческих планах.
Это, безусловно, создание оригинальных словарей. На данный момент в издательствах Беларуси и России находится несколько моих работ. Совсем скоро в Полоцком кн. изд-ве выйдет «Словарь афоризмов Ларошфуко», посвященный 400-летию великого французского писателя-моралиста. А планов у меня – «громадье»: дал бы только Господь здоровья и сил.


              Рыжова Т. С.

    СОХРАНЯЯ РУССКОЕ СЛОВО
А. П. Бесперстых, Слово о русском слове. Новополоцк, 2020.

На днях я стала счастливой обладательницей словаря эпитетов «Слово о русском слове», который только что вышел в свет в белорусском городе Новополоцке, и типографский экземпляр которого был прислан мне автором Анатолием Павловичем Бесперстых. Беспрецедентность этого труда в отечественной лексикографической практике очевидна. Среди огромного количества словарей такого рода нет ни одного, на страницах которого именно СЛОВО, как единица русского языка и как национальный культурный концепт, воссияло бы 1700ми гранями эпитетов и приравненных к ним слов, отобранных автором из огромного количества поэтических и прозаических текстов классиков русской литературы и писателей наших дней. При этом все они иллюстрируются развёрнутыми цитатами из произведений-источников, что позволяет читателю и пользователю словаря воспринять самые тонкие нюансы эпитета в контексте художественного замысла того или иного автора.
А. П. Бесперстых  автор более чем 60ти словарей, которые по ряду признаков можно отнести к лингвокультурологическим, при условии, что литература рассматривается как часть национальной культуры. Научная и прикладная значимость каждого из них велика, и о каждом можно написать захватывающую статью – настолько оригинальны и свежи подходы автора к их организации. Словарь, о котором идёт речь, не является исключением. Наряду с собственно лексикографическим блоком, в нём присутствуют три дополнительных раздела, которые придают этому труду некую логическую и смысловую завершённость. В первый вошли афоризмы, мысли, цитаты о русском языке и русском слове известных писателей и мыслителей. Второй раздел  «Стихи русских поэтов о языке и слове», среди которых поэтические строчки А. Ахматовой, К. Бальмонта, И. Бунина, Н. Гумилёва, В. Шефнера, И. Григорьева, Г. Иванова, Н. Советной и других поэтов прошлого и настоящего времён. Раздел «Вместо послесловия» представлен рядом эссе, в центре рассуждений которых тоже русское слово. Все они необыкновенно интересны, но всё же по передаче личностного опыта в обращении со словом и по остроте освещения проблемы русского слова в наши дни хочется выделить два эссе  иероманаха Романа и Геннадия Иванова.
Не могу удержаться от упоминания, что среди стихов и эссе этих разделов есть и мои, как и несколько эпитетов с цитатами из моих произведений в основном блоке словаря, за что я безмерно признательна автору. Из нынешнего состава Псковской региональной организации Союза писателей России в словаре представлен ещё один писатель – В. М. Мухин, рассуждающий в своём эссе о музыке слова на примере собственных стихов.
Значимым вкладом в ценность словаря стали две вступительные статьи, автором одной из которых является Анатолий Николаевич Андреев, а второй – Наталья Викторовна Советная – оба учёные, члены Союза писателей Беларуси, Союза писателей России и Союза писателей Союзного государства. В них содержится широкий диапазон рассуждений о феномене русского слова как феномене культуры, в который особой историей, рассказанной Н. В. Советной, органично вписывается феномен Анатолия Бесперстых – верного служителя русского слова.
Возможность для каждого писателя иметь на рабочем столе словарь эпитетов «Слово о русском языке» была бы более чем желательна. И в первую очередь это относится к тем из них, кто только начинает свой литературный путь и кто делает для себя выбор: служить ли безоговорочно великому русскому слову и быть его ревнителем и хранителем, или же, пойдя на поводу у современного невзыскательного языкового вкуса, способствовать ослаблению его позиций.
По-видимому, такой же мыслью руководствовался А. П. Бесперстых, решив включить в свой труд вот это моё стихотворение:

Наступают на Слово  и нет наступленью предела:
От штурмующих Слово ещё не придуман заслон.
Скудоумьем, как ядом, пропитаны недругов стрелы,
И невежество топчет словесность  вы слышите стон?
Вот поэт-новобранец, себя к авангарду причислив,
В схватку с Словом вступил  и готов уж его расчленить,
И, как монстры-пришельцы, его известковые мысли
Разъедают слова и влезают в останки, чтоб жить.
Наступают чинуши, слова карауля с верёвкой,
Чтобы петлю на Слово набросить и сладостно ждать.
И ничтоже сумняшеся, но с первобытной сноровкой,
Гробит русское слово безграмотных «СМИшников» рать.
Наступают на Слово  и нет наступленью предела:
От штурмующих Слово ещё не придуман заслон.
Да и есть ли сегодня кому-то до этого дело,
Может, Господу Богу, ведь Слово-то выдумал он?
                («Наступают на Слово»)

И на явно риторический вопрос, которым заканчиваются эти стихи, хотелось бы всё-таки дать ответ, каким он мне сейчас представляется: дело до русского слова и сохранения его величия и чистоты есть ещё кому!  и это подтвердил своим «Словом о русском слове» А. П. Бесперстых.

 О СЛОВАРЕ АФОРИЗМОВ В. ПУТИНА
А. П. Бесперстых, Крылатые мысли Владимира Путина. Минск, 2023.
               
В современной мировой лексикографии  всё чаще стали появляться словари языка выдающихся  политических деятелей и государственных лидеров,   создание  которых обусловлено стремлением  сохранить  культурно-историческое  и политическое наследия нации. Однако речи не каждого государственного деятеля, оставляющие  след в мировой и национальной истории и культуре, могут рассматриваться как образец ораторского искусства. А если такое случается, то и  возникают словари  цитат, подобные тому, который  появился как результат нового кропотливого труда А. П. Бесперстых  под названием «Крылатые мысли Владимира Путина: Афоризмы. Цитаты. Юмор».
Рассматривать дискурс Владимира Путина, как национального лидера и государственно-политического деятеля, едва ли возможно без учёта лингвориторических ресурсов его языка. И в России и за рубежом  он справедливо воспринимается   как оратор, в избытке владеющий не просто образным, но и     «ядрёным» языком национального фольклора, знанием и умением использовать изречения классиков,  остротой речевой реакции на самые непредсказуемые вопросы и ситуации, возникающие в ходе пресс-конференций, интервью, переговоров. А таких ситуаций, когда «заготовками» обойтись невозможно,  и нужно, порой,  не просто отвечать на вопросы, а  парировать их, наполняя одновременно идейным и эмоциональным   содержанием, в практике Российского президента было немало.
Цель словаря А. П. Бесперстых  не преследует лингвистического   анализа определённых экспрессивных языковых единиц, появляющихся в речах В. В. Путина, не заключается и в попытке анализировать идейно-политическую коннотацию афоризмов и фразеологизмов в контексте речей Президента;   видится  она, скорее, в намерении показать роль русского образного языка во всём его многообразии,  как инструмента достижения коммуникативно-прагматических целей, обусловленных интересами государства, в политическом дискурсе талантливого оратора,  которым в данном случае выступает действующий Президент России. Именно благодаря такому подходу,  Словарь «Крылатые мысли Владимира Путина: Афоризмы. Цитаты. Юмор» сможет достойно войти  в национальный  историко-культурный  пласт, отражающий реалии  нашего  времени.


                Салеев В. А.

ПОЭТ КАК СУВЕРЕННАЯ ИПОСТАСЬ
А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов Олега Зайцева. Минск, 2018.

Со времен Аристотеля, разделившего художественную литературу на три могучих ветви («роды» как обозначал их величайший древнегреческий мыслитель – эпос, лирику и драму – что вызвало и вызывает переполох у современных эстетиков и теоретиков литературы, поскольку сама литература выступает в любых классификациях как вид искусства) – поэзия (она же лирика) всегда поражала своим своеобразием, особостью.
Эпос (в современной интерпретации – проза) был ориентирован на представление объективного бытия (конечно, включающего в себя и отношение к нему человека, что предполагало, при всей объективности отражения реальности – не путать с объективностью в науке, которая предполагает точность и отсутствие всяких эмоциональных «всплесков»), на создание своего особого мира, цельного в своей замкнутости (и романы Л. Н. Толстого, Томаса Манна и Габриэля Гарсия Маркеса лучшее тому подтверждение).
В драме – третьей части литературного художественного
творчества – всё строится по иному способу созидания. Драматическая литература, по мысли Г. В. Ф. Гегеля и В. Г. Белинского представляет собой как бы серединный путь сотворения, в котором сплавляются в единое эпическое и лирическое начала (с философской точки зрения, соединение
объективного и субъективного начал); при этом в ней властвует действие, которое разрешается в конце концов, ибо, как утверждал знаменитый литературовед Г. Д. Гачев, «в деятельности происходит конфликт и согласование мира и человека, жизни и духа» (предполагается, что эта активная деятельность наглядно разрешится на сцене, ибо, реальное существование драмы реализуется именно в театре).
Но поэзия, существенно отличается от своих литературных сородичей. С точки зрения эстетической теории, если в эпосе (прозе) превалирует изобразительное начало, если в драме синтезируется изобразительные и выразительные компоненты, то в лирике (поэзии) перед нами сплошная выразительная стихия. Ибо поэзия сосредоточена на глубинном проникновении во внутренний мир человека; ей интересен не столько внешний объект (природный или социальный), он даётся в поэзии через переживание и выражается поэтом в определённом чувственном «градусе».
Об этом с удивительной прозорливостью писал
в XIX веке великий критик В. Г. Белинский: «Всё, что занимает, волнует, печалит, услаждает, мучит, успокаивает, тревожит, словом всё, что составляет содержание духовной жизни субъекта, всё что входит в него, возникает в нём – всё приемлется лирикою, как законное ее достояние». В то же время, лирическое высказывание поэта – это выражение его чувств, его внутренней человеческой сути, его личностное самовыражение. В точности с определением, согласно которому художники (и прежде всего поэты) отличаются друг от друга – «лица необщим выраженьем».
Об этом же, с поистине философской проницательностью, в своей книге «Содержательность художественных форм. Эпос. Лирика. Театр» писал все тот же Г. Д. Гачев: «Вместо грандиозной космической эпопеи – теперь миниатюра. Но, чтобы она, эта частичка, могла держаться своей силой, как твердь, и могла бы справляться с захлестывающими её волнами бытия, в ней должно заключаться какое–то «электричество»… Лирическое стихотворение – это всегда волевой акт, заклинание, «заговор», внушение, наваждение, чародейство… Лирическое стихотворение должно завораживать…»
Конечно, поэзия наших дней отличается (порой – существенно!) от классической.
Жесткий ХХ век внёс свои коррективы практически во все виды человеческой деятельности. Художественная литература – не исключение. В частности, в поэзии всё чаще стало проявляться гражданственное, публицистическое начало. У лучших отечественных мастеров (вспомним Вл. Маяковского, Нила Гилевича) и прозаизмы сверкали лирической стороной. Конечно, и в ХХ веке в поэзии проявилось и достаточное количество лириков (вспомнить только Эриха Марию Рильке, Федерико Гарсию Лорку или Сергея Есенина – таланты всемирного уровня), но обнаружившаяся тенденция к публицистичности (и сродни прозе – с охватом все большей панорамы предметной среды) сказывались всё в большей степени. В ХХI веке эта тенденция получила всё большее распространение. Всё меньше в поэзии стало внимания к деталям; однако, по-прежнему, в центре читательского внимания – переживания поэта (теперь уже по самым разным поводам). С этой точки зрения, не может не привлекать внимания такой феномен как словарь художественного творчества того или иного поэта.
«Словарь эпитетов Олега Зайцева» включает в себя всё – излюбленную лексику поэта, определяющую стилистические особенности его творчества, экспрессивные выражения, характерные для его индивидуальности выражения эмоциональных состояний его внутреннего мира.
В этом плане словарь эпитетов литературного творчества поэта Олега Зайцева может считаться наглядным пособием высказанным идеям о состоянии внутреннего мира художника, который, входя в контакт с внешним миром, оставляет след от этого общения в виде только ему присущих эмоциональных откликов, переживаний. Это прежде всего сказывается в лексике, в стилевом своеобразии его творений.
«Стиль – это человек» – определение, выработанное всем развитием французской «беллетристики» (которое так совпадает с белорусским понятием «прыгожага пісьменства») – от Корнеля и Расина до Г. Флобера, может служить лакмусовой бумажкой и в приложении к современной поэзии.
Что представляет собой «человек» Олег Зайцев в качестве
поэта? Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд. Уже
в первых своих поэтических опытах он удивлял ценностью
взгляда, который в обыденных вещах был в состоянии открыть
и другой, более высокий смысл. И вот эта контрастность, сочетание высокого и простонародного, как характерная творческая черта поэтического стиля, присущая О. Н. Зайцеву, проявляется в его поэзии начиная с первоначального периода, с начала 90-х. Стоит только перечислить названия некоторых стихотворений Олега Зайцева, вошедших в коллективные сборники поэзии, изданные писательским союзом «Полоцкая ветвь»: «Побег», «И был порок похож на чудо…», «Неужели снова дали маху…», «Дожди гнетут земную твердь давно…», «Коммунальная любовь», «Рифмованные девиации», «Я у окон твоих на часах», «Ночной вояж», «Ты любишь женщин всех, но понемногу», «В ковш ладони свои сведу», «Понимаю: дошёл, но до ручки теперь», «Как пытка, быт, и я – под пыткой»…
Но с начала нового века (второй авторский сборник поэзии – «Наитие» (Мн., 2001) перед нами предстает новый О. Зайцев. Здесь, в самом начале столетия, уже четче проявляется суверенный стиль поэта:

В прозрачной колыбели прошлых лет
Забравшись тихо, я лежу ничком,
И будущее теплым молоком
Мечты поит, как водопой коней
Как молоко пролилось. Не беда.
Как отзвук эха, где-то – детский плач;
Лишь бременем тяжелый алый плащ
И время, что стремится в никуда.

И уже тогда прорезывается характерная черта поэта: усиление мысли через публицистическое начало и на этом фоне качественное поэтическое обобщение:

Любая идея слабее плача младенца –
От этого мне, куда б ни стремился, не деться,
И если спросить: мое безотказно ли эго,
Услышать ответом рискую не только эхо.
Всё это не раз проходили, на то и книги,
И память на то, чтоб в чащобы не лезть, интриги
Опять не плести.
Поводырь за финал – в ответе.
И если не я отомщу, непременно – дети.

В течение следующего десятилетия крепнет энергетическая сила поэта, но широкий размах, публицистичность (которая, порой, прибавляет неоправданные длинноты в стихотворениях О. Зайцева), стремление к обобщениям остается.

Жизнь не в большом таится,
Кроется в мелочах.
Руки раскинь как птица,
Дрожь улови в плечах.
Дай разогнуться чувству,
Мыслям набрать разгон.
Чтобы припасть к искусству.
Совесть поставь на кон…

Иногда концентрация энергии, присущая поэту, приводит прямо-таки к афористическим строкам:

Полна Беларусь красотой синеглазой,
Полна черноглазой, зелёной красой,
Я, как за магнитом, за чудом, заразой,
Плетусь за какой-нибудь русой косой.

В преддверие 20х годов XXI века Олег Зайцев вступает автором четырёх книг поэзии – «Наитие», «Рифмованные девиации», «Координаты смысла», «Завязь Вселенной», участником более 20 коллективных сборников всех направлений художественной литературы (включая литературоведение и литературную критику), лауреатом международных литературных премий и членом жюри международных литературных фестивалей. Он вполне сложился как поэт со своим своеобразным видением мира, со своим стилем (о характерных чертах которого мы уже упоминали выше), со своими собственными приемами и особенностями лексики.
Как раз одному из наиболее важных составляющих этого лексического многообразия и посвящена работа филолога и лексикографа, поэта Анатолия Бесперстых «Словарь эпитетов Олега Зайцева». Всякий, кто сталкивался с работой по составлению словарей знает, сколь тяжек этот труд. И без великих имен Даля и Ожегова, посвятивших этому адскому труду, практически, всю свою жизнь, ясно, что составление словарей требует почти математической точности, тщательности, филологической подготовки, и (если это касается писательства) отменного художественного вкуса. Думается, что этими качествами обладает Анатолий Павлович. Об этом наглядно свидетельствует то, что в России и Беларуси на гонорарной основе опубликовали целый ряд его словарей: эпитетов М. Ю. Лермонтова, С. А. Есенина, Н. М. Рубцова, И. С. Тургенева, афоризмов М. Ю. Лермонтова, А. П. Чехова, Ф. М. Достоевского. Но не только именами великих исчерпывается творчество новополоцкого филолога. Например, он посвятил свои труды и «соратникам» по Белорусскому литературному союзу «Полоцкая ветвь». Так, он выпустил словарь эпитетов покойного поэта Евгения Матвеева, поэта Николая Болдовского а ныне – и Олега Зайцева.
А. Бесперстых и сам не чужд поэтическому
творчеству (автор 16 стихотворных сборников), оттого у него и чуткое ухо на поэтическое слово. Так, он тонко улавливает контрастную настроенность Олега Зайцева. У поэта, как правило, сочетаются простые существительные с неожиданными прилагательными. «Вновь у черствого берега ранит мечта» (с. 14), «Матовая бледность» (с. 14), «фонтаном колких брызг» (с. 15), «льстивый ветер» (с. 17), «У судьбы моей днивиражи» (с. 22), «Зелёный город величав и тих» (с. 28), «лиловые губы лакают» (с. 31), «горький дым, раздутый ложью» (с. 39), «в молочном мареве кварталы» (с. 59), «пурпурной тоги знаковый наряд» (с. 67), «разухабистый ветер шерстит изумрудную прядь» (с. 81), «кривит стишком изящным рот» (с. 98), «конвульсиям приватной тени» (с. 104), «в пепельном угаре бытия» (с. 107), «печальной флейты звуки» (с. 111), «средь множества красноречивых храмов» (с. 113), «чувства чужие как иск, предъявит» (с. 117), «беспощаднымядом» (с. 122).
Конечно же, словарь А. Бесперстых фиксирует и простые словосочетания: «мягкая щека» (с. 119), «беглый штрих» (с. 118), «дрожащий шёпот» (с. 117) «хрип предсмертный старика» (с. 114) «железной хваткой» (с. 114) «сытный ужин» (с. 108), «зыбкой тенью уносятся в ночь» (с. 103) «слепая стихия» (с. 97), «приблудная была собака» (с. 93) «бледный пятак луны» (с. 84)«алый плащ» (с. 76) «но, беглой мысли в унисон» (с. 67), «мир наш тесен» (с. 63), «солидный куш» (с. 53), «в краю родном» (с. 51), «звезда вечерняя» (с. 44), «скоротечная жизнь» (с. 41), «крепка держава» (с. 36), «немыслимые дали» (с. 32), «бурных вод» (с. 22), «твой взгляд глубокий». Однако, эти простые словосочетания не столь просты, как кажется на первый взгляд – в общем контексте стиха, насыщенные энергетикой поэтического импульса они способны вызвать глубокое переживание у читателя, а не это ли признак подлинной поэзии? «Нагроможденье образов в горячечном бреду. И я за строчкой свежею по-прежнему бреду» (с. 15), «Чёрная косынка, влажные глаза, и дрожит от горя девичья коса» (с. 27),
Нам снились радужные дали.
В зловонных сумерках казарм.
Терпели мы и молча ждали,
Тайком наведываясь в храм» (с. 32),

Капли звезд на стеблях дремлют – росы;
Небо замутили облака,
Лепестком пунцовым, точно роза,
Млеет отогретая щека» (с. 54).

И такие примеры можно множить и множить. Словарь эпитетов, сделанный достаточно просвещённым в литературе человеком, с наглядной ясностью свидетельствует – поэт Олег Зайцев, укрепляясь в своём стиле и художественных приемах, постоянно работает, растет над собой. И помимо множественных сборников стихов, постепенно приходит сознание всё той же необходимости совершенствования.
Эту идею подтверждает одно из пронзительных исповедальных стихотворений Олега Зайцева последних лет, в котором поэт выказывает искреннее желание оказаться автором «одной, но гениальной строчки». Что ж это верно – ибо истинная поэзия соединяет Человека (человечество) с Вечностью. Об этом свидетельствуют как гениальные строчки великих поэтов, так и скромные, не всегда заметные творения, которые помогают человеку постичь смысл этого великого Храма, выстроенного человечеством, под названием Поэзия. К числу последних и принадлежит «Словарь эпитетов» Анатолия Бесперстых. Это как капли росы, которые вспыхивают и светятся под лучами солнца…



САПОЖКОВ Ю. М.

  ЛЮБОВЬ – СУДЬБА
А. П. Бесперстых. Любовь. Словарь эпитетов, Новопо¬лоцк, 2009 г.

Среди человеческих страстей есть одна, которую, пожалуй, пережил каждый. Это страсть коллекционирования. У одних с возрастом она затухает, а у других становится чуть ли не профессией. Конечно странно, если человек всю жизнь собирает, например, пакетики сахара из разных заведений, обёртки, вкладыши и наклейки от жевательной резинки или крышки от бутылок, пуговицы... Вызывает уважение, но и удивление. Но есть коллекционеры-историки: редких книг, картин, морских и речных раковин, магических атрибутов, моделей самолётов, кораблей, даже (кто побогаче) редких машин. А недавно в редакцию зашёл большой любитель автографов знаменитых людей. Он узнал, что в мае этого года навестил нас Евгений Евтушенко. Наверняка ведь расписывался на своих книгах тому, кто догадался их приобрести, подумал этот человек. Собиратели нематериальных вещей (так они именуются в специальной литературе) занимаются накоплением анекдотов, шуток, стихотворений, песен, билетов аэрофлотов мира.
Но о коллекционерах эпитетов к одному-единственному слову слышать не приходилось. Ан есть и такие!
Заходит в редакцию «Нёмана» поэтесса из Полоцка Светлана Чижова и спрашивает: не заинтересуемся ли? И протягивает мило изданную книгу, довольно объёмистую. На красной обложке крупно название: «Любовь». Автор, точнее сказать, составитель –житель Новополоцка Анатолий Павлович Бесперстых, по образованию филолог, издавший нескольких собственных поэтических сборников. Я ещё не понимаю, в чём ключик к этой книге: «Любовь» – не Бог весть какое название для сборника. Но на обложке и уточнение, всё объясняющее. Оказывается, это словарь, который состоит из 3000 эпитетов к слову любовь.
И это отнюдь не перечисление определений, используемых в русском языке для повышения изобразительности того или иного предмета, в данном случае всеобъемлющего чувства сердечной привязанности. Нет, здесь каждый эпитет (в алфавитном порядке) является в сопровождении целого эскорта примеров из отечественной и мировой литературы, и мы видим, как мастера изящной словесности изощрились оттенить, выпятить, расцветить великое состояние любви. И словарь тем самым превращается не только в пособие для тех, кто сам работает, скажем так, в литературном цехе, но и в увлекательное чтение (особенно в поезде, метро, автобусе, где ты то и дело отвлекаешься, а сюжет мешает следить за дорогой), но и в своего рода тест для людей, считающих себя интеллектуалами и просто грамотеями. Рассмотрим вкратце, что может извлечь для себя каждая из этих групп читателей.
Для пишущего, например, опасно повториться, употребить сравнение, эпитет не первой свежести. Счастливо снизошло, думалось – своё, и вдруг тебе сказали – чужое. В искусстве нет ничего страшнее вторичности. Настоящая проза или поэзия всегда оригинальны. Поэтому доверяй себе, но проверяй. И если искушённый писатель находит яркий, на его взгляд, троп, он не будет спешить радоваться, а напряжёт свою память. Кажется, до чего уместно прилагательное неспелая к несозревшей любви. Увы, употреблять его не стоит. Первым это словцо пришло в голову Борису Бедному (роман «Девчата»): «Да и не нужна была ему вовсе неспелая Тосина любовь». Несытая – тоже определение не из широко употребляемых. Но тоже не будем ликовать. Давным-давно придумано. Николаем Огаревым: «Любовь несытая хотела // Волненья молодого тела, // Чтоб, замирая близ него, // Дыханье жаркое горело, // Чтоб жилка каждая его // И трепетала бы и млела, // И он впадал бы в смутный сон, // Весь упоеньем истомлён».
Трудно представить себе сокращённую любовь, но и такую хорошо объясняет Александр Куприн. Не дай Бог козырнуть цыганской любовью. Можно не знать Валентина Катаева и тем более Евгения Фёдорова, но не забыть бы известное многим блоковское: «И коварнее северной ночи, // И хмельней золотого аи, // И Любови цыганской короче // Были страшные ласки твои»! И каких только Любовей, оказывается, не бывает: буйнокудрая, брезгливая, глухая, жирная, паллиативная, швабская, учтивая, утробная, реющая, птичья, поэтическая... Последней характеристикой любовь одарили В. Белинский, Л. Толстой, А. Чехов, А. Майков, К. Паустовский, А. Павловский. Итак, совершенно понятно, как полезно нашему пишущему брату заглянуть в словарь А. П. Бесперстых перед тем как поставить точку в своём произведении. Кстати, а бывает любовь полезная! Открываю книгу на странице 241. Ну вот – ещё как бывает! «Любовь тогда лишь нам полезна, // Как с милой дружбою сходна; // А дружба лишь тогда любезна, // Когда с любовию равна» (Карамзин). По-разному согласны с Николаем Михайловичем Антон Павлович Чехов и Виктор Славкин.
Теперь оставим писателей в раздумье о том, как трудно в этом старом мире изобрести что-то новое или хотя бы не повториться (чтобы критик не пришил плагиат), и посмотрим, может ли словарь Бесперстых скоротать человеку время в поезде или в автобусе? Вполне. Ему даже иной раз грозит пропустить свою остановку. Дело в том, что примеры в книге чаще всего даются в виде развернутых цитат, в которых содержится столько всего интересного, незнаемого или забытого! Скажем, отношение Льва Николаевича Толстого к половой любви. Вспоминает Софья Андреевна, его жена: «Вчера вечером меня поразил разговор Л. Н. о женском вопросе. Он и вчера, и всегда против свободы и так называемой равноправности женщины; вчера же он вдруг высказал, что у женщины, каким бы делом она ни занималась: учительством, медициной, искусством – у ней одна цель: половая любовь. Как она её добьётся, так все её занятия летят прахом». Правда, рядом с этим примером дается другой – уже из самого Толстого, но противоречащий только что приведённому: «Женщин этих сближало ещё и то отвращение, которое обе они испытывали к половой любви. Одна ненавидела эту любовь потому, что изведала весь ужас её; другая потому, что, не испытав её, смотрела на неё как на что-то непонятное и вместе с тем отвратительное и оскорбительное для человеческого достоинства». Листая книгу, то и дело встречаешь прилежно зафиксированное отношение Льва Николаевича к предмету разговора, и таким образом перед читателем развёртывается своеобразный монолог великого писателя на заданную тему. По-своему развивают её и другие классики – то вторя друг другу, то впадая в противоречие самим себе, на котором подловил их кропотливый составитель словаря. Это захватывает не меньше хорошего детектива.
Наконец, какое поле для проверки своих познаний в изящной словесности получают преувеличенно уверенные в оных литературные интеллектуалы! Что ни страница – то возможное испытание. «Идут года. Но с прежней страстью, // Как мальчик, я дышать готов – // Любви неотвратимой властью // И властью огненных стихов»? Или: «Много есть людей, что, полюбив, // Мудрые, дома себе возводят, // Возле их благословенных нив // Дети резвые за стадом бродят. // А другим – жестокая любовь, // Горькие ответы и вопросы, // С желчью смешана, кричит их кровь, // Слух их жалят злобным звоном осы». Хорошо, если бы Валерий Брюсов и Николай Гумилёв оказались узнанными.
Нет, чтобы оценить 40-летнее (!) творение Анатолия Павловича Бесперстых, отнюдь не обязательно быть суперзнатоком литературы, в очередной раз получившим удовлетворение от памяти, которая не подвела. Ей-ей – обычный любитель стихов, прозы, публицистики, мудрых мыслей получит от сборника эпитетов удовольствия гораздо больше. Но прежде всего, думается, он оживит душу ладом поэзии, поразится многоликости любви и, возможно, подберёт к своей одну из её подсветок.
Вклад Анатолия Павловича в русскую лексикографию этим словарем не исчерпывается. Моя книжная полка осчастливлена ещё двумя: собранием эпитетов к слову вера и словарем афоризмов на тему «О любви и не только». Отметиться в последнем соседством с Давидом Самойловым и Михаилом Светловым удостоился и автор этих строк, разысканных Бесперстых в новополоцкой библиотеке: «Возраст беззащитен от любви. Любовь защищает от возраста»; «Красота, она совсем не крепость. Не брать её, а – сдаться перед ней!»
Сколько же нужно было всего прочесть, переписать, систематизировать, разбить по каталогам, затем набрать, сверстать, вычитать!.. И все это – в громадном большинстве своём – когда ещё не было компьютеров. Только ручка и пишущая машинка.
Что движет этим необыкновенным человеком? Слава отпадает сразу: «Любовь» вышла тиражом всего 30 экземпляров! «Вера» – 10(!) и «О любви и не только» – 40 экземпляров! Не предполагается пока больше читателей и у очередных реликтов Бесперстых. Сейчас он работает над афоризмами и парадоксами Пушкина. О денежных мотивах смешно и говорить. Почти всё, что зарабатывает, уходит на подготовку словарей. Трудно, видать, с Анатолием Павловичем и домашним: мало, судя по всему, остаётся у него на них времени. Наверное, очень хорошие, умные люди. Понимающие, что такое любовь-судьба. Она-то ведь и определяет путь человека. И ничего с этим не поделаешь. К счастью.
2010 г.
Публикация по изданию: Сапожков Ю. М. Между духом и словом: критические статьи, диалоги, эссе. – Минск: Лiтаратура i Мастацтва, 2012. – Стр. 261 – 265.


                СОВЕТНАЯ Н. В

О СЛОВАРЯХ АНАТОЛИЯ БЕСПЕРСТЫХ

В филологической науке встречаются различные языковые словари, в том числе и идиолектные, личностные, в которых демонстрируется индивидуальное отношение к родному языку и выбору языковых средств.
Большинство существующих на сегодняшний день словарей такого типа созданы  на материале произведений авторов, ставших классиками отечественной литературы. Заметим, что количество подобных словарей исчисляется если не десятками, то всё же ограничено, что объясняется трудоёмкостью лексикографического труда вообще и подготовки изданий идиолектного характера – в частности.
Тем значимее вклад исследователей-лексикографов в общую копилку теории и практики лексикографии.
И в этой связи следует особо отметить словари Анатолия Павловича Бесперстых, составившие корпус работ, посвящённых словарному представлению наследия поэта-воина, поэта-патриота своей Родины Игоря Николаевича Григорьева. А. П. Бесперстых – тонкий ценитель творчества И. Григорьева, сумевший скрупулёзно, профессионально, монументально описать основные художественные доминанты творчества поэта, показать его уникальность и чуткость по отношению к слову родного языка.
Так, в словаре «Сравнения и сравнительные обороты  в поэме И. Григорьева «Обитель»« представлены не только общеизвестные сравнения и сравнительные обороты, но – также – уникальные, неповторимые сравнения, созданные мастером Русского Слова И. Н. Григорьевым.
Не менее интересным и значимым для специалистов и широкого круга читателей  является «Словарь эпитетов  Игоря Григорьева», созданный А. П. Бесперстых.
Многие из выявленных А. П. Бесперстых  эпитетов, сравнений и сравнительных оборотов, фразеологизмов  являются диалектными и индивидуально-авторскими, свидетельствующими о самобытности художественной языковой картины мира псковского поэта, который, по словам специалистов, не уступает Сергею Есенину или Николаю Рубцову, но всё ещё остается за пределами интересов широкого круга читателей.
В этом отношении словари А. П. Бесперстых успешно продолжает традиции русской литературой лексикографии, репрезентируя тщательность и  детализированность представления словарных статей, включающих лингвокультурологический комментарий и яркие иллюстрации из поэмы  И. Н. Григорьева «Обитель» и других произведений автора.
Данные словари не только настраивать читателя на глубокое проникновение в творчество поэта, но являются своеобразным ключом к лингвопоэтической картине мира автора, отражающей быт народа, его историю, мифы, характер и традиции.
Представленные в словарях языковые факты подтверждают высокую степень художественности идиостиля Игоря Григорьева, творчество которого выявляет  мощный  национальный стержень авторского мировидения.
Материалы словарей демонстрируют, что, находясь в единственно правильном месте, индивидуально-авторские и привлечённые автором из общенародного и диалектного языка языковые единицы, сравнения, фразеологизмы формируют не только исключительно русское, национальное полотно, но и разворачивают поставленные проблемы в общечеловеческом, бытийном плане, не утрачивая индивидуальности и узнаваемости для русского читателя.
Безусловно, словари А. П. Бесперстых – это не только демонстрация языкового чутья и поэтического дарования Игоря Григорьева, но и своеобразный ориентир нам, читателям, высочайший пример того, как можно и нужно пользоваться богатствами русского языка во всем его многообразии. Кроме того, это пример служения делу науки и русской литературы самого А. П. Бесперстых, энтузиаста и настоящего кропотливого исследователя, труды которого уже прочно вошли в копилку отечественной лексикографии.
Издания А. П. Бесперстых адресованы не только лингвистам, литературоведам, лексикографам, культурологам, но и всем, кто умеет ценить красоту русского поэтического слова или только хочет научиться искусству создания музыки из слов родного языка.

ХРАНИТЕЛЬ СЛОВЕСНЫХ ЖЕМЧУЖИН (к 75-летию А. П. Бесперстых, 2017 г.)
 
Уникальному человеку – писателю Анатолию Павловичу Бесперстых, члену Союза писателей России и СП Союзного государства, жителю г. Новополоцка, исполняется 75 лет. Скромный собиратель русских слов – составитель десятков  словарей и книг, в течение более 50 лет в одиночку  собирал многотысячную коллекцию словесных жемчужин.
Обладая качествами, необходимыми исследователю, учёному, филологу, писателю, он кропотливо работал над книгами (собственная библиотека насчитывала более 10 тыс. экземпляров, часть из которых он передал библиотекам родного города), занимался каждым словом, выписывал цитаты, афоризмы, мудрые мысли, эпитеты, систематизируя по темам, авторам, составляя обширную, многотысячную картотеку – языковую сокровищницу.
В 2005 году в Полоцке вышел первый словарь А. П. Бесперстых – «Не мудрствуя лукаво» (словарь образных выражений – фразеологизмов), в 2008м –  «Словарь русских эпитетов», содержащий более 5000 образных определений. В 2011 – 2016 гг. годах изданы словари афоризмов «О любви и не только», словари эпитетов «Любовь», «Вера», словарь афоризмов Достоевского, словарь русских пословиц и поговорок «Мудрость наших предков» (на религиозно-этическую тему), словарь «Надежда в русских эпитетах», «Словарь эпитетов М. Ю. Лермонтова. Стихотворения», «Словарь эпитетов Сергея Есенина», 3хтомное издание «Словаря эпитетов И. Григорьева», «Словарь рифм Игоря Григорьева» и др...
Всего к настоящему времени  новополоцким лексикографом в результате ежедневного кропотливого труда, на который способны лишь редкие личности, созданы для  научной работы, для писателей, учителей, студентов,  школьников и просто любителей слова 39 словарей (из них 29 издано в издательствах Союзного государства, 10 словарей пока ждут своего издателя),  а ещё 7 словарей находятся в стадии работы над ними. В общей сумме – 45 словарей, автор которых один человек. Колоссальный труд! Особенно «урожайным» для лексикографа выдался юбилейный 2017 год. Вышло 9 словарей, в т .ч. «Словарь эпитетов Николая Рубцова» (Вологда, 2017) , «Фразеологический словарь Игоря Григорьева» (С.-Пб., 2017), «Афоризмы Чехова», Мн., 2017,  «Словарь эпитетов И. С. Тургенева» (Новополоцк, 2017), Словарь эпитетов Н. Чергинца (по его роману «Сыновья») и др.
Думается, что историкам и литературоведам Анатолий Павлович подарил бесценную возможность для изучения художественного языка не только поэтов давно минувших дней, но и наших современников – писателей Беларуси и России, как широко известных, так и тех, к кому такая известность может скоро постучаться.  И каждый раз, знакомясь с новым автором, героем очередного словаря, А. Бесперстых влюбляется в его творчество, восхищается богатством языка и мысли, искренно радуется своим литературным  находкам.
Личностной особенностью юбиляра является способность одновременно трудиться над несколькими проектами. Так, кроме работы над словарями, он, после долгих лет «молчания», снова с упоением пишет стихи.
Юбилейный сборник избранных стихотворений «Стезёю памяти нетленной» недавно вышел из печати в г. Санкт-Петербурге. Это итог полувековой литературно-художественной творческой деятельности.  Поэзия Анатолия Бесперстых многогранна по тематическому охвату, владению различными поэтическими формами, его художественное слово проникновенно, нравственно сильно, гармонично. Как и вся русская литература, поэзия А. П. Бесперстых стремится к миру, основанному на справедливости, призывает к самопожертвованию, подвигу, свету и добру. Всё его творчество пронизано искренней, чистой любовью к своей Родине. Всю сознательную жизнь писатель работает по принципу: «Ни дня без строчки!» А девиз его – пушкинский: поэт – это «эхо русского народа».
 Анатолий Павлович Бесперстых родился  в простой крестьянской семье  Павла Алексеевича и Татьяны Афанасьевны Бесперстых 11 ноября 1942 г., в большом селе Черкассы на Орловщине. Село, очень поредевшее за годы коллективизации, жило трудно, голодно. Но это не помешало мальчику рано научиться читать. Его привлекал любой печатный текст: от статьи на обрывке газеты до трудов учителей марксизма-ленинизма. Первыми настольными книгами стали «Занимательная арифметика» Я. Перельмана, «Занимательная минералогия» А. Ферсмана и «Слово о словах» Л. Успенского. Не с этой ли книжки обострился слух на СЛОВО у будущего составителя словарей?
Ещё в школьном возрасте Анатолий отличался от сверстников сочинительством стихов. Елецкая районная газета «Ленинский путь» удостоила шестиклассника чести быть опубликованным на её страницах. Когда же в 1961 году, будучи абитуриентом Воронежского педагогического института, он написал вступительное сочинение в стихах (!), то был принят в вуз с блестящей оценкой «отлично» по русской литературе и языку, выставленной единственно ему одному из всех,  прошедших испытание.
Именно в институте «промелькнуло событие», в результате которого Бесперстых стал настоящим знатоком русского слова. Однажды, срывая на студенте»-деревенщине» плохое настроение, преподаватель грубо упрекнула его в неумении пользоваться литературным русским словом. От обиды парень дал себе зарок: во что бы то ни стало овладеть искусством красноречия.  Он стал методично изучать… толковый словарь С. И. Ожегова, который за год выучил почти что наизусть!
  Получать образование вдалеке от родителей было материально сложно  и через год Анатолий перевёлся в Елецкий пединститут (нынче – университет им. И. А. Бунина), который окончил  заочно в 1966 году. Там всерьёз увлёкся лексикографией: составлял словари пословиц, диалектных слов, сборники частушек Елецкого края. В 1969 г. выпустил в Ельце «самиздатом» «Словарь образных сравнений русского языка». Начал работать над капитальным трудом «Фразеологический словарь В. И. Ленина», который должен был стать темой его научной работы в аспирантуре.
Более сорока лет А. П. Бесперстых отдал педагогическому труду. Ему как учителю-мужчине доставались самые «трудные» классы. Но и беспросветным, казалось бы, «двоечникам» Анатолий Павлович пытался донести прекрасное литературное слово, устраивая в конце урока непременную поэтическую пятиминутку. Кто знает, может быть, это кого-то духовно спасло?
Всю свою сознательную жизнь Анатолий Павлович дружил, как он сам признался, «с его Величеством Русским Словом»: писал стихи, был внештатным корреспондентом новополоцкой городской газеты «Химик». Но лишь в 90х гг. прошлого столетия начал серьёзно заниматься собственным литературным творчеством. В 2001 году в Витебске вышла в свет его первая книжка стихотворных миниатюр «Бесперстики, или Разнокалиберные мысли». Он – автор 16 книг поэзии, соавтор многочисленных сборников. В 2004 году основал серию  поэзии и прозы «Зелёная лампа». В 2011 году Анатолий Павлович возглавил Полоцкое отделение Белорусского литературного союза «Полоцкая ветвь», стал лауреатом четвёртого Международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции – 2012» в номинация «Поэзия». В 2014 году награждён медалью «Поэт и воин Игорь Николаевич Григорьев (19231996)» (Санкт-Петербург).
Много лет он редактировал авторские книги и сборники в народных литобъединениях «Крылья», «Надзвінне», «Литературный ковчег», «Полоцкая ветвь», «Крыніцы». Профессиональную и  литературную деятельность всегда совмещал с общественной:  литературные кружки в школах,  Клуб юных поэтов в Новополоцке (руководил более 20 лет), городской детский литературный конкурс «Звёздочки Придвинья» (бессменный председатель жюри, редактор шести сборников детских творческих работ).
Писатель и сейчас щедро делится теми знаниями, находками – языковыми и литературными «сбережениями», которыми овладел сам. Без сомнения, из нынешней литературной среды новополочан и полочан не найдётся ни одного современника, кому бы он не помог добрым советом, редакторской правкой, литературным «ликбезом».
Как же богата наша земля талантами! Какие удивительные, одарённые люди живут рядом с нами! Анатолий Павлович Бесперстых – один из них.
 


          ТИКОЦКИЙ А. М.

О СЛОВАРЕ ЭПИТЕТОВ ОЛЕГА ЗАЙЦЕВА
А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов Олега Зайцева, Минск, 2018.

 «Словарь эпитетов Олега Зайцева» Анатолия Павловича
Бесперстых стоит в одном ряду со многими другими аналогичными словарями языка писателей и художественных произведений, ставшими уже традиционными для русской лексикографии. Эти традиции были заложены много десятилетий назад выдающимися лингвистами, проделавшими большую, трудоёмкую работу при создании первых таких словарей. Прежде всего, это, конечно, многотомный «Словарь языка Пушкина», который был создан в 195661 гг. под руководством знаменитого языковеда академика В. В. Виноградова. В разные годы выходили «Словарь к пьесам А.Н. Островского» Н. С. Ашукина, С. И. Ожегова, В. А. Филиппова (1993), «Щедринский словарь» М. С. Ольминского (1937), «Словарь-справочник «Слова о полку Игореве» В. Л. Виноградовой (19651982), «Словарь неологизмов В. В. Маяковского» Н. П. Колесникова (1991), «Словарь языка К. Г. Паустовского» (1996), «Словарь поэтического языка М. Цветаевой» (1996) и др.
Следует сказать несколько слов об авторе, творчеству которого посвящен словарь. Олег Николаевич Зайцев – современный белорусский русскоязычный поэт, журналист, издатель. Окончил факультет журналистики Белорусского государственного университета и литературные курсы при том же факультете, работал в газете МВД РБ «На страже», в ряде других изданий. В 1994 г. вышел первый сборник стихов «Рифмованные девиации». Затем последовали поэтические сборники «Наитие» (2001), «Координаты смысла» (2010), «Завязь Вселенной» (2018). В стихах, вошедших в эти сборники, затрагиваются самые разные темы общественного, религиозного, философского характера. Поэт предстает перед читателем как человек, которому небезразлична судьба родной страны, её народа, который глубоко переживает по поводу выпавших на ее долю испытаний. Все свои размышления, переживания О. Зайцев выражает при помощи богатого, своеобразного поэтического языка. Язык этот включает многие яркие, оригинальные изобразительно-выразительные средства, прежде всего тропы. Есть тут неожиданные сравнения, яркие метафоры, красочные эпитеты. Именно эпитеты и собраны в словаре А.П. Бесперстых. Словарь включает 630 эпитетов, выраженных прилагательными, причастиями и существительными (приложениями).
Важно подчеркнуть, что, как пишет сам создатель словаря во вступительном слове, понятие «эпитет» в данном случае рассматривается в широком смысле. Под эпитетом понимаются не только образные определения (тропы), но и логические определения, а также приложения. И такой подход представляется оправданным. Ведь, как давно заметили исследователи языка художественной литературы, слово, даже самое обыкновенное, не являющееся обычно средством образности, в контексте художественного произведения может приобретать дополнительный образный смысл («комбинаторное приращение смысла» по терминологии В. Виноградова) и начинает выступать в качестве изобразительно-выразительного средства. Это относится и к логическим определениям, которые могут выступать в качестве эпитетов.
В начале каждой словарной статьи дается существительное, затем даются иллюстрации из художественных текстов, которые показывают, как это существительное сочетается с тем или иным эпитетом-определением. В качестве эпитетов приводятся как прилагательные, так и причастия, а также приложения.
Следует также отметить, что в словаре в ряде случаев указывается как полная, так и краткая форма, а также сравнительная степень прилагательного. Кроме того, в словаре указываются как обособленные полные формы эпитетов-прилагательных, так и адъективные, выполняющие предикативную функцию.
Нельзя не упомянуть и богатый иллюстративный материал, который используется в словаре. В качестве примеров употребления эпитетов служат строки из различных поэтических сборников Олега Зайцева. Удобству пользования словарем служит список сокращений и условных обозначений, который приводится перед его основной частью. В словаре приводятся как достаточно распространенные, узуальные эпитеты, так и редкие, носящие индивидуально-авторский характер.
Думается, что данное информационно-лингвистическое, справочное издание будет полезно для специалистов филологов, литературоведов, учителей русского языка и литературы, краеведов и всех тех, кто просто интересуется поэзией, прежде всего, конечно, поэзией наших современников и, в частности, Олега Зайцева.

          Устинов М. Е.

ЭПИТЕТ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ПРОИЗВЕДЕНИИ (2020 г.)   

       В последние годы часто приходится заниматься предпечатной подготовкой словарей авторской лексики, которые составляет А. П. Бесперстых, и трудно не отметить, что большая часть из них посвящена эпитетам. В связи с этим неизбежно возникает вопрос, чем же обусловлена для лексикографа такая исключительная привлекательность именно этого тропа среди множества прочих. Казалось бы, это скромный, заурядный и даже простоватый («прилагательное») элемент речи, как письменной, так и устной. Тем более что научные определения назначают ему вроде бы и важную, но всё-таки инструментальную, вспомогательную роль, наделяя не слишком поэтичной дефиницией: эпитет – «образное определение <…> Разновидность определения, отличающаяся от обычного экспрессивностью, переносным (тропическим) характером»1.
       Но, признавая «самой необходимой частью речи» глагол2, выдающийся филолог нашего времени В. В. Колесов, в то же время, отдавал должное определениям: «Важным средством выделения сущностной характеристики является прилагательное. Неслучайно же его в составе предложения называют определением: оно определяет признак понятия, заключенного в имени существительном»3.  И даже больше: «Роль определения чрезвычайно важна, ему придавали особое значение. <…> Именно о таком прилагательном академик Алексей Веселовский сказал как-то, что «история эпитета есть история развития человеческой мысли вообще»4. И выразительные возможности эпитета в художественных текстах очевидны. Афанасий Фет, создавая свой уникальный шедевр любовной лирики, вполне обошёлся без глаголов, препоручив изложение всех возможных в столь интимной ситуации действий эпитетам:

 Шёпот, робкое дыханье.
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья,
 
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,
 
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!.. 5

      Однако общая сдержанность оценок роли эпитета неудивительна: отношение к эпитету как подручному средству художественности прослеживается ещё с пушкинских времен, когда П. А. Вяземский в отзыве о прозе Жуковского заметил: «Повесть «Марьина Роща» принадлежит к малому числу у нас образцов в романтическо-повествовательном роде. Главное содержание её довольно голо, но подробности прелестны; может быть, есть излишество в описаниях, одним словом, роскошь в украшениях, которая слишком ярко противоречит умеренности в вымысле… Все существительные уже высказаны; нам остается заново оттенить их прилагательными. Прилагательное новое и кстати есть новая оправа старого существительного; она может свидетельствовать об искусстве мастера»6.
Вот так – всего лишь «роскошь в украшениях», подтверждающая умение художника. Хотя в то же историческое время в силе эпитета не сомневался молодой Герцен, в ранней статье «Гофман» (1834) остроумно заметивший: «…я уверен, что со временем ясно докажут, что прилагательное «учёный» уничтожает существительное «человек»«7. И нет в мире границ для признания животворности эпитета: «Вот в Люксембургском саду мой взгляд притягивает великолепное подобие платана; я не пытаюсь наблюдать, напротив, я доверчиво жду наития; через мгновенье приходит простое прилагательное, а иногда и целое предложение – это и есть настоящая листва; я обогатил вселенную трепещущей зеленью»8.
Однако ведь и Пушкин живо откликнулся ироничному князю, предупреждая возможные попреки зоилов в адрес своих коллег: «Если всё уже сказано, зачем же вы пишете? чтобы сказать красиво то, что было сказано просто? жалкое занятие! нет, не будем клеветать разума человеческого, неистощимого в соображениях понятий, как язык неистощим в соображении слов. В сем-то смысле счастливая шутка князя Вяземского совершенно справедлива; он, оправдывая излишество эпитетов, делающих столь вялыми русские стихи, сказал очень забавно, что все существительные сказаны и что нам остается заново оттенивать их прилагательными».
Конечно, «гений всегда прав». Однако обидно становится за такую вроде бы поспешность в характеристике русских стихов. Жаль, что не дожил он до появления предельно насыщенных эпитетами строк Тютчева, что никак не делает их вялыми. Как, например, в его обращении к «Русской женщине» (которое со временем становится актуальным и по отношению к мужчинам):

И жизнь твоя пройдёт незрима,
В краю безлюдном, безымянном,
На незамеченной земле, —
Как исчезает облак дыма
На небе тусклом и туманном,
В осенней беспредельной мгле...

     Ни одного существительного не оставлено здесь без эпитета! Разве что наособицу «исчезает облак дыма», но и он воспринимается как «исчезающий». Тем более что размер позволяет применить краткую форму причастия, чтоб сказать по-державински: «Как исчезающ облак дыма».
     Поэтам не уступают и прозаики.
     Вот хотя бы плохо прочитанный (недочитанный по школьной программе) Тургенев:
      «Стояла белая зима с жестокою тишиной безоблачных морозов, плотным, скрипучим снегом, розовым инеем на деревьях, бледно-изумрудным небом, шапками дыма над трубами, клубами пара из мгновенно раскрытых дверей, свежими, словно укушенными лицами людей и хлопотливым бегом продрогших лошадок»10.
     А уж бунинское письмо и вовсе достигает осязаемой пастозности Ван-Гога, когда тривиальное определение мановением пера обращается в художественный эпитет: «…и видна была открытая дверь в бильярдную, сверху тёмную, а внизу светлую, где крепко щёлкали шары и ходили с киями на плечах и в одних жилетах безголовые мужчины: головы их терялись в сумраке»11 (чем не «бильярдная в Арле»?). И даже в «проходной» мемориальной записи Бунина, причём сделанной в «окаянные дни», плоть авторского высказывания прирастает (прорастает) эпитетами: «Проходя назад по гостиной, смотрю в окна: ледяная месячная ночь так и сияет на снежном дворе. И тотчас же представляется необозримое светлое поле, блестящая ухабистая дорога, промерзлые розвальни, стукающие по ней, мелко бегущая бокастая лошадёнка, вся обросшая изморозью, с крупными, серыми от изморози ресницами…»12.
    На этом задание по натурализации эпитета можно было б счесть выполненным: обозначена учёная точка зрения, приведены впечатляющие цитаты, убедительно демонстрирующие красоты русской прозы и поэзии и мастерство наших великих талантов. Вот, казалось бы, и все, что объясняет «почему эпитет».
            1. Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966. С. 527. Ср. также: «Эпитет – в собственном смысле, образная характеристика какого-либо лица, явления или предмета посредством выразительного метафорического прилагательного <…> в котором заключен меткий признак сравнения. Само происхождение слова говорит о том, что эпитет как часть речи – это прилагательное, но не определительное, а художественное, образное» (Квятковский А. П. Поэтический словарь. М., 1966. С. 359); «Эпитет (от греч. epiteton – приложение) – слово, определяющее предмет или явление и подчеркивающее какие-либо его свойства, качества или признаки. В то же время признак, выраженный эпитетом, как бы присодиняется к предмету, обогащая его в смысловом или эмоциональном отношении. <…> Свойства эпитета проявляются лишь тогда, когда он сочетается с другим словом, обозначающим предмет или явление» (Словарь литературоведческих терминов / ред.-сост. Л. И. Тимофеев и С. В. Тураев. М., 1974. С. 469–470).
2. Колесов В. В. Как слово наше отзовется… СПб., 2011. С. 50.
3.  Там же. С. 105.
4.  Колесов В. В. Русская ментальность в языке и тексте. СПб., 2007. С. 415.
5. Фет А. А. Соч.: в 2 т. М., 1982. Т. 1. С. 150. (Здесь и далее курсив в цитатах мой. – М. У.)
6. Вяземский П. А. Сочинения в прозе В. Жуковского // Полн. собр. соч.: в 12 т. СПб., 1878–1896. Т. 1. С. 264.
7. Герцен А. И. Гофман. – http://gertsen.lit-info.ru/gertsen/public/gofman.htm. Дата обращения: 19.09.2018.
8. Сартр Ж. П. Слова. М., 1966. С. 130.
9. Пушкин А. С. Материалы к «Отрывкам из писем, мыслям и замечаниям» // Полн. собр. соч.: в 10 т. 4-е изд. Т. VII. Л., 1978. С. 46.
10. Тургенев И. С. Отцы и дети // Полн. собр соч.: в 12 т. Т. 7. М., 1981. С. 184.
11. Бунин И. А. Петлистые уши // Собр. соч. Т. 4. М., 1988. С. 122.
12. Бунин И. А. Лишь слову жизнь дана… М., 1990. С. 252.

Федунова Л. П.

«ПУСКАЙ ВСЮ ЖИЗНЬ ДУША МЕНЯ ВЕДЁТ…»
А. П. Бесперстых, Словарь эпитетов Николая Рубцова. Вологда, 2016 г.

Открыв томик стихов русского национального поэта Николая Рубцова, мы можем с гордостью сказать: «Это наша Россия, нам в ней уютно и тепло, и мы действительно у себя дома, а не на чужбине!» Дорогами и бездорожьем мы идём на «русский огонёк» его души к общечеловеческим идеалам, потому что слово поэта органически сливается с русской жизнью и отражает запросы русского духа, врываясь в наши сердца как очистительный дождевой поток, чтобы смыть «ужасные обломки» времени и наполнить души добром и светом истины. В поэтическом слове Рубцова звучит музыка русской души, без которой человек каменеет, иссыхает. В нём отражена глубина сердечного чувства «очарованного странника», хранителя красоты, в нём – скорбь Ангела, познавшего все законы, по которым живёт душа человека, в нём – счастье земного человека, несущего в себе христианский идеал простоты и сердечности, дух созидания. «Невелик по объёму «храм» его поэзии, но «виден издалека» именно потому, что «строился на высоте» – венчал собой устремления целого поколения к высотам культуры, к истинно высокой поэзии», – писал литературный критик Юрий Селезнёв. К этим словам можно было бы добавить лишь мысль о том, что Рубцов – наш современник, потому что его простое, искреннее слово попрежнему ведёт нас к самым светлым идеалам человечества.
При составлении «Словаря эпитетов Николая Рубцова» А. П. Бесперстых руководствовался рекомендациями известных учёных Б. В. Томашевского, Л. И. Тимофеева, М. В. Панова, К. С Горбачевича, В. В. Краснянского, Н. В. Гаврош и понимает эпитет в широком значении, рассматривая его в 2–х аспектах: литературоведческом и лингвистическом, относя к эпитетам как образные определения (тропы), так и логические определения. В роли эпитетов в Словаре, кроме имён прилагательных, выступают также причастия, существительные-приложения и различные словосочетания.
Каждое значение эпитета (логического определения) иллюстрируется цитатами из всех поэтических произведений Николая Рубцова, включая и варианты (выборочно) из других редакций и черновых стихотворений поэта.
В Словаре, в зависимости от употребления в тексте, указываются краткая форма и сравнительная степень прилагательного. Отмечаются как обособленные полные формы эпитетов-прилагательных, так и адъективы, выполняющие предикативную функцию.
Для некоторых малоупотребительных эпитетов и заголовочных слов даётся историческая или этимологическая справка или толкование слова.
Характерно то, что автор с уважением относится к верующим и слова Бог в значении «единое верховное существо» и Божий пишет с прописной буквы.
Большинство цитат дано в развёрнутом виде, что позволяет читателю по достоинству оценить красоту, лаконичность и образность рубцовского стиха, а преподавателям русского языка использовать их как практический материал в своей работе.

                Шпаковская Г. Н .
 
       НОВОПОЛОЦКИЙ КНИЖНИК
Статья (газета «Витебские вести», 14 августа 2014 г.)

Более 10 тысяч томов собрал в своей библиотеке новополоцкий книжник. Учителя-словесника, даже находящегося на заслуженном отдыхе, невозможно представить без книг. Но и такое их количество, какое собрал Анатолий Бесперстых из Новополоцка, трудно вообразить. Еще не так давно было 10 тысяч томов на русском и белорусском языках.
…В бедной крестьянской семье, где рос Анатолий Павлович, не хватало даже хлеба, не то что книг. Поэтому они притягивали его словно магнит. Первым в личной библиотечке научившегося читать мальчика стал 20-копеечный сборник избранных стихов Николая Некрасова, вторым – труд Сталина «Относительно марксизма в языкознании». После школы, осваивая профессию железнодорожника, парень решил не курить и тем более не пить, а на эти деньги лучше покупать книги. Любовь к чтению привела его в дальнейшем на филфак Елецкого пединститута и ещё больше активизировала собирание собственной библиотеки. Многое было приобретено в букинистических магазинах Москвы, Ленинграда. Возил чемоданами.
– Я человек любознательный, но, увы, нельзя объять необъятное. Как учителя меня интересовали художественная классика, литературоведение, языкознание. Собрал целую коллекцию поэзии. Очень люблю словари. С детства берегу «Словарь пословиц Елецкого края»,  – я ведь уроженец Ельца, земляк Ивана Бунина, Михаила Пришвина. В 1990е увлёкся изучением религий, есть много книг и по этой тематике, – говорит Анатолий Бесперстых.
Педагогической работе отдано 40 лет. Там, где преподавал Анатолий Павлович, в подарок от него остались богатые книжные подборы для кабинетов литературы. Например, в СШ №14, откуда уходил на пенсию, – 2 тыс. изданий. Победителей школьных конкурсов на лучшее сочинение этот удивительный учитель награждал книгами из домашней библиотеки. По такому же принципу сейчас организует конкурсы в местном литобъединении «Криницы». Щедро поделился своим богатством с музеями Новополоцка и Полоцка.
К сожалению, не всегда бескорыстие библиофила-подвижника оценивали по достоинству. Он до сих пор переживает, что домашняя Пушкиниана (почти 2 тыс. томов) в начале 1990х попала в равнодушные руки. Тогда погибли более 3 тыс. стихотворений о Пушкине, а также уникальная коллекция частушек о нём, переписанных из газет XIX века. Собирая этот эксклюзив, учитель провёл в московской Ленинке (ныне Российская государственная библиотека) несколько десятков зимних каникул! Уцелело только 800 книг, которые в конечном итоге достались детской городской библиотеке, носящей имя великого поэта.
– Отношение к книге по сравнению с тем, каким оно было лет 3040 назад, меняется не в лучшую сторону. Причина тому  падение нравственности. «Попса» заполонила и литературу. Интернет – величайшее достижение человечества, но проблема в том, что молодёжь не читает книг и в электронном варианте. Надеюсь, со временем всё станет на свои места, – продолжает Анатолий Павлович, кстати, автор книги, посвященной новополоцким школам, и дюжины стихотворных сборников, лауреат 4го международного фестиваля литературы и культуры «Славянские традиции2012» в номинации «Поэзия». Восемь из его сборников составляют «бесперстики» – так называет он свои рифмованные миниатюры.
– Стихи – удел молодых, ведь поэзия требует раздражителей: страстей, любви, ревности. А когда жизнь вошла в спокойное русло, начинается проза. Мне 72 года, правнуки уже растут, – улыбается Анатолий Павлович.
Последний сборник – «Второе дыхание» – был издан в 2006м. С той поры, как поется у Высоцкого, «засел за словари на совесть и на страх», точнее – за их составление. Занимается этим по 9 часов ежедневно. Сначала печатал на машинке, теперь на компьютере, что намного ускорило работу. Но главное здесь – уникальный словесный материал. Анатолий Павлович не только всю сознательную жизнь собирал книги, но и читал, они испещрены его пометками. Итоги потрясающие: более чем 200 тысяч карточек с выписанными эпитетами, афоризмами, фразеологизмами и 20 подготовленных на основе этой картотеки словарей.
Ряд их приурочен к памятным датам в истории литературы. Так, «Словарь афоризмов Лермонтова» вышел к 200летию со дня рождения классика в российском издательстве «Феникс». «Словарь афоризмов Ларошфуко» был посвящен 400-летию со дня рождения этого французского моралиста. Сборник эпитетов из творчества Сергея Есенина должен появиться к 120-летию со дня рождения поэта.
В прошлом году в журнале «Русский язык в школе» был опубликован словарь Анатолия Бесперстых «Берёза в русских эпитетах» (для изучения на уроках темы «Прилагательные»). В издательском доме «Звязда» должен увидеть свет «Ковчег любви» (эпитеты, характеризующие самое главное человеческое чувство).
– В Петербурге готовится к выходу мой 700-страничный «Словарь эпитетов Игоря Григорьева. Поэзия». В Пушкинском доме на сентябрь запланирована его презентация. Сейчас работаю над словарём языка этого замечательного русского поэта: первые три тома – имена существительные, следующие – прилагательные, глаголы и так далее. Если не успею завершить проект полностью, то каждый готовый том можно будет воспринимать отдельным словарём, – делится планами составитель.
Тиражи словарей, издание которых он оплатил сам, от десяти до 100 экземпляров, а последних, увидевших свет в российских издательствах, – побольше. Надо искать спонсоров, неравнодушных к русской словесности. Пока же четыре ещё не напечатанных словаря Анатолий Павлович выложил в Интернет.
 – Их составление – адский труд и большое удовольствие. К примеру, в издании «О литературе и творчестве. Словарь афоризмов» собраны примеры из книг более 500 авторов. Кто пользуется моими трудами? В Интернете много просмотров выложенного там первого тома словаря «Природа в русских эпитетах». Читатели ждут второй том, благодарят, – доволен Анатолий Павлович, хотя его не очень-то волнует «колокольных дифирамбов звон».
А сам книжный пленник признателен супруге, в прошлом учительнице географии, за многолетнее понимание и терпение. Ведь в их трёхкомнатной квартире библиотека занимает, можно сказать, всё жизненное пространство, включая коридор и балкон. Добавьте к ней 2,5 тыс. грампластинок, 30 тыс. записей на бобинных кассетах, картотеку с данными об авторах и исполнителях. Тема внушительного музыкального собрания – «История русской песни». Предлагал в подарок музеям. Взять коллекцию целиком там не готовы, ведь потребуется большая работа по её использованию. Однако это уже другая история.

АВТОРЫ СТАТЕЙ 2 КНИГИ «ОЧАРОВАННЫЙ РУССКИМ СЛОВОМ»

Андреев А. Н. (род. 1958) – доктор филологических наук, профессор, писатель.
 Богорадова Татьяна Робертовна (род. 1974) – кандидат филологических наук.
Буганов Пётр Петрович (1951 – 2022) – поэт, член Союза писателей Республики Беларусь.
Воробьёва Людмила Анатольевна (род. 1962) – писатель, литературный критик,  член Союза писателей Республики Беларусь.
Глухих Наталья Владимировна – доктор филологических наук, профессор.
Еленский Николай Георгиевич (род. 1958) – доктор педагогических наук, профессор. 
Зайцева Ирина Павловна (род. 1955) – доктор филологических наук, профессор.
Иванов Геннадий Викторович (род. 1950) – поэт, первый секретарь правления Союза писателей России.
Казанцева Ирина Александровна (род.1968) – доктор филологических наук, профессор.
Кошарная Светлана Алексеевна (род. 1963) – доктор филологических наук, профессор, член Союза писателей России.
Кураш Сергей Бонифациевич (род. 1972) – доктор филологических наук, профессор.
Рыжова Татьяна Семёновна (род.1948)  – кандидат филологических наук, член Союза писателей России.
Салеев Вадим Алексеевич (род. 1939) – доктор философских наук, профессор.
Сапожков Юрий Михайлович (1940 – 2013) – поэт, журналист, член Союза писателей Беларуси.
Тикоцкий, Александр Михайлович (род. 1953) – кандидат филологических наук.
Устинов Михаил Евстратович (1949 – 2021) – писатель, член Союза писателей России.
Федунова Любовь Петровна (род. 1944) – поэт, член Союза писателей России.
Шпаковская Галина Николаевна  –  журналист.

      Био-библиографическая справка
            о составителе книги

         
  БЕСПЕРСТЫХ Анатолий Павлович – лексикограф-русист, поэт. Родился в с. Черкассы Елецкого района Липецкой обл.  11 ноября 1942 г.
Автор 20 стихотворных сборников: «Пешком по Ноябрю», «В ожидании рассвета», «Межсезонье», «Русские триолеты», «Второе дыхание», «Пушкину посвящается», «Венок сонетов», «Стезёю памяти нетленной…» (избранное), «Третье дыхание», «С любовью к русскому слову» и др.
Более 60 лет работает в области литературоведения и русской лексикографии. В издательствах Союзного государства вышло более 100 литературно-лингвистических словарей: эпитетов А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Некрасова, И. Сурикова, Ф. Тютчева, М. Богдановича, С. Бехтеева, С. Есенина, И. Тургенева, А. К. Толстого, Н. Рубцова, М. Пришвина, И. Григорьева, М. Исаковского, В. Бианки, Д. Ковалёва, А. Фатьянова, М. Румянцевой, В. Высоцкого, Г. Горбовского, К. Скворцова, иеромонаха Романа (Матюшина), Д. Мизгулина и др.; о счастье, о любви, о вере, о надежде, о душе, о гостеприимстве, о судьбе, о России, о русском слове, о литературе и творчестве и др.; словари афоризмов Пушкина, Лермонтова, Чехова, Достоевского, В. Путина и др.; фразеологические – «Не мудрствуя лукаво», языка И. Григорьева, Н. Рубцова, К. Скворцова, Н. Советной, В. Высоцкого, А. Яшина, писем А. Чехова, Г. Григорьева; сравнений и сравнительных оборотов – Н. Рубцова, И. Григорьева, Д. Мизгулина, Н. Советной, А Яшина; словари русских пословиц «Мудрость наших предков», Л. Толстого; рифм И. Григорьева; словари ономастики Н. Рубцова и Игоря Григорьева; четыре продолжающиеся серии тематических словарей: «Природа в русских эпитетах», «Моя коллекция русских пословиц и поговорок»,  «Моя коллекция русских эпитетов» и «Моя коллекция русских фразеологизмов»; словари языка публицистики Н. Советной, Г. Григорьева и др.
За плодотворную работу награждён литературными медалями Игоря Григорьева, Николая Рубцова и Симеона Полоцкого. Лауреат Международной литературной премия имени Сергея Есенина (2021) за «Словарь эпитетов С. А. Есенина».
 Член Союза писателей России и СП Союзного государства России и Беларуси.
Живёт в г. Новополоцке (Республика Беларусь).


               
                СОДЕРЖАНИЕ

Андреев А. Н.  Слово для «слова о русском слове» А. П.  Бесперстых………………….
О родине с любовью
С любовью к русскому слову
Багарадава Т. Р. Слоўнік эпитэтаў Максіма Багдановіча………………………………….
Буганов П. П. Исповедь родному краю
Воробьёва Л. А. Художественный мир Чехова и русское слово……………………
Сокровищница русского языка
Глухих Н. В. Вклад в развитие русской авторской лексикографии…………………..   
Еленский Н. Г. Эпитеты Игоря Григорьева
Зайцева И. П. О словаре «Душа в творчестве А. С. Пушкина»……………………………..
Иванов Г. В. Словари  Анатолия  Бесперстых
Казанцева И.  А. «Где просто, там ангелов со сто…»
Кошарная С. А. Очарованный словом: о лексикографическом труде А. П. Бесперстых….
«Всеобнимающая любовь»: о поэзии Н. А. Некрасова………………………
Свято-Русь Натальи Советной
Кураш С. Д. «Диво-слова» Игоря Григорьева
«Стройные слов сочетания…»
Слово о словеснике и словарях…..
Уникальная коллекция русского мудрословия
«Сверкающее слово» Николая Рубцова
«Это,                как золото, звонкое слово…»
«Буду я повторять твоё имя…»
 «Блажен, кто крепко словом правит…»
 О пушкинской фразеологии
От составителя
Поликанина В. П. «Душа грустит о небесах…»
Раткевич А. М. Интервью А. П. Бесперстых газете «Слово писателя» (к его 70-летию)
Рыжова Т. С Сохраняя русское слово
О словаре афоризмов Владимира Путина
Салеев В. А. Поэт как суверенная ипостась
Сапожков Ю. М. Любовь – судьба
Советная Н. В. О словарях Анатолия Бесперстых
Хранитель словесных жемчужин
Тикоцкий А. М. О словаре эпитетов Олега Зайцева
Устинов М. Е. Эпитет в художественном произведении
Федунова Л. П. «Пускай всю жизнь душа меня ведёт…»               
Шпаковская Г. Н . Новополоцкий книжник
Авторы статей 2ой книги «Очарованный русским словом»
Био-библиографическая справка о составителе книги А. П. Бесперстых