По сибири, камен-руйболова

  ГЕНРИ ЛАНСДЕЛЛ, Д. Д., ЧЛЕН Королевского географического общества.
 С иллюстрациями и картами
 _ПЯТОЕ ИЗДАНИЕ_

 Лондон СЭМПСОН ЛОУ, МАРСТОН, СИРЛ И РИВИНГТОН
 ФЛИТ-СТРИТ, 188 1883
 [_Все права защищены._] Я посвящаю эти страницы ДОСТОПОЧТЕННОМУ
 ХЬЮ МАККАЛМОНТУ, ГРАФУ КЭРНСУ, ЧЛЕНУ КОРОЛЕВСКОГО СОВЕЩАНИЯ, ДОКТОРУ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

 РЕКТОР ДУБЛИНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И БЫВШИЙ
 ЛОРД-ВЕРХОВНЫЙ КАНЦЛЕР АНГЛИИ, С БЛАГОДАРНОСТЬЮ
 ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ За ПРОЯВЛЕННУЮ ДОБРОТУ
 НЕОДНОКРАТНО ОКАЗЫВАВШУЮСЯ МНЕ При ПРОДОЛЖЕНИИ МОИХ ПОСЕЩЕНИЙ ТЮРЕМ

 Европа
ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ.
Собираюсь покинуть Англию в запланированном турне по России.
Центральная Азия и второе издание «Через Сибирь»
почти распроданы, и я вынужден готовиться к выпуску третьего, более дешёвого издания.Достаточно сказать, что  Содержание третьего и второго изданий одинаково, однако третье издание представляет собой один том, напечатанный на более тонкой бумаге, с меньшим количеством иллюстраций.

 Г. Л. БЛЭКХИТ,
_21 июня 1882 года_. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.
Неожиданно, но приятно оказавшись вынужденным подготовить второе издание
до того, как первое выйдет в свет, я могу лишь выразить свою благодарность за
то, с каким вниманием была принята моя книга, и повторить то, что уже было напечатано. Добрые и
Слишком благосклонные отзывы, которые мне до сих пор попадались на глаза, не заслуживают ничего, кроме благодарности. Однако один журнал — _St.
James’s Gazette_ — со ссылкой на русского информатора заявил, что «перед моим приездом в тюрьмы были разосланы официальные распоряжения, чтобы создать благоприятную обстановку для моего визита». Поэтому я осмелюсь повторить здесь то, что написал редактору (но он не счёл нужным это опубликовать).
Если его русский информатор или кто-либо другой считает, что меня обманули или ввели в заблуждение, я совершенно готов к этому.
Я готов ответить на ваши вопросы и буду рад обсудить этот вопрос в публичной прессе при условии, что мой оппонент будет приводить факты, даты, имена и названия мест, а не прятаться за общими утверждениями и обезличенными формулировками.  Я убеждён, что в подавляющем большинстве случаев, по крайней мере, я видел сибирские тюрьмы в их нормальном состоянии.
Таким образом, за исключением исправленной примечания, которая появилась на странице 37 первого тома, а также незначительных изменений в библиографии и приложениях, нескольких словесных правок и _нового и улучшенного указателя_, это второе издание ничем не отличается от первого.

 Х. Л.
 ГРОУВ, БЛЭКХИТ, _20 февраля 1882 года_.

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ.

Эта книга — рассказ путешественника, дополненный материалами из других источников. В Сан-Франциско один американский епископ сказал мне: «Надеюсь, сэр, вы поделитесь с нами своим опытом, ведь о Сибири мы знаем так мало». Таким образом, по возвращении передо мной встали два вопроса:
либо ограничиться рассказом о своих личных приключениях, либо дополнить его информацией из опубликованных источников.
описать страну в целом. Я выбрал второй вариант, и
результат перед вами. В конце работы вы найдёте список
прочитанных книг, авторам многих из которых я должен
высказать признательность за обширную научную и техническую
информацию.

 Моей специализацией в Сибири было посещение тюрем и исправительных учреждений, которые я рассматривал не столько с экономической или административной, сколько с филантропической и религиозной точки зрения.
О них написано много неудовлетворительных работ, и
кое-что из этого абсолютно не соответствует действительности. Один автор опубликовал книгу «Моя ссылка в Сибирь», хотя сам там никогда не был. «Побеги» и так называемые «откровения» о Сибири были написаны теми, кто был сослан всего на несколько дней пути за Урал, в то время как самые суровые условия ссылки начинаются только к востоку от Байкала. Насколько мне известно, никто из тех,
кто сбежал или был освобождён из шахт, не написал рассказ о том,
что им пришлось пережить, и лишь немногие авторы имели возможность
хотя бы описать, что представляют собой каторжные шахты.

Это был сравнительно легкий, поэтому в Англии для писателей
утрировать на эту тему чуть ли не как им вздумается, потому что едва ли
один может противоречить им. Сравнительно немногие путешественники пересекают Северный
Азия до Амура. Я сомневаюсь, что какой-либо английский автор предшествовал мне.
Вероятно, также я был первым иностранцем, которому разрешили пройти через
сибирские тюрьмы и рудники. Возможно, никто до меня не спрашивал разрешения.
То, что я получил такое разрешение, удивило моих друзей, хотя
открытый характер, в котором было выдано письмо, казалось, свидетельствовал о том, что
властям было нечего скрывать. Мне в руки дали универсальный ключ, который открывал все двери. Я ходил, куда хотел, и почти всегда, когда хотел; и ни разу мне не отказали во входе, хотя я часто обращался с просьбой о нём в последний момент. Статистические данные мне тоже предоставляли без проблем; но это было «не прописано в договоре». В Сибири я, вспомнив об этом, осмелился просить их в разных местах, и обычно мне их предоставляли тут же. Всё это представлено на суд читателя. Я ничего не преувеличил, ничего не утаил.

 Я говорю так на случай, если меня сочтут предвзятым.
но у меня не было причин быть беспристрастным. В политике я разбираюсь плохо,
поэтому не был предвзят в этом вопросе. И у меня не было
никаких причин скрывать правду или бояться её рассказать. Я путешествовал не как агент или представитель какой-либо религиозной организации. Два общества действительно выделили мне гранты на покупку книг, а один щедрый друг оплатил расходы на поездку.
Но экспедиция была частной и не затрагивала никого, кроме меня.  Я, конечно, не мог смотреть на вещи с точки зрения заключённого, но я хочу сказать
Посетив тюрьмы почти во всех странах Европы, я составил непредвзятое представление о том, что я видел и слышал в тюрьмах и на рудниках Сибири.

То, что иностранец, путешествующий по Европе и Азии, как это сделал я, с большой вероятностью может получить ложные впечатления и сделать ошибочные выводы, очевидно для всех, и я не претендую на исключение.
Хотя я и путешествовал по России от Архангельска до горы Арарат, мой опыт — это опыт путешественника, а не местного жителя. Я даже не говорю по-русски, а полагаюсь на переводчиков или
информация получена на французском языке. Поэтому я надеюсь, что никто не введёт себя в заблуждение, приняв мои показания за нечто большее, чем они являются. Я старался быть точным, и это всё, что я могу сказать.


 Однако, возможно, я могу добавить, что мои корректуры были проверены, в частности, моими русскими друзьями и что большинство глав, посвящённых жизни в изгнании, были представлены не только российскому тюремному инспектору, но и освобождённым политическим ссыльным, работавшим на шахтах. Последние подтверждают то, что я сказал, и (со ссылкой
на главы о “Изгнанниках”, "Политических заключенных” и “Рудниках
из Нерчинска”) Инспектор сделал мне комплимент, написав:
“То, что вы говорите, настолько совершенно верно, что ваша книга может быть принята за
стандарт даже российскими властями”. Поэтому я очень надеюсь,
что в этом аспекте моей работы, во всяком случае, я избежал
искажения фактов.

На научные темы я не могу говорить авторитетно; но мне
разрешили передать корректурные листы различным друзьям, которые
любезно ознакомились с ними, уделяя особое внимание своим исследованиям. Соответственно, я выражаю благодарность сэру Эндрю Рамзи, доктору юридических наук, члену Королевского общества.
Генеральному директору Геологической службы Соединённого Королевства; мистеру
 Джеймсу Глейшеру, члену Королевского общества, ранее работавшему в метеорологическом отделе Гринвичской обсерватории; и мистеру Трелони Сондерсу, географу Министерства по делам Индии.  Мистер Генри Сибом, член Лондонского общества, член Зоологического общества, прочитал отрывки, касающиеся зоологии и орнитологии; а мистер Генри
Хауорт, член Королевского общества, автор «Истории монголов», поделился своими соображениями, основанными на обширных познаниях в области сибирской этнологии. Я также обязан ему информацией о многих славянских словах, обычаях и
обычаи миссис Кэттли, в прошлом петербурженке и большой путешественнице
по России; и преподобному К. Слеггу Уорду, магистру медицины, викарию Вуттон-Сент-Лоренс, за литературную помощь.
Лоуренс. Трудно сдерживать свою ручку от
упоминание других-десятки друзей, которые дали мне представления,
десятки других, которые получил и заслуженный им, - но если я когда-то начать в
это направление, где я должен закончить? Я могу лишь сказать, что по гостеприимству к чужестранцам
Сибирь превосходит все страны, в которых я побывал, и что с того дня, как я пересек российскую границу
Пока я не добрался до Тихого океана, я не встретил ничего, кроме доброты.

 Х. Л.

 ГРОУВ, БЛЭКХИТ,
 _20 декабря 1881 года_.




СОДЕРЖАНИЕ.


 ГЛАВА I.

 _ВСТУПЛЕНИЕ._

 СТРАНИЦА

 Цель путешествия.-- Интерес к тюрьмам.— Посещение тюрем в 1874 году. — Распространение религиозной литературы в России. — Путешествие вокруг Ботнического залива в 1876 году. — На русско-турецкую войну в 1877 году. — В Архангельск в 1878 году. — Происхождение Сибири
 путешествие.--Альба Хеллман и её переписка.--Путь
 открыт.--Планируемые полезные действия.--Книги, которые нужно
 распространить.--Окончательное решение 1


 ГЛАВА II.

 _ПО ВСЕЙ ЕВРОПЕ._

 Отъезд в Петербург.--Официальные приёмы.--Министр внутренних дел.--Митрополит Московский.--Представления.--Отправленные книги.— Отправление в Москву. — Нижний Новгород. — Место проведения ярмарки. — К нам присоединился переводчик. — Казань. — Болгарские древности. — Соседние языческие племена. — Идолопоклоннические предметы
 и практика.--Отъезд из Казани.--Волга и
 Кама.--Прибытие в Пермь 9


 ГЛАВА III.

 _ОТ УРАЛА ДО ТЮМЕНИ._

 Новая железная дорога.--Уральский хребет.--Взгляд на Россию в Азии.--Нижний
 Тагил.--Демидовские рудники и больница.--Майская погода.--Российские
 железные дороги.--Прибытие в г. Екатеринбурге.--Детдом.--Драгоценные
 камни.--Оренбургские платки.--Тарантас и камера.--Выезд для
 Тюмени.-Изгнанники.- Визиты к властям 17


 ГЛАВА IV.

 _ ИЗГНАННИКИ._

 Причины и история депортации в Сибирь.--Количество
ссыльных.--Их образование.--Преступления.--Приговоры.--Лишение
прав.--Привилегии.--Доля осуждённых к каторжным работам.--Где
находятся.--Освобождение.--Побеги.--Причины и
способы побега.--Транспорт.--Конвой ссыльных.--Московская
благотворительность.--Отправка в Пермь и Тюмень.--Их
 распределение.--Порядок марша.--Морские изгнанники.--Ошибки
 английских газет.- Перевозка политических изгнанников 31


 ГЛАВА V.

 _ ИЗ ТЮМЕНИ В ТОБОЛЬСК._

 Общие замечания по
 Этнография.--Язык.--Отправка в Тобольск.--Наводнения.--Весна
 дороги.--Деревни татар.--Их история.-Характеристики.--
 Костюм.--Род занятий.--Богослужение.-Язык 49


 ГЛАВА VI.

 _ СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ._

 Старые финские тюрьмы.--Образцовый Петербург
 тюрьма.--Офицеры.--Контрабанда.--Российские
 тюрьмы шести видов.--Сибирские тюрьмы трех видов:
 их количество, местоположение, структура, мебель.--Заключенные:
 их классификация.--Статистика Канска.--Метод
  ГЛАВА VII.

 _СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ (продолжение)._

 Благотворительные комитеты.--Тюремное питание.--Одежда.--Работа.--Каторжный труд.--Физические упражнения.--Развлечения.--Привилегии.--Общение с друзьями.--Наказания.--Смертная казнь.--Телесные наказания.— Иртышь. — Тюремная
дисциплина. — Порка. — Исключительные меры наказания 77


 ГЛАВА VIII.

 _ОБЬ._

 Размеры реки. — Её притоки. — Тобольская губерния. — Географические
особенности. — Население. — Вогулы. — Самодийцы. — Необузданность. —
 Коммерческие перспективы Оби.--Сибирские продукты.--Кукуруза
 земля.--Древесина.--Стоимость провизии.--Перевозка.--Открытия
 Виггинса.--За ним следует Норденшельд.-Кораблестроение в
 Тюмень.-Навигация по Карскому морю.-Книги по бассейну Оби 96


 ГЛАВА IX.

 _ТОБОЛЬСК._

 Ранняя история Сибири.— Ермак. — Завоевание
татар. — Тобольск — первая столица. — Колокол в изгнании. — Наш визит к губернатору. — Каторжные тюрьмы. — Внутреннее
устройство. — «_Принудительные работы._» — Показания
заключённых. — Подаренные книги 109


 ГЛАВА X.

 _ИЗ ТОБОЛЬСКА В ТОМСК._

 Пароход
 _Белетченко_.--Соседи по каюте.--Игра в карты.--Стоимость провизии.--Осмотр баржи с каторжниками.--Сосед по каюте из ссыльных.--Навигация по Оби.--Остяки.--Их рыболовство.— Подвиги в стрельбе из лука. — Брачные обычаи 117

 ГЛАВА XI.

 _ТОМСК._

 Томская губерния. — Город Томск. — Визит к губернатору. — Тюрьма. — Приют для детей заключённых. — Лютеранский священник. — Финские колонии в Сибири. — Их пастырская забота. — Отговорили от поездки
 Минусинск. -- Распространение финских книг.--_детур_ в
 Барнаул 127


 ГЛАВА XII.

 _СИБИРСКАЯ ПОЧТА._

 Путешествие почтовыми лошадьми.--Курьер, корона и рядовой
 _podorojna_.--Тарантас.--Упаковка.--Упряжь.--
 Лошади.--Дороги.--Боли и штрафы.— Переправа
через реки. — Стоимость. — Скорость. — Почтовые станции. — Еда и напитки 134

 ГЛАВА XIII.

 _ИЗ ТОМСКА НА ЮГ._

 Просьба о лошадях. — Влияние письма из Петербурга. — Ложный старт. — Загубленная лошадь. — Попытка приготовления пищи. — Сибирь
 Погода.--Метеорология.--Пейзажи.--Деревья, растения и
 цветы.--Начальная школа.--Образование в Западной Сибири 143


 ГЛАВА XIV.

 _БАРНАУЛ._

 Расположение города.--Кладбище.--Погребение мертвых.--Императорский дом
 усин.--Визит к мистеру Кларку. -Посещения больницы и тюрьмы.-A
 недавно разыгравшаяся трагедия.--Преступность округа.--Выплавка
 серебра и золота.--Цены на землю и провизию.--Возвращение в
 Томск 152


 ГЛАВА XV.

 _СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ._

 Русская Церковь.--Географический регион.--История, доктрины,
 расколы. --Церковные разделения Сибири.--Церковные
 комитеты.--Русские церковные службы.--Изображение
 богослужение. -Облачения.--Литургия.--Рукоположение.--Крещение.--
 Брак.--Малые службы 161


 ГЛАВА XVI.

 _СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ (продолжение)._

 Приходское духовенство.--Их жалованье.--Обязанности.--Официальные
реестры.--Дисциплина.--Нравственность.--Статус.--Наши
церковные визиты.--Монашеское духовенство.--Митрополит
 Макарий.--Пост.--Общий взгляд на Русскую церковь.--В сравнении
 с Романом.--Учение о Священном Писании и спасении
 верой.--Потребности Русской Церкви 171


 ГЛАВА XVII.

 _ОТ ТОМСКА ДО КРАСНОЯРСКА._

 Распространение книг в Западной Сибири.--Отъезд
 из Томска.--Почтовые колокольчики.--Как сидеть в
 почтовом дилижансе.--Сон.--Граница Западной Сибири.--Дикие
 и домашние животные.--Птицы.-Пейзаж.-Обочина дороги
 деревни.--Крестьянские дома.--Забивание “the
 Блудный сын”. - Сибирские города.--Дома верхнего
 занятия.--Злоключения.--Гостеприимный торговец. - Граница
 Восточная Сибирь 183

 ГЛАВА XVIII.

 _ЕНИСЕЙ._

 Источники реки. — Открытия Виггинса и
 Норденшёльда. — Енисей в Красноярске. — Течение,
 ширина, глубина. — Ледоход. — Енисейская
 губерния. — География. — Метеорология. — Леса. — Древесина.— Рыбы Енисея. — Птицы. — Русское население. — Навигация. — Зерновые и скот. — Города. — Деревня скопцов. — Благоприятность климата. — Аборигены. — Этнология. — Тунгусы. — Пушной промысел
 животные.--Способы охоты.--Полезные ископаемые 196

 ГЛАВА XIX.

 _ПОСЕЩЕНИЕ ЗОЛОТОРОГОВОГО ПРИИСКА._

 Золото в Сибири.--Где его добывают.--Охота за золотом.--
 Разведка.--Оттаивание почвы.--Подземные ходы.--Тяготы.--Горные расчёты.--Строительство бараков.--Подготовка к нашему визиту.-Костюмы.-Дорога
 через “первобытный лес”. -Пышная
 растительность.--Пересечение гор.--Прибытие ко мне.--Труд
 шахтеров. --Золотомоечная машина.--Государственная
 инспекция.--Заработная плата.--Часы работы.--Шахтеры’
 еда.--День выплаты жалованья.--Выпивка и связанные с ней глупости.--Богатства шахтёров.--Шахты Восточной Сибири.--Возвращение в Красноярск 211

 ГЛАВА XX.

 _ИЗ КРАСНОЯРСКА В АЛЕКСАНДРОВСКИЙ._

 Положение в Красноярске.--Наш отель.--Доктор Пикок.--Посещение тюрьмы, больницы и сумасшедшего дома.— Собор. — Поездка
в «Гнилой ряд». — Подковка лошадей. — Библейские дела в
Красноярске. — Отправка губернатору в Енисейскую и Якутскую губернии. — Отъезд из Красноярска. — Смена обстановки. — Канский _округ_. — Наше прибытие ожидалось. — Посещение
 Исправнику.--Статистика преступности.--Протопопу из
 Канска.--Приходская информация.--Спрос на Священные Писания.--
 Попутчик.--Помощь в дальнейшем размещении.--Бабочки
 и комары.--Нижний Удинск.--Фабрика Telma.--A
 _d;tour_.--Alexandreffsky 227


 ГЛАВА XXI.

 _АЛЕКСАНДРОВСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА._

 Тюремные камеры.--Карцеры.--Общение с
друзьями.--Национальность заключённых.--Их
работа.--Еда.--Раздача книг.--Наш
приём.--Обед.--Отъезд.--Сбежавшие лошади.--А
 несчастный случай.--Остался один.--Возвращение на почту-дом 245


 ГЛАВА XXII.

 _А ГОРОД В ОГНЕ._

 Подъезд к Иркутску.--Город взят.--Остатки пожара.-A
 второй пожар.--Наше бегство.--Переправа через Ангару.-A
 убежище.--Бегство жителей.--Спасение.— Усилия пожарных. — Распространение катастрофы. — Возвращение в гостиницу. — Спасённая часовня. — Зрелище ночного пожара. — Размышления 253


 ГЛАВА XXIII.

 _ИРКУТСК._

 Иркутская губерния. — Столица. — Её рынки. — Телеграфные служащие. — Визит к губернатору. — Руины
 город. — попытка основать хранилище Библий. — предполагаемый поджог. — благотворительные меры властей. — избиение жён.  — раболепие русских крестьян.  — визит к богатому купцу. — церковные дела. — визит к исполняющему обязанности генерал-губернатора. — тюрьмы.  — взгляд заключённого на них.  — тюремный комитет.  — распространение книг.  — визит к инспектору школ.— Изменение маршрута 264


 ГЛАВА XXIV.

 _ЛЕНА._

 История русского вторжения.— Бывшие путешественники в
 Охотск.--Кокрейн, Эрман и Хилл.--Вниз по Лене до
 Якутска.--Распространенность зоба.--Верхняя Лена и ее
 притоки.--Нижняя Лена. -Находки мамонтов.--Новые
 Сибирские острова.--Nordenski;ld’s passage 281


 ГЛАВА XXV.

 _ЯКУТСК._

 Провинции Якутска.--Рек.--Минералы.--Город
 Якутск.--Его температура.--Жители.--В
 Юкагиры.--В Yakutes.--Их жилища.--Еда.-Одежда.--
 Продукты.--Профессии.--Отрасли промышленности.--Язык.--Религия.--
 Маршрут из Якутска в Охотск.-- Катание на северных оленях.--Лето
 путешествие.--Лечение лошадей 294


 ГЛАВА XXVI.

 _ПЕРЕХОД Через ОЗЕРО БАЙКАЛ До ТРОИЦКОСАВСКА._

 Покидаем Иркутск.--Ангара. -Подход к Байкалу: его берега
 и рыба. - Переправа на пароходах.--Захват почтовых лошадей.--Прибытие
 в Верхнеудинск.--Контрабанда в тюрьме.— Прибытие в Селенгинск. — Английская миссия у бурят. — Английские могилы. — Старые учёные. — История миссии. — Путешествие в Троицкосавск 309

 ГЛАВА XXVII.

 _СИБИРСКАЯ ГРАНИЦА В КЯХТЕ._

 Гостеприимный приём. — История Кяхты. — Договоры между
 Русские и китайцы.--Ранняя торговля.--Упадок
 коммерции.--Торговля чаем.--Троицкосавская церковь.--Чудотворные
 иконы.--Киахтинская церковь.--Русские церкви в целом
 .--Колокола.--Ценные иконы.--Климат Киахты.--Поездка
 в Усть-Керан 322


 ГЛАВА XXVIII.

 _МОНГОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА В МАЙМАЧЖИНЕ._

 Взгляд на Монголию.--Город Маймачжин:
без женщин.--Посещение китайского
торговца.--Угощение.--Слуги.--Покупки.--Чайные
кирпичики за монеты.--Город.--Буддийский храм.--Китайцы
 злоумышленники.--Их наказания.--Китайский
 ужин.-Еда.--Опьяняющие напитки.--Маршрут в
 Пекин.--Путешественники.-Способы передвижения.-Нравы пустыни
 .--Почтовая служба 337


 ГЛАВА XXIX.

 _ОТ КИАХТЫ До ЧИТЫ._

 Церемонии прощания.--Письмо домой об изменившихся планах.
 Караваны.— Литейный завод. — Бурятские ямщики. — Способы езды. — Приветствия. — Незначительные почтовые станции. — Посещение бурятского миссионера. — Русские миссии в Японии. — Замечательная встреча. — Яблоновый
 горы.--Чита. - Визит к губернатору и тюрьма 353


 ГЛАВА XXX.

 _БУРЯТЫ._

 Страна бурят.--Их физиономия
 и костюм.--Жилища.--Монгольские
 юрты.--Гостеприимство.--Топливо.-Имущество в виде
 крупного рогатого скота.--Характер бурят.--Их религии.— Буддисты
 буряты. — Душа Будды. — Ламы. — Их безбрачие,
 классификация, обязанности, ограничения. — Буддийские
 учения. — Молитвенный барабан. — Христиане-буряты. — Английские
 миссии. — Отчёты английских путешественников. — Результаты российских
 миссии.--Распространение священных писаний бурят 364


 ГЛАВА XXXI.

 _СИБИРСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ._

 Забайкалье, естественная тюрьма. - “Декабристы”
 1825 года. - Заблуждения в отношении политических заключенных.--The
 “История Елизаветы". - Мстительные иностранные писатели.--Ощутимые
 искажения.--Вводящая в заблуждение информация.— «Погребённые заживо» Достоевского. — «Русские заговорщики» Розена. — Нынешнее положение политических заключённых.  — Показания поляков.  — Расправа над покушавшимися на царя.  — Число
 Количество «политических» преувеличено. — Расчеты, касающиеся
их. — Способ их транспортировки. — Недостаток статистических данных
пришелся на 377 год.

 ГЛАВА XXXII.

 _ОТ ЧИТЫ ДО НЕРЧИНСКА._

 Забайкальская область. — Книги, переданные на хранение
губернатору. — Образец сопроводительного письма. — Тюрьмы и
больницы. — Распределение книг губернатором.— Удовлетворительные
результаты.—Путешествие из Читы.—Бурятский _Обос_.—Русские
эмигранты.—Приветствия.—Подход к Нерчинску.—Его
  ГЛАВА XXXIII.

 _СЕРЕБРЯНЫЕ И (ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ) РТУТНЫЕ РУДЫ НЕРЧИНСКА._

 Предполагаемые ртутные руды.--Недостаточные доказательства их существования.--Необоснованные утверждения писателей.--Неизвестны англо-сибирцам.--Возможно, имелись в виду серебряные руды.--Вредные испарения — миф.— Сомнительные
утверждения о серебряных рудниках.— Авторы сенсационных
статей. — Разоблачение ложных утверждений.— Показания Коллинза и
других очевидцев. — Рассказы бывших заключённых и лютеран
 пастор.--Нерчинский завод и работа в шахтах.--Состояние
 дел в 1866 году.-Современное положение вещей.--Немезида
 преувеличения 408


 ГЛАВА XXXIV.

 _ ИЗ НЕРЧИНСКА В СТРЕТИНСК._

 Нерчинск.--Его климат и история.--Сцена
 Русско-китайский договор.--Внешний вид на город.--Посещение
 власти.--Ужин с богатым купцом.--Сибирский
 таблица таможни.--Скудость стоимости проезда.--Изобразительное искусство в Сибири.
 Живопись и фотография.--Путешествие из Нерчинска 425 г.


 ГЛАВА XXXV.

 _ИЗ СТРЕТИНСКА В УСТЬ-КАРУ._

 Прибытие в Стретинск. — Зафиксированные расстояния от Петербурга. — Принятие пассажира. — Дорожное пособие для офицеров. — Расставание с переводчиком. — Прощание с тарантасом. — Отправляемся в Кару. — Мир передо мной. — Предыдущие писатели на Амуре. — Спуск по Шилке. — Разговор с помощью немых знаков.— Мой казак-сопровождающий. — Беру весло. — Как спят русские. — Прибытие в Усть-Кару 436

 ГЛАВА XXXVI.

 _КАРАУЛЬНАЯ КОЛОНИЯ._

 дурная слава Кары. — свидетельства сибиряков и
 ссыльные. — Мой собственный опыт. — Комендант. — Наша вечерняя
прогулка. — Гостеприимный приём. — Статистика
заключённых: их преступления, приговоры и поселение в
качестве «ссыльных». — Амурский острог. — Казачьи
казармы. — Верхняя тюрьма. — Питание заключённых. —
Личные законы заключённых. — Средняя каторжная тюрьма.
— Мусульманские заключённые. — Воскресный труд. —
Одежда заключённых.--Гауптвахта.--Настоящий политический заключенный.--Церковь
 .-Отсутствие проповеди.--Дом коменданта 445


 ГЛАВА XXXVII.

 _ ШАХТЫ ДЛЯ КАТОРЖНИКОВ В КАРЕ._

 Золотые прииски не под землёй. — Часы работы. — Посещение рудника. — Наказания. — Клеймение отменено. — Шахтёры уходят. — Статистика побегов. — Женщины-преступницы на рудниках. — Новое здание для ожидаемых политических заключённых. — Отставные каторжники. — Больницы. — «Берёзовая розга» и её последствия.--Кара
 в 1859 году.-Улучшения, произведенные полковником Кононовичем.-А
 детский дом.--Возвращение на золотую жилу.--Сравнение
 сибирских и английских каторжников.--Распространение книг 462


 ГЛАВА XXXVIII.

 _ ШИЛКА._

 Отъезд из Кары. — Прощальное гостеприимство. — Полицмейстер Усть-Кары. — Верховья Шилки. — Спуск Коллинза по Ингоде. — Онон. — Образование Шилки. — Пейзажи ниже Стретинска. — Шилкинск. — Гостеприимство полицмейстера. — Неприбытие парохода. — Попытки завязать разговор. — Спуск по реке.— Шилка
 Пейзаж. — Притоки с севера и юга. — Прибытие к месту слияния Шилки и Аргуни 480

 ГЛАВА XXXIX.

 _ИСТОРИЯ АМУРА._

 Делится на три периода. — Период казачества
 грабёж. — Поярков. — Хабаров. — Степанов. — Открытие и
заселение Шилки. — Черниговский. — Период конфликта с
 китайцами. — Русско-китайский договор 1686 года. — Русская
миссия в Пекине. — События на Амуре в период отчуждения
русских территорий. — Третий исторический период с 1847 года. — Подготовительные операции на Нижнем
 Амур. — Спуск Муравьёва по реке, 1854 год. — Влияние
Крымской войны. — Колонизация Нижнего Амура. — Дальнейшая
колонизация, 1857 год. — Протесты китайцев. — Влияние
англо-китайской войны. — Прибрежная полоса передана России
 провинция.--Возобновившиеся трудности с Китаем.--Мирный договор от
 1860 г.-Обзор российской оккупации 489


 ГЛАВА XL.

 _ ВЕРХНИЙ АМУР._

 Формирование Амура.--Граница с Китаем.--Наш
 пароход.--Капитан и пассажиры.--Уроженцы Верхнего течения
 Амура.--Орочоны.--Маньярги.--Год их охоты.— Наше
путешествие. — Сели на мель. — Провизия. — Заметки о
кулинарии. — Пейзажи. — Албазин. — Скала Цагаян 503


 ГЛАВА XLI.

 _БЛАГОВЕЩЕНСК._

 Благовещенск и русские миссии. — Подробности
 православное миссионерское общество. --Посещение телеграфной станции
 .--Семинария по подготовке священников.--Жалованье
 Русскому духовенству.--Благовещенская тюрьма.--Зеленые
 бараки.--Вид на город.-Молокане 518


 ГЛАВА XLII.

 _ СРЕДНИЙ Амур._

 Отъезд из Благовещенска.— Зея. — Климат. — Купание в условиях, сопряжённых с трудностями. — Занятие в свободное время. — Русское чаепитие. — Река Бурея и горы. — Восхитительные пейзажи. — Екатерино-Никольск. — Распространение книг и Священного Писания. — Приём и распознавание пассажиров. — Прерии
 пейзажи.--Пристрелить собаку.--На Сунгари.--Китайский
 эксклюзивность.--Русло реки.--В Амурской губернии.--Ан
 акцизный офицер.--Выступление на алкоголь.-Трезвенничество в России 531


 ГЛАВА XLIII.

 _МАНЬЧЖУРСКАЯ ГРАНИЦА._

 Маньчжурия и ее коренные жители.--Их история.--В
 Daurians.--Маньчжурской.--Визит на Сахалин-Ула-Hotun.--Маньчжурский
 платье.--Музыка.--ПС.--Предметы торговли.--Обращение
 с мертвецами.--Лодки.--Способы рыбной ловли.--Стрельба из лука.--Город
 Айгун.--Здания.--Храмы.--Трудности доступа 547


 ГЛАВА XLIV.

 _ ПРИМОРСК Или ПРИМОРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ._

 Более полное описание этой провинции.--Границы и
 размеры.--Горы, заливы и реки.--Климат.--Фауна и
 флора.--Аборигенное и русское население.--Правительство.--Продовольствие
 продукты.--Импорт.--Налоги.--Гражданское правительство.--Здоровье
 народа 560


 ГЛАВА XLV.

 _НИЖНИЙ АМУР._

 Мои планы изменились.--Серьёзная альтернатива.--Хабаровка.--Торговля пушниной.--Почтовое отделение и банк.--Сибирский сад.--Началось с
 Николаевск. — Нижний Амур. — Его притоки. — Рыба. — Русский адвокат. — Гольды-христиане. — Софийск. — Прокурор. — Озеро
 Кизи. — Мариинск.  — Снежные горы.  — Михайловск.  — Горячие источники Мухала. — Прекрасные пейзажи. — Памятники Тыра. — «Белая деревня». — Устье Амура 574


 ГЛАВА XLVI.

 _ГИЛЯКИ._

 Гиляки — совершенные язычники. — Их среда обитания, численность и внешний вид. — Болезни, размножение и характер. — Места обитания. — Питание рыбой. — Зимняя и летняя одежда. — Способы рыбной ловли. — Грязные
 обычаи.--Домашние животные.--Лодки.--Брачные обычаи.--Цена
жены.--Международные отношения.--Ярмарка в Пуле.--Маньчжурские
торговцы.--Беседа с гиляками.--Гиляцкий и гольдский языки.--Образование.--Суеверия.--Идолы и
обереги.--Способ ловли и убийства медведя.--Предполагаемое
поклонение медведю.--Шаманские обряды.— Гиляцкое отношение к
 умершим. — Римско-католическая миссия среди гиляков. — Мученическая смерть
 миссионера 593


 ГЛАВА XLVII.

 _НИКОЛАЕВСК._

 Мой приезд. — Посещение тюрем и больниц. — Здоровье
 Статистика.--Сибирский больницы в целом.--Воскресенье
 сервис меня устроил.--Посещение жителей.--Русские обычаи,
 суеверия и развлечения.--Танцы.--Город Николаев,
 арсенал и торговля. - Мистер Эмери.-Взяточничество русских.-Стоимость
 провизии и рабочей силы.--Планы возвращения 614 г.


 ГЛАВА XLVIII.

 _КАМЧАТКА._

 Верхний Приморск.--История северо-восточных морских
открытий.--Русское мореплавание в Северном Ледовитом
океане.--Исследования в северной части Тихого океана.--
Виггинс и Норденшёльд.--Исследование Сибири по суше.--Путешественники в
 Верхний Приморск.--Охотское море и рыболовство.--Путешествие Буша.--Охотск и его жители.--Камчатка.--Её
вулканы, землетрясения, источники.--Садовые культуры
и животные.--Камчадалы.--Их численность и
характер.--Коряки.--Их воинственный дух.--Дома
оседлых и кочующих коряков.--Еда.— Стада оленей. — Брачные обычаи. — Умерщвление больных и старых. — Чукчи. — Их среда обитания. — Сокращение численности пушных зверей. — Растительность. — Опьяняющие растения. — Рассказы Кеннана о чукчах. — Норденшёльд, потерпевший крушение на Чукче
 побережье.--Онкелонские древности, 630 г.


 ГЛАВА XLIX.

 _ ОСТРОВ САХАЛИН._

 Географическое описание.--Метеорология.--Флора и
 фауна.--Население.--Культивирование.--Полезные ископаемые
 продукты.--Угольная шахта в Дуи и исправительное поселение.--Тюрьма
 статистика.--Порка.--Отчаявшиеся преступники.--Жалобы на
 тюремное питание.--Тюремный труд.--Трудности побега.--Тюрьма
 злоупотребления со стороны руководства и предполагаемые злоупотребления.--Общее мнение о сибирских тюрьмах
 .--Сравнение сибирских и английских заключенных 648


 ГЛАВА L.

 _ УССУРИ И СУНГАЧА._

 Уссурийск малоизвестен. — От Николаевска до Хабаровки. — Предложение о переносе порта. — Военные силы в губернии. — Отъезд в Камень-Рыболов. — Уссурийск. — Посещение приходского священника. — Коренные гольды. — Миссии Русской церкви. — Содержание миссионеров. — Верховья
Уссури. — Сунгача. — Казаки.--Визит к казаку
 станица.--Китайские домики.--Озеро Ханка.--Прибытие в Камень
 Руйболофф.--Ожидаемая свадьба 665


 ГЛАВА LI.

 _ЛЕЙК ХАНКА До ПОБЕРЕЖЬЯ._

 Предстоящие трудности.-- Появление
 Страна. — Растительность.  — Садовые культуры.  — Лекарственные растения.  — Женьшень. — Страна почти необитаема.  — Серьезная утрата и ее восстановление. — Удивительный ландшафт.  — Распространение животных в Сибири. — Малороссийские переселенцы.  — Крестьянские дела и налоги.  — Путешествие ночью.  — Прибытие в Раздольное. — Церковные службы по запросу.  — Война на почтовой станции.--Краткое описание распространения трактатов.--Россия
 как поле для христианских усилий.--Суйфун.--Дешевые путешествия.
 -Крещение детей.--Прибытие во Владивосток 688


 ГЛАВА II.

 _ВЛАДИВОСТОК._

 Положение в городе.--Поселился у капитана де Фриза.--Китайцы
 рабочие.--Китайские каторжники.--Корейцы.--Жители
 Владивостока.--Представлен в доме губернатора.--Усовершенствования адмирала
 Эрдманна.--Посещение казарм.--Мужская
 средняя школа.--Образование в России, его стоимость и
 методика.--Владивостокский женский институт; и бесплатное
 Школа. — Статистика преступности. — Телеграфные компании. — Воскресные службы. — Протестантизм в Сибири. — Село ссыльных. — Общие замечания о ссыльных. — Подготовка к отъезду 711


 ГЛАВА LIII.

 _РУССКИЕ НА МОРЕ._

 Размышления об отъезде из Сибири. — Отплытие. — Российский флот. — «Джигуитт». — Еда, одежда и работа моряков. — Отношения между офицерами и матросами. — Принят в качестве гостя капитана. — Ход событий. — Организация госпиталя. — Прибытие
 в Хакодате. — Божественная служба.— Религиозные убеждения
 моряков. — Осмотр корабля. — «Сильный
 шторм». — Отношение русских к англичанам. — Причина
 неприязни. — Искажение фактов английской прессой. —
 Русские сочинения. — Пересадка на американский
 пароход. — Прибытие в Сан
 Франциско и Лондон 732

ПРИЛОЖЕНИЯ.

 A. История Русской церкви 751

 B. Доктрины Русской, Римской и Англиканской церквей 754

 C. Расколы в Русской церкви 756

 D. Открытия Виггинса и Норденшёльда 761

 E. Первые исследования Сибири по морю и суше 766

 Ф. Путешествие автора вокруг света 770

 Г. Библиография Сибири и список использованных работ 772

 УКАЗАТЕЛЬ 779




ОБСЕРВАНДА.


В именах собственных буквы следует произносить следующим образом: _A_ как в слове f_a_ther; _e_ как в слове th_e_re; _i_ как в слове rav_i_ne; _o_ как в слове g_o_;
_u_ как в l_u_nar; и дифтонги _ai_ и _ei_ как в h_i_de.
Согласные произносятся как в английском, за исключением того, что _kh_ произносится гортанно, как в шотландском lo_ch_.

Даты указаны по английскому летоисчислению, которое опережает российское на двенадцать дней.

Все температуры выражены в соответствии со шкалой Фаренгейта.

Обычный бумажный рубль считается равным двум шиллингам, по его стоимости на момент посещения автора.
но до русско-турецкой войны его
стоимость составляла полкроны и выше.

Следует понимать английские меры веса, если не указано иное
.

 Русский аршин равен 28 дюймам по-английски
 ” Sajen” ” 7 футов "
 «Верста» — ; мили «
» «Фунт» — 14,43 унции
 ”Пуд” 36 фунтов”.
 ”Рубль (или 100 копеек) ” 2 шиллинга”
 ”_серебряный_ рубль ” 3 ” ”

[Иллюстрация: КАРТА СИБИРИ, ПОКАЗЫВАЮЩАЯ МАРШРУТ АВТОРА - 3000 МИЛЬ По
СУШЕ И 5000 По ВОДЕ.]




ЧЕРЕЗ СИБИРЬ.




ГЛАВА I.

_ВВОДНАЯ._

 Цель путешествия.--Интерес к тюрьмам.--Посещение тюрем
 в 1874 году.--Распространение религиозной литературы в России.--Путешествие
 вокруг Ботнического залива, 1876 год.--На русско-турецкую войну, 1877 год.--В
 Архангельск, 1878 г. — Начало сибирского путешествия. — Альба Хеллман
и её переписка. — Путь открыт. — Запланированные полезные
дела. — Книги для распространения. — Окончательное решение.


 Цель, с которой я отправился в Сибирь, носила филантропический и религиозный характер. Прежде чем перейти к общему описанию страны, я хотел бы познакомить читателя с обстоятельствами, которые привели меня туда. Мой интерес к тюрьмам зародился после посещения Ньюгейтской тюрьмы в 1867 году.
Затем я побывал в тюрьмах в Винчестере, Портленде, Миллбэнке, Дувре, Йорке, Эксетере, Женеве, Гернси,
и Эдинбург: но этот интерес был не более чем
любопытством. Два года спустя он приобрёл практический характер. Мои летние каникулы до этого времени проходили по принципу «Играй, когда играешь, и работай, когда работаешь» — пословица, которая, несомненно, верна, но которая меня не вполне устраивала. Поэтому я решил проверить ещё одно высказывание: «Чтобы быть счастливым, нужно приносить пользу». В 1874 году я размышлял о том, как можно применить этот принцип во время пятинедельного путешествия по семи странам, ни в одной из которых я не говорил на их языках.
Я уже собирался уходить, когда мне пришло в голову посетить континентальные тюрьмы и распространить там и в других местах подходящую литературу.
 Комитет Общества религиозных трактатов великодушно предоставил мне запас литературы, и вместе с преподобным Дж. П. Хобсоном, тогдашним викарием Гринвича, я отправился в Россию через Данию, Швецию и Финляндию, намереваясь вернуться через Польшу, Австрию и Пруссию. Мы видели тюрьмы в
Копенгагене и Стокгольме, но там было достаточно книг, и они не нуждались в нашей помощи. А вот в старых замках, которые использовались как
В тюрьмах Або и Виборга наши документы, к счастью, приняли, а в России нас ждал сюрприз. Я не без оснований опасался, что православные русские откажутся принимать книги от протестантов, как это делают католики. Однако мы обнаружили, что они принимают только те книги, которые одобрены цензурой.
Соответственно, мы отправили 2000 брошюр в петербургские тюрьмы, оставив треть тысячи для раздачи на железной дороге по пути в Москву.
В то время мы ещё не знали, что для такого открытого распространения требуется разрешение.
Я никогда не забуду удивление людей и их желание получить книги.  Крестьяне подходили и целовали нам руки; железнодорожные охранники
обращали на нас внимание начальников станций, которые приходили
чтобы получить наши подарки.  Священники брали книги и одобряли их; а многие из тех, кто предлагал деньги, были озадачены, когда мы отказывались.
Наш запас быстро иссяк, и я решил когда-нибудь отправиться в турне по России, чтобы распространять книги в больших масштабах.

В 1876 году я провёл несколько недель отпуска в путешествии по Норвегии и Швеции, а также вокруг Ботнического залива. Было продано двенадцать тысяч экземпляров
Я распространял Священное Писание и посещал тюрьмы и больницы в Финляндии.
Оказалось, что и Священное Писание, и другие книги не в достаточном количестве доступны в этих местах.
 По возвращении я сообщил об этом Комитету Библейского  Общества и попросил предоставить по экземпляру Священного Писания для каждой камеры в каждой тюрьме и для каждогоПо одной койке в каждой больнице по всей Финляндии. Это они любезно согласились сделать, предложив взять на себя половину расходов вместе с Финским библейским обществом.
 И этот план, после некоторой задержки, был реализован. По моей просьбе также должны были быть предоставлены Священные Писания для финских учреждений для глухонемых и для кают пароходов, курсирующих вдоль скандинавских берегов.

В 1877 году Румыния и место, где шла русско-турецкая война, были выбраны
в качестве места моего отдыха с целью принести пользу русским
госпиталям. Но я приехал слишком рано, и мой отпуск был слишком коротким; так что
посетив во время поездки за границу некоторые тюрьмы Австрии
и Венгрии, я вернулся, проделав то же самое через Сербию, Славонию,
Тироль, Базель и Париж. Масса пленных Роман
Католики, для которых я не помню ни одного случая, в котором
Писания были предоставлены. Однако некоторые представители власти сказали, что
примут их, если они будут отправлены, и поэтому я снова обратился в Библейское общество с просьбой о крупном пожертвовании для заключённых, больных и других нуждающихся в странах, через которые я проезжал. Они были готовы сделать
Я получил грант, но местные агенты сообщали о многочисленных трудностях, и результат не оправдал моих ожиданий.

 Поэтому в 1878 году я решил сменить тактику, взять с собой боеприпасы и осуществить свой заветный план для России.
 Однако на пути возникли значительные трудности. Англичанин,
не владеющий языком, отправляется вглубь России, чтобы
распространять книги и брошюры, в год Берлинского конгресса,
ближе к концу войны, и это, безусловно, небезопасно. Никакие
официальные бумаги и разрешения не спасли бы его от
в лапы невежественных чиновников. Поэтому казалось необходимым взять с собой переводчика; а поскольку перевозка тяжёлого багажа в России
занимает много времени, а мои книги должны были сопровождать меня в качестве ручной клади, было ясно, что расходы на поездку значительно возрастут.
Однако в этот момент, как и впоследствии, мне на помощь пришёл щедрый друг.
В июне я выехал из Петербурга с двумя вагонами книг, спутником, переводчиком и достаточным количеством официальных писем.
Мы ехали по железной дороге через Москву и
Из Ярославля в Вологду, а оттуда на пароходе по Сухоне и Двине в Архангельск. Мы раздавали их повсюду — священникам и людям, в тюрьмах, больницах и монастырях, а в некоторых небольших городах подняли такой переполох, что люди осаждали наши комнаты днём и даже ночью. Наше путешествие было настолько стремительным, что мы не всегда могли заранее сообщить полиции о своих планах.
Не раз они приходили (как и положено) чтобы арестовать нас.
Но наши встречи всегда заканчивались мирно, и мы вернулись домой после счастливого шестинедельного путешествия.
Мы преодолели более 5500 миль и за это время распространили
25 000 экземпляров Священного Писания и брошюр. Этот опыт в некоторой степени
подготовил меня к более длительному путешествию в 1879 году, начало которого было довольно необычным.


В 1876 году, когда я плыл вокруг Ботнического залива, мой пароход неожиданно остановился на день в городе на побережье Финляндии. Мне не терпелось попасть в больницу, и я спросил о лошади.
Одна из пассажирок сказала, что у неё есть друзья в городе, которые, по её мнению, могли бы помочь.  Я пошёл с ней, и этот простой случай
Можно сказать, что это положило начало моему последующему путешествию по тюрьмам Сибири.
За этим последовала переписка с одной из членов семьи, с которой меня познакомили, — мисс Альбой Хеллман.
Она начала со скромного вопроса, главным образом потому, что я был англичанином и единственным, кого она знала, не мог бы я что-нибудь сделать для блага сибирских ссыльных. Признаюсь, сначала я подумал, что это самая необычная просьба, с которой я когда-либо сталкивался, и что это слишком серьёзное дело, о котором даже думать не стоит. Я уже был погружён в работу, обычную
Я был вынужден отказаться от этой затеи, так как у меня не было ни времени, ни средств для такого предприятия. А если бы деньги были, то кто бы поехал? Возникал и другой вопрос:
позволит ли российское правительство что-либо предпринять?

 Однако случай с моей финской корреспонденткой был трогательным.
 Когда она была здорова, то, как и Элизабет Фрай, но в меньших масштабах, проводила часть своего времени, посещая заключённых. Теперь из-за острого
заболевания сердца она не могла так часто приезжать и даже была вынуждена спать сидя. Так продолжалось 2068 ночей, или почти семь лет.
она так и не легла спать. Мой приезд в Финляндию и посещение тюрем пробудили в ней воспоминания о прежней работе, и после моего отъезда она решила написать мне письмо на английском языке. В детстве она получила всего несколько уроков этого языка.
Но, имея под рукой шведский и английский Новый Завет с параллельными колонками и словарь, она с почти невероятным усердием и терпением принялась искать в шведском языке предложения и выражения, которые передавали бы её мысли, а затем копировала их английские эквиваленты. Например, её письмо заканчивалось так:
«Здесь много недостатков, но я молю вас о снисхождении».
Однако сила её языка была неоспорима: «Вы (англичане) отправили миссионеров по всему миру: в Китай, Персию, Палестину, Африку, на Сандвичевы острова, во многие места на европейском континенте; но в великую, необъятную Сибирь, где так много нужно сделать, вы миссионеров не отправили.
Разве у вас нет Моррисона, Моффатта для Сибири?» Пастор
Лэнсделл, отправляйся сам в Сибирь!»

Что же я мог на это ответить? Я говорил на родном языке
Мои мысли были бы жестоки. Поэтому я решил отложить этот вопрос и
ответил, что «в письме содержится много интересного и что я
обдумаю этот вопрос». Однако мой корреспондент не сдавался
и написал ещё одно письмо, в котором привёл дополнительную
информацию о Сибири и нарисовал мрачную картину религиозного
состояния местных жителей и ссыльных. За ним последовали другие,
и в конце концов я начал думать, что, в конце концов, этот проект не так уж неосуществим, как казалось поначалу. Мой щедрый друг, который
Он прочитал письма и заинтересовался, оба подталкивали меня к действию и снова предлагали помощь.
Когда было решено, что я должен оставить должность клерка, которую занимал десять лёгких и счастливых лет, я решил, что, если не подвернётся другая подходящая должность, я сразу же отправлюсь «побродить» летом по дебрям азиатской части России.

Но что я мог сделать для осуществления мечты моего друга?
Незнание русского языка и сибирских диалектов не позволило бы мне общаться с людьми. Однако я мог бы посещать тюрьмы, больницы и шахты и, по крайней мере, снабжать их Священным Писанием
на разных языках и с книгами, как и в предыдущие праздники.
Во время путешествия по России в 1878 году я встретил людей, которые никогда не видели полного текста Нового Завета, и я решил, что распространение таких книг в Сибири, будь то продажа или дарение, принесёт двойную пользу. Кроме того, я собирался искать другие возможности для полезной деятельности, которые могли бы мне представиться и быть мне позволены.


Но какие книги вы собирались раздавать? и как так получилось, что вам разрешили их распространять?  — это вопросы, которые часто возникают
— спросил он с удивлением. Ответ на первый вопрос подготовит почву для второго. Священное Писание включало в себя четыре Евангелия, Псалтирь и Новый Завет. По большей части оно было на русском языке; но было несколько экземпляров на польском, французском, немецком и татарском языках, с некоторыми отрывками из Ветхого Завета на монгольском для бурят и на иврите для евреев. Помимо этих отрывков из Священного Писания, там были экземпляры
«Русского рабочего» — адаптированной версии «Британского рабочего»,
полной иллюстраций и хорошо подходящей для широких масс; а также большой
Хорошо выполненная гравюра с описанием притчи о блудном сыне, а также плакаты, подходящие для стен больниц, и тысячи русских брошюр. Священное Писание было напечатано для Библейского общества Святейшим Синодом, а брошюры прошли через руки цензора. Таким образом, всё было в порядке, и перед отъездом в Архангельск я получил постоянное разрешение на распространение, должным образом заверенное полицией.

Таким образом, пока что дела в Англии складывались для Сибири многообещающе, но путь туда был отнюдь не ясен. В апреле 1879 года началась эпидемия чумы
Говорят, в России бушует революция, и в конце того же месяца было совершено одно из покушений на жизнь покойного императора. Это привело к тому, что Петербург оказался в осаде, и лишь немногие из моих друзей поздравили меня с намерением отправиться туда. Некоторые считали, что я не получу необходимых разрешений для поездки в Сибирь, и давали соответствующие советы. Но поскольку мне всегда удавалось благодаря любезности русских получить то, о чём я просил, я решил быть глухим, как гадюка, ко всему, кроме отказа властей в столице, и, приняв такое решение, отправился в путь.




ГЛАВА II.

_ПО ЕВРОПЕ._

 Отъезд в Петербург. — Официальные приёмы. — Министр внутренних дел. — Митрополит Московский. — Знакомство. — Переданные книги. — Отъезд в Москву. — Нижний Новгород. — Место проведения ярмарки. — К нам присоединился переводчик. — Казан. — Болгарские древности.— Соседние языческие племена. — Идолопоклоннические предметы и обряды. — Отъезд из Казани. — Волга и Кама. — Прибытие в Пермь.


 В среду утром, 30 апреля 1879 года, я выехал из Лондона и в следующую субботу вечером добрался до Петербурга, где в отеле меня ждал
приятный приём в виде приглашения на завтрак с лордом
Дафферином в понедельник утром. Это произошло благодаря письмам, которыми
меня удостоили высокопоставленные лица в Англии, и одним из результатов которых, благодаря любезности британского посла, стало
вступительное письмо к господину Макоффу, министру внутренних дел, которое я
представил его превосходительству во вторник. Пока я ждал в приёмной
вместе с другими претендентами, у меня было время поразмыслить о том, каким может быть ответ.  Мои петербургские друзья давали мне мало надежды на успех.
Напротив, один из них, высокопоставленный чиновник, который помогал мне раньше, зашёл так далеко, что сказал: «Вряд ли ему позволят пройти через сибирские тюрьмы, когда там так много политических заключённых».  Однако я воодушевился тем, что в прошлом году мне дали министерское письмо, которое, как я думал, будет зарегистрировано в архивах, и, полагая, что в нём нет ничего предосудительного, я надеялся, что это сыграет мне на руку. Наконец, когда меня ввели в кабинет министра, он
Он едва взглянул на письмо посла, но упомянул, что я уже получал этот документ в прошлом году, и сразу же сказал, что не возражает против того, чтобы я получил ещё один.
Воодушевлённый успехом, я поклонился и вышел.

Это придало мне смелости обратиться к другому высокопоставленному лицу, и, заручившись помощью друга-переводчика, я отправился прямиком от министра к новому митрополиту Московскому, чтобы вручить ему письмо от архиепископа Кентерберийского, адресованное «Митрополитам Русской церкви или другим лицам, которых это может касаться» Его Высокопреосвященство был облачён в коричневый шёлковый муар-антик
Он был облачён в мантию, сверкающую драгоценными камнями, и, как обычно, носил белую шляпу из крепа с бриллиантовым крестом спереди.
 Он не стал церемониться и, едва я успел поклониться, пожал мне руку, по-братски расцеловал в обе щеки и жестом пригласил сесть рядом с ним. Затем он с энтузиазмом включился в мою программу по распространению Священного Писания.
Он сказал, что у русских нет средств, чтобы сделать всё, что они хотят, и похвалил англичан за то, что они делают. Он задал несколько вопросов о церковных делах в Англии.
Он выразил сожаление, что у нас нет общего языка, на котором мы могли бы общаться,
а затем сердечно пожелал мне удачи.

 Таким образом, я отлично начал. Следующим делом нужно было
заручиться дополнительными рекомендациями, и я постарался сделать это так,
чтобы найти общий язык с людьми из разных слоёв общества. Письмо от мистера
Глейшер, воздухоплаватель, ранее работавший в Гринвичской обсерватории,
открыл мне путь к учёным, особенно к тем, кто
проводил метеорологические наблюдения в европейской и азиатской частях России.
Благодаря рекомендации немецкого пастора я познакомился с
Я познакомился с миром образования через господина Маака, покойного генерального инспектора школ Восточной Сибири.
Третье и четвёртое знакомства помогли мне получить рекомендательные письма к финнам и немецким пасторам по всей Сибири.
Пятое знакомство помогло мне получить рекомендательные письма к телеграфистам, большинство из которых говорят на английском, французском или немецком языках.  Эгертон Хаббард взял меня под своё крыло и любезно
организовал пересылку денег и писем. У меня были различные
коммерческие связи, а также несколько знакомств в обществе с
людьми разного положения, начиная с генерал-губернаторов Сибири.
В общей сложности мои рекомендации до Киакты насчитывали 133 экземпляра. Однако путешественник знает, что «хороших рекомендаций много не бывает», и многие из моих оказались на вес золота.

 Мои петербургские друзья были в восторге от ответа министра и, пока светило солнце, решили поживиться за их счёт. Они убеждали
меня взять ещё больше книг — 5000 дополнительных брошюр одного типа,
особенно подходящих для школ, — и это несмотря на то, что более 25 000 книг разного характера уже были отправлены
медленное продвижение к Уралу. Однако моя готовность была ограничена только моими возможностями по перевозке, и, соответственно, я взял с собой столько книг, сколько, вместе с моим личным багажом и теми, что были отправлены ранее, могли бы заполнить три русских почтовых вагона. И я подумал, что это примерно столько, сколько я мог взять в данных обстоятельствах.

После девяти насыщенных дней, проведённых в российской столице, я отправился в
Москву во второй половине дня в понедельник, 12 мая, и прибыл на
следующее утро. Единственное дело, которое меня там задержало, — это
Я навёл справки у нескольких дам, которые посвятили себя работе с заключёнными, о том, сколько и каких книг они раздавали ссыльным, чтобы не делать их работу за них. Однако я обнаружил, что их труды были направлены в большей степени на материальное благополучие заключённых: они заботились об их жёнах, устраивали детей, находили им одежду и занимались другими полезными делами, а не стремились напрямую к их духовному благополучию, хотя и пытались в какой-то степени, одалживая и иногда давая им книги для чтения
в тюрьму. Соответственно, в среду вечером я выехал из Москвы по железной дороге, чтобы через тринадцать часов прибыть в Нижний Новгород на Волге.

 Май — не лучшее время для посещения этого знаменитого места. Весной река выходит из берегов на несколько футов и затапливает территорию
прекрасной ярмарки, в ожидании которой расчищают нижние этажи
складов и зданий; и чтобы очистить их перед
Июль — один из первых месяцев, когда владельцы начинают принимать товары, которые ежегодно прибывают со всех уголков мира. Меня привезли на лодке
Проплывите на лодке по улицам (названным в честь продаваемых на них товаров), чтобы увидеть китайский квартал с похожими на пагоды зданиями, персидский квартал, два собора, театр, дом губернатора и т. д. Все эти здания используются только во время ярмарки и сейчас пустуют. Самое близкое к ярмарке зрелище, которое я видел, — это
собрание у входа в Кремль, где стояли мужчины с товаром в
руках или на плечах: у одного пара сапог, у другого рубашка, у третьего
с парой брюк или других предметов одежды, и для которых каждый был готов
для выгодной и торг. До сих пор я путешествовал один. Сейчас я остановился на
В Нижнем Новгороде к ним присоединится молодой человек, который должен был стать моим спутником
и переводчик, а потом, оставив на пароходе в пятницу в середине дня, мы
добраться Касан рано утром в субботу, чтобы провести воскресенье
18 мая.

[Иллюстрация: НИКОЛАЕВСКИЕ ВОРОТА, МОСКВА.]

 Покрытые головы и лица женщин, закутанные в вуали, а также смуглые носильщики, несущие свои огромные тюки, быстро напомнили нам, что мы
мы добрались до древнего татарского города. Единственным туристическим объектом, который мы посетили, была коллекция болгарских древностей господина Личачева. Он очень любезно и вежливо провёл нас по комнатам своего дома, которые были забиты диковинками. Среди них были грубые орудия труда каменного века, древние восточные лампы и старинные кресты, один из которых, датируемый XI или XII веком, был без подножия, которое теперь есть на русских крестах. По мнению нашего информатора, в самые ранние времена на русских крестах не было подножия.
Там также было несколько каменных византийских крестов. Болгарские древности были найдены на берегах Волги, что указывает на место проживания этого народа до его переселения дальше на юг.

 Нельзя не упомянуть ещё одну достопримечательность Казани. Я полагал, что языческие обряды и обычаи в Европе остались в прошлом. Однако мы слышали о пяти национальностях, разбросанных по всему миру.
Россия, но их стало больше, особенно в правительстве Казани, которое, хотя и номинально является христианским, всё же прибегает к идолопоклонническим суевериям. Они
Их называют черемисами, мордвами, водьями, чувашами и татарами.
Российское правительство принимает меры для их просвещения, отбирая среди них крестьянских мальчиков и обучая их на учителей и священников.
Директор, профессор Ильминский, показал нам семинарию, расположенную недалеко от татарского квартала города. [1]

В доме епископа в Кремле или рядом с ним нас познакомили с
господином Золонецким, который готовит молодых людей к тому, чтобы они стали священниками-миссионерами среди тех национальностей, откуда они родом. В 1878 году у него был двадцать один
студенты, некоторые из которых только что окончили семинарию. Он читает им лекции об аборигенных языках, обычаях и суевериях, а также показывает, как обратить туземцев в христианство. Отчасти он делает это, демонстрируя различные идолопоклоннические предметы, которых у него любопытная коллекция. Среди них был чувашский идол, представлявший собой деревянный брусок, которому приносили в дар куски ткани. Этим идолом пользовались менее десяти лет назад. Ещё одно суеверие пришло из Черемиси[2] и просуществовало меньше года.
Там же можно было увидеть грубо вырезанную шкатулку с монетами. Некоторые из них были древними, но предполагалось, что они были подарены недавно татарами, номинально исповедующими христианство. Похоже, что татары иногда дают обет духу леса, обещая посвятить ему лошадь, корову или другое животное. Но если у него нет жертвы или он не может её принести в данный момент, он оставляет деньги в качестве залога, а затем, когда сможет выполнить свой обет, забирает монету.

 Некоторые из этих предметов были получены через друзей, а некоторые — обманом, но с коробками связана любопытная история.
Священник-миссионер (друг нашего информатора), зная об их существовании, пришёл в одну семью в своём приходе и спросил, может ли он забрать их идоложертвенные предметы. Сначала они ответили отказом; но после того, как он вышел из дома, женщина вышла за водой и сказала ему, что, по её мнению, было бы гораздо лучше, если бы он _украл_ эти предметы, потому что тогда у них было бы меньше денег, которые нужно приносить, и меньше молитв, которые нужно читать. Поэтому священник вернулся ночью, когда семья
притворилась, что крепко спит (чтобы дух не был
обидевшись на то, что произошло, пока они были без сознания), поднялся на чердак, взял вещи и впоследствии передал их нашему информатору.

Мы покинули Казань в понедельник утром на одном из пароходов Любимова и,
проплыв два или три часа вниз по Волге, свернули в один из её притоков, Каму, которая сама по себе является немаленькой рекой, протяжённость которой составляет 1400 миль. Место слияния двух рек представляет собой прекрасный водный простор, но берега слишком плоские, чтобы быть красивыми. Путешествие на пароходе
В России это недорого: билет первого класса из Нижнего Новгорода в Пермь, поездка на четыре дня, стоит всего 36_с._

После трёх с половиной дней пути из Казани мы добрались до Перми,
где люди были в большом волнении из-за пожара в двух «кварталах», или больших кварталах зданий. Сообщалось, что прошлой ночью крыши и дома города были заполнены женщинами, которые следили за тем, чтобы искры не попали на их имущество, пока их мужья помогали тушить пожар. Страх был настолько велик
из-за всеобщего пожара некоторые отправили своих жён и семьи в соседние деревни. Другие разбили лагерь на берегу реки, а на лужайке возле церкви лежали третьи, уставшие и крепко спавшие рядом с имуществом, которое они спасли. Незадолго до этого
Оренбург и Ирбит были сожжены, и некоторые полагали, что их подожгли намеренно.
Жители Перми были так взбудоражены и так готовы схватить любого, кто попадётся им под руку, что нас, как чужестранцев, предупредили, чтобы мы шли по середине дороги.  Мы
Затем я посетил больницу, встретился с губернатором и оставил несколько книг для пермских учебных заведений.
Но я приберегал силы для Сибири, и в тот же вечер поезд должен был доставить нас на вершину Уральских гор.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Правительство оказывает поддержку 150 учёным, половина из которых — русские, а остальные — представители пяти уже упомянутых национальностей. Они без труда находят необходимое количество учёных. Такие, как они, могут сказать, что их маленький русский катехизис
был разумно воспринят и хранился в течение трёх лет в качестве пособия для учителей,
по истечении этого срока они служат правительству в течение шести лет
в качестве компенсации за полученное образование и получают жалованье в размере от
двенадцати до тридцати фунтов в год. Каждому юноше из высших классов выдают Новый Завет (но не Библию).

[2] Их богослужение описывалось следующим образом: жрец берёт в одну руку горящую ветку, а в другую — ветвь (такую, какую мы видели, с ещё зелёными, хотя и сухими листьями), а затем обходит круг, который на это время становится освящённым
для поклонения. Затем он обвязывает дерево бечёвкой и втыкает в неё
ветку с очищенной корой, похожую на кнут, которая, как считается,
символизирует ель; на неё вешают кусок свинца, предварительно
расплавленный, вылитый в холодную воду и застывший в форме
приблизительно напоминающей голову, которая называется _иита_.
Затем они возносят к ней свои молитвы. Жрец убивает жертву, которой может быть
лошадь, корова, курица, утка и т. д., и окропляет кровью дерево и ви;ту. (На том, что мы видели, кровь ещё была видна.) Затем
они начинают отслаивать или откалывать кусочки древесины, заставляя их отлетать в сторону дерева; и в зависимости от того, какой стороной — корой или белой — они падают, они предсказывают ответ на свою молитву.
 Ветку, которую мы видели, друг нашего информатора забрал сразу после подношения.




 ГЛАВА III
_ОТ УРАЛА ДО ТЮМЕНИ._

 Новая железная дорога. — Уральский хребет.— Взгляд на Россию из Азии. — Нижний
 Тагил. — Демидовские рудники и больница. — Майская погода. — Российские
 железные дороги. — Прибытие в Екатеринбург. — Детский дом. — Драгоценности
 камни. — Оренбургские платки. — Тарантас и багаж. — Отъезд в
Тюмень. — Изгнанники. — Посещение властей.


Те, кто до сих пор писал о путешествиях в Сибирь, рассказывали о
тяжёлой дороге из Перми в Екатеринбург; но нам не выпало
такого несчастья, поскольку осенью 1878 года была открыта
железная дорога через горы, и теперь путешествие занимает
около 4 часов 20 минут. Расстояние составляет 312 миль, а между двумя конечными станциями около 30 станций.[1]

Уральские горы занимают видное место на картах Европы
С детства привыкаешь ожидать от этих гор чего-то грандиозного.
 Общая протяжённость хребта, включая его продолжение на Новой Земле, составляет около 2700 километров. Однако его самая высокая вершина не достигает и 1800 метров, а многие части хребта находятся на высоте не более 600 метров над уровнем моря. Ни одна его часть не покрыта снегом круглый год. Путешественники, идущие по старому маршруту, описывают, как они пересекают границу.
На границе всегда можно увидеть интересный объект в виде камня, на одной стороне которого написано «Европа», а на другой
«Азия», через которую, конечно же, мог бы пройти английский мальчик и заявить, что он побывал сразу в двух четвертях земного шара.
 Путешественники, выбирающие новый маршрут, упускают эту возможность, но у них есть её аналог в виде трёх пограничных станций, одна из которых называется «_Европа_»,
вторая — «_Урал_», а третья — «_Азия_», и те, кто проехал через них, могут сказать то, чего не могут сказать другие путешественники: они пересекли железную дорогу из одной четверти земного шара в другую.

Таким образом, лёгкость, с которой можно добраться до вершины Уральских гор, несколько разочаровывает, но подобные мысли не приходят в голову
Взгляд на огромную страну, которая теперь простирается перед путешественником.
 Перед ним простирается регион, известный как Россия в Азии, масштабы которого трудно представить. Его протяжённость
4000 миль с востока на запад, около 2000 миль с севера на юг, а площадь составляет почти пять с четвертью миллионов квадратных миль. Она
на два миллиона квадратных миль больше, чем вся Европа; примерно в
два раза больше Австралии и почти в сто раз больше Англии.

 Общий вид поверхности можно легко описать. Алтай
Хребет с его отрогами на востоке образует общую
черту южной границы, и с этих высот земля
постепенно спускается к северным _тундрам_, или болотам, которые простираются до самого Ледовитого океана. Страну пересекают три крупнейшие реки мира: Обь, Енисей и Лена.
Длина каждой из них составляет не менее 3000 миль, и все они большую часть года текут подо льдом в Северный Ледовитый океан.
 Четвёртая река, Амур, берёт начало в Яблоновых горах, которые могут
Обь, которую можно считать частью восточных склонов Алтайской горной системы, также имеет протяжённость более 2000 миль, но течёт в восточном направлении,
образуя часть южной границы страны, и впадает в
Татарский залив.

Страна в основном состоит из бескрайних степей, болот и озёр.
Озёр, в полном смысле этого слова, немного, но самое большое из них, «Байкал», в некоторых отношениях является самым примечательным в мире.
 Не менее примечательно и большое разнообразие его обитателей. Их иногда делят на пять типичных рас: _славянские_ (включая
Русские и поляки); _финны_ (включая финнов, вогулов, остяков,
самодийцев, юраков); _тюрки_ (включая татар, киргизов, калмыков,
якутов); _монголы_ (включая маньчжуров, бурят и тунгусов —
последних в различных наименованиях); и _китайцы_, к которым можно
отнести, хотя и не совсем точно, гиляков и айнов. На самом деле
этнографическая карта Азиатской России, которую я купил в Петербурге,
показывает, что там проживает не менее 30 народов или наций. [2]

Многие из них, правда, представлены очень слабо, поскольку всё население не превышает
В семи графствах Англии не хватает мужчин и женщин, чтобы на каждую квадратную милю приходился один человек.
В российской части Азии на каждую квадратную милю приходится по одному мужчине и женщине, в то время как в семи упомянутых английских графствах на каждую квадратную милю приходится в среднем 573 жителя.
Трудно привести точные статистические данные, потому что из-за кочевого образа жизни многих аборигенов невозможно определить их численность, и поэтому мнения властей расходятся.
Но общая численность населения, включая русских, оценивается примерно в 8 000 000 человек. Однако наше внимание будет сосредоточено главным образом на
в Сибирь, и не следует забывать, что Сибирь не
совпадает по границам со всей Азиатской Россией и,
собственно говоря, начинается только после Екатеринбурга. Мы
лишь взглянули на то, как Пермская губерния переходит из
Европейской России в Азиатскую; эта губерния, как и Оренбургская,
частично находится в Европе, а частично в Азии.

Прежде чем спуститься к подножию Уральских гор, мы прибываем в Нижний Тагил.
Здесь мы остановились на день, чтобы осмотреть знаменитые демидовские рудники и заводы. В городе, как и в Перми, случился пожар.
В ночь перед нашим приездом за семь часов сгорело 78 домов.
 Вокруг всё ещё летали дымящиеся головешки.  Простой народ, как и прежде,
считал, что пожар устроили поджигатели, например сбежавшие
заключённые, которые надеялись воспользоваться суматохой и
ограбить кого-нибудь. Но более здравомыслящие люди считали,
что пожар возник по случайной причине.  Рабочих Демидова
вызвали ночью на помощь в качестве пожарных, и они отдыхали. Поэтому мы не могли видеть всё в движении, но и того, что было видно, было достаточно, чтобы понять
что они вели масштабные металлургические работы. Одной из примечательных особенностей была открытая шахта по добыче магнитной железной руды, которую взрывали и разрабатывали террасами, а затем на лошадях доставляли к печи, где руда оказывалась настолько богатой, что из неё получалось 68
процентов железа. Мы также спустились в медную шахту, из которой добывали 5 процентов металла. Мы были одеты по случаю:
в ботфорты, кожаные шляпы и соответствующие блузки и брюки.
У каждого из нас была лампа, и так, по лестницам, мы спустились в одну из шахт
Мы спустились на 600 футов и поднялись ещё на один, а вода тем временем свободно стекала на нас. На дне шахты они устанавливали английскую машину для откачки 80 кубических футов воды в минуту на поверхность. В машинном отделении двое рабочих проводят по восемь часов в день, за что каждый из них получает около пятнадцати пенсов. Мы пообещали себе, что главной достопримечательностью при спуске в медную шахту будет малахит в его естественном виде, и мы не были разочарованы. Капитан провёл нас по длинным галереям с деревянными балками, а затем
места, где работали шахтёры. Здесь, при свете наших ламп,
можно было ясно разглядеть куски зелёного минерала, и мы с
удовольствием выкапывали их киркой и уносили с собой в качестве
образцов. Цена малахита на шахте составляет шесть шиллингов
за русский фунт, если куски среднего размера; двадцать шиллингов,
если куски большие, и всего два шиллинга, если они маленькие.

Помимо этих медных и железорудных шахт, у них есть и другие месторождения железной руды с высоким содержанием марганца, которая на 64 % состоит из двуокиси
Марганец, пероксид которого продаётся по цене около восемнадцати шиллингов за центнер. Образцы этих и других минералов, представляющих большой интерес для геологов, выставлены в музее недалеко от рудников.

Среди примечательных вещей, которые можно было увидеть в этих промышленных центрах, были:
машина для подъёма воды с помощью троса из медной шахты в двух милях отсюда, паровой молот весом семь тонн, железная печь объёмом 10 000 кубических футов, которая, как говорят, является самой большой высокой печью для _древесины_ в мире, и машина для колки дров.
который они сжигают ежегодно 100 000 саженей_, то есть 325-футовый
куб, или, грубо говоря, груда бревен вдвое больше собора Святого Павла
.[3]

Они стали для Шеффилде, и можете делать отливки до более чем 30
тонн в весе. Их железо превосходил по качеству, я считаю, только
из отсюда. У них 11 _заводов_, или «фабрик», из которых восемь связаны с производством железа. Но, возможно, более полное представление об их масштабах можно получить, узнав количество занятых на них людей, которое составляет 30 000. Я слышал и о 40 000, и оба числа были
от руководителей департаментов; но, вероятно, последняя оценка включает в себя
курьеров, рабочих и, возможно, даже женщин. Демидовы ежегодно платят
в виде сборов и налогов: коммуне — 5000 фунтов стерлингов; церкви — 1500 фунтов стерлингов;
школам — 2500 фунтов стерлингов; бедным и престарелым — 3000 фунтов стерлингов; а также другие суммы,
в общей сложности составляющие около 20 000 фунтов стерлингов в год. Заработная плата по сравнению с той, что
была в Англии, оказалась низкой. Простые рабочие получают от 7;_д._ до 1_с._
 в день, пудлинговщики — 3_с._, а те, кто работает в сварочной печи, — 4_с._, в то время как хорошие прокатчики получают от 3_с._ 6_д._ до 6_с._ Следует отметить, что
Однако у всех них есть дома, которые сдаются в аренду вместе с участком земли, на котором они раньше работали как крепостные.

До отмены крепостного права богатство Демидовых оценивалось в 56 000 душ.[4]
Небольшая церковь, построенная на вершине соседнего холма, была возведена крепостными в память об их свободе.
Я был рад услышать от директора, мистера Вольштадта (который любезно принял нас), что после отмены крепостного права люди стали работать лучше.
Я полагаю, что, будучи крепостными, они знали, что праздность
в ответ они получали что-то не намного хуже побоев, тогда как теперь они знают, что их могут уволить.

 Мы переночевали в клубе, а утром, перед отъездом, посетили
 Демидовскую больницу, на которую и на подобные учреждения владельцы тратят почти 4000 фунтов в год. Размеры палат были таковы, что на каждого из 120 пациентов, находившихся там во время нашего визита, приходилось по три кубических сажени, или 1200 кубических футов, воздуха.  Многие переломы и ампутированные конечности были загипсованы, обработаны спиртом и камфорой. Но самым необычным было то, что
Машина в кабинете директора, в которую он помещал замороженные человеческие
мозги и в научных целях разрезал их на очень тонкие ломтики для
фотографирования. Фотографии можно приобрести в Париже.

 Выехав из Тагила, мы обнаружили, что стало намного холоднее,[5] и наше путешествие в Екатеринбург было несколько некомфортным из-за того, что, не ожидая больше холодов, чиновники не установили в поезде паровое отопление. В Екатеринобурге я закончил
железнодорожные путешествия, которые составили 2670 миль; и поскольку теперь мне предстояло
Прощаясь с железным конём и отправляясь в путешествие на конях из плоти, я могу с уверенностью сказать, что из всех железных коней, которые везли меня по Европе, русский был, на мой взгляд, лучшим.[6] Мы должны были прибыть в Екатеринбург в субботу вечером, и благодаря любезности господ Эгертона Хаббарда
 мне предоставили жильё. Екатеринбург — красивый город с населением 30 000 человек, в нём много прекрасных церквей и других зданий. В воскресенье я посетил больницу,
а также детский дом на 100 детей, который был построен и
при поддержке местных добровольцев. Подобные учреждения пока не очень распространены среди русских.
Это считалось новшеством, и мы были единственными, кто видел подобное в Азии.


 Раньше в Екатеринбурге жило несколько англичан, но сейчас их осталось совсем немного, и они так редко используют язык своих отцов, что некоторые из них быстро его забывают.

 Подобные случаи встречались и дальше на востоке, а в другом случае
Английские родители позволяли своим детям расти, говоря только на
Русский язык, в результате чего сын, отправленный на учёбу в Англию, забудет русский и, вернувшись в Сибирь, не сможет разговаривать со своей сестрой, которая не выучила английский.


Екатеринбург — известное место огранки драгоценных камней, которыми богата Сибирь. Вблизи реки Аргун встречаются гиацинт,
сибирский изумруд, оникс и красивые яшмы, которых насчитывается
не менее сотни разновидностей. Вблизи озера Байкал находят красные гранаты и лазурит, а Алтайские горы богаты опалами.
Некоторые из них также встречаются недалеко от Екатеринобурга вместе с бериллом, топазом, хризолитом, аквамарином, турмалином, родонитом, нефритом, офитом, селенитом и недавно обнаруженным александритом, который меняет цвет с малинового на зелёный днём и обратно ночью. Камень получил своё название в честь императора Александра, цвета которого он меняет. Эти камни обрабатываются в государственных
мастерских и в частных домах, и их можно приобрести по умеренным ценам.


К югу от Екатеринобурга, в направлении Оренбурга, находятся деревни, где можно
купил необычные сувениры в виде мужских шарфов и перчаток, а также _козий пух_, или, как их чаще называют, оренбургские платки. Они сделаны из шерсти коз, которых разводят киргизы. Они позволяют казакам расчёсывать свои стада за плату от восьми пенсов до шиллинга за голову. Дважды в год коз моют и расчёсывают, сначала грубой, а затем тонкой расчёской.
 На изготовление хорошей шали у женщины уходит полгода, а затем, если это большая шаль, она продаётся с рук примерно за пятьдесят шиллингов; но в Петербурге за неё просят гораздо больше.

Мы пробыли в Екатеринобурге три дня, чтобы запастись провизией и набраться сил для дальнейшего пути верхом. Большая часть моего тяжёлого багажа была отправлена медленным поездом в Екатеринобург за месяц до моего приезда, но он прибыл в пункт назначения только на следующий день после моего прибытия. Агент сказал, что, возможно, он ждал на дороге, пока не появится возможность погрузить другие товары. Мистер Освальд Кэттли, чьё имя некоторое время назад было у всех на слуху в связи с
Мы открыли новый торговый путь на Оби и упаковали себя и часть нашего личного багажа, а остальное вместе с несколькими коробками погрузили во вторую повозку, оставив ещё одну партию коробок для отправки в качестве багажа. Таким образом, получив всевозможную помощь и поддержку от наших английских друзей, мы отправились в путь во вторник вечером, 27 мая, в Тюмен, преодолев расстояние в 204 мили за 43 часа непрерывной езды.

Тюмен расположен на реке Тура, его население составляет от 15 000 до 20 000 человек. С коммерческой точки зрения это самый важный
Это город в Западной Сибири, через который проходит водный путь Оби, а также караваны, идущие из Китая и с Востока. Здесь мы
нашли английскую инженерную фирму, которой управляли господа Уордроппер,
они были особенно добры к нам. В Тюмень привозят всех ссыльных из Европы, а оттуда их распределяют по всей Сибири. Поэтому мне не нужен был глаз генерала, чтобы понять, что для моей цели — распространения книг по всей стране — это был ключ к очень важному положению.  Поэтому было бы неплохо, если бы я увидел некоторых из
Я хотел встретиться с городскими магнатами, которые входили в тюремный комитет, и, если возможно, заручиться их поддержкой и сотрудничеством.


Соответственно, меня пригласили на встречу с мэром, который строил большую коммерческую школу на благо города.
Строительство обошлось более чем в 20 000 фунтов стерлингов, и после завершения работ школа должна была быть передана правительству.
Он торговец, который пробился на самый верх и теперь развлекает генерал-губернатора, когда тот проезжает мимо, хотя в остальном живёт спокойно. Когда мы пришли к нему, в его доме шла подготовка к одному из таких приёмов
Я присутствовал на приёмах у вице-короля и, зная, что его величество богат, во время разговора на русском языке занялся тем, что, как мне казалось, могло считаться подходящей мебелью для кабинета богатого сибиряка.
 Я слышал, что мэр любил хороших лошадей, и это объясняло наличие на стене гравюр с изображением победителей Дерби.
Все эти гравюры, как я полагал, можно было купить в Лондоне за двадцать шиллингов. Комната, как это принято в стране, не была устлана ковром, а мебель состояла из простой полированной деревянной скамьи и скучного
с отверстиями, расположенными в определённом порядке, как в американских трамваях.
Стулья были деревянными и украшенными таким же образом.
Вокруг стола была какая-то решётка, а на нём лежали различные письменные принадлежности и более или менее художественные дополнения.
Я мысленно оценил всё это примерно в 20 фунтов и восхитился простотой человека, который мог довольствоваться таким кабинетом, отдавая при этом в тысячу раз больше его стоимости. Мои размышления помогли мне вспомнить, что поразило меня в Норвегии и Швеции, когда я увидел, насколько проще в плане мебели живут люди
они скорее предпочтут жить в этих северных странах, чем в Англии, хотя
я не заметил, чтобы они были менее счастливы, чем мы. Выйдя из дома, я одобрительно высказался на эту тему в разговоре с моим другом, который был со мной.
В ответ я узнал, что недооценил мебель и что она была американского производства и первой в своём роде, привезённой в город.

Меня также пригласили навестить видного члена тюремного комитета,
господина Игнатова из фирмы «Курбатов и Игнатов». У них есть пароходы на Каме и Оби, и они
выполняют государственный контракт
для перевозки ссыльных на баржах. Он очень заинтересовался моим планом посещения тюрем и был так доволен моим рассказом об
Ассоциации Говарда в Лондоне, членом которой, по моим словам, я являюсь и которая ставит своей целью предотвращение преступлений и продвижение лучших методов обращения с заключёнными и их перевоспитания, что заговорил о том, чтобы попросить разрешения немедленно вступить в Ассоциацию.[7] Он любезно согласился сделать всё, что в его силах, чтобы способствовать распространению книг, которые я обещал ему прислать. Я был рад, что позвонил ему не только ради
Я получил информацию, но не ради того, чтобы вызвать интерес, хотя я был едва ли готов к тому, что этот интерес примет столь практичную и щедрую форму, о которой я ещё упомяну.


Затем мы навестили исправника, или главу округа, и передали ему моё письмо с просьбой посетить тюрьмы.
Я узнал, что в его округе 24 школы, и, договорившись о том, чтобы снабдить их брошюрами, отправился посмотреть на тюрьму.
Из статистики, предоставленной мне за предыдущий год, следует, что через руки властей прошло в общей сложности 20 711 заключённых
в 1878 году[8]. Это затрагивает всю тему тюрем и ссылок, которая станет главной на этих страницах, и поэтому я
думаю, что будет лучше посвятить ей отдельные главы, в которых
можно будет изложить общие идеи. Это позволит избежать
повторения, и тогда будет легко проиллюстрировать общие принципы
конкретными случаями, с которыми мы время от времени сталкиваемся
во время путешествий и посещения тюрем от Урала до Тихого океана.



ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Из трёх частей наиболее обширна Северная, или бесплодная, как её называют русские, начинающаяся у истока Печоры.
возвышенная и наименее известная. Южный Урал начинается примерно на полпути между Пермью и Оренбургом и спускается к берегам реки Урал.
 Это пастбищная местность шириной около 100 миль. Высота хребта здесь составляет менее 3000 футов. Центральный Урал можно рассматривать как широкую возвышенность, начинающуюся на западе у берегов Камы.
Пермь, расположенная на правом берегу реки, находится на высоте 378 футов над уровнем моря, а самая высокая точка на почтовом тракте, ведущем в Екатеринбург, находится на высоте 1638 футов, что, если мои расчёты верны, на 40 футов меньше, чем
Самая высокая станция на железной дороге. Я установил свой анероид в Перми и обнаружил, что на четвёртой станции, Селенке, на расстоянии 172 миль мы поднялись на 470 футов. Следующие 22 мили мы снова спускались на 120 футов, после чего на протяжении 60 миль мы продолжали подниматься до Бисира, который находился на высоте 1300 футов над Пермью и был самой высокой станцией на дороге. Ровная местность тянулась примерно на 30 миль до пограничной станции,
после чего через 50 миль мы спустились на 750 футов к Шайтанке,
а ещё через 10 миль поднялись на 200 футов; и на этом уровне мы держались
Исеть, предпоследняя станция. Затем дорога спускалась примерно на 150 футов к Екатеринбургу, который, как говорят, находится на высоте 858 футов над уровнем моря.

[2] 1. Славяне.
 2. Зеряны.
 3. Вогулы.
 4. Вотяки.
 5. Татары.
 6. Киргизы Малой Орды.
 7. Киргизы Средней Орды.
 8. Киргизы Большой Орды.
 9. Буруты-киргизы.
 10. Каракалпаки.
 11. Сарты.
 12. Узбеки.
 13. Турки.
 14. Алтайские калмыки.
 15. Телеуты.
 16. Остяки.
 17. Самодийцы.
 18. Юкагиры.
 19. Якуты.
 20. Тунгусы.
 21. Гольды.
 22. Гиляки.
 23. Юкагиры.
 24. Чукчи.
 25. Коряки.
 26. Камчадалы.
 27. Айны.
 28. Буряты.
 29. Манчжуры.
 30. Китайцы.

[3] Я не знаю, какой площади земли нужно вырубить, чтобы получить такое количество топлива, но говорят, что железные дороги Центральной России потребляют древесину, заготовленную на 90 000 акрах леса, то есть на площади, примерно равной Ратлендширу.

[4] То есть мужчины или, по крайней мере, _самцы_; мне говорили, что детей мужского пола называют «душами», а детей женского пола — никогда. Моя английская леди
Моя знакомая рассказала мне, что в России ей десятки раз говорили, что она не _доаш_, или душа, а просто женщина. А когда у неё родился сын, её поздравили с рождением души!

[5] Что касается погоды во время путешествия по Европе, могу сказать, что от российской границы до столицы 2 и 3 мая в железнодорожном вагоне топили печь.
При приближении к Петербургу кое-где в сугробах ещё оставался снег. 4 мая по Неве плыл последний лёд. Менее чем через неделю
В середине дня стало по-настоящему жарко, и деревья быстро покрылись листвой. В Нижнем Новгороде 15-го числа листва была почти полностью распустившейся. На берегах Камы деревья были покрыты листьями, которые, по словам капитана парохода, появились за последние пять дней. А 20-го числа, когда мы остановились за дровами, некоторые пассажиры нашли цветки земляники и фиалки. Хорошая погода стояла до 23-го числа.

[6] В новых вагонах первого класса, курсирующих между Петербургом и Москвой, есть _фауты_, которые ночью превращаются в диваны; один из них я видел таким
установлены на пружинах, придающих им мягкость перины.
У них также есть письменные столы, и они роскошнее всего остального.
Я видел их где-либо еще в Европе или даже Америке. Туалет
Устройство “на борту” во всех трех классах чрезвычайно хорошее.
Там не хватает только емкость для ледяной воды, предоставленных в Норвегии
и, пожалуй, вагоны-рестораны бежать в Америку, чтобы принять Российские железные дороги
идеальным. Охранники, правда, несколько напыщенны
по сравнению с английскими, а поезда ходят медленнее;
но, с другой стороны, закуски здесь намного лучше, а цены более разумные. Кроме того, есть время, чтобы их съесть,
хотя я больше думаю о линии между столицей и Москвой, которая, естественно, одна из лучших.

[7] Он вёл личные записи о ссыльных, из которых следовало, что за последние десять лет через его руки прошло от 9500 до 10 500 человек в год. Из них было около 9 000 взрослых; 1500 детей младше 15 лет и 150 детей младше 2 лет.  Около 3000, как он думал, умели читать.  Профессора различных религиозных конфессий
Преобладали, по его словам, в порядке убывания следующие конфессии: (1)
православная русская, (2) мусульманская, (3) иудейская, (4) римско-католическая, (5)
протестантская. Он считал, что пьянство прямо или косвенно было причиной преступлений половины всех заключённых, отправленных в Сибирь, и что именно они были самыми опасными и доставляли больше всего хлопот.
Поэтому он с нетерпением ждал ожидаемых и уже давно назревших тюремных реформ, одной из которых, как говорили, должно было стать прекращение ссылки в западную часть Сибири.

[8] Четверть из них (4995) составляли женщины, а 215 — _местные_ правонарушители, из которых 10 были женщинами, а 3 — несовершеннолетними. В течение года в городской тюрьме содержались 157 мужчин и 5 женщин; в полицейской тюрьме — 4 мужчины, а в центральной тюрьме для ссыльных — 15 111 мужчин и 4985 женщин.




ГЛАВА IV.

_ИЗГНАНЦЫ._

 Причины и история депортации в Сибирь.--Количество
изгнанников.--Их образование.--Преступления.--Приговоры.--Лишение
прав.--Привилегии.--Доля каторжников.--Где находились.--Освобождение.--Побеги.— Причины и
 способы побега. — Транспорт. — Конвой ссыльных. — Московская
 благотворительность. — Транспортировка в Пермь и Тюмень. — Их
 распределение. — Порядок следования. — Морские ссыльные. — Ошибки
 английских газет. — Транспортировка политических ссыльных.


 В отношениях с преступниками российское правительство вынуждено действовать наилучшим образом
это может пойти на пользу обществу в целом. Если в отдельных случаях представляется вероятным, что преступник может исправиться, его отправляют в одну из тюрем или исправительных колоний на родине. Но если, с другой стороны, преступление преступника требует сурового наказания, а после неоднократных попыток исправления он кажется неисправимым, его ссылают в Сибирь, и таким образом народ избавляется от развращающего члена общества, а другой отряд отправляется помогать в освоении ресурсов обширной территории Российской империи, которая
большая потребность в населении. Полагаю, это и есть теория или её часть, объясняющая депортацию заключённых в отдалённые части империи.[1]
 За последние несколько лет в Сибирь было отправлено от 17 000 до 20 000 обычных ссыльных в год; но в это число входят жёны и дети, которые предпочитают сопровождать заключённых. Из них
почти 8000 по прибытии в Сибирь получают свободу и возможность
зарабатывать на жизнь самостоятельно; около 3000 из них отправляют в Восточную Сибирь, а 5000 — в Западную Сибирь.
Изгнанники прибывают со всех концов европейской части России,
и около 300 в год из Финляндии. В 1879 году из Польши было отправлено 898 человек.
О том, какое образование получали ссыльные, можно судить по
тому факту, что в день нашего посещения Тюменской каторжной
тюрьмы из 470 заключённых 42 умели хорошо читать и писать, 32
умели делать это немного, а 12 умели подписывать свои имена. В Тюмене,
однако, мы услышали от человека, который имел дело с большим количеством ссыльных
и располагал некоторыми статистическими данными о них, что треть из тех,
с кем он общался, умела читать. Опять же, в
В 1877 году в Канском округе Восточной Сибири из 226 преступников только двое были отмечены как «хорошо образованные», в то время как в 1878 году из 182 заключённых ни один не обладал достаточными интеллектуальными способностями, чтобы получить такую оценку.
Цифры из Канска не совсем подходят для сравнения с европейскими
Россия, но они, наряду с другими, помогают составить приблизительное представление не только об образовании, но и о социальном положении сибирских преступников.
 Опять же, в статистических целях русских иногда  делят на пять классов: дворяне, купцы, духовенство,
граждане и крестьяне; в тюрьме представители высших сословий получают более высокое содержание и не содержатся вместе с крестьянами, а живут в отдельных камерах. Однако, посетив основные тюрьмы Сибири, мы обнаружили, что количество таких камер крайне мало.
Это наблюдение, в сочетании с уровнем образования заключённых,
похоже, подтверждает слова одного тюремного надзирателя о том, что, вероятно, не более 3–4 % ссыльных принадлежат к высшим сословиям.

Что касается преступлений ссыльных, то не все они были политическими и даже
в основном так и есть. Значительная часть — 4000 из 18 000, или, скажем, 20 % — не обвиняется ни в одном конкретном преступлении, кроме того, что они стали неугодными обществу, в котором жили. Если человек в России неисправимо плох и не платит налоги, не содержит жену и семью, а перекладывает эти обязанности на соседей, его община — которая может состоять из одной или нескольких деревень — собирается на _мир_, или деревенский сход, и голосует за то, чтобы этого человека, доставляющего неудобства, отправили за их счёт в Сибирь.
Это решение передаётся в вышестоящие инстанции и, если не будет доказано обратное, утверждается. Затем этого человека отправляют в
Сибирь, не для того, чтобы посадить в тюрьму, а для того, чтобы он зарабатывал себе на жизнь в качестве колониста.
Мне сказали, что в основном в Сибирь отправляют пьяниц. Мы
видели в Тюмене целую камеру, полную таких людей, одетых в обычную одежду, а не в тюремную робу; и вторую камеру с таким же смешанным контингентом, состоящим из мужчин, женщин и детей. Лица, совершившие политические преступления, такие как «чёрные нигилисты», при поимке обычно
им предоставляется бесплатное жильё в Сибири; то же самое касается революционеров, которые поднимают восстания в Польше, Черкесии или где-либо ещё.
 О таких преступниках я расскажу позже. Раньше религиозных диссидентов в основном депортировали, но с тех пор, как была провозглашена так называемая свобода вероисповедания, этого не делали, за исключением одного или двух случаев, особенно в отношении одной секты, с практикой которой не смогло бы мириться ни одно просвещённое правительство и которая настолько необычна, что, если бы она получила всеобщее признание, это привело бы к
Дальнейшего прироста населения не будет, и человеческая раса вымрет.
Дело в том, что большая часть ссыльных — это не кто иные, как обычные преступники, которых можно встретить в любой из европейских тюрем.[2]


Наказания ссыльных сильно различаются в зависимости от того, к какому из двух классов они относятся: к тем, кто лишается всех своих прав, и к тем, кто лишается лишь части своих прав или политических прав. Эти лишения можно объяснить следующим образом:

Те, кто лишается всех своих прав, находятся в незавидном положении.
вот некоторые из вещей, которые они теряют: - Если у мужчины есть титул или должностное лицо
ранг, он унижен. Брачные права изгнанника нарушены, так что
его жена вольна выйти замуж за другого. Ни его слова, ни его облигаций имеет
какую-либо ценность. Он не может подписать официальный документ, или служить в любой офис, либо
муниципальная или "Империал". Он может держать никакой собственности, ни делать ничего юридических
во имя свое. В тюрьме он должен носить одежду заключённого и иметь наполовину обритую голову. Что касается женщин, то они не могут выйти замуж после освобождения из тюрьмы, пока не докажут, что ведут себя достойно.
Они относятся к определённой категории, и, будь то мужчина или женщина, за новые преступления, если власти сочтут нужным, после отбытия срока в тюрьме и жизни в колонии их могут отправить обратно. Их могут выпороть розгами и плетью, и даже если их убьют, вероятно, не будет особых проблем с поиском убийцы.
На самом деле, как следует из этих слов, они теряют все свои права, хотя, я полагаю, они могут обратиться в суд в случае грубого нарушения их прав.

 Я сказал, что брачные права изгнанников нарушаются, и я был
Говорят, что в Америке с заключёнными обращаются так же. Если бы это было не так, то молодой жене, чей муж, например, совершил убийство и был сослан, пришлось бы оставаться незамужней до конца жизни из-за преступления и изгнания её мужа. A
Однако русская жена с детьми может сопровождать мужа, если захочет.
В этом случае они отправляются в ссылку вместе с осуждённым и получают от правительства тюремное питание и жильё. Если же муж хочет сопровождать жену-осуждённую, он отправляется в ссылку за свой счёт.
К чести русских женщин следует сказать, что доля мужчин, сопровождаемых жёнами и семьями, составляет одну шестую.
Доля женщин, сопровождаемых мужьями, как мне сказали, точно не известна, но она гораздо меньше.


Те, кто лишается особых прав, теряют некоторые из своих привилегий (но не семейные или имущественные права) и отправляются в Сибирь, чтобы зарабатывать на жизнь всеми возможными способами. Однако в некоторых случаях им сначала приходится отбыть срок в тюрьме.
Или же им может быть разрешено жить в своих домах и давать
часть своего времени они посвящают государственной работе.

Как правило, сначала их приговаривают к определённому сроку тюремного заключения, с привлечением к труду или без него. Если они хорошо себя ведут, то через некоторое время, а в некоторых случаях и раньше, им разрешают жить за пределами тюрьмы со своими семьями, если они у них есть, но они всё равно должны выполнять установленную норму труда, пока не наступит срок их освобождения и переселения, как колонистов. Некоторым женщинам, которых отправляют на Дальний Восток,
выпадает удача стать домашней прислугой у офицеров и даже у гражданских лиц, пользующихся привилегиями, которые в новой стране, где обычные слуги
Тем, у кого их нет, разрешается взять заключённых с собой, разумеется, после проверки. Наконец, некоторые ссыльные, хотя, я полагаю, их сравнительно немного, приговариваются к пожизненному заключению или к тюремному заключению и каторжным работам.
[3]

 Места, куда отправляют ссыльных, зависят от тяжести их преступлений. Как правило, тех, кто лишён части прав, отправляют в Западную Сибирь, а тех, кто лишён всех прав, — в Восточную.
По этому вопросу у меня нет официальной статистики, но сотрудник юридической службы предоставил мне следующие сведения о местонахождении осуждённых. Убийцы
отправлены в Кару. То, что я обнаружил там 800 человек, похоже, подтверждает это, но только в том, что их присутствие ощущалось и во многих других тюрьмах.
 Политические заключённые отправляются в Кару, в Забайкалье и (как
 я слышал из других источников) в Якутскую губернию; в эту же губернию отправляют тех, кто совершает новые преступления в Сибири.
Бродяги и vagabonds отправляются на Дальний Восток, в управление
Морского побережья и Сахалина. С другой стороны, Западная Сибирь,
похоже, предназначена для мелких правонарушителей и тех, кто лишён
только в отношении некоторых конкретных прав. Однако следует отметить, что ссыльные, где бы они ни находились, находятся под надзором полиции.
Им выдаются документы, которые они должны периодически предъявлять и которые привязывают их к определённому месту, откуда они могут уехать только с разрешения. Находясь на свободе, а в некоторых случаях и в тюрьме, ссыльные могут переписываться со своими друзьями по почте, но письма, разумеется, должны читаться властями. Самое тяжёлое в судьбе тех, кто лишается всех своих прав, — это то, что они не могут
с нетерпением жду возможности вернуться. Не то чтобы освобождение _никогда_ не предоставлялось даже им; мне говорили, что политических преступников иногда
выпускают из ссылки так же быстро, как и отправляют туда.
 Покойный император, вступив на престол, начал своё правление с акта помилования в более широком масштабе и позволил некоторым изгнанникам, которых сослал его отец, вернуться. Опять же, я слышал об одном польском изгнаннике, который жил в достатке и которому посчастливилось завоевать любовь молодой англичанки, связанной (по крайней мере, по имени) с одним из
Герцогские семьи Великобритании, благодаря которым, как говорят,
было получено расположение сначала члена английской королевской семьи,
затем члена императорской семьи России и, наконец, самого императора.[4]
Я столкнулся с другим случаем освобождения ссыльного при любопытных обстоятельствах.
Он рассказал мне следующее: когда Александр II. посетил Париж во времена Наполеона III., царь спросил императора, может ли он чем-нибудь ему помочь. На что император ответил:
«У вас есть француз, который в молодые и глупые годы присоединился
Польское восстание. Он был взят в плен и сейчас находится в Сибири.
 Не окажете ли вы мне любезность и не освободите ли его? Просьба была удовлетворена, был отправлен гонец, и счастливый узник за сорок пять дней и ночей добрался из рудников до Москвы, и не на паре лошадей, а на тройке, в сопровождении пары жандармов, и получил помилование. Но такие случаи, конечно, редки.

Хорошо известно, что многие ссыльные сбегают — кто-то из тюрем, а кто-то из мест, где они живут на свободе. Русский
авторша “О'Кей" в книге “Россия и Англия с 1876 по 1880 год” говорит
что в январе 1876 года из 51 122 ссыльных, которые, как предполагалось, находились в Тобольске,
удалось найти только 34 293 человека, в которых живет англичанин.
правительство Тобольска (говоря без обиняков) сказало мне, что ему следует сомневаться,
хотя он подумал, что заявление "О.К.”, возможно, было правильным в отношении
правительства Томска, в котором та же автор утверждает, что 5000 человек
пропали без вести из 30 000. Что касается моих собственных подсчётов, то я в долгу перед одним высокопоставленным тюремным чиновником, который сказал мне, что почти 700
Ежегодно им удавалось бежать, а в 1876 году 952 человека ускользнули от контроля полиции. Таким образом, сам по себе побег не кажется чем-то сложным.
Но это не значит, что так же легко уехать из страны. Несколько рублей, которые можно сунуть в руки казаку или унтер-офицеру, чудесным образом ослепляют его. Опять же,
иногда с золотых приисков совершают побег следующим образом:
заключённые работают в бригадах, и один из них ложится в канаву, а остальные накрывают его ветками и мусором. По окончании работы называют номера, и
Один пропал без вести. Поиски оказываются безрезультатными, и после того, как все покидают шахту, мужчина поднимается из своей временной могилы и направляется в лес.

Самая большая трудность заключается не в том, чтобы сбежать, а в том, чтобы не попадаться. Страна настолько обширна, что они не успеют уйти далеко до наступления зимы, а затем, если они сбежали вместе, у них будет выбор:
вернуться к тюремной еде или съесть друг друга. Кроме того, у них есть ещё одна проблема с местными жителями. Говорят, что в Забайкалье буряты выслеживают беглых заключённых и расстреливают их.
Это, вероятно, объясняется тем, что мне рассказывали о гиляках на Нижнем Амуре: они получают по три рубля за каждого пойманного беглого каторжника, живого или мёртвого.
Местные жители рассуждают так: «Если ты застрелишь белку, то получишь только её шкуру;
а если ты застрелишь _варнака_» (так они называют каторжников), «то получишь и его шкуру, и его одежду». Таким образом, им очень сложно выбраться из страны.

Однако есть несколько причин, по которым они могут сбежать. Например, заключённый, приговорённый к двадцати годам
Рабочий сбегает из исправительной колонии, скитается по стране
в летние месяцы, а с приближением зимы совершает преступление и
попадается. Его спрашивают, как его зовут, и он отвечает, что его
зовут _Иван Непомнящий_, то есть «Иван Непомнящий». Его спрашивают,
откуда он родом. Он отвечает, что совершенно не помнит. Чем он
занимался? Память его подводит. У него просят документы. Он говорит, что у него их нет, или, возможно, придумывает историю о том, что потерял их, и так далее.  Соответственно, его судят и приговаривают, скажем, к
пять лет каторжных работ, за что он в душе благодарит суд, и
отбывает, возможно, в новую тюрьму, избавившись от страданий
восемнадцати лет. Однако если он неправильно разыграет свою
карту и его разоблачат, то вся его прошлая служба пойдёт прахом;
его, скорее всего, высекут и отправят на более суровые условия,
чем раньше. Некоторые сбегают в состоянии алкогольного
опьянения и слишком поздно осознают свою ошибку. Опять же, можно предположить, что существуют и другие причины, которые могут привести к побегу: страх наказания за новые совершённые проступки,
желание вернуться к социальным и семейным связям в Европе или, в случае тех, кто был дважды заключён в тюрьму, к связям, которые они установили, поселившись в Сибири.


Я склонен думать, что разрыв семейных и социальных связей для многих является самым тяжёлым испытанием сибирской ссылки. Одна дама, у которой в качестве няни была заключённая, рассказала мне, что давала ей свою одежду, платила 1 фунт в месяц, предоставляла жильё в лучшем доме в провинции, не говоря уже о различных привилегиях, и всё же иногда заставала её в слезах, когда та оставалась одна. На вопрос, что случилось, та отвечала:
— О, если бы я только знала что-нибудь о своих друзьях в России!
Она не умела писать, её друзья были в таком же положении, а
трудности с поиском секретаря-машинистки и неопределённость в
вопросе адреса делали общение практически невозможным. Поэтому
она сказала, что не может сказать, живы ли её друзья и какова их
судьба. Я также вспоминаю, как в тюрьме в Улеаборге, в Финляндии, я встретил женщину, сбежавшую из ссылки. Я спросил её, как ей нравится Сибирь. Она ответила, что что касается страны, то
Ей не на что было жаловаться, но она с пафосом добавила: «Я _так_
хотела увидеть свою мать!» И ради этого она сбежала, за три года преодолела более 2000 миль, добралась до своего старого дома и была схвачена!

Но о транспортировке ссыльных пока ничего не сказано. Раньше
им приходилось идти пешком, и дорога с остановками занимала много времени. Женщина из Улеаборга сказала, что путь из Петербурга в Тобольск занимает восемь месяцев. Однако в этом вопросе, как и во многих других, участь ссыльных была значительно облегчена во время правления покойного
Император, особенно после 1867 года. Этому во многом способствовало появление железных дорог и речных пароходов.
Соответственно, тех, кого в России приговаривают к ссылке в Сибирь, теперь сначала отправляют в центральную тюрьму в Москве, откуда их можно увидеть входящими в город целыми толпами.
Первое из таких шествий, которое я увидел в 1874 году, было очень трогательным.
Впереди шли солдаты с примкнутыми штыками. За ними маршировали
худшие из заключённых, закованные в кандалы, звон которых при ходьбе был весьма немелодичным. Затем шли люди без
Они были в кандалах, но прикованы за руку к чему-то похожему на длинный железный прут.
За ними шли женщины-заключённые, а затем самая трогательная часть процессии — женщины, не заключённые, а жёны, которые решили отправиться в изгнание вместе со своими мужьями. Затем шли повозки с детьми, стариками и немощными, багажом и т. д., а замыкали шествие вооружённые солдаты. Когда заключённые шли по улице, прохожие выходили на тротуар, чтобы дать им подарки. Охранники, шедшие рядом, не возражали, и таким образом в некоторых из
В городах заключённые собирают или собирали значительные суммы денег.
Женщина из Улеаборга рассказала, что деньги, которые ей дали 156 заключённых за три дня их пребывания в Москве, составили около 30 шиллингов на каждого. [5] Однако недавно поляк, который начал свой путь в 1871 году дальше на востоке, в Перми, рассказал мне, что его доходы от придорожной благотворительности были незначительными.

Собравшись в Москве, заключённые отправляются группами по 700 человек каждая по железной дороге в Нижний Новгород. Это происходит весной, когда
Как только открывается навигация по реке, каждую неделю отправляются две или три группы. В год моего визита они начали собираться 8 мая. По прибытии в Нижний Новгород их размещают на большой барже, построенной специально для этой цели, которая вмещает от 600 до 800 человек и буксируется пароходом до Перми.

 Оттуда их дважды в неделю доставляют по железной дороге в Екатеринбург; 350 человек на
В среду — 500, в субботу — 500. Однако их пеший поход ещё не начался.
Оставшиеся 200 миль до Тюмена они преодолеют на повозках, каждая из которых запряжена тремя лошадьми и вмещает около шести
заключённых; и таким образом они прибывают в первую тюрьму в самой Сибири.

Теперь начинается их распределение. Тех, кто приговорён к заключению в Западной
Сибири, распределяют по конкретным городам или деревням, куда их отправляют по воде, если это возможно, или, если нет, пешком. Тех же,
кто приговорён к ссылке в Восточную Сибирь, помещают на другую баржу и
отправляют по Туре, Тоболу, Иртышу, Оби и Томи в Томск, откуда
начинается их путь на восток. Если нет непредвиденных обстоятельств,
они обычно отдыхают один день и идут два, иногда преодолевая расстояние в двадцать
Они проходят по 100 и более миль в день. Вдоль дороги возводятся временные тюрьмы, называемые _этапами_.
В них заключённых оставляют на ночь, а в городах есть более крупные здания, называемые _пересыльными_ тюрьмами, где они могут отдохнуть, если необходимо, более длительное время, а также где есть больницы, медицинские работники и т. д. Так они идут день за днём, неделю за неделей, месяц за месяцем к месту назначения или в тюрьму, в Иркутск, в
Из Якутска в Читу или, если им суждено попасть на Сахалин, они продолжают путь до Стретинска на Шилки, а оттуда на пароходе по реке Амур
в Николаевск, а оттуда на корабле на остров. Однако два года назад
российское правительство приняло новый, более эффективный план в отношении заключённых,
предназначенных для отправки на Сахалин, и вместо того, чтобы отправлять их через Азию,
стало отправлять их из Одессы через Суэцкий канал прямо в Тихий океан.
Для этой цели был задействован большой торговый пароход «Нижний Новгород», ходивший под правительственным флагом.
Он преодолел путь примерно за два месяца, заключённые прибыли в добром здравии, и за всё время пути не было ни одного смертельного случая.

 Я упоминаю об этом факте, потому что слышал о нём от адмирала
Дом во Владивостоке, куда корабль прибыл за неделю или две до моего приезда и где, по слухам, одна из японских газет перепечатала из английской газеты сообщение о том, что половина заключённых умерла во время перехода и что остальные находятся в ужасном состоянии.  Как англичанина, меня призвали к ответу за это, и  я обнаружил, что некоторые из моих русских друзей были очень недовольны редакторами английских газет из-за якобы допущенных ими искажений. Более того, они жаловались
в то время как некоторые газеты были готовы публиковать
всё плохое, что они знали о русских, они не спешили
признавать хорошее и не всегда были готовы опровергать сказанное, даже если это оказывалось ложью. Не имея перед собой фактов, я мог
только выразить сожаление по поводу стремления английских
журналов быть первыми в подаче новостей и, как следствие, в скорости выполнения редакционной работы. Зная кое-что о трудностях, с которыми сталкивается редактор, я счёл уместным выразить надежду на то, что
не было намеренного отступления от принципов справедливости, честности и неподкупности. Однако я не уверен, что был бы готов дать ответ, если бы знал, как обстоят дела на самом деле.
[6]

 Таким образом, я описал отправку обычных ссыльных в Сибирь.
Есть ещё одна категория заключённых — архиеретики в политических или революционных делах, нигилисты и т. д., о которых власти хотят позаботиться.
Их не отправляют с остальными заключёнными, а помещают по отдельности между двумя жандармами и отправляют в путь в одиночку
направляются к месту назначения. Я считаю, что распространённое мнение об их численности преувеличено и что их гораздо меньше, чем принято считать.
Я приведу свои доводы в пользу этой точки зрения позже.

 Этим людям во время путешествия ни под каким предлогом не разрешается покидать поле зрения сопровождающих, которым приказано не позволять никому с ними разговаривать. Однако это не всегда соблюдается в точности.
Однажды мой друг приехал на разлившуюся реку в Сибири, недалеко от Омска, где его уже ждал жандарм с молодой заключённой
Семнадцатилетней девушке разрешили поговорить с ней, и она сказала ему, что с тех пор, как она покинула Петербург, преодолев расстояние в 1700 миль, жандарм ни разу не отходил от неё. Когда несколько заключённых такого рода путешествуют вместе, их держат отдельно друг от друга и не разрешают разговаривать. Но даже это не всегда соблюдается: незадолго до моего прибытия в Тюмень прошла группа из десяти таких заключённых. По прибытии в Екатеринобург для каждого из них был выделен отдельный экипаж; но когда они приехали в Тюмень,
На берегу реки, стоя в ожидании парохода, они смогли
выкроить несколько минут для разговора. Я знаю ещё один случай,
когда молодую женщину заподозрили в политическом преступлении
и власти предупредили её, чтобы она воздержалась от дальнейших
действий. Но она не прислушалась к предупреждению, была
арестована, отправлена с жандармом и по дороге встретила
джентльмена, которого попросила передать письмо её друзьям. Это, конечно, противоречило приказам жандарма, но, когда его заверили, что письмо носит исключительно личный характер, он согласился.
Когда ему в руку вложили три рубля, он позволил написать расписку и забрать деньги. Это было в европейской части России. Дальше на восток отношение становится ещё более снисходительным.

 Есть и третий случай, когда ссыльным разрешается путешествовать самостоятельно, как обычным путешественникам. Мы познакомились с дамой, которая была вынуждена
покинуть Петербург в течение двадцати четырёх часов. Но из-за её положения или из-за того, что она была заинтересована, ей разрешили ехать одной.
Таким образом, из-за болезни в пути, во время которой у неё украли деньги, она добралась до места назначения только через год.
Восточная Сибирь. Однако это был единственный случай, когда мы встретили ссыльного, путешествовавшего частным образом, и я полагаю, что подобные случаи крайне редки. Пока ссыльные находятся в пути, а в некоторых случаях и пока они живут как колонисты, они получают одежду и продовольственное пособие либо в денежной, либо в натуральной форме; но этот вопрос лучше рассмотреть в разделе, посвящённом тюрьмам, которому будут посвящены следующие главы.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] По словам М. Реклю, первый указ о ссылке был издан в 1591 году в отношении угличских мятежников; во времена
При царе Борисе Годунове и в течение столетия после него в Сибирь ссылали в основном государственных преступников.
Однако в конце XVII века туда были депортированы некоторые из побеждённых малороссов с Украины.
За ними последовали религиозные диссиденты, причём первых сопровождали их семьи. Стрельцы
были сосланы Петром Великим в гарнизоны в самых отдалённых
частях империи. А после правления Петра дворцовые интриги
стали причиной ссылки некоторых придворных знаменитостей.
таких как Меншиков, Долгорукий, Бирон, Мюнхен, Толстой и другие,
некоторых из которых, однако, вернули, когда их друзья вошли в
фавор. В 1758 году началась депортация поляков в Сибирь, но их
массовое изгнание началось во времена правления Екатерины II,
вместе с конфедератами Бара, а затем и с соратниками Костюшко.

Девятьсот поляков, служивших под началом Наполеона, были сосланы в
Сибирь, куда последовало большое количество участников восстания 1830 года.
Изгнанники, чьи имена, пожалуй, вызывают наибольшую симпатию среди
Русские были декабристами в 1826 году, когда они пытались свергнуть императора Николая с престола.
Но об этом и о политических заключённых в целом я расскажу в отдельной главе.

[2]
Существует более тридцати преступлений, за совершение одного или нескольких из которых человека могут отправить в Сибирь. На самом деле, как мне сказали,
все преступления в стране сводятся к этим тридцати трём пунктам, а именно: неподчинение властям; кража или утеря официальных документов; побег заключённых или содействие их побегу;
хищение государственной собственности; подделка документов во время работы в государственных органах; богохульство; ересь и инакомыслие; святотатство; укрывательство беглых;
подделка монет или бумажных денег; отсутствие паспорта или просроченный паспорт; бродяжничество; недостойное поведение и мелкие преступления; убийство и подозрение в убийстве; попытка самоубийства; нанесение ранений с намерением причинить тяжкие телесные повреждения; изнасилование и совращение; оскорбление; нападение с намерением нанести увечья; незаконное владение имуществом; деятельность «скопци»; поджог; грабёж и кража со взломом; воровство и мошенничество; конокрадство; нечестность
и ложные действия; долги; оскорбление имени императора; присвоение чужих имён или титулов; зоофилия; ростовщичество и вымогательство; уклонение от военной службы; контрабанда и незаконное производство спиртных напитков.

[3] Некоторое представление о доле сосланных, приговоренных к каторжным работам, можно получить, если учесть, что из 17 867 ссыльных, прошедших через Тюменскую тюрьму в 1878 году (за год до моего визита), 2252, или одна седьмая, были сосланы на каторжные работы, а остальные — «на житье пожизненно или на определенные сроки в Восточную и  Западную Сибирь». В Тюмени господин Игнатов сказал мне то же самое
через его руки ежегодно проходило около 2500 каторжников, и первую часть срока они отбывали в Тобольске. Из моей статистики можно также заметить, что в том же году, когда вышеупомянутое число ссыльных отправилось на восток, через ту же тюрьму прошло 2629 человек, вернувшихся на запад «в свои дома в России». Я не понимаю, что означает это выражение, поскольку из официального источника мне известно, что число людей, возвращающихся после временной ссылки, очень мало.  Закон разрешает возвращаться только тем, кто
возвращаются те, кого изгнали коммуны (и то не без их разрешения), и те, кто лишён _особых_ прав.
Четыреста шестьдесят два человека, приговорённых к «каторжным работам», и 3488 человек, отправляющихся на «поселение», отмечены как _несовершеннолетние_, то есть дети ссыльных и _правонарушители_ в возрасте до двадцати одного года; последних, как мне сообщили, ежегодно отправляют в Сибирь не более
300.

[4] Я слышал отрывки этой истории в разных местах — в Хэмпшире, в Девоне, в Сибири и на побережье Тихого океана — о героическом
поведение шотландского профессора, который галантно сопровождал эту юную леди к её возлюбленному в Сибирь, проехал с ней 3000 миль, присматривал за ней, видел, как она выходит замуж, а затем, вернувшись, не давал покоя ни друзьям, ни чиновникам, пока не добился освобождения поляка. Этих событий, несомненно, хватило бы на трёхтомный роман, который, однако, я не буду писать, поскольку знаком только с одной из заинтересованных сторон, да и то по переписке, и не слышал его рассказа из первых уст.

[5] М. Андреоли в рассказе о своём изгнании отмечает, что в Москве
купцы учредили значительный фонд для распределения средств между заключёнными, отправляющимися в Сибирь, и когда прибывала новая партия, об этом сразу же сообщали управляющему фондом. Затем он поровну делил между ними имеющиеся в его распоряжении средства, которые никогда не были меньше 14_с._ или 16_с._, а иногда достигали 30_с._ или 32_с._ на человека. Мужчины, женщины и дети получали одинаковую помощь, так что мужчина с семьёй получал существенную поддержку.
Но, как мне сказали, этого фонда больше не существует. И М. Андреоли, и барон Розен говорят о доброте сибирских крестьян по отношению к ссыльным во время их путешествия.

[6] По прибытии в Англию я узнал о том, что было опубликовано в
_Daily Telegraph_ сначала 2 июня под заголовком «Царство террора в России», где говорилось, что «большое количество осуждённых
собираются отправить на Сахалин из Одессы. Служба, которая
обеспечивает обычную транспортировку преступников в Сибирь,
уже перегружена». И снова, 28 июля, под тем же заголовком
появилась колонка, набранная крупным шрифтом, в которой говорилось о «потрясающих свидетельствах российского варварства», полученных их «собственным корреспондентом»
получено. Корреспондент-информатор посетил корабль и сказал
командующему офицеру, что заключённые, условия содержания которых настолько плохи,
никогда не переживут переход, на что русский офицер, как говорят, ответил:
«Что ж, тем лучше для всех сторон, если они не выживут», и так далее. На следующий день под заголовком «Русский
«Варварство», — заявил мистер Джозеф Коуэн в парламенте, спросив, получил ли министр иностранных дел информацию о том, что 700 человек, в основном мужчины и женщины с высшим образованием, были
были упакованы в трюме небольшого корабля (в тот же день газета Daily Telegraph описала его как военный корабль водоизмещением 4000 тонн), что 250 человек погибли на борту, а 150 были высажены на берег в предсмертном состоянии и т. д. Большая часть этой информации была напечатана крупным шрифтом, и на неё обратили внимание. Но к
5 августа ситуация изменилась, и всё или почти всё из вышесказанного оказалось неправдой.
А затем в самом маленьком разделе, озаглавленном просто «Телеграмма Рейтера», газета Daily Telegraph в шести строках сообщила своим читателям, что «в „Новом времени“ от 4 августа говорится, что
пароход «Нижний Новгород» прибыл в Нагасаки в прошлую пятницу, и
что заключённые чувствуют себя хорошо». Казалось бы, здесь было достаточно места для если не извинений, то хотя бы выражения сожаления о том, что русские были так сильно искажены в представлении. Но если что-то подобное и было, то я этого не заметил. 9 августа в русских журналах появились упоминания о том, что они присоединились к хору возмущённых голосов, выступающих против господ Коуэн
и Манделла за их выступление в парламенте, но ничего из сказанного не было упомянуто. Я не знаю, какое впечатление произведут на вас приведённые выше выдержки
читатель, но прочтение их не заставило меня хвалиться собой.
оценка английской честности и нашей предполагаемой любви к справедливости.




ГЛАВА V.

_ОТ ТЮМЕНИ До ТОБОЛЬСКА._

 Общие замечания о Сибири.--Границы.--Площадь.--Температура.--
 Подразделения.--Дороги.--Этнография.--Язык.— Отъезд
в Тобольск. — Паводки. — Весенние дороги. — Татарские деревни. — Их история. — Особенности. — Костюмы. —
 Занятия. — Вероисповедание. — Язык.


 Между Екатеринбургом и Тюменью, как уже упоминалось, путешественник попадает в Сибирь, о которой здесь будет уместно рассказать
сделаем несколько общих замечаний, чтобы лучше понять
содержание следующих глав. Западная граница этого огромного региона проходит
от Северного Ледовитого океана вдоль Северного Урала до точки,
расположенной примерно на той же широте, что и Онежское озеро;
затем, огибая горы немного левее, она спускается по довольно
прямой линии до точки, расположенной на полпути между Аральским
морем и озером Балхаш; оттуда она поворачивает на восток, к
северному берегу озера, и, продвигаясь дальше на восток,
соединяется с Алтайскими горами. Вся Россия, лежащая к западу
К югу от этой линии находится либо Европа, либо Азия; всё, что лежит к востоку от неё, — это Сибирь, длина и ширина которой такие же, как у России в Азии; при этом её площадь, согласно последним российским статистическим данным, составляет 4 750 000 квадратных миль, или более трёх тысяч миллионов акров (3 185 510 900), из которых почти пятая часть пригодна для земледелия.
Река Енисей (грубо говоря) делит страну на восточную и западную части.
Западная часть почти полностью равнинная, в то время как восточная часть, особенно в направлении Тихого океана,
гористый. Сибирь простирается почти на 40 градусов широты, и
климат варьируется от арктического до полутропического. Проезжая через
страну с запада на восток, с конца мая по начало
Октября, между 50-й и 57-й параллелями, мы обнаружили температуру
почти такую же, как в тот же период в Англии. Когда я плыл на пароходе «Оби» в начале июня по 62-й параллели, минимальная температура, которую показывал мой термометр, ночью опускалась до 35 градусов по Фаренгейту, но к 9 часам поднималась до 75 градусов.  Поэтому днём я не носил английскую зимнюю одежду
слишком тепло. Опять же, во Владивостоке, расположенном на 43-й параллели, к концу сентября было не слишком жарко для одежды, подходящей для английского лета. Однако на протяжении всего путешествия, когда мы спали в тарантасе, ранним утром было достаточно холодно, какой бы жаркой ни была дневная погода, чтобы можно было обойтись без пальто.

 Политическое деление страны — это два вице-королевства, называемые соответственно Западной и Восточной Сибирью. Каждая из них разделена на
«губернии» и «области»[1]

 Средства коммуникации в Сибири более развиты, чем может себе представить иностранец
можно было бы предположить. Железных дорог действительно нет, но когда будет достроена линия, которая сейчас строится, от Екатеринбурга до Тюмени,
английский путешественник сможет добраться на пароме от Чаринг-Кросса
до Томска, преодолев расстояние в 5000 миль и оказавшись дальше на востоке, чем Цейлон.
 А пока, когда доезжают до Тюмени, становится возможным речное сообщение с каждой из четырёх столиц Западной Сибири. Кроме того,
Амур представляет собой водный путь вглубь материка из Тихого океана, по которому можно добраться до Николаевска, Благовещенска и почти до Читы; и
Теперь, когда капитан Уиггинс прошёл через Карагинские ворота, а профессор Норденшёльд добрался до Берингова пролива, Россия может поздравить себя с тем, что у неё есть три дополнительных выхода для торговли с Сибирью — Обь, Енисей и Лена — как в Европу, так и в Японию.

 Кроме того, существует дорожное сообщение, которое является более важным, поскольку реки замерзают на много месяцев. Есть две почтовые дороги, по которым в Сибирь можно попасть с запада: одна проходит через Оренбург, которой почти не пользуются, а другая — через Екатеринбург
в Тюмень. Есть ещё третья дорога, которой пользуются нечасто. Она пересекает Урал дальше к северу и соединяет _Великий Устюг_, расположенный на Северной
Двине, с Ирбитом. Большая дорога в Китай уходит из Тюмени на восток, в Омск, где сходятся пути из Оренбурга, Семипалатинска и Центральной Азии. Основная дорога идёт на восток к Томску, где к ней примыкают дороги, идущие на север от Нарима и на юг от Барнаула.
Затем она продолжается на восток до Красноярска, где к ней примыкают дороги, идущие на север от Енисейска и на юг от Минусинска. После
Далее она идёт в юго-восточном направлении к Иркутску, откуда расходится двумя путями: один ведёт на северо-восток, в Якутск, и далее на Камчатку; другой, основной, ведёт на юго-восток, вокруг озера Байкал, в Верхнеудинск. Здесь она разделяется на две части: та, что справа, ведёт в Кяхту и Китай; та, что слева, идёт на восток, через Читу в Стретинск. Отсюда путешественник продолжает путь по
Шилки и Амуру — летом на лодке, а зимой по льду — мимо
Благовещенска до Хабаровска, откуда, повернув налево, он продолжает путь по
Амур ведёт в Николаевск, или же он поворачивает направо, вверх по Уссури и Сунгаче, во Владивосток. По всем этим дорогам есть почтовая связь, а также, за исключением направления на Якутск, телеграфная связь.

 Этнографическая карта Сибири, раскрашенная в соответствии с территорией, населённой различными национальностями, показывает, что лишь очень небольшая часть страны заселена русскими.[2] На самом деле
для того, чтобы показать их _среду обитания_, достаточно узкой полоски земли, если провести её по обе стороны от больших сухопутных и водных магистралей, и ещё немного
расширилась в горнодобывающих районах Енисейской и Томской губерний;
а поскольку аборигены, как правило, не занимаются сельским хозяйством, можно сделать вывод, что те части земли, которые возделываются,
находятся в пределах этой узкой полосы. То же наблюдение покажет,
что, хотя языком городов и дорог является русский, для активного общения с
местными жителями необходимо знание других языков.

Сделав эти общие замечания о Сибири, мы продолжаем наше путешествие из Тюмени в Тобольск, по пути в Томск, который лучше всего
Летом до него можно добраться по реке, проплыв 1800 миль, или по почтовому тракту
от Тюмени до Томска, проходящему через Омск, или более коротким путём,
оставив Омск на юге и затем пересекая Барабинскую степь.

 Мы прибыли в Тюмень в четверг, 29 мая, привезя с собой два
набора багажа и оставив остальное для перевозки «грузов».
Между Тюменью и Тобольском два раза в неделю курсировал пароход.
Поездка занимала полтора дня, но пароход, который шёл в
Томск, должен был отплыть в следующий понедельник, и к тому времени оставшиеся
Багаж не мог быть доставлен. Поэтому встал вопрос, стоит ли нам ждать его или ехать без него в надежде, что, пока мы будем делать _объезды_, наши книги нас догонят. Моя финская подруга, мисс
Альба Хеллман, прислала мне несколько брошюр для распространения среди финской колонии и других жителей прибалтийских губерний, насчитывающей около
1800 человек и расположенной в Русковой, недалеко от Омска. Поэтому сначала мы решили сделать этот _обходной путь_, а затем, вместо того чтобы возвращаться в Тюмень, отправиться «через всю страну» в Тобольск и таким образом увидеть
в тюрьмы и ждать следующего парохода, на котором, как мы надеялись, можно было бы отправить весь наш багаж; но этот план наши тюменские друзья отвергли.
Тогда встал вопрос: как нам увидеть Тобольск?
Пароход останавливался всего на час или два, а следующий приходил только через неделю.
Единственным выходом была поездка на автомобиле.
Но о дорогах, которые ещё не высохли после оттепели, ходили ужасные слухи. Однако о том, чтобы не увидеть Тобольск, не могло быть и речи, и поэтому мы решили предпринять попытку
по дороге, надеясь добраться до города в субботу, увидеть тюрьмы в понедельник,
и сесть на пароход на следующий день.

Соответственно, в пятницу поздно вечером мы выехали из Тюмени в двух тарантасах,
с тремя лошадьми в каждом. На первой же станции после мастер дала
нас предупреждают, что дороги были очень плохие, и что только один или два
путешественники прошли с тех пор, как вода спала. По прибытии
к первой реке оказалось, что она неприступна в обычном месте
посадки. Поэтому нам пришлось подогнать паром.
примерно в шести милях от дороги нас заставили ждать пять часов.
Несмотря на задержку, в отчёте говорилось, что почтмейстер нанял едва ли половину людей, необходимых по контракту для работы на пароме, и что эти люди иногда занимались вымогательством. Поэтому, когда мы проплыли на вёслах
шесть миль вниз по течению до места высадки, а почтмейстер
не смог дать удовлетворительного объяснения, почему нас так долго продержали, мы сочли правильным, ради блага будущих путешественников, записать в его «книгу жалоб», скреплённую государственной печатью, что мы сожалеем о том, что из-за его халатности мы задержались на пять часов.

 Около одиннадцати часов того же вечера произошёл ещё один случай, который
иллюстрирует прелести весеннего путешествия по Сибири.
Почтмейстер предоставил нам то, чего у нас никогда не было ни до, ни после, — двух форейторов, чтобы они провели нас через плохое место на дороге.
Около полуночи мы заснули, но, разбуженный громкими криками, я выглянул и увидел, что мы едем среди ивняка и болот.
Форейторы поддерживали тарантас, чтобы он не перевернулся. Затем раздались новые крики, сопровождаемые
отчаянными рывками и потягиваниями лошадей, которые по колено увязли в болоте.
Наконец они выбрались на твёрдую землю и остановились, чтобы перевести дух.
Следующей задачей было провести багажный тарантас. Мы услышали вдалеке грохот, и — о чудо! одна из осей сломалась. Всадник
вернулся в деревню за новой осью, но безуспешно, и старую
отремонтировали. Пока мы ждали, у нас было время осмотреться. Ещё не наступило утро, но лучи солнца, которые в северных странах в это время года видны над горизонтом всю ночь напролёт,
пролили достаточно света на нашу тьму, чтобы придать всему, что было видно, причудливый вид.

Тишину нарушало лишь непрекращающееся кваканье лягушек и
Мужчины рассказывали друг другу, как они справились. Один из них провалился в воду по пояс.
Температура была совсем не тёплой; но, бедняги! они, казалось, воспринимали всё как должное и неоднократно благодарили, когда их отпускали с чаевыми в несколько дополнительных копеек. Дальше нам пришлось идти по воде выше осей, а на последнем этапе — пересечь пять рек, последней из которых был Иртыш. Наконец мы добрались до Тобольска, но только в воскресенье вечером, после сорока восьми часов пути вместо двадцати, как мы рассчитывали.

[Иллюстрация: КАЗАНСКИЕ ТАТАРЫ.]

 Отправившись из Тюмени в Тобольск, мы приобрели опыт передвижения по дорогам в начале лета.
При этом мы увидели то, что, к сожалению, могло остаться незамеченным. Среди этого было несколько деревень, населённых исключительно сибирскими татарами. Эти люди отличаются от большинства других народов, живущих в Сибири вместе с русскими, в одном важном отношении.
У них есть история, и они могут гордиться великими князьями,
которые прославились на весь мир. Они — потомки тех, кто в XIII и XIV веках, во времена
Чингисхан и его потомки завоевали Северную Азию и отвоевали земли у их коренных жителей. Они продвинулись в своих завоеваниях до Волги, и Сарай на этой реке стал столицей, где жили и правили их великие ханы (известные как ханы Золотой Орды),
и откуда они долгое время представляли собой грозную силу для русских.

В конце концов их власть была свергнута. Казань была основана в XV веке и являлась столицей небольшого ханства. Вторым ханством было Астраханское, третьим — Крымское, четвёртым — Тюменское. Все они
остатки главной орды, распавшейся в XV веке. К концу XVI века русские отвоевали у татар Казань и все земли к западу от Урала, а те, что находились к востоку от гор, в районе Иртыша, впоследствии были покорены Ермаком и его последователями. Татарские деревни всё ещё можно найти между Казанью и Тобольском, за пределами которых эти народы населяют территорию, простирающуюся на юг до киргизских орд и на юго-восток до Алтайских гор, таким образом соединяясь с территорией к западу от Иркутска
населена бурятами.[3] Татары живут среди своих русских завоевателей и подчиняются им, но эти две расы не смешиваются: одна раса — христиане, другая — мусульмане. Путешественник вспоминает об этом, замечая, что татары в дороге берут с собой деревянные чаши, потому что они не будут пить из сосуда, которым пользовались русские. Точно так же в некоторых местах русские не будут пить из татарских чаш, хотя там, где русских много, а татар мало, эта исключительность сходит на нет. У татар хорошее телосложение: тёмные глаза, смуглая кожа
У них смуглая кожа, чёрные волосы и высокие скулы. Их физическая сила позволяет им быть отличными работниками, о чём свидетельствуют огромные грузы, которые они переносят при погрузке судов в Нижнем Новгороде и Казани.
 В столицах их часто нанимают в качестве кучеров, потому что они хорошо разбираются в лошадях. Я также слышал хорошие отзывы о них как о слугах в гостинице в Петербурге. Они не пьют и поэтому ценятся как официанты. Их женщины должны носить паранджу, и они носят её в городах. В деревнях они довольствуются шалями, которые
при приближении незнакомца почти полностью закрывает лицо. Мужчины и мальчики, как дома, так и за его пределами, носят небольшие тюбетейки, иногда
богато расшитые; а в праздничные дни некоторые надевают белые тюрбаны.
Эти головные уборы и длинные, похожие на сутаны одежды придают мужчинам явно восточный вид. И мужчины, и женщины носят полусапожки, а поверх них, как правило, галоши, чтобы, входя в дом или мечеть, можно было просто снять галоши и надеть чистую обувь.[4]

В татарских деревнях можно увидеть зелёные купола и шпили русских церквей
Церквей, увенчанных крестом, конечно же, не было, а на их месте располагались мусульманские мечети с минаретами, увенчанными полумесяцем. Последние напоминали черепичные шпили английских деревенских церквей. Впервые мы увидели татарское богослужение на Волге, на борту парохода, на закате. Трое татар подошли к гребному колесу, на чистой части которого они расстелили небольшой ковёр. Оставив свои
голоши на палубе, они опустились на колени на ковре, склонили головы к земле и, потирая руки, словно умываясь, произнесли молитву.
молитвы. Затем они, казалось, начали беззвучно молиться в глубоком благоговении, с закрытыми глазами, словно совершенно не замечая, что на них смотрит толпа.
Нам сказали, что благочестивые люди молятся так по крайней мере три раза в день, где бы они ни находились. В Казани у нас была возможность увидеть их коллективную молитву в татарской мечети. Нам разрешили войти при условии, что у подножия лестницы мы снимем галоши или, если у нас их нет, ботинки. Мусульмане объясняли эту практику тем, что не хотели приносить в это место что-то грязное или нечистое.

Внутри здания была квадратная комната с голыми белыми стенами, без каких-либо украшений. Единственным предметом
мебели была высокая деревянная трибуна, к которой вела лестница.
С неё по пятницам произносятся проповеди. Там не было ни стульев, ни скамеек, ни чего-либо похожего на алтарь или стол. Те, кто пришёл пораньше,
сидели на земле, поджав под себя ноги, по-видимому, для
личной молитвы, чтения или медитации. Но когда кто-то начал
тихонько бормотать, все вскочили, побежали вперёд и выстроились
Они выстраивались в ряды. Они начинали молиться, прижимая большой палец к нижней части уха или к ушной раковине, ладонями наружу. Затем они вставали, кланялись, опускались на колени, а затем склоняли голову к земле. Это повторялось определённое количество раз в зависимости от времени суток: дважды ранним утром и до пяти или более раз во время последней из пяти ежедневных служб. По окончании молитвы они проводили руками по лицу. Все эти внешние проявления преданности совершались представителями каждого сословия с величайшей точностью.
И актёрская игра, как сказали бы некоторые, была великолепна.
Только для того, кто стоял в тылу четырёх или пяти шеренг солдат, из которых
не было видно ничего, кроме подошв их ног и задников штанов, это зрелище было несколько гротескным. Однако в менее демонстративных частях службы ни один глаз не
отрывался от работы, за единственным исключением — мужчина
бросил взгляд на нас, незнакомцев. Ни один мужчина не вел себя
несоответственно своему занятию. Некоторые из тех, кто пришел
позже, не
Они присоединились к тем, чья служба уже началась, но начали свою собственную.


Пол был покрыт чистым циновками, на которых тут и там лежали общие чётки из камней, девяносто девять в количестве, разделённые бусинами на три части.


Татары отказались перевести на русский язык молитвы, которые они читали. Мы слышали, что у них девяносто девять имён Бога.
А татарский пленник — судя по всему, джентльмен — сказал мне, что у них есть отдельная молитва для каждой бусины. Однако необразованные люди
я не знаю всех этих имён Божества. На следующий день у нас была возможность расспросить монаха о русских чётках, которые отличаются как от мусульманских, так и от римских.
[5]

 Татары могут читать Священное Писание на турецком языке и, по-видимому, не против этого, если это не привлекает внимания. Один странствующий торговец в Москве рассказал мне, что продал пятьдесят семь экземпляров татарам в деревнях между Казанью и Пермью, хотя в крупных городах они злились, когда он пытался открыто продавать их в татарском квартале. Я взял с собой несколько турецких евангелий, и среди заключённых
В Барнауле мы нашли трёх татар, один из которых умел читать. Когда мы проходили мимо двери их комнаты, все трое сидели, поджав под себя ноги, и двое неграмотных с жадным вниманием слушали своего учёного друга. По пути мы встретили нескольких представителей этой народности в тюрьме и в других местах, но я не помню, чтобы после того, как мы покинули окрестности Тобольска, мы проезжали через целые татарские деревни.
 Поэтому мы были тем более рады, что не пропустили их.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я не совсем понимаю, в чём именно заключается разница между
Правительство и область — это одно и то же, но у меня сложилось впечатление, что область (что означает «провинция») — это территория, которая часто присоединяется к чему-то и находится в состоянии военного положения, в то время как в «правительстве» всё устоялось и гражданская и военная организации находятся под отдельным контролем. Слово «области» иногда переводится как «территории»; их отношение к «правительствам» аналогично отношению между «территориями» и «штатами» в Америке. Области в Сибири — это
Акмолинск и Семипалатинск на западе, а также Якутск и побережье
на востоке; но, чтобы избежать путаницы, мы будем называть их все губерниями или областями. В каждой области есть столица, которая считается «правительственным» городом, и в каждом уезде тоже есть главный город.
Каждая область делится на округа, называемые уездами; уезды — на волости; а волости — на деревни, которые называются сёлами, если в них есть церковь, или деревнями, если церкви нет. В деревнях старосту называют _старостой_, в волостях — _заседателем_. Во главе каждого уезда обычно стоит исправник, во главе каждой губернии — губернатор, а во главе
в каждом наместничестве есть генерал-губернатор. Западная Сибирь разделена на
четыре губернии: Тобольскую, Томскую, Семипалатинскую, в каждой из которых есть столица, носящая название губернии; и Акмолинскую, столицей которой является Омск. Восточная Сибирь разделена на
шесть губерний: Иркутскую и Якутскую, со столицами, носящими те же названия; и
Енисейская, Забайкальская, Амурская и Прибрежная (или Морская) области со столицами в Красноярске, Чите, Благовещенске и Николаевске.

[2] Общая численность населения, русского и коренного, по данным
_Journal de St. Petersbourg_, 7 августа 1881 года, цитируя последние статистические данные, приводит цифру в 1 388 000 душ.
Но я не уверен, что под «душами» не подразумеваются только _мужчины_, как это иногда бывает в России. Они распределены по губерниям следующим образом: Тобольская — 463 000; Томская — 324 000; Иркутская — 165 000; Енисейская — 164 000; Забайкальская — 141 000;
Амурская — 3000; Прибрежная — 13 000; Якутская — 112 000. Это ничего не говорит
об Акмолинске и Семипалатинске.

[3] Г-н Валь в своей книге «Земля царя», содержащей много ценной этнографической информации, приводит данные о численности сибирских татар
по данным правительств Тобольска и Томска, составляет 40 000. Доктор Лэтэм также в своей работе «Коренные народы Российской империи» прослеживает их сходство со многими народами как в Европе, так и в Азии, которых он объединяет под общим названием «тюрки», и отмечает, что территория, населённая тюрками, возможно, больше, чем территория, населённая любым другим народом в мире. К тюркам в целом относятся татары Казани, Сибири, Кавказа и некоторых других мест, а также киргизы, якуты и множество более мелких племён, некоторые из которых будут упомянуты ниже.
Они упоминаются в соответствующих провинциях, в которых проживают.
Турецкий народ по вероисповеданию делится на христиан, язычников и магометан:
христиан там, где русские обратили их в греческую веру; язычников там, где их не коснулся даже магометанство, но они остались во мраке исконной веры.
Шаманизм, как это до сих пор практикуется у некоторых якутских тюрков; и
мусульманство, как это в большинстве случаев практикуется у тех, кто
проживает в стране, через которую мы проезжали.

[4] Естественная среда обитания тюрков и татар — степь, где
они живут в шатрах и занимаются скотоводством, верховой ездой, а в некоторых случаях и верблюдоводством. Те, кого мы встретили, зарабатывали на жизнь сельским хозяйством, разведением скота и перевозкой товаров. Их дома были аккуратными и чистыми и выгодно отличались от домов русских.

[5] Упоминание всех трёх религий наводит на мысль о кратком исследовании «сравнительного религиоведения», которое можно вкратце описать следующим образом:
— полные римские чётки состоят из 150 бусин на нитке, разделённых на 15 десятков, между которыми находится большая или особенная бусина.
К концам цепочки прикреплены ещё 5 бусин, а на свободном конце — распятие.
 Используется следующим образом: на распятии повторяется Символ веры;
 на первой бусине — «Отче наш»; на каждой из следующих трёх — «Радуйся, Мария!»; на пятой бусине — «Отче наш».
 Это вступительная часть.
 Затем на каждой из первых 10 бусин произносятся следующие слова: «Радуйся, Мария, исполненная благодати, Господь с Тобою!» Благословенна
Ты между женщинами, и благословен плод чрева Твоего, Иисус. Святая
Мария, Богородица, молись о нас, грешных, ныне и в час нашей
смерть. Аминь». Когда это будет сказано десять раз, на разделительной бусине произносится «Отче наш».
Это продолжается до тех пор, пока не будет прочитано 150 молитв
Деве Марии и 15 молитв «Отче наш», после чего нечётные бусины используются в обратном порядке для завершения, как и в начале для
введения.

 Русские чётки меньше по размеру, но некоторые бусины в них крупнее или, по крайней мере, отличаются от остальных. Его не носят и не используют обычные прихожане Русской православной церкви, а только монахи и монахини.
Одна монахиня из Москвы рассказала мне, что на каждой бусине они произносят: «Да пребудет с нами Иисус
«Христос, помилуй грешников!» Но один монах из Казани сказал (что не противоречит первому утверждению), что на каждой обычной бусине они произносят:
«Господи Боже небесный и Иисус Христос, помилуй нас»; а на
большой и особенной бусине они произносят молитву либо Иисусу
Христу, либо Богородице, причём последняя начинается примерно так:
«Ты, могущественная Мария, услышь наши молитвы и избавь своих недостойных слуг от всякого греха» и т. д. Наконец, нам сказали, что мусульманин продолжает повторять на своих чётках:
«Есть только один Бог, и Мухаммед — Его пророк»; и
что если они не знают девяноста девяти имён Бога, то они просто считают
бусины.




 ГЛАВА VI.

_СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ._

 Старые финские тюрьмы.-- Образцовая петербургская тюрьма.-- Офицеры.-- Контрабанда.-- Русские тюрьмы шести видов.-- Сибирские тюрьмы трёх видов: их количество, расположение, структура, обстановка.— Заключённые: их классификация. — Канская
 статистика. — Метод судебного разбирательства. — Поводы. — Обмен именами и
 наказаниями.


 Тюрьмы России занимают промежуточное положение между средневековыми подземельями и современными камерами для преступников.
XIX век. Однако некоторые из них очень близки к этим крайностям.
Что касается Финляндии, то едва ли справедливо возлагать на российское правительство ответственность за состояние тюрем в этой стране, потому что, хотя император и является великим князем этой страны, он позволяет своим подданным издавать собственные законы. Тем не менее
Я никогда не забуду, с какой яркостью в моей памяти всплыли прочитанные в детстве книги о Робин Гуде и подземельях Ноттингемского замка, когда я впервые посетил старые тюрьмы Або и Виборга. Спуск по ступеням
со свечами для заключённых в нижних камерах, тусклый свет, проникающий через окна в стенах толщиной в десять футов, звон цепей и тому подобное, чего я не видел ни в одной другой стране, кроме, пожалуй, Монголии, — всё это говорило красноречивее, чем посещение бывшей тюрьмы сэра Уолтера Рэли или даже неиспользуемой камеры для пыток протестантских еретиков в Ратисбоне. И всё потому, что в этих северных тюрьмах были живые люди. Однако большинство финских тюрем, и уж точно все новые тюрьмы, лучше тех двух, о которых я говорю
уже упоминал; однако, если произошли изменения с 1876 года
финны до сих пор имеют и используют наборы утюгов почти десятикратный вес
каких-либо других, которые я видел в Европе. Перейдем к другой крайности.
В Петербурге можно увидеть совершенно новую тюрьму, которая, как можно предположить, должна
представлять собой самый лучший идеал того, каким должен быть дом предварительного заключения.

Однако прежде чем двигаться дальше, будет справедливо сказать, что
состояние тюрем и преступников в России находится в переходном
состоянии. Власти осознали необходимость реформ как минимум
Прошло 20 лет, и было приложено немало усилий для того, чтобы эти реформы были проведены разумно и эффективно. Депутаты были направлены для посещения тюрем в других странах и составления отчётов о них; была назначена комиссия для получения отчётов, их рассмотрения и обсуждения, а также для того, чтобы «пролить на этот вопрос свет науки». Всё это было сделано, и реформы должны были проводиться ежегодно, но по финансовым причинам изменения к лучшему откладывались. Тем временем в столице была построена образцовая тюрьма, и те, кто хочет её увидеть
чтобы понять, на что способна Россия, нужно посетить это исправительное учреждение для лиц, ожидающих суда. Оно построено в форме прямого угла и имеет два длинных коридора высотой в четыре этажа. Здесь 285 отдельных камер для мужчин, 32 для женщин, есть камеры для совместного содержания, а также места для групповых и одиночных прогулок. В камеру № 227 когда-то поместили покойного императора, и в память об этом в ней никого не держат. Похоже, при строительстве тюрьмы не пожалели средств. Полы покрыты асфальтом, а
дверь каждой ячейки из массива дуба. В железные каркасы, выполненные
для того чтобы сложить и подцепить аккуратно у стены. Столы и кресла
из стальных листов, с шарнирами; и, как в клетках, так и без,
каждая статья и штуцер из латуни протерт до высокой степени
польский. Офицеры бесшумно передвигаются в войлочной обуви, так что
они могут неожиданно и в любой момент наблюдать за заключенным через
затянутые проволокой смотровые отверстия. В лазарете есть 10 камер для тех, кого нужно изолировать, и 32 койки для тех, кто живёт вместе.
Здесь также есть комната, в которой 40 человек могут проводить время вместе, и общая спальня с 36 кроватями, над каждой из которых натянута проволока, образующая для заключённого жёсткую, но чистую и, я полагаю, не неудобную кровать. Есть также комната для переплётных работ, где могут трудиться несколько человек.

 В здании есть три молельных помещения для русских, католиков и протестантов.
Католики и протестанты соответственно. У русских очень красивый иконостас и люстра.
Я был рад обнаружить, что если человек умеет читать, то в его келье всегда есть Новый Завет.
Кроме того, по запросу он может получить в библиотеке другие книги. Так и должно быть.

 В женском отделении мы встретили надзирательниц — молодых женщин, одетых в униформу, с отличительным знаком на воротнике — парой скрещенных ключей. Некоторые заключённые-женщины, как и заключённые-мужчины, содержатся вместе, и в некоторых случаях они могут выбирать между одиночным заключением и жизнью в обществе. Это верно в другом смысле, нежели тот, что кажется очевидным.
Одна заключённая, преступница, приговорённая к ссылке в Сибирь, собиралась выйти замуж до того, как её отправят в путь.Я направлялся туда, и счастливое событие должно было произойти в тюрьме на следующее утро после моего визита. В щель для передачи еды в одной из дверей выглядывало лицо симпатичной молодой женщины, политической заключённой, у которой были обнаружены подозрительные книги. Там была женская приёмная с ванной, подогреваемой газом; но поскольку выяснилось, что подогрев обходится примерно в пять шиллингов, неудивительно, что этой ванной пользуются редко.

Нам показали тёмные камеры, в которых заключённый не может находиться более шести дней подряд. Место, где заключённым разрешалось
в комнате для свиданий с друзьями было темно, что необычно; и я
не заметил, чтобы там было место для офицера, который мог бы сидеть между
заключёнными, пока они разговаривают.

 Попытки властей ограничить общение заключённых друг с другом и с внешним миром, похоже, пока не увенчались успехом.

 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; A ; B ; C ; D ; E ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;

У польских военнопленных в Варшаве, по словам М. Андреоли, был план, с помощью которого они могли за пару часов передать новости всем заключённым в крепости. Квадрат был разделён на 25 ячеек для 25 букв польского алфавита. Один стук означал букву A, два стука — букву B и так далее.
B и так далее; или, опять же, эти сигналы можно было бы заменить одним стуком, обозначающим V, и так далее; эта немая речь поддерживалась бы постукиванием по стенам. Однако это лишь один из способов.

 В часовне образцовой тюрьмы в Петербурге есть 24 камеры для заключённых, которых хотят лишить возможности общаться друг с другом даже взглядом. Но перегородки, разделяющие их, сделаны только из дерева, и я заметил, что в тех, через которые я вошёл, были тайно проделаны небольшие отверстия, через которые можно было вести беседу. И снова
заключённым разрешается получать еду от друзей, находящихся на свободе,
и, хотя её сначала проверяют надзиратели, друзьям иногда удаётся
принести заключённым какие-нибудь странные кулинарные изыски.
Например, одному человеку однажды принесли 230 рублей в кувшине с
пахтой. Другого заключённого часто находили в камере в нетрезвом
виде. Ему регулярно приносили молоко, которое надзиратели
пробовали, но он всё равно напивался.
Наконец они обнаружили, что кувшин, в котором принесли молоко, был
У него было фальшивое дно с отверстием в ручке, и таким образом тайна была раскрыта. На что только не идут заключённые, чтобы раздобыть выпивку! По прибытии в
Верхний Удинск мы узнали, что пьяную женщину только что поймали на попытке пронести спиртное в тюрьму в свиных потрохах!

В Петербурге я видел целую коллекцию контрабандных товаров, которые были найдены у заключённых. Среди них были
ножи (один из них был искусно сделан из стальной ручки), игральные карты и
домино — все они были оригинальными и уникальными, если не сказать художественными.
характер; а также напильник, за который заключённый заплатил надзирателю 50 шиллингов. Этот человек тоже нашёл применение своей покупке. Он решил
вырваться на свободу и задумал перепилить железную решётку толщиной в дюйм или больше, которая его удерживала. Но он мог работать только
в то время, когда надзиратели были на обеде и ужине, и
то не слишком громко, делая 200 движений напильником во время обеда и 100 во время ужина. Так продолжалось три месяца, а потом ему удалось сломать железо. Но его разоблачили и приговорили к ссылке в Сибирь, куда
куда его уже отправляли раньше и откуда ему удалось сбежать.
 Вероятно, к этому времени он нашёл менее дорогие и хорошо оборудованные тюрьмы, из которых можно сбежать.


Однако прежде чем говорить о тюрьмах Сибири, стоит отметить, что в европейской части России существует по меньшей мере шесть различных типов тюрем. Во-первых, есть крепости, такие как Шлюссельбург,
в которых, как принято считать, содержатся особо опасные преступники,
особенно политические и революционеры. Я не был ни в одной из них.
Далее идут военные тюрьмы, в которых царит суровая дисциплина.
Говорят, что дисциплина там такая же, как в крепости. Кроме того, есть тюрьмы с каторжными работами, где осуждённые на длительные сроки отбывают наказание. Есть также исправительные учреждения, где осуждённые на короткие сроки отбывают наказание; и следственные изоляторы, где содержатся лица, ожидающие суда. Я также слышал о «трудовых домах», которые, если я не ошибаюсь, чем-то похожи на наши исправительные учреждения.
и, наконец, есть здания, в которых временно останавливаются заключённые, направляющиеся в отдалённые места. Некоторые из них остаются там всего на несколько дней, другие — на
недели. Однако эти приятные различия можно провести только в крупных
городах Европейской части России. В Сибири, особенно в небольших городах,
одно и то же здание служит для всех категорий заключенных, что является наилучшим решением.
для особых случаев это практически осуществимо. Говоря в целом, и
исходя скорее из моих собственных наблюдений, чем из точной информации по
данному вопросу, мне показалось, что в Сибири есть три класса
зданий, которые англичане назвали бы общим названием тюрем.
Сначала идёт _;tape_, во время которого ссыльные отдыхают в пути
ночь или две; затем _перисильни_ — тюрьма, в которой по разным причинам ссыльным приходится ждать — зимой или до тех пор, пока на реках не растает лёд; и, в-третьих, _острог_, что означает «крепость» и представляет собой тюрьму в целом, где человек может просто находиться под стражей, заниматься ремеслом или есть и спать после работы в поле или на шахте. У меня нет статистических данных об общем количестве тюрем всех типов в Сибири, но, полагаю, их не может быть меньше 300. Это можно приблизительно подсчитать следующим образом: в Николаевске их больше
От Тюмени до Якутска более 9000 вёрст, и, если предположить, что каторжники проходят по 30 вёрст в день, им потребуется 300 мест для отдыха только на этом маршруте.
Некоторые участки пути, правда, летом можно преодолеть по реке, но в моей оценке не учтены дополнительные маршруты на север и юг, например, до Якутска, Барнаула и т. д. Таким образом, расходы на строительство и содержание в порядке такого огромного количества тюрем должны быть весьма значительными.

 Что касается расположения тюрем. Этапы проходят по всей
дорога из Тюмени в Амурскую область. В большинстве крупных городов также есть тюрьмы или остроги.
Но из крупных зданий есть только одно в Тюмени, где содержатся все обычные ссыльные, прибывающие из России, и откуда, как уже говорилось, они распределяются по Сибири.
В Тобольске есть три каторжные тюрьмы, в которых содержится около 1000 заключённых и где они часто проводят часть срока, прежде чем отправиться дальше на восток. Следующее здание таких же размеров называется Александровской центральной тюрьмой. Оно находится примерно в 50 милях
из Иркутска, где содержится около 1500 каторжников. Если двигаться дальше на восток, то в Чите и Нерчинске раньше было несколько крупных каторжных тюрем,
известия о которых в былые годы заставляли многих вздрагивать.
Но с тех пор, как русские завоевали Амур и многие рудники перешли из государственной собственности в частные руки, большая часть каторжников была отправлена дальше на восток. В Каре, на
Шилки, например, находится крупная исправительная колония, в которой
проживают более 2000 осуждённых, и около шести тюрем, в которых содержатся мужчины
предполагается, что они будут работать на золотых приисках. После Кары следующая крупная
колония находится на острове Сахалин, который представляет собой крайнюю точку российской пенитенциарной системы. Я ничего не сказал о тюрьмах в
Акмолинской и Семипалатинской губерниях, так как не был там. В Омске есть или была большая тюрьма, через которую раньше
проходили ссыльные; но теперь их маршрут изменился, и тюрьма служит только для местных нужд. Насколько я знаю, в этих провинциях нет тюрем значительных размеров.

 Некоторые из крупных тюрем в Сибири, особенно каменные, были
Изначально они не предназначались для использования по нынешнему назначению. Однако у других тюрем есть некоторые общие черты.
Сибирская тюрьма, как и дома сибирских жителей, обычно строится из брёвен, просмоленных мхом для защиты от холода. Рядом с основным зданием, но, как правило, отдельно от него, находятся кухня, баня, прогулочный двор, склады для провизии, хозяйственные постройки и т. д. Всё это окружено высоким частоколом из заострённых сверху деревянных столбов. Из-за того, что почти все новые тюрьмы в Европе построены
Судя по тому, что заключённых содержат в одиночных камерах, был признан принцип, согласно которому старый метод совместного содержания заключённых является неэффективным. Похоже, что этот же принцип был принят и в России, поскольку новый следственный изолятор в столице в основном состоит из одиночных камер. Однако в Сибири продолжают следовать старому плану, и обычно тюрьмы внутри разделены на
большие комнаты или камеры, в каждой из которых главной особенностью является
наклонная деревянная доска, напоминающая кровать в караульном помещении, на которой
Днём заключённые сидят и отдыхают, а ночью спят. Если комната квадратная, то этот диван или платформа располагаются у трёх стен.
Если комната продолговатая, то в центре может быть проход, от которого
спальные места поднимаются к стенам с обеих сторон. Или, наконец,
если комната очень большая, то в центре комнаты располагаются две платформы, образующие низкий фронтон, а ещё две — у стен. Таким образом, экономится пространство, и в одной комнате могут находиться до 40 или 50 человек (однажды я видел и 100).  Обычно для политических заключённых отводят несколько отдельных камер.
или особо опасные преступники, а также один или два человека для наказания.

 При крупных тюрьмах обычно есть больница, одна или несколько часовен, иногда школа и несколько мастерских.

 В больших комнатах или камерах почти нет мебели. В каждой есть _иконка_, или священная картина, а иногда и полка, на которую заключённые могут класть свои ложки, расчёски и другие столовые и туалетные принадлежности, которые они себе покупают.

Что касается заключённых, то уже упоминалось, что представители высших сословий содержатся отдельно. Есть ещё
В некоторых крупных тюрьмах заключённых распределяют по камерам в зависимости от совершённых преступлений:
одна камера для убийц; вторая — для фальшивомонетчиков и тех, кто изготавливал фальшивые деньги; третья — для воров, и, как правило, две или три камеры для «бродяг» — то есть не только для бродяг в английском смысле этого слова, но и для тех, кто сбежал из-под надзора, не имеет документов и не может толком о себе рассказать. [1]

Число людей, находящихся в сибирских тюрьмах в ожидании суда или
утверждения приговора, весьма значительно. Это наводит меня на мысль
поговорим о судах, судьях и порядке судопроизводства. С
20 ноября 1860 года в Петербурге, Москве и
Одессе с прилегающими к ним районами были начаты правовые реформы. Новый порядок судопроизводства напоминает английский, с примесью некоторых французских элементов и местных нововведений из России. При новом _r;gime_ в
В европейской части России есть три суда: мировой суд, суд присяжных и Сенат. Мировой суд рассматривает гражданские дела, связанные с интересами на сумму до 50 фунтов стерлингов, и уголовные дела, связанные с
наказание сроком на один год или меньше. Решение может быть обжаловано на
периодическом собрании мировых судей округа. В
суде присяжных, который состоит из трёх-девяти человек во главе с
председателем, судебное разбирательство проводится с участием присяжных. Имена лиц, подлежащих призыву, помещаются в урну, из которой по жребию выбираются 36 человек. Из них
прокурор, то есть государственный обвинитель, может без объяснения причин исключить восемь присяжных, а адвокат подсудимого — ещё большее число, сократив их количество до 14. Затем, если присяжные вынесут решение
Если подсудимый признан виновным, то у прокурора и адвоката спрашивают их мнение о том, какое наказание, по их мнению, должно быть назначено в соответствии с кодексом.
После этого председательствующий выносит решение суда. Сенат — это просто апелляционный суд. Он не пересматривает дела, а лишь оценивает, правильно ли был применён закон в суде низшей инстанции.

В Сибири ещё не введено судопроизводство с участием присяжных, но преступники
судятся трибуналом, состоящим из нечётного числа членов, не более
семи и не менее трёх. Трибунал является постоянно действующим учреждением.
членам которого платят в соответствии с их классом - примерно от
от 70 до 100 фунтов стерлингов в год. Прокурору (который является должностным лицом правительства)
осуществляет судебное преследование; а адвокат, нанятый заключенным, осуществляет защиту.
С обеих сторон вызываются свидетели, и трибунал принимает решение
большинством голосов, виновен заключенный или нет. В случае
равного количества голосов «за» и «против» или при равном количестве голосов у президента есть
полтора голоса. Но если президент отсутствует, а количество голосов «за» и «против» заключённого равно, то подсудимый в этом случае
и во всех подобных случаях действует презумпция невиновности. Если выносится обвинительный приговор, трибунал назначает наказание в соответствии с положениями кодекса. Однако в Сибири в особо тяжких или важных случаях, таких как убийство, приговор трибунала должен быть утверждён генерал-губернатором.
Следовательно, если учесть масштабы страны, станет понятно, почему заключённые иногда так долго ждут приговора. Предположим, например, что человек совершает убийство в
месте, которое находится далеко от города, где расположен суд
сидит. Кто-то обращается к властям, заявляет о совершённом убийстве, даёт письменные показания, и виновный арестовывается. Если виновный может внести залог, он может оставаться на свободе до тех пор, пока его не объявят в розыск (в России для этого достаточно внести в качестве залога определённую сумму денег); но если он не может внести залог, он должен отправиться в тюрьму до тех пор, пока его не отправят, скажем, в Николаевск. Если будет зима,
то отправлять его на лошадях будет слишком дорого, так как Амур замёрзнет;
поэтому ему придётся ждать до июня следующего года, когда река откроется
навигация. Затем, двинувшись к Nikolaefsk, он попытался, возможно,
в течение недели, признан виновным и его наказания определяется после
что надо что документы по его делу будет отправлен
генерал-губернатор в Иркутске, собой расстояние, туда и обратно, в размере 5000
миль; и так заключенный должен ждать, пока его приговор будет подтвержден.
Тем временем ему вручают бумагу, которая, я полагаю, является его билетом
обвинительного заключения.[2]

Я не совсем уверен, хранит ли заключённый эту или подобную бумагу после того, как дело полностью закрыто.  У меня сложилось впечатление, что он
во всяком случае, пока он в пути к месту назначения; и,
кроме того, эти бумаги служат капиталом, на который заключённые
разыгрывают свои карты ради общего блага. Я имею в виду следующее:
у Ивана Непомнящего билет, по которому он приговаривается к пяти
годам каторжных работ на угольных шахтах Сахалина, а билет
Понятовского приговаривает его на такой же срок к золотым приискам
Кары.
По причинам, известным только им самим, один предпочитает деревенскую жизнь
и коттедж или тюрьму рядом с лесом, в то время как другой склоняется к
резиденция на берегу моря. Поэтому они меняют свои билеты, свои имена,
и, насколько это возможно, свою сущность, и иногда умудряются таким образом
добиться того, чего они хотят. Я даже слышал о заключенных, склоняющих тех,
кто свободен, поменяться с ними местами, сделка совершается
конечно, за деньги, и осуществляется она бандой из нескольких сотен человек.
например, идет на пароход, где пересчитывают головы,
но где они не могут распознать лица. Горьянчиков представляет
«перемену имён» как событие, происходящее в присутствии заключённого
При свидетелях, когда несколько человек из компании находятся в той или иной степени опьянения, цена может достигать 30 или 40 рублей. Все связаны тайной по эзотерическому закону, и, поскольку человек, получивший деньги, обычно быстро их пропивает и не может вернуть, он нередко слишком поздно понимает, что продал свою свободу или обменял зажигалку на более суровое наказание за несколько рюмок бренди. Однако это опасная работа, поскольку в некоторых тюрьмах
составляют полное описание заключённых, хотя и не делают этого
Обычно их не фотографируют, как в Англии. В Александровской
тюрьме, например, есть большая книга, страницы которой заполнены
колонками с заголовками: «Имя, возраст, преступление и наказание;
откуда; внешность; срок наказания; прибытие; холост или женат;
религия; дата вынесения приговора; из какой тюрьмы в России; примечания и т. д.

Я не уверен, что описал весь процесс, с помощью которого они управляют передачей билетов, но то, что я написал, возможно, поможет понять суть преступления, в котором обвиняли группу заключённых в Иркутске.
Нам сказали, что они «меняли имена».

Однако нынешнее положение дел, касающееся тюрем и ссылок,
должно, как уже было сказано, рассматриваться как временное, поскольку реформы
1860 года теперь распространяются до Урала, и вопрос только в том, когда они будут распространены и на Сибирь.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Некоторые статистические данные, которыми мы располагаем по Канску за
предыдущий 1878 год, содержат интересные факты, показывающие возраст
преступников на момент совершения ими преступлений, их образование, семейное положение, вероисповедание, место рождения, а также то, совершали ли они преступления повторно
преступления. Однако следует иметь в виду, что эти цифры относятся
только к небольшому району Восточной Сибири, _округу_, или
диаметром 200 миль и с населением 40 000 человек. Таким образом,
они имеют в первую очередь местное значение, хотя в целом они
весьма показательны. Число преступников составило 121 мужчина и 61 женщина:
всего 182. Из них 31 был в возрасте от 17 до 21 года; 83 — от 21 до 33 лет; 45 — от 38 до 45 лет; и 33 — от 45 до 70 лет. Цифры также
удивительно показывают, что до 33 лет доля мужчин
Мужчин-преступников значительно больше, чем женщин, но после этого возраста соотношение меняется, и женщин-заключённых становится больше, чем мужчин. Из 182 человек ни один не был отмечен как «хорошо образованный», только 46 умели читать и писать, а 136 не умели ни того, ни другого; 129 из 182 были женаты, а 53 — вдовами, холостяками или старыми девами. Что касается религиозной принадлежности, они были распределены следующим образом: 112 человек были православными русскими, 19 — представителями других христианских конфессий; 34 человека были евреями, а 17 — представителями других нехристианских конфессий
вероисповеданий: 180 родились в провинции; 22 совершили преступление дважды, а 3 — трижды.

[2] Ниже приводится перевод такой бумаги, которая разделена на шесть столбцов с напечатанными заголовками и заполнена следующим образом:


1. Фамилия, отчество, имя и род занятий заключённого.
(_Григорий, сын Николая М----, крестьянин._)

2. Возраст. (39.)

3. Преступление. (_Поддельный паспорт._)

4. Когда и по чьему распоряжению заключён в тюрьму. (_9 апреля. Томское окружное управление полиции._)

5. Когда рассматривалось дело и на какой стадии оно находится. (_Прекращено 4 мая 1879 года. В настоящее время пересматривается._)

6. Примечания. (_Он молит о том, чтобы это поскорее закончилось._)




 ГЛАВА VII.

_СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ (продолжение)._

 Благотворительные комитеты.--Тюремное питание.--Одежда.--Работа.--Каторжный труд.--Физические упражнения.--Развлечения.--Привилегии.--Общение с друзьями.--Наказания.--Смертная казнь.-Телесные наказания
 .--Кандалы.--Тюремная дисциплина.--Порка.--Исключительные меры
 .


Русские внедряют или позволяют внедрять в своих тюрьмах
благотворное влияние в форме местных комитетов для
содействия временному благополучию заключенных. “Видите ли, ” сказал мне
Как сказал мне председатель одного из таких комитетов, «в управлении нашими заключёнными есть два элемента. Полиция стремится следовать букве закона, а мы стремимся проявлять доброту по отношению к заключённым». Таким образом, справедливость и милосердие идут рука об руку, и когда они вступают в противоречие, я думаю, что в Сибири, с её добродушным нравом, милосердие нередко одерживает верх. Я не знаю, есть ли во всех тюрьмах местные комитеты; но мы были знакомы с работой нескольких из них. Члены организации берут на себя заботу о детях, их одежде и образовании
заключённые; и не в одном месте мы видели прекрасные приюты, построенные для этой цели. Они также оказывают помощь жёнам заключённых,
а в Иркутске мы обнаружили, что они снабдили тюрьму библиотекой.
 Однако на этом их усилия не заканчиваются: они следят за тем, чтобы заключённые получали достаточное питание, а в некоторых случаях улучшают и увеличивают его количество. Правительство выделяет на каждого заключённого определённую сумму денег в день. В Екатеринбурге, например,
обычным ссыльным платили 10 копеек, а представителям высших сословий — 15 копеек. В Иркутске мы встретили заключённого из высшего сословия, у которого было 17 с половиной копеек.
которые он получил деньгами. Заключённым, оставшимся в Екатеринобурге,
разрешено получать по 6 копеек в день. Однако вместо того, чтобы каждый тратил свои
6 копеек, комитет собирает их все и расходует на покупку мяса, овощей и т. д. для общего котла.
И они каким-то образом умудряются на три с половиной пенса на человека давать каждому заключённому по две порции еды. Не знаю, обращается ли комитет к общественности за пожертвованиями. В Томске мы слышали, что каждый начальник тюремного комитета ежегодно жертвовал по десять рублей, в то время как в соседних
В деревни привозили муку и другие продукты. Кроме того,
за воротами тюрем часто можно увидеть ящики, в которые люди кладут
пожертвования для заключенных. Люди настолько щедры в этом
вопросе, особенно в праздники, что в Петербурге заключенные
получают больше пасхальных яиц, чем могут съесть. Все это говорит
о доброте общества по отношению к заключенным, и в этом отношении
я не знаю ни одной нации, которая могла бы сравниться с русскими. В дальнейшем мы ещё не раз будем упоминать об этом.


Однако, помимо этих благотворительных усилий, читатель увидит
Возможно, вы получите более полное представление о рационе в сибирских тюрьмах, ознакомившись с подробностями, которые стали нам известны. В Тюмени каждый заключённый получал ежедневно 2; фунта (рус.) хлеба, ; фунта мяса в обычные дни и ; фунта в праздники, а также соль, перец и т. д. Кроме того, заключённым ежедневно выдавали квас для питья. В Тобольской тюрьме рацион был таким же, на каждые десять человек приходилось ведро кваса или слабого пива. В Николаевске
Я слышал о солонине и _каше_, или кукурузе, которые заменяли овощи.
В Александровской тюрьме на человека выдавали ; фунта мяса, включая
кость и 2,5 фунта хлеба. Однако в Каре, где мужчины работают в шахтах, довольствие ещё более щедрое. Каждый получает в день 4 фунта.
 хлеба, 1 фунт мяса, ; фунта гречки, чай, но без кваса. [1]
 В Каре, когда они не работают, они получают 3 фунта хлеба, ; фунта мяса и 1/12 фунта из гречки. В некоторых тюрьмах мы обнаружили, что, если заключённые не съедают всю свою еду, они могут продать остатки.
Или же излишки хлеба могут быть использованы для приготовления браги, которая, как мне кажется, всегда получается из этих «остатков».
Однако на рацион питания существенно влияет строгость соблюдения постов в тюрьмах.
Посты соблюдаются каждую среду и пятницу, а также во время четырёх больших годовых постов, которые в общей сложности длятся не менее ста дней.
Таким образом, примерно половину дней в году заключённые соблюдают постную диету, исключающую мясную пищу. Однако я понял, что это не относится к тем, кто выполняет тяжёлую физическую работу.
В то время как другие заключённые во время длительных постов получают рыбу и уху — последнюю в неограниченном количестве. Так что, по крайней мере, это
в Тобольске. Если человек в состоянии купить чай или другие предметы роскоши, он может это сделать, а его друзья могут, если захотят, приносить ему еду каждый день. Таким образом, человек не должен голодать в сибирской тюрьме.

 Он также не остаётся без одежды. Заключённые, ожидающие суда, а также ссыльные, частично лишённые прав, могут, если захотят, носить свою одежду или, если у них нет подходящей одежды, получать её от правительства. Однако те, кто лишается всех своих прав, должны носить одежду заключённых. Летом она состоит из льняной рубашки и
пара брюк и крестьянская куртка из верблюжьей шерсти, образец которой я купил за пять шиллингов. У тех, кто приговорён к каторжным работам, на спине пришиты две жёлтые ромбовидные нашивки; у тех, кто не работает, нашивка только одна. Другие знаки подобного рода указывают на провинцию, из которой они родом. В Каре раз в год выдают войлочную куртку. Рубашка должна служить шесть месяцев, её стирают раз в неделю.
Летом выдают пару грубых кожаных ботинок или тапочек каждые 22 дня.
Тем, кто работает в шахтах, также выдают кожаные перчатки.[2]

Что касается их труда, я искренне верю, что во многих случаях
самой тяжёлой частью жизни сибирского заключённого является не работа,
которую ему навязывают, а её _отсутствие_. Так, по-видимому, было среди
заключённых вплоть до Кары.

 В разных местах я встретил двух поляков,
которые приехали на восток, приговорённые к каторжным работам, но отделавшиеся
очень легко. Один из них сказал, что если ему нравится работать, то он работает, а если нет, то он не работает.  Власти как-то сказали мне, что сейчас они не могут найти достаточно работы для ссыльных.  Многие шахты перешли от
Правительство передало тюрьмы в частные руки, и даже те, что остались, более или менее истощены. Поэтому часть российских преступников, которых раньше, вероятно, отправили бы в ссылку, теперь содержатся в крупных тюрьмах в европейской части России, таких как Псков, Вильно, Харьков, Оренбург, Симбирск, Пермь и т. д. Но этот план лишь уменьшил, но не устранил трудности с поиском полезного, но трудоёмкого занятия для осуждённых. Поэтому, когда мы вспоминаем, что многие преступники не умеют читать, а для тех, кто умеет, до сих пор не было
Книг было, мягко говоря, мало, и можно легко представить себе скуку, которую наводит тюремное заключение без работы в Сибири.
Соответственно, неудивительно, что в Александровском мы слышали, как заключённые просят дать им работу.
В некоторых тюрьмах заключённым предоставляется возможность работать, что даёт им занятость, а также позволяет заработать немного денег, чтобы купить себе что-нибудь из предметов первой необходимости.
Некоторые, однако, приговариваются к труду, который может выполняться как непосредственно для правительства, так и по его поручению.
частные лица или компании, как в Каре, где некоторые осуждённые
работают на частных шахтах, принадлежащих императору, и в Дуэ на Сахалине,
где угольные шахты разрабатываются коммерческой компанией.

 Таким образом, труд осуждённых, когда их к нему привлекают, в основном делится на три степени тяжести: работа на мануфактуре, на заводе и в шахтах, под которыми я понимаю следующее. Работа с тканью — это работа на
мануфактуре или труд обычных ремесленников, таких как плотники,
кузнецы, столяры, сапожники, портные и т. д. Лучшие русские
Тюрьма такого типа, которую я видел, находилась в Петербурге, на Выборгской стороне Невы.
Там стоял почти непрерывный гул, как на фабрике, и всё
казалось хорошо организованным и отлаженным. Но в тюрьмах
Тобольска, которые, как я понял, были такого типа, мастерских
было недостаточно по сравнению с количеством заключённых. Слово «завод» является синонимом нашего слова «фабрика» в том, что касается производства и литья металлов. Полагаю, что иногда оно используется для обозначения тяжёлых работ на открытом воздухе или в помещении, таких как изготовление кирпичей.
ремонт дорог или производство соли. Но таких работ мы почти не видели, за исключением горстки людей в Александровском, которые возвращались с производства кирпичей. Опять же, шахты бывают как минимум трёх видов: золотые, серебряные и угольные. Работа на золотых шахтах напоминает труд английских землекопов при рытье котлована, в то время как работа на серебряных и угольных шахтах, расположенных под землёй, сложнее. Однако из отчётов, которые я получил об этих двух последних, не следует, что осуждённые были перегружены работой.
Но более подробная информация по этому вопросу будет предоставлена
в будущем. Тем, кто приговорён к самым тяжёлым работам, конечно, не нужно выделять специальное время для физических упражнений. Заключённым, не занятым на работах, в
Александровском лагере для этой цели отводится час в день, что, на мой взгляд, слишком мало. Однако в целом мы обнаружили, что у них беззаботный подход, особенно в небольших тюрьмах.
По утрам они открывают двери и позволяют заключённым, если те не нарушают порядок, входить и выходить из двора, когда им заблагорассудится: спать, разговаривать, греться на солнце, а в некоторых случаях и курить.

 Я не знаю, разрешают ли власти заключённым
развлечения, хотя уже упоминалось, что они находят их сами — иногда в виде карт, с помощью которых, если верить слухам, им не на что больше играть, кроме как на еду.

Но мы ещё не исчерпали список привилегий заключённых. Вот ещё несколько, хотя, вероятно, не во всех тюрьмах они одинаковы.
В зависимости от поведения осуждённого его относят к определённой категории.
Чем дольше он остаётся в этой категории и чем лучше себя ведёт, тем больше у него шансов на смягчение наказания.
Например, если человек приговорён к пятнадцати годам
Если осуждённый, приговорённый к четырём годам каторжных работ, хорошо себя ведёт, он отбывает всего тринадцать лет и два месяца, а ближе к концу срока получает некоторые другие привилегии. Если осуждённый приговорён к четырём годам каторжных работ, он может аналогичным образом сократить срок на треть; если он относится к более высокой категории, он получает 15 % от срока. из того, что он зарабатывает, работая на государство,
а в свободное время он может работать на себя; если он относится к низшей
категории, то зарабатывает деньги, но они удерживаются до тех пор, пока он не перейдёт в более высокую категорию.
В Александровской тюрьме заключённые могут получать деньги от своих друзей, но не более
рубль в неделю, но не больше. В Кара некоторым заключенным запрещено
таким образом получать деньги, но я слышал о других заключенных, которые получают там столько же,
до 15 фунтов стерлингов в год, и которых также один или два раза в неделю навещает,
не просто знакомые, что запрещено, а их семьи, которые
также могут ежедневно, если им заблагорассудится, приносить им еду.

В одной крупной тюрьме мне сказали, что, строго говоря, заключённым (кроме политических) не разрешается писать письма своим друзьям.
Это, казалось, подтверждало то, что я слышал и о чём писал в других местах.
Но неофициальные лица опровергли это, заявив, что
заключённые могут свободно писать, и это мы тоже слышали в некоторых тюрьмах.
Эти два утверждения, возможно, можно согласовать следующим образом: это один из тех случаев (а в сибирских тюрьмах их много)
, когда буква закона соблюдается скорее в нарушение, чем в исполнение.


Опять же, если заключённые хорошо себя ведут, то до истечения срока наказания они оказываются в относительно комфортных условиях. Им разрешено жить за пределами тюрьмы со своими жёнами и семьями.
У них может быть свой дом и сад, но они должны отработать определённое количество
Они работают по 12 часов в день и обязаны находиться дома ночью, но в остальном они вольны делать всё, что пожелают, и находятся в том же положении, что и обычные рабочие.

 Я ещё не говорил о наказаниях, которые бывают двух видов: назначаемые гражданскими и военными судами и отбываемые впоследствии в Сибири. Что касается первых двух пунктов, то нельзя сказать, что в России нет смертной казни, поскольку
существуют как минимум три преступления, за которые полагается смертная казнь, а именно:
(1) преступления против членов императорской семьи,
и некоторые связанные с ними законы; (2) военные преступления или, что то же самое, преступления, совершённые в условиях осады; (3) нарушение карантинных законов, например, разрешение судну с инфекционными заболеваниями зайти в российский порт. Но в этих случаях виновные передаются военному трибуналу, который один может вынести смертный приговор;  в соответствии с этим мне рассказали о случае, произошедшем в 1877 году в
На Сахалине несколько каторжников с особой жестокостью убили целую семью и были приговорены к расстрелу. Но такое случается редко, и с тех пор
Поскольку осуждённые уже лишились всех прав, это, пожалуй, можно считать
исключением из правила, согласно которому за убийство в России не полагается
смертная казнь.

 Кроме того, российское законодательство не предусматривает телесных
наказаний для _свободных_ людей. Кнут был отменён несколько лет назад. Однако они заковывают своих заключённых в кандалы, которые весят от пяти до девяти фунтов английского веса.
Если человек бунтует, ему могут надеть кандалы весом до четырнадцати фунтов. Однако мне сказали, что новые кандалы весят всего пять фунтов. Кандалы для запястий весят два фунта.

Что касается срока ношения кандалов, то здесь мнения расходятся.
В Александровской крепости обычно до восемнадцати месяцев; в Каре — четыре года;
а в Тобольске, как говорят, заключённые могут находиться в кандалах от двух месяцев до восьми лет.
Носят кандалы следующим образом. На ногу надевают грубый шерстяной чулок, а поверх него — кусок плотной льняной ткани; затем надевают штаны, поверх которых на голени накладывают кожаную накладку. Незнакомец мог бы сначала удивиться, как можно снять штаны.
Чтобы удовлетворить наше любопытство, один заключённый в Тюмене показал нам, как это делается.
Когда его нога была обнажена, я заметил, что на ней не было следов от кандалов. На каждой ноге кольцо не заковано, а _приклепано_. К этим кольцам прикреплена цепь длиной около метра, которая для удобства при ходьбе обычно подвешивается посередине на верёвке, идущей от пояса. Это может показаться достаточно суровым наказанием для современных англичан, но я видел более суровые кандалы на ногах двух убийц в Америке. Однако российские цепи — это детские игрушки по сравнению с теми, что можно увидеть в Финляндии и которые я надел.
Чтобы доставить заключённых из сельских районов Финляндии в города, они пользуются крестьянскими повозками. Иногда случается так, что повозку перехватывают сообщники и освобождают заключённого. Чтобы предотвратить это, в некоторых случаях на заключённых надевают необычный комплект кандалов, который превосходит те, что я видел даже в Китае. Во-первых, есть ошейник для шеи и пояс для тела, которые соединены между собой цепями. Руки также прикреплены к поясу. На каждой лодыжке закреплено железное стремя или втулка, выступающая вперёд
Ножки достаточно длинные, чтобы в отверстия можно было продеть тяжелый железный прут весом в тридцать шесть фунтов.
Весь его вес приходится на подъем стопы заключенного и соединяет его ноги. Затем от середины прута отходит еще одна цепь, которая крепится к поясу. Все это сделано из железа и весит около 108 фунтов. Следует добавить, что в Финляндии такие цепи используются редко и только для особо опасных преступников; но в России таких цепей нет. Самые тяжёлые из русских утюгов,
как мне кажется, весят примерно столько же, сколько те, что раньше использовались в Англии
если судить по паре кандалов под названием «железы Джека Шеппарда», которые хранятся в Ньюгейтской тюрьме как диковинка. Более того, если верить слухам, с сибирскими кандалами связано немало фокусов.
Обычному наблюдателю кандалы кажутся привинченными таким образом,
что без помощи кузнеца снять их будет невозможно. Однако кольца должны быть достаточно большими, чтобы их можно было надеть поверх
чулка, льняной повязки, брюк, а затем кожаной гетры.
В таком случае при снятии этих повязок можно будет
в некоторых случаях можно выскользнуть босиком. Как бы то ни было, я слышал из другого источника, которому можно доверять, что некий губернатор провинции, посетив одну из своих тюрем, проникся состраданием и приказал снять с заключённых кандалы.
Заключённые так быстро избавились от них, что у губернатора не осталось сомнений в том, что они надели их специально для визита его превосходительства. Освободившийся заключённый
рассказал мне, что они становятся такими ловкими, что могут нажимать большим пальцем
в ладонь, чтобы они могли снять наручники и спать без них.
М. Андреоли также упоминает в своём отчёте, что во время марша за
плату в четыре рубля солдатам, которые их охраняли, они могли
освободиться от цепи, к которой были прикованы, при условии,
однако, что никто не будет убегать и что железо будет должным
образом закреплено при приближении к городу или месту ночлега. Он также
упоминает, что в группе из 147 заключённых был 21 — то есть
Седьмой — в кандалах. По всей Сибири я видел только одного человека в наручниках.
Но в Западной Сибири кандалы были на ногах у многих — не могу сказать, у скольких именно, но, думаю, меньше, чем у каждого седьмого.
И эта доля заметно уменьшалась по мере того, как мы продвигались дальше на восток.

[Иллюстрация: ФИНСКИЙ УБИЙЦА В ПУТЕШЕСТВЕННЫХ КАНДАЛАХ.]

Иногда суды приговаривают человека — как правило, того, кто неоднократно сбегал из-под стражи, — к тому, чтобы по прибытии в пункт назначения его приковали к тачке или другому приспособлению, которое будет сопровождать его повсюду. A
Врач сообщил мне, что за последние двенадцать месяцев он видел билет заключённого с такой отметкой.
Я слышал, что на Сахалине таким образом изолировали одного или двух жестоких преступников, но сам я никого не видел.
 Я выяснил, что среди двух тысяч заключённых в Каре таких не было, и что такое обращение встречается крайне редко.

Что касается наказаний за неподчинение тюремной администрации или за последующие преступления осуждённых, то самым мягким из них является заключение в одиночной камере. Затем человека частично лишают
о еде и минимальных удобствах, как в Англии. Затем, если он ещё не в кандалах, ему могут их надеть; или, если этого недостаточно, его могут «выпороть розгами», как наказывали нас наши отцы. Я был свидетелем этого в Николаевске. Услышав в
субботу — а это день для порки — что одному человеку
должны были нанести 60 ударов розгой, я решил, что, поскольку
посещение тюрем — моя специализация, мне следует пойти и
посмотреть на это, чтобы не упустить возможность своими глазами увидеть то, о чём я узнал.
 Этот человек был освободившимся каторжником с ужасным лицом, который отбыл свой срок в заключении, а затем устроился столяром в купеческое заведение и отблагодарил своего работодателя тем, что ограбил его. Соответственно, в полицейском участке его вывели из камеры и привели к начальнику полиции. Позади преступника стоял казак, а рядом с ним — писарь, который зачитывал приговор. Затем заключённый подписал бумагу в знак того, что он её выслушал.
Его отвели в другую комнату и положили на пол.
Казак обнажил спину мужчины, один казак держал его за голову, а другой — за ноги.
 Двое солдат по очереди наносили удары, а третий вслух считал количество ударов. Мужчина извивался и рычал, его кожа стала очень красной, но я не увидел ни капли крови, и вскоре всё закончилось.

Признаюсь, я ушёл в значительной степени встревоженный; но жители Николаевска сказали, что это _ничего_, и сообщили мне, что за совершение преступлений, не являющихся особо тяжкими, они часто так поступают с освобождёнными заключёнными, как мужчинами, так и женщинами.
По словам м. Андреоли, прутья, из которых состоит розга, по закону должны быть достаточно тонкими, чтобы их можно было просунуть в дуло мушкета. Те, что я видел, напоминали дамскую трость, разве что были длиннее, а прутья — несколько толще, чем те, что раньше использовались в школах, — по сути, это были _аналоги_ тех, что использовались в тюрьме Колд-Бат-Филдс в Лондоне. Удивительная особенность этого дела
заключается в том, что некоторые мужчины (да и женщины тоже) не только получают розги,
но и смеются после этого, и ведут себя дерзко. Один из моих хозяев в другом городе
Он рассказал мне, что несколько лет назад, вскоре после того, как Амур перешёл в руки русских, один солдат украл у него одежду.
За это полицейский пристав приговорил вора к 500 ударам берёзовым прутом, но губернатор, узнав об этом, увеличил число ударов до 1100. Моего хозяина спросили, не хочет ли он посмотреть, как наносят удары.
Он пришёл в пять утра и увидел, как нанесли 500 ударов.
Пока мужчина лежал на траве, на место каждого изношенного стержня из лежащей рядом кучи ставили новый. Прокурор умолял
что остальное можно будет вычеркнуть, и ушёл. Однако все цифры были записаны, и мужчину оставили в больнице на две недели.
По истечении этого срока он пришёл к своему прокурору, чтобы попросить стакан грога, и сказал, что за бутылку спиртного он не прочь получить ещё 1100, если за этим снова последует пребывание в больнице!

 Я слышал, как другие смеялись над берёзовыми розгами. Но есть ещё кое-что, чего они боятся, — это кнут под названием «_троечка_» или «_плеть_».
 Предупреждаю читателя, что описание этого предмета может шокировать
его чувства; однако, если писатель хочет представить правдивую картину того, что он наблюдал, он должен описать не только светлые, но и тёмные стороны. Автор «Школьных дней» Тома Брауна, собираясь описать драку в Регби, рекомендует особо чувствительным читателям пропустить эту главу; и я осмелюсь дать такой же совет в отношении следующих нескольких абзацев.

Как уже было сказано, кнут был отменён несколько лет назад,
несмотря на настойчивые попытки вернуть этот инструмент в
на страницах некоторых мстительных авторов, пишущих о России.
Я обнаружил, что эта практика была прекращена достаточно давно, чтобы мне было сложно понять, как она выглядела раньше. М. Пьетровский в своей «Истории сибирской ссылки», Де Ланьи и ещё один или два автора того же уровня изо всех сил стараются наделить кнутов всеми возможными ужасами и создать впечатление, что при каждом ударе с спины преступника отрывалась длинная полоска плоти. Более достоверным является рассказ М. Андреоли, которому я склонен верить больше, потому что
Это довольно точно соответствует описанию инструмента, которое дал мне старик, видевший, как им пользовались в Чите. Русские ямщики до сих пор используют для своих лошадей то, что они называют «кнутом».
Это короткий хлыст, похожий на тяжёлый английский охотничий хлыст, только плеть состоит из трёх или четырёх кусков скрученной кожи, соединённых между собой металлическими кольцами. Это грозное оружие даже для того, чтобы погонять лошадь. Но если сравнить это с двумя нашими описаниями,
Я не сомневаюсь, что настоящим наказанием для преступников было
Похожий хлыст иногда используют для лошадей. М. Андреоли
делает его с рукояткой диаметром от одного до двух дюймов и длиной 9 дюймов. На верхней части рукоятки находится кольцо, затем ремень из сыромятной кожи длиной 18 дюймов с кольцом на конце; затем второй ремень и кольцо; и, наконец, собственно «кнут», а именно плоский ремень из жёсткой кожи длиной 21 дюйм, изогнутый и заканчивающийся крючком, похожим на птичий клюв. Общая длина рукоятки и ремня составляет 2; _аршина_, или почти 6 футов. Раньше этот инструмент использовался для
Им владел осуждённый, который получил свободу или определённые привилегии за эту работу. Я слышал от адвоката, что публичный флагеллятор в Москве настолько искусно владел своим оружием, что мог срезать сигарету с окна, не разбив стекло, или одним ударом сломать дюймовую доску, а значит, и позвоночник человека. Говорят, он считал свою профессию настолько прибыльной,
что, когда его дочь вышла замуж, он дал ей приданое в размере 60 000 рублей,
что в то время было эквивалентно, скажем, 9000 фунтов стерлингов. Он зарабатывал на тех, кого
порка. Закон требовал, чтобы человек, которого должны были выпороть, получил определённое количество ударов, но не требовал, чтобы тот, кто наносил удары, страдал.
Поэтому, когда этому герою хорошо заплатили, он позволил кнуту опуститься
не сильно — по крайней мере, так гласит история.

 «_Тройчатка_», или «_плеть_», — это кнут из скрученной кожи, прикреплённый к рукоятке длиной 10 дюймов и толщиной в дюйм. Ресница, примерно такая же
толстая у основания, как и ручка, сужается на протяжении 12 дюймов, а затем
делится на три более тонких ресницы длиной 25 дюймов и размером с
мизинец. Общая длина составляет 4 фута, а вес —
почти 15 унций. М. Пьетровски описывает плет как инструмент, состоящий из
«трёх ремней, утяжелённых на концах свинцовыми шариками».
Однако, если я не ошибаюсь, эти свинцовые шарики — выдумка, призванная
вызвать душевную боль. Во всяком случае, ни у одного из тех, что я видел (а я видел целую коробку)
к ресницам ничего не было прикреплено, да и не нужно было, потому что
этот инструмент сам по себе достаточно суров. Обычно выносят от 20 до 50 ударов плетью, хотя их количество может доходить и до 100. Преступника привязывают к толстой доске, широкой сверху и сужающейся книзу.
Нижняя часть, называемая _kobyla_, или «кобыла», с помощью железной ножки наклоняется под углом примерно в 30 градусов. В верхней части доски есть три углубления, в которые в центре помещается лицо и голова, а по бокам — руки. Все они стянуты кожаными ремнями. Чуть ниже с обеих сторон расположены две железные петли, которые фиксируют руки, а ноги закреплены внизу. На казни (по крайней мере, так мне рассказали очевидцы)
должны присутствовать врач и представители власти
будьте настоящим. Палач-осужденный берет три или более плетей и,
растянув их для придания гибкости, занимает свою позицию
на расстоянии примерно 10 ярдов, быстро отходит, чтобы обеспечить инерцию, и заносит
ударьте плетью со всей силы по нижней части спины преступника.
Это он повторяет два или три раза, позволяя плети упасть в одно и то же место
. Затем он подходит с другой стороны, чтобы ударить по нему в
другом направлении, и, сделав несколько взмахов, меняет хлыст
и подходит с третьей стороны, так что удары приходятся на мужчину
что-то в форме звезды или звёздочки. М. Андреоли намекает на то, что флагеллан часто получает взятку от преступника или его друзей.
В таком случае он наносит первый удар с ужасающей силой, заставляя
бедное создание корчиться и ужасно кричать, но затем постепенно
уменьшает силу ударов. Если же его не подкупают, он начинает с
лёгких ударов и постепенно увеличивает их силу, что гораздо хуже.
Однако ему следует быть осторожным, потому что, если он не нанесёт достаточно сильный удар, ему самому грозит двадцать пять ударов плетью, которые были
Это произошло летом перед моим визитом к палачу в Николаевске.
В большинстве описаний этого наказания говорится, что спина преступника была содрана до крови.
И для человека было бы лучше, если бы так и было.
Опытный флагеллант почти не оставляет крови, и боль сильнее, когда кожа просто собирается в складки.
Но в этом случае иногда наступает омертвение, и заключённый быстро умирает.
Тот, кого так избили утром, умер ночью в течение недели, предшествовавшей той, когда я получил свою информацию.

 Прежде чем оставить эту ужасную тему, я хочу кое-что прояснить.
Мне ясно дали понять, что по российскому законодательству ни один человек не может быть приговорён к телесным наказаниям за первое правонарушение. Также мне дали понять, что по закону телесные наказания применяются только в трёх местах в Сибири — в Каре, Николаевске и на Сахалине (хотя один освобождённый каторжник сообщил мне, что 15 лет назад он видел их в Чите и почти везде), так что только самые отъявленные преступники когда-либо подвергаются им. Если бы они были обычными преступниками, то не оказались бы так далеко на востоке. А те, кто получает по заслугам, обычно подвергаются депортации.
Тюрьма и кандалы, но он по-прежнему неисправим. Также следует помнить, что в этих местах проживает мало людей и что они окружены сотнями осуждённых или бывших осуждённых; что очень большая часть женщин-служанок, а также мужчин-слуг относятся к тому же классу, что и они сами, причём некоторые из них даже не отбыли свой срок; и что, помимо этих бывших заключённых, которые, как предполагается, исправились и стали вести себя лучше, постоянно сбегает значительное число самых отъявленных преступников. Мне сказали, что с Сахалина сбежало больше 100 человек
зимой перед моим приездом. На свободе они отправляются в Николаевск, чтобы
избежать голодной смерти, и им всё равно, что они делают. В 1877 году трое осуждённых
за ничтожную сумму в 12 фунтов жестоко убили женщину и сбросили её в колодец. Поэтому местные жители говорят, что, если бы их не защищали очень сильные сдерживающие факторы, они бы не чувствовали себя в безопасности ни минуты, ведь если человек совершит полдюжины убийств, он знает, что его не повесят.

Я был вынужден упомянуть все виды наказаний, какими бы болезненными они ни были, которые попадали в поле моего зрения или были мне известны.
Я описал свои знания о Сибири; отчасти я сделал это потому, что хотел
не оставить места для тревожных подозрений в том, что от читателя что-то утаили. Более того, я не считаю правильным
опровергать многочисленные ложные утверждения, которые время от времени появляются о наказании сибирских ссыльных, не
описывая то, как я их на самом деле застал.

В целом я убеждён, что если русский ссыльный ведёт себя прилично, то в Сибири ему будет лучше, чем во многих, и так же хорошо, как в большинстве тюрем мира.  Но есть и такие
Есть и другие моменты, которые следует упомянуть в связи с сибирскими тюрьмами, но
лучше всего будет рассмотреть их по мере того, как мы будем последовательно посещать различные города, в которых они расположены.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Если сравнить эту самую высокую шкалу сибирского питания с самой высокой
шкалой в тюрьмах Англии и Уэльса, как указано в Отчетах
Комиссаров, инспекторов и других за 1878 год, это будет
установлено, что английский заключенный получает в неделю хлеба 10 фунтов. против
у русского 25; у англичанина 8 унций вареного мяса и 14 пинт
супа против 6 фунтов у россиянина. мяса; в то время как у русского есть
кроме того, 1; фунта гречневой крупы и чая против 5 фунтов у англичанина
картофель, 1/2 фунта сального пудинга, 14 пинт овсянки и какао. В
действительно, англичанин в неделю 17; кг. твёрдой пищи, 3 пинты
супа, 14 пинт каши и какао, в то время как русский получает 33 фунта
твёрдой пищи и чай.

[2] Годовая стоимость провизии для каждого заключённого в Каре составляет 65
рублей и 72; копейки, то есть 6 фунтов 10 шиллингов, а стоимость мужской одежды — 39
рублей 8; копейки, или 4 фунта. Женская одежда стоит дешевле.
Таким образом, годовая стоимость питания и одежды для мужчин составляет 10 фунтов 10 шиллингов, а для женщин — 10 фунтов. В новой тюрьме в Петербурге, согласно моим записям, на содержание каждого заключённого тратится 25 копеек в день, из которых 15 копеек уходят на еду.
 Это составляет 91 рубль 25 копеек в год (скорее больше, чем
9 фунтов стерлингов) и 54 рубля 75 копеек (5 фунтов 10 шиллингов) соответственно, без учета, как я полагаю, стоимости одежды, поскольку эта столичная тюрьма предназначена для тех, кто ожидает суда и, следовательно, носит свою собственную одежду.




Глава VIII.

Оби. _

 Размеры реки. -- Ее притоки. -- Тобольская губерния.
 Географические особенности. — Население. — Вогулы. — Самодийцы. —
 Невоздержанность. — Коммерческие перспективы Оби. — Сибирские товары. — Зерновые земли. — Леса. — Стоимость провизии. — Перевозки. —
 Открытия Виггинса. — Продолжение Норденшёльда. — Судостроение в Тюмене. — Навигация в Карском море. — Книги о бассейне Оби.


Обь — одна из крупнейших рек Старого Света, и, похоже, ей суждено сыграть важную роль в открытии для торговли
необъятных богатств Западной Сибири. Поэтому следует сказать несколько слов
об этом огромном потоке и о Тобольской губернии, по которой он протекает. Бассейн реки занимает площадь более миллиона с четвертью квадратных миль; его длина составляет почти 2000 миль, а ширина в самом широком месте — 1200 миль.[1] Эта обширная территория покрыта сетью рек, судоходных от Северного Ледовитого океана до лучших уголков Западной Сибири.
Важность этого трудно переоценить, если учесть, что успех недавнего предприятия продемонстрировал возможность доставки продукции водным путём в Европу.

Но давайте теперь поговорим о провинции, жителях и коренных народах Тобольска, который, хоть и не является самым крупным, но при этом старейшим и, безусловно, самым густонаселённым из административных центров Сибири. Она простирается от
замерзшего океана до 55-й параллели, на расстояние 1200 миль
с севера на юг и 700 миль в самой широкой части с востока на
запад. Её общая площадь составляет 800 000 квадратных миль — то есть
она в семь раз больше Великобритании и Ирландии. Поверхность,
за исключением того места, где западная граница приближается к Уралу, плоская — настолько плоская, что
Действительно, Тобольск, расположенный в 550 милях от моря, находится всего в 378 футах над его уровнем. Там нет больших озёр, но есть несколько маленьких, из которых добывают соль. [2]

С этнографической точки зрения провинция не так разнообразна, как некоторые другие.
Население в основном состоит из русских, татар, вогулов,
остяков или самоедов. Татары принадлежат к тюркской, а вогулы и остяки — к финской народности. Некоторые авторы относят самоедов к финнам, но мистер Хауорт считает, что их следует рассматривать как отдельную расу. Мистер Рэй в своей книге «Земля северного ветра» и мистер
Зеебом в своей книге «Сибирь в Европе» недавно опубликовал интересную информацию о самодийцах.

Вогулы населяют территорию, которая почти полностью совпадает с хребтом Северного Урала.
По оценкам 1876 года, их численность составляла 5000 человек. Их страна делает их горцами и лесниками, потому что они живут
на северной границе еловых и берёзовых лесов, в стране
волка, медведя, соболя, куницы, бобра и лося. Обычно они одеваются как русские и живут охотой,
потому что у них нет равнин для разведения скота и подходящего климата для
сельское хозяйство. Говорят, что они не употребляют соль. Их деревни разбросаны и невелики, в них от четырёх до восьми хижин. Обдорск — их торговый город. В этот город, расположенный за Полярным кругом в устье Оби, также приезжают самоеды и остяки, о последних я расскажу, поскольку видел их дальше на востоке.

Самодийцы населяют обширную территорию, простирающуюся вдоль
берега замёрзшего океана от северо-восточной оконечности Европы
через всю Тобольскую губернию до Енисея, спускающуюся к
области остяков, а на некоторых участках южной границы — до
Томск. С самоедами я уже был в некоторой степени знаком,
отчасти благодаря переписке с моим другом из Финляндии, а отчасти благодаря
близкому знакомству с ними в 1878 году, когда я ездил в Архангельск.
В 1876 году их численность оценивалась в 5700 человек. Их богатство состоит из
стад северных оленей, которых они пасут на мхах обширных болот, или
_тундр_, где животные зимой разгребают снег копытами и таким образом добывают себе пропитание. Для самоедов северный олень — это всё.
Пока животное живо, оно тянет сани, а когда оно умирает,
Его мясо едят, а шкуру используют для изготовления юрт и одежды.

[Иллюстрация: МОЁ САМОЕДСКОЕ ПЛАТЬЕ.]

 В Архангельске я купил _совик_, или тунику, шапку и чудесную пару самоедских сапог.
Поскольку самоедская одежда в основных чертах похожа на одежду других северных аборигенов Сибири, я могу подробно её описать. Итак, зимой, чтобы быть одетым по (самоедской) моде, нужно
одеться следующим образом: сначала надеть короткие штаны из
мягкой оленьей кожи, плотно облегающие ноги и доходящие до
колен. Затем надеть чулки из _пешки_, кожи молодых оленят,
с ворсом внутрь. Далее идут сапоги, которые называются _poum; leepte_, что означает «сапоги-чулки», доходящие почти до бедра.
Подошва сделана из старой и жёсткой оленьей шкуры, а ворс направлен вперёд, чтобы уменьшить вероятность скольжения по льду или снегу.
У обычных сапог ворс только снаружи. У меня есть весёлая «дамская» пара,
подбитая изнутри мягчайшим мехом и сделанная из белой оленьей шкуры
снаружи, прошитая полосками более тёмной кожи и украшенная спереди
кусочками цветной ткани. Нижняя часть одежды
Когда костюм готов, нужно пройти путь от низа до верха
туники, или _совика_, в котором есть отверстие для головы и
рукава. У моего высокий прямой воротник, но у некоторых
совиков, привезённых мистером Сибомом с Енисея, этот воротник
поднимается сзади выше макушки. Костюм дополняет шапка из
оленьей шкуры с завязками по бокам, украшенными кусочками
ткани.
В хорошую погоду _совик_ носят на улице, а в дождь — в помещении.
Но если есть опасения, что человек долго будет находиться на холоде, то
Второй предмет одежды, называемый «_гус_», надевается мехом наружу.
Он плотно прилегает к голове, оставляя открытой лишь небольшую часть лица.
 Говорят, что у остяков на конце рукава есть перчатка или варежка, сделанная из самой прочной оленьей шкуры и подходящая для тяжёлой работы, а также прорезь под запястьем, через которую можно просовывать пальцы для более тонкой работы. Вокруг талии носят пояс, поверх которого немного заходит _совик_, образуя таким образом карман для мелких предметов.

[Иллюстрация: САМОЕДЫ АРХАНГЕЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ.]

Один человек, хорошо знакомый с самоедами, рассказал мне, что
Часто бывает очень трудно договориться с ними о сделке, пока они не выпьют стакан _водки_, а когда они её выпьют, то уже не могут остановиться и требуют ещё. Иногда можно увидеть людей, которые принесли свои товары, чтобы обменять их на предметы первой необходимости для зимы, и которые готовы отдать всё это за спиртное, доводя себя до нищенского состояния. Из-за этого российское правительство запретило продажу спиртных напитков в этих северных регионах, но торговцы проворачивают контрабанду. [3]

Я не должен забывать добавлять, что некоторые приятные отзывы о честности
Самоеды и остяки были нам родны. Тобольские купцы, например, когда летом едут на север за рыбой, берут с собой муку и соль, складывают их на своих летних стоянках, а по возвращении оставляют без присмотра то, что осталось на следующий год. Если мимо проходит самоед и ему что-то нужно, он без колебаний
берёт то, что ему нужно, но оставляет на месте расписку в виде
дубликата палки с соответствующей зарубкой, означающей, что он должник.
А потом, в сезон рыбалки, он приходит к своему кредитору, сравнивает
дубликат палки, который он сохранил, вместе с той, что он оставил, и
выполняет свои обязательства. Капитан Уиггинс также отмечает, что, когда в
зимние месяцы 1876–1877 годов его корабль «Темза» стоял на якоре в
Курейке, его окружили сотни остяков и других местных жителей, но ничего не было украдено.


Трудности, связанные с обучением и христианизацией этих кочевых племён, очень велики.[4] Однако я слышал, что в европейской части России
священника ежегодно отправляют в город на крайнем севере Архангельской
губернии, чтобы он крестил детей и венчал таких же самоедов
в этом регионе исповедуют христианство. Однако Рюлькюс говорит, что юраки-самоеди всё ещё
практикуют свои кровавые обряды и засовывают куски сырого мяса в пасти своих идолов. В 1877 году
русские открыли в Обдорске школу для местных жителей. Поэтому мы можем надеяться, что для них наступят лучшие времена как из-за того, что делают русские, так и, возможно, косвенно, из-за усилий, которые предпринимают некоторые англичане, чтобы вторгнуться на земли этих аборигенов в торговых целях.

[Иллюстрация: ЮРАК-САМОЕД.]

То, что европейские капиталисты ещё не осознали коммерческую ценность бассейна Оби и значительной части Западной Сибири, — это мнение большинства тех, с кем я встречался и кто там побывал.
Спрос на английские товары ограничен, а возможности для почти неограниченных поставок товаров, необходимых Англии, огромны.
Алтайские горы, например, богаты серебром, медью и железом, которого также много в долине Томи. Но это ничто по сравнению с зерном, ради производства которого страна
прекрасно подходит. От южной границы Тобольской губернии
на 600 миль к северу простирается плодородный чернозёмный край; и
долины многих рек, которые разливаются, как Нил, и оставляют после себя богатые отложения,
настолько однородны, что геологу трудно найти даже несколько образцов гальки. Это похоже на обширный участок земли, пригодный для выращивания пшеницы, овса, льна, ячменя и других злаков. Дальше на север простираются прерии, где пасутся коровы, и лесистая местность, населённая
различных пушных зверей, где в изобилии растут сосны, ели и берёзы.
 Эти замечания относятся не только к долине Оби, но и к долине Енисея, где, как выяснил мистер Сибом, можно было купить лиственницу длиной 60 футов, диаметром 3 фута у основания и 18 дюймов на верхушке за один соверен, и что сотню таких деревьев можно было заказать за неделю. В
городе Тобольске, как нам сказали, стоимость продуктов выросла
в пять раз по сравнению с тем, что было 30 лет назад; но даже при
этом нынешняя цена на мясо составляла 2_д._, а на ржаную муку — полпенни за
фунт.[5] Далее, к северу от лесистой местности, простираются _тундры_, по которым бродят северные олени, как дикие, так и прирученные. Примерно в 100 милях вверх по Курейке, которая впадает в Енисей, находится ценный графитовый рудник, лежащий на поверхности. Кроме того, в реках так много рыбы, что рыбаки стараются не ловить слишком много, потому что сети часто рвутся.

Эти богатства давно были известны сибирякам, для которых они были практически бесполезны с точки зрения экспорта из-за дороговизны сухопутных перевозок через Урал.
Единственным другим путём транзита в Европу был
Карское море, которое, как считалось, было постоянно покрыто льдом. Ещё в XVI веке англичане и голландцы пытались
проникнуть в Северный Ледовитый океан, но их всегда останавливала Новая Земля.
Так продолжалось два столетия, и за это время не было предпринято ни одной попытки. Однако в последние годы капитан Уиггинс из Сандерленда, который с юности был смелым и предприимчивым моряком, случайно прочитал в книге Врангеля «Полярное море», что три столетия назад русские ходили из Архангельска в Мангазею для торговли.
Таз, недалеко от залива Оби; и ему пришло в голову, что если они смогли сделать это на своих жалких «кочках», или лодках из досок,
прикреплённых к каркасу кожаными ремнями и просмоленных мхом, то ему
гораздо легче будет сделать это с помощью пара.
Поэтому, движимый свойственной ему любовью к приключениям и за свой счёт, он решил предпринять эту попытку. 3 июня 1874 года он
отплыл из Данди на «Диане», небольшом пароходе водоизмещением всего 104 тонны.
Не прошло и трёх недель, как они вошли в Карское море, которое оказалось свободным ото льда.
и «Диана» вошла в залив Оби 5 августа — первое морское судно, которому это удалось. Обстоятельства не позволили ему подняться вверх по реке; поэтому он вернулся, распустил команду и всю зиму занимался тем, что доказывал возможность этого маршрута. Однако ему было очень трудно убедить в этом торговый мир, и он тщетно обращался за помощью в Королевское географическое общество, чтобы продолжить свои открытия. После этого выступил ещё одинили вырвать розу из рук капитана; для профессора
Норденшельд, видя, что сделал Уиггинс, - полностью поддержанный его
Правительством, частным предприятием и без каких-либо затрат для себя (как и должно быть
) - последовал в следующем году через Карское море, миновал Оби
Персидский залив и вошел в Енисей, откуда, отослав обратно свой корабль,
он вернулся по суше в Петербург. Осуществимость морского пути стала очевидной.
Когда я проезжал через Тиумен, господа  Уордроппер
строили в 700 милях от океана два морских судна
Корабли для господ Трапезникова и Ко из Москвы, которые будут сплавляться по Оби и вокруг мыса Нордкап в Англию.


По мнению обоих мореплавателей, «регулярное морское сообщение между Сибирью и Северной Европой в течение короткого сезона года не должно быть сопряжено с большими рисками и опасностями, чем те, с которыми сталкиваются моряки во многих других водах, где сейчас ходят тысячи судов». Таковы трезвые слова профессора Норденшёльда.
Того же мнения придерживается и капитан Уиггинс,
который является храбрым и честным моряком и о работе которого мы можем сказать следующее
Англии должно быть стыдно за то, что он получил так мало поддержки.
Однако во время путешествия в 1878 году он доказал, что пароходы любого размера, но с малой осадкой, могут пройти около 400 миль вверх по Оби. 2 августа он покинул Ливерпуль на _Уоркуорте_, обычном
пароходе водоизмещением 340 тонн, зафрахтованном через мистера
Уильяма Байфорда, лондонского судового маклера, от имени мистера
Освальда Кэттли, купца первой гильдии из Петербурга, с различным
грузом, и прибыл через 15 дней. Его встретили барнаульские
лихтеры с
пшеница, лён и т. д. для загрузки парохода, а затем доставка груза вглубь страны из Ливерпуля. Во время обратного рейса не произошло ничего непредвиденного; но из-за того, что река Оби обмелела, пароход сел на мель при спуске по реке. Тем не менее он благополучно прибыл в Лондон 3 октября; таким образом, путь туда и обратно занял два месяца. Были предприняты попытки совершить последующие торговые экспедиции, некоторые из которых не увенчались успехом.
Но причины неудач таковы, что в будущем их можно будет преодолеть.
Гамбургский «Нептун» совершил успешные плавания в
1878 и 1880 гг. Таким образом, похоже, что торговля ждёт дальнейшего развития[6], и если с помощью специально усиленных пароходов удастся наладить перевозку продукции между Англией и Сибирью, то обе страны, несомненно, выиграют от этого[7]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Главный приток Оби — Иртыш, который берёт начало в
Монголия, протекает через озеро Зайсан, расположенное на высоте около 525 метров над уровнем моря. Затем река протекает через Усть-Каменогорск в Алтайском крае, где становится судоходной, и, доходя до Омска, впадает в
Ишим и Тобол, последний из которых состоит из рек Исеть, Тура и Тавда, последние три берут начало в Уральских горах.

Сама река Обь берёт начало в Сибири и стремительно течёт через
северные хребты Алтайских гор среди пейзажей, напоминающих
по красоте и величию Люцернское озеро. К северу от Томска в неё впадают Томь и Чулым, а затем она течёт на запад, пополняясь водой из множества мелких ручьёв, и впадает в Иртыш на 60-й параллели. До впадения в Томь течение
становится более пологим и удобным для судоходства, особенно весной, когда воды много; но по мере приближения к Иртышу мелей становится всё больше.  Затем Обь поворачивает на север и часто разделяется на рукава, протекая по аллювиальной низменной равнине шириной от 40 до 50 миль, большая часть которой после зимы затапливается. Эта огромная река, протяжённость которой составляет 2700 миль, впадает в залив Оби, длина которого — 400 миль, а ширина — от 70 до 80 миль. Большую часть года река покрыта льдом, толщина которого в Тюмене составляет от 3 до 4 футов, а в заливе — 7 футов.

[2] В губернии девять уездов, и среди её крупных городов — Туринск и Тюмень на реке Туре; Курган и Ялуторовск на реке Тобол; Ишим на одноимённой реке; Тара на Иртыше;
а также Сургут, Берёзов и Обдорск на Нижней Оби;
а административным центром губернии является Тобольск. Альманах Гоппе за
В 1880 году численность населения составляла 1 102 302 человека, но в «Альманахе» за 1878 год  указано меньшее число, которое соответствует более ранней переписи населения и приводится здесь только для того, чтобы дать читателю некоторое представление о
Социальное положение жителей, которые в 1870 году были классифицированы следующим образом: потомственные дворяне — 404 человека; личные дворяне — 3025 человек; духовные лица (к которым относятся не только все категории духовенства, но и их семьи) — 3045 человек; городское население — 30 000 человек; сельское население — 436 000 человек. К этому следует добавить 50 000 солдат, 25 000 иностранцев, а также коренное и смешанное население численностью 142 000 человек.
Общая численность населения тогда составляла 666 800 человек.

[3] Из других источников мы узнали, что за бренди эти аборигены готовы продать всё, кроме своих душ, и даже их готовы продать
Иногда кажется, что чаша весов колеблется, если верить следующей истории: русский священник, стремясь пополнить свою паству, пусть и весьма сомнительными способами, иногда спаивал самоедов и остяков, а когда они приходили в себя, крестил их, надевал им на шею крест и таким образом приводил их в лоно православной русской церкви. Придя в себя, они иногда возражали против того, что было сделано, но, как и новобранец, который взял шиллинг королевы, они были пойманы.
единственным способом спастись было подкупить священника, чтобы он вычеркнул их имена из церковной книги и отпустил их. Об этом нам рассказал человек, который жил в стране самоедов. В этой истории было столько _батоса_
проповеднического рвения, что я специально спросил, правда ли это, и получил утвердительный ответ. Во времена императора
Николай, ревностные священники-миссионеры получали почести и награды
в зависимости от количества обращённых в христианство язычников и иудеев; но,
как я полагаю, сейчас всё иначе. Я слышал, что дальше на востоке есть и другие
сомнительные методы, которые использовал священник, чтобы обратить в христианство аборигенов Амура. Однако это сделал тот, кто во время моего пребывания в городе публично опозорил свой сан невоздержанностью.
Таким образом, эти беззакония следует отнести на счёт не Русской
церкви, а некоторых её коррумпированных чиновников. Они упомянуты здесь из принципа, согласно которому следует говорить не только правду, но и всю правду.
Кроме того, я бы предпочёл не затрагивать эту тему, когда буду писать о более приятных вещах.
Я должен рассказать о миссионерской деятельности Русской церкви в Сибири.

[4] В 1824 году был начат перевод Евангелия от Матфея на самодийский язык, но после 1826 года работа была приостановлена. То же самое Евангелие
было переведено несколько лет назад на язык остяков
протоиереем_, или первосвященником, в Обдорске и отправлено в
Российским библейским обществом, но не опубликовано; и до настоящего времени
ни эта, ни какая-либо другая часть Нового Завета не существует, насколько
Я знаю о самоедах, остяках или вогулах. - Доктор Лэтем упоминает 11
диалекты самоедского языка и ссылается на работу профессора
Кастрена, который около 30 лет назад тщательно изучал языки
финских и самоедских народов и благодаря чьим трудам у нас есть
словари некоторых из этих языков, опубликованные после его смерти Шифнером.

[5] О удивительно низкой стоимости провизии на Оби мы ещё поговорим.
Но для целей торговли можно составить некоторое представление о
дешевизне провизии, исходя из того факта, что один торговец рассказал
мне, что в 1877 году он купил мясо в Тобольске менее чем за ;_д._
за английский фунт, а совсем недавно он продал на петербургском рынке десять тысяч пар тетеревов, куропаток и рябчиков по 9_д._ за пару. Стоимость транспортировки из
Доставка из Тюмени в Петербург осуществляется следующим образом: тяжёлые грузы, которые при необходимости перевозятся по суше, а где возможно — сплавляются по рекам, находятся в пути 12 месяцев и стоят около 5_с._ за центнер. Если же товары отправляются по дороге в Нижний Новгород, а оттуда переправляются по железной дороге, то они находятся в пути 2,5 месяца и стоят до 12_с._ за центнер. Или же, если товары
Их отправляют «экспрессом», то есть укладывают в большие сани, в каждом из которых от тонны до полутора тонн груза, и поручают их охрану человеку. Сани тянут три лошади до Нижнего Новгорода, а оттуда по железной дороге. Перевозка стоит 18 шиллингов за центнер. Однако, несмотря на высокую стоимость перевозки,
купцы в Тюмени могут доставлять свою рыбу из устья Оби,
отправлять её в Петербург, продавать осетрину по 24_с._, а
_стерлядь_, _нельму_ и _моксонь_ — по 30_с._ за пуд, а затем
получать хорошую прибыль для всех заинтересованных сторон.

[6] Дополнительные сведения о коммерческих перспективах Западной Сибири см. в Приложении D.

[7] Есть две книги, написанные учёными, исследовавшими бассейн Оби, о которых будет полезно упомянуть всем, кто хочет изучить эту часть Сибири. Одна из них написана Адольфом Эрманом, который в 1828 году отправился в путешествие с целью проведения магнитных наблюдений
в Тобольск, а затем спустился по реке до Обдорска; вторая
— это немецкая работа доктора Отто Финша, который в 1876 году поднялся от Тюмени по
Иртышу до Алтайских гор, а затем повернул на север
в Барнаул и Томск, спустился по Оби до её устья. Другой класс книг, написанных по большей части вернувшимися из ссылки, проливает более или менее свет на Западную Сибирь, например «Ссылка Коцебу», опубликованная в 1802 году, и «Откровения Сибири» изгнанницы, которая провела некоторое время на Нижней Оби в Березове.




 ГЛАВА IX.

_ТОБОЛЬСК._

 Ранняя история Сибири.--Ермак.--Завоевание татар.--Тобольск
 первая столица.--Колокол в изгнании.--Наш визит к
 губернатору.--Каторжные тюрьмы.--Внутреннее устройство.--“_Travaux
 принуждение._» — Свидетельства заключённых. — Представленные книги.


 Тобольск долгое время был столицей всей Сибири.
 Поэтому здесь будет уместно кратко рассказать об истории покорения этой страны русскими. Едва ли можно сказать, что Сибирь была знакома русским до середины XVI века.
Хотя в более ранний период одна экспедиция добралась до низовьев Оби, её результаты не были долговременными. Позже Иван Васильевич II. отправил несколько
войска пересекли Урал, обложили данью некоторые татарские племена
и в 1558 году приняли титул «господина Сибири». Однако Кучум-хан,
прямой потомок Чингисхана, наказал эти племена за предательство,
вернул их в свою службу, и на этом результаты русской экспедиции
на какое-то время сошли на нет. Третье вторжение,
однако, было совершено совершенно неожиданно. Иван Васильевич II.
Он расширил свои владения до Каспийского моря и наладил торговые отношения с Персией.
Но купцы и караваны часто подвергались нападениям
разграблен ордами бандитов, которых называли донскими казаками. Царь напал на них, одних убил, других взял в плен или обратил в бегство. Среди
разрозненных отрядов было 6000 разбойников под предводительством
вождя по имени Ермак Тимофеев, которые добрались до берегов Камы,
до поселения Орёл, принадлежавшего одному из Строгановых, где
они провели унылую зиму и где Ермак услышал о манящих приключениях
по ту сторону Урала.
 Он решил попытать счастья там и после неудачной попытки
Попытка, предпринятая летом 1578 года, возобновилась в июне следующего года с участием 5000 человек. Прошло полтора года, прежде чем он добрался до небольшого городка Чинчи на берегу реки Тура. К тому времени из-за стычек, лишений и усталости число его последователей сократилось до 1500 человек.
 Но все они были храбрецами. Перед ними был Кучум-хан, князь этой страны, который уже занял
позицию и с многочисленным войском был готов защищаться до
последнего. Когда две армии наконец сошлись лицом к лицу,
войско Ермака сократилось до 500 человек, девяти десятых
из тех, кто покинул Орёл, погибли. Завязалась отчаянная битва,
татары были разбиты, и Ермак двинулся на Сибирь, резиденцию
татарских князей. Это была небольшая крепость на берегу
Иртыша, руины которой сохранились до сих пор. Я видел её
фотографию, если не ошибаюсь, в коллекции мистера Сибома.

Ермак внезапно превратился в князя, но у него хватило здравого смысла
понять, насколько шатко его положение, и стало ясно, что ему
нужна помощь. Поэтому он отправил пятьдесят своих
Казаки явились к царю Московскому, и их предводителю было ловко приказано
представить двору успехи, которых русские войска под командованием Ермака
добились в Сибири, где во имя царя была завоёвана обширная империя. Царь отнёсся к этому очень благосклонно,
помиловал Ермака и прислал ему деньги и помощь. Усиленные
С помощью 500 русских Ермак увеличил число своих походов, расширил свои завоевания и смог подавить различные восстания, спровоцированные побеждённым Кучум-ханом. В одном из таких походов он осадил
к небольшой крепости Куллара, которая всё ещё принадлежала его врагу и была так храбро обороняема, что Ермаку пришлось отступить. Кучум
Хан незаметно последовал за русскими и, обнаружив, что они беспечно расположились на небольшом острове на Иртыше, переправился через реку, напал на них ночью и застал врасплох, так что с относительной лёгкостью перебил их. Ермак погиб, но, как говорят, не от меча врага. Прорубив себе путь к кромке воды, он попытался запрыгнуть в лодку, но, не дотянув, упал в воду.
вес его доспехов утянул его на дно. Так погиб
Ермак Тимофеевич, и когда весть об этом дошла до Сибири, оставшиеся в живых
его соратники покинули крепость и страну.

 Однако московский двор отправил отряд из 300 человек, который вскоре
совершил новое вторжение и почти без сопротивления добрался до Чинги.
 Там они построили крепость Тюмень и восстановили русский
суверенитет. Получив вскоре подкрепление, они расширили зону своих операций и построили крепости Тобольск, Сунгур и Тара.
Вскоре царь получил в своё распоряжение все территории к западу от Оби.
Затем поток завоеваний устремился на восток. В 1604 году был основан Томск, ставший русским центром, откуда казаки организовывали новые экспедиции.
В 1619 году был основан Енисейск, а восемь лет спустя — Красноярск. Миновав Енисей, они продвинулись к берегам Байкала и в 1620 году напали на многочисленный народ бурят и частично покорили его. Затем, повернув на север, к бассейну Лены, они в 1632 году основали Якутск и подчинили себе, хотя и не полностью, якутов.
без особых затруднений покорили могущественный народ якутов;
после чего они пересекли Алданские горы и в 1639 году достигли
Охотского моря. Таким образом, за одну человеческую жизнь — 70 лет —
к российской короне была присоединена территория размером со всю Европу,
древней столицей которой, как я уже говорил, был Тобольск.

Цитадель и верхний город расположены на холме с отвесными склонами, у подножия которого находится нижний город.
Сейчас они соединены извилистой дорогой для экипажей, но раньше это был единственный вход в цитадель
Нужно было подняться по очень крутому склону через крепостные ворота. С вершины холма открывается обширный вид на Иртыш, протекающий недалеко от города и впадающий в Тобол. Город внизу построен по
правилам, в нём много церквей и монастырей. Дома в основном деревянные, улицы вымощены тем же материалом. Но
слава Тобольска уже давно угасает, и, когда такое происходит с сибирским городом, деревянные дороги превращаются в иллюзию и ловушку. Они гниют и не ремонтируются, и ночью по ним опасно ходить
о том, как проваливаются в ямы. Население города состоит в основном из русских, татар и немцев. В городе производят кожу,
сало, мыло, черепицу, лодки и огнестрельное оружие.

В верхней части города есть несколько красивых церквей и собор, рядом с которым находится знаменитый колокол из Углича, сосланный Борисом Годуновым за то, что он подал сигнал мятежникам. После того как их усмирили, несчастный колокол был снят, у него отломили два уха, публично высекли и отправили в Сибирь, запретив ему когда-либо звонить. Но с тех пор запрет был снят.
и теперь он висит не на колокольне, а отдельно и помогает созывать людей в церковь.


Недалеко от крепости находятся увеселительные сады, а также три каторжные тюрьмы, которые мы особенно хотели увидеть.
Поэтому я передал своё письмо господину Лисагорскому, губернатору, который немедленно послал за полицмейстером; и мы сразу же отправились осматривать наши первые каторжные тюрьмы в Сибири. На протяжении многих лет Тобольск был главным местом заключения.
И даже сейчас осуждённые, приговорённые к ссылке на восток, часто проводят здесь первую часть своего срока. По дороге мы
Я слышал, что это место отличается особой суровостью и что там содержатся те, кто приговорён к «принудительным работам». Поэтому, войдя туда,
я приготовился к любым ужасам, которые могли там встретиться.
Власти, казалось, были полны решимости сделать так, чтобы заключённые не причинили вреда нам (или им?); за нами следовали четыре солдата с примкнутыми штыками. Здания были большими, кирпичными, с двойными окнами для защиты от холода;
и я заметил, что помимо подушки и одеяла там есть матрасы
Для заключённых также были предусмотрены нары, набитые старой одеждой. Эти нары, как я полагаю, были предоставлены местным комитетом. У них было несколько книг, и, поскольку только один человек из десяти умел читать, по вечерам они обычно читали вслух своим менее образованным товарищам. В одной из комнат я видел экземпляр «Житий святых», но Библий не было.
 Комната для охраны военных была обставлена почти так же, как комнаты для заключённых. Были и другие камеры разного размера: одна
для убийц, в которой содержались пять человек (большинству из них, как нам сказали, было
совершали преступления в состоянии алкогольного опьянения); другая — для восьми человек без паспортов; и другие помещения для воров. В одной из них находился сбежавший заключённый, а в другой — человек, которого признали виновным в святотатстве за продажу предметов, относящихся к алтарю.

 В первой тюрьме было девять одиночных камер, в одной из которых находился
Польский врач, политический заключённый, окружил себя такими маленькими радостями, как польские книги, одеколон и сигареты, которые ему (в качестве привилегии) разрешалось курить. Одна или две камеры были отведены для наказаний.

Мы шли из комнаты в комнату, из коридора в коридор, теперь
через дворы, где бездельничали заключённые, а теперь через спальные
камеры, где некоторые ещё не встали, хотя время завтрака давно
прошло. Я начал задаваться вопросом, где же _работают_ осуждённые
на «принудительные работы», и попросил показать мне, чем занимаются
те, кто приговорён к «принудительным работам». Сначала нас отвели
в помещение для колесных мастеров, а затем в кузницу. Затем нас познакомили с компанией портных,
а потом с компанией сапожников, и, наконец, мы увидели комнату, оборудованную для
Работа столяра или краснодеревщика. Объем выполняемой работы казался
чрезвычайно небольшим, а количество занятых мужчин (или, по-видимому,
которые могли быть наняты) составляло лишь небольшую часть из 732 заключенных в
тюрьмы № 1 и 3, и 264 в тюрьме № 2. Я полагаю, что была указана какая-то причина
, почему мор не был на работе, хотя был ли это праздник
или купальный день, или что-то еще, я забыл; но я пришел к выводу, что
у них не было достаточного оборудования, чтобы найти занятие для 1000 заключенных,
и что не нужно было приезжать в Сибирь, чтобы увидеть суровость
каторжная тюрьма, поскольку то же самое с лёгкостью могло произойти и в Европе. Если бы я пришёл туда из любопытства, которое заставляет людей посещать зал ужасов в музее мадам Тюссо, то это любопытство наверняка осталось бы неудовлетворённым. Тюрьмы Тобольска
больше всего напоминали мне те, что я видел в Вене и Кракове, хотя в некоторых отношениях сравнение было бы не в пользу Сибири.
В Кракове заключённым приходилось не только работать за верстаком
днём, но, если мне не изменяет память, и спать на нём ночью.
В Тобольске ежедневно выполняется определённая норма труда, но после этого заключённый может работать на себя. Нам показали различные образцы их ремесленных изделий.

 В тюрьме № 2 содержались преступники, приговорённые к срокам от одного года до пожизненного заключения, которых после освобождения должны были отправить на восток, чтобы они жили там как колонисты. Я не знаю, кому принадлежит заслуга
в том, что он стал начальником, — губернатору провинции,
начальнику тюрьмы или местному комитету; но меня поразил
тот факт, когда я впоследствии спросил двух заключённых, которых депортировали
По всей Сибири, когда их спрашивали, какая тюрьма к западу от Иркутска, по их мнению, была лучшей, они оба упоминали Тобольск.
Мы оставили у губернатора этой провинции около 500 отрывков из Священного Писания, таких как копии Евангелий, Псалмов и Нового Завета в
Русский, польский, немецкий, французский и татарский языки, а также 400 экземпляров иллюстрированного журнала «Русский рабочий» и 1000 брошюр.
Его превосходительство любезно обязался распространять газеты и брошюры в школах и всеми возможными способами по всей провинции.
разместить книги для постоянного пользования не в библиотеках, а в пределах досягаемости каждого человека в каждой комнате каждой тюрьмы, больницы, богадельни или аналогичного учреждения, находящегося под его управлением.
Приняв эти меры, изложив их на бумаге в форме письма и вручив его губернатору в понедельник вечером, мы стали ждать прибытия парохода, который должен был доставить нас в Томск.





Глава X.

_Из Тобольска в Томск._

 Пароход «Белетченко». — Пассажиры. — Игра в карты. — Стоимость провизии. — Осмотр баржи с каторжниками. — Ссылка
 попутчик.--Навигация Оби.--Остяки.--Их рыболовство.--Мастерство в стрельбе из лука.--Брачные обычаи.


Сибиряки ценят время. Дни для них не имеют большого значения; часы не имеют значения. У них «время — не деньги». «Какая разница, —
сказал кучер в Екатеринобурге моему другу, из-за которого он опоздал на поезд, — какая разница, опоздаешь ты на час или на два?»  Более того, о прибытии и отправлении пароходов не объявляют в 12:00 и 18:00, а просто указывают дату. И, конечно, предполагается, что вы будете на месте
готовность отправиться в путь в любой момент в течение двадцати четырёх часов.
Поэтому мы сочли небезопасным ночевать в гостинице в понедельник, 2 июня, чтобы не отстать от поезда.
Поэтому, оставив тарантас и багаж на пристани, я забрался внутрь и провёл там первую половину ночи, пока на рассвете не прибыл пароход.
Сибирский пароход «Бельченко», принадлежащий господам «Курбатов»
и «Игнатов» были хороши, а их размеры по сравнению с другими судами, на которых я впоследствии плавал, были внушительными. Это был колёсный пароход с
В носовой части располагались каюты и салоны для пассажиров первого класса, а в кормовой — для пассажиров второго класса. Палуба была отведена для значительного числа пассажиров третьего класса и демобилизованных солдат, которые «возвращались домой». В общей сложности, я полагаю, на борту находилось от 100 до 150 пассажиров. Среди пассажиров первого класса было несколько приятных людей, таких как офицеры армии, флота и жандармерии, а также несколько школьниц, которые ехали домой на летние каникулы из Петербурга, расположенного в 3000 милях от них.
Среди них были и представители вездесущих русских купцов, путешествующих по делам. Наши первые впечатления от этих путешественников были неблагоприятными.
Некоторые из господ, если я не ошибаюсь, прощались в Тобольске с друзьями, а это событие в Сибири обычно сопровождается обильными возлияниями.
Так что, когда один из морских офицеров пришёл занять своё место в спальном салоне, он был в состоянии, «не подобающем офицеру и джентльмену». Капитан, получивший сообщение, избавил нас от дальнейших неудобств такого рода
Один из владельцев, мистер Игнатов, поручил капитану присматривать за «мистером миссионером», как капитан настаивал на том, чтобы называть меня, и в чём я его не разубеждал. За три билета во второй класс он предоставил нам для ночлега дамскую каюту второго класса, рассчитанную на пять человек, в которой нам было достаточно комфортно ночью, а днём мы сидели, где хотели. Капитану также было поручено взимать плату
2 фунта вместо 4 за перевозку нашего тарантаса, а также снисходительное отношение к нашему тяжелому багажу и книгам. Поскольку наше путешествие
Путешествие длилось несколько дней, и неудивительно, что время тянулось для некоторых пассажиров невыносимо. Но я был совершенно не готов к тому, сколько времени они будут проводить за игрой в карты. Ни в одной стране, где я бывал, я не видел и десятой части того, что происходило за игрой в карты в Сибири. Российское правительство
обладает монополией на производство игральных карт, а прибыль
направляется на поддержку Московского приюта для подкидышей.
Ежегодно по маршруту Петербург — Москва перевозится 110 тонн карт
железная дорога. Мне говорили, что количество карточных игр в Европейской части России
также очень велико; что в Петербурге есть клубы, где
азартные игры ужасны. Что касается наших попутчиков, то там была группа
, которые играли днем и ссорились по ночам, а иногда и вовсе
не прекращали свои игры до семи утра. К тому времени, как путешествие длилось уже пять дней, молодой офицер потерял 20 фунтов стерлингов.
Он рассказал мне, что в маленьких провинциальных городках, где расквартированы солдаты, мало интересного общества и нечем заняться,
Офицеры постоянно играют в карты. Более того, эта привычка свойственна не только мужчинам, но и женщинам, хотя и в меньшей степени. На борту парохода игра не сопровождалась чрезмерным употреблением алкоголя, и, к счастью, некоторые пассажиры, особенно дамы, говорили по-французски, а некоторые могли читать по-английски, так что в их обществе мы приятно проводили время.

Стоимость проезда и провизии была низкой.
Три билета второго класса на всю поездку, которая длилась 8 дней, стоили всего
4 фунта, а за обед из 4 или 5 блюд — суп, рыба, мясо, дичь и
выпечка — всего 2 шиллинга. Я со вздохом вспомнил об этом тарифе
в Калифорнии, где за обед, который был вполовину хуже, брали в два раза больше, да ещё и обслуживали отвратительно.
Однако надо признать, что продукты на берегу реки были очень дешёвыми — настолько дешёвыми, что даже не хочется писать об этом. В Сургуте мне предложили пару уток за 2; фунта стерлингов; 10 пар рябчиков, которые размером с куропатку, стоили 1 фунт стерлингов; пара рыб
Так называемые _ясс_, весом, как я полагаю, 1; фунта каждая, продавались по 1;_д._; а 10 крупных рыб, как правило, по ;_д._ каждая. В Юхове мне предложили пару щук весом около 20 фунтов за 5 пенсов и живую утку за 1,25 пенса.
В деревнях, через которые мы проезжали и до которых было нелегко добраться, мне сказали, что телёнка можно купить за 6 пенсов. _

[Иллюстрация: «Иртыш», баржа с каторжниками на Оби.]

Пока мы плыли, к нашему корвету прицепилась баржа, гружённая заключёнными.
Доктор Джонсон назвал корабль «тюрьмой
«На плаву» — это как раз то, что нужно. Баржа представляла собой большое плавучее судно под названием «Иртыш», длиной 245 футов, шириной 30 футов, высотой от киля до палубы 11 футов и с ватерлинией 4 фута. Она была построена специально для перевозки заключённых, которых на ней должны были перевозить 800 человек под присмотром 22 офицеров. Внизу располагались платформы для сна, подобные тем, что описаны в тюрьмах.
По обеим сторонам судна находились надстройки высотой в восемь футов, в которых располагались небольшая больница, аптека и каюты для офицеров и
под командованием солдат. Пространство между надстройками было перекрыто крышей, а борта закрыты решётками и проволокой, что болезненно напоминало зверинец или одну из камер-клеток в старой тюрьме в
Эдинбурге. У судна не было ни мачт, ни двигателей, и оно было очень похоже на детский Ноев ковчег. Во время одной из наших остановок
Я пытался сделать набросок этого уникального судна, когда подошёл офицер и пригласил меня осмотреть его.
Поэтому мы поднялись на борт, набив руки и карманы материалами для распространения. И если бы
Бары напоминали зверинец, и, должен добавить, то же самое можно было сказать о том, как посетители получали нашу литературную пищу. Не то чтобы они были грубы, но они были так очарованы картинками и так стремились заполучить содержащие их бумаги, что нам было трудно удержаться. Впоследствии у нас появилась возможность проверить, сколько денег можно выручить за это явное стремление к чтению. В прежние годы я всегда _давал_ и Священное Писание, и трактаты. В этом году нас убеждали, и, думаю, не без оснований, что по возможности лучше
продать их. Однако предлагать их осуждённым за деньги казалось почти насмешкой. Тем не менее мы попробовали и попросили офицера сообщить нам, сколько заключённых готовы заплатить 2;_d._ за экземпляр Нового Завета или Псалтири. К моему удивлению, он подошёл к следующей остановке, чтобы отдать деньги за 44 экземпляра, и сказал, что один человек так спешил получить свою книгу, что трижды приходил к нему за ней.  Когда мы продолжили путь и оглянулись, то увидели, как за нами тащится широкая кильватерная струя баржи.
я не мог не сочувствовать этому странному грузу и множеству тяжёлых сердец, которые уносили всё дальше и дальше от дорогого сердцу места под названием «дом». Но эти мысли не получали развития во время остановок, когда баржу подводили к берегу, потому что веселье мужчин, женщин и детей на барже было гораздо более шумным, чем веселье свободных людей на пароходе. Можно было бы подумать, что
заключённые хорошо проводят время. В Тюмене нам
сообщили примечательный факт: из 800 заключённых
заключенные на борту, вероятно, 250 человек, были бы убийцами, тем не менее
20 солдат было бы достаточно, чтобы контролировать их. Он оказал существенное
количество свободы на барже, хотя они не могли идти, конечно,
без разбору в какой бы части судна они довольны.

На одном из привалов мы высадили польского эмигранта, врача. Это
был тот самый человек, которого мы видели с его скромными удобствами в тюрьме
в Тобольске. Он не был на барже, а путешествовал, как обычно путешествуют такие заключённые, на пароходе в качестве пассажира второго класса в каюте
Он находился рядом с нами, под присмотром жандарма, который, как мы могли заметить, ни на секунду не выпускал его из виду.
 Мы втерлись в доверие к жандарму, подарив ему книги, как и солдатам, пассажирам и всем остальным на борту, и хотели поболтать с заключённым, но его страж был верен своему долгу и не позволял с ним разговаривать. Когда
заключённому пришло время сойти на берег, он вышел из своей
каюты, одетый в повседневную одежду, в тёмных очках и с
Он курил сигару. Но его высадили в ужасном месте на 62-й параллели, где в начале июня ещё не распустились листья и время от времени шёл снег; в деревне, где образованный человек, я полагаю, не нашёл бы приятного общества или родственного занятия. Его волосы уже поседели, и, пока он сидел на своём скудном
наборе одежды, а рядом стоял жандарм, наблюдая за тем, как наш
корабль уплывает прочь, мы чувствовали, что оставили его в
плачевном состоянии, в котором ему предстояло провести свои
последние годы. Мы слышали, что он женился во второй раз
понёс наказание за попытку побега из Нерчинска. Но это была
печальная иллюстрация того, что значит сибирская ссылка.

 Расстояние от Тобольска до Томска по воде составляет 1600 миль, которые мы преодолели за 8 дней. Мы обогнали не один грузовой пароход, но других судов почти не видели, как и плотов с брёвнами. Берега были низкими и плоскими, а дома встречались редко. На второй день пути из Тобольска мы остановились в Самарове, где Иртыш впадает в Обь.
На третий день мы остановились в Сургуте, городе с населением 1200 человек.  Три
Несколько дней спустя мы пришвартовались в Нариме, население которого составляет 2000 человек.

 Мы не стали подходить достаточно близко ни к одному из этих городов, чтобы можно было их посетить, и пароход подобрал и высадил всего несколько пассажиров.
Время от времени в прериях можно было увидеть стада полудиких лошадей.
Они не были подкованы, не знали вкуса овса и летом были вынуждены сами добывать себе пропитание. Зимой их используют для перевозки сушёной и замороженной рыбы. У местных жителей есть оригинальный способ ловли рыбы через отверстия во льду, особенно в случае
осетровые, которые зимой скапливаются в илистых впадинах в русле
реки, неподвижно лежащие группами ради тепла.
Остяк вырезает над ними ямку, устанавливает пружинящий стержень, а затем лепит
несколько глиняных шариков, которые он раскаляет докрасна и бросает в
реку ниже своей приманки. Жара пробуждает осетровых, которые поднимаются, плывут
вверх по течению и их вылавливают. В заливах Оби и Таза есть крупные рыбные промыслы.
Русские платят самоедам за аренду песчаных отмелей.
Поймав рыбу летом, они складывают её в
пруды до наступления зимы. Затем их вынимают и замораживают,
и в таком состоянии отправляют в качестве свежей рыбы в путешествие протяженностью 2000 миль в
Петербург.[1] Большое количество сушеной рыбы также отправляется с
реки Оби на большую ярмарку в Нижнем Новгороде. Меха и шкуры также
отправляются туда из северной части провинции вместе с
рожью, ячменем, овсом и гречихой с юга.

[Иллюстрация]

 Однако ничто из того, что мы видели на берегах, не было столь интересным, как, пожалуй, аборигены, особенно остяки, некоторые из которых выглядели
Они гребли на своих крошечных каноэ и незаметно скользили среди кустов, пока приближался пароход. Остяки населяют территорию по обе стороны Иртыша и Оби, простирающуюся на север до Обдорска, на юг до Тобольска и почти на восток до Нарима.
Есть также территория, по которой они кочуют на левом берегу Енисея ниже Туруханска, хотя мистер Хауорт считает, что это название не совсем верно
Остяки на самом деле являются самодийцами. Их численность оценивается в 24 000 человек.
 У них нет ни городов, ни деревень, хотя иногда они селятся среди
Русские. Мы видели на берегу каркасы некоторых их юрт,
или шалашей, хотя люди в это время из-за наводнения
перебирались на возвышенности. В окрестностях Оби у них нет
оленей; их богатство состоит из лодок, рыболовных снастей, одежды
и утвари; а кочевник-остяк, у которого есть вещи на сумму
10 фунтов стерлингов, считается богатым человеком. В этом регионе они перестали носить свою национальную одежду и в большей или меньшей степени русифицировались.
Но остяки Енисея по-прежнему одеваются в костюмы своих предков.
Эти люди невысокого роста, с тёмными волосами и глазами и плоскими лицами.
По цвету кожи и общему виду те, кого мы видели, мало чем отличались от некоторых сибиряков. Они живут в основном за счёт рыбной ловли и охоты и очень умело обращаются с луком. Например, при стрельбе по белкам они используют тупую стрелу и стараются попасть животному в голову, чтобы не повредить мех. [2]

[Иллюстрация: ОСТЯКИ НА ОБИ, ЛЕТОМ В ЭТОМ ГОДУ.]

Перед отъездом из Англии я слышал об этих аборигенах от мисс
Альбы Хеллман в Финляндии, которая так описывает некоторые из их брачных обычаев
Обычаи на выразительном английском: «Остяки ведут самую бесстыдную торговлю своими дочерьми.
Девушка — ценный товар, пока она находится в родительском доме.
Тогда она получает всевозможную заботу и защиту. Но разве для того, чтобы она могла быть хорошей дочерью, женой или матерью?
Вовсе нет: отец-остяк кормит свою дочь с той же целью, с какой он кормит своих животных.
Сытая, она недолго пробудет дома, пока отец не получит за неё хорошую плату. Цена обычной жены была на уровне
Иртыш (на Оби цена выше), во-первых, от 20 до 30 фунтов стерлингов деньгами; во-вторых, лошадь, корова и бык; в-третьих, от 7 до 10 предметов одежды; и, наконец, пуд муки, немного хмеля и мера бренди для свадебного пира. А если мужчина не может позволить себе заплатить за всё это, он часто крадёт девушку. Так говорит профессор Кастрен.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В Оби водятся щука, окунь, уклейка и разновидность барабульки.
Они менее ценны, чем мигрирующие морские рыбы. В основном это осётр, _нельма_ и _муксун_, а также несколько видов
виды лосося и сельдь. В первые недели июня, когда
ледоход заканчивается, они начинают подниматься по реке, избегая
быстрин. Самые быстрые пловцы вскоре опережают остальных: в
30 милях ниже Обдорска они собираются в косяки и за неделю
проплывают весь путь, после чего на 150 миль выше появляются
самые быстрые лососи. Нельма приходит на два дня позже, а
осетр — ещё через пять дней.
По подсчётам Эрмана, эта ежегодная миграция рыб составляет не менее 26 000 000 особей.

[2] Длина их тела составляет 6 футов, диаметр — 1 дюйм, а
Стрелы имеют длину 4 фута и сделаны из бересты, приклеенной рыбьим клеем к куску твёрдой сосновой древесины.
Наконечники стрел представляют собой либо шарик для стрельбы по мелким пушным зверям, либо железную головку, похожую на наконечник копья, для охоты на более крупную дичь.
Луки чрезвычайно мощные, и лучники носят на левом предплечье прочную изогнутую пластину из рога, чтобы смягчить удар тетивы. Мы слышали о подвигах лучников,
которые они совершали и которые намного превосходили традиционный подвиг Вильгельма Телля. Наш капитан рассказал одной даме на борту, что однажды он увидел
Остяк отмечал середину стрелы кусочком угля и выпускал её в воздух, в то время как второй человек, прежде чем стрела достигала земли, стрелял в опускающуюся стрелу и попадал в цель.




 ГЛАВА XI.

_ТОМСК._

 Томская губерния.--Город Томск.--Визит к губернатору.--Тюрьма.--Приют для детей заключённых.--А
 Лютеранский священник. — Финские колонии в Сибири. — Их пастырская забота. — Отговорили от поездки в Минусинск. — Распространение финских книг. — _Дебют_ в Барнауле.


 Томская губерния в некотором отношении является самой благоприятной в
Сибирь. Она не такая огромная и неповоротливая, как некоторые другие, и не простирается, как два её соседа — Тобольск и Енисейск, до Ледовитого океана; но, начинаясь на 62-й параллели своей самой северной границей, она тянется на юг до границ Монголии, от которой её отделяют Алтайские горы. Климат здесь
благоприятный, а земля пригодна для сельского хозяйства, в то время как горные районы чрезвычайно богаты полезными ископаемыми.[1]

Город Томск расположен на реке Томь, от которой и получил своё название
Он носит это название и насчитывает 30 000 жителей. Его улицы широкие, но крутые, а в центре города находится то, что является отличительной чертой многих русских городов, — _Гостиный двор_ (базар или рынок). Это скопление магазинов и открытых пространств, куда постоянно отправляют приезжих за всем, что им может понадобиться. Если у крестьянки есть масло или молоко на продажу, она занимает своё место
там же, как и торговцы мелким товаром. Более крупные заведения можно найти в других местах, но в _Гостином дворе_ русского города есть
концентрация товаров, удовлетворяющих все потребности. Многие дома в Томске построены из кирпича; в городе есть несколько гостиниц, два банка и две фотостудии. В отдалённой части города находится внушительное здание, в котором расположены суды и т. д., а также большая церковь или собор, строительство которых ещё не завершено.

Мы обратились к господину Супроненко, губернатору, который был очень любезен и сразу же отправил нас осмотреть две тюрьмы, в одной из которых содержатся преступники, а в другой они только останавливаются по пути к месту назначения. Состояние тюремного дела в Томске показало
что там был активный местный комитет. Тюрьма, в которой постоянно содержатся преступники, представляет собой массивное кирпичное здание с низкими сводчатыми коридорами, в которых заключённые могут содержаться от одного месяца до четырёх лет. Власти жаловались, что зимой там сыро. Это была одна из немногих тюрем, где была школа, которую могли посещать те заключённые, которые хотели; но из 640 человек, когда мы там были, школу посещали только 30. Среди заключённых был старик, которого приговорили к каторжным работам на востоке, но по пути его наказание смягчили
наказание было смягчено, и ему разрешили остаться в Томске. В сапожных, столярных и кузнечных мастерских кипела работа.
Но большая часть заключённых была согнана в помещения, где им нечем было заняться. Когда губернатор попросил меня указать на замеченные мной недостатки, я сначала сказал, что, по моему мнению, все должны работать. Он ответил, что у них нет законов, которые обязывали бы их это делать (я полагаю, он говорил об определённом _классе_ заключённых), и что самое суровое наказание, которое им разрешено применять, — это трое суток
одиночество с хлебом и водой. Мы видели в Сибири столько тюрем, в которых большинству заключённых нечем было заняться, что это зрелище стало утомительным. И когда власти сказали нам, что не могут найти для них работу, я в глубине души тщеславно подумал: «А вот я бы смог». Но, добравшись до Сан-Франциско, я передумал.
Я осмотрел тюрьму, устроенную по современным принципам, где за день могут изготовить более тысячи дверей, не говоря уже о сотнях других изделий из дерева, кожи, железа и бог знает чего ещё.
и всё же даже там были люди, приговорённые к каторжным работам, которые слонялись без дела. Трудности с трудоустройством большого количества сибирских заключённых усугубляются сложностью и дороговизной транспортировки сырья, а также сравнительно низким спросом на готовую продукцию.

 В Томске высоко оценили нашу раздачу книг, и один заключённый подарил мне сделанный им нож для бумаги, за который он не взял денег. В подземном хранилище мы увидели квасцы
в огромных чанах, достойных погреба аббатства, и большие ёмкости для
квашеная капуста, из которой русские готовят суп. Капусту солят в сентябре и прессуют, и через десять дней она готова к употреблению.
В магазине также было много языков, которые стоили от 2_д._ до 6_д._ за штуку. В одном из приходов мужчины, составлявшие церковный хор, попросили разрешения спеть для нас гимн, что они и сделали весьма достойно.

Однако самым приятным моментом нашего визита стало посещение
прилегающего к тюрьме здания — учреждения для детей заключённых и
бедняков, которое было построено на средства
местный комитет. Старшая надзирательница извинилась за то, что они не подготовились к празднику, но в тюрьме было чисто и опрятно, насколько это было возможно. Мы пришли во второй половине дня. У девушек была английская швейная машинка, и они были заняты работой, а некоторые вышивали замысловатые инициалы в уголках носовых платков по заказу городских дам. Некоторые из мальчиков учились сапожному делу, а других готовили к работе в качестве санитаров в тюремном госпитале. Некоторые из них добились такого прогресса, что один мальчик недавно бросил школу, чтобы поступить в
помогать врачу на золотых приисках, за что он должен был получать питание и проживание, а также 30 фунтов стерлингов в год.
С учреждением связаны определённые фонды, за счёт которых девушки, отправляющиеся на службу, получают различные подарки на сумму до 50 фунтов стерлингов. Как рассказал нам один из членов комитета, благодаря этому они нередко получают образование, которое делает их более информированными, чем их сибирские хозяйки.

Не пробыв в Томске и нескольких часов, мы познакомились с англичанкой,
с которой и её мужем мы ужинали и которая рассказала нам, что некий
Финский пастор Рошиер, имя которого мне назвали в переписке с финнами, остановился в городе. Поэтому мы разыскали его, чтобы
попросить совета о том, где находятся и как добраться до некоторых финских колоний, которые я хотел посетить.

 Читатель, возможно, задастся вопросом, как вообще в Сибири появились финские колонии. Часто, когда финского заключённого приговаривают к определённому сроку тюремного заключения в его собственной стране, он обращается с прошением к Великому князю, то есть к российскому императору, отправить его вместо этого в Сибирь в качестве колониста, и просьба обычно удовлетворяется. Я помню
В 1874 году в Виборгской крепости я познакомился с молодым человеком, который
рассказал мне, что вместо того, чтобы три года отбывать наказание в родном городе, он попросил отправить его в Сибирь.
Финны обычно не говорят по-русски. Поэтому по прибытии в
В Сибири они считаются почти иностранцами и, соответственно, не расселены по разным местам, а живут в деревнях вместе с литовцами, эстонцами, латышами и другими заключёнными из прибалтийских губерний.
 Именно такие колонии я хотел посетить под Омском, которые называются
Рушкова и Еланка, в каждой из которых проживает по 400 человек, а также четыре деревни, названные в честь Риги, Ревеля, Нарвы и Хельсингфорса. Ещё одна подобная колония — Верхнее Суетук, примерно в 50 милях к югу от Минусинска.[2] Пастор Рошье жил там 15 лет и возвращался домой. Финское правительство искало человека, который мог бы занять его место, и предложило ему стипендию в размере 150 фунтов стерлингов в год. Но когда я узнал от мистера Рошье, что он уже 10 лет не общался с образованными соотечественниками, что он
Поскольку он не говорил по-русски и жил среди одних только каторжников, я не удивился, узнав, что финское правительство испытывает трудности с поиском преемника.

 Что касается меня, то я, конечно, намеревался отказаться от
Верхнее Суетё, где мы собирались пересечь страну и добраться до Минусинска, а затем вернуться на плоту по Енисею или по дороге в Красноярск и там дождаться прибытия оставшейся части нашего багажа.
Эти планы, как я впоследствии понял, лучше изучив местность, были поистине фантастическими. Когда мы это сделали
По прибытии в Красноярск мы встретили людей, которые из-за наводнения ждали две недели, чтобы отправиться в Минусинск.[3]
Однако остальная часть нашего багажа ещё не прибыла из Тюмени и могла появиться только через неделю. Поэтому мы решили сделать крюк и заехать в Барнаул. Там мы должны были найти тюрьму, а в том же направлении, в Бийске, — ещё одну, куда мы могли бы отправить заключённых. Священники и люди получили бы пользу от этого пути. Мы надеялись увидеть императорскую _usine_ для выплавки золота и серебра. Это выглядело более привлекательно, даже
хотя это и предполагало путешествие длиной в 700 миль, это было лучше, чем торчать в Томске целую неделю. Теперь нам предстояло отправиться в путь на тарантасе, который
я думаю, лучше описать раз и навсегда, отчасти для тех, кто не в курсе, кто, возможно, захочет отправиться в путешествие по Сибири, а отчасти для того, чтобы читатель не утомился от слишком частого возвращения к одной и той же теме.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это самая густонаселённая провинция Сибири после Тобольской, в ней проживает 838 000 человек. Ещё одна ссылка на «Альманах Хоппе»
демонстрирует значительное преобладание сельского населения над городским в сравнении с другими провинциями, а также большое количество представителей высших классов, многие из которых, несомненно, являются потомками знатных изгнанников. В 1875 году число
потомственных дворян в провинции составляло 2400; духовных лиц -
4000; городского населения - 4400; и сельского населения - 725 000; в то время как
вооруженные силы насчитывали 30 000 человек; иностранцы - 48; и смешанные расы
(в основном татары, телеуты и алтайские калмыки) насчитывали 130 000 человек,
население занимало территорию в полмиллиона квадратных метров.
мили — территория больше, чем у любых двух стран в Европе, за исключением
России. Губерния разделена на шесть уездов. В ней семь тюрем
и четыре большие больницы. Главные города — Барнаул, Каинск,
Бийск, Кузнецк, Мариинск, Нарым и Томск, который является столицей
и резиденцией губернатора.

[2] С 1850 года туда был отправлен 541 человек, из которых
142 человека погибли; 20 были отправлены дальше на восток за новые преступления, а 80 пропали без вести — вероятно, сбежали, чтобы жить за счёт воровства и грабежей.
 Некоторые из последних, возможно, были убиты русскими
и похоронены; ибо, когда крестьяне ловят таких людей на воровстве, суды находятся так далеко, а привести свидетелей так трудно, что они берут правосудие в свои руки и предают злодеев смерти. Всего в Верхнем Суйетуке должно проживать 547 человек, в том числе 358 финнов. Но около 300 человек живут на золотых приисках, и получается, что там постоянно проживает не более 10–12 семей.

[3]
Однако, помимо этих трудностей, были и другие соображения, которые удерживали меня от поездки, например
Небольшое количество финнов, которых я мог найти, моё незнание их языка, отсутствие у них особой потребности в книгах и предложение пастора вложить мои книги в посылку, которую он отправлял катехизатору, оставленному ему в качестве помощника. Всё это заставило меня прислушаться к хорошему совету, и вместо того, чтобы ехать, я решил отправить около трети своих книг через пастора. Когда я оказался дальше на востоке, я решил ехать домой через Америку, и ещё треть моих книг была отправлена туда.
Лютеранский пастор в Омске. Некоторые остались и у лютеранского пастора в
Иркутск; а остальное я раздал в разные тюрьмы и частным лицам для
финнов на востоке.




[Иллюстрация]




ГЛАВА XII.

_СИБИРСКАЯ ПОЧТА._

 Путешествие на почтовых лошадях.-- Курьер, корона и обычная
 _подорожная_.-- Тарантас.-- Упаковка.-- Упряжь.-- Лошади.--
 Дороги.--Боли и штрафы.--Переправы через реки. -Стоимость.-Скорость.--
 Почтовые пункты.--Мясо и выпивка.


Когда вы намереваетесь совершить “почтовую поездку” по России, ваша первая задача -
получить _podorojna_, или разрешение, которого существует три вида. Первый
- это “курьерская” подорожная, которой пользуются пассажиры, путешествующие
в спешке по важному — как правило, государственному — делу.
Каждый почтмейстер оставляет трёх лошадей на случай, если прибудет курьер.
В этом случае на смену лошадей отводится лишь определённое количество минут, после чего курьер уезжает на предельной скорости.
Незадолго до моего визита ссыльный, приговорённый к ссылке на восток, добрался до Томска, расположенного почти в 3000 милях от столицы, когда по какой-то причине властям потребовалось его присутствие в
Петербург. Поэтому они телеграфировали, что его нужно вернуть
_курьерский_; после чего его поместили между двумя жандармами, и они
громыхали костями этого несчастного по камням, пока через 11 дней не
доставили его в пункт назначения. Такая подорожная
предназначена для особых посланников и важных персон; но,
услышав эту историю, я пришёл к выводу, что не каждый оценит
привилегию путешествовать курьерским.

Номер 2 — это «коронная» подорожная, которую почтальоны, не умеющие читать, узнают по двум печатям. Она не оплачивается и обычно
выдаётся офицерам и лицам, находящимся на государственной службе, а иногда и привилегированным частным лицам. Обладатель проезжает по мостам и паромам бесплатно и не должен платить за смазку колёс. Но самое большое преимущество заключается в том, что в случае нехватки лошадей владелец подорожной имеет преимущественное право. Подорожная № 3 предназначена для обычных путешественников.
За неё нужно заплатить пошлину в размере небольшой суммы за версту в зависимости от расстояния, которое вы собираетесь преодолеть.


Теперь, когда вы получили подорожную, вам нужно позаботиться о
транспортное средство. Если вы просто воспользуетесь тем, на что вам даёт право ваша подорожная, то это будет безкрышный, безсидячий, безрессорный, полуцилиндрический тумбрил, установленный на столбах, которые соединяют две деревянные оси, и на каждой станции вам придётся пересаживаться вместе с багажом. Это называется путешествием _перикладным_. Избавь вас Бог от такой участи, любезный читатель! Нет, лучше купите себе собственное транспортное средство. Транспортное средство, о котором я упоминал, называется общим словом
_тарантас_. Тот, который вы приобретёте, во многом будет отличаться
Похожая на тарантас повозка, которую некоторые называют тарантасом, будет удостоена почтовыми ямщиками названия «экипаж». Как и тарантас, она будет установлена на рессорах, но оси и кузов повозки будут железными, в ней будет сиденье для кучера и навес с занавеской и фартуком, под которым можно сидеть днём и спать ночью. Снаряжение может обойтись вам в сумму от 20 до 30 фунтов стерлингов.
Если вы склонны к коммерческим сделкам, то по пути можете прикинуть, сколько вы выиграете или потеряете (что вполне возможно) от продажи
на ваш автомобиль в конце пути. Третий способ это получить
автомобиль, который ... приехав в Томск, к примеру, чтобы продолжить
в России--пожелания своей карете доставили обратно в Иркутск. Это был наш хороший
возможность взять оба мы, один из которых любезно предоставил г-н Освальд
Cattley.

Упаковка транспортного средства требует ни много ни мало-Сибирского
образование. Избегайте коробок, как чумы! Края и углы
будут безжалостно царапать вашу спину и ноги. Выбирайте чемоданы с плоскими
крышками и мягкие сумки и укладывайте их на слой сена на дне
тарантас. Затем постелите на них тонкий матрас, а сверху — войлочную подстилку.
 Когда мы въехали в Тюмен, женщины окружили нас этими войлочными подстилками, как
я их назвал. Не зная, для чего они нужны, я не мог понять, что они имеют в виду своим поведением. Если бы моя спутница была дамой, я бы решил, что они думают, будто мы молодожёны и собираемся завести хозяйство. Но я был невиновен ни в одном из этих преступлений и прогнал женщин. Когда выяснилось, для чего нужны ковры, я пожалел, что не купил ни одного. Затем я положил их в заднюю часть кареты
две или более подушек из самого мягкого пуха, за которыми, пожалуйста, отправьте заказ заранее, потому что их нужно покупать по мере поступления.
Если хозяйка закончила изготовление пуховой подушки, которую она хочет продать, она привезёт её в Екатеринобург на рынок; но если вам нужна такая вещь в определённый день, вы можете обыскать весь город и не найти её.

Теперь вы можете сесть, накрыть ноги пледом и наблюдать, как запрягают лошадей. Сибирские почтовые лошади — жалкое зрелище, но скачут они великолепно. Расчёска, скорее всего, никогда их не коснётся
Их сбруя сложна, но под совместным воздействием уговоров, ругани, криков и ударов кнутом они развивают скорость, которую в Англии сочли бы не чем иным, как «яростной ездой». Они меньше английских лошадей, но гораздо выносливее, и их запрягают по две, три, четыре, а то и пять и более лошадей в ряд. Русская упряжь устроена сложно, и самая заметная её особенность — _дуга_, или изогнутый лук, над шеей лошади. Иностранцу это кажется ненужным обременением, но русский заявляет, что в этом вся суть
вместе. Удила прикреплены к концам лука, а конский ошейник, в свою очередь, — к древку, так что ошейник остаётся неподвижным, а лошадь вынуждена толкать его. Древко опирается на седло и подпругу на спине и не касается тела лошади.
В удила запряжена только центральная лошадь; те, что по бокам, сколько бы их ни было, называются «парой» и просто привязаны верёвками. Если вы поступили мудро, то купили в Гостином Дворе около 20 ярдов дюймовой верёвки, чтобы обвязать ею заднюю часть автомобиля, и к которой
прикрепил двух крайних лошадей. Почтальоны должны были предоставить такую верёвку, но их верёвки часто бывают тонкими и гнилыми. Также хорошо бы взять несколько саженей верёвки толщиной в полдюйма. Одно из колёс может расшататься и грозить развалиться на части, и в этом случае верёвка понадобится, чтобы связать спицы. Следует заготовить третий запас верёвки ещё меньшего диаметра на случай, если сломается шест или удилище. Не забудьте
купить ещё и топорик. Всё это мы взяли, и даже больше, чем нужно.


Когда кучер, или _ямщик_, займёт своё место, лошади тронутся
не задерживайтесь ни на минуту. Действительно, в некоторых регионах лошадей держат за голову, пока кучер садится в седло, а когда их отпускают, они срываются с места галопом.
А теперь приступайте к своим обязанностям и наказаниям!

Когда в Нижнем Тагиле мы спустились по лестницам на глубину 600 футов в медную шахту и так же поднялись обратно, нас предупредили, что на следующий день мы будем ужасно скованы в движениях. Но я утверждаю, что последствия были ничтожны по сравнению с тем, что мы испытали в первый день путешествия в тарантасе. Из-за неровностей дороги и отсутствия рессор нас трясло так, что одно воспоминание об этом
Это больно. Пусть читатель представит, что он спускается с холма, у подножия которого протекает ручей, через который перекинут дощатый мост на столбах. У обычного тарантаса нет тормоза, две крайние лошади запряжены внаём, а у той, что в середине, нет подпруги. Таким образом, весь вес повозки приходится на её хомут, и первая половина холма преодолевается настолько медленно, насколько это возможно. Но скорость
вскоре увеличивается, во-первых, потому что лошадь не может ничего с этим поделать, а во-вторых, потому что требуется импульс, чтобы взобраться на противоположный холм. Всё
Итак, три лошади трогаются с места, и задолго до того, как вы подъезжаете к мосту, вы уже мчитесь во весь опор, и всем приходится «держаться». Вы приближаетесь к мосту, и вот наступает мучительный момент.
 Скорее всего — почти наверняка — дождь размыл землю на добрых шесть дюймов ниже первого бревна моста, о которое бум! ударяются ваши передние колеса, и бац! Поезжайте задом наперёд, в то время как
пассажир и кучер взлетают высоко в воздух. Я живо
вспоминаю эти подъёмы, некоторые из которых были настолько крутыми, что, когда
Когда мы ехали из Архангельска на Онежское озеро, с нас сняли капюшоны, чтобы наши головы не ударились о крышу. К счастью, не все дороги такие ухабистые.
Если вкратце описать мои впечатления от них, то
Должен сказать, что дороги в Тобольске и Томске грязные, из-за чего ямщики по возможности стараются их избегать — едут по просёлочным и второстепенным дорогам,
через холмы и поваленные деревья, спускаются в ямы и канавы,
и всё это придаёт разнообразие маршруту. Енисейские дороги заслуживают только похвалы; они в хорошем состоянии и в Англии считались бы хорошими.
Иркутские дороги становятся всё хуже, а те, что за Байкалом, — хуже всех.
Бурятские ямщики яростно гонят вас по холмам,
скалам и камням.

 И это не единственные препятствия на пути.
Здесь много ручьёв и рек — некоторые с мостами, но большинство без.
Через некоторые из них ваши лошади просто переходят, а на других есть хорошо оборудованный паром, на который вас и вашу повозку перевозят на лошадях или вёслах. Однажды нашу повозку переправили на пароме, а лошадей заставили плыть вплавь.
 Однако иногда, особенно ранней весной,
что лёд или наводнение разрушили или повредили паром, и его временно заменили плоскодонным судном. Так мы и переправились через Том. Тарантас постепенно поднимали на борт, по одному колесу за раз. Судно было недостаточно широким, чтобы вместить повозку, и нам посоветовали опустить капот, чтобы нас не перевернуло. Это был единственный раз, когда я занервничал, и, признаюсь, я был благодарен, когда мы благополучно добрались до противоположного берега.

В Сибири эти удовольствия от путешествий обходятся не так дорого, как
можно было бы предположить. В западной части, где много пастбищ,
плата за каждую лошадь составляет всего полпенни за милю. В Восточной
Сибири плата ровно в два раза выше. Лошадей меняют примерно
каждые десять-пятнадцать миль, и каждый новый возница ждёт чаевых,
эвфемистически называемых «деньгами на _чай_». От суммы «чаевых»
зависит ваша скорость. Часто дают десять копеек, но мы нашли, что пятнадцать
поднимают настроение мальчикам, и мы проезжали от 100 до 130 миль в день. Двести вёрст за день и за ночь — для летнего путешествия это
Это считалось хорошим тоном, и мы иногда так поступали; но если взять русского купца, направляющегося на ярмарку, где его раннее прибытие обеспечит ему преимущество на рынке, а затем «чаевые» в размере, скажем, рубля за перегон, то зимой он сможет проехать более 300 вёрст, или 200 миль, за день.  Сибиряки часто хвастаются тем, что таким образом быстро добираются до места, но обычно это достигается лишь ценой жестокого обращения с лошадьми. Читатель может судить о том, какой скорости можно добиться,
из рассказанного нам в Тюмени генерал-губернатором Восточной
Сибири, которого покойный император около 12 зим назад вызвал к себе
чрезвычайное происшествие в Петербурге, на расстоянии 3700 миль от Иркутска.
Генерала завернули в медвежью шкуру и укутали Его, как тюк, положили в сани и за 11 дней доставили в столицу. Несколько лошадей пали в пути, с каждой срезали по уху в качестве компенсации, и путешествие продолжилось. Когда губернаторы провинций отправляются в путь, им предоставляют лучших лошадей в деревнях, а иногда меняют их на полпути, чтобы поберечь животных и при этом увеличить скорость.

Рассказав столько о транспортных средствах, лошадях и дорогах, читатель, возможно, задастся вопросом, как обстоят дела с размещением и питанием путешественников.
Это подводит меня к теме постоялых дворов. Они, как и
Почтовая служба является собственностью правительства и предоставляет почтовые лошади самого разного качества: от лучших, которые выглядят и обставлены как просторные, хорошо обустроенные английские фермерские дома или сельские гостиницы, до худших, которые немногим лучше лачуг. Однако у всех них есть кое-что общее. С одной стороны от двери, как только вы войдёте,
вы увидите комнату, в которой живут почтальоны и их дети, а с другой стороны будет одна или несколько комнат, предназначенных для путешествующих гостей. В комнате для гостей всегда будет не менее
следующие предметы: стол, стул, подсвечник, кровать или, скорее, скамья — с мягким сиденьем, если дом хороший, и с голыми досками, если дом победнее, — икона или священная картина, зеркало и различные таблички в рамках. Одно из этих объявлений — о тарифах на мясо и напитки.
Не стоит и думать, что за какую-то сумму денег можно купить перечисленные там деликатесы, но правительство заставляет каждого почтмейстера получать лицензию на продажу провизии, и в ней указаны цены, которые он назначил бы за деликатесы, ЕСЛИ БЫ ОНИ У НЕГО БЫЛИ!
Нет, в путешествии по Сибири главное — это ночлег и питание. Вы можете быть уверены, что на любой станции вам дадут кипяток и, возможно, немного чёрного хлеба; но в остальном вас ждёт неопределённость. В Западной Сибири много молока и яиц, причём яйца стоят всего по фартингу за штуку; и везде, если вы приедете к обеду, есть шанс получить немного мяса, которое вы, возможно, сможете съесть, а возможно, и нет. Дело в том, что
вы должны сами добывать себе пропитание, и для этого зима лучше
лета, потому что тогда вам нужно просто заморозить мясо и нарезать его
При необходимости отрубите кусок топором. Кроме того, можно начать с запаса замороженных мясных пирогов, один из которых, если его бросить в
горячую воду, можно будет съесть через несколько минут. То же самое с кусочками замороженных сливок. Чай и сахар, конечно же, есть у каждого путешественника в
Россия; к этому добавилось небольшое количество мясных консервов, свежего сливочного масла, пасты из анчоусов и мармелада — последние два продукта в качестве добавок на случай, если мы останемся без чёрного хлеба. Эти продукты, а также запас белого хлеба, привезённого из крупных городов, составляли основу нашего рациона.
Мы были благодарны. Если на пути попадалось что-то получше, тем лучше; если не было белого хлеба с маслом, мы надеялись на улучшение обстоятельств. Эти замечания, конечно, относятся к сотням миль, которые мы проехали по сельской местности между городами. В городах нам жилось сравнительно неплохо.
 Таковы некоторые особенности путешествия на тарантасе, к которому мы подготовились в Томске. О том, что произошло, мы расскажем в своё время.




ГЛАВА XIII.

_ИЗ ТОМСКА НА ЮГ._

 Просьба о лошадях.--Эффект от письма из Петербурга.--Ложный старт.--Убитая лошадь.--Попытка приготовления пищи.--Сибирь
 погода. — Метеорология. — Пейзажи. — Деревья, растения и цветы. — Начальная школа. — Образование в Западной Сибири.


 Хотя наше путешествие в Барнаул состоялось довольно рано в рамках нашей командировочной деятельности, оно не обошлось без происшествий. В четверг, 12 июня, в полдень мы послали за «тройкой» лошадей, и почтовое начальство невозмутимо сообщило нам, что мы сможем получить их ближе к полуночи. Теперь
начальник их отдела в Петербурге оказал мне честь, направив
специальное письмо почтмейстерам на нашем маршруте, в котором предписывалось
помогите мне и попросите, чтобы меня задержали как можно меньше.
 Нам также была оказана честь получить корону подоройну.
Она была вручена, но безрезультатно; и это казалось явным поводом для того, чтобы ввести в действие нашу тяжёлую артиллерию.
Поэтому мы предъявили почтовое письмо, и эффект был волшебным. Не успел чиновник дочитать и до половины, как вскочил на ноги, почтительно посмотрел на меня, поспешил к своему начальнику и, быстро вернувшись, пообещал, что лошади будут через час.
 Они появились точно в назначенное время, и мы тронулись в путь «тройкой», то есть
три лошади, запряжённые в ряд. К сожалению, _староста_,
или человек, отвечающий за почтовую станцию, не смог прочитать нашу подорожную.
Он решил, что мы хотим ехать в Красноярск, и велел ямщику везти нас туда. И только когда мы проехали
несколько десятков миль, выяснилось, что мы едем не в Барнаул. Нам, конечно, пришлось вернуться в Томск, и там мы узнали, что этот староста не в первый раз отправляет путешественников не в ту сторону.  В нашем случае ошибка привела к
дополнительные расходы в размере восемнадцати пенни за фунт мяса, и я
посчитал правильным возложить потерю этой суммы на старосту в
интересах будущих путешественников, а также в наших собственных. Поэтому я отказался платить за то, что с нас взяли плату за проезд, и оставил старосту разбираться с почтмейстером.


Начав всё сначала, к ночи мы оказались у реки Том. Обычная дорога была затоплена, а берега ручья были настолько размыты, что нам пришлось ехать по просёлочной дороге, которая уводила в сторону примерно на 25 миль. Она шла в гору и
В долине, окружённой «изгородями и канавами», нам посоветовали остаться до утра. Но мы поехали дальше, на рассвете переправились через реку и на третьей станции, в направлении Барабинской степи, повернули на юг и ехали до вечера субботы, когда, остановившись на привал, чтобы дать лошадям отдохнуть, одна из них упала и умерла на месте. Мы оттаскивали животное от дороги: один держал его за ногу, другой — за хвост и так далее, — когда остальные лошади, словно возмущённые таким поведением, перепрыгнули через берег и ускакали прочь.
тарантас въехал в лес. Некоторые из нас бросились в погоню и, к счастью, поймали лошадей и вернули их без дальнейших происшествий. Потеря лошади в Восточной Сибири более серьёзное дело, чем в Западной, где у людей есть табуны, достойные патриархов. Одна дама рассказала мне, что у её мужа было от 4000 до 5000 лошадей и примерно столько же коров. Пастбищ много, а конина дешёвая. Наша лошадь была считаться хорошим
одна, и оценивается в ;4 10_s._ Должность-мастер не мог ничего требовать от
нас, за его утрату, и горячо поблагодарил нас за 10_s._ к ремонту своей
ущерб. По пути мы увидели большие табуны кобыл с жеребятами,
которых на лето выпустили на волю под присмотром одной лошади.
 Если приближается опасность, например дикий зверь,
жеребец сгоняет всех кобыл в круг, развернув их крупами наружу,
а жеребятами в центр, и яростно топает копытом, подзывая волка
на расстояние досягаемости их копыт.

Когда мы добрались до последней реки, которую нам нужно было пересечь и которая в обычное время была шириной не больше полумили, мы обнаружили, что она настолько полноводна, что
Парому предстояло пройти более пяти миль. Это заняло много времени, и на обратном пути мы решили сэкономить время и пообедать на воде. В моей корзинке для пикника была еда в стиле «Роб Рой», для приготовления которой перед отъездом из Англии я взял вечерние кулинарные курсы. Теперь мне не терпелось продемонстрировать русским, что можно приготовить чашку чая без помощи _самовара_.
Поэтому мы приступили к работе, имея на борту не только наших трёх лошадей, но и ещё полдюжины лошадей с погонщиками и
тарантасы. Большим преимуществом этой кухни является то, что, в то время как обычный спиртовой светильник может погаснуть от дуновения ветра, «Роб Рой», поджигая пары спирта, горит так яростно, что его не потушит даже ураган. Однако он издает довольно сильный шум.
Когда дело дошло до этого, не только все местные жители были
удивлены, но и лошади начали так брыкаться и падать, что мы
побоялись, как бы они не перевернули тарантас. Один из водителей сказал, что его лошади 30 лет и она никогда в жизни не слышала такого шума! Так что ради всеобщей безопасности
На борту я собрал свою походную кухню и был вынужден отказаться от чая.

 До сих пор наше путешествие по Сибири было очень приятным. К югу от Томска
погода была чудесной, а новая весенняя растительность — прекрасной.
С тех пор как я вернулся в Англию, мне неоднократно задавали вопрос:
«Разве в Сибири не было очень холодно?» Поэтому, возможно, стоит ответить на этот вопрос. Шел снег
в ночь, когда мы въехали в страну, и земля на следующее утро, 29 мая
, была белой; но через час или два снег исчез, и
мы не виделись несколько дней. К 5 июня мы достигли Оби на широте 100 миль к северу от Петербурга, где ещё не распустились почки и не сошли зимние паводки. Впоследствии я узнал, что весна в том году наступила в
Петербурге необычайно рано, а в Сибири — исключительно поздно, где лёд в Тобольске обычно сходит в конце апреля. 6 июня у нас выпал снег.
Деревья на берегах почти не зеленели, пока мы не добрались до Томска 9 июня, после чего установилась хорошая погода, за которой последовали
почти непрерывное солнечное сияние до начала осени. Таким образом, летний климат в тех частях Сибири, через которые я проезжал,
 я считаю просто восхитительным: днём не слишком жарко, а ночью не слишком холодно.

 Перед отъездом из Англии мой сосед, метеоролог мистер Глейшер,
настоятельно рекомендовал мне взять с собой несколько приборов для наблюдений и любезно одолжил мне на время путешествия ценный
термометр без оправы. Кроме того, я взял барометр-анероид,
компас, анемометр, максимальные и минимальные термометры и два
Прочее. С этими инструментами я чувствую, что очень сильно нравится мальчик оставив
дома летним утром с отличным рыболовные снасти, и наклонился на
принимать не меньше, чем форель. Когда, вернувшись, я почувствовала, что у меня
привез пескарей. В мою первую ночь в Кельне мой аппарат
был должным образом выставлен из окна отеля, и по прибытии в Петербург я
ежедневно взбирался на крышу отеля, чтобы измерить скорость
ветра. На медном руднике в Нижнем Тагиле я решил проявить себя как можно лучше.
Я взял с собой инструменты, чтобы измерить температуру источников и
скорость воздушных потоков. Но, увы! Я разбил свой термометр и,
достигнув дна шахты, забыл, раздеваясь, взять с собой часы. На Оби я смог провести несколько наблюдений, но
продолжать их во время переездов было невозможно; а дальше я разбил свой минимальный термометр, после чего
потерял надежду на метеорологические открытия. [1]

Путешествие в Барнаул открыло нам красоту пейзажей и растительности, к которой мы были совершенно не готовы после равнинных и безлесных районов, через которые мы проезжали. Пейзаж
Теперь местность стала холмистой, и путешественник, который проедет дальше на юг до Бийска и далее, приблизится к Алтайскому хребту, который, как говорят, стоит того, чтобы его увидеть.[2] Трава между Томском и Барнаулом была замечательной, и чем дальше на юг мы ехали, тем пышнее она становилась. Большая часть флоры была нам знакома, но теперь мы познакомились со многими деревьями, кустарниками, растениями и цветами, которые в той или иной степени встречаются в окрестностях Иркутска. Самым заметным из деревьев была берёза с белой корой, которую по праву называют «хозяйкой тайги».
лес». Мы также видели кедровый орех, смолистую сосну, лиственницу,
цветущую акацию, ель, пихту и ольху, белую сосну, иву,
липу, сибирский тополь, ракитник и белоцветковую чериомху —
последняя особенно красива во время цветения и даёт плоды,
похожие на вишню. Среди кустарников виднелся белый боярышник и в изобилии росла дикая красная смородина, которую, как и черёмуху, едят люди. Из черёмухи делают хлеб и пироги, а из смородины, как и из других фруктов, делают настойку.
По сравнению с английскими сортами, эти ягоды очень кислые.
Клубники и малины было много, но первую тарелку земляники мы получили только 11 июля. Осенью в изобилии растут многочисленные ягоды, такие как клюква (называемая _klukva_), черника, водяника, толокнянка, калина, рябина и арктическая малина. Все они также встречаются в европейской части России, к северу от Петербурга.
У последней цветки похожи на одиночные розы, листья — на листья земляники, а плоды напоминают английскую ежевику.
Летом земляника и малина — лучшие фрукты, которые может найти сибирский путешественник, пока не доберётся до южных районов Амура. Среди весенних цветов мы пропустили (или, возможно, не заметили) первоцвет, но там были фиалки, а также прострел, маргаритки, наперстянки, крупные цветки ромашки, шиповник, крокусы, ландыши и многие другие. Поля были буквально синими от незабудок. Во время этого путешествия мы также заметили новое для меня растение с оранжевым цветком, похожим на лютик, но очень
гораздо крупнее, и их было много. Также к востоку от Томска мы увидели
большую красную лилию, которая часто встречается в английских садах, но здесь она росла в диком виде; а также в большом изобилии рос красный цветок, очень похожий на пион.


На дороге в Барнаул, в местечке под названием Медведский, находится начальная школа, в которую мы заглянули на обратном пути и таким образом познакомились с деревенским образованием.[3] В школе было 32 ученика
мальчики и девочки в возрасте от 6 до 16 лет, большинство из которых приехали из
отдалённых мест (примерно в 30 милях отсюда) и поселились в деревне. Только
8 из них были из ближайших окрестностей. Взрослые иногда посещают школу, в которой обучение бесплатное, а школа содержится за счёт коммуны или _мира_. Ученики посещают школу ежедневно с 8 часов до 14:00, после чего некоторые из них учатся переплётному делу. Воскресенья и дни святых — выходные, но дети обязаны каждое воскресенье ходить в церковь. В классе был священник, который проводил занятия. Я задал детям несколько вопросов по Священному Писанию, но они плохо отвечали. Однако многие дети ухватились за возможность купить
Новый Завет за 1;_д._, и мы оставили им запас. Учитель
хотел, чтобы мальчики сдали экзамен по арифметике, и тогда я задал им, среди прочего, такой вопрос: «Какие два числа, умноженные друг на друга, дают 7?» Они наморщили лбы, словно прилагая огромные усилия, и даже на лице учителя отразилось, что он считает вопрос слишком сложным. Однако все от души рассмеялись, когда я, сдавшись, сказал им, что множители — 7 и 1. Хозяин жил в соседней части дома.
И в этом отдалённом месте я заметил на стене
В комнате учителя, как и в комнате одного из тюремных надзирателей в Тюмене, висела английская гравюра с портретом профессора Дарвина.
Учитель сказал, что я первый англичанин, которого он видит, с радостью купил несколько наших книг и поблагодарил нас за визит.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Мои научные изыскания свели меня с несколькими приятными людьми.
В частности, с капитаном Рыкачевым из Петербургской обсерватории, а также с другими людьми в Москве, Екатеринбурге, Томске и т. д. Во всех этих местах есть обсерватории, а в окрестностях Петербурга, как мне сказали,
в некоторых отношениях даже лучше, чем в Гринвиче. Русские прилагают значительные усилия для сбора данных со 103 станций по всей империи, 14 из которых находятся в Сибири, а именно: в Омске, Акмолинске, Семипалатинске, Томске, Барнауле, Кузнецке, Енисейске, Туруханске, Иркутске, Кияхте, Нерчинских рудниках, Благовещенске, Николаевске и Владивостоке. У русских тоже есть обсерватория в Китае, в
Пекине; и, кажется, я слышал о нескольких новых обсерваториях, построенных на реке Обь.
Они трижды в день — в семь, час и девять — регистрируют показания
барометр, термометры с сухой и влажной колбами, показывающие температуру
и влажность воздуха, направление ветра, количество
облаков, дождя, снега и т. д.; и эта статистика собирается
и публикуется в Петербурге с полнотой, которая, как мне
говорят, превосходит всё, что мы делаем в бедной Англии.
Мне подарили отчёт за 1877 год (последний опубликованный на тот момент) — огромный том в 600 страниц. Именно из этого источника я буду время от времени черпать знания о метеорологии.
 Томск был первым городом в Сибири
На станциях, куда мы прибыли, максимальная температура за год
поднялась в час дня 6 августа до 106,9°, а минимальная температура, 83,2° ниже нуля, была зафиксирована на Рождество. В Барнауле, примерно в 200 милях к югу, было немного жарче и немного холоднее: максимальная температура составила 107,8°, а минимальная — 84,8° ниже нуля. В воскресенье, 15 июня, когда мы были там, температура была самой высокой из тех, что мы встречали в Сибири.
Мы слышали, что зимой здесь так холодно, что маленькие птички иногда замертво падают на улицах.

[2] Вся Алтайская горная система простирается в виде серпантина под разными названиями от Иртыша до Берингова пролива. Ширина горной цепи варьируется от 400 до 1000 миль. Её общая протяжённость составляет около 4500 миль, но термин Алтай применяется только к той части, которая находится к западу от озера Байкал. Эта часть состоит из череды террас с выпуклыми очертаниями, которые ступенчато спускаются с высокого плоскогорья и заканчиваются мысами на сибирских равнинах. На этих террасах (некоторые из них расположены на большой высоте) находится множество озёр. Обычное
Высота плоскогорий не превышает 6000 футов, и они редко покрыты вечными снегами, хотя это не относится к плоскогорью Корган, высота которого достигает 9900 футов, и двум пикам Катуньи, высота которых, как говорят, составляет почти 13 000 футов над уровнем моря.
На западной оконечности горной цепи находятся месторождения полезных ископаемых, на которых с 1872 года было открыто несколько важных разработок.

[3] В Тюменском уезде, одном из девяти уездов Тобольской губернии, насчитывается 24 школы; в Тобольске мы насчитали 12
школ больше. В деревнях вокруг Барнаула школ мало, но
есть несколько в районе шахт и заводов. В Томске
есть несколько гимназий, как и в Тобольске; в Томске мы встретили школьного инспектора. Далее, из «Голоса» от 25 июня 1879 года (по старому стилю),
стало известно, что российское правительство недавно открыло
классическую школу, или _гимназию_, в Омске; _реальное_, или коммерческое, училище в Томске; а также _прогимназии_, или подготовительные классические школы для девочек, в Томске и Барнауле. Далее сообщалось, что
в 1878 году в Западной Сибири насчитывалось 22 школы для детей высшего сословия, в которых обучалось 3200 учеников; и ещё несколько таких школ планировалось открыть в Семипалатинске, Петропавловске, Каинске и Барнауле. В Западной
В 1878 году в Сибири насчитывалось 546 школ низшего разряда, в которых обучалось 15 000 учеников.
Однако поразительно то, что мальчиков было в 13 000 раз больше, чем девочек.  У русских уже некоторое время есть школы для киргизских мальчиков, а также две школы для девочек.
Киргизские девушки; при этом, как уже отмечалось, в 1879 году они открыли в Обдорске школу для остяков и самоедов.




ГЛАВА XIV.

_БАРНАУЛ._

 Положение города. — Кладбище. — Похороны усопших. — Императорская
фабрика. — Визит к мистеру Кларку. — Посещение больницы и тюрьмы. — Недавняя трагедия. — Преступления в округе. — Переплавка серебра и золота. — Цены на землю и продовольствие. — Возвращение в Томск.


Мы добрались до Барнаула очень рано утром в воскресенье, пройдя,
после выхода из затопленной реки Оби, миниатюрную Сахару, или песчаную пустыню
. Барнаул, как Тобольск и Томск, расположен у подножия холма.
В нем проживает 13 000 человек. На вершине холма находится кладбище, которое
Это было первое кладбище, которое мы увидели, но оно не произвело на нас благоприятного впечатления.
На самом деле меня не сильно впечатляют русские кладбища, будь то в Европе или в Азии, хотя на могилах своих императоров русские устанавливают памятники, выполненные с большим вкусом, которые заслуживают того, чтобы их поставили в один ряд с памятниками усопшим, такими как памятник Фридриху Вильгельму III и его королеве в Шарлоттенбурге или могила Наполеона в
Дом инвалидов. Но, как я уже сказал, со средними
русскими могилами дело обстоит иначе. [1]

С кладбища в Барнауле видны полдюжины церквей и
большое здание, известное как Императорский усин, или завод по выплавке золота и серебра
. Большая часть бизнеса города связана с
добычей полезных ископаемых; и многие геодезисты и инженеры живут в прилегающих горах
летом, а зимой в Барнауле. Открытие драгоценных
металлов в Алтайском крае выступил одним из Демидова, который
говорят, были отправлены туда Петра Великого. Его памятник из латуни
стоит на городской площади в Барнауле. Мы познакомились с
управляющий фабрикой, мистер Кларк, сын англичанина,
который читает, но не говорит на языке своего отца. В его
просторном доме мы нашли хорошую коллекцию английских книг, а
также экземпляры «Девятнадцатого века», «Графика», «Круглогодичного» и еженедельного издания «Таймс». В воскресенье
хозяин повел нас в богадельню и больницу. В последней мы
14 комнат, которые отличались тем, что были очень высокими и просторными, хотя и не отличались особой чистотой.

В 9 камерах тюрьмы содержалось 120 преступников, один из которых
или двумя днями ранее в стенах тюрьмы разыгралась трагедия,
обстоятельства которой могли бы послужить материалом для сенсационного
романа. Тюремные камеры расположены по обе стороны широкого
коридора, и в одной из них находилось несколько женщин, одна из которых
убила своего мужа и была приговорена к ссылке в Восточную Сибирь, куда
она и направлялась, но по какой-то причине задержалась в Барнауле. В одной из мужских тюрем находился молодой человек, бывший помощник управляющего магазином в городе. Его подозревали в краже, и он был заключён в тюрьму за
три месяца. Он отбыл этот срок за неделю, но за время
пребывания в тюрьме он познакомился с убийцей и более или
менее привязался к ней, разговаривая с ней в коридоре во
время прогулки. Эти двое привлекли к делу ещё одного
заключённого, и втроём они решили попытаться сбежать с
помощью деревянных ключей, которые должны были сделать
мужчины. Однако заговор был раскрыт, и женщина, поняв, что ей нужно ехать к месту назначения и оставить своего возлюбленного, попыталась его убить
она сама. Но ей помешали. Поэтому она приняла другой план
избавления от жизни. В двери женской палаты было
смотровое отверстие, необычно большое. Это она сделала немного крупнее, просунула
голову в коридор, по которому шел мужчина, и
умоляла его, если он любит ее, лишить ее жизни; на что он ответил
ножом перерезал ей горло и таким образом фактически убил ее. Мы увидели пятна крови на двери,
ведь преступление было совершено всего за день или два до нашего визита.  Рядом с нами находился заключённый, запертый в
отдельная и довольно темная камера, и прикованный по рукам и ногам - единственный мужчина
Я видел такого прикованного в Сибири. Когда он выходил из своей камеры, я зашел внутрь,
и нашел на полу пачку сигарет и сборник песен.
Когда я указал на сигареты, офицер сказал, что заключённым удалось пронести их контрабандой.
А потом началась старая история о том, что этому заключённому
удалось пронести контрабандой ещё и выпивку, под воздействием
которой он совершил это ужасное убийство. На вопрос о том,
какое наказание ему грозит, нам ответили, что его, скорее всего,
Он был приговорён к каторжным работам сроком примерно на 16 лет.
Нам также сообщили, что в небольшом районе Барнаула, население которого составляет менее половины населения Ливерпуля, обычно происходит около 10 убийств в год.
Когда мы переходили из камеры в камеру, начальник полиции представлял меня заключённым как англичанина, путешествующего по Сибири и привезшего им книги, что обычно вызывало у них благодарность. Мы оставили им Новый Завет и бумаги для каждой комнаты, а также сделали то же самое для больницы и богадельни и отправили припасы в тюрьму в Бийске.

[Иллюстрация: летняя одежда и кандалы заключённого.]

 В понедельник мы отправились с мистером Кларком на императорскую фабрику, куда привозят полезные ископаемые из Смирнагорска, расположенного в 200 милях от нас, а также из других частей Алтайских гор, где есть рудники, в руде которых в основном содержатся медь и серебро. Свинца там очень мало. Да и количество добываемого железа совсем невелико — в основном
Я полагаю, что из-за нехватки капитала и энергии. В 1879 году в Томской губернии было выплавлено всего 507 тонн чугуна и 238 тонн железа. Многие
В округе ежегодно добывается тысяча _пудов_ меди, но в Барнауле её не выплавляют. Эти рудники называются частными рудниками императора, а доходы от них принадлежат короне. На них работают от 1500 до 2000 человек (в данном случае не осуждённых), а руду из Алтайского края привозят для выплавки на четыре разных завода по производству серебра и один завод по производству меди.

Выплавка серебра в Барнауле ведётся круглый год.
Они сжигают древесный уголь, который стоит 10_с._ за тонну. Руда, добываемая в шахте, называется _минералом_, и из 4000 тонн минерала получается 2 тонны
серебро — то есть из 2000 частей руды получается одна часть чистого металла. [2]

 Мы отправились с завода в музей, который не мог не заинтересовать горного инженера или геолога. Там была большая и хорошо подобранная коллекция минералов; макеты основных серебряных рудников Алтая с шахтами, штольнями и галереями, а также оборудованием; макеты золотопромывочных машин, мельниц для измельчения кварца, печей и заводов в разных частях Сибири. Среди природных диковинок музея был ствол дерева с ветвями, которые
довольно точно изображал человека в сидячей позе; а также кусок дерева, в котором, как выяснилось, был спрятан крест.
 В этнологическом отделе были представлены несколько хороших костюмов киргизов
и тунгусского _шамана_, или жреца, и жрицы. В другой комнате было орлиное гнездо и несколько экземпляров алтайского орла;
но в зоологическом отделе самым примечательным экспонатом была
чучело тигра, убитого в южной части округа,
где это животное обычно не встречается.

Цена на землю и продовольствие в Барнауле была такой, что многие вздыхали, думая о жизни там. Цена за аренду расчищенного чернозёма составляла 3;_д._ за английский акр. Мы видели, как они вспахивали его (поскольку их инструмент был настолько примитивным, что называть это вспахиванием было бы насмешкой), и всё же такое земледелие приносило обильный урожай. Они
берут совсем немного конского навоза для грядок с огурцами, а остальное сжигают, чтобы избавиться от него, даже не думая вносить его в почву;
но когда они используют поле в течение нескольких лет и оно начинает
Измученные, они отправляются на свежую землю. Стоимость провизии в этом плодородном районе такая же, как на Оби.
Чёрная ржаная мука стоит полфартинга за английский фунт; неочищенная пшеничная мука, которую мы используем для выпечки чёрного хлеба, стоит 2_с._ за центнер; в то время как белая пшеничная мука стоит до 16_с._ за мешок весом 180 фунтов.
Цена на мясо такая же. Летом, когда мясо не хранится и стоит дорого, говядина
продаётся по 1;_д._ за фунт; но зимой, когда её можно хранить в замороженном виде, она стоит меньше ;_д._ за английский фунт.
Телятина дороже и стоит 1;_д._, в то время как аристократам, которые питаются рябчиками, приходится платить от 2_д._ до 2;_д._ за порцию. В этой части Сибири редко встретишь крестьянина без лошадей и коров, а мужчина, у которого есть семья, может отлично зарабатывать. Когда в апреле 1880 года я написал несколько писем в
_Times_ о сибирских тюрьмах, один джентльмен сказал, что, по его
мнению, туда хлынет поток заключённых, потому что я выставил всё в таком выгодном свете.
 Поэтому, если эти цены кого-то заинтересуют
Мои читатели, желающие эмигрировать, думаю, сочтут правильным отметить, что в этом районе дорого обходятся перевозки и не хватает рабочей силы. Рабочий получает 1_с._
3_д._ в день или, если ему предоставляют еду, 6_с._ в месяц.

Нам бы очень хотелось задержаться в этой части страны и побродить среди орд, живущих на юге и западе, в Акмолинской и Семипалатинской губерниях, население которых составляет 10 000 и 9 000 человек соответственно.[3] Однако время не позволяло нам этого сделать, и поэтому после очень приятного пребывания в Барнауле и прощального обеда с мистером Кларком мы попрощались с хозяином
Прощайте, и в среду, 18 июня, мы снова въехали в Томск, где обнаружили, что наш багаж прибыл и что за его перевозку на пароходе г-н
 Игнатов — надо отдать ему справедливость — не взял с нас денег.  Когда я добавил эту уступку к сниженной цене, которую мы заплатили на Оби за тарантас, места и сверхнормативный багаж, — не говоря уже о личном внимании, проявленном на борту к «г-ну Миссионерка», — и всё это без единого моего слова о плате. Я счёл это очень красивым и с радостью записываю это доброе дело, совершённое спонтанно
из-под двубортного сюртука русского купца.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В Русской церкви существует пять чинопоследований для погребения усопших, а именно: два для мирян и по одному для монахов, священников и детей. Священника вызывают сразу после смерти, и он совершает службу. У богатых обычно есть несколько священников, которые продолжают молиться, пока тело находится в доме. Похороны всегда проходят
утром. Тело вносят в церковь с непокрытым лицом, обращённым на восток, и перед выносом священник целует его
и родственники. На могиле священник окропляет её святой водой. Далее
(хотя это и не предписано церковью) русские проводят
поминовения усопших на могиле или в церкви на третий,
девятый и сороковой день, а также в годовщины смерти и
дня рождения усопшего, причём последние два поминовения
для некоторых людей продолжаются в течение многих лет.
Однако они не верят в чистилище.

[2] Процесс плавки состоит из трёх этапов. Сначала минерал измельчают в порошок, а затем отправляют горсть порошка в пробирную палату. Там мы увидели человека, который
небольшие глиняные тигли, по 1000 штук в день. В две чашки, в одной из которых есть кость, помещают определённое количество минерала.
Обе чашки ставят в печь, и результат показывает, какое количество чистого металла можно получить из минерала. Измельчённый минерал помещают в печь № 1, которая похожа на доменную печь и имеет высоту от 20 до 30 футов. В него помещают минерал с древесным углем, и
после того, как он пробудет там около 12 часов, из печи
выходит чёрное соединение свинца и серебра, называемое _рустштейном_. Рустштейн
Затем его помещают в печь № 2 со свинцом, и после непродолжительного пребывания там (например, три тонны в течение часа) серебро извлекается свинцом, а полученное соединение называется _верхблей_. Его помещают в печь № 3, где 16 тонн остаются в течение трёх дней, в результате чего свинец окисляется до _глота_ и улетучивается, а серебро остаётся и оседает на дне печи. Затем его достают в виде круглых лепёшек диаметром от 12 до 15 дюймов и отправляют в Петербург. Лепёшки, которые мы видели, были тусклого цвета, очень
очень напоминали куски недавно расплавленного свинца и оценивались в ; 36_s._
8_d._ за фунт.

Более простым процессом является плавка золота, проводимая в помещении около
20 квадратных футов, с высокой печью в центре, в которой горят очаги.
не намного больше, чем в котле для стирки белья. Золото доставляют на фабрику в виде пыли и мелких самородков, завязанных в кожаные мешки.
Оно начинает поступать с приисков в конце июня. Плавка продолжается до конца октября. Нам показали несколько кожаных мешков, должным образом запечатанных и с написанными на них данными. Один из них размером с
Яйцо размером с куриное стоило 36 фунтов, а другое, размером с яйцо дрозда, — 5 фунтов. Когда его вскрывают, золото, только что извлечённое из промывочной жидкости с бурой в качестве флюса, помещают в глиняный горшок, а затем ставят на огонь, после чего оно плавится и выливается в железную форму в виде плоского бруска. Брусок, который мы видели, весил 15 фунтов.

В сезон у них в хранилище иногда бывает 250 пудов — скажем, от четырёх до пяти тонн — золота, которое прошлым летом стоило 2000 фунтов за пуд, то есть общая стоимость одного только золота составляла 500 000 фунтов.
В конце сезона серебро и золото отправляют в столицу в сопровождении военного эскорта.

[3] Доктор Финш, который в 1876 году путешествовал с исследовательской группой по Иртышу, собрал много научных данных об этой части Сибири.
Мистер Аткинсон, английский художник, со своей женой также провели семь лет в Центральной Азии и Киргизских степях.
Он приводит более полную информацию о киргизах, которых насчитывается около 1 500 000 человек, чем я встречал где-либо ещё. Они живут либо в палатках, либо в пещерах, похожих на кроличьи норы, и в тех, и в других невыносимая грязь
мера. Внешность киргизов, судя по тем, кого я видел в
тюрьмах, оставляет желать лучшего: нос утопает в лице, а щёки большие и отвислые. Они едят в основном баранину и
конину, а пьют чай и кобылье молоко. Последнее, когда оно
ферментируется, называется _кумыс_ и хранится в юрте в большом
кожаном мешке, который, как говорят, никогда не моют. Киргизы — прекрасные наездники.
Их обычное занятие — уход за овцами, козами, лошадьми и верблюдами,
стада которых у них огромные. Мне действительно говорили, что в
_аул_ или стойбище богатого киргизского вождя. В наши дни здесь можно увидеть основные объекты, которые существовали 4000 лет назад, когда патриарх Авраам жил в шатрах и пас скот.




 ГЛАВА XV.

_СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ._

 Русская церковь.-- Географическое положение.--История, доктрины,
 расколы.--Церковные разделения Сибири.--Церковные
 комитеты.--Русские церковные службы.--Богослужение с изображениями.--

 службы.


Это, конечно, ожидается в путешествии от Урала до
Тихон, нужно сказать что-то о Сибирской церкви, а чтобы говорить о ней, нужно говорить о Русской церкви в Сибири. Где бы русские ни носили своё оружие, там, как и римляне, они несут своё вероучение; и, следовательно, по всей протяжённости великих сибирских дорог, где живут русские, у них такая же церковная система, как в Европе.
 Поэтому я буду говорить в целом о том, что касается Греческой церкви, будь то в России или в Сибири, и проиллюстрирую свои слова тем, что видел.

Наши знания о Русской церкви в основном почерпнуты из двух источников
Источники: из-под пера церковных авторов и из сочинений современных путешественников.
Что касается последних, то не будет преувеличением сказать, что русские и их религия часто получают лишь малую толику справедливости, не говоря уже о том, что их часто представляют в ложном свете. Ведь когда британский турист наблюдает за великолепным и тщательно продуманным ритуалом в восточной церкви, видит, как люди поклоняются иконам, целуют мощи и взывают к святым, он вспоминает о том же в церквях
Италия и Испания, и он нередко осуждает как Восток, так и Запад
как суеверные, так и коррумпированные. Однако такое обвинение слишком категорично и свидетельствует о недостатке знаний по многим вопросам, которые, если бы о них было известно больше, наверняка сблизили бы английских церковников, по крайней мере в плане сочувствия, с членами Русской православной церкви. С другой стороны, труды церковных авторов обычно настолько сложны для понимания, что не дают нам представления о том, что путешественник видит как повседневную религиозную жизнь народа. Желательно избегать этих двух крайностей и различать признанные стандарты
Учение Церкви и его соответствие или несоответствие повседневной жизни её членов. [1]

 Я не собираюсь вдаваться в историю,[2] доктрины,[3] расколы[4] Русской Церкви, но хочу отметить, что в церковных целях Сибирь разделена на шесть епархий, которыми руководят семь епископов. В нём 1515 церквей и 1509 священнослужителей; 14 монастырей, в которых живут 147 монахов, и 4 женских монастыря, в которых живут 62 монахини.
 Русские епархии делятся на сельские благочиния, каждое из которых состоит из округа, включающего от десяти до тридцати приходов, некоторые из которых находятся в Сибири.
должен быть очень обширным, хотя и не обязательно густонаселённым. Священник из окрестностей
Тобольска, однако, сказал мне, что у него 5000 прихожан; у другого священника в Канске, недалеко от Иркутска, было 2000 прихожан, разбросанных по большой территории; в то время как на сибирском побережье Тихого океана Николаевск и Владивосток, города с населением 3000 и 5000 человек соответственно, образуют только по одному приходу.
В каждом _селе_, или городе определённого статуса, есть церковь; а в некоторых _деревнях_, или сёлах, построены церкви и небольшие часовни, или молельни, в которых проводятся службы, помимо литургии или всенощного бдения
Причастие может быть совершено. Церкви и облачения обеспечиваются всем необходимым и содержатся в исправном состоянии приходскими комитетами, состоящими не менее чем из пяти человек, которые избираются ежегодно и после ухода с должности называются «церковными старейшинами». Они посещают каждый дом в приходе и определяют, какую долю расходов должен нести каждый домовладелец.
 Казалось бы, собрать необходимые средства не составит труда;
и я должен добавить, что в Сибири я был приятно удивлён тем, насколько хорошо и чисто содержались церкви, даже в самых отдалённых и труднодоступных местах. [5]

Во время нашего путешествия по Сибири у нас было несколько возможностей посетить церковные службы. Поклонение иконам — почти повсеместная черта русского благочестия, даже в большей степени, чем в римских странах. Русская церковь сочла необходимым неоднократно предостерегать от опасности идолопоклонства. [6]

 Ещё одной характерной чертой «православного» богослужения является обильное использование зажжённых свечей, которые продаются у входа в церковь. В одной церкви в
В Петербурге, и это не самый крупный город, мне сказали, что на свечи уходит до 10 000 рублей в год — то есть около 1000 фунтов стерлингов.

Облачения священников и епископов чрезвычайно великолепны. A
в Москве демонстрируется “саккос_” митрополита, который, как говорят, весит 50
фунтов из-за жемчуга и драгоценных камней, которыми он украшен.
В Троицком монастыре хранятся пятнадцать платьев для архимандрита, одно из которых
само по себе изготовление обошлось императрице Елизавете в 600 фунтов стерлингов, а
само одеяние оценивается в 11 000 фунтов стерлингов. Говорят, что в этом монастыре хранятся
два бушеля жемчуга, и, судя по тому, что я дважды там видел, я склонен добавить ещё примерно _пинту_ бриллиантов.
не говоря уже о бесчисленных изумрудах, рубинах и сапфирах!

 Церковные службы носят монашеский характер, они долгие и утомительные, читаются на старославянском языке, «который для современного русского, — как говорят, — примерно то же, что для нас язык Чосера»; так что из-за своей древней формы и скорости, с которой читается церковнославянский язык, он практически непонятен многим людям. Время от времени
во время богослужений поминают Деву Марию и святых; им возносят молитвы и просят Бога о благословении через них
Молитвы и ответ на них, _Gospodi Pomilui_, «Господи, помилуй!»
 произносятся тридцать, сорок, пятьдесят раз и больше, почти на одном дыхании.

 В русской церкви не допускается инструментальная музыка, но пение в больших соборах, таких как Исаакиевский собор в Петербурге (где у них 30 певчих в синих и золотых облачениях), чрезвычайно величественное.
 Не припомню, чтобы где-то ещё я слышал такую необычайную гармонию.
Басы опускались почти до бездонной глубины, а высокие ноты взмывали и держались на совершенно удивительной высоте, в то время как другие
Голоса сливались так гармонично, что я могу сравнить это впечатление только с изысканным цветным витражом.
Гимн «Херувим» на музыку Бортнянского я слышал в исполнении
в Петербурге и Казани; и в последнем случае я не удивился,
увидев, как у стоявшей рядом со мной крестьянки по щекам
текли слёзы, потому что мои собственные глаза были необычайно
влажными. Я осмелился подойти и взглянуть на ноты одного из хористов, чем встревожил дирижёра Монка, который, неверно истолковав мой интерес, сказал потом, что я, должно быть, пришёл
из императорского хора, чтобы забрать несколько его лучших голосов.

 Ритуалы и богослужения Русской церкви изложены в двадцати томах ин-фолио. Большая часть богослужений меняется каждый день в году, за исключением литургии, где большая часть неизменна. [7]

 Когда мы проезжали через Казань, нам довелось увидеть рукоположение священника и диакона, что было весьма интересно. Священный сан рассматривается Русской церковью как таинство, но не является неизгладимым.
 Если, например, овдовевший священник хочет снова жениться, он может это сделать
Таким образом, он может отказаться от сана священника и занять более низкое положение в низших чинах, или же полностью отказаться от церковного служения. У них пять чинов: епископ, священник, диакон, иподиакон и чтец; а епископские сановники состоят из митрополитов, архиепископов и епископов, некоторые из которых являются суфраганами.[8]

Раньше обряды, связанные с крещением в Русской церкви, были очень многочисленными, хотя сейчас они часто более или менее унифицированы[9].
Одно из основных различий в _практике_ между греческой и английской церквями заключается в следующем:
Церкви отличаются тем, что в первых _всегда_ крестят погружением в воду.
Ребёнка обычно называют в честь одного из святых в русском календаре,
годовщина памяти которого приходится на день рождения человека.
В России этот день отмечают чаще, чем «день рождения»,
и у этой практики есть то преимущество, что, если христианское имя друга вам знакомо, вы всегда знаете, когда его поздравить.


Брак считается одним из таинств греческой православной церкви.
Церковь учит, что девственность лучше брака. Священники
под страхом наказания за унижение предписано не заключать браки между лицами
неподходящего возраста, а также между теми, кто не знает основных догматов веры, и ни в коем случае без надлежащего уведомления. Русская церковь
устанавливает брачный возраст для жениха в 21 год или, с разрешения родителей, в 18 лет, а для невесты — в 16 лет;
 она осуждает второй и третий браки и полностью запрещает четвёртый. [10]

Есть и другие таинства, например так называемое таинство покаяния, которое очень похоже на исповедь, но отличается от неё в двух важных аспектах
от Римско-католической церкви[11]

 И опять же, русское таинство соборования во многом отличается от римского.[12]

 Для освящения воды существует два чина: малый, который
используется всякий раз, когда требуется освящённая вода, и большой, который
совершается на Крещение в память о крещении Христа и проводится с большой торжественностью. Ещё один чин в русской
Церковь — это «православное воскресенье», которое по форме чем-то напоминает английскую «службу поминовения» и в котором используются анафемы
направлено против тех, кто оспаривает различные положения Русской православной церкви. Еще одна служба - это “Чин Святого Елеосвящения”, то есть
для приготовления мира,[13] и есть другие случайные и
любопытные службы, такие как для освящения церкви; для
икона или изображение; омовение ног в четверг на Страстной неделе; молитвы на тему
закладка первого камня в дом; для посева семян; более длительные службы для
используется при засухе, землетрясении, чуме, нашествии варваров, для
детей, когда они начнут свое образование, и многих других; но я думаю,
что по этому вопросу я сказал достаточно.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В связи с этой темой мы постоянно сталкиваемся с терминами «Восточная церковь», «Греческая церковь» и «Русская церковь». Давайте
разберёмся, чем они отличаются. Если на карте Европы провести линию от Белого моря на юг до Петербурга, затем вдоль западной границы России до Кракова, а затем вдоль восточной и южной границ Австрии до Адриатического моря, эта линия примерно разделит
Христианский мир делится на Восточную и Западную церкви. Восточная
Христианский мир иногда делят на три основные группы церквей:
первой группой являются Халдейская, Армянская, Сирийская,
Египетская и Грузинская церкви. Вторая - _греческая_ церковь,
члены которой, говорящие на греческом языке, встречаются даже на юге
в пустыне горы Синай, на всех побережьях и островах в
Левант и Архипелаг, центром которого является Константинополь.
Это единственный живой представитель некогда могущественной Церкви Константина
, называемой “Православной имперской церковью”. _Третья_ группа
восточных церквей частично состоит из славянских народов, проживающих в
в провинциях Нижнего Дуная, Болгарии, Сербии, Валахии и
Молдавии; а также частично и в гораздо большей степени у славянских народов
России. Таким образом, Русская церковь является ответвлением
Константинопольской церкви, которая когда-то была центром восточного христианства.
Эта греческая церковь в силу своего былого имперского величия
иногда даёт своё название другим восточным конфессиям.

[2] _См._ Приложение А.

[3] _См._ Приложение B.

[4] _См._ Приложение C.

[5] Помимо этого приходского церковного комитета, ранее существовал и, возможно, существует до сих пор
В некоторых случаях в крупных городах может существовать «каталог», состоящий примерно из четырёх членов. В каждой епархии есть «консистория», состоящая из пяти-семи членов, во главе с епископом, и вся эта структура подчиняется синоду. Таким образом, апелляции подаются из каталогов (если они существуют) в консисторию, из консистории — к епископу, а от епископа — к синоду. Синод, имеющий равный с сенатом гражданский статус и церковный статус патриарха, состоит из епископов и священников, назначение которых, а также срок их полномочий определяются
членство зависит от воли монарха. С ними также заседает светский прокурор, который является представителем короны и обладает правом
_вето_, которое может быть отменено только по обращению к императору.

[6] «Православная» церковь проводит чёткое различие между
незаконностью использования в церкви собственно изображения и
законностью использования того же изображения, если оно вырезано на плоской поверхности. Но обычный наблюдатель, который видит, как люди в восточной церкви кланяются резным изображениям и подобиям того, что есть на небе и на земле,
Должно быть, вам чрезвычайно трудно определить, где заканчивается благоговение и начинается идолопоклонство.

[7] Эта литургия (которая в Греческой церкви всегда означает службу Святого Причастия и является обычным утренним богослужением) делится на три части, а именно: «приношение», во время которого народ приносит хлеб и вино, а священник их подготавливает; «литургия оглашенных», во время которой читаются Послание и Евангелие; и «литургия верных», во время которой происходит причастие. Священник и диакон принимают хлеб и вино
отдельно, как и у нас; миряне получают хлеб и вино, смешанные
вместе, с ложки и стоя; младенцам дают только вино, чтобы они не срыгнули. Священник причащается ежедневно, набожные люди — раз в квартал или чаще, а все остальные по _закону_ — раз в год.

[8] Для каждого из пяти чинопоследований существует отдельная церемония. При рукоположении _чтеца_ его облачают в облачение, называемое
_стихарием_; и епископ, среди прочего, говорит ему: «Сын мой, ...
 твой долг — ежедневно изучать Священное Писание и стараться настолько в нём преуспеть, чтобы те, кто тебя слушает, могли получить
назидание”. Младший диакон при рукоположении носит орарион, похожий на
английский палантин, перекинутый крест-накрест через плечи. Епископ
также кладет полотенце на левое плечо новопосвященного и
подает ему таз и кувшин, в которых епископ моет руки.
_Диакон_ при рукоположении целует четыре угла святого престола,
руки и плечо епископа, а также часть его облачения, называемую
_эпигонацией_. Он преклоняет правое колено, кладёт руки крест-накрест на
святой престол и упирается лбом в ладони. Епископ
На его голову надевают _омофор_, или палантин, на левое плечо — орарь, а также вручают ему рукава или нарукавники и веер, которым он обмахивает священные дары. При рукоположении в _священники_ орарь заменяют похожим облачением, которое называется _епитрахиль_, а также вручают _фелонь_ и пояс.

 Однако рукоположение в _епископы_ гораздо более сложное. Его
призывают исповедовать Никейский символ веры. Он предает анафеме
некоторых еретиков в частности и всех их в целом; исповедует, что
Дева Мария по праву и истинно является матерью Бога; и молится
чтобы она могла быть его помощницей, хранительницей и защитницей во все дни его жизни. Он обещает оберегать свою паству от заблуждений
латинской церкви; заявляет, что не платил денег за
достоинство, которым его собираются наделить; обещает не
посещать другие епархии без разрешения и не рукополагать
более одного священника и одного дьякона за одну службу;
кроме того, он обязуется ежегодно или по крайней мере раз в
два года посещать и инспектировать свою паству; и, помимо прочего,
следить за тем, чтобы поклонение, воздаваемое Богу, не
переносилось на священные изображения. Он
надевает саккос и другие епископские облачения; ему вручают
_панагион_, или драгоценный камень, для ношения на шее;
_мантию_, или обычный плащ; клобук, митру, чётки и пастырский посох; после чего он
идёт к себе домой в сопровождении двух высших священнослужителей.

[9] 1. В день родов священник приходит в дом и молится за мать и ребёнка.
2. На восьмой день ребёнка следует принести в церковь, чтобы дать ему имя.
3. На сороковой день мать должна принести ребёнка в церковь для крещения.
служба по приёму оглашенных. Во время этой службы священник дует в лицо оглашенному, произносит три обряда экзорцизма, призывает оглашенного или его поручителя дунуть и плюнуть на Сатану, что тот и пытается сделать, причём не метафорически, а физически.
Затем следует крещение, во время которого кандидата сначала помазывают елеем, затем трижды полностью погружают в воду, после чего священник облачает его в белые одежды и надевает на шею крест. Сразу после крещения следует
5. Миропомазание, или помазание крещёного миром на
лбу, глазах, ноздрях, рте, ушах, груди, руках и ногах с повторением
каждый раз слов: «Печать дара Святого Духа».
Возносятся молитвы, читаются Послание и Евангелие, произносится
благословение. Через восемь дней кандидата снова приводят в
церковь для 6. Омовения миром. Священник снимает с кандидата одежду и пояс и омывает губкой те части тела, которые были помазаны.
После этого следует заключительная часть обряда.
а именно, 7-й постриг, при котором священник постригает волосы новообращенного
крещеного в виде креста, во имя Отца, и
Сына, и Святого Духа.

[10] Брачная служба состоит из двух отдельных служб, которые
выполняются одновременно. Первый называется «Обручение», когда жених и невеста дарят друг другу кольца и обмениваются ими. Второй — «Венчание», во время которого жених и невеста венчаются, трижды причащаются вином из общей чаши и трижды обходят аналой, на котором лежат Евангелия. В России свадьбы обычно играют вечером.
а среди друзей есть люди, соответствующие крёстному отцу и крёстной матери, перед которыми счастливая пара преклоняет колени в доме перед тем, как отправиться в церковь, и просит благословения. Крёстный отец держит в руке икону, обычно Христа, которой он осеняет голову жениха, а затем отдаёт её ему как его личное сокровище. В старомодных местах крёстная мать даёт невесте буханку хлеба, символизирующую мирское благополучие, и осеняет её крестным знамением.
Крёстная мать также дарит невесте икону.
Обычно это иконы Девы Марии. Эти две иконы несут в церковь, они фигурируют в свадебной церемонии, а затем их забирают в новый дом, где они будут свято храниться всю жизнь, а затем будут переданы по наследству детям.

[11] Обе церкви требуют покаяния, а также исповеди. Исповедь
в обеих церквях начинается с семилетнего возраста и представляет собой _тайное_,
_периодическое_, _обязательное_ признание смертных грехов перед _священником_;
но в России она менее _завершённая_, чем в Риме, — в ней меньше инквизиторского характера; и поэтому Дин Стэнли говорит: «Скандалы,
Влияние и ужасы исповеди одинаково неизвестны на Востоке».
Другое важное различие между двумя церквями заключается в том, что последующие проявления благочестия, обычно называемые «покаянием», когда они предписываются кающемуся в Русской церкви, не совершаются как _удовлетворение_, предлагаемое Богу. Это, как мы увидим, закрывает путь к большей части римского учения о ценности добрых дел.

[12] На Востоке масло не освящается заранее епископом, а освящается во время службы семью священниками. Кроме того, в то время как крайнее
Римляне не совершают соборование до тех пор, пока у больного не останется надежды на выздоровление. Русские призывают церковных старейшин, молятся за больного, даже если болезнь несерьёзная, и помазывают его елеем в надежде, что он исцелится как духовно, так и телесно. Службу проводят семь священников (или как минимум трое).
Они ставят в церкви или дома стол, на который кладут блюдо с пшеницей, сосуд для масла и семь веточек с навязанной на них ватой, по одной для каждого из священников.
Сначала они помазывают больных и
Затем они возложили Евангелие с возложенными на него руками на голову Иисуса.


[13] Это масло, состоящее из 23 ингредиентов, может быть освящено только епископом в Страстную неделю. Оно варится три дня, при этом под маслом должно быть на пять пальцев вина, а священники и дьяконы по очереди читают Евангелие день и ночь без перерыва с понедельника по четверг.




 ГЛАВА XVI.

_СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ (продолжение)._

 Приходское духовенство.--Их жалованье.--Обязанности.--Официальные
реестры.--Дисциплина.--Нравственность.--Статус.--Наши
церковные визиты.--Монашеское духовенство.--Митрополит
 Макарий. — Пост. — Общий взгляд на Русскую церковь. — В сравнении с Римской. — Учение о Священном Писании и спасении верой. — Потребности Русской церкви.


 Русское духовенство делится на два чина — приходское и монашеское; или, как их иногда называют, белое и чёрное — светское и регулярное духовенство. Во времена Петра Великого их было так много, что пришлось ограничить количество рукоположений и число тех, кто должен был служить.[1] Сейчас, однако, переизбытка нет.[2] В целом каждая приходская церковь находится в ведении
управление _приходом_, или корпорацией, состоящей из священника, дьякона и двух _диаконов_, или звонарей, и чтеца, а также вдовы, готовящей хлеб для причастия.

 Приходской священник может стать протопопом, или старшим священником, в епископальной церкви, или занять должность, на которой ему подчиняются другие священники; но пока жива его жена, он не может подняться выше. Если он овдовеет и примет монашеский постриг, то сможет стать епископом. [3]


В России городское духовенство получает больше, чем сельское
в стране, где их очень мало. Зарплаты сибирского духовенства, если судить по Амурской области, варьируются от 125 до 180 фунтов стерлингов в год.[4]
Следовательно, те, у кого есть семьи, живут в крайней нищете. Нередко можно услышать, как их называют требовательными, скупыми и жадными
(такие обвинения легко выдвигаются по всему миру); но не всегда
учитываются насущные потребности бедняков; и иногда они вынуждены почти, если не совсем, просить милостыню.[5]

Однако не следует полагать, что, поскольку священники получают жалованье, они
Их так мало, что у них и обязанностей-то особых нет. Из трёх ежедневных служб первая часто начинается между четырьмя и пятью часами утра (представьте себе это при температуре ниже нуля!), вечерня — на закате, а литургия — до полудня. К этому следует добавить периодические богослужения в приходских церквях или часовнях, а также в домах; при каждом рождении и каждой смерти в приходе; при начале строительства, после ремонта здания и при подозрении, что в нём обитают призраки; а также освящение школ и детей перед началом занятий после каникул.
не говоря уже о шествиях по улицам с чудотворными иконами во время сбора урожая, эпидемий и других опасностей. В Сибири мы видели одно из таких шествий с иконой, фонарями и флагами, которое вышло из деревенской церкви в четыре часа утра.

Но это ещё не всё. Необходимо вести церковные книги — тем более важно, что в России никто не может и пальцем пошевелить без
паспорта, в котором с мельчайшими подробностями указаны
дата рождения, крещения, бракосочетания и т. д. Эти документы должны
должен быть подписан священником и дьяконом, а затем отправлен в канцелярию епископа, которая в Сибири может находиться на расстоянии 1000 миль.
И всё это с тратой марок, бюрократией и заполнением бланков, что просто ужасно.[6] Кроме того, каждый священник должен вести церковный журнал, в котором фиксируются его официальные действия и то, что он и его коллеги делают ежедневно. Это для помощника епископа.
Если вдруг окажется, что журнал не заполнен, священник будет наказан.  «Как вас накажут?» — спросил
Я — протопопу. «За первое нарушение, пожалуй, хорошенько отчитать, а за второе — оштрафовать, или, может быть, записать проступок в моё личное дело»; другими словами, запятнать его репутацию, возможно, на всю жизнь!

 Воистину, церковная дисциплина, как в больших, так и в малых делах, в России не пустой звук. Возможно, она не так уж бесполезна.
В нём священникам запрещается развлекаться в театре, за игрой в карты, шутовством или танцами. Упоминается ещё одно зло, более серьёзное, чем эти, в котором мы слишком хорошо узнаём старого врага
известно в Англии. Это выпивка![7]

 Поэтому неудивительно, что статус русского духовенства низок, как и в Англии, когда христианство существовало здесь не дольше, чем сейчас в России, — скажем, в XIV веке, когда Чосер написал свои «Кентерберийские рассказы». У нас нет места для хвастовства; и эти замечания сделаны не для того, чтобы провести неблагоприятное сравнение, а лишь для того, чтобы дать правдивую картину жизни значительной части русского духовенства. Я навестил нескольких священников в Сибири, которые, как и крестьяне, казались совершенно
Они превосходят тех, кто живёт в России, и находятся в более выгодном положении. По прибытии на почтовую станцию я нередко посылал за священником или сам заходил к нему,
давал ему брошюры для распространения в его приходе и предлагал продать ему по сниженной цене отрывки из Священного Писания для раздачи, и это предложение почти всегда принималось.


Теперь я перейду к монашескому духовенству, которое единолично занимает все высшие должности в Русской церкви. Среди монашеского духовенства много учёных. В качестве яркого примера можно привести нынешнего митрополита Московского (Макария), бывшего профессора Академии. Он
Он много писал и с самого начала своей литературной карьеры, как говорят, решил посвятить все деньги, полученные от продажи своих произведений, развитию науки. Он учредил стипендии и премии в Киеве, Петербурге и Вильно, а ещё в 1867 году у него был капитал в 12 000 фунтов стерлингов, проценты с которого ежегодно распределяются в виде премий за лучшие сочинения на русском языке. Именно этого любезного сановника, как я уже упоминал в первой главе, я имел честь навестить, проезжая через Петербург.
Можно сказать, что многие представители русского духовенства заслуживают похвалы, особенно за их простой образ жизни. Ни в одном из домов, в которые я заходил в Сибири, не было и намёка на роскошь, а библиотека одного из лучших священников, которых я встречал, была слишком скудной для того литературного труда, которым он занимался. Я также помню, как вошёл в спальню архимандрита (который также является митрополитом Московским) в «Ските»
недалеко от Троице-Сергиевой лавры и увидел комнату, которая
в среднестатистическом английском доме приходского священника
не слишком хорошо обставлена для гостя.
Кроме того, в России оба чина духовенства постятся как минимум 226 дней в году, а монашеское духовенство, к которому относятся все епископы, вообще не ест мяса. Я стал свидетелем того, с какой строгостью духовенство воздерживается от запрещённой пищи. На почтовой станции, где мы остановились и куда приехал священник, мы пригласили его выпить чаю, и я отрезал ему кусок белого хлеба с маслом.
Он отказался, так как был день поста и масло было запрещено.
Тогда я предложил ему кусок хлеба, но возникла другая проблема, потому что
Поскольку в предыдущем городе нам пришлось запастись большим количеством белого хлеба, мы попросили пекаря добавить немного сливочного масла, чтобы хлеб не черствел.
Поэтому добрый человек почувствовал, что даже в этом ему будет отказано,
и мне пришлось попросить чёрного хлеба, чтобы угостить нашего гостя, соблюдающего пост. [8]


Нужно сказать несколько слов о русских монастырях для женщин и мужчин.
Они бывают трёх видов: лавры, которых всего три, а именно:
в Киеве, Петербурге и Троице, под Москвой; затем идут так называемые
«Ценовии»; и, наконец, другие, называемые «Ставропегии»
Их обычаи скорее египетские, чем римские. [9]

[Иллюстрация: русская монахиня.]

 Один из монахов Юрьева монастыря под Новгородом рассказал мне о распорядке их дня: они встают в половине третьего (в праздники в час дня), идут в церковь до шести, а с шести до девяти спят. Затем они снова идут в церковь на полтора часа, после чего завтракают. После этого они могут спать или заниматься чем угодно до пяти часов вечера, когда вечерняя служба собирает их вместе на полтора часа, после чего они ужинают и ложатся спать.
Они едят всего два раза в день, никогда не употребляют в пищу мясо, а во время поста едят только овощи.

 Подводя итог, можно сказать, что всё это Здесь следует сказать о Русской церкви — в зависимости от того, как смотреть на повседневную религию народа, или на его формулировки и богословие, возникают совершенно разные мысли. Первое может вызывать боль и скорбь, второе — сочувствие и надежду. В оставшейся части этой главы я постараюсь изложить эти мысли честно и беспристрастно, не стесняясь в выражениях и не умаляя достоинств.

Большинство людей, имевших возможность наблюдать за русскими, сходятся во мнении, что русские — религиозный народ. Это видно не только по большому количеству
Число мужчин и женщин, посещающих церкви, исчисляется не только десятками тысяч, но и сотнями тысяч, которые ежегодно совершают паломничество к святым местам.
Летом в Троице-Сергиевой лавре в праздничный день бывает до тысячи
гостей. Некоторые, конечно, просто странствуют, переходя с места на
место в поисках пропитания; но многие проходят сотни, а то и тысячи
миль, чтобы исполнить обет или помолиться о чём-то особенно желанном. Многое из этого, без сомнения, в высшей степени бездуховно и суеверно.
Многое из того, чему они поклоняются, опасно похоже на идолопоклонство, если не является таковым в полной мере; тем не менее
Следует помнить, что среднестатистический россиянин не знает ничего лучше.
А чего можно ожидать от крестьянина, если высшие власти страны, прибывая в город, первым делом отправляются на поклонение, если не к «изображению, упавшему с Юпитера», как в Эфесе, то к картине, которой приписывают чудодейственную силу? Однако мы можем по крайней мере восхищаться намерениями, стоящими за этими вещами.
И если русского крестьянина можно удержать от пьянства, то он демонстрирует целый ряд добродетелей, некоторые из которых не так часто встречаются у других народов.
более развитые страны. Они добрые, щедрые и гостеприимные люди.
люди, отнюдь не равнодушные к филантропическим усилиям, и, по крайней мере, мы
можем добавить, чрезвычайно церковные.

Опять же, в формулах их Церкви есть чем восхищаться,
хотя декан Стэнли выдвигает против этого, и справедливо, три веских
обвинения - экстравагантный ритуал, чрезмерный догматизм и фатальный
разделение между религией и моралью. Когда, однако, российский
Церковь сравнивают с Римской империей и говорят, что она похожа на неё.
Однако следует учитывать некоторые факторы, которые делают это сравнение некорректным
в пользу первого. Россия не приняла религию Иисуса
Христа в её первозданном виде. Даже самый неопытный в истории Церкви знает, что, когда поток христианства дошёл до X века, он уже не был таким чистым, как в своём истоке. Но проследите за течением этого потока, когда он разветвляется на восток и запад, и посмотрите, какой из двух потоков остаётся более чистым. [10]
И если это можно назвать _негативным_, и если многое из этого относится к прошлому, то можно привести и другие соображения, которые, как кажется, сближают Греческую церковь с Англиканской больше, чем многие полагают, и особенно
в двух жизненно важных вопросах, а именно в отношении Русской церкви к
Священному Писанию[11] и в её учении о спасении только через
Христа[12]. Она не запрещает и не скрывает Писание от
народа, даже если пренебрегает им, и не закрепляет свои ошибки
утверждением о непогрешимости. Таким образом, есть основания надеяться на перемены к лучшему, которые, по моему скромному мнению, должны начинаться изнутри, с более широкого распространения и изучения Священного Писания; во-вторых, с значительного увеличения количества хороших и библейских
проповедью; и, опять же, решительной борьбой с распространённым грехом — невоздержанностью. Если бы священники только пытались привить своим прихожанам хотя бы половину той воздержанности и самоотречения в отношении к алкоголю, которые они учат их соблюдать в отношении к запрещённой пище, они оказали бы России такую услугу, которую я не в силах выразить словами.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Например, в епископальной церкви не должно было быть более
одного протопопа, двух казначеев, пяти священников, четырёх дьяконов, двух чтецов и двух ризничих, а также тридцати трёх певчих. В
В крупных приходах должно было быть два священника, два дьякона, два
хориста и два ризничих, из расчёта один священник на каждые сто домов.

[2] На Амуре я слышал о том, что купцов, а в исключительных случаях даже ямщиков,
рукополагали; также о том, что студентов за неимением достаточного
количества священников рукополагали в дьяконы в возрасте 20 лет (вместо 22), а иногда и в священники, через семь дней после рукоположения.

[3] У русского духовенства есть или были несколько любопытных обычаев и правил, касающихся брака. Мужчина не может вступить в
Он не мог принадлежать к белому духовенству, если не был «мужем одной жены»
Раньше он был обязан или должен был жениться на дочери священника;
а поскольку дочь священника иногда получала приход своего отца в качестве приданого, молодой священник нередко оказывался в таком положении на всю жизнь; хотя, если тесть был стар и просто вышел на пенсию, зять должен был его содержать. В этих приготовлениях епископ играл важную роль, поскольку, с одной стороны, знал молодых людей, готовящихся к рукоположению, а с другой — был в курсе происходящего.
С другой стороны, что касается дочерей его духовенства, достигших брачного возраста, он мог часто делать предложения, выгодные для всех заинтересованных сторон.
 В прежние времена в России существовал пагубный обычай, согласно которому сын священнослужителя был обязан следовать по стопам отца. Это больше не является обязательным: и сыновья священнослужителей, оказавшись на свободе, выбирают другие профессии, так что сейчас не хватает кандидатов в священники. Кандидаты,
однако, по-прежнему в основном набираются из местных
из духовенства и из низшего сословия купцов. Совсем недавно, как мне сообщили, несколько представителей русской знати приняли духовный сан.

[4] Доктор Нил в своей научной работе о Восточной церкви пишет: «Русское духовенство никогда не получало десятину. Их доход складывается из пасхальных пожертвований, сборов и церковных земель, минимальная площадь которых составляет 181; акр и делится между четырьмя священнослужителями». Я слышал, что
обычное жалованье сельского священника в России составляет от 22 до 25 фунтов стерлингов в год, не считая его доли в приходе. К этому, полагаю, следует добавить
его гонорары. Городские священники не получают регулярной стипендии от правительства,
но в Петербурге и Москве доход от некоторых приходов
составляет 600 фунтов стерлингов или больше, которые распределяются между несколькими священнослужителями. В
соборе, который я посетил, мне сообщили, что протопоп, из всех
источников, получал около 500 фунтов стерлингов в год и дом; два священника от 220 фунтов стерлингов
до 250 фунтов стерлингов каждому; дьякону — около 180 фунтов стерлингов; а псаломщику или дьякону — от 90 до 150 фунтов стерлингов; общая сумма, доступная всему приходскому духовенству этого собора, составляет от 1500 до 1800 фунтов стерлингов в год. В другом соборе
В провинции мне сказали, что епископ получал 110 фунтов от правительства и 75 фунтов от монастыря, а монахи были его бесплатной рабочей силой.
Корреспондент также сообщает мне, что митрополиты и архиепископы получают «большие суммы на содержание своего дома, церкви, певчих, прислуживающих монахов и на другие удобства, которыми они могут пользоваться по своему усмотрению».
Приведённые «большие суммы» с учётом этих немалых расходов составляют от 625 до 1250 фунтов стерлингов в год. И это для людей, занимающих в церковной иерархии такое же положение, как английские первоиерархи!

[5] Русские священники находятся в крайне невыгодном социальном положении.
Они менее образованны, чем так называемые «образованные классы» их соотечественников, и поэтому не общаются с ними на равных.
Во многих провинциальных городах интеллектуальная жизнь находится на таком низком уровне, что самым образованным собеседником священника является школьный учитель, возможно, недавно приехавший из столицы и немного разбирающийся в неологии. В одном из известных мне приходов старый священник сказал, что новый учитель рассказывал ему, среди прочего, что
не Бог сотворил мир и т. д. и т. п., пока священник едва мог понять, что правильно, а что нет. Он не мог представить, о чём может проповедовать мирянин, опираясь на какой-нибудь стих из Библии. Этот же священник, когда ему посоветовали посетить свою паству, сказал: «Я никогда не появляюсь среди своих прихожан, разве что прошу у них зерно, молоко и яйца, и поэтому они меня ненавидят». У него даже не было Библии, и он говорил, что никогда ею не владел.

[6] Одна из этих пустых форм, которую мне дал протоиерей, относится к каждому священнослужителю в конкретной церкви. Вот заголовки некоторых из них
в колонках: —

 1. Имя; место рождения; происхождение; где получил образование и по каким предметам; когда получил последнее назначение, кем и на какую должность; имеет ли какие-либо дополнительные назначения; когда и как был вознаграждён за службу; есть ли у него семья, и если да, то сколько человек.

2. Что он знает; насколько хорошо он читает и объясняет катехизис, Священное Писание и т. д.; умеет ли он петь; сколько раз в год он сочиняет собственные проповеди.

 3. Его дети; место их обучения; характер; чему они учатся; как они ведут себя дома.

4. Его семейные отношения.

5. Обвинялся ли он когда-либо в суде и какое наказание понёс;
или же судебное разбирательство ещё не завершено.

[7] В превосходной русской книге о обязанностях приходских священников, посвящённой пьянству, пятьдесят лет назад говорилось:
«Хотя пьянство и является столь тяжким и смертоносным грехом, в наше время очень многие едва ли проживут день, не поддавшись своей скотской страсти к выпивке.
Поэтому... «Соборы запрещают ... всем священнослужителям ... даже заходить в таверну под страхом лишения сана и отлучения от церкви». Это
Это болезненная и унизительная тема, хотя наиболее уважаемые россияне смотрят на неё по-разному. Некоторые,
конечно, безжалостно осуждают таких священников. Один человек сказал мне, что не причащался уже несколько лет.
«Потому что, — сказал он, — как я могу утром принять причастие из рук своего сельского священника,
если знаю, что к вечеру он, скорее всего, будет пьян?» На что некоторые, по сути, отвечают, что ему следует смотреть на _свет_, а не только на _фонарь_. Как сказал мне один религиозный деятель: «Если мой
Если священник должным образом проводит церковные обряды, меня не касается его личная жизнь — она находится между Богом и его собственной душой». Другие, напротив, допускают, что у них могут быть сильные искушения.
По крайней мере, пять раз в году, на такие праздники, как Рождество, Новый год, Пасха и т. д., священник должен обходить свой приход и читать молитву в каждом доме.
В эти праздничные дни на буфете стоят угощения, а в качестве напитка предлагается _водка_ или спиртные напитки.
Я сам не мог не заметить пагубных последствий этого для духовенства и мирян в один из праздников.

[8] В году четыре великих поста, во время которых едят
только хлеб, овощи и рыбу: 1. Великий пост; 2. Пост Святого Петра, начиная с
С белого понедельника по 29 июня; 3. Пост Девы Марии с 1 по 15 августа
; и 4. Пост Святого Филиппа с 15 ноября по 26 декабря
. Среда и пятница также являются постными днями.

[9] Считается, что лавры в Египте представляли собой скопления шатров в пустынях, где каждый заботился о себе сам, но при этом участвовал в общих богослужениях. Кеновии были учреждениями, где все жили сообща.
Во всех трёх дисциплина одинакова, но ставропигиальные монастыри находятся под непосредственным управлением не епископов, а Синода.
Доктор Нил приводит данные о количестве мужских и женских монастырей в России: 435 и 113 соответственно.
В моём альманахе указано общее количество — 472. Греческие монахи не обязательно должны быть священнослужителями, и все они подчиняются уставу святого Василия. Глава крупного монастыря называется архимандритом (или настоятелем), а глава небольшого монастыря — игуменом (или приором). Настоятельница женского монастыря называется игуменьей. Есть священники-монахи,
а также дьяконы-монахи, а в церквях, приписанных к женским монастырям, большую часть службы совершают монахини. Среди русских
монахов, по словам доктора Кинга, есть три степени: послушники, которые должны отслужить три года; рясофорные, которые носят рясу; и иподиаконы, которые носят подризник, или ангельский наряд. Говорят, что в России иподиаконы встречаются редко. Мужчин не принимают в монахи до тех пор, пока
Возраст 30 лет, а монахини принимают постриг не раньше 60 или хотя бы 50 лет. Женщины помоложе могут стать послушницами, но они не принимают постриг
Они дают обет и могут свободно уйти из монастыря и вступить в брак. Проходящие послушание, будь то мужчины или женщины, носят чёрную бархатную шляпу без полей, а мужчины — чёрную сутану. У послушников к шляпе прикреплена чёрная вуаль (у митрополитов она белая), а монахи третьей степени всегда носят вуаль или капюшон опущенными и никогда не показывают своего лица.
Во времена Петра Великого монастыри превратились в пристанища для бездельников.
Он издал множество полезных для них правил.  Монахи должны были исповедоваться и причащаться четыре раза в год, хотя
они не были обязаны исповедоваться перед своим настоятелем. Они должны были избегать праздности; им не разрешалось (за исключением настоятеля,
престарелых и немощных) держать прислугу; они не должны были принимать гостей или наносить визиты без разрешения; во всех монастырях монахи должны были строго придерживаться изучения Библии, самые образованные из них должны были толковать её, и только такие монахи могли занимать должности и получать титулы.

[10] Например, когда на Западе был введён обет безбрачия для священнослужителей, на Востоке его не соблюдали, и русскому не отказывали в чаше
миряне, когда она была скрыта от римлян. Русская церковь никогда не
выдумывала чистилище, а затем не продавала индульгенции, чтобы
вызволить из него людей. Восточная церковь никогда не
добавляла некатолические статьи к Никейскому символу веры, как
это сделал папа Пий IV, и не объявляла его обязательным для всех,
кто хочет спастись. Опять же, заблуждения Востока по крайней
мере имеют печать древности. Они не добавили к
христианской вере новые статьи, такие как «Непорочное зачатие
Девы Марии», и тем более не претендовали на верховенство и непогрешимость, которые
На раннехристианских соборах достаточно было просто упомянуть об этом, чтобы привлечь внимание.
Но в самом прямом смысле можно сказать, что
Россия сохранила веру в том виде, в котором она её получила.

[11] Некоторых это может удивить, как, признаюсь, поначалу удивило и меня.
Место, которое Русская церковь отводит Библии в своём «Трактате о
долге приходских священников», — книге двух русских епископов,
которая была принята всей Склавонской церковью и которую все
кандидаты на рукоположение должны прочитать и продемонстрировать
своё знакомство с ней перед рукоположением. Книга начинается с того, что
«Учить людей — первейший долг священника», а затем (VII.)
что священник должен учить вере и закону; что (IX.)
«все догматы веры содержатся в Слове Божьем, то есть в книгах Ветхого и Нового Завета»; и что (XI.)
«никакие другие книги не должны считаться нами Божественным Писанием или называться Словом Божьим, кроме двух томов Ветхого и Нового Заветов». Опять же (XIII.),
что «труды святых отцов весьма полезны... Но ни труды святых отцов, ни церковные предания не являются
не следует смешивать или приравнивать к Слову Божьему и Его заповедям;
ибо Слово Божье — это одно, а писания святых отцов и церковные предания — другое». И далее (XXXII.): “Итак,
велика эта работа по обучению и т.д. ... мы не можем не видеть, насколько
священнику необходимо изобиловать как словом, так и мудростью, в
прикажите хорошо выполнять этот его огромный долг; и единственный способ
для этого он должен быть опытным и воспитанным с детства в Святом
Священное Писание”.

[12] В "Трактате о долге приходских священников” говорится (XXIX.): “Поскольку
единственным основателем и совершенным хранителем нашей святой веры и вечного спасения является Господь наш Иисус Христос (Евр. xii. 2), и нет другого имени под небом, данного людям, которым мы должны спастись, кроме как Его (Деян. iv. 12)... очевидно, что в каждом из вышеперечисленных видов обучения священник должен прививать знание о Христе
Иисус, прививай нам Своё учение, говори о Своём безграничном сострадании и
наполняй душу этой истиной: _только Бог нам мудрость, праведность, освящение и искупление_ (1 Кор.
i. 30).... В любом случае, говорю я, в зависимости от обстоятельств, он может
привить и обязан привить знание о Христе Иисусе; и поэтому все наставления, и каждое конкретное наставление, должны быть основаны на Христе; ибо все, что можно написать или сказать о вере и о вечном блаженстве, если оно не основано на вере во Христа, бесплодно и никогда не сможет спасти.




 ГЛАВА XVII.

_ИЗ ТОМСКА В КРАСНОЯРСК._

 Книгораспространение в Западной Сибири. — Отправление из
 Томска. — Почтово-пассажирские поезда. — Как сидеть в почтовом поезде. — Сон. — Граница
 Западная Сибирь. — Дикие и домашние животные. — Птицы. — Пейзажи. — Придорожные деревни. — Крестьянские
дома. — Возвращение «блудного сына». — Сибирские
города. — Дома высших сословий. — Несчастья. — Гостеприимный
купец. — Граница Восточной Сибири.


Я уже говорил, что по возвращении в Томск мы обнаружили, что прибыла оставшаяся часть наших книг. Читателю, возможно, будет интересно узнать, как мы преуспели в их распространении по Западной Сибири. Наша необычная миссия сильно озадачила русских. С тех пор я слышал, как она дошла до
до ушей достопочтенного архиепископа Тобольского дошли слухи о том, что в округе побывал странный англичанин, оставивший после себя тысячи книг, которые можно было раздать. Как бдительный пастырь, он в первую очередь позаботился о том, чтобы в них не было ереси. Однако, изучив книги и просмотрев несколько трактатов, он счёл их чрезвычайно полезными и ни в коем случае не стал бы препятствовать их распространению; но, по его словам,
Ваше Преосвященство, «эти англичане — странный народ, и за этим наверняка стоит какой-то скрытый мотив». Того же мнения придерживались многие
Размышления чиновников, которые время от времени просачивались наружу и доходили до меня.  Однако мы не встретили никакого сопротивления или даже вопросов о том, что мы делаем. Тот факт, что революционеры иногда распространяли подстрекательские листовки внутри брошюр, одобренных цензурой, заставляет полицию в европейской части России быть начеку. Но я обычно обнаруживал, что даже там, если всё было ясно и законно, власти были готовы поддержать мои начинания. И я настолько часто пользовался этой готовностью в Сибири, что распространял больше материалов через
власти, чем раньше, и в меньшей степени за счёт наших собственных усилий.
 Тем не менее мы пожертвовали огромное количество книг лично, а многие из них продали, исходя из того, что человек больше всего ценит то, за что платит. В каждом из городов и посёлков на Оби мы собирали посылки и отправляли их с запиской приходскому священнику, прося его бесплатно раздать книги. Поскольку периодическое издание «Русский рабочий» можно было получать бесплатно по подписке за рубль в год, многие говорили, что им стоит его приобрести. Один человек намекнул, что ему следует немедленно подписаться на 50 экземпляров, а другой
чтобы у него в округе было столько же подписчиков,
как и на Нижней Оби, где он построил небольшую церковь и поручил своему сыну читать людям. Однако нашим самым большим успехом в Западной Сибири, который окупил бы все наши хлопоты,
стали планы, разработанные в Тюмени, через которую, как уже отмечалось, ежегодно проходит около 18 000 ссыльных. На основе данных, предоставленных мне
в тюрьме, мы подсчитали, что летом будет около 2000 заключённых, которые умеют читать. Для них я оставил 1980 русских
Отрывки из Священного Писания, 36 польских, немецких, французских, татарских и монгольских
отрывков из Священного Писания, 546 экземпляров «Русского рабочего» и 2520 брошюр.
Еженедельник отправляет ссыльных на восток на барже, и перед отправкой группы священник проводит в Тюмени религиозную службу. С тех пор я
слышал, что после этого богослужения в течение всего лета наши книги
раздавались. Так что, я надеюсь, теперь их можно найти не только
у заключённых в тюрьмах, но и у тех, кого отправили жить на свободу,
но в относительном уединении, в самые отдалённые уголки страны.

Некоторые качали головой и говорили, что эти люди будут продавать книги, а из брошюр делать сигареты. В этом я сомневаюсь, но даже если это так, то в случае с Писанием это может означать лишь то, что книга перешла из рук того, кому она была безразлична, в руки того, кому она небезразлична. Но русские с большим почтением, граничащим почти с суеверием, относятся к тому, что они называют «священными книгами».
А таких книг слишком мало, чтобы можно было позволить себе не заботиться о них.  Более того, в Сибири книги такого рода и трактаты
_новое_. В европейской части России многие, получив книги, говорили, что даже не подозревали о существовании таких изданий. А в Азии мы сталкивались с тем, что солдаты отдавали последние копейки, чтобы получить экземпляр Евангелия, Псалтири или Нового Завета.

 Перед отъездом из Томска мы передали губернатору книги для государственных учреждений его администрации и оставили у него ящики, которые должны были быть отправлены в резиденцию генерал-губернатора Казнакова в Омске. Я был знаком с этим офицером как официально, так и в частном порядке в Петербурге.
Меня пригласили навестить его
вернуться через Омск, чтобы познакомиться с его семьей. Генерал
также велел мне телеграфировать ему, если я попаду в тюрьму или
в случае какой-либо другой незначительной неприятности, и я с
удовольствием ждал своего визита; но, изменив впоследствии свои
планы, я написал письмо с просьбой, чтобы отправленные мной книги
были распространены в Акмолинской и Семипалатинской губерниях,
 и таким образом завершил подготовку к снабжению государственных
учреждений во всех четырех губерниях Западной
Сибирь: на данный момент мы распространили 4000 экземпляров Священного Писания и 9000 брошюр и трактатов.

Теперь мы были готовы отправиться в Восточную Сибирь и в четверг вечером, 19 июня, выехали из Томска на двух тройках, в которых ехали мы сами и наш багаж — последний был уменьшен, но всё равно весил немало. За городом мы отвязали язычки колокольчиков на шеях наших лошадей, и мы весело зазвенели. Упомянутые колокола расположены под _дугой_, над
центральной лошадью, и предназначены для того, чтобы оповещать общественность и всех, кого это может касаться, о приближении _почтовых_ лошадей и, соответственно, о том, что их священный долг — уступить им дорогу.
Если они этого не делают, что иногда случается, особенно ночью, когда водители тихоходных транспортных средств дремлют на своих
местах, то «правило дорожного движения» гласит, что почтальон может
ударить их кнутом — иногда по людям, а иногда, в случае с караванами, по ведущей лошади, которая в отсутствие погонщика или во время его сна должна знать, по какой стороне дороги ей следует идти.

Мы уже начали привыкать к тряской езде, и я
уже открыл для себя связанный с этим секрет, о котором стоит рассказать
достанется потомкам. Это касается положения тела и ног в тарантасе. Если вы прижмёте пятки к передней части повозки или к сумке, ящику или коробке, ваши ноги будут сильно уставать. А если вы ляжете во весь рост, вытянувшись, то вскоре можете представить себя на корабельной койке, раскачивающейся из стороны в сторону. Итак, мой главный секрет заключается в следующем:
сначала подложите под себя (по возможности в углубление) мягкое, упругое основание, на которое можно сесть, а затем положите на него круглую надувную подушку с ребристой поверхностью.
Во-вторых, положите пуховую подушку сзади под углом 60 градусов и
Если хотите, положите на затылок надувную подушку без рёбер.
Но самое важное — это следующее. Подтяните ноги так, чтобы колени оказались на уровне подбородка; затем подложите под коленные чашечки мягкую свёртку или сумку так, чтобы ноги свисали над землёй; в результате вы сможете путешествовать с относительным комфортом днём и ночью на протяжении 1000 миль. Таким образом, вы зафиксированы спереди и сзади, а сбоку вас удерживают водитель и ваш спутник. Единственное направление, в котором вы можете двигаться, — это
Вы можете выстрелить только вверх, в небо, чтобы, увы!
 приземлиться на прежнее место. И это следует считать минимальным локальным нарушением. Читателю может показаться, что спать в таких условиях совершенно невозможно, и поначалу так оно и есть. Но природа заявит о своих правах. Один сибирский священник рассказал нам, что, когда он ехал из Европы, он поначалу совсем не мог уснуть в тарантасе.
Но когда он наконец заснул, то во сне потерял не меньше трёх шляп.
 Что касается меня, то я вскоре научился дремать, и в моём
В дневнике от 21 июня я нахожу запись: «Удалось довольно крепко поспать в тарантасе до 8 часов утра».  Однако не всегда удавалось проспать всю ночь.
Помню, как однажды я очнулся от прекрасного сна, в котором я был в приятном обществе в английской гостиной, и, к своему отвращению, обнаружил, что нахожусь у сибирской почтовой станции. В другой раз я крепко спал и, проснувшись рано утром, увидел, что кучер последовал моему примеру.
Лошади, не чувствуя кнута, тоже последовали его примеру.
и вот мы остановились, и все погрузились в сон. Я
дал этому человеку (признаюсь, в кои-то веки) пинка под зад; его
хлыст упал на лошадей, и они помчались галопом до конца
этапа.

 На третий день после отъезда из Томска мы приблизились к
границе, отделяющей Западную Сибирь от Восточной; но до этого
момента мы не встречали большого количества диких животных. Ни один волк не приблизился к тарантасу, как это было в прошлом году на Кавказе, и мы даже не увидели ни одного медведя, как во время моего путешествия из Архангельска.[1] Что касается
были замечены домашние животные, большие стада коров, и молока было в избытке
. Однако, как ни странно, люди делают мало сыра или вообще не делают его;
а крестьяне обычно не намазывают маслом хлеб. Их свежего сливочного масла,
когда они делают это, без соли, и, как правило, используется для приготовления пищи.
Свиней в стране длинноногой породы, и часто
видели Бегущим по улицам села. Они дают длинную щетину
из своей гривы, которую используют для изготовления мётел.

В Западной Сибири мы не встретили недостатка в хищных птицах, таких как ястребы
Над каждым городом грациозно парят различные виды птиц. Между Тюменью и Тобольском мы встретили наибольшее количество птиц, на которых охотятся любители дичи, в основном водоплавающих, а также диких уток и гусей в изобилии. В Екатеринбурге я попробовал _глухаря_, или лесного петуха, который похож на нашу рябчика. Это была вкусная птица, из грудки которой можно было накормить десять человек.
Зимой её можно купить в Екатеринобурге за 8_d._ В Алтайском крае водится великолепный орёл, называемый беркутом.
Его экземпляры выставлены в Барнаульском музее.
Они достаточно сильны, чтобы с лёгкостью убить оленя; и нередко случается так, что, когда волки убивают свою жертву и начинают её есть, пара медвежьих кукушек нападает на них, убивает или прогоняет и съедает то, что они собирались съесть. Киргизы приручают этих птиц для охоты.

 По мере того как мы продвигались в сторону Восточной Сибири, пейзаж немного улучшался. На большом расстоянии от Томска местность была равнинной,
но в направлении Красноярска виднелся ряд холмов на юге, усеянных соснами.
Местность выглядела по-английски плодородной, с густыми лесами и местами возделанными полями. До сих пор трава была необычайно сочной, но
на станции перед Атчинском пастбищ стало меньше, и это в какой-то мере объясняло, почему с этого момента аренда лошадей обходилась нам вдвое дороже. Количество городов и деревень, расположенных вдоль дороги на
первых 400 милях пути, то есть от Томска до Красноярска, было
больше, чем можно было ожидать, хотя чем дальше на восток мы
ехали, тем реже они встречались. Почтовая станция редко
Они расположены на расстоянии от десяти до пятнадцати миль друг от друга, и мы часто проезжали через две или три деревни, расположенные между ними. Описать одну деревню — значит описать их все. Главное отличие заключается в том, что, хотя каждая из них состоит из одной улицы с отдельно стоящими домами по обеим сторонам, некоторые деревни больше других. Одна из деревень, через которую мы проезжали, была, как говорили, почти три мили в длину. Упомянутая улица обычно широкая, но ни в коем случае не мощёная, хотя время от времени для пешеходных дорожек укладывают несколько досок. Кроме того, улица обычно не украшена
ничего достойного названия «сад». Время от времени перед домом высаживают несколько деревьев, но из-за высокого и неуклюжего частокола, защищающего от скота, попытка создать красоту превращается скорее в уродство. Дом священника часто бывает одним из лучших в округе. Итак, как правило, почтовое отделение выделяется на фоне других зданий.
А если в деревне есть какой-нибудь государственный служащий, то дом, в котором он живёт, может быть выделен дополнительным слоем краски или каким-нибудь небольшим украшением снаружи.
Обычно дома крестьян или фермеров очень похожи.
Фундамент может быть каменным, но всё остальное — деревянное.
Для стен деревья рубят, очищают от коры, слегка выравнивают, обрезая с двух противоположных сторон, а затем укладывают одно на другое, соединяя концы в углах «в лапу». Промежутки между бревнами конопатят мхом, а крыша обычно состоит из досок, уложенных внахлёст. Пока фундамент держится, дома выглядят довольно опрятно.
Но когда он начинает разрушаться или брёвна гниют,
они становятся напряжёнными и деформируются во многих направлениях, приобретая очень ветхий вид.  Если дома предназначены только для проживания людей, в них, как правило, нет второго этажа.
Но в фермерских домах, где содержится скот, мы часто находили верхний этаж, на который вела внешняя лестница. Обычно к дому примыкали хозяйственные постройки, находившиеся под той же крышей.
Так что достаточно было выйти из жилой комнаты наверху,
пройти по коридору и открыть дверь, чтобы оказаться внизу
звери и домашний скот, а также другие обитатели фермы, которые живут под одной крышей, но не в таких же помещениях, как их хозяева, как в случае с ирландской свиньёй. Интерьер дома так же прост, как и его внешний вид. В центре находится кирпичная печь. Стены побелены или оклеены обоями и украшены картинами в соответствии со средствами и вкусом владельцев.
В основном это портреты членов императорской семьи, а также батальные сцены, изображения святых и семейные фотографии. Как уже отмечалось,
я взял с собой большое количество иллюстрированных гравюр «Блудного сына»
Сын», вокруг которого была написана притча на русском языке. Вооружившись молотком и гвоздями, я обычно заходил в гостевую комнату на постоялых дворах и прибивал картину, чем приводил в восторг почтмейстера. Я слышал от одного джентльмена, недавно пересекшего Сибирь, что эти картины до сих пор украшают стены постоялых дворов, а подаренные вместе с ними книги бережно хранятся. Однако поначалу мои действия не всегда были понятны, особенно тем, кто не умел читать. Одна женщина, которая видела только
На раннем этапе моей деятельности одна женщина в ужасе убежала к мужу, решив, что я зачитываю императорский указ. Обычно они сразу же приступали к чтению притчи; некоторые говорили, что нужно поместить её в рамку; а один почтмейстер, еврей, закончив чтение, сказал по-немецки, что это «очень хорошая история».


То, что до сих пор говорилось о сибирских домах, в большей степени относится к крестьянским домам и деревням. Однако путешественник,
выезжающий из Томска, проезжает через небольшие города, в которых есть перекрёстки, деревянные тротуары, возможно, небольшая больница и жилые дома
исправника или нескольких зажиточных купцов. Войдя в дом одного из этих сословий, вы увидите большие комнаты, оклеенные обоями стены и крашеные полы, а рядом с диваном и столом, возможно, будет лежать ковёр. Внутри всё выглядит просто, но уютно; а хозяйственные постройки, такие как кухня и баня, находятся на удобном расстоянии во дворе. Опасность возгорания кухни отчасти объясняет, почему она находится отдельно.
Эти флигели служат местом проживания для слуг.

Дома, в которых живут высокопоставленные лица, например губернаторы
Дома в провинциях и у высокопоставленных военных тоже деревянные и часто без второго этажа. Но комнаты в них более просторные и _обставленные_, украшенные цветами и вьющимися растениями, а столы ломятся от _виртуозных_ европейских блюд. Англичанину интересно наблюдать, как много вещей из Лондона попадает в эти отдалённые регионы.
Таким образом, сидя за столом, оказываешься среди свинцовых белил Камберленда, цветных карандашей Перри и дюжины других мелочей, напоминающих о доме.

 Наше путешествие из Томска в Красноярск не было совсем уж безоблачным
Этот случай, как и большинство наших злоключений, был связан с
подгнившим колесом. Первое злоключение случилось на обратном пути из
Барнаула, когда посреди ночи посреди поля у нас сломалась одна из
осей. Но это могло произойти где угодно; и, к счастью, на обочине
дороги отдыхал человек, который кормил своих лошадей. Он одолжил
нам свою жердь, чтобы мы могли доехать до следующей станции. Однако рано утром выяснилось, что наш сибирский Иаков гнал так яростно, что, подобно Фаэтону, своему классическому предшественнику,
Колёса загорелись. Ситуация усугубилась из-за отсутствия поблизости кузнеца.
А когда мы нашли кузнеца, у него не оказалось угля. Поэтому мы щедро смазали колёса и кое-как добрались до Томска, где весь механизм должны были привести в порядок и почистить, а также установить новые валы и починенные колёса, что обошлось бы почти в 2 фунта стерлингов. Не прошло и двадцати четырёх часов пути, как колесо снова загорелось.
Мы заплатили несколько шиллингов за ремонт оси.
Чуть дальше — ещё 24 шиллинга. А затем, вечером третьего дня, мы
мы приехали в деревню, где жил кузнец. Этот человек был хорошо известен в округе как вымогатель. Он подошёл к нам в зелёном халате и с сигаретой в зубах, неторопливо обошёл тарантас, как человек, осматривающий лошадь. Он сообщил нам, что починит тарантас за 5 фунтов, которые мы наотрез отказались дать. «Но вы точно сломаетесь, если будете продолжать путь», — настаивал вымогатель. «Тогда, — сказал я, — если мы это сделаем, то не будем обращаться за помощью к _вам_». Некоторые из присутствующих сказали:
«Вам лучше отправиться на следующую станцию в Боготоле,
где живёт купец по имени такой-то; и если вы его спросите, он
порекомендует вам честного колесного мастера». Скрепив спицы
верёвкой и смочив их, мы побрели дальше и прибыли в Богот между тремя и
четырьмя часами утра.

 «Купец такой-то дома?» — был первый вопрос,
который мы задали на почтовой станции. «Да, — ответили нам, —
но он спит и ни за что не встанет». — Действительно, — сказал я своему переводчику, — не могли бы вы пойти к нему и как можно вежливее сообщить, что англичанин, направляющийся в Иркутск, попал в беду и будет вам очень признателен, если вы сможете
не могли бы вы порекомендовать ему честного колесного мастера?  И мистер Переводчик с угрюмым видом удалился, явно недовольный своей работой.  Он постучал в дверь купца, ожидая, что тот обругает его за вторжение.
  Но купец, узнав, в чем дело, пригласил незнакомца войти и крикнул своим слугам, Питеру, Тимоти и Джону, чтобы они поторопились. Одного он послал за колесным мастером, другого — согреть самовар, а третьего — приготовить еду. А потом сказал:
«Я не могу отпустить тебя, пока не придет колесный мастер и все не будет готово
ну что ж»; после этого он разговорился с гостем, рассказывая ему, какое это замечательное место — Сибирь; что любой может приехать в его окрестности и бесплатно вспахать столько земли или скосить столько травы, сколько пожелает, и никто ему не запретит; хотя, добавил он, рабочей силы не хватает, а привозные товары дорогие. Таким образом, после чая, разговоров и прихода рабочего купец снова погрузился в сон. Но я подумал, что это
один из лучших примеров гостеприимства и доброты по отношению к незнакомцам, с которыми я когда-либо сталкивался.
И я задумался, не сломался ли русский
Путешественник, который в четыре часа утра постучался в дверь к англичанину и попросил порекомендовать ему честного колесного мастера, получил бы более радушный прием. Честный колесный мастер починил нас за несколько шиллингов, и, поблагодарив купца, мы отправились в путь и около полудня добрались до Красноречинска. Здесь мы обратились к священнику, у которого было 3000 прихожан, из которых, по его словам, 200 умели читать. Мы дали ему несколько брошюр и продали четыре экземпляра Нового Завета. У него была большая русская Библия, которая стоила больше шести шиллингов и, по его словам, была самой дешёвой из всех.

К ночи мы добрались до Атчинска, первой станции в Восточной Сибири.
И хотя дороги стали заметно лучше сразу после пересечения границы, наше бедное колесо снова вышло из строя и грозило задержать нас до завтрашнего дня.  И тут появились разные врачи, чтобы дать нам совет, но в основном в свою пользу.  Один хотел продать нам новое колесо за 1 фунт, другой — обменять два наших передних колеса на 2 фунта, и так далее. В ответ на это я заявил, что
Я бы пошёл прямо в «Исправитель» и показал своё большое письмо от
Петербург. “Но”, - призвал господин переводчик, “в Ispravnik не имеет ничего
связано с починкой колеса!” “Верно”, - ответил я; но - “отпусти нас!” И
мы так и сделали, и были любезно приняты. «Если ваши шкворни железные, —
сказал исправник, — то я сомневаюсь, что здесь найдутся люди,
способные их починить; но даже если и найдутся, то они, скорее
всего, будут пьяны, потому что сегодня _праздник_; так что вам
придётся подождать до завтра». Я попросил его постараться, и
всё оказалось лучше, чем он предсказывал. Нашёлся колесный мастер,
Полкроны позволили нам продолжить путь, и рано утром следующего дня мы добрались до
Красноярска.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Мистер Аткинсон приводит следующий список млекопитающих, обитающих
Сибирь: северный олень, благородный олень, косуля, лось; архар, или дикий баран, и кабан; шакал, волк, тигр и медведь; песец и полярная лисица; рысь, енот и хорь; бобр, выдра, барсук, ёж, горностай, беляк; соболь; летяга, полосатая и обыкновенная белки; сибирский и обыкновенный сурки; водяная и обыкновенная крысы;
мышь, летучая мышь и крот.




Глава XVIII.

_ЙЕНЕСЭЙ._

 Источники реки. — Открытия Виггинса и
 Норденшёльда. — Енисей в Красноярске. — Течение,
 ширина, глубина. — Ледоход. — Енисейская
 губерния. — География. — Метеорология. —
 Леса. — Древесина. — Рыбы Енисея. — Птицы. —
 Русское население. — Судоходство. — Зерновые и
 скот. — Города.— Деревня скопцев. — Благоприятный климат. — Аборигены. — Этнология. — Тунгусы. — Пушные звери. — Способы охоты. — Полезные ископаемые.


 — Наиболее примечательные природные особенности Енисейской губернии
Это его чудесная река Енисей[1], о которой мы знаем гораздо больше ниже Красноярска.
Этими знаниями мы обязаны открытиям Виггинса и Зеебома,
Норденшёльда и Теля, информация о которых стала доступна нам за последние семь лет[2].

Когда я стоял на берегу Енисея в Красноярске, мне показалось, что это самая величественная река, которую я когда-либо видел. Глядя на её стремительный поток, я был благодарен за то, что мы не решились на столь опрометчивый поступок, как сплав по ней на плоту. Каким бы приятным ни был этот способ путешествия из Минусинска летом, зимой он был бы смертельно опасен.
Было бы безумием пытаться сделать это во время весеннего половодья.
 О скорости течения можно судить по отчёту М. Тил, который говорит, что, включая остановки и без гребли, они проплыли на своей лодке от Красноярска до Енисейска, преодолев расстояние в 300 миль, за 2,5 дня; то есть они плыли вниз по течению примерно с той же скоростью, с какой мы ехали на трёх лошадях во время нашего лучшего путешествия, а именно 130 миль за день и ночь.
 С учётом остановок они плыли со скоростью семь миль в час
час. Доктор Пикок, живущий в Красноярске, сообщил мне, что в спокойных местах река течёт со скоростью пять миль в час, в более быстрых — 10 миль в час, а в некоторых очень бурных местах — 17 миль в час.
Но последнее, возможно, относится к двум порогам, через один из которых
 отряду господина Теля пришлось стрелять в Падпорощенске, примерно в 170 милях ниже
Красноярск и другой город, о котором мистер Сибом говорит, что он не замерзает всю зиму.
[3]

Я полагаю, что самое грандиозное зрелище, которое можно увидеть в низовьях Енисея, — это ледоход, который мистер Сибом описал как
он увидел это в 1877 году. Спустившись по реке по льду вместе с капитаном
Уиггинсом, они добрались до корабля «Темза», стоявшего на зимовке у
места слияния Курейки с Енисеем, и спокойно ждали открытия навигации,
когда 1 июня началось то, что мистер Сибом называет «битвой на Енисее». Из-за давления
под ним откололось большое ледяное поле, которое при
столкновении с угловатой частью берега образовало небольшой
хребет из ледяных гор высотой 50–60 футов, который выглядит очень живописно
в крайнем случае. Были замечены огромные глыбы льда толщиной шесть футов и длиной 20 футов.
были замечены стоящие перпендикулярно, в то время как другие были раздавлены на
фрагменты, похожие на разбитую глиняную посуду. Некоторые из них были белыми, а некоторые прозрачными, как
стекло, и голубыми, как итальянское небо. Затем река начала подниматься, и
за ночь вся корка льда на Енисее, насколько хватало глаз,
с оглушительным треском раскололась, и плотная масса льдин и
пакового льда неудержимо хлынула вверх по Курейке, увлекая за
собой бедный корабль, как игрушку, и оставив его вечером среди
огромные ледяные торосы, почти сухие. Скорость движения этих масс пакового льда на Енисее в некоторые дни составляла не менее
20 миль в час. Так продолжалось две недели, и за два дня было подсчитано, что 50 000 акров льда прошли мимо корабля по постоянно меняющейся Курейке, которая то поднималась, то опускалась. Много квадратных миль льда поднимались на несколько часов,
а затем опускались обратно. Иногда паковый лёд и льдины
были так плотно прижаты друг к другу, что казалось, будто можно пробраться сквозь них.
переправился через реку без особых затруднений. В другое время там было много открытой воды, и айсберги «откалывались» по мере продвижения, поднимая много шума и брызг, которые были слышны за милю. Нижние слои айсбергов касались дна, и после того, как скорость огромной массы заставляла её двигаться дальше, «откалывались» или отламывались куски, которые поднимались на поверхность, как киты, всплывающие на поверхность, чтобы подышать. Некоторые из них, должно быть, сделали это с большой глубины, потому что они всплыли на поверхность с большим всплеском и некоторое время покачивались на воде, прежде чем
Они опускались до уровня плавучих льдов. Наконец-то состоялся последний марш-бросок побеждённых зимних сил в этой великой «битве», длившейся 14 дней.
Ещё семь дней медленно спускались отставшие части великой арктической армии — потрёпанные и обветренные маленькие айсберги, грязные льдины, похожие на илистые отмели, и битый паковый лёд на последней стадии разрушения.
После этого было обнаружено, что уровень воды в реке поднялся на 70 футов.

Однако перейдём от реки к бассейну, по которому она протекает. Енисей дал название городу Енисейску, расположенному в центральной части Сибири
провинция, граничащая на западе с Тобольским и Томским наместничествами, а на востоке — с Якутским и Иркутским наместничествами. Это единственная
провинция, которая простирается через всю страну от Алтайских гор до
Северного Ледовитого океана, на расстояние почти 2000 миль с севера на юг;
или, другими словами, она простирается от широты Лондона до широты самой северной точки Азии, в пределах 14 градусов от Северного полюса. [4]

Провинция разделена на шесть уездов с шестью главными городами:
Красноярском, Минусинском, Енисейском, Канском, Атчинском и
Туруханск. Разница температур в разных его частях, конечно, очень велика.
О южных районах в окрестностях Минусинска мы слышали, что их называют сибирской Италией; а в Красноярске в конце июня температура была как в Англии летом.
Дальше на север, в Енисейске, самая высокая температура в 1877 году (зарегистрированная в июне) составила 92,5 градуса, а самая низкая опустилась до 59,2 градуса
ниже нуля. Этот рекорд был побит в декабре того же года в
Туруханске, где столбик термометра опустился до 63·0 ниже нуля.

Провинция покрыта великолепными лесами вплоть до Северного полярного круга.
Однако чем дальше на север, тем меньше становятся деревья, и вскоре после 69° с. ш. они исчезают. Эти леса в основном состоят из сосен.
В окрестностях Красноярска сосны и лиственницы достигают колоссальных размеров. Сосна часто вырастает до 60 метров в высоту, но её диаметр у основания никогда не превышает двух метров. Лиственница, ареал которой простирается дальше всех на север, иногда достигает такой же высоты, но её диаметр у поверхности земли составляет всего 1,2 метра. [5]

Леса изобилуют живностью, а реки — рыбой.
Рыба составляет основу рациона местных жителей, и летом почти каждый
из них занимается рыбной ловлей, используя сети и удочки или охотясь с копьём при свете факела.
 В Енисее водятся щука, налим, окунь и линь, которые не пользуются большим уважением и служат пищей для собак. Более ценными являются осётр, лосось и различные виды рода _Coregonus_. Обыкновенный осётр водится по всему Енисею и иногда достигает веса более 90 кг. Стерлядь обычно весит всего 1,5–2 кг.
но иногда достигает 18. Больше всего лосося в верховьях реки у Минусинска, где его вылавливают в огромных количествах.

 Птицы Енисейской губернии привлекли большое внимание г-на Сибома. В 1877 году он привёз домой около 500 яиц и более
1000 шкур, но он считает, что у него было бы ещё больше добычи,
если бы он сделал Енесейск своей штаб-квартирой, а не Курейку.
Он говорит о настоящем птичьем базаре, когда в начале июня начал таять лёд. Чайки, гуси и лебеди летали повсюду
В разных направлениях также летали стаи краснозобиков и береговых жаворонков, чечёток и трясогузок.
В течение лета были замечены орлан-белохвост,
могильник, ястреб-перепелятник и различные виды сов. Помимо нашей обыкновенной кукушки, в эти регионы забрела гималайская кукушка, хотя её голос отличался от голоса нашей английской кукушки — это было гортанное и глухое «ку-ку», которое можно было услышать на большом расстоянии. В Енисее было много воронов и чёрных воронов, а также галок, сорок и скворцов, хотя галка и
Скворец не залетал далеко на север, и это замечание относится также к снегирю. Кедровка была замечена на севере, в Курейке, где она проявляла стремление к общению и часто садилась на такелаж «Темзы». Помимо них, мистер Сибом среди множества других птиц упоминает дрозда, чёрного, каменного и рябчика, перепелку, выпь, журавля, чибиса и золотистую ржанку. По его словам, ближе к концу лета в тундре можно увидеть любопытное зрелище — стаи гусей, которые линяют и не могут летать.

Русское население провинции по большей части расселено
в городах и деревнях на берегах реки и вдоль большой
пересекающей ее большой дороги. Местные жители кочуют по остальной части. Русский
деревни не видно от 10 до 15 миль друг от друга на берегах рек, на
какая процедура путешественники северо может найти гребцы летом и лошадей
зимой--лошади, то есть, насколько Туруханск, за которой первым
собаки и тогда олени заняты.

Большая часть кукурузы, выращиваемой в провинции, произрастает в окрестностях Минусинска,
где её можно купить по баснословно низкой цене и откуда она поступает
Спускают по реке на баржах и плоскодонных лодках.[6] Рожь
не выращивают севернее Анциферовой, в 40 милях ниже
Енисейска, а овёс — дальше Зотиной, на 60-й параллели. Картофель
выращивают вплоть до Туруханска, но он мелкий. Сельское хозяйство
фактически прекращается чуть дальше Енисейска. Только русские уделяют этому какое-то внимание, поскольку местные жители слишком заняты рыбалкой в течение короткого лета, чтобы возделывать землю. В долине Енисея в небольших количествах разводят крупный рогатый скот, хотя люди там не живут
чтобы понять, как извлечь из них максимальную пользу. Коровы встречаются вплоть до
Дудинска; но хотя в некоторых деревнях их может быть 40 или 50,
получить стакан молока практически невозможно, так как телятам
разрешают пить его вволю. Англо-русская леди сообщила мне, что, если бы с этими коровами обращались как с английскими, даже в течение нескольких дней, они бы перестали давать молоко; поэтому русскую корову доят лишь частично, а остальное оставляют для её телёнка. Один учёный джентльмен сказал моему другу, что это особенность всех коров, которых лишь недавно вывели из дикой природы, — терять
их молоко пропадает, когда у них отнимают телят. Изготовление масла на Енисее известно лишь наполовину, а сыра — не известно вовсе. Овцы водятся вплоть до Ворогово, а козы — до Енисейска.

 Из городов и деревень на Енисее Енисейск — самый старый, он был основан в 1618 году; а самый любопытный — Силованов, расположенный недалеко от Туруханска. Там живут изгнанники _Скоптисы_, фанатичная секта, чья основная доктрина основана на Евангелии от Матфея, глава 19, стих 12. Они наносят себе увечья и пытаются убедить других последовать их примеру. Когда этих людей ловят на месте преступления, их изгоняют. [7]

[Иллюстрация: Остячки Енисейской губернии.]

Уже упоминалось, что аборигены кочуют по необитаемым частям губернии. На юге, в районе Минусинска, живут
татары, большинство из которых приняли христианство Русской
церкви. На севере, к западу от реки, живут самоеды и остяки. К западу от реки, на крайнем севере, живут юраки, а ниже них — тунгусы, которые занимают гораздо большую территорию, чем любое другое племя в Сибири.[8] Те, что живут в Енисейской губернии
Они посвящают себя заботе о северных оленях и охоте.
М. Тил говорит о них как о самых умных из коренных жителей Енисея.
Он сообщает, что их богатые женщины, вероятно, жёны вождей, часто носят меха из бобра, соболя и чёрной лисицы стоимостью во многие сотни фунтов стерлингов. В качестве доказательства их интеллектуальных способностей он также упоминает, что ему подарили шестиугольное веретено из слоновой кости, на котором разными знаками были обозначены дни, недели и месяцы. Он также рассказывает об игре, похожей на шахматы, в которой все фигуры были из слоновой кости.

[Иллюстрация: ЮРАК ОХОТНИК.]

 Среди основных животных, на которых они охотятся, — соболь,
обыкновенная лисица, песец, лось, северный олень, волк,
медведь, горностай и белка. В начале октября, а иногда и в январе, они отправляются на охоту на снегоступах. В одиночку или в компании
охотник отправляется в девственный лес, расположенный в нескольких сотнях вёрст от любого поселения. За ним следуют небольшие сани, запряжённые собаками. Если он находит след соболя, то идёт по нему и, наткнувшись на животное, без особого труда убивает его. Но
Соболь часто прячется в норе, и тогда охотнику ничего не остаётся, кроме как ждать, пока он не выйдет. А поскольку это может произойти как днём, так и ночью, вход в нору перетягивают тонкими нитями, к которым прикреплены колокольчики, подающие сигнал. Охотнику, возможно, придётся ждать два или три дня, но если ему удастся убить желанное животное, его старания будут хорошо вознаграждены: хорошая соболиная шкура стоит от 50 шиллингов до 10 фунтов. При снятии шкуры её не следует растягивать;
наоборот, нужно максимально сжать её, чтобы
делает шерсть более густой, что повышает ценность. Отсюда и шкурки
, которые можно встретить в торговле, все короткие и широкие.

Обыкновенную лисицу ловят силками. Черная лисица очень
редка в этих краях, и ее шкурка оценивается до 100 фунтов стерлингов. Белую лисицу
добывают в тундре с помощью капканов, расставленных на вершинах маленьких
холмов. Это животное обычно уходит на юг в середине сентября.
А поскольку известно, что лиса, вместо того чтобы перепрыгнуть через препятствие, каким бы низким оно ни было, обходит его, охотники пользуются этим
Зная это, они устанавливают заграждения из веток, оставляя проходы, где они расставляют свои ловушки и ловят добычу. На лосей охотятся люди на снегоступах.
Они убивают такое количество этих животных, что в некоторые годы в Енисее можно купить до 10 000 шкур. Оленей убивают в таком же количестве, иногда с помощью ловушек, а иногда загоняя целые стада в загон, из которого они не могут выбраться. [9]

Один из способов поймать медведя в Енисейской губернии
заключается в том, чтобы прикрепить к стволу дерева деревянную платформу, и в таком
На такой высоте от земли, что медведю приходится вставать на задние лапы во весь рост, чтобы дотянуться до середины. На этой платформе
многочисленные железные шипы с зазубринами, а в верхней части — кусок мяса.
Медведь подходит, встаёт и протягивает лапу, чтобы схватить наживку, но, опустив её на шипы, обнаруживает, что она застряла. Разъярённое животное
убивает второе, чтобы освободить первое, которое тоже
попадается, и таким образом становится лёгкой добычей для охотника.

 Так туземцы проводят свои дни — летом рыбачат, а зимой охотятся. У них нет ни городов, ни деревень, ни домов, они живут в шатрах
Они носят одежду из шкур или коры, в зависимости от времени года, и имеют лишь смутное представление о цивилизованной жизни или о минеральных богатствах, которыми изобилует их страна.  Железная руда добывается в долине Енисея, и в 1877 году из этой провинции было вывезено 2700 тонн руды. Также из графитового рудника на Курейке капитан Уиггинс взял балласт для одного из своих судов.
Однако самым ценным полезным ископаемым в провинции является золото, о котором я расскажу в следующей главе.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Самые отдалённые его источники находятся в Монголии и носят другое название.
на восточном склоне Хангайских гор, откуда берут начало Селенга и
Орхон, впадающие в озеро Байкал, вытекает Ангара, которая
впадает в Енисей недалеко от города Енисейск. Река, которая _называется_ Енисеем, берёт начало в хребте Танну-Ола Алтайских гор, откуда она с шумом и грохотом прорывается через Саянскую горную цепь и впадает в Сибирь к югу от Минусинска. Затем, протекая за Красноярском, она соединяется с Ангарой, Нижней и Верхней Тунгусками и Курейкой, которые впадают в неё с правого берега.
Русские указывают, что её длина составляет 3472 мили, что делает Енисей четвёртой по длине рекой в мире, уступающей только Нилу, Амазонке и Миссисипи.

[2] _См._ Приложение D.

[3] Гигантские размеры Енисея становятся ещё более очевидными, если принять во внимание его ширину, которая в Красноярске, в 1700 милях от моря, составляет более 1000 ярдов, а в Енисейске — чуть больше мили.
 Далее река постепенно расширяется, так что в Курейке её ширина составляет около трёх миль, а между Толстоносовском и Гольчихой она расширяется до
как озеро шириной более 40 миль. Дельта и лагуна, образованные её водами, имеют протяжённость около 400 миль. Глубина реки,
конечно, меняется в зависимости от сезона, но напротив Дудинска
эхолот М. Тееля показал глубину в 12 саженей. Река имеет перепад в 4000 футов, а её берега в основном крутые и высокие, от
На высоте от 60 до 100 футов над уровнем воды. Таким образом, может показаться, что летние паводки охватывают сравнительно небольшую территорию, в отличие от Оби.
Однако М. Тил отмечает, что река часто выходит из берегов
Бывает так, что один берег высокий, а другой низкий, из чего следует, что растительность на обоих берегах несколько отличается.
Там, где берег низкий и, следовательно, подвержен наводнениям, в изобилии растут ивы, в то время как более высокий берег часто покрыт елями, соснами и лиственницами.

[4] Площадь провинции составляет почти миллион квадратных миль, то есть она несколько больше, чем совокупная площадь Австрии, Франции, России, Испании и всех британских владений в Европе. Только южная часть гористая, всё остальное находится на равнине.
60-я параллель — равнинная и болотистая. Здесь есть около полудюжины крупных озёр и тысячи мелких в _тундрах_ на севере.
Провинция хорошо обеспечена водой благодаря Енисею и его крупным притокам, а именно Ангаре, Подкаменной (или Каменистой) Тунгуске, Нижней (или Нижней по течению) Тунгуске и Курейке. В 1873 году население было распределено следующим образом: потомственные дворяне — 800 человек; дворяне по происхождению — 1600 человек; священнослужители всех мастей — 4000 человек; горожане — 20 000 человек; сельское население — 232 000 человек; военные — 15 000 человек; иностранцы — 42 человека.
и другие, вероятно, аборигены, — 122 000. Общая численность населения в 1880 году
 составляла 372 000 человек, или примерно три четверти населения Ливерпуля.

[5] Лиственницу в России называют _листовницей_ (от _лист_, лист, и _венца_, венец), по расположению её игольчатых
 листьев. Его древесина хорошо подходит для отделки стен и потолков в крестьянских домах. Лиственница высоко ценится за свою способность противостоять воздействию влаги.
Кроме того, при использовании в качестве топлива она выделяет большое количество тепла (в этом отношении берёза занимает второе место).
хотя он и не излучает яркого света. Для печей для обжига плитки это дерево
предпочтительнее любой другой древесины, но оно не используется для производства древесного угля, а также не используется для сжигания в домашних условиях
оно хорошо подходит для сжигания в домашних условиях из-за острого и
дурманящие свойства его дыма; ни в печах, используемых для
производства листового проката, поскольку он загрязняет металл.

Элегантная ель с ветвями, свисающими почти до самой земли, встречается чаще и простирается почти так же далеко на север. Сибиряки считают это дерево очень важным для
в коммерческих целях. Древесина белая, лёгкая и очень эластичная.
Это любимое дерево для изготовления мачт, и оно считается лучшей заменой ясеня для вёсел, а также из него получаются лучшие «колена» для судостроения.
 Из этой древесины также обычно делают снегоступы. Древесина хорошего качества вплоть до корней.
Однако в ней часто встречаются очень твёрдые сучки, которые, как говорят, тупят лезвие любого топора, кроме сделанного из сибирской стали. Ель сибирская встречается реже и отличается от ели обыкновенной
гладкой корой пепельно-серого цвета. Листья у неё тоже
Древесина более тёмная и синевато-зелёная. Древесина мягкая, склонная к растрескиванию и гниению и, следовательно, не представляющая особой коммерческой ценности. Но поскольку её легко расколоть, она широко используется для кровли и в качестве топлива. Стоимость дров в Сибири за _сажень_, или семифутовый куб, составляет 3_с._,
по сравнению с 12_с._ в Петербурге и от 20_с._ до 30_с._ в Москве. В Красноярске бревно строительного леса длиной 80 футов стоит от 20_д._ до 3_с._, в то время как кирпичи стоят от 16_с._ до 20_с._ за
1000. Пихта с верхней частью ствола и ветвями почти коричного цвета во многих местах встречается очень часто.

Однако больше всего сибиряк гордится своим кедром — деревом, очень похожим на пихту.
Оно более правильное по форме, с ветвями, расположенными ближе к земле, и почти однородным серым стволом.
Для изготовления мебели и внутренней отделки помещений это лучшая древесина в стране. Говорят, что она никогда не гниёт, не усыхает, не коробится и не трескается.
Она мягкая и легко поддаётся обработке, но имеет мелкую текстуру и почти не содержит сучков. Остяки используют его для строительства своих больших лодок.
Они берут ствол диаметром два или три фута, раскалывают его, и из каждого
из половины получается широкая тонкая доска. Из-за отсутствия подходящих пил им приходится
срубать древесину топором, и таким образом большая часть дерева
выходит из строя. Русский крестьянин ещё более расточительно обращается с древесиной.
Когда я шёл через лес к востоку от Енисея, мне указали на срубленное кедровое дерево и сказали, что это обычное дело, когда человек, которому нужны орехи, срубает прекрасное дерево только для того, чтобы наполнить свою сумку шишками с орехами.

 Берёза распространена вплоть до 70-й параллели, а ещё севернее
В тундре, в подходящих местах, можно встретить ползучую берёзу и два или три вида ивы. Ольха растёт в изобилии, как и можжевельник. Тополь встречается вплоть до Туруханска. Остяки выдалбливают свои каноэ из стволов этого дерева.

[6] В 1876 году на Енисее было четыре парохода, все с гребными колёсами, которые использовались для буксировки барж.
Пароходы не брали груз на борт, а некоторые баржи были устроены как плавучие мастерские.
Последние отправлялись из Енисейска в конце мая и возвращались из низовьев реки в конце сентября.
В этот период два самых больших парохода с двигателями мощностью 60 или 70 лошадиных сил совершают по два рейса, а пароход поменьше — только один. Некоторые баржи имеют грузоподъёмность 250 тонн. Помимо этих пароходов, было два парусных судна грузоподъёмностью 50 тонн каждое и несколько других судов грузоподъёмностью от 6 до 20 тонн. Следует также добавить, что существуют большие пятиугольные лодки
или баржи, построенные из огромных брёвен в районах выращивания кукурузы
в верховьях реки, откуда их спускают на воду 15 или 20 человек, а затем, по прибытии в пункт назначения, разбирают
строительство или заготовка дров. Таков был флот Енисея во времена визита м. Тееля.

[7] Господин Зеебом говорит мне, что в плане материальных удобств эта деревня намного опережает обычные русские деревни. Он обнаружил, что земля хорошо возделана и огорожена, скот содержится за воротами, а для больных есть больница. Дома проветриваются, стыки выполнены качественно, есть книги. Все опьяняющие напитки были под запретом, как и табак, чай и кофе. С моральной точки зрения это была образцовая деревня без преступности. Однако жители
Все они, среди которых было больше мужчин, чем женщин, отличались примечательной внешностью.
Все они были болезненно-бледными; мужчины были безбородыми, с писклявыми голосами; и ни одному из них не было меньше сорока лет. Среди них никогда не было слышно «детской музыки». Они соблюдают все праздники Русской церкви, но у них нет священника. Они говорят, что каждый мужчина — священник и что он может совершать священнические обряды только для себя. Они угостили мистера Сибома, как гостя, чаем с маслом, но сами скопцы не едят животную пищу, кроме рыбы, не используют масло и не пьют
молоко. По крайней мере, так было изначально; но здесь мы сталкиваемся с фактом, который следует с уважением посвятить всем, кто считает, что в пределах возможного привести всех к одному и тому же образу мыслей или удержать всех на этом пути. Этих людей меньше двадцати, в деревне нет никого, кто не разделял бы их убеждения, и всё же они разделились на две секты, разница между которыми заключается в том, что одна пьёт молоко, а другая нет. Первоначально правительство Перми отправило около 700 или 800 человек.
Но многие на Енисее умирали, и они обратились с просьбой
Они были переселены в другое место и теперь в большом количестве встречаются вместе с другими скопцами в Якутской области. Что касается относительной благоприятности
климата в этих и других сибирских губерниях, то единственное, что я могу сказать, это то, что в 1879 году уровень смертности в Пермском крае, откуда прибыли эти люди, составлял 5,07 %, в Тобольской губернии — 4,13 %, в Иркутской губернии — 3,89 %, а в Енисейской губернии — 3,51 %.

[8] Доктор Лэтэм отмечает, что если взять основные народы, населяющие Российскую и Китайскую империи, то мы увидим, что они
Это тюркская, монгольская и тунгусская расы: тюрки на западе, монголы в центре и тунгусы на востоке.
Тунгусская раса, по его словам, начинается к северу от Пекина и простирается через
Маньчжурию до Амура, а также на северо-восток и запад до Охотского моря и Енисея. Из тунгусской семьи наиболее цивилизованными являются маньчжуры, в то время как в Сибири мы видим их в их первозданном виде — грубых кочевников, неграмотных и всё ещё язычников или лишь отчасти обращённых в христианство. Тунгусский язык близок к монгольскому,
Остяк, или эскимос, в зависимости от того, находится ли его место жительства на севере или юге.;
в пределах роста деревьев или за его пределами, на шампейне,
в степи или тундре. В тундре лошадь перестает быть для него домашним животным
ее заменяет северный олень или собака. Отсюда мы слышим
о трех подразделениях семьи тунгусов, называемых разными именами,
в зависимости от того, есть ли у них лошади, северные олени или собаки.

[9] Рога этих животных очень красивы. Мне подарили пару рогов в Архангельске, длиной почти четыре фута от черепа до кончика.
Концы рогов находятся на расстоянии ярда друг от друга. Лобные рога достигают 13 дюймов в длину, а боковые рога, или те, что расположены выше, — 16 и 18 дюймов соответственно, в то время как общая длина рогов и ветвей составляет более 14 футов.




 ГЛАВА XIX.

_ ПОСЕЩЕНИЕ ЗОЛОТОГО ПРИИСКА._

 Золото в Сибири. — Где его добывают.— Охота за золотом. — Разведка.  — Оттаивание почвы.  — Подземные ходы.  — Тяготы.  — Горные расчёты.  — Строительство бараков.  — Подготовка к нашему визиту. — Костюмы. — Дорога через «Первобытный лес». — Пышная растительность. — Переход через горы. — Прибытие на рудник. — Труд шахтёров. — Промывочная машина. — Государственная инспекция. — Заработная плата. — Продолжительность рабочего дня. — Питание шахтёров. — День выплаты жалованья. — Выпивка и связанные с ней глупости. — Состояние шахтёров. — Рудники Восточной Сибири. — Возвращение в Красноярск.


Вряд ли многим англичанам придёт в голову отправиться в Сибирь в поисках _Эльдорадо_, легендарной страны драгоценных камней и золота. Однако там ежегодно добывают много тонн драгоценных металлов. Есть фирмы, состоящие всего из двух или трёх партнёров, которые получают годовой доход
более полумиллиона фунтов стерлингов. Российская империя добывает
восьмую часть золота, ежегодно добываемого во всём мире, и
три четверти этого количества приходится на Сибирь. В начале
века на Урале начали промывать золото, и с 1825 по 1850 год
наблюдался период большого процветания.
С тех пор количество шахт увеличилось, но прибыль сократилась, потому что, несмотря на снижение стоимости золота, цены на рабочую силу выросли. Источники и притоки великой сибирской реки
Реки богаты золотом. Наиболее разрабатываемые районы на западе Байкала — это Енисейск, Иркутск, Канск, Нижне-Удинск и истоки Лены, которые являются самыми богатыми. [1]


Соответственно, когда мы прибыли в Красноярск, крупный город на
Когда я приехал в Енисейский золотоносный район и познакомился с некоторыми семьями золотоискателей, мне представилась хорошая возможность посетить одну из шахт, поскольку они назывались «близлежащими». Однако меня встревожило то, как сибиряки понимали значение этого слова
_близко_, ведь в этой огромной стране 100 миль или больше ничего не значат — на самом деле это сущие пустяки, и их не стоит преодолевать ради бала или праздничного собрания. Дочери золотоискателей даже
иногда ездят на рудники своих отцов, которые находятся на таком
расстоянии, и, когда они это делают, надевают ботфорты и бриджи,
чтобы их платья не порвались в девственном лесу, или, как его
называют, _тайге_. Поэтому, когда я узнал, что мне понадобятся высокие сапоги и что это повлечёт за собой долгое путешествие
сидя верхом, я несколько заколебался. Однако нас представили
Директору Красноярской больницы доктору Пикоку; и когда выяснилось
, что не только он, но и миссис Пикок присоединятся к вечеринке, мой
ко мне вернулась смелость, и я решил пойти.

Но, прежде чем мы начнем, позвольте мне попытаться дать читателю некоторое представление о
местах, в которых находят золото, и о том, как оно было обнаружено.
В горных районах леса бесчисленные ручьи сливаются в речушки, которые, в соответствии с характером ландшафта, имеют сильное падение, становясь весной очень быстрыми, а летом — ещё более
так происходит летом, после таяния снегов. Вода вырывает с корнем деревья, подмывает скалы и с неудержимой яростью несёт землю, золото и другие металлы, пока не достигает низин, где поток, утратив свою силу, позволяет тяжёлому золоту опуститься на дно, чтобы в следующем сезоне его, возможно, покрыло ещё больше золота или, возможно, земли и мусора. Тогда будет легко понять, как
может образоваться слой песка, содержащий золото, а затем
покрыться слоями земли и камня.

 Профессиональный _таёжник_, или золотоискатель, должен обнаружить эти
золотоносные слои; но он не может сделать это в одиночку.[2] Должна быть сформирована группа для поиска, которая может состоять, скажем, из надсмотрщика,
руководителя, 8 рабочих, 10 лошадей, 18 седельных сумок, провизии и инструментов.
Всё это может обойтись в 500 фунтов стерлингов, и этой суммой придётся рискнуть, потому что группа может отправиться в тайгу и ничего не найти или найти что-то похуже, чем ничего.[3]

Однако таёжник знает, что сибирские месторождения золота почти всегда находятся на берегах рек или в их руслах. Кроме того, золото часто скрывается в расщелинах земли, которые
очевидно, когда-то служили каналами для проточной воды. Более того, он знает,
что реки, которые вымывают золото, всегда берут начало в оврагах,
скалы которых сильно выветрены.
 Золото редко встречается на крутых склонах и наиболее распространено там, где
вода много веков назад текла спокойнее и, следовательно, уже не
обладала достаточной силой, чтобы переносить тяжёлый металл. [4]

Однако охотник должен копать на некоторой глубине под поверхностью.
Толщина пластов земли, покрывающих золото, варьируется от 2 до 20
футов, хотя иногда она увеличивается до 150 футов. В некоторых местах три или четыре золотых месторождения, или _пласта_, как их называют, расположены друг над другом, разделённые толстыми слоями земли и горных пород, и в этом случае самый нижний пласт обычно самый богатый. [5]

 Обладая такими знаниями, золотоискатель продолжает свой путь, пока не доберётся до долины, по которой, как он предполагает, много веков назад протекала древняя река, несущая свои золотые пески. Затем он ищет в русле ручья пирит, железо, сланцевую глину или кварц с толстым слоем
Он покрывает их слоем кристаллов и в конце концов решает, есть ли у него шанс найти месторождение золота. Если его вердикт будет положительным, то все принимаются за работу: рубят деревья и строят грубую бревенчатую хижину, в которой им, возможно, придётся прожить несколько месяцев. Следующее, что нужно сделать, — это выкопать несколько ям или траншей на расстоянии друг от друга, чтобы добраться до золотоносных слоёв — если они, конечно, есть. Если их нет, то, разумеется, все усилия будут напрасны, и им придётся искать в другом месте. Но если золотоносные слои есть, то
Добраться до них непросто, ведь золотоискатели обычно выходят на промысел зимой, когда температура опускается на много градусов ниже нуля, а земля становится такой твёрдой, что её не пробьёт даже кирка.
Поэтому им приходится разводить огромные костры, чтобы размягчить землю и вырыть траншеи значительной глубины. Этот манёвр
нужно повторять до тех пор, пока не будет найдено желанное золото или пока неподатливый
камень не станет непреодолимым препятствием. [6]

 Эти траншеи или ямы выкапываются под руководством
надсмотрщик. Образцы грунта постоянно исследуются, что позволяет
определить направление, в котором следует вести дальнейшие работы,
а также получить некоторое представление о глубине и ширине залежей золота.
 Однако часто металл залегает так глубоко под поверхностью, что
выкопать все начатые траншеи практически невозможно. В таких случаях
более широкие траншеи углубляются в скважины или шахты, и прокладываются подземные ходы. [7]

Таким образом, проверка местности может занять некоторое время; тем временем рабочие и бригадир живут в своей убогой хижине, которая
часто бывает плохо крытым и отапливается только переносной печью. Ветер
свистит в щелях между стенами, покрытыми мхом, в непосредственной близости от печи стоит невыносимая жара, а на противоположных стенах
сверкают сосульки, и сверху падает тающий снег. Воздух отравлен
выделениями обитателей и паром, поднимающимся от влажной одежды, развешанной у огня для просушки. На самом деле,
как говорят рабочие, атмосфера здесь достаточно плотная, «чтобы повесить топор».
Однако в глуши даже такое укрытие — желанная находка
убежище, когда бушует снежная буря, а столбик термометра опускается далеко за ноль.


Но климат — не единственная трудность, с которой приходится сталкиваться золотоискателям. Его запасы состоят из чёрного сухаря, сушёного мяса, чая и
небольшого количества бренди; и часто у него не так много, как
хотелось бы, даже этой скудной провизии, потому что он вынужден
возить с собой все необходимые инструменты и оружие на вьючных
животных, а связь с цивилизованными центрами или складами обычно
затруднена, а весной иногда и вовсе невозможна. Мой переводчик
рассказал мне, что у него есть дядя, который был
_таёжник_, который зарабатывал около 1000 фунтов в год, но иногда из-за нехватки лучшей еды был вынужден есть медвежатину.


Но предположим, что надсмотрщик нашёл перспективное место и пробурил несколько скважин.
Тогда он может вывести среднее значение количества золота, которое можно получить с каждых ста пудов, то есть с каждых 32 центнеров, или, скажем, с каждой полутора тонн песка. Если сумма составляет пять _золотников_, то есть ; унции, это считается богатством; если меньше ; унции, то это очень бедно; однако иногда находят даже ; фунта золота
100 пудов песка. Надзиратель должен подсчитать, окупится ли разработка рудника.[8]


Если после всех расчётов окажется, что земля принесёт прибыль, он
устанавливает два столба, по одному на каждом конце выбранного участка,
отправляет курьера к своему работодателю, и место сразу же регистрируется
полицейским комиссаром или другим компетентным органом местного
управления шахтами. Затем участок тщательно обследуется государственным геодезистом, который составляет карту местности.
Когда все будет оформлено в пользу нашедшего, владелец может сразу же взять кредит на покупку участка.
безопасность его рудника, выплачивая от 20 до 30 процентов, в зависимости от того, мало денег или много. Многие капиталисты, довольствуясь этим процентом, вкладывают все свои деньги таким образом. [9]

 Следующее, что нужно сделать, — это построить необходимые дома и бараки для будущего управляющего рудником и его рабочих, число которых может варьироваться от 10 до 2000. Провизия и топливо обеспечены, так что рытьё котлована
начнётся примерно в середине февраля, а промывка — 1 мая.
Работы завершатся 10 сентября, или, если
1 ноября погода должна быть необычайно хорошей. После регистрации шахты она _должна_ быть в какой-то степени разработана, иначе она будет конфискована в пользу короны. Владелец, однако, может продать её, если пожелает, но она не должна простаивать.

 Мы должны были отправиться из Красноярска на шахту, которая была открыта в том же году. Она называлась «Шахта архангела Гавриила» и располагалась на реке Слизнева, примерно в 30 милях от Йенези. Наш достойный доктор облачился по этому случаю в костюм тирольского охотника, с двуствольным ружьём за плечами,
за поясом у него были револьвер и охотничий нож, а также охотничий рожок, потому что он надеялся, как он сам выразился, что нам может встретиться медведь — надежда, которую я не могу сказать, что разделяли все участники. Я знаю по крайней мере одного, кто надеялся, что мы _не_ встретим медведя. Однако это было вполне вероятно, и я вооружил мистера Переводчика нашим револьвером.
На мадам Пикок была чёрная бархатная шляпа, пурпурная сорочка, коричневая твидовая туника, чёрные бриджи и ботфорты.
С небольшим запасом провизии мы отправились во второй половине дня пересекать Енисей.
в деревне Басаика. Уровень воды был более чем на 20 футов выше, чем
за последние 30 лет, паром смыло, и сила течения снесла нашу лодку на добрую милю вниз, прежде чем мы добрались до противоположного берега.
Затем, пробираясь через грязь и воду, за что мы были
благодарны высоким сапогам, мы добрались до деревни и подкрепились, прежде чем сесть на лошадей. Затем мы гуськом вышли из деревни и направились через возделанную низину, а затем через высокую траву, которая была
Это было похоже на прогулку по травянистому лесу, к которому наши лошади отнеслись благосклонно, ведь им почти не приходилось наклонять голову, чтобы пощипать траву. Хотя лето только начиналось, уже можно было увидеть цветущую акацию, смородину и малину; а среди цветов — горькую
вику, спирею, анемоны, колокольчики Флоры, высокие пионы, аконит, или борец, и крупные драконовы зубы; а также множество папоротников, среди которых один очень похож на _Osmunda regalis_, и великолепный
_Struthiopteris germanica_, который достигает гигантских размеров
Сибирь; и даже стволы деревьев и гранитные скалы были покрыты
разнообразными лишайниками и зелёными мхами.

 Пока что всё шло хорошо. Вечер был восхитительным, и все были в прекрасном настроении.
Однако вскоре наш проводник свернул в лес, и перед нами предстала первая из двух гор, на которые нам предстояло взобраться, чтобы к ночи добраться до места назначения. В этот момент мы начали понимать, что имеется в виду под «первобытным лесом», потому что иногда путь был практически непроходим
из-за множества поваленных сухих деревьев; то наши лошади переступали через упавшие деревья, то шли по колено в воде по руслам ручьёв;
в некоторых местах мы встречали белоснежные скелеты мёртвых деревьев с ветвями; в других местах путь, обозначенный зарубами на деревьях,
был вырублен топором.

По мере того как мы поднимались всё выше и выше, перед нами открывалась прекрасная, величественная, скалистая гора, освещённая заходящим солнцем. Мои спутники позвали меня оглянуться, и нам открылся великолепный вид на благородный Енисей на закате, на его зелёные поймы по обеим сторонам, на его стремительный поток и
великолепные леса.

 Затем мы приготовились к первому спуску. Но уже стемнело, и из-за нависающих над нами деревьев было ещё труднее. Однако мой конь, казалось, так хорошо знал, что делает, что я решил не сходить с него и надеяться на лучшее. Но когда все мои спутники, включая мадам и проводника, спешились и посоветовали мне сделать то же самое, если я дорожу своей шеей, я последовал их примеру, пока мы не добрались до долины. Затем мы снова сели на лошадей и проехали небольшое расстояние. К тому времени уже совсем стемнело, и на какое-то время часть отряда потерялась из виду. Все вернулись
Однако ближе к полуночи мы увидели вдалеке мерцающий огонёк свечи. Мы приветствовали его громким звуковым сигналом докторского рожка,
думая разбудить обитателей. Нашего приезда не ждали,
но письма от владельцев рудника привлекли к нам внимание и обеспечили такое гостеприимство, какое только можно было оказать в этом месте. «Давайте возьмём самовар, — сказал доктор, — и принесите, пожалуйста, большой самовар, потому что мы его опустошим».

И он сдержал своё слово: хотя они принесли самовар на двадцать стаканов, он оказался пустым. Однако русские, как известно, думают
Мы выпили от восьми до двенадцати чашек чая, и нам нужно было подкрепиться!

Затем встал вопрос о сне. Нам предложили только одну комнату.
Поэтому мадам легла на то, что из вежливости можно было бы назвать диваном.
Кровать любезно предоставили мне, а доктор и переводчик легли на пол. Таким образом, мы смогли отдохнуть примерно до пяти утра, когда нас позвали. Нам пришлось быстро привести в порядок наши туалеты и умыться
горстью-другой воды за дверью, потому что там не было никаких
устройств для умывания. После чая с сухарями
мы начали наблюдать за работой золотодобывающей шахты.

 Я видел шведские железные рудники в Даннеморе и спускался в медную шахту на Урале; но золотодобывающая шахта была чем-то новым.
Там не велись подземные работы, не рыли ямы и не поднимали землю для промывки; но вся поверхность была обнажена.
 Поэтому работа напоминала то, как английские землекопы прокладывают траншею.
Там было несколько небольших повозок, запряжённых сибирскими лошадьми, и люди с кирками и лопатами, которые их загружали. Когда повозки были заполнены, их потянули
вода поднималась по склону к платформе и выливалась в один конец большого железного цилиндра, напоминающего кофемолку, с отверстиями по всему периметру.
Цилиндр приводился в движение водой, и крупные камни и галька
высыпались из него в конце благодаря форме и вращению цилиндра.
За ними тщательно следили, чтобы не пропустить ни одного самородка. В то же время в цилиндр подавалось несколько потоков воды, а земля и мелкая галька, проходя через отверстия, попадали в длинный деревянный фартук, наклонённый под углом 35°, с подвижными ящиками или «карманами».

Чтобы мы могли увидеть, как промывают золото, управляющий велел высыпать содержимое некоторых из этих карманов на наклонную поверхность из чистого дерева, приподнятую с обеих сторон, по которой равномерно и медленно стекала струя чистой воды. Затем один из карманов (называемый _дундафка_)
опорожняли в верхней части плоскости, и вода вскоре смывала
грязь. У человека, который занимался промывкой, был
деревянный скребок, похожий на тот, что используют мусорщики,
которым он отбрасывал оседающие зёрна золота. Это повторялось до тех пор, пока не набиралось шесть пудов, или, скажем, 200 фунтов,
промытую землю положили на доску. После того как грязь и песок скатились, вместо скребка стали использовать щётку, и
осталось, возможно, чуть больше чайной ложки золотой пыли, или столько, сколько примерно оценивалось в 40_с._ или 50_с._ Затем золото помещали
в миниатюрную сковороду и держали над небольшим огнём, чтобы оно высохло, после чего его клали в нечто похожее на «ящик для бедных».
Это делалось в присутствии правительственного чиновника, который всегда есть на каждой шахте и обычно является казачьим офицером. [10]

Полученное таким образом золото в конечном итоге ссыпают в мешки из грубого льна,
которые после клеймения клеймом рудника зашиваются
в кожаные мешки[11] и отправляются в Иркутск или Барнаул, где проводится
проба; после этого взимается налог в размере от 5 до 10 % в
зависимости от количества. В обмен выдаются золотые
ассигнаты, которые можно погасить через шесть месяцев или обналичить в Государственном банке с дисконтом в 7 %. в год. Таким образом, всё золото, найденное в стране, принадлежит правительству, и любому человеку запрещено
чтобы у него не было золотого песка, о котором не знали бы власти.

 После того как мы увидели, как моют золото, мы пошли в казармы, больницу, конюшни и дома для 200 или 300 рабочих. Я уже говорил о трудностях, с которыми сталкиваются старатели. Тем не менее, несмотря на все лишения и опасности, всегда найдётся немало людей, готовых добровольно предложить свои услуги богатым старателям, потому что они получают большое вознаграждение. Надзиратель, обнаруживший
рудник, обычно договаривается о том, что будет получать от 1 до 5 %
cent. от прибыли; а процент, который получают некоторые из остальных за удачную находку, очень велик. Обычным рабочим, таким как те, кого мы видели, тоже хорошо платят. Среди них, конечно, много представителей разных рас и народов. На рудниках встречаются дворянин и сибирский крестьянин; бывший армейский офицер и помилованный каторжник; поляк, немец, татарин и многие другие, кто работает вместе, то замерзая в ледяных порывах зимнего ветра, то изнывая от жары летнего солнца. Они работают не покладая рук (иногда с трёх часов утра до
19:00), и не соблюдают ни воскресенья, ни дни святых, за исключением дня святого покровителя шахты. Но в большинстве случаев у них есть сытная еда,
тёплые помещения и уход во время болезни.

 Однако некоторые из них сбегают. Иногда случается, что у человека
может быть припрятано золото, с которым он сбегает при первой же возможности;
а некоторые, не рассчитав трудностей, связанных с путешествием на такое расстояние в одиночку,
были найдены умершими от голода, с бесполезным золотом в безжизненных пальцах. Мы обратили внимание на то, что можно было бы назвать фанатизмом мусульманских рабочих; татары
Они жили отдельно, и им было предоставлено право готовить еду так, как они привыкли. Для женатых мужчин с их жёнами был выделен отдельный барак. Над костром на открытом воздухе висел большой котёл, в котором можно было сварить осла, — самый большой котёл, который я когда-либо видел. Я предположил, что он предназначен для приготовления мяса. В пекарне мы увидели множество буханок ржаного хлеба, по 7 фунтов в день. Их
напитки — чай и квас. Продажа спиртных напитков на шахтах запрещена законом. Только управляющие имеют право хранить их у себя
Они находятся в их распоряжении, хотя контрабандисты часто обходят это разумное правило.

 Когда наступает 10 сентября и рабочие получают зарплату,
они пускаются во все тяжкие. Перед тем как покинуть шахту,
каждый рабочий получает билет, в котором указано, какую сумму он должен получить.
Она может варьироваться от 20 до 50 фунтов стерлингов. Этот билет он должен предъявить в офисе своего работодателя, который находится в нескольких милях отсюда.
Там, снаружи, его поджидают торговцы и дилеры, которым не составляет труда опустошить его карманы. Он тоже часто начинает с выпивки, а потом к нему присоединяется тот, кто трудился больше
тот, кто месяцами был рабом, часто не знает, на что потратить деньги.

 Капитан Уиггинс говорит, что никогда не видел среди сибирских шахтёров таких сцен разврата и беспорядка, как среди австралийских и калифорнийских шахтёров или даже иногда на нижних улицах английских портовых городов. Однако другой англичанин рассказал мне другую историю.
Он говорил, что один шахтёр, например, мог взять простую женщину, одеть её в атлас и бархат, а через неделю, когда деньги заканчивались, срывал с неё одежду.
собрать капитал на выпивку. Другой, тщеславный до мозга костей, покупает бутылки
шампанского и выставляет их в ряд, чтобы в них бросали камни; третий
покупает кусок набивного ситца или другого материала, кладёт его на грязную дорогу и, чтобы продемонстрировать свой аристократический шаг, идёт по нему; а четвёртый, презирая тех, кого возят на лошадях, запрягает в свою _телегу_ таких же глупцов, которые потратили свои деньги, и его везут люди. В итоге, конечно, их деньги быстро заканчиваются, и тогда у хозяев появляется возможность
В следующем году они знают, что им снова понадобятся рабочие руки, а рабочей силы не хватает. Поэтому работодатели дают им деньги в долг, и бедолаги отправляются пешком, возможно, за 500 миль, к своим домам или друзьям, куда они должны будут вернуться через несколько месяцев, чтобы начать работу в следующем сезоне.

Управляющие шахтами, некоторые из которых зарабатывают по 1000 фунтов в год, зимой собираются в городах, где много пьют и играют в карты.
Если капиталистам везёт, они могут сколотить и сохранить большое состояние.
Говорят, что двое золотоискателей в Красноярске нашли золото примерно в 10
за 1000 лет — 1000 пудов золота стоимостью, скажем, 2 000 000 фунтов стерлингов.
Мы обедали в доме одного из этих людей.[12]

Но вернёмся к шахте «Архангел Гавриил». Осмотрев здания и другие достопримечательности, мы вернулись к завтраку с бифштексами, оставили рабочим несколько книг, а затем, оседлав наших скакунов, отправились обратно в Красноярск.
Понимая, что четыре человека в одинаковой одежде могут не встретиться ещё долгое время, я предложил сфотографироваться в городе.
группа. Это было сделано, и так закончился один из самых приятных _обходов_ нашего путешествия.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] К востоку от озера Байкал находится множество рудников на различных реках, таких как
Нерча, Ингода и Онон. Ещё одна известная река —
Олёкма; а в Амуре добывают столько драгоценного металла, что
урожайность некоторых его долин просто невероятна. Я слышал, недалеко от Албазина,
о Верхнеамурской золотодобывающей компании, что за последние десять
лет они ежегодно добывали 150 пудов золота, что, по подсчетам
2000 фунтов стерлингов за пуд - это цена в течение года моего визита - дает продукт
3 000 000 фунтов стерлингов. Также на Витиме летом 1878 года было добыто от 300 до 400 пудов, как мне сказали, что составляет от
600 000 до 800 000 фунтов стерлингов.

[2] Любой человек может отправиться в необитаемую _тайгу_ на поиски золота (так же, как охотник может отправиться в ту же мрачную местность в поисках дичи), при условии, что у него есть свидетельство от горнодобывающих чиновников, которое он может получить, предоставив доказательства своей законопослушности от местных властей, среди которых он проживает. После этого, когда он найдёт золото, он может арендовать землю у правительства для добычи полезных ископаемых.

[3] Отряд такого рода отправится туда, где, возможно, ещё не ступала нога человека. Тайошнику повезло, если рядом с ним будет верный местный житель, который сможет указать путь. В противном случае он окажется в лабиринте из небольших долин и холмов, пересекаемых во всех направлениях бурными горными потоками. У него нет путеводной нити, кроме течения рек, и зачастую нет компаса, кроме солнца, и так он путешествует — верхом, возможно, на маленьком сибирском пони или, на крайнем севере, на спине северного оленя. В ситуациях, когда это невозможно
Чтобы передвигаться на небольших санях, запряжённых оленями, по замёрзшим рекам, ему приходится бежать на снегоступах, повсюду сталкиваясь с трудностями и опасностями. Если он собьётся с пути, его ждёт верная смерть.

[4] Крупные реки почти никогда не несут с собой золото, а если и несут, то в исключительных случаях, и сокровище невозможно извлечь, поскольку откачка воды из русла потребовала бы слишком больших затрат. Форма золотых зёрен даёт некоторое представление об их предыдущей истории и путешествиях.
 Являются ли частицы плоскими и тонкими? Тогда они были перемещены
над песком и камнями. Они круглые, как зёрна? Значит, они побывали в каком-то водовороте, участвовали в безумном хороводе. Или, опять же,
это мелкие частицы пыли, среди которых встречаются более крупные, или
к ним прикреплены различные минералы, в частности кварц, их изначальная среда обитания? Тогда в таком виде золото, вероятно, проделало комфортное и спокойное путешествие.

[5] Толщина _пластов_ варьируется от 3 дюймов до 15 футов, а их состав значительно различается. Часто встречаются голубая глина, крупнозернистый песок, кварц, глинистый сланец, известняк, гранит и сиенит, а также железо в
Самые разные сочетания, а реже — железистая красная глина.
 Последняя очень твёрдая и в сезон дождей доставляет рабочим немало хлопот. Однако в ней содержится много золота.
 В районе Олекмы месторождение золота залегает на прочном скальном основании.

[6] Во многих местах траншеи можно рыть с пользой только в холодное время года. Летом они бы быстро затопились.
 Даже зимой приходится бороться с водой, и в некоторых местах землю выкапывают из-под замёрзших рек.

[7] Это начало так называемых золотых рудников.
Подземные работы, которые ведутся в основном в зимние месяцы
, мало чем отличаются от обычной работы шахтера.
Ядовитых паров обычно не образуется, но при разрезании
глинистого сланца присутствие сульфата кобальта иногда оказывает
вредное воздействие. Проходы имеют ширину и высоту девять футов, а также два.
рабочие обычно обрабатывают от двух до трех тонн песка в день. Накопленный за зиму песок сбрасывают в кучи и промывают летом.

[8] Он должен подсчитать, сколько земли и мусора нужно убрать, прежде чем он доберётся до золотого песка, а также сколько рабочих нужно привезти на место и чем их кормить. Кроме того, он должен учесть, каким будет уровень воды в реке летом, на берегу которой находится его участок, потому что без достаточного количества воды оборудование не сможет работать, а строительство искусственного водовода обойдётся слишком дорого.

[9] Территория состоит из участка земли длиной около 3,5 миль, ширина которого определяется расстоянием между двумя горами в
на котором залегает золотой пласт. Обычно это от 500 до 1000 футов.
Никто не может занимать более трёх последовательных миль; но жена, друг или партнёр, имеющий свидетельство, могут занять прилегающие три мили, а затем можно занять три мили ниже и так далее до любого предела.

[10] В его обязанности входит надзор за промывкой золота, которое
помещается в сундук, запираемый владельцем и опечатываемый
правительственным агентом. Количество промытого золота при каждой операции заносится в реестр. Если они находят четверть унции золота на
Если взять полторы тонны песка, то 200 человек смогут промывать от четырёх до пяти фунтов золота в день. Я слышал, однако, о руднике к югу от Енисея,
где обычно находили от 15 до 20 фунтов, а иногда даже до
36 фунтов в день. Найденное таким образом золото не всегда чистое, часто оно смешано с магнитным железом, которое притягивается магнитом. Кроме того, металл не всегда одного цвета. В некоторых местах он очень тёмный и часто покрыт коркой оксида железа.
В других местах он очень светлый и содержит серебро.

[11] В каждом мешке около 50 фунтов золота. Два таких мешка, дополнительно защищённых толстым войлоком, составляют груз для одной лошади. К двум мешкам прикреплён длинный шнур и кусок сухого дерева, чтобы в случае, если груз с лошадей смоет во время переправы через разлившуюся реку, плавающее дерево указывало на местонахождение затонувших сокровищ. В середине июня или в конце сезона
отъезд караванов с золотом из рудника сопровождается
выстрелами из пистолетов и грохотом пушек, а также радостными возгласами и благословениями, желающими каравану _bon voyage_.

[12] В Киахте есть или были богатые владельцы золотых приисков.
 Одна фирма, состоявшая из трёх партнёров, за год добыла достаточно золота, чтобы получить чистую прибыль в размере 600 000 фунтов стерлингов. Они рассчитывали, что в следующем году заработают 1 000 000 фунтов стерлингов. Государственный инспектор подсчитал, что при таких темпах разработки рудника хватит на 50 лет. Так многие состояния и создаются
Сибирь; но не проходит и месяца, чтобы не появилась хроника чьего-то разорения,
которое часто можно объяснить разгульным образом жизни и склонностью к азартным играм
горняков. Таким образом, хотя в период с 1833 по 1870 год около
Только из Восточной Сибири было вывезено 30 000 пудов золота на сумму 50 000 000 фунтов стерлингов.
Его добыча в некоторые годы обеспечивала работой более 30 000 человек.
Однако из вышесказанного видно, что это огромное богатство не было безоблачным, поскольку открытие золотого рудника никогда не приводит к постоянному процветанию и трудолюбию населения.




 ГЛАВА XX.

_ИЗ КРАСНОЯРСКА В АЛЕКСАНДРОВСК._

 Положение в Красноярске.--Наш отель.--Доктор Пикок.--Посещение тюрьмы, больницы и сумасшедшего дома.--Собор.--Поездка в «Гниль»
 Ряд». — Ковка лошадей. — Библейские дела в Красноярске. — Конвой
губернатору Енисейской и Якутской губерний. — Отъезд
из Красноярска. — Смена обстановки. — Канский _округ_. —
Наше прибытие ожидается. — Визит к исправнику. — Статистика
преступности. — Протоиерей из Канска. — Приходская
информация. — Спрос на Священное Писание. — Спутник в
путешествии.— Дальнейшая публикация
 поможет. — Бабочки и комары. — Нижний Удинск. — Тельминская
 фабрика. — _Отступление_. — Александровский.


 В огромной Сибири всего 17 городов с населением более
В этих крупных городах проживает более 5000 человек, и Красноярск с населением 13 000 человек является ярким примером. Он получил своё название от русских слов _красной_, красный, и _яр_, скала, в связи с тем, что берега, на которых расположен город, состоят из красного мергеля. Дома в городе построены на косе в месте слияния Енисея и Качи. На юге равнина простирается на девять вёрст, а на юго-западе виднеется гряда голубых холмов,
которые выдают свою каменистую природу резкими и живописными очертаниями.
На противоположном берегу Енисея, среди лесных пейзажей,
тоже есть несколько красивых скал, одна из которых, любопытного образования,
Токмак, возвышается над остальными. Таким образом, сибиряки в значительной степени
оправданно утверждают, что Красноярск расположен в живописном месте. Это было, безусловно, самое красивое место из всех, что мы видели до сих пор.
И поскольку мы завели там несколько приятных знакомств и получили много добрых слов от местных жителей, оно, естественно, осталось в нашей памяти как одно из самых ярких событий нашего путешествия. [1]

Приехав рано утром 24 июня, мы отправились в так называемую гостиницу, принадлежащую некоему Шляктину, где сняли лучший номер в доме за два шиллинга в день с двумя кроватями, для которых, как это принято в России, мы принесли свои подушки и постельное бельё. Другие продукты стоили пропорционально дешевле: индейки — 3_с._ за пару; целый телёнок в возрасте девяти месяцев — от 3_с._ до 4_с._; гуси — от 1_с._ 8_д._ до 2_с._
6_д._ за пару; но фазаны, привезённые за сотни миль из Ташкента, стоили 6_с._ за пару.

 Не прошло и нескольких минут, как к нам подошли несколько нищих.
Они подходили к окну, чтобы попросить милостыню, что, по-видимому, было их способом выразить почтение всем вновь прибывшим. Если они что-то получали, то крестились и, без сомнения, благословляли нас. [2]

 В Красноярске есть лютеранская часовня, хотя в ней нет постоянного пастора. Мы решили сначала пойти туда, думая найти катехизатора, мистера Адамсона, к которому у нас было письмо. Однако он был в отъезде, и его заменяла пожилая немка. Не знаю, почувствовала ли она в нас родственные души, но она заплакала, пожимая нам руки и желая удачи.

Затем мы отправились в сопровождении доктора Пикока, который сначала показал нам тюрьму[3], а затем большую больницу, через которую ежегодно проходит около 2500 пациентов. Часть больницы отведена под сумасшедший дом, в котором содержатся 48 пациентов, 42 из которых — ссыльные, а 28 признаны неизлечимыми. Из того, что я узнал, следует, что, по мнению врачей, изгнание не приводило к безумию.
Но, похоже, многие из тех, кто страдал от этого, были сосланы как заключённые, хотя им следовало бы находиться в психиатрических лечебницах как идиотам.
Например, так было с
случай с одним человеком, которого отправили в Сибирь за поджоги домов
и который по прибытии повторил своё преступление, заявив, что сделал это
«ради забавы»[4]

Здание больницы изначально было построено как частная
резиденция богатым золотоискателем.[5] Насколько в своём нынешнем
состоянии дом подходит для использования в качестве больницы, я судить не могу;
В России есть традиция летом размещать пациентов во временных
навесах и палатках, пока здания ремонтируют к зиме. Именно так обстояли дела в Красноярске во время
наша инспекция. Но, боюсь, здание оставляет желать лучшего.
В Томске мы видели летний палаточный госпиталь на 20 человек с сыпным тифом.

В Красноярске есть собор, которым управляет епископ Енисейский,
и четыре или пять церквей, одна из которых была построена за 70 000 фунтов стерлингов богатым золотоискателем по фамилии, кажется, Кусникофф, что, как известно английским читателям, означает «кузнец».
Во время нашего путешествия по Оби мы познакомились с двумя его дочерьми. Они провели зиму в Петербурге, а затем преодолели расстояние в 3000
Они проделали долгий путь, чтобы провести лето в Сибири. Это было их обычной практикой.
 Одна из этих дам побывала в Англии и даже пересекла Атлантику, чтобы попасть в Америку, и мы были рады возобновить наше знакомство в
Красноярске. Это был один из лучших частных домов.
При входе широкая лестница вела на верхний этаж, где располагалась гостиная, или, скорее, бальный зал с двумя роялями.
Стены были увешаны европейскими картинами, написанными маслом.
Среди прочих диковинок нам показали три золотых самородка, каждый из которых
которые, должно быть, весили несколько фунтов, но не служили никакой цели, кроме как быть на виду, за исключением того, что естественное углубление в одном из них использовалось в особых случаях как подставка для сигар. Перед домом был разбит сад с кустарниками, георгинами и цветами, но было очевидно, что садоводством здесь занимаются с трудом.
Сибиряки больше любят цветы в своих комнатах, что значительно
прибавляет им красоты.

Мы поужинали в этом доме, а потом нас пригласили на прогулку.
Равнина к югу от города — это «Гнилая улица» Красноярска;
и тут мы увидели прекрасную амазонку, в хорошем положении, мать, кстати, троих детей, с коротко подстриженными сзади волосами, верхом на лошади, в бриджах и высоких сапогах. Однако это был единственный подобный случай, который мы видели; а дальше на востоке, на Амуре, я встретил даму в костюме для верховой езды, который был бы уместен даже в Гайд-парке.

Мы проехали некоторое расстояние вдоль берега Енисея, намереваясь посетить монастырь, расположенный в нескольких милях от нас, но были остановлены из-за необычно высокого уровня воды.
Мы вернулись, чтобы проехать через две красивые площади
в центре города, а также на небольших улочках, пересекающих главные дороги под прямым углом. Мы прошли мимо общественного сада, который также был подарен городу господином Кусницовым. Мы прогулялись там вечером, оставив экипажи у ворот, как это сделали некоторые модники, и нашли внутри место, где можно было перекусить, комнаты для игры в карты и прогулочную аллею. Пока мы прогуливались среди деревьев и кустарников, я спросил, как давно они здесь растут. Оказалось, что их посадили сами хозяева, а сад был создан по образу и подобию природы. Неподалёку находились кузницы.
где они весьма необычным образом подковывали лошадей. [6]

 Перед тем как мы расстались с нашими подругами, они проявили практичность, как это обычно бывает с сибирским гостеприимством, и дали нам превосходного свежего масла и банку мармелада. И то, и другое было очень кстати, и я был особенно благодарен за мармелад.
Чтобы не остаться без чёрного хлеба на пути между Красноярском и Иркутском, мы приказали испечь стопку из трёх футов больших плоских белых буханок с небольшим количеством сливочного масла, чтобы они не засохли.
Этих буханок нам хватило на 600 миль.

Мне не терпелось открыть в Красноярске магазин или агентство по продаже Священного Писания, и с этой целью я представил рекомендательное письмо в лавке одного из главных торговцев. Мы нашли большой магазин, в котором было полно всевозможных товаров, но среди них было трудно найти что-то маленькое и особенно сибирское, хотя я и купил нитку бус, которые русские крестьянки носят на шее и которые называются _гайтан_. К сожалению, торговца не было на месте, и я не смог найти другой магазин, подходящий для моих целей. Доктор Пикок,
Однако он, похоже, настолько сильно ощущал важность того, чтобы максимально использовать возможность распространения Священного Писания в округе, что купил 250 экземпляров, намереваясь раздать их повсюду.
Я также дал ему литературу для чтения его пациентам в больнице.[7]

Проведя таким образом четыре приятных дня в столице Енисейской губернии, мы отправились в путь вечером 27 июня.
Нам предстояло преодолеть 600 миль до Иркутска.[8]
На противоположном берегу реки нас ждало неожиданное приключение: мы забыли взять с собой
без особой записки от почтмейстера мальчишки-посыльные, ожидавшие нас с лошадьми, не взяли бы нас с собой. Поэтому мистеру Переводчику за 8 шиллингов и не без риска пришлось провести половину ночи, переправляясь через реку и возвращаясь обратно, в то время как я в одиночестве «разбил лагерь» в тарантасе на берегу реки. Однако я так устал и окоченел после ночного путешествия к золотому прииску, что крепко спал до самого рассвета, пока нам не привели лошадей и мы не двинулись дальше.

 Теперь мы ехали по долине и холмам, а не по равнине.
Болота и равнины остались позади, и пейзаж значительно улучшился. Однако придорожная еда оставляла желать лучшего.
Молока было мало, и, следовательно, мы не могли так же легко достать творог или что-то подобное, да и просто молока попить. Но
нам так не терпелось двигаться дальше, что мы стали немного раздражаться из-за того, что приходилось долго греть самовар и готовиться к трапезе. В результате, если по прибытии на станцию нам сразу же предоставляли лошадей, мы старались как могли с едой: ели в тарантасе по дороге, а иногда обходились и одним «плотным приёмом пищи» в день.

Какое-то время мы ехали хорошо. Мы продолжали подниматься и спускаться с холмов,
некоторые из которых, по нашим оценкам, достигали 500 футов в высоту.
И хотя лошадей обычно было достаточно, на первых двух этапах они нас подвели.
Мы заплатили немного больше, чем обычно платят за почтовые услуги, и наняли частных лошадей. Крестьяне иногда пользовались случаем, когда почтовые лошади отказывались везти, и просили двойную плату.
Но поскольку эта непомерная плата составляла всего около 2_d._ за милю за каждую лошадь,
казалось, что лучше заплатить за этап, чем задерживаться, возможно, на несколько часов, а потом везти уставших животных.

Выехав из Красноярска поздно вечером в пятницу, мы добрались до Канска
в воскресенье утром, где и провели остаток дня, изрядно уставшие после недавней
скачки на лошадях, поездки в тарантасе и недостатка отдыха и еды. Канск
— главный город _округа_, или района, и резиденция
умного _исправника_. Поскольку в городе есть небольшая тюрьма и
больница, мы умылись, оделись во всё самое лучшее и отправились к этому
сановнику, чтобы вручить ему наши письма. К нашему удивлению, он сказал, что
Накануне он получил телеграмму от исполняющего обязанности генерал-губернатора Иркутска, в которой тот просил его оказать нам посильную помощь.
Поэтому он разослал телеграммы на все станции в своём округе, расположенные на востоке и западе, на расстояние почти 200 миль, с просьбой предоставить нам лошадей как можно скорее.  Мы были в недоумении от такой неожиданной доброты, тем более что исправник считал, что указания были отправлены из Петербурга. Однако это послужило напоминанием о том, что в штаб-квартире о нас не забыли. «Исправитель»
сопровождал нас в тюрьму, в которой находилось 146 заключенных в 29
комнатах, которые имели воскресный вид. Все было приведено в порядок и
“улажено”, как сказала бы экономка, и мы раздали бумаги
заключенным для чтения. Мы также передали Исправнику несколько копий
Новый Завет и другие материалы для чтения в тюрьме, городской больнице
и школах по соседству; после чего он
пригласил нас к себе домой выпить чаю.

Его жена была немкой, что объясняет некоторые иностранные мотивы в убранстве комнаты и на некоторых картинах. Мы узнали, что
Исправник занимает в своём округе или _районе_, или
округе, такое же положение, как губернатор в своей провинции.
Исправник получает от 100 до 150 фунтов стерлингов в год, губернатор — от 600 до 1000 фунтов стерлингов в год, а генерал-губернатор — около 3000 фунтов стерлингов.
Последние двое также получают дома в собственность. _Округ_ Канска имел 200 миль в диаметре, население составляло 40 000 человек, а протяжённость дорог превышала 900 миль. За их состоянием следили 9000 человек, каждый из которых отвечал за 90 саженей пути. И будет справедливо сказать, что мы
Енисейск считается лучшим городом Сибири. Почти все преступления в округе связаны с пьянством, а те, что заканчиваются убийством, обычно происходят из-за любовных интриг. [9]

 Заключённым всех категорий разрешалось вести переписку с друзьями.
Но начальник тюрьмы, или исправник, мог возразить против любой части письма и отправить его обратно автору, хотя даже в этом случае последний мог подать апелляцию генерал-губернатору. Как мы выяснили, письма обычно приходили с каждым почтовым отправлением, так что заключённые, очевидно, в значительной степени пользовались своим привилегированным положением.

Выйдя из «Исправника», мы зашли к протопопу, или старшему священнику.
Его дом выглядел роскошно, как и сам протопоп. Он оказал нам радушный приём, и мы задали ему несколько вопросов о его приходе. Оказалось, что у него 2000 прихожан, живущих в Канске и четырёх окрестных деревнях. Он думал, что около 100 человек умеют читать, и с готовностью принимал от них бумаги и брошюры. У него была начальная школа для мальчиков, которую содержала община, а ученики ничего не платили. Я спросил о его
прихожан и обнаружили, что обычно в церковь приходило от 300 до 400 человек
по воскресеньям, но в праздничные дни их число увеличивалось до 1000 или 1500,
и из них около 300 или 400 в течение года получали
Причастие.[10]

Главный пастор этого места сказал нам, что он часто дарил книги
заключенным, но книги исчезли. Он дал нам некоторое представление о том, как сильно люди в отдалённых уголках Сибири жаждут Священного Писания.
Однажды он купил 200 экземпляров Нового Завета и отвёз их в Минусинск, где продал за один день по рублю за штуку. [11]

В качестве дополнительной иллюстрации спроса на Священные Писания в этой части
страны, я могу упомянуть, что по пути из Томска я взял за правило
заходить на почтовые станции; и пока мой спутник был
разбираясь с лошадьми, я взял несколько брошюр и Священных Писаний.
и, прибив иллюстрацию к “Блудному сыну”, я следующим
раздал несколько брошюр, сказав при этом “_darom_”, что означает
“бесплатно”; а затем, показав Новый Завет, я сказал “_dvatzat-piat
копейка_”, что означает 25 копеек; или я показал экземпляр Евангелий,
и сказал: «_две-нацать копеек_», то есть 12 копеек. Обычно на это предложение
покупали; иногда один человек покупал три или четыре штуки; и нередко случалось, что первый покупатель убегал, чтобы
рассказать другим о своей удаче и посоветовать им не терять времени и последовать его примеру. Обычно это делалось во время перепряжки лошадей.
Но если мы останавливались, чтобы перекусить, а по деревне разносилось, что мы раздаём участки, нас окружали толпой, и иногда мы едва могли спокойно поесть из-за множества людей, приходивших просить у нас подарки.

Едва мы добрались до почтовой станции после встречи со священником, как он сам подъехал к нам, чтобы нанести ответный визит. На нём была фиолетовая бархатная шапка протопопа, чёрная шёлковая ряса, золотая цепь и распятие на шее, а также свободное белое пальто, защищавшее его от дорожной пыли. Он сердечно пожелал нам успехов в работе и попросил заехать к нему ещё раз по пути домой. Затем мы пошли на вечернюю службу в его церковь, после которой исправник и его жена пришли к нам в гости и привели с собой
они отдали мне своего сына, мальчика 13 лет, который должен был поступить в военное училище в Иркутске. Отец сказал, что не хочет отдавать его кому попало, но что он должен быть благодарен за то, что ему разрешили отдать мальчика под мою опеку, и предложил при этом оплатить стоимость одной лошади до Иркутска, что составляло 25 рублей.

В путешествиях по Сибири это обычное дело, когда один человек не хочет
занимать все свое транспортное средство, делить расходы с
попутчиком. Поэтому я согласился и спрятал мальчика подальше
среди брошюр и книг во втором тарантасе, где он, казалось,
Он был вполне доволен. Его участие в нашей поездке было скорее полезным, потому что его отец дал нам открытое письмо ко всем почтмейстерам своего округа, в котором просил их, если почтовых лошадей будет недостаточно, немедленно нанять несколько у крестьян. Он также добавил письмо _blanco_,
которое позволяло нам в случае необходимости брать лошадей,
зарезервированных на почтовых станциях для использования
исправником или его полицией. Это, кажется, называется «_Земский_» пост, который действует только в Сибири.
Лошадей этого поста иногда одалживают частным путешественникам, когда они не нужны.

В результате этих писем мы отлично поладили и иногда проезжали по 200 вёрст за 24 часа. Для летнего путешествия это хорошо — настолько хорошо, что нам едва ли хотелось ехать быстрее, так как стало очень жарко, а пыль на дороге делала путешествие очень утомительным.

Мы всё ещё ехали по холмистой местности в прекрасную погоду.
По обеим сторонам дороги росла трава, а в ней — большие жёлтые
цветы, похожие по форме на наши обычные белые садовые лилии.
Когда мы пересекли границу между Енисейским и Иркутским наместничествами,
Стало очевидно, что наши новые дороги не так хороши, как те, что мы оставили позади. Мы пересекли множество рек, на берегу одной из которых мы проехали через необычайное скопление белых бабочек. Кустарники в окрестностях, очевидно, были объедены дочиста их _личинками_, а _имаго_, или взрослые насекомые, собирались на земле в стаи. Мы приближались к району, известному из-за небольшого вида комаров, укус которых очень опасен и которых люди так боятся, что рабочие на обочинах дорог защищаются от них
голова, покрытая попоной из конского волоса. Ещё одно место в Сибири, известное этими насекомыми, — Барабинская степь, где лошади, преследуемые ими, иногда срываются с места и убегают, обрекая себя на верную смерть. Однако нам они не досаждали.

 1 июля было жарче, чем когда-либо до этого, и очень душно, хотя ночью становилось прохладно.
Самая сильная жара, зарегистрированная в Иркутской губернии в 1877 году, пришлась на август, когда температура поднялась до 32,2 °C. Самый сильный мороз был зафиксирован в январе и составил 40,2 °C ниже нуля.

На второй день после отъезда из Канска нам несколько помешало
избыточное количество попутчиков, с которыми было очень приятно
поболтать за чашкой чая на почтовой станции, хотя дела пошли не
так гладко, когда выяснилось, что лошадей меньше, чем нужно, и
возник вопрос, кому их предоставить в первую очередь. На одной из станций нам пришлось прождать пять часов, но будет справедливо добавить, что благодаря нашим отличным рекомендациям это была самая длительная задержка из всех, что случались с нами. Путешественникам иногда приходится ждать целый день.

Вечером того же дня, в сумерках, мы добрались до Нижнего Удинска.
Поскольку там была небольшая тюрьма, мне не терпелось передать несколько книг исправнику и ехать дальше, не останавливаясь.
Однако исправник был в отъезде, поэтому мы пошли к его помощнику. После того как мы довольно громко постучали в дверь, появился слуга и сообщил нам, что его хозяин спит, а будить человека в России — непростительный грех. Англо-русская подруга сообщила мне, что ей часто говорили, когда она спрашивала о слуге, что он спит и не может
не будите его, потому что _душа спящего человека пред Богом_!
Однако мы сказали этому слуге, что у нас есть письмо из Петербурга; и перед тем, как мы покинули город, на почту пришёл посыльный, который передал мне нужные сведения и забрал достаточное количество книг для 98 заключённых.

Затем мы отправились в путь около полуночи и на следующий день к полудню добрались до станции под названием Тельма, которая в прошлые годы была известна тем, что там располагалась фабрика по производству ткани, бумаги, стекла и мыла, а также производилось грубое льняное полотно.
Енисейская конопля и тёмная неотбелённая ткань, сотканная из шерсти бурятских овец. Из этого материала крестьяне обычно ткут грубую ткань.
Промышленность в Сибири не процветает, так как сырьё
выращивается на огромных расстояниях от предприятий, а готовую
продукцию часто приходится перевозить на огромные расстояния, чтобы продать. Поэтому оказывается дешевле покупать товары, импортируемые из других стран.
Я слышал, что в Красноярске костюм из твида стоит 6 фунтов, а на
Амуре я встретил джентльмена, который заказывал одежду из Петербурга, и
Я отправил их по почте в Благовещенск, до которого 5000 миль.
 Фабрика в Тельме всё ещё работает и не простаивает, но я понял, что дела у неё идут не очень хорошо.[12]


Теперь мы были всего в 50 верстах от Иркутска, до которого при обычных обстоятельствах добрались бы поздно вечером.
Однако мне в голову пришла другая идея. Примерно в 70 верстах к северу от Иркутска находится крупнейшая тюрьма Восточной Сибири —
Александровская централка, которую обычно посещают
Нам нужно было добраться до Иркутска, предъявить наши письма и таким образом выехать и вернуться, преодолев расстояние в 90 миль. Узнав в Тельме, что оттуда мы можем добраться до места за два часа, проехав по пересечённой местности, я решил, что мы сможем осмотреть тюрьму за два часа, а ещё через два часа вернуться в Тельму. Таким образом, я подсчитал, что мы вернёмся на главную дорогу около полуночи и доберёмся до Иркутска в субботу днём, чтобы спокойно провести воскресенье. Первая трудность заключалась в том, что
закон запрещал использовать почтовых лошадей вне дорог с твёрдым покрытием;
но, благодаря любезному почтмейстеру в Тельме, это препятствие было
преодолено благодаря тому, что он предоставил мне других лошадей, и я решил попытаться
сэкономить время, проехав через тюрьму. Насколько важным было это решение, я в тот момент не задумывался, но впоследствии оно оказалось
крайне важным.

 Первым интересным объектом, мимо которого мы проехали, была большая соляная фабрика, которая, как и фабрика в Тельме, в прошлые годы работала на осуждённых под управлением государства. Такой труд больше не является принудительным, вместо этого нанимают свободных работников. Так было
Мы слышали только о соляных промыслах в Сибири, но нам рассказали о некоторых из них примерно в 40 милях от Оренбурга, на Урале. Покинув фабрику, мы
поехали через лес и наслаждались поездкой, пока нашему ямщику не пришло в голову, что он выбрал неверное направление.
Соответственно, он проехал большой путь назад, но ему пришлось повторить свой маршрут. Это привело к значительной задержке, как и переправа через реку Ангару. Наконец, пройдя через сосновый лес, мы добрались до вершины холма и смогли окинуть взглядом окрестности
большая тюрьма, до которой мы добрались в сумерках. По дороге мы встретили нескольких польских дам, жён чиновников, которым я объяснил на французском, с какой целью мы приехали. Директор, однако, уехал в Иркутск, а его заместитель сказал, что сегодня уже слишком поздно, но мы можем осмотреть тюрьму в любое время утром. Поэтому я назначил время в семь часов и отправился на почтовую станцию, чтобы поспать.

Хозяева постоялого двора в этом глухом месте были несколько обескуражены прибытием гостей, которые хотели переночевать под их крышей. Однако в этом вопросе сибирские почтмейстеры
У них нет выбора, потому что они обязаны предоставлять ночлег путешественникам и не могут брать с них за это деньги. Их прибыль — это небольшие суммы, которые они получают за пользование _самоваром_ и за угощения, которые они могут предложить. Наши покои были лучше и удобнее, чем обычно, как и наш ужин, и мы легли спать, чтобы провести спокойную ночь. Рано
утром начальник тюрьмы пришёл и сказал, что
когда он давал нам обещание накануне вечером, то собирался
послать телеграмму в Иркутск за разрешением, но в городе случился пожар
Иркутск, и телеграфная связь прервалась. Поэтому он должен был попросить нас подождать до возвращения начальника, которого ждали с часу на час.
 Соответственно, по его прибытии нас проводили в дом директора.
И хотя он ехал всю ночь, он сразу же принял нас, оказал нам радушный приём и познакомил со своей женой и друзьями. Он был поляком по имени Паоло Швиковский, и его дом был элегантно обставлен. Однако все его слуги были заключёнными.
В доме царила атмосфера комфорта, если не сказать роскоши.
а в боковой комнате у него был токарный станок и английские инструменты. Мы обратили на это его внимание. «Ах да, — сказал он, — без английского нам не обойтись». А потом, выпив по стакану чая, мы пошли осматривать тюрьму.

[Иллюстрация: Александровская центральная тюрьма под Иркутском.]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Из-за того, что вокруг города возвышаются холмы, в Красноярске
более чем обычно ветрено, что зимой сдувает снег с земли и не даёт кататься на санках. Однажды ночью во время нашего пребывания в городе шёл дождь, и на следующее утро улицы были в таком состоянии, что
такого я не видел ни до, ни после. Говорить о «лужах» было бы насмешкой, а «пруды» — едва ли подходящим словом; при этом перейти улицу означало бы подвергнуть себя неминуемому риску потерять ботинки. К счастью,
под рукой были дрожки, и в них мы пробирались по воде почти до самых колен лошадей.

[2] Мы видели нищих здесь и в Томске, но я не припомню, чтобы их было много или чтобы они были особенно назойливы. Русские, однако, очень милосердны.
Принято не только давать несколько копеек таким, как они, но и старикам, стоящим у
на въездах в деревни, которые отвечают за ворота, установленные поперёк дорог, чтобы скот не забредал внутрь или наружу.

[3] Это был один из _перисильных_ монастырей, в котором было 46 келий и больница на 16 коек. В этом месте было 26 убийц, и
количество людей, ежегодно совершающих это преступление в округе,
по округлённым цифрам, которые они называли, казалось мне очень большим. По их словам, убийц приговаривали к тюремному заключению на срок от пяти или шести до 20 лет каторжных работ, после чего они становились ссыльными. Генерал
Тюрьма выглядела довольно прилично. Я подумал, что там чисто и всё в порядке.
В пекарне мы были поражены огромными размерами буханок хлеба, некоторые из них весили от 40 до 50 фунтов.

[4] В Томской больнице мы видели двух человек, сошедших с ума из-за злоупотребления алкоголем.
И мне было неприятно услышать, как впоследствии один русский врач заявил, что в Сибири больше людей, сошедших с ума от белой горячки, чем в Англии.
Он также отметил, что его соотечественники, хотя и употребляли алкоголь в течение долгого времени,
Они не употребляют опьяняющих напитков, но если выпьют, то напиваются до беспамятства. У моего друга было несколько слуг, которые вели себя подобным образом. Они не пили месяцами, а потом внезапно начинали пить без остановки и оставались в стельку пьяными неделю или десять дней.
 В конце концов, обессилев, они спали день или два, а проснувшись, смущались и обещали больше так не делать; но, увы! Это было только до следующего раза.

[5] Я подозреваю, что это то же самое, о чём упоминал мистер Хилл в своих «Путешествиях по Сибири» 30 лет назад. Он приводит следующие размеры:
131 фут в длину, 98 в ширину и 52 в высоту. Дом двухэтажный, и во времена мистера Хилла он был обставлен в самом элегантном петербургском стиле.
Одни только предметы интерьера, привезённые из столицы, обошлись владельцу в сумму от 6000 до 7000 фунтов стерлингов.

[6] Снаружи кузницы стояли четыре толстых столба, вкопанных в землю по углам, как бы в форме продолговатого прямоугольника. Эти столбы были соединены наверху поперечинами. В середину этого прямоугольника завели лошадь. Затем под неё подвели подпруги, с помощью которых её можно было почти полностью оторвать от земли и подвесить к поперечинам. Чтобы предотвратить
Из-за его опрометчивых попыток вырваться две его ноги были привязаны верёвкой к ближайшему столбу.
Таким образом, он оказался беспомощным и стоял на цыпочках, опираясь на оставшиеся ноги.  Говорили, что сибирские лошади слишком дикие, чтобы с ними можно было обращаться по-английски.
Возможно, это и так, но животные, похоже, были одинаково противны обоим вариантам.

[7] Губернатор был в отъезде, но вице-губернатор сообщил нам, что в провинции есть шесть тюрем, для которых мы оставили ему более 200
 экземпляров Нового Завета и отрывков из Священного Писания, а также примерно столько же
брошюры, газеты и листовки. Впоследствии мы встретились с губернатором в
Иркутске, и с тех пор я слышал от него, что эти Священные Писания и т. д. были распространены так, как я хотел, а также что я оставил ему ещё некоторое количество книг для отправки в тюрьмы и больницы огромной Якутской области.

[8] С тех пор как была написана эта глава, Красноярск почти полностью сгорел.

[9] Статистика преступлений в _округе_ за 1878 год показала, что из 182 преступников ни одному не было меньше 17 лет; 26 мужчин и 5 женщин были в возрасте от 17 до 21 года; но большинство преступников были в возрасте от 21 до 30 лет.
преступники — 63 мужчины и 20 женщин — были в возрасте от 21 до 33 лет;
после этого количество мужчин уменьшалось по мере их взросления, но
количество женщин старшего возраста не уменьшалось. В возрасте до 45 и 70 лет женщин-преступниц было больше, чем мужчин.
Также выяснилось, что 129 преступников состояли в браке, а 53 — нет. Опять же, 112 из них были прихожанами Русской православной церкви, 19 — других христианских конфессий, 34 — иудеями и 17 — представителями других нехристианских религий.
 Кроме того, 157 человек были осуждены за первое преступление, 22 — за то же самое
за одно повторное правонарушение и 3 — за два повторных правонарушения.
Последний факт выгодно отличается от нашей английской криминальной статистики,
которая показывает, что многие попадают в тюрьму и выходят из неё по сто раз.
В другом месте я говорил о том, что заключённым, находящимся в заключении в течение длительного времени, иногда приходится ждать суда в следственном изоляторе.
Часто этого можно избежать, внеся залог. В 1878 году в Канске 415 человек находились под залогом, а 96 — под стражей. Из них 88 были признаны невиновными, 93 — оправданы как «невиновные по недоказанным обвинениям», а 147 были отправлены на суд в другие места. Из тех, кто был признан
Из них 7 были признаны виновными и приговорены к каторжным работам на рудниках, 26 — к каторжным работам в тюрьме, а остальные 149 — к «содержанию под стражей».

[10] Одна дама на Оби рассказала мне, что все они должны были исповедоваться и причащаться раз в год. Если того требовала какая-то особая причина, они могли причащаться чаще, но всегда предварительно исповедовались, стоя рядом со священником, а затем преклоняли колени для отпущения грехов. Священник сказал, что в Канске 200 раз в году дети участвуют в священном обряде. А в связи с
В ответ на это замечание он сделал любопытное заявление о том, что, поскольку в округе мало врачей, матери, когда их дети болеют, часто приводят их на причастие, полагая, что это принесёт им пользу как в физическом, так и в духовном плане. Он также сказал, что матери считают своим долгом часто приводить детей на причастие, пока им не исполнится семь лет, после чего они приходят с ними раз в год на исповедь, причастие и наставления.

[11] Это выгодно отличало его от продаж Библейского общества
Склад в Томске — единственный в Сибири, хотя я надеялся, что смогу открыть и другие — в Тобольске, Омске, Красноярске и особенно в Иркутске.
Склад в Томске был открыт около трёх лет назад, и за это время было продано около 300 Библий, 200 Новых Заветов и 500 экземпляров четырёх Евангелий на старославянском и русском языках. Они также продали несколько экземпляров Библии на иврите и Псалтири,
последняя в основном на старославянском. Протопоп сказал, что с радостью
станет депозитарием Библейского общества и сразу же купит 50
Я получил от него копии Нового Завета, но Канск не был упомянут в числе мест, где требовалось открыть депозит. Более того, при открытии депозита мне было поручено потребовать от хранителя депозита подписать соглашение о соблюдении определённых условий, после чего я мог бы принять заказ на сумму до 30 фунтов стерлингов. Но я не понял, что наш друг хотел стать торговцем.
Поэтому я решил, что лучше дать ему 50 экземпляров из рук в руки, чем втягивать его в более сложные торговые сделки с Петербургом.

[12] Промышленное производство, строго говоря, не имеет особого значения
в Сибири, за исключением производства спирта из зерна и картофеля,
который продаётся в бесчисленных трактирах. Если считать фабрики и
винокуренные заводы вместе, то в 1876 году, по словам Реклю,
в Сибири насчитывалось 1100 фабрик и 4000 рабочих, которые производили товары на сумму 800 000 фунтов стерлингов.






_ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА АЛЕКСАНДРОВСКОГО._

 Тюремные камеры.--Накажи меняновые камеры.--Общение с
 друзьями.--Национальности заключенных.--Их
 работа.--Питание.--Раздача книг.--Наш
 прием.--Обед.--Отъезд.-- "Беглые лошади". -
 Несчастный случай.--Оставлены одни.--Возвращаемся в почтовое отделение.


Мы нашли тюрьму в огромном здании, которое изначально было построено
для завода по производству бренди. Поэтому его называли и иногда до сих пор называют
Александровским _заводом_, или фабрикой. В нём было 57 камер, в каждой из которых, в зависимости от размера, содержалось от 25 до 100 заключённых. Мы
зашли в несколько обычных камер и увидели, что они просторные, но
переполненный. Кроме того, в некоторых продолговатых комнатах наклонные платформы
для сна занимали так много места, что между ними оставался только узкий проход
для прогулок. Поэтому, когда мы входили в такие палаты,
был отдан приказ, чтобы мужчины взобрались на противоположные края
платформ, и таким образом мы прошли в конец комнаты и обратно. Далее
мы подошли к нескольким маленьким камерам, над дверями которых было написано
слово “Секретно”; и я подумал, что здесь мы, возможно, увидим что-нибудь
ужасное. Но что меня больше всего поразило в них, так это их
Они были маленькими, насколько я могу судить, не более 8 футов в длину и 6 футов в ширину, хотя в высоту они, вероятно, были больше 12 футов.
 Это были «карательные» камеры, но они были гораздо более пригодными для жизни, чем камеры, известные под этим названием в некоторых наших английских тюрьмах, где заключённый иногда находится ниже уровня земли в полной темноте, где нет никаких звуков, кроме грохота колёс на улице. В камерах Александровского централа было много света.
Прямо за дверью стояла русская _печка_, или плита.
и нетрудно было представить, что некоторые заключённые в таких обстоятельствах предпочли бы
одиночество обществу разношёрстной компании,
сбившейся в больших камерах.

В здании есть комната, в которой заключённым разрешено видеться
со своими друзьями, которые могут приходить каждый _мазник_, или праздничный день, в том числе по воскресеньям, чтобы поговорить пять минут, а затем уступить место другим.
Если у заключённого есть друзья, они могут приносить ему еду в любой день между
11 и 12 часов. Точно так же заключённый может писать друзьям, когда ему заблагорассудится, и получать от них деньги в размере до одного рубля в неделю.

Общее число заключённых в (и, как я полагаю, около) этого места
составляло 1589 человек. Поскольку они были собраны со всех концов
Российской империи, прогулка по камерам была не чем иным, как
этнографическим исследованием.

Помимо обычных славян из европейской части России, там были финны,
поляки, казанские татары, крымские татары и татары с Кавказа и из степей. Были башкиры из Оренбургской губернии, где они занимались разведением крупного рогатого скота, и киргизы-скотоводы, которые кочевали по степям к северу от Персии. Татары были известны своим
бритые головы и тюбетейки, а также бурятские лица с характерными монгольскими чертами.
В одной комнате я насчитал полдюжины представителей разных национальностей.


 Одной из худших особенностей этой огромной тюрьмы, на мой взгляд, было отсутствие работы.
Переходя из комнаты в комнату, мы видели, как заключённые слоняются без дела и буквально умоляют дать им работу. Все они,
однако, были приговорены к «каторжным работам»: одни — на рудниках на двенадцать лет, другие — на фабриках на восемь и десять лет, а третьи — на _заводах_ на два и шесть лет.

 В конце концов нас провели к тем из них, кто был занят. Мы
Я вошёл в просторную комнату, в которой могло бы поместиться человек 50.
Они делали бумагу для сигарет, и за неделю у них получалось 100 000 штук.
Заключённые были рады этому, так как зарабатывали таким образом немного денег.
За день один человек мог обработать 5000 незавершённых дел; а трое, усердно работая вместе, могли заработать 30 копеек в день, но 20 копеек были более справедливой средней зарплатой. Однако для того, чтобы мужчина мог зарабатывать 2;_д._ в день, ему приходилось сидеть за работой так близко к станку, что у него начинала болеть грудь. Я не совсем понимаю, как устроены станки и какие материалы используются для их изготовления
Эти сигаретные пачки принадлежали заключённым или купцу из Иркутска, который их купил. Мы побывали в одной или двух камерах, где работали сапожники, и нам показали их работу — ботфорты для золотоискателей.
Они продавались по 14 шиллингов за пару. За пределами тюрьмы мы увидели небольшую группу мужчин, возвращавшихся с производства кирпичей, которые изготавливаются для правительства, а не для обычной продажи. Каждый мужчина
зарабатывает в среднем около 100 долларов в день. Пятьдесят мужчин, как нам сказали, производят
5000 долларов в период с 6 до 11 утра и с 2 до 6:30 вечера.
за что они получают около 10_s._ Однако, похоже, работала лишь десятая часть заключённых, что вызвало у нас удивление.
 Власти объяснили это тем, что у них нет для них работы. Эта сравнительно праздная жизнь сибирских заключённых напомнила мне о том, что мне говорили в России: правительство теперь держит в европейских тюрьмах многих людей, которых за неимением подходящей работы отправили бы в Сибирь. И, пожалуй, мне следует добавить, что в Александровском централе находилось и долгое время находилось немало осуждённых.
в то время они ожидали решения различных комитетов, которые рассматривали вопрос о том, как правительству лучше распорядиться ими, поскольку многие сибирские рудники вышли из-под контроля империи.

 Не знаю, было ли наше посещение слишком ранним или заключённых держали в камерах для нашего осмотра, но мы не увидели ни одного из них во дворе, как в других местах. На прогулку им отводилось по часу в день. Число заключённых, которых мы видели в цепях, было сравнительно невелико. Если заключённые хорошо себя ведут, их обычно не держат в кандалах больше 18 месяцев. Я слышал, что
Я, конечно, заметил, что чем дальше на восток я заходил, тем меньше было людей в кандалах. Затем нас отвели на кухню, где в процессе приготовления ужина можно было увидеть сырое мясо, из которого каждому заключённому полагалось по 225 г в день, включая кости, и по 1,2 кг хлеба в день. Рядом с тюрьмой есть сад, где некоторые заключённые могут работать и где они выращивают огурцы, арбузы и картофель. Нам показали несколько акров пахотной земли, которую обрабатывали заключённые.
Неподалёку находилась больница, чистая и ухоженная
Просторная тюрьма с 8 камерами, в которых мы обнаружили 73 пациента, многие из которых страдали от _цинги_.


Мы вошли в канцелярию тюрьмы и увидели книги, в одной из которых были записаны четыре категории наказаний:
работа в шахтах, каторжные работы, работа на фабрике и отсутствие работы. Последние четыре категории, по-видимому, были самыми распространёнными и, на мой взгляд, самыми суровыми, поскольку беднягам не только нечего было делать, но и нечего было читать. Исправление этой ситуации, конечно же, было главной целью нашего визита.
Директор с готовностью присоединился к моим планам относительно книг.
По его словам, всего за день или два до этого мужчины просили что-нибудь почитать.
 Поэтому мы были рады оставить ему 160 экземпляров Нового
 Завета и других отрывков из Священного Писания на полудюжине языков, а также около 500 брошюр и периодических изданий, чтобы в каждой комнате был хотя бы один экземпляр Нового
 Завета.

Теперь нам не терпелось уехать, но это было не так-то просто.
К этому времени чиновники начали понимать, что мы приехали не как шпионы или нарушители, а с благими намерениями.
Однако они задавали разные вопросы, прежде чем смогли понять
о наших мотивах. Какой могла быть наша цель, когда мы проделали такой долгий путь, чтобы посетить сибирские тюрьмы, и почему я должен был записывать то, что мы видели? Я сказал что-то о том, что делать добро бедным и несчастным — это роскошь, и отметил, что, если я не буду записывать то, что мне говорят, я всё забуду. «Кроме того, — добавил я, — возможно, однажды я напишу о том, что видел». «О! значит, вы путешествуете
с литературными целями, чтобы написать книгу?» «Нет, — сказал я.
— Но я, возможно, напишу о своих путешествиях»; после чего
Мне подарили несколько больших и хорошо выполненных фотографий
тюрьмы и её окрестностей с примечанием: «Кто знает?
англичане делают такие необычные вещи, что, возможно, однажды мы увидим гравюры с этих фотографий в английских газетах». Но каким бы ни был мотив, побудивший нас приехать, они сказали, что к ним очень редко приезжают с подобным визитом, и были очень рады нашему приезду.

Директор умолял нас оказать любезность его жене и остаться на ужин.
Когда я отказался из-за нехватки времени, он начал приводить всевозможные разумные доводы и
были выдвинуты необоснованные доводы, почему я должен это сделать. Я остался
тверд, и затем нас пригласили, по крайней мере, слегка подкрепиться
в доме секретаря тюрьмы. Там мы оказались
в окружении семьи поляков с несколькими симпатичными дочерьми.
Старшая была одета в _Mala-Russi;_, или “малороссийский” костюм,
состоящий из утреннего платья из ткани для стирки, отделанного
разноцветной вышивкой и русским кружевом. Я восхитился этим и спросил, где можно купить такую вышивку. Мать
Она дала мне небольшой образец, а также подарила портрет своей дочери, сфотографированной в том же костюме.


Фотография была сделана Мальмбергом из Иркутска, и я упоминаю её, потому что она вызвала безоговорочное восхищение двух выдающихся лондонских фотографов, которые заявили, что ни с технической, ни с художественной точки зрения ничего лучше нельзя найти ни в одной части света. Это особенно удачный выбор, и, как сказал бы оператор, «хорошо скомпонованный».
Освещение хорошее, фон удачно подобран; и как произведение искусства
Мастерство исполнения говорит о прогрессе искусства в Сибири: фотография из Иркутска может сравниться с лучшими образцами, которые может предложить мир.


После этого псевдообеда и обмена различными сувенирами мы отправились в путь, надеясь через пару часов снова выехать на большую дорогу в Тельме. Мы добрались до вершины холма и начали спускаться
через сосновый лес. Лошади бежали рысью, когда один из
поводов порвался, и правая лошадь вдруг стала отставать
от центральной. Прежде чем ямщик успел остановить
свою упряжку,
мы подъехали к сосне, растущей у дороги, и лошадь, ехавшая впереди,
позволила другой лошади встать между ней и своей напарницей. Мы скакали
во весь опор, и удивительно, что вся повозка, включая нас,
не разлетелась вдребезги. Мне показалось, что я увидел, как
лошадь ударилась головой о дерево с такой силой, что, я
думал, оно должно было погибнуть. Мы пробежали некоторое расстояние, прежде чем удалось остановить оставшихся лошадей.
Затем ямщик вернулся, чтобы, как мы и опасались, найти ещё одну лошадь, погибшую на нашей службе. Однако, к нашему удивлению,
Существо убежало. Сила, с которой мчался тарантас, оборвала оставшийся повод, порвала постромки и тем самым позволила нам избежать ужасной аварии, от которой нас отделяло всего несколько дюймов.

 Сначала нам нужно было найти пропавшую лошадь, которая скрылась из виду.
С этой целью ямщик вскочил на одного из оставшихся у нас коней, а затем и мой переводчик — на другого, и я остался один. Вскоре на дороге появился
грубоватого вида мужчина с необычным кошельком, перекинутым через плечо. Он был причудливо украшен множеством
из медных пуговиц и украшений, некоторые из которых подошли бы для
одежды тунгусского _шамана_. Он оказался коновалём, а не разбойником, хотя наивно признался, что, когда увидел нас, сначала
подумал, что _мы_ разбойники с большой дороги, но вид тарантаса
его успокоил.

Наконец, спустя примерно пять часов, ямщик и мой спутник вернулись, но без пропавшей лошади.
Мы решили ехать на тех двух, что остались.  Мы обвинили нашего ямщика в том, что он пил, но он всё отрицал.  Однако по дороге он стал
Он был безутешен из-за потери лошади и громко рыдал, говоря, что боится, как бы его не выгнали с работы и не посадили в тюрьму.
Он тоже постепенно пришёл в себя и признался, что из шиллинга, который я дал ему на корм, он потратил два пенса на выпивку.
Затем он обратился к переводчику, который сидел на козлах и правил или следил за тем, чтобы с нами не случилось ничего непредвиденного, и выразил надежду, что _барин_, или джентльмен, «простит его за то, что он _немного_ пьян».

И вот случилось так, что к ночи мы вернулись в Тельму и
обнаружили, что наш дружелюбный почтмейстер собирается отправить на наши поиски
был встревожен тем, что мы отсутствовали 30 часов вместо 6. После плотного обеда
мы в полночь отправились в Иркутск, куда при обычных обстоятельствах
мы должны были прибыть рано утром следующего дня. Однако на одной из станций не оказалось лошадей, и нам пришлось ждать четыре часа, что впоследствии оказалось благом, хотя в тот момент, боюсь, я злился из-за задержки; так что мы увидели город только в 10 утра.




ГЛАВА XXII.

_ГОРОД В ОГНЕ._

 Подъезжаем к Иркутску.--Въезд в город.--Следы пожара.--Второй пожар.--Наш полет.--Переправа через Ангару.--
 убежище.--Жители бегут.--Бабло.--Пожарных
 усилия.--Распространение катастрофы.--Возвращение в отель.--А
 церковь спас.--Зрелище огня ночью.--Размышления.


Какое яркое воспоминание у меня в чудесное утро, что 7-го числа
Июля! Солнце было ярким и теплым, но воздух был еще горячий. Дорога
пролегала вдоль холодной и быстрой Ангары, а равнины, по которым мы ехали, были усеяны скотом. Впереди лежал Иркутск. Этот город, или, возможно, Киакта, должен был стать моим первым пунктом на пути на восток
предел наших путешествий. Многие друзья предсказывали, что мы никогда туда не доберёмся.
Некоторые говорили, что я беру на себя больше, чем могу выполнить, а другие — что русские не позволят мне зайти так далеко. Поэтому, когда мы отправились в путь и увидели, как скоро эти предсказания оказались ложными, нас охватило лёгкое чувство удовлетворения.
Город, построенный на мысе, образованном слиянием двух рек, с дюжиной церквей, куполами и шпилями, устремлёнными в небо, выглядел очень красиво.
А на окрестных холмах располагались роскошные виллы.
Приют, раскинувшийся среди деревьев, лишь добавлял живописности этой сцене. Таким образом, открывавшаяся перед нами перспектива, воспоминания о том, что мы сделали, приятное утро и отдых, которого мы ждали, — всё это подняло нам настроение и заставило поторопиться. Увы! мы и представить себе не могли, как быстро всё изменится.

У парома собралось множество обычных транспортных средств, перед которыми, однако, наши почтовые лошади имели преимущество. Мы быстро переправились и проехали через триумфальную арку, возведённую во времена
аннексия Амура, расположенная у въезда в город.
Не успели мы пройти и нескольких шагов, как увидели, что пожар уничтожил два квартала зданий, и угли ещё дымились.
Но это было лишь похоже на то, что мы видели в Перми и Тагиле, так что мы не сильно удивились.
Хуже было то, что предстояло. Мы поехали в гостиницу «Декок», сняли номера, расплатились с ямщиками и отпустили их, перенесли наши вещи из большого тарантаса в наши комнаты — или, скорее, мы этим занимались, когда поднялась тревога
вспыхнул ещё один пожар. Я взобрался на крышу конюшни,
и там, совершенно очевидно, поднималось вверх пламя, не далее чем в дюжине
домов отсюда, на той же улице, хотя и по другую сторону дороги.

Официант сказал, что, по его мнению, огонь не доберётся до гостиницы,
потому что ветер дует в противоположную сторону; но мне не
хотелось ждать и смотреть, поэтому мы сложили наши вещи обратно в тарантас и
сказали ямщикам, которые, к счастью, не уехали со двора, чтобы они
садились на лошадей, и через несколько минут мы уже были на улице, свидетели
Это было зрелище, которое нелегко описать. Люди бежали со всех сторон, но не с праздным любопытством, как лондонская толпа при пожаре,
а с побледневшими лицами и в страхе, как те, кто знал, что разрушения могут коснуться и их. Они выглядели ужасно серьёзными; женщины кричали, дети плакали, и мне было трудно получить ответ на любой обычный вопрос на улице.

 Тем временем ямщики спрашивали: «Куда им ехать?» Я пытался выяснить, где живут некоторые из тех, с кем я был знаком.
но люди были слишком взволнованы, чтобы что-то мне рассказать; и наконец мой спутник
предложил нам выехать из города и пересечь реку. Вскоре
мы отъехали от города почти на милю и добрались до берега
Ангары, где стоял паром. Паром был почти полон, и он мог
взять только одну из двух наших тарантасов. Поэтому я поехал
на первом, а переводчик последовал за мной. Приземлившись, ямщик проехал по мосту, в конце которого подал мне знак,
чтобы я сказал, куда ему сворачивать: налево или направо.  Мне было
Всё было так же, но я указал налево, и этот поворот оказался
весьма важным. Я ничего не мог сказать ямщику и
поэтому был вынужден ждать, пока паром вернётся, а затем снова переправиться, что заняло большую часть часа.


Тем временем по увеличивающемуся дыму вдалеке стало понятно, что пожар распространяется, и жители небольшого пригорода под названием Гласгова, в который я приехал, смотрели на происходящее из окон своих домов. Среди людей я заметил хорошо одетого человека и обратился к нему с вопросом.
Она говорила по-английски или по-французски. Она сразу же спросила, кто я такой и чего
хочу. Я ответил, что я странствующий английский священник, что
я только что прибыл в Иркутск, бежал от пожара и ищу жильё. Она ответила, что ни в одном из немногих домов на этом берегу реки нет свободных комнат.
«Но, — сказала она, — пожалуйста, зайдите в мой маленький домик, где вам будут рады, по крайней мере, в течение дня».
 Я был только рад это сделать и, увидев, что к дому примыкает небольшой дворик, попросил разрешения поставить там нашу
две повозки, в которых мы могли бы переночевать, пока не найдётся место получше.
И вот мы во второй раз высадились в Иркутске, возможно, читатель подумает, что не так уж и плохо, но, как вскоре станет ясно, в гораздо лучшем состоянии, чем многие тысячи местных жителей до наступления ночи.


Вскоре мы узнали, что наша хозяйка была из хорошей семьи и тоже была сослана, но не по политическим, а по уголовным мотивам. По прибытии в Иркутск генерал-губернатор проявил доброту и позволил ей остаться в городе, где она частично обеспечивала себя, давая уроки.
Она жила летом в этом псевдозагородном доме с молодым человеком, которого называла своим братом, маленькой девочкой, которую она привезла из России, и служанкой, которую она называла «ma petite femme de chambre»
. В доме была одна довольно просторная жилая комната, и в ней были разбросаны различные предметы роскоши, привезённые из более благополучного дома. На стене висела её фотография, на которой она, невеста, опиралась на руку своего мужа в офицерской форме.
Несколько других фотографий и украшений также напоминали о лучшем прошлом.

 Однако обстановка не располагала к долгим разговорам, поскольку
Пожар в городе разгорался всё сильнее. Во время обеда мы задумались, не можем ли мы чем-нибудь помочь, и в результате наших раздумий я предложил сопровождать мадам к её друзьям, живущим в городе, чтобы узнать, можем ли мы быть полезны, в то время как мой переводчик останется с тарантасами и маленькой девочкой, чтобы охранять дом.

 Итак, мы с мадам отправились в путь в сопровождении её горничной. На пароме
мы встретили толпу людей, бежавших из города и тащивших с собой
самое ценное или самое дорогое — пожилую женщину, которая, пошатываясь, шла под
на голове у неё был тяжёлый груз из ценных мехов; бедная полуслепая
монахиня прижимала к себе икону, очевидно, самое ценное из её имущества;
нежная юная леди в слезах с котёнком на руках; и мальчики, тащившие за собой
_самовар_. На всех лицах был написан ужас. Мы вышли на главную улицу и попытались нанять извозчика, но все наши попытки были тщетны.
Извозчики, как и лучшие экипажи и кареты города, были заняты вывозом ценностей из горящих домов.  Даже дорогие
сани, груженные такими вещами, как бы спастись из пламени, были
подтащили камни и песок на улицах.

Вскоре мы вышли на широкую улицу, на которой были расположены лучшие
магазины и склады, и где огонь бушевал с обеих сторон
и распространялся. Те, кто был мудр, как можно быстрее вывозили свою мебель,
свои бухгалтерские книги и свои сокровища и
складывали их на дороге и в транспортных средствах, чтобы увезти. Эти предметы представляли собой любопытную смесь. Здесь были дорогие лорнеты,
стеклянные люстры и картины, которые вряд ли можно было бы ожидать увидеть в Сибири; а чуть дальше, возможно, были выставлены товары из бакалейной лавки или продуктового магазина, а также всевозможные деликатесы, такие как сладости и банки с вареньем, к которым могли подойти все желающие; рабочие открывали банки, чтобы впервые в жизни попробовать кусочки ананаса из Вест-Индии или сочные персики и абрикосы. Другими примечательными предметами
были огромные семейные бутылки с ржаным бренди, некоторые из которых люди
Они обнимались, словно спасаясь от смерти, в то время как другие бутылки стояли рядом или их распивали те, кто их принёс.
Последствия этого вскоре стали очевидны в виде нелепых и глупых выходок мужчин на начальной стадии опьянения.

Было любопытно наблюдать за поведением некоторых торговцев, которые, казалось, надеялись на чудо и держали свои лавки запертыми, словно для того, чтобы не впускать воров и в надежде, что огонь не доберётся до их помещений. Я заметил одного бакалейщика, у которого двери были заперты до тех пор, пока
Пламя подобралось к двум домам, стоявшим рядом с его собственным, и тогда, распахнув входную дверь, он позвал толпу вынести его товар. Они вошли и вынесли сахарные головы и другие товары, пока один человек не вынес стеклянный ящик, полный _бонбонов_, и тогда на улице началась всеобщая суматоха, каждый набивал карманы под хохот и улюлюканье. Однако к этому смеху примешивались крики женщин, которые заламывали руки, выбегая из домов, и видели, как разрушительное пламя неумолимо приближается к их жилищам.

На улице были самые разные люди: солдаты, офицеры, казаки, гражданские, торговцы, господа, женщины и дети, богатые и бедные, молодые и старые, но они не сбивались в плотную толпу. Некоторые помогали своим соседям, а некоторые праздно слонялись без дела. У каждой двери стоял кувшин с чистой водой для тех, кто хотел пить, и было бы хорошо, если бы не было ничего крепче. Организация пожарной службы показалась мне крайне запутанной. В городе было несколько английских пожарных машин, и одна из них
Ярко-красный корабль носил известное имя «Мерриуэзер и сыновья», но сибиряки не использовали свои двигатели во времена процветания, и в результате трубы высохли и пришли в негодность, не сослужив им службу в трудные времена.

Устройства для подачи воды тоже были самыми неуклюжими. По обеим сторонам города протекала река, но у пожарных не было возможности подавать воду по шлангу. Они носили её в больших бочках на колёсах.

 Время от времени можно было увидеть в действии ручную машину размером с садовый
Двигатель или реактивный двигатель, который лондонские торговцы используют для уборки тротуаров и окон. Более того, никто не взял на себя командование. Я заметил, что в одном случае, когда пламя подобралось к углу улицы, кому-то, очевидно, пришло в голову, что если снести дом на противоположном углу, то огонь может остановиться из-за отсутствия материала для горения. Поэтому они забрались на крышу дома и с помощью ломов отвязали балки и сбросили их вниз.
Но не успели они спуститься, как передумали и, казалось, забыли об этом
что огонь будет сжигать балки одинаково хорошо как на земле, так и в куче.

Однако следует признать, что у огня были все шансы. Почти все дома были деревянными — настолько, что после бедствия на месте, где стоял дом, часто не оставалось ничего, кроме кирпичной кладки печи в центре.
Дул свежий ветерок, и хотя дома во многих случаях стояли отдельно друг от друга, часто случалось так, что между ними были сложены кучи дров, которые способствовали распространению огня.

Горящий деревянный дом, конечно, представляет собой гораздо более впечатляющее зрелище, чем пламя, вырывающееся из окон кирпичного здания.
 В Иркутске было достаточно поджечь здание на противоположной стороне улицы, чтобы оно загорелось.
Искры не понадобились. В одном случае — в красивом магазине — я заметил, что первыми загорелись наружные жалюзи, которые так сильно обгорели, что в конце концов воспламенились, а затем подожгли оконные рамы и, таким образом, всё здание.

 Вскоре стало ясно, что мадам не может дозвониться до своих друзей, которые
жила на другом конце города, поэтому мы направились обратно к парому, останавливаясь то тут, то там и предлагая помощь. Одна подруга попросила нас забрать её маленькую дочь, что мы и сделали, а также револьвер её мужа, который я взял с собой, и бутылку бренди, которую я передал в руки _фэм-де-шамб_. С таким грузом мы направились к реке, в то время как мужчины и женщины со всех сторон предлагали свою помощь каждому доступному работнику, чтобы перевезти их вещи. Религиозное шествие также состояло из священников и прихожан
Они несли хоругви во главе с иконой в надежде, что это остановит пожар.
 Если бы это произошло, икона, несомненно, приобрела бы репутацию чудотворной, как и многие другие. Но в центре города была небольшая часовня или молельня, которая не сгорела, хотя дома по обе стороны от неё были в огне. Я слышал, что об этом говорили как о чём-то очень удивительном, если не сказать чудесном, и у меня сложилось впечатление, что об этом сообщили по телеграфу в Петербург.
Но, осмотрев место после пожара, я понял, что это не так.
Сохранность небольшого святилища, казалось, объяснялась тем, что оно было построено из кирпича и не имело открытых частей, которые могли бы загореться, а также тем, что дома по обе стороны от него тоже были кирпичными и при горении не выделяли столько тепла, сколько могли бы, будь они деревянными. Конечно, все радовались, что здание уцелело; но я не мог отделаться от
подозрения, что через полвека часовню будут называть чудом уцелевшей после великого пожара 1879 года.

Был уже вечер, когда мы добрались до нашего временного пристанища, и по мере того, как день клонился к закату, рабочие уставали всё больше. Многие были пьяны, а другие в отчаянии сдавались. Казалось, что ничего нельзя сделать и что нужно просто позволить пожирающей стихии сгореть самой. Поэтому надежда угасала, а пламя продолжало распространяться, пока в темноте не появилась огненно-дымовая полоса, протяжённость которой оценивалась не менее чем в полторы мили. Казалось, что ничто не спасёт. Сначала загорелось одно большое здание, потом другое, церкви
не говоря уже о  Чтобы сделать сцену ещё более яркой, внезапно раздавался тревожный звон церковных колоколов, сообщавший о том, что поблизости нужна помощь.  Возможно, вскоре после этого можно было увидеть, как пламя взбирается по шпилю и причудливо выглядывает из проёмов и окон, а затем достигает вершины, представляя собой странное зрелище горящей башни, пламя на которой видно только сверху, посередине и снизу. Наконец всё рухнет с грохотом, и небо озарится искрами и зловещим сиянием, которое невозможно забыть.

Тем временем жители продолжали бежать тысячами — раскачивающийся паром рядом с нами беспрестанно курсировал туда-сюда, каждый раз перевозя свой печальный груз: либо увозя их ценности, либо возвращаясь за новыми.  Многие люди несли свои пожитки, которые смогли спасти, на берега и острова двух рек и там устраивались на ночлег в условиях, по сравнению с которыми наши были комфортными.

  Ближе к полуночи город представлял собой удивительное зрелище. Я уже говорил об огромной протяжённости линии огня, если смотреть
сбоку; но, когда стемнело, я спустился к тому месту на берегу, откуда была видна вершина треугольника, в форме которого был построен город, и где виднелось пламя, охватившее, по моим оценкам, площадь не менее половины квадратной мили.

 Мы должны были _спать_ в ту ночь в тарантасе, но я постоянно вставал, чтобы наблюдать за распространением огня, который к утру поутих, но только потому, что сжёг всё на своём пути. Около
одиннадцати часов загорелись последние дома на противоположном берегу
Огонь распространялся со скоростью 20 вёрст в час, и таким образом за 420 часов сгорело три четверти города. [1]

[Иллюстрация: ГОРЕНИЕ ИРКУТСКА.

(_Вид из пригорода Глазгова, 7 июля 1879 года._)]

Что касается меня, то я наблюдал за пожаром со смешанными чувствами, ведь мы едва спаслись. А потом я вспомнил о предыдущих задержках, которые помогли нам спастись: о задержке с отправкой в Александровскую тюрьму, о сбежавшей лошади в лесу и о нашем последующем нетерпеливом ожидании на дороге. Всё это сыграло важную роль
Это сыграло свою роль в нашем спасении, ведь если бы мы приехали на десять минут раньше, всё могло бы сложиться совсем иначе. Если бы мы добрались до города накануне, то, по всей вероятности, были бы в церкви, когда начался пожар; и тогда весьма сомнительно, что мы смогли бы спасти свои вещи, настолько трудно было получить помощь.
Более того, отель сгорел вскоре после того, как мы его покинули.
Так что, оглядываясь на череду счастливых случайностей, которые нас спасли, я не мог не испытывать глубокой благодарности.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Было разрушено более 100 каменных и около 3500 деревянных зданий, в том числе 6 церквей, 2 синагоги и 2 лютеранские и римско-католические часовни, а также 5 базаров, таможня и мясной рынок. Ущерб, нанесённый имуществу, оценивался в 3 000 000 фунтов стерлингов.
Поскольку в городе проживало около 33 800 человек, более 20 000 из них, вероятно, остались без крова.
По подсчётам, сделанным три месяца спустя, оказалось, что 8000 жителей находились в хорошем положении.
2000 человек служили в армии, а 1000 - на государственной службе; 6000 человек были
в стесненных обстоятельствах, которым хлеб и кукуруза продавались по очень
низкой цене. Там находилось 2500 правительства _employ;s_ аналогично стесненных
в результате этой катастрофы, оставляя около 14 000 чтобы заработать себе на хлеб как лучший
они могли.




ГЛАВА XXIII.

_IRKUTSK._

 Иркутская губерния. — Столица. — Её рынки. — Телеграфные
чины. — Визит к губернатору. — Руины города. — Попытка
учредить библейское хранилище. — Предполагаемый поджог. — Благотворные
меры властей. — Избиение жён. — Подхалимство
 Русские крестьяне.--Визит к богатому купцу.-Церковные дела.
 -Визит к исполняющему обязанности генерал-губернатора.--Тюрьмы. -
 Взгляд заключенного на них.--Тюремный комитет.--Раздача
 книг.--Визит к школьному инспектору.--Изменение маршрута.


Город Иркутск является столицей одноименного государства[1]
и был основан в 1680 году. В 1879 году его население составляло 33 000 человек. Около
4000 золотодобытчиков проводят зиму и хранят свои деньги в городе,
который часто называют весёлым местом отдыха для путешественников, прибывающих из
Китай, или далее на восток. Он расположен на высоте 1360 футов над уровнем моря и имеет климат, о котором хорошо отзываются даже зимой, хотя поздней осенью, перед тем как Ангара замёрзнет, туманы с реки приносят с собой ревматизм и болезни горла и лёгких.
Ветер дует слабо, бури случаются реже, чем в Петербурге или Москве, а снега выпадает немного. И зимой, и летом панорама Иркутска и его окрестностей поражает своей красотой. Из 20 церквей Иркутска несколько были спроектированы и построены двумя шведскими инженерами
офицеры, взятые в плен при Пултуве и отправленные в ссылку великим Петром.

 Рынки Иркутска хорошо снабжаются. Рыбы и дичи в изобилии.
 Говядина в изобилии и хорошего качества, стоит около 2_d._ за фунт. Свинина, телятина и баранина тоже дешёвые, особенно зимой, когда всё, что можно заморозить, поддаётся морозу. Замороженных цыплят, куропаток и другую дичь часто складывают в кучи, как кирпичи или дрова.
 Мясники с трудом справляются с этим мясом, а некоторые продавцы перед заморозкой придают тушкам животных причудливые позы. Замороженная рыба
Молоко сливают в вёдра, а затем продают в виде лепёшек или кирпичиков.
В угол лепёшки обычно втыкают палку или вдевают верёвку, чтобы её было удобнее нести.
Так путник может нести вёдро с молоком на боку или завернуть его в носовой платок.
Несмотря на то, что продукты в стране дешёвые, следует отметить, что всё, что привозят из-за Урала, стоит дорого из-за долгой перевозки по суше. Шампанское, например, стоит 12_с._ или 14_с._ за бутылку, а портер и эль — 7_с._ 6_д._; самая низкая цена на сахар —
8_д._ за фунт, хотя иногда он стоит 1_с._; а за лимон иногда могут дать целых 2_с._
6_д._.

 Однако обо многом из этого мне пришлось узнать из рассказов или прочитать; потому что во время нашего визита всё было нарушено воскресным пожаром, и в понедельник утром встал серьёзный вопрос о том, что нам делать.
Многие телеграфисты в Сибири — датчане, и они говорят на нескольких языках. Мы узнали, что один из них, мистер Ларсен, живёт неподалёку.
Телеграфная контора сгорела, и он перебрался на наш берег реки, чтобы укрыться в соседнем доме, где
Не имея при себе электрического аккумулятора, он подсоединился к проводу в Верхнем Удинске и таким образом, хотя и безуспешно, пытался связаться с разведкой. Он ничего не ел в течение 24 часов, и у него была только та одежда, в которой он стоял. Поэтому мы сочли за благо принести ему стакан чая в его временный офис под открытым небом, после чего он пообедал с нами. Мистер Ларсен, с которым мы были знакомы, работал телеграфистом в Лондоне и свободно говорил по-английски, так что мы смогли обсудить наши перспективы. Это было крайне важно
Для нас было важно как можно скорее встретиться с губернатором провинции и генерал-губернатором Восточной Сибири, поскольку не былорудно догадаться, что те припасы, которые уцелели после пожара, будут продаваться по ценам, как во время голода. Ходили слухи, что беззаконие может взять верх, и нам показалось, что лучше покинуть это место без промедления. Однако наш советник опасался, и не без оснований,
что мы не сможем привлечь внимание вышестоящих чиновников
в нынешней обстановке, когда город охвачен пламенем
Всё ещё дымилось, и у властей, естественно, были дела поважнее наших. Однако мистер Ларсен любезно предложил
сопровождать меня на другой берег, чтобы посмотреть, можно ли что-нибудь сделать.

Соответственно, мы переправились и пошли по широкой дороге вдоль Ангары. Пепел от пожара обжигал нам лица.


Теперь мы могли оценить состояние людей, которые накануне бежали на берег реки, прихватив с собой всё, что смогли спасти. Здесь джентльмены «разбили лагерь» под сундуками с
выдвижные ящики, столы и коробки, расставленные наилучшим образом на открытом воздухе
для стен используются простыни, а для покрытий - занавески.
Повсюду валялись иконы из церквей; также столы, заваленные
философскими инструментами из средней школы; и тележки, заполненные
движимым имуществом. Приборы с телеграфной станции стояли у
столба, к которому были прикреплены бумажные ленты, указывающие на то, что это было
временное телеграфное отделение. Однако поведение людей резко контрастировало с их жалким положением. Многие из них, сохранив
Они сидели вокруг самоваров и пили послеобеденный чай, а вокруг них все шутили и смеялись над их комичным положением.

 Мы нашли многих его друзей среди тех, кто был у реки, и каждый из них добродушно спрашивал, что потерял другой в пожаре и что удалось спасти. Казалось, никто не был настроен унывать из-за случившегося, и то же самое можно было сказать о заместителе губернатора Исмаилове, к которому мы обратились. — Что ты потерял? — спросил генерал моего спутника.
 Он слегка распахнул пальто и дал понять, что _это_ всё, что у него осталось.  Генерал от души рассмеялся и
сказал, что он не так уж богат, потому что даже рубашка на его плечах была чужой! Однако губернатор потерял в пожаре совершенно новый дом, на который потратил много тысяч рублей.

 Вопреки нашим ожиданиям, нам было назначено свидание с исполняющим обязанности  генерал-губернатора на следующее утро, а пока у нас было время осмотреть руины города. Люди укрылись вместе со своими вещами на больших площадях, а также на берегах и островах реки.
Многие бежали в соседние деревни. Пригороды уцелели
Огонь не затронул его, как и многие дома, стоявшие на просторных участках.
 Несколько церквей тоже уцелели. Большая больница была в безопасности, как и завод по выплавке золота, и дом генерал-губернатора, но многие общественные здания были разрушены; среди них был и музей, в котором я рассчитывал найти хорошую этнографическую коллекцию.
По моим прикидкам, было разрушено около трёх четвертей города, и это была лучшая его часть. Разрушения были настолько масштабными, что
_извозчики_ со своими дрожками с трудом ориентировались на почерневших улицах.

Мы встретились с несколькими ссыльными из высшего класса, живущими на свободе в Иркутске,
и, спросив их, что они будут делать, получили в ответ: “Мы не знаем".
знаю. Мы кое-что зарабатывали преподаванием, но теперь наши покровители
покинут нас. Все виды провизии будут ужасно дорогими, и
все же мы не осмеливаемся уйти. Так что же делать?” Те же сомнения относительно
будущего сильно давили на тех торговцев, чьи лавки не были
сожжены.[2]

Конечно, во время вчерашнего переполоха ходили разные слухи.
Один из них заключался в том, что разрушения были вызваны умышленных действием.
Подобные слухи ходили в Перми и Тагиле, а в Иркутске сообщалось о более чем двадцати арестах. Но когда я спросил об этом губернатора, оказалось, что это чепуха: были арестованы всего два человека, и очень сомнительно, что они были виновны. Единственное объяснение, которое я услышал, заключалось в том, что загорелась копна сена, и огонь распространился.[3]

В сибирских городах полиция представлена _жандармерией_, а в других местах — полицеймейстерами с их подчинёнными.
Строго говоря, полицейских нет, но обычно на службу берут казаков
их заменяют; и по окончании их короткой службы отпускают
домой. Однако они далеко не эффективные констебли, и мне сказали
, что в Иркутске власти их не нанимают. Чтобы защитить
все, что могло представлять ценность среди руин, и поддерживать порядок после пожара
днем в город были введены войска, которые патрулировали местность
ночью.

Большая заслуга чиновников за оперативность в
что они покушались на помощь в беде. Едва пожар был потушен, как был сформирован комитет, в который вошли несколько торговцев
были выделены значительные суммы. По городу были расклеены объявления, в которых говорилось, что офицерам могут быть предоставлены обеды по цене 30 копеек за тарелку, что хлеб можно купить за 2 копейки, то есть за полпенни, за фунт, и что в первую неделю бедняки могут получать хлеб бесплатно; кроме того, все погорельцы могли по заявлению получить 30 копеек. За время нашего пребывания не произошло ни одной серьёзной вспышки насилия.
Однако было заметно, что многие люди пьяны. Мы явно контактировали с двумя пьяными.
Во дворе, который мы занимали, была маленькая кухня, где жила женщина
повар, ее муж и несколько детей. Муж был на пожаре,
был пьян и вернулся домой в сопровождении пьяного приятеля.
Товарищ, обращаясь к повару, сказал: “что касается этой женщины, она
нужно повесить”, после чего ее муж стал нещадно избивать
оба, она и ее мальчик около десяти лет, и ребенок пришел к нам
плачет, как если бы он был наполовину убита. Тогда мы бросились на помощь,
и один из нас, схватив пьяного мужчину, оттащил его от жены
и задал ему трёпку.[4]

Когда я добрался до восточных границ, то услышал о третьем подобном случае избиения жены, о котором мне рассказал купец, у которого я остановился.
Его слуги были каторжниками просто потому, что он не мог найти других.
Но он сказал, что обычно не интересуется, за какие преступления их отправили в Сибирь.
Однако случилось так, что у него была кухарка, которая вела себя особенно хорошо и была отличной служанкой. Однажды он спросил её, за что её сослали. Она сказала, что это за отравление её мужа.
На это мой друг открыл глаза и сказал:

 «О, тогда, может быть, ты меня убьёшь?»

— О нет, господин, я не стану убивать _вас_.

 — Да, но если ты убила своего мужа, то почему бы тебе однажды не убить _меня_?

 — О нет, господин, вы бы не поступили так, как он, ведь он избивал меня каждый день на протяжении двух лет.

Таким образом, на русской свадьбе не было ничего бессмысленного.
В древности жених брал с собой в церковь кнут и во время одной из частей церемонии слегка ударял им невесту по спине в знак того, что она должна быть в подчинении.


Однако следует помнить, что описанное выше жестокое поведение характерно для определённой части Англии.
Разница между ними в том, что русский мужлан бьёт свою жену плетью, а англичанин пинает её до смерти. Русские жёны спокойно относятся к умеренному проявлению такого обращения, а жёны из низших слоёв общества не ропщут и не жалуются, а считают, что «хозяин» имеет право их наказывать. А когда дело доходит до чего-то более серьёзного, они ожидают, что, если они не угождают своим мужьям, те дадут им пощёчину и исправят ситуацию. На самом деле русская жена из низших сословий не занимает того места, которое мы считаем для неё подобающим.
дом. Муж обычно ходит на рынок раз в неделю и покупает все, что хочет.
жене не доверяют дела такой важности,
поэтому она ничего не знает даже о стоимости предметов своего домашнего обихода.
Среди высших классов хозяин также обычно посылает своего старшего слугу
на рынок и платит за все, что потребляется в доме.

Из этой ссоры между мужем и женой вышла ещё одна
характерная черта русского крестьянства, которая, возможно, является пережитком крепостного права и свидетельствует об отсутствии у них мужественности в присутствии
их начальство. У моего друга-коммерсанта, о котором я только что упомянул, в доме, когда я был там, был заключенный
, которого он однажды уже уволил за
пьянство. Мужчина вернулся, умоляя восстановить его в должности,
но его хозяин сказал: “Нет, я постоянно предупреждал тебя и делал
все, что мог, чтобы ты оставался трезвым, но напрасно”. “Да, сэр”, - ответил мужчина.
“Но тогда, сэр, вы должны были задать мне хорошую трепку”.
Так же и с мужем-воином из Иркутска: получив нашивки
он ушёл, но вскоре вернулся и поблагодарил господина за
Он извинился за побои и пообещал впредь вести себя лучше. Во времена крепостного права для дворянина не было ничего необычного в том, чтобы надрать уши своему кучеру.
Но сейчас это нельзя делать безнаказанно. Мой друг-коммерсант рассказал мне, что однажды в Петербурге он ехал в карете с одним русским джентльменом, и тот ударил извозчика за то, что тот сделал что-то, что ему не понравилось. Тогда извозчик обернулся и сказал:
«Больше этого не будет, сэр. Те времена прошли, и если вы ударите меня ещё раз, я отвечу вам тем же».
Такая угроза была совершенно невыносима для _благородного_.
или «благородный»; и он уже собирался продолжить, как обычно, но мой друг сказал:
«Послушай! тебе лучше этого не делать, потому что, если тебя вызовут в суд, а меня вызовут в качестве свидетеля, я буду вынужден сказать, что это ты начал»; после чего он
сдался.

 Вскоре после пожара мы воспользовались возможностью и передали генерала
Хаменов, его владелец, одолжил нам в Томске второй тарантас,
в котором мы с моим спутником проехали и проспали тысячу миль.
Наш благодетель на самом деле был богатым купцом и, если я не ошибаюсь, жертвовал очень крупные суммы на образовательные цели
in Irkutsk. Этот патриотический поступок принес ему звание
“генерала”. Его здания были спасены, и у нас, таким образом, появилась возможность
увидеть дом одного зажиточного купца в Иркутске.

Генерал старел, и появилась в длинном халате,
выйдя из его красивым садом и Гостиным нам немного
предоставление секретарских, палаты, которая о нем различные знаки иностранных
влияние и вкус. Однако прежде чем присоединиться к нам, он попрощался с предыдущим посетителем и позвал своего лакея, чтобы тот открыл дверь.
В том, как он это сделал, было что-то невероятно забавное, потому что
он просто издал протяжное «уф!!», и, поскольку лакей не появился после первого «уф», оно повторилось, и слуга, проходя мимо, получил от своего хозяина подзатыльник, который тот нанёс с ухмылкой и пригнув голову, как школьник, получающий удар ладонью от матери, зная, что ему не будет больно. Затем пожилой джентльмен
узнал от нас, как мы сбежали из гостиницы и как устроили спальную
камеру в его тарантасе, и сказал, что мы можем продолжать в том же
духе, пока не покинем город.

Мне не терпелось узнать что-нибудь о положении дел в церкви
в провинции и узнать, чем занимается Русская церковь в своих миссиях среди бурят. Главным священнослужителем в провинции является
архиепископ Иркутский и Нерчинский Вениамин, которому подчиняется
епископ Селенгинский Мелетий. В епархии 347 церквей и часовен,
5 монастырей и один женский монастырь. Один из монастырей
находится недалеко от озера Байкал, и здесь, если я не ошибаюсь, живёт епископ
Селенгинский, который мог бы предоставить информацию о бурятах, но
монастырь находится слишком далеко от нашего пути, чтобы мы могли его посетить
IT. Не увенчались успехом и переговоры с архиепископом; отправившись в
монастырь, его официальную резиденцию, чудом избежавшую пожара,
мы обнаружили, что он уехал в свою загородную резиденцию в пригороде. “Когда
он вернется?” мы спросили. “Бог знает”, - сказал наш информатор священник; таким образом,
используя выражение, которое, как я заметил, очень распространено среди всех
классов русских.[5]

Во вторник утром, после пожара, мы должны были предстать перед исполняющим обязанности генерал-губернатора Восточной Сибири.
Верховным генерал-губернатором был барон Фридрихс, с которым я дважды
помимо официальных документов, у меня были рекомендательные письма; кроме того, мы познакомились с его сыном во время путешествия по Оби.
 Барон, у которого было слабое здоровье, находился на минеральных источниках на границе с Монголией, и во время нашего визита его место занимал г-н Лохвицкий, губернатор Енисейска, которому нас представил генерал Измайлов. Мы встретились в доме генерал-губернатора,
самом роскошном в городе, который изначально был построен и обставлен
с невероятной роскошью одним невероятно богатым торговцем чаем. Мы
Я нашёл в господине Лохвицком первого из сибирских губернаторов (кроме генерал-губернатора на западе), кто мог говорить по-французски. Он с готовностью присоединился к моим планам по распространению книг, поблагодарил меня за те, что я оставил в Красноярске для его губернии, и пообещал сделать для меня то, что было для меня большой честью, а именно: отправить несколько книг в город Якутск, чтобы их распространили по всей этой крупнейшей губернии страны. Нас представили полковнику Соловьёву, чей брат находился в
Лондоне в качестве секретаря великой герцогини Эдинбургской; и после того, как
Получив заверения от генерал-губернатора в том, что он сделает всё возможное для исполнения наших пожеланий, мы отправились осматривать тюрьмы в сопровождении городского прокурора.

 Мы проехали через руины, оставшиеся после пожара, а затем пересекли по деревянному мосту длиной 300 ярдов реку Уска-Кофка, которая ограничивает Иркутск с одной стороны.  Эта река отделяет город от тюрьмы и мастерских, где работает некоторое количество заключённых.[6] В целом тюрьма показалась мне похожей на другие, которые я видел в
Сибири, и не заслуживающей особого внимания. Возможно, однако, мне следовало бы
Добавлю, что перед отъездом из города у меня была возможность узнать
об этом заведении с точки зрения заключённого. Так я узнал,
что в шесть часов утра в день нашего визита заключённым было
сказано привести всё в порядок, потому что ожидались какие-то
англичане, и что некоторые нежелательные вещи были спрятаны.
Однако я подумал, что это не говорит в пользу откровенности моего
информатора, когда он, несмотря на мои настойчивые расспросы, не
сказал мне, что это были за нежелательные вещи.
Опять же, мой информатор пытался представить дело так, будто офицеры украли
Он сократил количество еды для заключённых, хотя и сказал, что
_качество_ еды было достаточно хорошим. Прокурор сказал, что заключённые
не съедали всю положенную им еду; и, судя по количеству кусков хлеба, которые мы так часто видели в российских тюрьмах, я склонен считать, что это правда. Похоже, это настолько распространено, что в Тюмени нам сказали, что заключённые могут _продавать_ то, что не съедают.
Но в Иркутске мой информатор сказал, что они получают не больше половины своего пайка и что им дают всего четверть фунта мяса
для 10 человек — количество настолько смехотворно малое, что нельзя не
подумать, что здесь преувеличение явно вышло за рамки. Более того, мой
информатор сказал мне, что его слова основаны не на личном опыте,
потому что он не был одним из крестьян-заключённых, о положении которых
он якобы рассказывал. [7]

В городе мне сказали, что взять книги в Иркутскую тюрьму — это
сверх положенного, и я признаюсь, что почувствовал разочарование,
когда, попросив показать мне библиотеку, я увидел шкаф, полный
Новых Заветов и трактатов, точно таких же, как те, что были у меня
Они были в свободном доступе, но все книги были такими свежими и в таком порядке, что, очевидно, ими никто не пользовался. Сообщалось, что комитет потратил на книги для тюрьмы целых 30 фунтов стерлингов, но чиновники, очевидно, не предоставили книги тем, для кого они предназначались. Они оправдывались тем, что заключённые не просили их, но, без сомнения, чиновники боялись, что книги порвут и это приведёт к неприятностям, поэтому держали их взаперти. Это напомнило мне о том, что написала моя подруга из Финляндии.
Когда она пришла в тюрьму, сотрудники сказали ей: «
Книги должны быть расставлены по порядку на случай, если придёт инспектор»;
и таким образом книги фактически были скрыты от заключённых. Когда
губернатор спросил меня, что я думаю о тюрьме, я не преминул
указать на непоследовательность в сокрытии книг; но он об этом
не знал и пообещал разобраться в этом вопросе. Я также постарался ясно дать понять, устно и письменно, что, куда бы ни попали мои книги или трактаты в провинции, они должны быть всегда доступны заключённым и не должны быть спрятаны в какой-либо из библиотек.

Таким образом, мы осмотрели две тюрьмы, а также школу, построенную комитетом для детей заключённых. В ней учились 42 ребёнка. Мы также посетили господина по фамилии Соколов, который был заместителем инспектора школ Восточной Сибири. Есть также инспектор школ Западной Сибири, который живёт в Омске. Я был удивлён, узнав о множестве школ и учёных в малонаселённой и чрезвычайно сложной для учёбы Восточной Сибири.[8]
Нашей целью при обращении к инспектору было попросить его распределить
Я хотел распространить в школах копии своих брошюр и периодических изданий и с этой целью начал с того, что предъявил свои рекомендации. Но, узнав о моей цели, он сказал, что этого вполне достаточно и ему не нужны никакие документы, но он с радостью поможет. Более того, он за свой счёт купил 200 экземпляров Нового
Завета за 40 рублей, чтобы вручить их в качестве призов молодым учителям по окончании учебного заведения, благодаря чему книги будут широко распространены. [9]

Теперь мы обдумывали наш следующий шаг. Моей первоначальной идеей при отъезде из Англии, как я уже упоминал, было отправиться в Иркутск; а затем
После поездки в Кяхту, чтобы насладиться видом китайского города, я вернулся в Европу и отправился домой через Кавказ и Средиземноморье. Перед отъездом из Лондона меня предупредили, что я не увижу ничего из того, что представляет собой жизнь ссыльных в Сибири, если не поеду за Байкал. И во время путешествия по Оби это утверждение подтвердил русский офицер, служивший в тюремной охране. Однако я боялся, что не успею сделать это за одно лето и что, если я отправлюсь так далеко на восток, то не смогу вернуться до зимы
начало. Мне никогда не приходило в голову, что существует какой-либо доступный способ
добраться до Тихого океана из Иркутска, кроме как через монгольскую
пустыню в Китай, а этого я делать не был расположен.

Но когда я узнал, что по Амуру ходят пароходы, это открыло передо мной новые возможности.
И 21 июня, когда мы отъезжали от Томска, мне в голову пришла мысль,
которая, казалось, сулила рождение великих свершений.  Что,
сказал я себе, если бы я мог проехать через всю Азию и оставить там столько экземпляров Священного Писания, чтобы их хватило для
По крайней мере, Новый Завет или экземпляр Евангелия в каждой камере каждой тюрьмы и в каждой палате каждой больницы по всей Сибири! Сейчас, когда я оглядываюсь на это как на свершившийся факт, всё кажется довольно обыденным.
Но когда эта мысль пришла мне в голову, она показалась мне
чем-то гораздо большим, чем я надеялся осуществить, и результатом, который, если бы его удалось достичь, стал бы причиной моей благодарности до конца жизни.

Поэтому я спокойно вынашивал эту идею до тех пор, пока мы не добрались до Иркутска.
К тому времени я уже написал достаточно книг, соответствующих плану, для всех
Позади меня были три провинции, а впереди — ещё три.
Несколько коробок с книгами остались нераспечатанными, но их нельзя было отправить вперёд, потому что, во-первых, не было перевозчика, а если бы и был, то пожар спутал все планы. И даже если бы удалось уговорить кого-то взять книги, было очень сомнительно, что они попадут в руки заключённых, если только я не отправлюсь с ними лично и не предъявлю свои полномочия.

Поэтому я решил отправиться дальше и сделать всё возможное, чтобы осуществить план, который завладел моим разумом. Но для этого мне нужно было
Мне нужно было получить дополнительные документы, поскольку я обратился к министру внутренних дел за письмами только до Кяхты. Однако господин Лохвицкий любезно помог мне в этом вопросе и дал мне письма, которые были нужны для моих расширенных планов. После этого мы могли снова двигаться вперёд (что читатель может сделать сразу, если захочет, пропустив следующие две главы); но сначала нужно сказать несколько слов о маршрутах, по которым путешественники добирались до востока.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] По сравнению с некоторыми огромными провинциями Сибири, эта
Иркутск сравнительно небольшой город, его площадь составляет всего 300 000 квадратных миль, то есть примерно столько же, сколько у Швеции и Норвегии. Рельеф местности гористый, по ней протекают две важные реки: Ангара, вытекающая из озера Байкал, и Лена, которая берёт начало недалеко от столицы. Губерния разделена на пять уездов, её население составляет 380 000 человек, из которых только 10 % — горожане. — жители городов.
Ежегодно в провинции регистрируется 4600 браков и 25 000 рождений.

[2] Мне особенно хотелось открыть склад для Библейского общества в
Иркутск, и с этой целью он обратился к книготорговцу и печатнику по имени
Синицун, живущему на улице Харлампи, и предложил ему стать хранителем.
Тот ответил, что готов это сделать, но сначала ему нужно посоветоваться с партнёрами, поскольку есть сомнения в том, что город будет отстроен заново и что люди, потерявшие свои дома, не переедут жить в другое место вместо того, чтобы восстанавливать свои жилища. Однако после моего возвращения я узнал, что город восстаёт из пепла и становится ещё величественнее, чем прежде.

[3] Однако у русских есть основания для постоянных подозрений, ведь они
У них есть мстительный способ «пустить красного петуха» на человека, то есть поджечь его дом. Это довольно распространено среди крестьян Сибири, как, впрочем, и во всей России. Таким образом, из 758 пожаров, произошедших в Сибири в 1876 году, не менее 99, или более одной восьмой, были вызваны поджогами, не говоря уже о почти
Ещё в 500 случаях причины установить не удалось.
Дополнительные сведения об этих 758 пожарах: 185 были зарегистрированы как произошедшие по причине «неосторожности», 10 — из-за удара молнии, а предполагаемый ущерб от
Общая сумма в 758 фунтов была оценена в 82 162 фунта стерлингов. При таком количестве пожаров нетрудно понять, с каким страхом перед разрушением живут сибиряки, а также почему у них в доме есть большой сундук, в котором они обычно хранят свои ценности, чтобы при необходимости можно было быстро их забрать.

[4] Насколько мне известно, это нападение со стороны мужа было совершенно неспровоцированным
со стороны его второй половинки и служит иллюстрацией того, как определённый класс русских относится к своим жёнам.

Это также подтверждает то, что написано о муже Акулины в
В рассказе Достоевского «Запечатлённый ангел» двое заключённых разговаривают ночью, и один из них рассказывает: «Я как-то попал в такую историю, что стал её бить. Иногда я занимался этим с утра до ночи. Я не знал, что мне делать, когда я её не бил. Она сидела и плакала, и мне было её жаль, и поэтому я её бил». Впоследствии он убил её. После этих слов другой заключённый соглашается и говорит, что «женщин нужно бить, чтобы они были полезны».

[5] Главная церковная святыня Иркутска — большой храм
Недалеко от города. Там покоятся останки святого Иннокентия, которые, как говорят, сохранились такими же свежими, как и при его жизни.
Этот человек считается апостолом Сибири. Изначально он был миссионером, которого в 1721 году отправили в Китай; но китайское правительство отказало ему во въезде в страну, и через шесть лет он поселился в Иркутске.

[6] В тюрьме было 270 человек, в одной камере содержался 21 убийца, в другой — 28 воров, в третьей — 20 фальшивомонетчиков, в четвёртой — 28 человек, которые обменивались именами и наказаниями, а в пятой — 39 человек, которые
«без паспортов» и так далее. В одной комнате они делали спичечные коробки, за которые получали десятую часть своего заработка. Другие заключённые делали мебель, материалы для которой им предоставляли тюремные надзиратели и за которую они, конечно же, получали вознаграждение.

[7] Гражданским заключённым, по его словам, выдавали 17 с половиной копеек в день, которые они могли тратить по своему усмотрению и на которые они могли купить фунт мяса (10 копеек) и 2,5 фунта хлеба (7,5 копеек).
 Однако в Иркутске есть либеральный тюремный комитет, который помогает
Что касается еды, то, например, капуста в супе была за их счёт.
И мой информатор, хоть и ворчал почти по любому поводу, признавал, что обеды для больных, которые стоили 20 копеек, и все условия в тюремной больнице были очень хорошими.
Пациентам даже выдавали книги, но это было по доброте врача. Мой неофициальный информатор также утверждал, что тюремная администрация забирала часть зарплаты у рабочих, выплачивая им гораздо меньше, чем они заслуживали.
и так неправедно обогатились. Однако его тон был настолько
горьким, что, если бы он не допустил, что в тюрьме было _одно_
хорошее, я бы усомнился во всём, что он сказал, тем более что он говорил в общих чертах и избегал подробностей. Но так как он говорил, я подумал, что, возможно, в некоторых отношениях он был прав. Впоследствии я узнал от другого ссыльного, что
директор тюрьмы получал всего 40 фунтов стерлингов в год, в то время как
другой получал 120 или 150 фунтов стерлингов; и если одна из этих цифр
Если это правда, то нетрудно понять, что у нечестного чиновника может возникнуть сильное искушение воспользоваться (как говорят русские) «своими возможностями». Однако эти «возможности» не ограничиваются вопросами питания. Я слышал об одном начальнике тюрьмы в Нижнем Удинске, которому
приказали отправить 30 заключённых в Николаевск, который по определённым причинам является излюбленным местом для каторжников.
Тогда этот начальник решил отправить тех, чьи жёны могли заплатить ему 25 рублей или 50 шиллингов. Это большая сумма для заключённого, но
У моего информатора было 50 рублей, которые он мог перевести на эти цели.

[8] В 1878 году под надзором г-на Соколова находились 13 классических школ, 1 коммерческое училище, 1 промышленное училище, 11 неполных средних школ и 211 начальных школ, в которых обучалось 6000 мальчиков и 1500 девочек. Кроме того, эти цифры не включают Амурскую область и районы вокруг Охотского моря. Под его надзором также находились два учебных заведения, одним из которых был дом, куда мы заходили, — новое здание для подготовки 80 сельских учителей.
Его мебель и оборудование вызывали восхищение. В нем был превосходный музей,
и комната для учебных занятий; и я был особенно поражен
количеством моделей и приборов для преподавания естественных наук.

[9] Помимо этих писем, отправленных инспектору, мы доверили М. Лохвицкому
для правительства Якутска и для Восточной Сибири в целом информацию о
170 экземпляров Нового Завета и отрывков из Священного Писания, а также более 3000 трактатов и периодических изданий; а также с генералом Исмаиловым для Иркутской губернии примерно столько же Священных Писаний, но скорее меньше
другие бумаги. Мы также оставили генералу Измайлову 500 финских брошюр и книг для немецкого пастора Ратке; с тех пор я слышал от пастора, что эти книги были особенно востребованы, поскольку, вернувшись в Иркутск, он обнаружил, что все его книги сожжены. После моего возвращения я также слышал от господина Лохвицкого, что книги, которые были у него, были распределены в соответствии с моими указаниями.




 Глава XXIV.

_ЛЕНА._

 История русского вторжения.--Бывшие путешественники на Охотске.--Кокрейн,
Эрман и Хилл.--Вниз по Лене до Якутска.--Распространение
 Зоб. — Верхняя Лена и её притоки. — Нижняя Лена.
— Находки мамонтов. — Новые сибирские острова. — Пролив Норденшёльда.


 Когда в начале XVII века казаки-завоеватели Сибири переправились через Енисей и продвинулись дальше
На озере Байкал их встретило многочисленное и воинственное племя бурят, которое выступило против захватчиков с немалыми силами.
Не дожидаясь полного подчинения (на что ушло 30 лет), казаки повернули на север, в бассейн реки
Они поднялись по Лене и спустились по реке более чем на половину пути до Северного Ледовитого океана,
где в 1632 году, добравшись до главного города якутов, построили
крепость и основали город Якутск. После этого они пересекли
Алданские горы и через семь лет достигли Охотского моря.
 На протяжении двух столетий это был маршрут, по которому путешествовали те, кто пересекал
Сибирь от Урала до Тихого океана или _vice versa_. В наши дни есть две другие дороги. Все должны идти по маршруту, по которому мы ехали
из Томска в Иркутск, но оттуда можно добраться до Тихого океана
Либо через монгольскую пустыню в Пекин, либо через Бурятскую степь и далее вниз по Амуру. Второй из этих маршрутов сейчас является лучшим, но было бы неправильно не упомянуть старый маршрут.
Это позволило бы нам получить много интересной информации о Лене, её коренном населении и окаменелых останках, а также дало бы нам возможность узнать немного о самых смелых и авантюрных путешествиях предыдущих исследователей. [1]

Самым выдающимся из них был англичанин по имени Джон Дандас
Кокрейн, капитан Королевского флота, который в 1820 году предложил
Лордам-комиссарам Адмиралтейства следует дать своё
согласие и поддержку его предприятию — путешествию в
глубь Африки с целью определения русла и направления реки
Нигер. Они отказались, после чего он
взял двухлетний отпуск и решил совершить «пешее путешествие»
вокруг земного шара, насколько это возможно по суше,
пересекая Северную Азию и Америку в Беринговом проливе.
Его главной целью было пройти вдоль берегов Северного Ледовитого
моря по суше, как в то время пытался сделать капитан Парри
по морю. Поэтому он взял свой рюкзак, покинул Лондон, пересёк
Ла-Манш и добрался до Дьеппа, а затем отправился в путь. Этот джентльмен был безгранично уверен в своих силах и в том, что знает людей, когда они не скованы цепями условностей.О недостатках и недостойном поведении других.
 Один человек, по его словам, мог бесстрашно и в одиночку отправиться куда угодно и так же спокойно доверить себя дикарям, как и своим друзьям.
 Его любимым изречением было то, что человек может путешествовать по всей Российской империи, за исключением _цивилизованных_ частей между столицами, при условии, что он ведёт себя подобающим образом и у него есть всё необходимое. Он довольно сурово проверил свой принцип
и надо признать, что он сделал это с большим успехом,
поскольку он утверждает, что во время путешествия из Москвы в Иркутск (4000 миль
по его маршруту) он потратил меньше гинеи. Из Иркутска он спустился
по Лене в Якутск, откуда в сопровождении одного казака он
проник в северо-восточном направлении почти до берегов
Ледяное море в Нижнеколимске, где, изменив свои планы, он повернул назад
самым трудным путем в Охотск. Отсюда он отплыл
на Камчатку и женился на туземке, которую морем привез обратно на
Охотск, а затем зимой через Алданские горы в Якутск,
откуда счастливая пара отправилась в Иркутск и в конце концов добралась до
В Англии, где миссис Кокрейн, как я узнал от дочери одного из тех, кто её знал, получила хорошее образование и считалась леди в высшем обществе.
 По предприимчивости и храбрости этот капитан, я полагаю, с лёгкостью может соперничать со всеми сибирскими путешественниками.[2]

Писатель, который, возможно, больше всего пополнил наши научные знания о
долине Лены, - М. Адольф Эрман, который пересек Сибирь в 1828 году,
совместно, хотя и не в компании, с профессором Ханстином,
первым профессором Магнитной обсерватории в Христиании, в Норвегии,
и прославился своими исследованиями в области земного магнетизма. Они оба отправились в путешествие, чтобы провести магнитные и другие наблюдения;
но, прибыв в Иркутск, профессор Ханстен вернулся в Европу,
а Эрман продолжил путь вниз по Лене до Якутска, пересёк Охотское море и таким образом совершил кругосветное путешествие. [3]

Позже ещё один англичанин добрался до Тихого океана по Лене, а именно мистер С. С. Хилл, который сделал это в 1848 году.
Вполне вероятно, что он на какое-то время станет последним из бесстрашных путешественников, совершивших этот подвиг, поскольку Амур сейчас
Он открыт для русских и представляет собой гораздо более простой способ пересечь континент.

 Чтобы следовать по старому маршруту, нужно было преодолеть первый участок на почтовых лошадях из Иркутска, расстояние до которого составляет 160 миль в северо-восточном направлении.  Дорога пересекает водную преграду в бассейне Лены в районе станции Хоготская, которая находится примерно в 90 географических милях от  Иркутска. Путешественник едет по холмистой местности, где много пастбищ и где земля в некоторой степени возделана.
Он добирается до села Качугское, расположенного на берегу Лены. Здесь
различные товары перевозят на больших плоскодонных лодках,
которые сплавляют по реке. Эти товары обменивают у местных жителей на меха.
В конце пути лодки разбирают в районах, где мало древесины, а меха перевозят на более мелких судах.
[4]

Спуск по Верхней Лене до Якутска по воде был предпринят мистером Хиллом весной и капитаном Кокрейном осенью, но мистер Эрман
совершил его по льду зимой, проделав 20-дневный путь на санях
протяжённостью почти 1900 миль. По пути он заметил, что сначала
В деревне Петровск несколько женщин страдали от зоба.
Он с удивлением узнал, что эта болезнь, которая в Европе
распространена в долинах Альп, часто встречается на Лене.
По пути он обнаружил зоб и у мужчин, а когда спросил ссыльного в
Туруцку, который оказался единственным здоровым человеком в округе, рассказали, как он защитился от зоба.
Ему поведали, что взрослые, прибывающие из Европы, никогда не болели этим недугом, но что зоб передаётся детям в округе и растёт вместе с ними.
 Швейцарские медики говорят, что зоб возникает из-за отложений в
Химическое соединение, вымываемое горными ручьями, которые снабжают жителей окрестностей питьевой водой, поражает детей из-за того, что их слизистые оболочки очень нежные и легко растягиваются. По пути мистер Эрман тщательно расспрашивал о распространённости зоба и, проведя по дороге барометрические и другие наблюдения, в конце концов пришёл к выводу, что эта болезнь отчасти связана с рельефом и высотой над уровнем моря в разных местах долины реки, где воздух, будучи
Замкнутое пространство летом нагревается до необычайной степени и насыщается влагой.

 Что касается верхнего течения Лены, то его истоки разбросаны на 200 географических миль вдоль противоположных склонов гор, образующих западный берег озера Байкал, а основное русло начинается в семи милях от озера.

В Качугском устье, примерно в 60 географических милях от Байкала и не менее чем в 75 географических милях по прямой от истока, Лена достигает ширины Темзы в Лондоне.
Река глубокая и чистая, весной течение очень быстрое, хотя капитан Кокрейн говорит, что осенью скорость течения снижается до 1,5–2 узлов в час. Следующая станция после Качугского — Верхоленск, город с населением 1000 человек, первый город такого размера к северо-востоку от Иркутска, административный центр уезда. Пройдя ещё 500 миль по холмистой местности с высокими берегами,
то с одной, то с обеих сторон, на которых расположены 35 почтовых станций и ещё больше деревень,
река протекает мимо Киренска, который снова становится главным городом
Это уездный город с населением 800 человек[5]. Здесь земледелие практически не ведётся, за исключением выращивания овощей. В этом месте в реку справа впадает Киренга, которая течёт почти так же долго, как Лена.
Таким образом, река становится полноводнее и течёт ещё 300 миль до Витимска, где в неё впадает второй крупный приток — Витим, берущий начало в горах к востоку от озера Байкал. Ещё 460 миль по холмистой местности, но с меньшим количеством деревень, и путешественник доберётся до Олёкминска, столицы другого уезда, города с населением 500 человек.
Здесь в Лену с юга впадает Олёкма, которая берёт начало у реки Амур. Затем река на протяжении 400 миль течёт по малонаселённому району, пока не достигает Якутска, где летом её ширина составляет 4 мили, а зимой — 2,5. Обычно река замерзает 1 октября и освобождается ото льда примерно 25 мая.

До сих пор река текла на северо-восток, но в Якутске она поворачивает на север и принимает справа, в 100 милях ниже Якутска, один из своих крупнейших притоков —
Алдан берёт начало в Становом хребте, граничащем с Охотским морем. Якутск расположен всего в 270 футах над уровнем моря, и течение реки здесь медленное. Примерно в 50 милях от этого места в Лену слева впадает её самый крупный приток — Вилюй, а затем она величественно течёт по равнинной местности с огромным водоёмом, впадающим в Северный Ледовитый океан, в который она впадает среди дельты из островов, образованных _обломками_, принесёнными рекой.

В районе Нижней Лены и западнее были найдены останки огромного носорога и слона, который был крупнее современного
Существовавший когда-то _elephas primigenius_, которого в народе называют мамонтом.
Он назван так от русского _мамонт_ или татарского _мамма_ (земля),
потому что якуты верили, что это животное прокладывало себе путь в земле, как крот.
А в китайской легенде _маментова_ описывается как крыса размером со слона, которая всегда рыла норы под землёй и умирала при контакте с внешним воздухом. Бивни мамонта примечательны тем, что имеют двойную кривизну: сначала они загибаются внутрь, затем наружу, а потом снова внутрь. Профессор Рамсей приводит
По мнению нескольких выдающихся натуралистов, так называемый мамонт относится к тому же виду, что и индийский слон, только сильно изменился под влиянием климатических условий. Самодийцы говорят, что мамонты до сих пор бродят по берегам Ледовитого
океана и питаются мёртвыми телами, выброшенными на берег. Что касается
носорога, то, по их словам, это была гигантская птица, а рога, которые покупают торговцы слоновой костью, были её когтями. Их легенды повествуют об ужасных битвах между их предками и этим огромным крылатым животным.

Торговля слоновой костью мамонтов велась на протяжении сотен лет
между племенами Северной Азии и китайцами; но прошло много времени, прежде чем европейские натуралисты проявили заметный интерес к свидетельствам существования вымершего отряда животных, останки которых были найдены.

Сибирский мамонт полностью совпадает с образцами, найденными в
различных частях Англии, особенно в Илфорде в долине
Темзы, недалеко от Лондона, и на побережье Норфолка; но в то время как в
На европейской земле остались лишь фрагменты скелета, там
в Сибири были найдены кости носорога и мамонта, покрытые
кусками плоти и кожи. Эти открытия датируются более чем
столетием.[6]

В 1865 году капитан енисейского парохода узнал, что какие-то туземцы
обнаружили сохранившиеся останки мамонта на 67 ° широты, примерно в
100 верстах к западу от реки. Разведданные были отправлены в Петербург,
и доктору Шмидту было поручено отправиться туда и изучить этот вопрос.
Соответственно, он отправился вниз по Енисею в Туруханск, а оттуда — к ближайшему месту захоронения мамонтов, надеясь добыть
Изучите содержимое желудка животного и по характеру листьев внутри сделайте вывод о среде обитания этого существа, поскольку известно, что оно питалось растительной пищей, но какой именно, пока никто не определил.
 К сожалению, желудок отсутствовал.

 При изучении под микроскопом фрагментов растительной пищи, извлечённых из бороздок коренных зубов сибирского носорога, было обнаружено, что они состоят из
В Иркутске натуралисты обнаружили волокна смолистой сосны, лиственницы, берёзы и ивы, похожие на волокна деревьев того же вида, которые до сих пор растут в Южной Сибири. Это, по-видимому, подтверждает мнение о том, что
Давно высказывалось предположение, что носороги и другие крупные толстокожие животные, останки которых были найдены в аллювиальных почвах севера, обитали в Средней Сибири, к югу от крайних северных регионов, где сейчас находят их скелеты. Но мистер Нокс, который проделал немалый путь вместе с
Шмидт, возвращаясь домой, говорит, что, по оценкам доктора, зверь был заморожен много тысяч лет назад и что его естественной средой обитания был север, где, возможно, в те времена было теплее, чем сейчас. Покрытый длинной шерстью,
Животное, безусловно, могло приспособиться к арктическому климату, но как оно могло найти в северных тундрах листву деревьев, необходимую ему для пропитания? Должны ли мы прийти к выводу, что раньше эта местность была покрыта лесами, или что мамонт жил не там, где сейчас находят его скелеты, а южнее, откуда его останки были унесены на север реками и вмёрзли в почву? Эти вопросы обсуждаются геологами и до сих пор не имеют ответа.

Однако факт остаётся фактом: мамонтовая кость по-прежнему имеет важное значение
отрасль местной торговли, и все путешественники являются свидетелями
количества ископаемых костей, найденных во всех замерзших регионах
Сибири.[7]

Каждый год в начале лета рыбацкие барки направляются своим курсом
к Новосибирской группе островов, к “островам костей”; и в течение
зимой караваны, запряженные собаками, следуют тем же маршрутом и возвращаются заряженными
бивнями мамонта, каждый весом от 150 фунтов. до 200 фунтов. Полученная таким образом ископаемая слоновая кость импортируется в Китай и Европу и используется для тех же целей, что и обычная слоновая кость и кость бегемота.

Мы не можем покинуть Нижнюю Лену и близлежащие берега Северного Ледовитого океана, не упомянув о чудесном явлении, которое эти берега увидели в 1878 году, впервые в мировой истории.
Это было не менее впечатляющее зрелище, чем два парохода, которые проложили себе путь из Европы вокруг мыса Челюскин. Одним из них была
_Вега_, на которой находился профессор Норденшёльд. Он намеревался
бросить якорь у устья Лены, но попутный ветер и открытое море
предоставили ему столь прекрасную возможность продолжить путешествие, что он
не пренебрегал этим. Таким образом, он отплыл 28 августа.
направился прямо к Фадеевскому, одному из новосибирских островов, где он
намеревался пробыть несколько дней и провести научное исследование останков
о мамонтах, носорогах, лошадях, зубрах, бизонах, овцах и т.д.
которыми, как говорят, покрыты эти острова. «Вега» шла отлично.
Но хотя 30-го числа был достигнут остров Лякова, профессор не смог высадиться из-за окружавшего его гнилого льда и опасности, которой подверглось бы судно в случае шторма на такой мелководье.

После того как «Вега» с Норденшёльдом на борту покинула свою «сестру»
«Лену», последнее судно под командованием капитана
Йоханнесена начало подниматься по реке, названной в его честь. Был нанят лоцман,
который должен был спуститься по реке и дождаться прибытия «Лены»,
но поскольку ни его, ни его сигналов не было видно, капитан,
с большим трудом преодолев мелководье, пробрался через дельту и 7 сентября вышел на основное русло, где навигация была менее сложной. Якутск был достигнут
21 сентября депеши были отправлены в Иркутск, а оттуда
в Европу была отправлена телеграмма о том, что мыс Челюскин
и плавание по Лене на пароходе из Атлантики были успешно
завершены.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я имею в виду отчёты Страленберга, Де Лессепса, Биллингса,
Ледьярд, Добелл, Гордон, Кокрейн, Эрман, Коттерилл и Хилл.

 Страленберг был шведским офицером, которого в начале XVIII века сослали в Сибирь на 13 лет.
Он собрал огромное количество информации о стране в целом и составил
таблицы многоязычия языков аборигенов, и среди них языка
Якутов, населяющих долину Лены, языческого состояния которых он
приводит множество иллюстраций.

Месье де Лессепс был французским консулом и переводчиком графа де Лаперуза,
известного кругосветного мореплавателя. Де Лессепс прибыл в страну в
На Камчатке в 1788 году и написал отчет о своих путешествиях по Сибири
и Европе в Париж.

Капитан Биллингс был англичанином, который после плавания со знаменитым капитаном Куком был нанят императрицей Екатериной II для
совершения открытий на северо-восточном побережье Сибири и среди
острова в восточной части Тихого океана, простирающиеся до побережья Америки. С этой целью в 1785 году он отправился в Северо-Восточную Сибирь, спустился по реке Колыме, исследовал часть территории на востоке, а затем вернулся через Якутск.


Другой офицер капитана Кука, Джон Ледьярд, был, пожалуй, самым романтичным искателем приключений среди всех людей своего времени. Он задумал
проект путешествия по Европе, Азии и Америке как можно дальше
пешком, и с этой целью он отправился из Лондона примерно с
всего 50 фунтами стерлингов в кармане. Он добрался до Якутска, где встретился с капитаном
Биллингс и Ледьярд надеялись вместе отправиться в Америку, но по приказу российского двора Ледьярд был арестован по подозрению в том, что он был французским шпионом, и отправлен в Москву.

 После Биллингса ещё одно путешествие через Северную Азию совершил Питер Добелл, советник при дворе Его Императорского
Величества, императора России. Добелл высадился на Камчатке в 1812 году и оттуда отправился в Европу по суше.

[2] Ещё одно путешествие из Охотска вверх по Лене до Иркутска и Кияхты, а затем через Сибирь в Европу совершил примерно в 1820 году купец
Его звали Питер Гордон, но его заметки очень короткие и встречаются только в его «Отрывках из путешествия по Персии».

[3] Профессор Эрман получил золотую медаль Королевского Географического общества в Лондоне в 1844 году за свои научные исследования в области физической географии, метеорологии и магнетизма по всему миру в 1828–1830 годах. Его исследования в Северной Азии были особенно ценными,
в частности в Восточной Сибири и на Камчатке.

[4] На одной из таких плоскодонных лодок мистер Хилл спустился по реке в компании с русским купцом и совершил
Путешествие в Якутск заняло 21 день, и на воде не случилось ничего хуже, чем
время от времени застревать на песчаных или илистых отмелях или
входить в лес, почти полностью затопленный во время весеннего половодья.

 Капитан Кокрейн выбрал более независимый маршрут.  Получив в своё
распоряжение казака, он отправился из Иркутска к Лене и, раздобыв
открытое каноэ и двух гребцов, поплыл вниз по реке. Двигаясь днём и ночью, они обычно проходили от 100 до 120 миль в день, останавливаясь в гостеприимных деревнях, расположенных на расстоянии от 15 до 18 миль друг от друга, вплоть до Киренска. Так они добрались до Витимска на восьмой день.
Была поздняя осень, и по реке начал плыть лёд.
Иногда это вынуждало местных жителей раздеваться и, стоя по пояс в воде, толкать лодку, и это при температуре ниже нуля. В конце концов капитану пришлось сойти с лодки в одной из деревень из-за трудностей, связанных с переправой.
Ему предложили продолжить путь верхом, что он и сделал.
На следующей остановке он не смог найти ни лошадей, ни лодку, поэтому ему пришлось взвалить рюкзак на плечи и идти пешком.
Так, пешком, верхом и на вёслах он добрался до
Олёкминск. Оттуда до Якутска около 400 миль, которые, за исключением двух последних этапов, капитан преодолел на каноэ и прибыл в Якутск 6 октября. Погода была холодной, шёл снег, и при приближении к Якутску каноэ застряло во льду, так что ему пришлось
преодолевать оставшуюся часть пути пешком.

[5] Разница в широте, как указал мистер Трелони
Расстояние между Верхоленском (или Верхним) Ленском (54° 8;) и Киренском (57° 47;)  составляет всего 3° 39;, или 219 географических миль.
Последнее место находится чуть восточнее и севернее первого, так что расстояние в 500 миль должно составлять
в основном из-за изгибов русла.

[6] В декабре 1771 года группа якутов, охотившихся на Вилюе,
недалеко от места его впадения в Нижнюю Лену, обнаружила неизвестное животное, наполовину закопанное в песок, но сохранившее плоть, покрытую толстой шкурой. Туша была слишком сильно разложившейся, чтобы можно было отправить в Иркутск что-то большее, чем голову и две ноги.
Но их увидел великий путешественник и натуралист Петер Симон Паллас, который
определил, что это был носорог, не самый крупный в своём роде, который,
возможно, родился в Центральной Азии.

В 1799 году от берега замёрзшей земли у устья Лены откололся кусок и показал тунгусу по имени Шумахов тело мамонта.
 Шерсть, кожа, плоть и всё остальное сохранились благодаря морозу.
Семь лет спустя мистер Адамс из Петербургской академии, узнав об этом открытии в Якутске, посетил это место. Однако он обнаружил, что
большую часть плоти съели дикие животные и собаки местных жителей,
хотя глаза и мозг остались. Высота туши составляла 9 футов 4 дюйма, а длина от головы до хвоста — 16 футов 4 дюйма.
от носа до кончика хвоста, не считая бивней, длина которых составляла 9 футов 6 дюймов по изгибам. Два бивня весили 360 фунтов, а голова и бивни вместе — 414 фунтов. Шкура была настолько тяжёлой, что десяти мужчинам было очень трудно её нести. Около 40 фунтов. Также были собраны образцы шерсти, хотя гораздо больше её было втоптано в песок медведями, которые поедали плоть. Этот скелет сейчас находится в музее Академии в Петербурге.


В 1843 году М. Миддендорф снова нашёл мамонта на реке Таз, между
Оби и Енисей, с частью плоти в настолько хорошем состоянии, что удалось извлечь глазное яблоко, которое
хранится в Московском музее.

[7] Было высказано предположение, что богатые запасы слоновой кости, которыми располагали древнегреческие скульпторы, поступали через Чёрное море из сибирских месторождений. Ещё во времена капитана Биллингса Мартин Зауэр, его секретарь, рассказывал об одном из арктических островов недалеко от материковой части Сибири, что «он представляет собой смесь песка и льда, так что, когда наступает оттепель и его берега начинают
Осенью находят много костей мамонтов, и весь остров состоит из костей этого необычного животного».
Это утверждение в некоторой степени подтверждается Фигье, который пишет, что Новая Сибирь и
остров Ляхов по большей части представляют собой скопление песка, льда и слоновьих зубов; и при каждой буре море выбрасывает на берег новые бивни мамонтов. Рёклюс говорит о том, что ежегодно находят 15 тонн слоновой кости мамонта, что соответствует примерно 200 мамонтам.
Примерно в 1840 году Миддендорф оценил количество обнаруженных к тому времени мамонтов в 20 000.




 ГЛАВА XXV.

_ЯКУТСК._

 Якутская область. — Реки. — Полезные ископаемые. — Город Якутск. — Температура. — Жители. —
 Юкагиры. — Якуты. — Их жилища. — Еда. — Одежда. —
 Изделия. — Занятия. — Промышленность. — Язык. — Религия.— Маршрут
из Якутска в Охотск. — Езда на оленях. — Летнее
путешествие. — Лечение лошадей.


 Якутская область — самая большая в Сибири, её площадь составляет не менее полутора миллионов квадратных миль, то есть она почти такая же большая, как вся Европа без России.[1] Общая
Население этой огромной провинции составляет 235 000 человек, то есть на каждую квадратную милю приходится примерно одна седьмая часть жителя.
Ежегодно заключается 5000 браков и рождается 12 000 детей. Население русского города в 1876 году составляло около 2000 человек, а сельское население — 5000 человек. Из них 100 человек были потомственными дворянами, 450 — личными дворянами, 600 — священнослужителями, 1700 — военными, а остальные, более 220 000 человек, были коренными жителями, то есть тунгусами, юкагирами и якутами. Местные жители разделены на общины, которые
_головами_, или старостами, являются представители их собственного народа, которые, однако, подчиняются российским властям.
Провинция разделена на пять уездов.

Основным полезным ископаемым является золото, которое часто приходится добывать из вечной мерзлоты.
Особенно богаты этим минералом долины Витима и Олёкмы. В долине реки Витим, примерно в 200 верстах от её устья, находятся залежи слюды, из которых раньше добывали заменитель оконного стекла для всей Сибири. Господин Эрман добывал пластины коричневой слюды площадью от одного до двух квадратных футов. Однако
Я видел, что стекло используется повсеместно, и полагаю, что спрос на слюду сильно упал.

В лесах Витима и Олёкмы водятся самые маленькие соболя,
с самым тонким, чёрным и, следовательно, самым ценным мехом. На белок в этом районе охотятся только зимой, когда они иногда
чёрные, а иногда ярко-серые, а летом их мех рыжий,
волоски выпадают, а шкура не представляет ценности. Чёрные особи ценятся больше всего,
и их часто можно встретить к югу от реки, в то время как к северу от Лены
не встречается ни одна особь, кроме серых. Охотники считают, что это различие
зависит от характера леса. [2]

 В городе Якутске, который местные жители с гордостью называют «городом якутов», можно увидеть любопытное смешение жилищ.
Здесь можно увидеть не только правительственные здания и деревянные дома русских, но и менее претенциозные зимние жилища якутов и даже их летние юрты.  Вместо лошадей здесь используются волы. Женщины и девушки ездят на них верхом; их сани тоже часто запрягают в нарты, а возница сидит на одном из животных.
Собор построен из камня и посвящён святому Николаю; там
В городе есть около полудюжины церквей, в которых некоторые части службы, если не вся служба, проводятся на якутском языке.
Главным священнослужителем является Дионисий, епископ Якутский и Вилюйский, в епархии которого 49 церквей и часовен, а также один монастырь с 13 монахами.


Якутск считается самым холодным местом на земле. Средняя температура воздуха составляет 18,5 градусов по Фаренгейту.
С 17 декабря по 18 февраля здесь ежегодно бывает очень холодно.
Температура опускается ниже 58 градусов по Фаренгейту. Во время пребывания мистера Эрмана в
холода добрались даже до 71·5 ниже нуля. Ртуть, таким образом, завис на
В Якутске на одну шестую часть года. За этим следует чрезвычайно теплое лето
эта холодная зима продолжается примерно с 12 по 17 мая
Сентябрь. Затем земля оттаивает на глубину трех футов, и хотя
посевы покоятся на постоянно замерзающих слоях, все же они дают в среднем в пятнадцать раз больше
, а в отдельных местах в сорок раз больше.[3]

Население Якутска составляет 4800 человек, среди которых есть политические ссыльные, скопцы и т. д. Они живут как здесь, так и в деревнях вдоль
 Однако не нужно сильно напрягать воображение, чтобы назвать всех жителей России ссыльными, ведь они находятся на расстоянии более 5000 миль от Петербурга. [4] Когда мы плыли по Оби, нашими попутчиками были чиновник с четырьмя детьми и женщина, направлявшиеся в Якутск. А когда за Томском мы увидели, что вся компания забралась в одну тарантасовую повозку, мы пожалели их, представив, сколько им ещё предстоит проехать — 3000 миль.

 Русское население губернии сосредоточено почти исключительно
на берегах Верхней Лены, в Якутске и его окрестностях.
Тунгусы проживают на крайнем востоке и западе провинции.
О них уже говорилось в предыдущей главе.

 Что касается другого народа, юкагиров, то достаточно сказать, что в 1876 году их насчитывалось всего 1600 человек и что о них очень мало известно.
 Они кочуют по территории на берегу Северного
 океана, между реками Яна и Колыма. Когда-то они были могущественны.
На реках Яна и Индигирка обнаружены курганы и древние захоронения,
в которых найдены трупы, вооружённые луками, стрелами и
копьями. Там же покоится волшебный барабан, хорошо известный в
Лапландия. Когда-то на берегах Колымы было больше очагов юкагиров, чем звёзд на небе, — так гласит их легенда.
Эти люди круглый год питаются мясом оленей, которых они
убивают весной и осенью. В это время года комары загоняют
измученных животных в реки, и только с наступлением зимы они
возвращаются в леса. Олени идут впереди, за ними следуют
самки с детёнышами. Юкагиры, укрывшиеся в лесу,
находят место, где стадо будет переходить ручей.
и прячут свои каноэ под берегами, пока животные не зайдут в воду.
Затем они выплывают и, отрезав беспомощных оленей от обоих берегов,
продолжают убивать их, плывя к ним с длинными копьями, которыми
они орудуют с удивительным мастерством.

Юкагиры заядлые курильщики; свой табак — грубый сорт, выращиваемый на Украине, — они смешивают с щепой, чтобы дым был гуще.
При курении они не выпускают дым в воздух, а вдыхают его и проглатывают, что производит эффект, несколько схожий с действием небольшой дозы опиума. Табак считается их первой и величайшей роскошью. Женщины
и дети все курят, причём последние учатся этому, как только начинают ходить. Все средства, оставшиеся после закупки табака,
тратятся на покупку бренди. Говорят, что юкагиры никогда не
напоясываются в одиночку, а приглашают всю семью разделить с ними
выпивку, и даже младенцам дают по глотку.

В центре Якутской области, занимающей долину реки
Лены, кочуют якуты, некоторых из которых я встречал даже в Николаевске.
Они среднего роста, светло-медного цвета, с чёрными
Волосы у них короткие, мужчины стригутся под машинку. Резкие черты их лиц выражают скорее ленивую и дружелюбную мягкость, чем силу и страсть. Они
напомнили мне североамериканских индейцев, и я согласен с Эрманом, который говорит, что они выглядят скорее как одичавший народ,
чем как изначально грубая раса. Однако те, кого я видел,
давно поселились среди русских и, возможно, стали немного более цивилизованными, чем их кочующие собратья. Как нация они
добродушны, дисциплинированны, гостеприимны и способны стойко переносить тяготы
Они терпеливо переносят лишения, но в том, что касается независимости характера, они сильно отличаются от своих соседей-тунгусов.
Стоит вам в гневе поднять руку на одного из тунгусов, и ничто не заставит его забыть об оскорблении;
в то время как якуты, чем больше их бьют, тем лучше они работают. [5]

Зимние жилища людей имеют двери из необработанных шкур, а также бревенчатые или плетёные стены, обмазанные коровьим навозом и обложенные земляными валами до уровня окон.
Последние сделаны из ледяных пластин, которые удерживаются на месте снаружи с помощью наклонного шеста, нижний конец которого
который закреплен в земле. Они становятся герметичными при заливке
в воду, которая быстро замерзает по краям; и тот факт, что
требуется много времени, чтобы растопить эти закрепленные таким образом глыбы льда, очень важен.
наводит на мысль о том, какой должна быть температура, как снаружи, так и внутри.
Плоская крыша засыпана землей, и над дверью, перед
Восток, советы по проектам, делая укрытое место, напротив, как
туземцы домов на Кавказе. Под одной крышей находятся зимние
укрытия для коров и для людей, причём первое больше второго.
Камин состоит из плетёного каркаса, обмазанного глиной.
Между камином и стеной остаётся достаточно места, чтобы мог пройти человек.

Очаг сделан из утрамбованной земли, и на нём всегда горит огонь, а от поленьев лиственницы в небо взлетают снопы искр.
 Телят, как и детей, часто приводят в дом к огню, а их матери с довольным видом смотрят на них через открытую дверцу в задней части камина. За камином тоже находятся спальные места людей, которые в более бедных домах представляют собой
только продолжение соломы, уложенной в коровнике.

 Зимой у них всего около пяти часов светового дня, и свет
проникает сквозь обледеневшие окна, как только может. А вечером
все члены общины сидят вокруг огня на низких табуретках, мужчины и женщины курят.
Летние юрты этих людей состоят из шестов длиной около 20 футов, которые
наверху соединяются в просторный конус, покрытый кусками ярко-
жёлтой и очень гибкой берёзовой коры, которые не просто соединены
между собой, но и красиво обработаны по швам нитью из конского волоса.

Дома не заставлены мебелью, а главным кухонным
предметом является большой железный котёл. Во время вторжения
русских этот предмет считался таким ценным, что за него просили
столько соболей, сколько он мог вместить. Зимой они также
используют плетёную чашу, обмазанную замёрзшим коровьим навозом,
в которой они толкут кашу. Что касается их
пищи, то якуты, если у них есть выбор, любят есть конину.
Их пословица гласит, что есть много мяса и толстеть от него — это
высшая цель человека. Они самые большие обжоры. Ещё во времена Страленберга говорили, что четверо якутов могут съесть лошадь. Они редко забивают своих быков ради еды; а на свадьбе невеста подаёт своему будущему господину любимое блюдо — варёную лошадиную голову с колбасками из конины. Однако, когда им не хватает конины
или говядины, они не слишком привередливы в выборе пищи,
ведь они едят животных, которых убивают ради меха, и горе несчастной лошади, получившей серьёзную травму во время путешествия! Её убивают и съедают
то тут, то там мужчины снимают пояса, чтобы дать волю своим животам, которые раздуваются, как у удава.

Так страстно они стремятся к своему представлению о высшей судьбе человека! Они в основном питаются молоком, будь то коровье или кобылье.
Когда они находятся поблизости от русских и могут достать муку, они так и делают.
Но далеко в лесах они готовят что-то вроде каши или хлеба, не совсем из опилок, а из подкоры ели, пихты и лиственницы, которую они нарезают на мелкие кусочки или толкут в
Его растирают в ступке, смешивают с молоком, сушёной рыбой или варят с клейкими верхушками молодых побегов. Весной, когда сок поднимается,
они собирают урожай коры. Они также делают ферментированные молочные напитки.
В разгар лета, когда у кобыл рождаются жеребят, устраивается оргия,
во время которой мужчины выпивают огромные чаши этого опьяняющего
напитка, в то время как женщины, лишённые привилегии напиваться,
утешаются тем, что максимально приближаются к этому состоянию,
куря табак.
 Также практикуется перегонка кислого молока, в результате которой получается грубое
Напиток, известный как _ариги_. Они также потребляют огромное количество топлёного масла. Его тоже можно приготовить таким образом, чтобы при употреблении в достаточном количестве оно вызывало опьянение.

 Одежда якутов в основном похожа на одежду других коренных жителей Сибири, за исключением, пожалуй, того, что они больше любят украшения. Представители обоих полов часто ездят верхом на волах и лошадях.
В верхней части _санаяха_, или верхней одежды, сзади делается перпендикулярный разрез, чтобы всаднику было удобно в седле.
Некоторые женщины подкладывают под себя подушку или
подстилку, чтобы защитить их от грубых движений животных. В более мягкую часть года они носят халат из очень мягкой кожи, окрашенной в жёлтый цвет.
В помещении его часто откладывают в сторону, а самцы и самки сидят у огня, обнажив верхнюю часть тела. Я купил пару женских якутских сапог из такой кожи. Они плотно прилегают к ноге и имеют сверху клапан из чёрного бархата с красной тканевой отделкой, который можно опустить и продемонстрировать в хорошую погоду или поднять, чтобы сапоги доходили до бёдер. На каждом сапоге
Это два широких кожаных ремня длиной пять или шесть футов, которые обматываются вокруг ноги. Здесь делают водонепроницаемые сапоги, которые русские называют _торбасами_.
Они сшиты из конской кожи, вымочены в кислом молоке, затем прокопчены и, наконец, хорошо натерты жиром и мелкой сажей. Они очень прочные и невероятно удобные, в них можно без труда ходить по снегу, воде и грязи.

[Иллюстрация: ТУНГУССКИЕ ДЕВОЧКИ В ЗИМНИХ КОСТЮМАХ.]

Якутские женщины искусно шьют меховые изделия. Когда я был в гостях у якутской семьи, я искал сувенир и сначала не мог найти ничего подходящего.
не вижу ничего, что можно было бы купить. В комнате висела любопытная колыбель, почти
напоминающий углей, которые, путешествуя, они в одностороннем порядке приостановить
сбоку оленя; но это был слишком большой для меня увезли.
Наконец мать семейства достала шкатулку, в которой хранила свои
сокровища. Среди них было несколько больших кусков меха, каждый из которых состоял
из огромного количества маленьких кусочков белой кожи, которые можно найти
под шеей белки. Ни один кусочек не был больше ладони.
Она с большим усердием сшила их вместе. Эти я
Я купил его, к большому неудовольствию её дочери, для которой они должны были сшить модную одежду. Я также купил у старушки то, что ценил больше всего, а именно «_итти_», или большую шапку с отворотами. Тулья сделана из шкуры соболя, а по краю идёт опушка из меха соболя. С тех пор как я вернулся, эта шапка часто вызывала восхищение у моих подруг.

У якутов, населяющих суровый край, прилегающий к Ледовитому
океану, нет ни лошадей, ни быков, но они разводят большое количество собак,
которые заставляют их совершать длительные поездки на рыбалку. Даже те, кто живёт на 62-й параллели, содержат скот в гораздо более суровых условиях, чем обычно, потому что им приходится совершать длительные поездки за сеном, которого не всегда хватает. Холод не позволяет им разводить овец, коз или домашнюю птицу. Тем не менее скотоводство и охота являются их основными источниками
средств к существованию, поскольку они в целом не возделывают землю, хотя в садах Якутска выращивают картофель, капусту, редис и репу; в теплицах также выращивают корнишоны.

Некоторые изделия якутской промышленности закупаются русскими,
в частности, половики из белого и цветного войлока, которые нарезаются
полосами и сшиваются между собой, как мозаика. С древнейших времён они
умели добывать и обрабатывать металлы. [6]

Язык якутов, на котором в основном говорят русские, живущие среди них, является одним из основных доказательств их тюркского происхождения.
Лэтэм говорит, что их речь понятна в Константинополе, а их традиции (поскольку у них нет литературы) указывают на южное происхождение.

Вот несколько якутских слов по сравнению с турецкими:--

 Английский. Якут. Турок.

 Да _Sittee_ Evet
 Нет _Socht_ Yokh
 Ну, _отчигей_, Пеки, Аее
 Плохая _тосахани_ Фене
 Bread _Astobitt_ Ek-mek
 Вода _on_ Soo
 Говядина _Augauss_ Seyir
 Лошадь _Att_ Att
 Дорога _Coll_ Yol
 Мужчина _Кисси_ Кисси, Адами
 Женщина _Джайкторр_ Аорат
 Дерево _Марсс_
 Дождь _Самирр_ Ягмур
 Один _Бэр_ Бир
 Два _Аки_ Ики
 Три _Узе_ Утч
 Четыре _Терте_ Дорт
 Пять _Байсс_ Беш
 Шесть _Альта_ Алти
 Семь _Сетт_ Йеди
 Восемь _Агаус_ Антуз
 Девять _Тогусс_ Токуз
 Десять _Оуни_ Он
 Одиннадцать _Онордубис_ Он-бир
 Двенадцать _Окордучи_ Он-ике
 Двадцать _Сурбия_ Игирме

Страленберг называет этих людей язычниками, но более поздние авторы называют их христианами.
Говорят, что способ их обращения был необычным, поскольку русские священники не добились особых успехов в
В один прекрасный день был издан указ, в котором говорилось, что добрый и верный народ якутов достоин войти в лоно Русской православной церкви и, следовательно, был принят в неё, став частью христианской семьи царя и получив все привилегии, которыми обладали остальные его дети. Таков был смысл этого странного указа, и он увенчался успехом. Новые христиане
проявили полную искренность в принятии своей новой веры, и
русские священники установили свою власть над якутским народом.
хотя в отдалённых районах до сих пор сохраняется вера в шаманизм
, о чём путешественникам из Якутска в Охотск рассказывали их якутские проводники, которые оставляли их на некоторое время в туманную погоду
и уходили в лес, чтобы совершить определённые таинственные обряды.

 Расстояние от Якутска до Охотска составляет 800 миль, и путешествие, независимо от того, совершается оно летом или зимой, является одним из самых сложных. Карта
наводит на мысль, что это можно сделать, поднявшись по реке Алдан и одному из её притоков до Становых гор.
Однако обычно мы выезжаем из Якутска верхом, со всем багажом на вьючных седлах.  Можно составить некоторое представление о трафике, который когда-то проходил по этому маршруту, исходя из того, что раньше по нему перегоняли от 20 000 до 30 000 лошадей. Почтовая служба по-прежнему
функционирует между Иркутском и Охотским морем, но телеграфа там нет.
Поэтому известие о том, что профессор Норденшёльд вмёрз во льды на северо-восточном побережье Сибири, пришлось долго доставлять курьером, прежде чем о нём можно было сообщить телеграммой в Европу.

Одной из трудностей зимнего путешествия является недостаточное количество мест для ночлега на маршруте. Дома, если они вообще есть, очень плохие, а когда они разрушаются, путешественники спят в палатке или на меху и подстилке под открытым небом. Обычно они лежат у ревущего костра и поджариваются с одной стороны, пока мёрзнут с другой, меняя положение по мере необходимости.

Проехав некоторое расстояние, путешественник должен сменить лошадь на нового скакуна — северного оленя, на котором не так-то просто удержаться в седле, не говоря уже о том, чтобы не упасть.
Это не так просто, как можно было бы подумать.[7] Устроившись на оленьей упряжке,
английский путешественник может оставаться на ней — если сможет. Скорее всего,
он упадёт с полдюжины раз в первую четверть часа, пока не
поймёт, что ему нужно балансировать так, чтобы его тело могло
постоянно и с лёгкостью раскачиваться.[8]
Для непосвящённых есть ещё один урок, который обычно преподносится в очень впечатляющей манере.
Если кавалер попытается удержаться на ногах, опираясь на колени, и подушка, соответственно, соскользнёт назад,
Как только животное ощущает тяжесть на своей спине, оно пригибается
под брюхом и позволяет всаднику соскользнуть на землю, возможно, на
лёд, снег или в лужу.

 По мере приближения к Охотску путешественнику снова приходится менять способ передвижения, на этот раз на собак. Все три способа передвижения по-своему хороши в этом одиноком путешествии, скука которого иногда разбавляется импровизированной охотой.[9]

Трудности летнего путешествия несколько отличаются по своему характеру. Большая часть пути пролегает по болотистой местности, на которой
Дороги не ремонтируются, и лошади вязнут в грязи и воде, в которую они иногда сбрасывают всадника. Лошади нередко погибают от усталости в пути.
 Кроме того, у якутов есть жестокая привычка мало кормить лошадей во время путешествия. Подобный обычай существует и дальше на востоке, у гиляков.
Я узнал, что, хотя дома они давали собаке по два куска рыбы в день, в пути они давали ей только один, потому что сразу после еды собаки всегда ленивы и вялы.[10]

Таковы некоторые из трудностей старого маршрута от Иркутска до Тихого океана, с которыми, к счастью, мне не пришлось столкнуться.
Вместо этого я пересёк Байкал и, сделав _обходной путь_ до китайской границы, продолжил путь через Бурятскую степь к Амуру.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] На севере она омывается Северным Ледовитым океаном, на западе граничит с Енисейской губернией, на востоке — с Прибрежной губернией, а на юге — с тремя губерниями: Иркутской, Забайкальской и Амурской. Северная и западная части губернии равнинные, но
На юге и юго-востоке расположены Яблоновый и Становой хребты, которые являются продолжением могучей Алтайской горной цепи в северо-восточном направлении.
Крупнейшая река области — Лена, воды которой стекают с территории площадью 800 000 квадратных миль. От склонов
западной части Байкала её верхняя часть течёт в северо-восточном
направлении до Якутска, после чего Нижняя Лена течёт строго на север
к Северному Ледовитому океану. Общая протяжённость реки составляет около 2500
миль, а перепад высот — 3000 футов. К востоку от Нижней Лены находятся
реки Яна, Индигирка и Колыма, все они судоходны и имеют значительные размеры, хотя и малы по сравнению со своей гигантской сестрой.

[2] По словам г-на Реклю, в Сибири насчитывается около 50 видов пушных зверей, и в течение охотничьего сезона добываются миллионы особей. Ежегодный экспорт мехов из Сибири, не считая мехов, добытых из морских животных, составляет почти полмиллиона фунтов стерлингов.
Мех, который определяет цену всех остальных, — это мех соболя, который стоит от 16 шиллингов до 1 фунта стерлингов, а иногда и больше.
в Сибири — до 6 фунтов за шкуру. Для изготовления лучших изделий используется только спина животного.
Одно такое изделие может состоять из 80 шкур и стоить почти 500 фунтов. Мех чернобурки ценится ещё выше, и за одну шкуру иногда дают 30 фунтов. Шкуры белок сами по себе составляют около трети сибирского дохода от продажи мехов;
Десять, двенадцать и даже пятнадцать миллионов этих животных погибают во время миграции за один год.
Китай получает значительное количество этих шкур в Кяхте, но ещё больше их попадает в Европу.
Меха, привезенные на ярмарку в Ирбите на Урале в 1876 году, были следующими
:--

 Шкурки серых белок 5 000 000
 Горностаев 215 000 ”
 Зайцев 300 000 ”
 Лисиц 82 000 ”
 Куницы различных видов 750 000 ”
 Сабли 12 000 ”
 Другие 200 000 ”

[3] Хорошо известно, что в северных районах Сибири земля всегда промерзает, но на какую глубину — определить не так просто.
 Однако во время пребывания господина Эрмана в Якутске случилось так, что
Житель деревни копал колодец, в который спустился учёный и
заявил, что почва промерзла на глубину 50 футов. Однако местные жители настолько привыкли к холоду, что, когда термометр показывает неслыханные градусы ниже нуля, якутские женщины с голыми руками стоят на рынках под открытым небом, болтая и шутя так же непринуждённо, как весной. В своих домах, в отапливаемых помещениях, они поднимают температуру до 65 или 75 градусов. Но однажды, когда столбик термометра показывал 9 градусов, мистер
Эрман обнаружил, что дети обоих полов бегают совершенно голыми не только в доме, но и на улице. На самом деле сильный холод в Сибири не считается проблемой, ведь человек, одетый в меха, может спать ночью в открытых санях, когда ртуть в термометре замерзает; а закутавшись в шубу, он может без неудобств лежать на снегу под тонкой палаткой, когда температура воздуха опускается на 30° ниже нуля.

[4] В правоохранительных органах мне сообщили, что некоторых политических заключённых отправляют в Якутскую область, но после того, как цифры просто
Судя по приведённым данным, их число не может быть очень большим.
В 1876 году в провинции насчитывалось всего 100 потомственных дворян и 450 личных дворян. Если вычесть из этого числа губернатора и его штаб, военных и чиновников всех рангов, то не останется большого запаса для класса, из которого, как считается, выходят политические ссыльные, при условии, что они включены в эту перепись.

[5] Страленберг делит их на 10 племён, а в «Сибирском альманахе» за 1876 год указано, что их численность составляет 210 000 человек. Они принадлежат великому тюрку
Якуты принадлежат к тюркской семье, и поэтому их сибирское происхождение примечательно, потому что
тюрки всегда были народом, вытесняющим других, в то время как якуты сами были вытеснены и загнаны в этот негостеприимный
климат, как предполагается, более сильными бурятами.

[6] Железную руду Вилюя якуты выплавляли задолго до
пришествия русских, и другие племена получали от них железные
топоры, шила и инструменты для снятия и обработки шкур. Якуты также изготавливают медные украшения для одежды и сбруи, а также металлические пластины, которые они пришивают к поясам. Даже сейчас, несмотря на то, что они используют
Европейские оружейники до сих пор изготавливают для себя большой нож, или
кинжал, который носят на поясе. Якутская сталь более гибкая
, чем российская, и все же лезвия, изготовленные из нее, режут медь или олово
так же легко, как европейские лезвия.

[7] Забраться на спину животного, как можно было бы взобраться на осла, означало бы
вероятно, искалечить оленя на всю жизнь. Поэтому седло располагается на его плече, близко к шее.
Чтобы сесть в седло, всадник, держащий поводья, встаёт с правой стороны от животного лицом к нему.
 Затем он поднимает левую ногу к седлу, которого никогда не касается.
Он отталкивается руками и прыгает на правой ноге, опираясь также на шест, который держит в правой руке.
 Местные девушки и женщины так же искусны в этом прыжке, как и мужчины, и редко нуждаются в помощи при посадке.

[8] Опытные оленеводы привыкают мягко ударять пяткой, попеременно правой и левой, при каждом шаге, чуть позади плеч животного. Это делается не для того, чтобы
стимулировать оленя, а потому, что описанное движение является самым надёжным способом поддержания равновесия. Кроме того, всадник использует
Всадник держит в руке поводья и использует их для поддержания равновесия во время езды.
Но любая попытка всадника в первый критический момент
опереться на поводья, упираясь ими в землю, наверняка приведёт к тому, что он упадёт с лошади.

[9] Г-н Эрман описывает, как во время своего путешествия он убил дикую
овцу и как якуты обрадовались перспективе получить свежее
мясо на ужин. Один из них характерно для него воскликнул: «Я не буду спать всю ночь и буду есть, пока мы не отправимся в путь».  Пока готовили тушу, каждый отрезал себе по кусочку тонкого дерева
шампуры, на которые он нанизал несколько кусочков мяса. Это была
всего лишь закуска, за которой последовали крупные куски, сваренные в котле.
Однако охотник, убивший овцу, потребовал в качестве своей доли голову животного; мозги, как особый деликатес, он высосал сырыми, а глаза вырезал, чтобы приготовить их для себя.

[10] Не похоже, чтобы якуты жестоко обращались со своими лошадьми.
Эрман рассказывает, что, подходя к лошади, которая провезла его много миль, чтобы погладить её по шее в знак прощания, якуты
подошёл и обнял других лошадей, обхватив их руками за шею и прижав к себе, как детей. Мистер Хилл тоже на собственном опыте убедился в том, с каким трепетом якуты относятся к своим лошадям.
Когда у них закончилась еда и после обеда, состоявшего только из клюквы и орехов, он предложил убить и съесть одно из животных, якуты ответили, что никогда не убивают своих лошадей, пока не проведут без еды целых пять дней. Они сказали, что было бы обидно, если бы они пили чай с кусочком сахара, а у них его не было.
и перед ними открывается перспектива добыть другую пищу, одно из бедных существ
должно быть убито. Поэтому мистеру Хиллу и его приятелю-торговцу
пришлось взять ружья и поохотиться на дичь с азартом, которого они
никогда раньше не знали.




ГЛАВА XXVI.

_ ЧЕРЕЗ ОЗЕРО БАЙКАЛ В ТРОИЦКОСАВСК._

 Выезжаю из Иркутска.— Ангара. — Подход к Байкалу. — Его берега и рыба. — Переправа на пароме. — Похищение почтовых лошадей. — Прибытие в Верхнее
 Удинское. — Контрабанда в тюрьме. — Прибытие в Селенгинск. — Английская миссия у бурят. — Английские могилы. — Старые учёные. — История
 миссия. — Путешествие в Троицкосавск.


 Мы выехали из Иркутска в четверг, 10 июля, после пребывания в городе, которое вряд ли можно назвать приятным, хотя в суматохе мы столкнулись с гораздо более внимательным отношением, чем можно было ожидать. Первую ночь мы, как уже было сказано, провели в нашем тарантасе, и я принял утреннюю ванну в кладовой. Каким же наслаждением была эта ванна, восхитительно холодная после Ангары, для человека, который не снимал одежду больше недели! За время нашего пребывания мы познакомились с несколькими офицерами.
в Иркутске недостатка в них нет, так как в казармах обычно находится около 2000 солдат. Было очень трудно достать провизию.
Когда утром в день нашего отъезда мы вышли на улицу, то
единственный белый хлеб, который удалось найти, стоил один пенни, да и тот был немного чёрствым. Поэтому мне казалось, что придётся перейти на ржаной хлеб.
Но для меня испекли несколько блинов, и таким образом проблема была решена.
К двум часам мы уже преодолели 300 миль до Киакты. Наш багаж и оставшиеся книги были слишком тяжёлыми, чтобы брать их с собой.
в том же экипаже, и поэтому мы уложили себя и свои личные вещи.
вещи погрузили в тарантас, а коробки отправили в почтовом вагоне,
из которого их меняли на каждой станции. Мы хотели пройти всего
40 миль до ночи, до озера Байкал, а затем ждать парохода до утра в
Лиственичной.

Мы проехали совсем немного, прежде чем оказались на берегу Ангары,
которая в некоторых отношениях является самой замечательной рекой в Сибири.
 В озеро Байкал впадают десятки рек и ручьёв, наиболее важными из которых являются Верхняя Ангара, Баргузин и
Селенга; но Ангара — единственная река, которая вытекает из озера, и делает она это с такой стремительностью, что порог, по которому вода покидает озеро, никогда не замерзает, даже когда температура воздуха опускается до 24 градусов ниже нуля. И хотя толщина льда на озере достигает шести футов, всю зиму по порогу плавают утки. Я слышал, что там могут быть горячие источники.
Но так это или нет, воды озера и Ангары особенно холодны.[1]


Вскоре после выезда из Иркутска дорога уходит в лесистую местность
Долина Ангары извилиста, и по мере того, как дорога петляет по ней, перед вами открывается множество великолепных видов. В некоторых местах из воды возвышаются огромные скалы из песчаника, увенчанные тёмными соснами и кедрами; в других местах густой лес спускается к берегу реки, и можно увидеть, как широкая водная гладь стремительно несётся вперёд. Затем долина становится более пересечённой, с глубокими ущельями, уходящими в горы. Дальше
дорога проходит по краю обрыва на значительной высоте над рекой, и примерно за пять миль до
Байкал, перед вами открывается вид, который вполне может заставить путешественника остановиться.
Долина становится шире, а горы резко поднимаются на гораздо большую высоту.
Ширина Ангары здесь превышает милю, и видно, как этот огромный водоём скатывается по крутому склону, образуя порыв длиной почти в четыре мили. В начале этого порыва, в центре русла, возвышается огромная скала, называемая _Шаман
Камен_, или «жрец», или «камень духа», считается священным у последователей шаманизма.
Они не проходят мимо него без акта поклонения.
Когда в этих краях господствовал шаманизм, на священной скале приносили человеческие жертвы. Жертву со связанными руками бросали в бурлящий внизу поток.  Дальше простирается бескрайнее озеро Байкал,
которое тянется примерно на 50 миль до того места, где его волны омывают подножие горы Амар Дабан, вершина которой даже в июне обычно покрыта снегом. Могучий поток, разбрасывающий струи воды, скалистые утёсы с
нависшими берёзами, над которыми возвышаются сосны, и
разноцветные горы создают картину необычайной красоты
и величие. Пройдя несколько миль, вы увидите, как Байкал раскинулся, словно море, и услышите, как его волны бьются о скалистый берег.

 Штормы на озере очень сильные. Говорят, в Иркутске только осенью на Байкале человек учится молиться от всего сердца. Самый опасный ветер — северо-западный. Это называется горным ветром, а ветер с юго-запада — «_глубоким_
морским бризом». Раньше во время переправы лодка или баржа нередко задерживались на три недели в пути, который длился 40
Они проплыли много миль, не имея возможности пристать к берегу. Это побудило одного предприимчивого купца построить на озере корпус судна, а двигатели, котёл и механизмы доставить из Петербурга за 4000 миль по суше.
Когда новое судно прошло через шторм, и сибиряки, и монголы смотрели на него с немалым удивлением. [2]

В Байкале водится много разнообразной рыбы, например:
_омуль_, чем-то похожий на сельдь; _таймень_, который напоминает
осетра, но меньше его; _аскина_, щука, карп,
_лаварет_ и белая рыба под названием _тимейн_. Путешественники также рассказывают о необычной рыбе под названием _голомейн_, которую можно увидеть только тогда, когда её выбрасывает на берег во время сильной бури. Она настолько маслянистая, что тает на солнце или при повышении температуры, оставляя только скелет и кожу. Примечательно также, что в озере водится тюлень. Ежегодно убивают около 2000 особей.

Местные жители называют озеро _Святое Море_, «Святое море», и утверждают, что в его водах никто никогда не тонул, потому что, когда человек тонет,
Волны неизменно выбрасывают его тело на берег. Должно быть, приятно пересекать это озеро зимой. Лёд чистый,
прозрачный и гладкий, как стекло, так что путешественники с трудом
понимают, что они не скользят по воде. Переправа занимает удивительно
мало времени. Мистер Эрман преодолел таким образом 7 немецких миль
(или 27 английских) за 2; часа, что для конного путешествия можно
счесть выдающимся результатом. Раньше на льду, на полпути, была
зимняя станция для смены лошадей; но
Поскольку однажды лёд провалился и вся компания исчезла под водой, теперь они пересекают озеро за один этап. Вокруг южной оконечности озера есть дорога, но летом обычно предпочитают переправу на пароходе.

 Мы добрались до станции примерно через шесть или восемь часов после выезда из Иркутска и, переночевав в скромном отеле, на следующее утро погрузили наш тарантас на пароход вместе с полудюжиной других и отправились в путь. Пароход назывался «Генерал Корсаков». Он громко пыхтел, и из его высокой трубы вырывалось облако искр, похожее на хвост кометы.
Я спустился вниз, чтобы посмотреть на двигатели, и обнаружил, что они самого примитивного типа — огромный котёл, просто установленный в деревянном корпусе. Я предложил на продажу несколько своих книг, а другие раздал. Вскоре у меня появились друзья, а инженер оказал мне честь, сыграв на своей губной гармошке. Я также зашёл в каюту капитана, и он был рад купить несколько экземпляров Нового Завета. Однако на палубе было так холодно, что я надел свой плащ и спрятался в тарантасе.
После этого 11 июля мне не составило труда поверить в то, что я слышал, — в то, что голуби
Зимой птицы, пролетающие над озером, иногда замерзают насмерть.

 Когда мы приблизились к берегу, нам удалось немного отомстить.
 Я уже заметил, что путешественник, у которого есть подорожная, имеет преимущество; но если на станцию приезжают два путешественника, у которых есть подорожные, то лошадей получает тот, кто приехал первым. Кроме того, «правило дороги» гласит, что одна упряжка почтовых лошадей не должна обгонять другую, которая тронулась с места раньше. Однако этого правила иногда можно избежать, дав ямщику дополнительный чаевые. Теперь, как
Когда мы подъезжали к Иркутску, нас обогнал военный офицер
с женой, который забрал свежих лошадей, которые должны были достаться нам;
так что, когда мы приехали, мы боялись, что останемся без лошадей.
Тогда жена офицера, обращаясь ко мне по-французски, спросила с торжеством
и в то же время с озорной улыбкой, не остался ли я «без лошадей»?
Однако она ошиблась. Мы раздобыли лошадей и
ночью догнали наших друзей, которые сломались, а их тарантас
находился на ремонте в другой деревне. Поэтому мы вырвались вперёд, пока не
На Байкале нас снова обогнали. Мы видели, как на ладони, что бы там
такой кайф для лошадей, и, таким образом, тотчас лодка коснулась, я
выскочили на берег, представил на должность-мастер моя podorojna, и обеспеченного
моя команда, в то время как офицер, не зная, что у меня было больше, чем
бумага обычную гражданскую, либо, опираясь, возможно, на его
корона podorojna, не так быстро, и не вам его коней; и как
мы откатили мы слышали от него нагоняй на должность-мастер по позволив нам
чтобы иметь их, прежде чем он был подан.

Мы проехали некоторое расстояние по возвышенному плато вдоль восточного берега озера, откуда открывался прекрасный вид на его воды.
На обочине дороги мы увидели красные лилии, похожие на те, что растут в английских садах, но меньшего размера, а также жёлтые лилии.
 Поблизости в изобилии росли клубника, малина и ежевика. Среди деревьев были кедры высотой до 120 футов.
А также тополь бальзамический, который здесь достигает таких размеров, что местные жители могут делать из него
каноэ из цельного бревна; а также вишня и сибирская яблоня. Появилась черно-белая галка, как назвал ее мой спутник.
Хищных птиц было больше, как и следовало ожидать в окрестностях
крупной популяции животных, ведь в этих местах
В байкальских лесах водятся куницы, белки, лисы, волки, рыси, лоси, кабаны и медведи. Последние летом питаются ягодами, а зимой — кедровыми орехами, которые они выкапывают из-под снега.

 Выехав из Байкала, мы поспешили
сохраните его, хотя по прибытии на первую станцию ситуация выглядела угрожающей.
Там почтмейстер сказал, что лошадей нет. Мы принесли нашу подорожную, а затем письмо министра в
Петербург, но всё было напрасно. Он сказал, что почтовых лошадей нет,
хотя рядом стоял человек, который мог одолжить нам частных лошадей за двойную плату. Нам следовало бы согласиться, но в конце концов мы достали наше _пустое_ письмо, и это сыграло решающую роль.
Увидев его, почтмейстер сказал потенциальному вымогателю: «Вы
нужно отдать им лошадей»; и так мы поскакали рысью по местности, более холмистой, чем всё, что мы видели до сих пор, пока в шесть часов не прибыли в Верхнее Удинское. Это место вполне можно назвать «перекрёстком Амура и Китая», потому что, если повернуть налево, путешественник окажется на берегу Тихого океана, а если направо — в Пекине.

Была суббота, и нам не терпелось проехать, если получится, ещё несколько станций до Селенгинска, где трудились несколько английских миссионеров.
Там мы и решили провести ночь
В воскресенье я зашёл узнать, как у них дела. Однако возникла прежняя проблема с лошадьми,
потому что нам не могли сразу их предоставить,
и все ходили на цыпочках в ожидании проезда генерал-губернатора барона Фридрихса. Я уже упоминал, что его
 превосходительство был на минеральных источниках на границе с Монголией и,
прознав о пожаре в Иркутске, возвращался. Поэтому всё должно было быть готово. В почтовой станции было чисто и уютно.
Нас попросили не заходить в большую гостевую комнату.
где были расставлены столы и стулья для визита его превосходительства.
Лошадей, однако, быстро пообещали в качестве одолжения, и тем временем мы
прогулялись по городу.

Верхне — то есть Верхний — Удинск — столица уезда с населением 3500 человек. Это был чистый маленький городок, и, когда мы вышли на рыночную площадь, стало ясно, что мы приближаемся к границам Поднебесной, потому что там был Джон Чинаман с открытой лавкой, стоявший за прилавком и продававший чай. К нашему большому удовольствию, мы нашли пекарню, где был не только белый хлеб, но и всё остальное.
Разнообразные мясные закуски, которые мы тут же принялись уплетать. Белый хлеб стоил на 75 процентов дороже, чем в Тобольске, но я был рад купить его хоть за какую цену, ведь мои блины почти закончились. За лимонад просили 6_с._ за бутылку или 6_д._ за стакан.
Он был похож на разбавленный лимонный сироп. Свежее масло стоило рубль за фунт, и достать его было трудно.


В Верхнем Удинске есть тюрьма, мимо которой мы проезжали по обочине дороги.
Из окон на нас смотрели заключённые. Здесь недавно произошёл случай, иллюстрирующий историю Горюнчикова.
В своей книге «Погребённые заживо» он утверждает, что некоторые из его сокамерников были торговцами спиртным и часто проносили его в тюрьму в кишках коров или быков. Для этого кишки промывали и наполняли водой, чтобы они оставались влажными и готовыми к приёму спиртного. Наполненные кишки контрабандист обматывал вокруг своего тела и бёдер и таким образом проносил их в тюрьму. Во второй половине дня, когда мы приехали,
была замечена пьяная женщина, которая несла в руках _водку_. Мы не стали заходить в здание, а вышли вместе с Исправником
Новый Завет и столько же Евангелий для татар, а также отрывки из Священного Писания на монгольском языке. Подарок был оценен по достоинству,
ибо исправник, узнав, что я собираюсь на Дальний Восток,
представил меня своему зятю в Благовещенскев Ченск, что впоследствии
пригодилось.

 Наконец мы тронулись в путь и всю ночь скакали рысью до Селенгинска,
где провели остаток следующего дня. Мы навестили исправника,
который вместе с женой принял нас вежливо; последняя,
увидев, что у нас есть хорошие книги, захотела их купить,
и я позволил ей сделать это за три рубля. Мы также попросили
исправника принять некоторые отрывки из Священного Писания на монгольском языке
для распространения среди окрестных бурят. Затем последовал разговор
об английской миссии, в состав которой входил Селенгинский приход в течение 13
В течение многих лет он был штаб-квартирой, но перестал ею быть около 40 лет назад.

 Исправитель не мог сказать о миссионерах ничего, кроме хорошего и доброго, — это было повторением того, что я слышал в других местах. Он сказал нам, что на том месте, где жили миссионеры, до сих пор стоит дом, и назвал имена людей, которые могли бы предоставить нам дополнительную информацию. Поэтому мы направились прямиком к месту расположения миссионерской станции.
Там мы обнаружили несколько хозяйственных построек, очень похожих на те, что есть на английских фермах, и навевающих воспоминания о доме. Там также был
Это был красивый дом, построенный рядом с тем местом, где раньше стоял дом англичан. Сад сохранился, и в нём нас отвели к обнесённому стеной участку — небольшому кладбищу, на котором было пять могил: миссис Юл, миссис Столлибрасс и трёх детей.
Это место было недавно отреставрировано на средства миссионера из Китая.
Мы были рады видеть место упокоения наших соотечественников таким аккуратным и ухоженным. Из сада открывался прекрасный вид на долину Селенги.
на реке, на месте, где в начале века стоял город, пока его не уничтожил пожар, и он не был отстроен заново на противоположном берегу. Хозяйка дома рассказала нам, что время от времени какой-нибудь путник сворачивает, чтобы посмотреть на это место, и что невежественные люди говорят, что англичане по ночам выходят из своих могил. Она не стала опровергать это утверждение, сославшись на то, что, поскольку дом находится в уединённом месте, эта идея может защитить её от воров.

После того как нам показали всё самое интересное в этом месте,
мы навестили старика — русского по имени Ивлапи Мельников, который в детстве учился в миссионерской школе. Когда он услышал, что один из миссионеров, мистер Стэллибрасс, ещё жив и что
я видел его незадолго до отъезда из Англии, он, кажется, очень обрадовался и с теплотой рассказал о своих учителях. Он не открывал книгу
уже 40 лет и поэтому разучился читать, но он помнил
некоторых сыновей миссионеров и специально наводил о них справки,
а затем отправлял им свои приветствия. Старик потерял из виду своего бурята
Он вспомнил своих школьных товарищей и подумал, что ни один из них не стал христианином, хотя впоследствии он вспомнил, что один из них был крещён в русской церкви. Кроме этого старого русского, мы видели племянника одного из его учеников и слышали о старике, живущем в 35 верстах отсюда, всё ещё буряте, который в детстве был учёным. У нас были
одинаковые показания от обоих свидетелей, которые подтвердили несколько путешественников.
Они сказали, что миссионеры не крестили ни одного новообращённого.
 Однако никто из них не сказал того, что я узнал только после возвращения в
Я был в Англии и говорил с мистером Сталлибрассом на эту тему, а именно о том, что миссионеры заключили соглашение с российским правительством _не_
крестить ни одного новообращённого.[3]

Мы продолжали путь из Селенгинска ещё двенадцать часов через
местность, где я впервые увидел русскую степь — холмистую
землю с песчаной почвой, покрытую невысокой травой и
похожими на тростник растениями, но страдающую от недостатка
влаги, как тундра страдает от недостатка тепла. Деревья
встречались лишь изредка, но воды было много, иногда она
собиралась в большие озёра, так что
Холмистые дороги, бескрайние водные просторы и безлесные пустоши иногда напоминали мне пейзажи наших Уилтширских холмов, а в одном или двух местах — английские озёра. По мере приближения к месту назначения дорога становилась всё более песчаной и очень тяжёлой для лошадей, но наконец в понедельник, 14 июля, мы добрались до Киахты.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Когда мы приблизились к Тельме, мой термометр в полдень в тени показывал 85°, а когда мы пересекали реку под названием Ижа, температура воды была 70°.
Но когда в тот же день мы подошли к Ангаре, она была почти 100°
В милях от Байкала температура воды в реке составляла всего 50 °F; а когда мы пересекали сам Байкал, температура воздуха была 45 °F, а воды — всего 40 °F.  Ангара — последняя река в Сибири, которая замерзает, и происходит это примерно в канун Нового года (иногда не раньше середины января);  и первая, которая вскрывается, а именно примерно 11 апреля. Озеро находится на высоте 1200 футов над уровнем моря, а течение реки удивительно быстрое.
Путешественник поймёт это, если обгонит баржу, которую тянут против течения около 20 лошадей.  Несмотря на то, что расстояние
Всего в 40 милях от Иркутска баржу тащат вверх по реке три дня,
а затем ещё один день уходит на преодоление порога,
даже если лошадей в два раза больше. Однако это относится к большому
_судно_, или судну, с тупым носом и широкой кормой, которое
может плыть как по прямой, так и боком, и обычно перевозит 600
сундуков и 25 000 брикетов чая.

[2] Длина озера составляет около 400 миль, а ширина — 35 миль.
Его площадь — 14 000 квадратных миль. Длина береговой линии
составляет почти 1200 миль. Таким образом, это _самое большое пресноводное озеро в мире
_озеро_ в Старом Свете, наряду с Каспийским и Аральским морями, является
крупнейшим внутренним водоёмом в Азии. Несколько путешественников пересекли озеро _по пути_ в Иркутск или из Иркутска, но мистер Аткинсон сделал больше.
Он провёл несколько дней, исследуя его берега, и, повернув на восток от Лиственничной, обнаружил, что на протяжении 20 миль берег становится чрезвычайно крутым, с множеством впечатляющих видов, в том числе водопадов.
Северный берег самый высокий. В некоторых местах обрывы достигают 900 футов, а чуть дальше от Арги — 1200 футов. Базальтовые скалы
также поднимается из глубин на высоту 700 футов.
Чуть дальше от берега, на расстоянии чуть больше длины лодки, были проведены измерения на глубине 900 футов.
Однако были достигнуты и более глубокие отметки. Капитан парохода сообщил мистеру Аткинсону, что однажды он вытянул 2100 футов троса, так и не найдя дна.
А в 1872 году на юго-западном конце озера были проведены измерения, показавшие 3600 футов: отсюда и пошло распространённое мнение, что у Байкала нет дна. На берегу, помимо упомянутого базальта, можно увидеть и другие неоспоримые доказательства
Здесь происходят вулканические процессы, а в некоторых ущельях находятся огромные массы лавы. В нескольких частях окружающей горной цепи также есть горячие минеральные источники.

[3] История этой миссии, по-видимому, такова: в начале нынешнего
столетия в российских владениях работали четыре группы иностранных
протестантских миссионеров, а именно: (1) пресвитериане на юге
Европейской России; (2) моравские братья на Волге; (3) несколько
швейцарских миссионеров из Базеля, которые заняли место
пресвитериан и работали на их территории; и (4) лондонские
Миссионерскому обществу было разрешено отправлять людей к бурятам в Сибирь. В последней группе были господа Сталлибрасс, Свон и Юл, которые сразу поняли, что в первую очередь нужно перевести Священное Писание.
Господин Сталлибрасс покинул Англию в 1817 году и полтора года жил в Иркутске, изучая монгольский язык. В своё время был начат перевод с древнееврейского и греческого языков.
Работа продвигалась настолько успешно, что они смогли напечатать Ветхий Завет в своей сибирской глуши, в Верхнеудинске.
в это место миссионеры переехали из Селенгинска и оставались там до тех пор, пока их не отправили домой в 1840 году. Новый Завет был напечатан в Лондоне. Таким образом, их работа носила скорее подготовительный и фундаментальный, чем агрессивный характер. Тем не менее у них была школа, в которой иногда обучалось от 15 до 20 учеников.
Но было особенно трудно привлечь детей к посещению занятий, потому что их родители не только совершенно не понимали ценности образования, но и хотели, чтобы дети помогали им пасти скот.
не на постоянных пастбищах, а во время кочевок по обширным территориям
Забайкалья и монгольских степей. Поэтому дети
сегодня ходили в школу, а завтра уже не ходили; и даже когда
родителей удавалось убедить оставить детей с миссионерами на время своего отсутствия со стадами, этих детей приходилось содержать и кормить как пансионеров, и даже тогда родители сожалели о том, что лишаются их услуг. Однако англичане начали добиваться своего, и появились признаки успеха. Затем возникли трудности
которая всё это время маячила где-то вдалеке. Русский Синод,
заботясь о своей церкви, прямо указал, что миссионеры не должны
принимать новообращённых в лоно церкви, и это условие было
согласовано и, конечно же, соблюдалось. Но когда некоторые буряты
проявили признаки того, что приняли истину из любви к ней,
миссионеры оказались перед дилеммой. Русские хотели, чтобы новообращённые были переданы для крещения в их церковь, и на этих условиях были готовы к тому, что англичане останутся и будут работать столько, сколько пожелают.
но это не удовлетворило ни мужчин, ни комитет Лондонского
Миссионерского общества, и ни одна из сторон не была готова уступить.
Однако примерно в это же время произошли большие политические изменения. Александр
I., который поддерживал христианские миссии, умер, и на его место пришёл
железный Николай, который, похоже, не был категорически против
миссий; но Синод ревностно относился к иностранному вмешательству, и
был найден повод для высылки всех иностранных миссионеров из
российских владений под предлогом того, что Синод хотел сделать
вся его миссионерская деятельность была направлена на его собственных язычников. Императорский указ на этот счёт был издан в 1840 году, и таким образом была прекращена деятельность миссии, основы которой были заложены англичанами и которая выпустила перевод всей Библии на бурятский монгольский язык. Она воспитала несколько многообещающих учёных, по крайней мере один из которых, по имени Шагдер, как известно (и, вероятно, многие другие, о которых ничего не известно), впоследствии был крещён в Русской православной церкви. Насколько русские миссионеры среди этого народа обязаны своим успехом заложенному фундаменту, я не знаю
не могу сказать. О русской миссии я расскажу позже.




 ГЛАВА XXVII.

_СИБИРСКАЯ ГРАНИЦА В КЯХТЕ._

 Гостеприимный приём.--История Кяхты.--Договоры между
 русскими и китайцами.--Ранняя торговля.--Упадок торговли.--Торговля чаем.— Троицкосавская церковь. — Чудотворные иконы. — Киахтинская церковь. — Русские церкви в целом. — Колокола. — Ценные иконы. — Климат Киахты. — Поездка в Усть-Керан.


 В предыдущей главе я сказал, что мы добрались до Киахты. Точнее было бы сказать «Троицкосавск», который находится в
Это место можно назвать пригородом Кяхты, расположенным на
сибирской границе. Здесь мы остановились, поскольку по условиям
договора между китайцами и русскими ни один офицер или чужестранец
не может ночевать в самой Кяхте. По прибытии мы, к своему
ужасу, узнали, что ни в одном из городов нет ни гостиницы, ни гостевого
дома. Поэтому мы пошли в
контору исправника и в его отсутствие показали наши документы,
которые до сих пор служили подтверждением нашей благонадёжности.
Нам сказали, что мы можем остановиться в полицейском участке.
Конечно, мы были благодарны, но прежде чем принять его, мы решили показать несколько рекомендательных писем. Одно из них было адресовано господину
Токмакову, известному в тех краях купцу; но он был в Монголии, а его жена и дети жили в летнем доме «за городом». У нас было ещё одно письмо, которое дал мне господин Ларсен, телеграфист из Иркутска, адресованное господину Кёчеру, директору _реального_ или коммерческого училища, который жил в одном из лучших домов города и который, как только мы показали ему письмо, сразу же настоял на том, чтобы мы взяли
подняли наше жилище вместе с ним. Мы были только благодарны за то, что сделали это, и после
двухнедельных неудобств во сне оказались в каюте
с настоящими и удобными кроватями. Наш хозяин вел холостяцкий образ жизни,
и ожидал скорого отъезда в Петербург; его жена уже приехала
раньше него. Он не щадил своих сил, чтобы нам было комфортно, и, будучи
таким образом улажен, у нас было время посмотреть про места, которых, по выходе
Англия была пределом, до которого меня доносило моё бродяжье воображение. Мусульмане говорят: «Увидь Мекку и умри»;
Итальянцы говорят: «Увидеть Неаполь и умереть»; и примерно в том же духе я выбрал Кяхту в качестве _ultima thule_ своих сибирских странствий:
 не то чтобы в этом месте было что-то примечательное с точки зрения природы, но из Кяхты можно попасть из Сибири в Китай и увидеть голубые холмы Монголии. Кроме того, у города есть история: здесь был заключён договор между двумя крупнейшими империями мира.

Ещё в XVII веке между сибиряками и их южными соседями, китайцами, велась торговля, хотя и не охранялась государством. [1]

Но в 1692 году в Нерчинске был заключён договор, открывший путь к регулярной и постоянной торговле между двумя странами, хотя и с соблюдением определённых обременительных формальностей и ограничений. Впоследствии Пётр I,
увидев преимущества этого договора, пожелал, чтобы привилегия
торговли с Китаем, которая тогда распространялась только на отдельных
лиц, была распространена и на караваны. Император одобрил это
желание, и право на торговлю было закреплено за российской короной в
качестве монополии.

Так продолжалось до 1722 года, когда русские нарушили их
Небесные соседи, китайский император, изгнал всех москвичей из своих владений и приостановил торговлю. Шесть лет спустя был заключён Кяхтинский договор, согласно которому караван численностью не более 200 человек должен был посещать Пекин раз в три года, а подданные каждой из стран, хотя и не имели права пересекать границу со своими товарами, могли продавать их друг другу в двух местах на границе — в Кяхте и Цурухайту.
Аргун, примерно в 60 милях от Нерчинска. Это привело к основанию
был основан город Кяхта; и поскольку в договоре были прописаны определённые условия,
ограничивающие количество жителей и налагающие различные ограничения на
тех, кто должен был там жить, в миле от него был построен другой город,
названный Троицкосавском, в котором эти ограничения не действовали. [2]

 Современный путешественник не увидит Кяхту такой, какой она была в те времена,
хотя между Китаем и Восточной Сибирью по-прежнему ведётся значительная торговля,
и крупные партии товаров отправляются в Нижний Новгород и
Москва. До сих пор сохраняется традиция, согласно которой морской переход наносит ущерб
вкус травы, и этот караванный чай — лучший,
соответственно, он стоит до десяти шиллингов за фунт.
Совсем недавно я слышал о «жёлтом» чае, который даже в Киахе стоит столько же, а если его везут по суше, то в Петербурге он, вероятно, будет стоить 16_с._ или 18_с._ за фунт. В России также можно услышать о «цветущем» чае,
который состоит только из высушенных цветков чайного куста, и о других отборных сортах, лучшие из которых вообще не привозят в Англию.
Мне говорили, что есть один вид жёлтого чая, который стоит столько же, сколько
пять гиней за фунт. Предполагается, что император Китая пользуется своей
монополией. Моя подруга, получившая в подарок несколько фунтов,
сказала мне, что, по ее мнению, это не отличается от того, что продается по 5 шилл._ за
фунт. Цветочный чай хорошо известен по всей России, и его смешивают в
пропорции две унции к одному фунту обычного чая.[3]

Помимо обычного и высшего сортов, русские импортируют, в основном для потребления военными и местным населением, огромное количество чая, спрессованного в виде таблеток или брикетов, каждый из которых весит
каждый из которых весит около 2 фунтов. Эти кирпичики сделаны из чайной пыли, смешанной с обычным грубым сортом, состоящим из веточек, стеблей и чайной заварки.
Всё это сначала подвергается воздействию пара в течение минуты, а затем прессуется в форме. Некоторые говорят, что в кирпичный чай также добавляют бычью или другую кровь, но я не слышал, чтобы это подтверждалось. Чайный порошок, используемый для производства кирпичного чая, в Китае стоит около 5_d._ за фунт, производство обходится примерно на 1;_d._ дороже, а товар приносит хорошую прибыль.
 Говорят, что в 1878 году российские производители в Китае получили
Прибыль составляет 75 %. Однако они не могут заниматься этим круглый год, потому что производство кирпичей ведётся только с середины
июня до конца сентября, и в это время они работают день и ночь.


Однако, помимо торговли, которая ведётся за сибирской границей, в Кияхте и Троицкосавске есть много интересного для западного путешественника. Среди прочих новинок можно увидеть монгольскую кавалерию,
проносящуюся по улицам. Солдат можно узнать по ленте,
свисающей с их головных уборов. Объединённое население двух
В этих местах проживает около 5000 человек, которых снабжают продовольствием как русские, так и китайцы. С их ферм и из садов можно увидеть множество крестьянских повозок, а также неуклюжие монгольские телеги на колёсах без спиц, состоящих из больших деревянных дисков, которые тянут волы. Обычных овощей здесь в изобилии. Большая площадь в центре Троицкосавска используется для продажи зерна и сена.
По-русски она оборудована огромными весами, одобренными властями.  Здесь торговцы
Сельскохозяйственная и садовая продукция собирается, и, как правило, её удаётся продать в начале дня. Молодые цыплята стоят 4_d._ за штуку, лимоны зимой — 1_s._ за штуку, а иногда даже в два раза дороже, а коньяк — 9_s._ за бутылку. В Троицкосавске также можно купить отличную рыбу, но нам было сложно найти хорошие фрукты. Помимо рыночной площади в Троицкосавске, в Кияхте есть два
общественных сада, а также кладбище.

 Мы побывали в маленькой тюрьме и нашли её в плачевном состоянии.
Начальник полиции сказал нам, что получил письмо о нашем предполагаемом визите задолго до нашего приезда и ждал нас. Откуда поступила информация, он не сказал, но это ещё раз напомнило нам, что, хотя мы и находились более чем в 4000 милях от столицы, мы не были потеряны для неё из виду.
 Это было последнее место, где я узнал, что о нашем приезде было объявлено заранее, хотя один генерал в Петербурге сказал мне, что
Обычно я мог бы этого ожидать, ведь как, — сказал он, — могут знать губернаторы, которым адресовано ваше письмо, что ваш документ не подделан
разве им не сообщили, что вам передали письмо? А затем, чтобы проиллюстрировать своё замечание, он сказал, что однажды человек, переодетый в жандарма, явился в Иркутск с поддельным письмом и добился освобождения заключённого.

К вышесказанному я могу добавить, что Киахта была последним и почти единственным местом, кроме Петербурга, где я заметил признаки недовольства или революционных настроений.
И это был единственный случай, когда образованному человеку в городе показали в английской газете портрет Веры Засулич, несостоявшейся убийцы
Трепофф, я слышал, что он восхищался ею и хвалил её. Что касается нигилизма, то, путешествуя по России, я так мало о нём слышал, что мне стыдно признаться.
Я покинул страну с весьма смутным представлением о том, что это такое. Я не
уверен, что сейчас знаю об этом много, но англичанин, который провёл большую часть своей жизни в России и Сибири, говорит мне, что существуют разные виды нигилистов. Самые мягкие из них, если их вообще можно так назвать, просто хотят свободы слова и прессы, как, по моим сведениям, и все «славянофилы». Следующее их желание — министерство, подотчётное
люди; но оба эти класса (которые, как предполагается, многочисленны)
думают, что время еще не пришло, и что они должны подождать дальнейшего
просвещения народа. С этим мнением согласился мой друг,
уверенный, что в настоящее образованных русских и у мужика бы
ссоры, он сказал, Если бы кто-то зависит от другого. Третий класс — это «чёрные» нигилисты, которые хотят свергнуть правящую династию и установить республику. Они готовы использовать любые средства, даже самые преступные, для достижения своей цели.

 После отъезда я почти ничего не слышал об этом и ему подобных.
Петербург; там, однако, царило сильное волнение. Я приехал
всего через несколько дней после одного из покушений на покойного императора,
и мой друг позвонил мне, чтобы сказать, что они не знают, что делать. Откинув воротник пальто, он показал мне пришитый к нему
официальный знак его профессии, расположенный так, чтобы его можно было
в любой момент показать полиции, если потребуется. Англичане,
по его словам, находились под сильным подозрением, и он сомневался, что сможет и дальше оказывать мне свою обычную защиту и любезные услуги. Он
Я сказал одному из своих русских друзей, что приехал в страну с целью распространения книг и брошюр, но русский не поверил, что я мог приехать с такой благотворительной миссией, и подумал, что меня, должно быть, прислало английское правительство. Слухи об англичанах были многочисленными и нелепыми. Власти так и не смогли найти типографию, в которой печатались нигилистские плакаты и листовки.
Поскольку резиденции послов являются привилегированными местами, закрытыми для полиции, утверждалось, что
секретная пресса должна быть там. Мой друг сказал мне, что слышал, как кто-то говорил,
что «прокламации» против российского правительства можно купить
в английском посольстве по рублю за штуку. По другому слуху,
русские были уверены, что центр революции находится в
английском посольстве, и даже подумывали поджечь его в
надежде в суматохе завладеть революционными газетами. Услышав это, я улыбнулся и решил, что только самые невежественные люди могут верить в такую чепуху.
но, повторив это в шутку русскому попутчику из
Москвы, он сказал, что вполне верит в то, что запрещённая пресса находится в
доме посла и что революционеры получают деньги от английского правительства.
Я также слышал в Петербурге, что низшие сословия считают, что нигилисты получают большую часть своих средств от «Интернационала» в Англии.

Однако весь этот дым и слухи остались позади, когда мы покинули Москву.
И хотя, возможно, за нами следили, я никогда не чувствовал
об этом. Я упоминаю это, потому что, поскольку некоторые были удивлены моим посещением
Россия находится в таком неспокойном состоянии, что другим может быть любопытно узнать, как это неспокойствие повлияло на меня как на путешественника. И хотя я далёк от мысли, что мой весьма ограниченный и изолированный опыт может что-то значить или, возможно, вообще что-то значить в плане описания политического положения России и Сибири во время моего визита, я всё же хочу передать впечатление, которое сложилось у меня от того, что российские зверства и ужасы, о которых писали на плакатах и кричали лондонские мальчишки-газетчики, на самом деле гораздо меньше
Размеры меняются, когда вы оказываетесь на месте действия. По крайней мере, таков мой неизменный опыт, и я буду упоминать об этом в дальнейшем.

В Троицкосавске также есть церковь, в которой, как нам показалось, произошло «чудо».
В первую ночь нашего пребывания там, после того как я лёг спать, к группе друзей, с которыми я оставил мистера Переводчика, подошла женщина и сказала, что видит в церкви странный ореол света, но не знает, вызван ли он небесным сиянием или ангельскими крыльями.  Группа вышла из церкви,
Поэтому мы, включая моего переводчика, направились к церкви, в которую
они не смогли попасть и которая, судя по всему, была пуста, хотя
в конце концов им удалось разглядеть через щель или окно горящую
лампу перед стеклянной иконой, которая была наклонена под таким
углом, что тускло отражала в темноте лучи света в том месте, где их
увидела женщина. Это лишило происходящее ощущения чуда, что не вполне удовлетворило некоторых участников вечеринки, которые, казалось, думали, что «в этом что-то есть»[4]

Величайшим духовным чудом Кяхты является её собор, который, как говорят, является самым красивым в Восточной Сибири и обошёлся в 1 400 000 рублей, что на момент постройки составляло не менее 150 000 фунтов стерлингов. Он был построен на средства кяхтинских купцов и украшен превосходными колоколами.[5]

[Иллюстрация: Большой колокол в Москве и колокольня Ивана Великого.]

Русская православная церковь обладает самым богатым запасом колоколов в мире — по крайней мере, в том, что касается их размера. Самый большой колокол в Англии — в церкви Христа в Оксфорде, его вес составляет 7 тонн, — просто младенец по сравнению с
в России их много. Самый большой в Петербурге весит 23 тонны; «Большой Иван» в старой столице весит 96 тонн; а старый «Царь-колокол», или Царь-колокол, в Москве изначально весил почти 200 тонн, или 432 000 фунтов. Посчитав их стоимость в 18 рублей серебром за пуд, мы получаем
цену за наш оксфордский колокол в 1100 фунтов стерлингов; а за самый большой
московский колокол - в 32 000 фунтов стерлингов. Этот чудовищный колокол 26 футов в высоту и 67 футов
круглый!

Однако не его колокола и не его архитектура сделали
Кяхтинский собор “прекрасной церковью”, а скорее его дорогостоящая фурнитура. IT
Здесь есть два алтаря, оба из серебра; подсвечник с многочисленными рубинами и изумрудами, а также большая люстра, украшенная драгоценными камнями.
Но ещё более поразительным, пожалуй, было обилие предметов из чистого серебра, таких как «царские врата», которые, как говорят, весят 2000 фунтов; и, прежде всего, иконостас из золота и стекла или хрусталя — ценность последнего, несомненно, значительно возросла из-за стоимости перевозки в столь отдалённое место. Там также было несколько картин,
написанных за большие деньги в Европе.

Мы поднялись на башню, откуда открывался вид на окрестности
Страна и три города: Троицкосавск, Киахта и китайский Маймачин.
На небольшом возвышении, примерно в миле к северу,
в начале открытой песчаной долины между двумя грядами холмов
умеренной высоты, располагался Троицкосавск с его 4600 жителями,
школой, домами, магазинами, правительственными зданиями и множеством
людей и чиновников, которых нельзя было назвать торговцами. Здесь также находится большое здание, в котором раньше располагалась таможня, где взимались пошлины за чай.[6]
Внизу, под нами, была Киахта, в которой проживало около 400 человек
Это город, в котором живут русские купцы-аристократы и их семьи, а также их слуги. По данным «Альманаха Хоппе», население города составляет около 5000 человек. Город уютно расположился в низине между песчаными и еловыми холмами, хорошо защищённый от северных ветров и обращённый на юг, в сторону Монголии. Через долину протекает небольшая река под названием Бура.
Она поворачивает на запад, к песчаной равнине, и в конце концов впадает в Селенгу. Местность вокруг выглядит песчаной и засушливой, что соответствует метеорологическим условиям этого региона.
Преобладают южные ветры, а в атмосфере наблюдается недостаток влаги.
Поэтому в течение года выпадает лишь небольшое количество осадков в виде дождя или снега.
Это настолько характерно, что колёсный транспорт используется всю зиму, а товары и путешественники в это время года проезжают несколько миль от Троицкосавска до места, где начинается снег и можно использовать сани.
Киахта находится на высоте около 2500 футов над уровнем моря. Самая низкая температура в 1877 году была зафиксирована в феврале, когда столбик термометра опустился до 42° ниже нуля.
Самая высокая температура в том году, а именно 100°·5, была зафиксирована в августе.

В первое утро после нашего приезда хозяин отправил нас в своей карете в 20-мильную поездку в Усть-Керан, летнюю резиденцию господина Токмакова, где мы также рассчитывали встретить соотечественника, который, как мы слышали, был профессором английского языка в гимназии в Троицкосавске.

День был погожий, и наши лошади мчались по бескрайним просторам, чем-то напоминающим равнину Солсбери. Мы видели очень мало людей, но, встретив по пути транспортное средство, мы остановились, и мой переводчик, спустившись, подошёл к экипажу, чтобы узнать, не
мы ехали по правильной дороге. Он крикнул мне, что мы едем прямо к
 мадам Токмаковой, на что я крикнул: «Спроси его, там ли англичанин!»
На что кто-то в карете ответил: «Я и есть англичанин». Было приятно услышать это на моём родном языке, и я поспешил познакомиться с мистером Фрэнком М----,
который проводил каникулы в качестве гувернёра и преподавал английский в той самой семье, куда мы направлялись. Поэтому он повернул назад и проводил нас до дома мадам Токмаковой, где нас сердечно встретили и где вид
крикетные биты, пеньки и прочие английские штучки.

 Главным событием дня стала поездка ещё на несколько миль в бурятский ламасерь, или монастырь, где жили священники, для которых я привёз несколько книг Священного Писания. Но никто из них не говорил по-русски, и, поскольку мы не могли объясниться с ними, я оставил книги нашему другу, чтобы он передал их священникам, когда переводчик сможет объяснить, что к чему. И он любезно выполнил это небольшое поручение. Позже мне придётся рассказать об этом ламасере.
По пути нам нужно было пересечь реку, и машину погрузили на плот.
и лошади переплыли реку — в этих краях это не считается чем-то необычным, потому что в тот же вечер мы видели дюжину лошадей, возвращавшихся с работы, и когда они подошли к реке, то сами бросились в воду и переплыли её.

 Один из мужчин на берегу очень удивился, увидев меня, особенно когда я начал задавать вопросы и записывать ответы. Он, похоже, подумал, что «что-то не так», но сказал, что «я не был одет в официальную одежду, поэтому он не мог сказать, какой я «_чиновник_»». Однако его подозрения развеялись, а тщеславие было удовлетворено
казалось, его задело, когда ему сказали, что я приехал из очень далекой страны
что мне не терпится узнать об их манерах и обычаях,
и я записывал все, что слышал и видел, чтобы рассказать своим соотечественникам по дороге.
возвращение. После осмотра монастыря мы поехали обратно в Кяхту.
в тот же вечер мы провели особенно приятный день.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В 1655 году в Пекин было отправлено русское посольство с целью
заключения торгового договора. Маршрут пролегал от Тобольска вверх по Иртышу до его истока, через Алтайские горы, через обширную
владения калмыков и через монгольские степи.
Однако русский посланник отказался лечь ниц и подчиниться китайскому этикету при встрече с императором, и его отослали, возможно, отчасти из-за его недостаточной угодливости, а скорее всего, потому, что китайцы не видели необходимости в заключении договора, ведь границы двух империй тогда не были так чётко обозначены, как сейчас. Второе посольство, отправленное в
1675 году, также потерпело неудачу; но после этого произошла
серия событий, которые заставили китайцев осознать, что русские
Они оказались ближе к своим соседям, чем привыкли считать.
Это произошло из-за продвижения сибиряков в район Амура, где они поселились среди дауров и других племён.
Они настолько вторглись на их территорию, что дауры обратились за помощью к китайцам.
Эта помощь была оказана, и в 1684 году китайцы и русские впервые вступили в бой.

[2] Кяхта стала центром российско-китайской торговли, которая значительно расширилась после 1762 года, когда Екатерина II упразднила Коронную
монополия на торговлю пушниной, а также исключительное право отправлять караваны в Пекин. Эти уступки значительно увеличили товарооборот.
Влияние бизнеса, осуществляемого на границе, распространялось от Кяхты по всей Сибири и России и даже доходило до середины Германии. Таким образом, с 1728 по 1860 год кяхтинские купцы обладали почти монополией на торговлю с Китаем и сколотили состояния, оцениваемые в миллионы рублей. Однако договор 1860 года открыл китайские порты для российских судов и тем самым нанёс серьёзный удар по
Торговля в Киахе; до того времени в Россию по воде доставлялся только один груз чая. До 1860 года в Киаху ввозилось около миллиона ящиков чая в год, без учёта кирпичного чая, а до 1850 года вся торговля в Киахе велась по бартеру: чай обменивался на русские меха и другие товары, поскольку российское правительство запретило вывоз золотых и серебряных монет.

[3] Во время перехода через Тихий океан я познакомился с торговцем чаем, который возвращался домой из Китая. От него я узнал, что три четверти
Торговля с Россией ведётся средними и обычными сортами чая, такими как те, что продаются в Лондоне по цене от 1 фунта 2 шиллингов до 8 шиллингов за английский фунт, без учёта пошлины. Оставшаяся четверть их
торговли включает в себя одни из самых лучших сортов чая, выращенных в районах Нин Чоу, — чай, который русские готовы покупать по любой цене и за который в неурожайный год им, возможно, придётся заплатить в Китае целых 3 фунта стерлингов за фунт, хотя в обычные годы он стоит от 2 фунтов стерлингов и выше.
Цветочный Пеко, или «цветущий» чай, в Китае также стоит около 3 фунтов стерлингов.

[4] В России постоянно встречаются эти священные изображения, — сказал
творить чудеса, а иногда и _чудеса творить в ответ_, хотя последнее происходит не так часто, как в римских провинциях. В двух местах я проявил достаточно любопытства, чтобы запросить доказательства, которые могли бы подтвердить так называемые чудеса. Конечно, во многих случаях чудесные события, о которых рассказывают, окутаны туманом древности.
Но одно объяснение, предложенное в Новгороде, в Юрьевом монастыре, гласит, что тот самый человек, который много лет назад показал нам колокола, видел, как на это место пришли две женщины, которые кричали и
одержимы дьяволом, но, придя к могиле отца Фотия (местного святого), они исцелились. Второе объяснение, которое мне дали в Спасском монастыре в Ярославле, было похожим. Некая икона, перед которой я стоял, якобы была помещена в церковь в 1828 году. Девушка 17 лет
была одержима демонами, и ей приснилось, что она увидела некую картину. Проснувшись, она, как говорят, стала искать эту картину по всему городу и нашла её, заглянув в церковное окно.
она узнала икону, стоявшую перед нами, и с того дня исцелилась!
Таковы некоторые из историй, на которых зиждется предполагаемая способность икон творить чудеса. Но, как я уже говорил, русские ни в коем случае не «скептики». Следовательно, если в церкви или монастыре есть известная чудотворная икона, то это уже удача для этого места. Люди приезжают издалека и из ближних мест, чтобы помолиться перед ним, принося, конечно же, подарок и нередко добавляя благодарственное подношение, если молитва будет услышана. Бедняк, у которого болит нога или корова,
Он покупает маленькую серебряную фигурку своей ноги или коровы и вешает её на икону (я видел несколько таких фигурок). Или, если жертвователь богат, он приносит драгоценные камни, чтобы украсить чудотворную икону. Эти иконы
в особых случаях приносят в дома верующих, проносят по улицам в процессии, и люди снимают перед ними шапки. Я видел, как самые набожные в надежде получить благословение бежали между носильщиками и под иконой, которую несли на плечах. В Казани мы видели гроб епископа Григория, из которого
которые страждущие вырезают, чтобы приложить к своим ранам для исцеления.
 Сопровождавший нас монах, который в интеллектуальном плане превосходил некоторых из тех, кого я встречал, сказал, что это общеизвестный факт и все верят в то, что мощи святых, приложенные к больным частям тела и используемые с верой, способствуют исцелению. Епископ, по его словам, умер
200 лет назад, но древесина предполагаемого гроба, как мне показалось, не достигла возраста в 200 недель, и вся конструкция выглядела современной.

[5] Это напоминает мне о том, что, хотя часто делаются намёки на
Что касается церквей, то я ещё не описал, как выглядит русская церковь.
 Следует исходить из того, что представления англичанина и русского о том, какой должна быть величественная церковь, сильно различаются. Допустим, у
английского комитета есть деньги, и они говорят: «Идите и постройте
церковь во славу и честь — архитектора». А русский купец, у которого
полный карман рублей, ищет гранильщика, которому он отдаёт изумруды,
рубины, бриллианты и жемчуг; кузнеца, которому он доверяет пуды
серебра; и искусного мастера, который может украсить и
вышивать священнические облачения и церковную утварь.
В результате английский экклезиолог, стоя перед «прекрасной церковью» в
России, почти не находит поводов для использования своего словарного запаса архитектурных терминов.
Он видит лишь деревянные, каменные или кирпичные и оштукатуренные здания, не слишком аккуратно отделанные и побеленные таким образом, что, если бы не их пропорции, они не показались бы слишком хорошими для английской усадьбы.

Русские церкви настолько похожи друг на друга, что все они построены по образцу византийского архитектурного стиля. Византийская церковь была
описывается как «греческий крест с остроконечными концами и центральным куполом, вписанным в квадрат».
Снаружи, помимо центрального купола, иногда можно увидеть западный купол, часто по одному куполу на каждом углу квадрата и, иногда, по одному куполу на каждом конце креста. Соответственно, вместо шпилей глаз путешественника в России привыкает видеть
купола с крестами, которые, будучи ярко раскрашенными, а иногда даже покрытыми золотом и снабжёнными колоколами, радуют и глаз, и слух.

 При входе в русскую церковь с западной стороны внутреннее убранство
Церковь состоит из четырёх частей: во-первых, это нартекс, или притвор, который в древности предназначался для оглашенных и кающихся грешников; во-вторых, это неф, или основная часть церкви; в-третьих, это узкая платформа, возвышающаяся над нефом и служащая для хора;
и, наконец, это алтарь. Святилище разделено на три помещения:
центральное называется «алтарь», в нём стоит священный стол, а за ним — епископский трон; южное помещение
служит ризницей, где хранятся облачения и церковная утварь;
а северное предназначено для приготовления священных даров.
Святилище отделено от хора высокой перегородкой, называемой _иконостасом_, с тремя дверями. Центральное отверстие называется «царскими вратами».
На северной стороне царских врат висит позолоченная икона Девы Марии, а на южной — икона Спасителя и святого покровителя церкви. Остальные части экрана
заполнены другими изображениями, на рамки и
обложки которых, помимо их художественной ценности, иногда тратится почти баснословная сумма. Драгоценные камни на изображении
Например, Казанская икона Божией Матери в Петербурге оценивается в 15 000 фунтов стерлингов;
в то время как в Москве один изумруд на иконе Владимирской Божией Матери оценивается в 10 000 фунтов стерлингов, а общая стоимость всех изумрудов на этой иконе составляет 45 000 фунтов стерлингов.

[6] Все пошлины теперь взимаются в Иркутске, и ежегодное количество
_листового_ чая (без учёта кирпичного чая), проходящего через границу, составляет более
5000 тонн.




 ГЛАВА XXVIII.

_МОНГОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА В МАЙМАЧЖИНЕ._

 Взгляд на Монголию.--Город Маймачжин без женщин.--Посещение
 китайский торговец. — Закуски.  — Слуги.  — Покупки.  — Чайные
кирпичики за монеты.  — Город.  — Буддийский храм.  — Китайские
преступники.  — Их наказания.  — Китайский
ужин.  — Еда. — Пьянящие напитки.  — Путь в
Пекин.  — Путешественники. — Способы передвижения.  —
Обычаи пустыни. — Почтовая служба.


Стоя на вершине Киахтинской церкви, мы могли видеть, как уже было отмечено, три города: Троицкосавск, Киахту и Маймачин.
 Первые два были похожи на другие сибирские города, но к югу от них располагалось
перед нами открылось нечто совершенно новое. Сразу за границей находился настоящий
китайский город; затем начиналась широкая равнина, покрытая песком и травой,
горизонт которой ограничивали холмы Монголии, за которыми
воображение могло дорисовать её столицу Ургу, а ещё южнее —
Великую Китайскую стену. Поэтому, прежде чем продолжить наше путешествие на восток,
я опишу наш визит в Маймачин и поделюсь некоторыми наблюдениями о пути через монгольскую границу в Пекин.

 «Май-ма-чин» в переводе с китайского означает «покупай и продавай», отсюда и название
Этот приграничный город называют «торговой площадкой».
Нам сказали, что его население составляет 3000 человек, и он, по крайней мере в одном отношении, отличается от всех городов на земле тем, что все его жители — мужчины.
В городе нет ни одной женщины, там никогда не слышно детского смеха, а на улицах не встретишь ни девочек, ни мальчиков.
Однако не все мужчины — холостяки, у некоторых из них есть жёны и семьи в самом Китае. И не все они ненавидят женщин или являются подкаблучниками.
Мы действительно слышали об одном мужчине, британском подданном,
который настолько был согласен с Соломоном в том, что жить с драчливой женщиной нежелательно, даже если это происходит в просторном доме, что сбежал из своего дома на острове и поселился на крыше дома в глуши Сибири, где живёт в достатке и куда его супруга не последовала за ним. Но дело в том, что среди любопытных договорённостей,
заключённых китайцами во время их первых соглашений с русскими,
была и такая: чтобы их подданные не укоренялись в земле, а считали себя лишь гостями, они
Женщинам запрещено жить в Майматчине. Следовательно, глава семьи в Майматчине, если он хочет навестить свою жену и детей, должен
совершить месячное путешествие через пустыню на верблюде
и вернуться тем же путём. Так что несколько таких путешествий вполне могут разжечь в нём желание поскорее разбогатеть и вернуться домой.

В первый день нашего пребывания в Киахте мы воспользовались возможностью и посетили Майматчин.
Господин Кёхер любезно составил нам компанию.  Выйдя за деревянные ворота Киахты, мы
мы оказались на нейтральной территории шириной около 500 ярдов,
между двумя империями. С южной стороны находится частокол с проёмом
для главных ворот, скрытый от глаз высокой деревянной ширмой
в восьми или десяти шагах от стены. За этой ширмой мы вошли в
Майматчин и оказались в новом мире. Город построен внутри
прочного деревянного ограждения площадью около 400 квадратных ярдов, с четырьмя или пятью мощеными улицами. Однако они ровные, довольно чистые и, для Китая, широкие — возможно, достаточно широкие, чтобы по ним мог проехать лондонский омнибус
Они проезжают сквозь них. Дома одноэтажные, построены из необожжённого кирпича, глины и дерева, поэтому они прочные и аккуратные и окружены двориками. У входов стоят ширмы, которые отделяют улицу от реки и расписаны дьявольскими фигурами, чтобы отпугивать злых духов. Однако это дома зажиточных торговцев. В южной части города расположены убогие дома бедняков без окон, в которых нет и следа опрятности и благопристойности, присущих домам, описанным выше.

 Сначала нас отвели в гости к одному китайскому торговцу по имени
Ван-Чан-Тай; войдя во двор, мы увидели, что он окружён множеством дверей, некоторые из которых вели в склады, кухню, подсобные помещения и т. д., а одна — в лавку и дом торговца. Дверь представляла собой подвешенную прозрачную ширму, которая пропускала воздух, но не позволяла мухам и насекомым проникать внутрь.
 Оконные рамы были украшены и оклеены бумагой. Ни одно окно не выходило на улицу, все смотрели во двор. Внутри дома
было два помещения: внешнее и внутреннее. Во внешнем помещении
мы сидели на возвышении, или диване, который служит для
Ночью здесь спят клерки и помощники, а днём это место для трапезы, когда постельное бельё и подушки аккуратно свёрнуты и красиво уложены. Эта платформа обогревается снизу через дымоход, а на переднем крае всегда горит небольшой угольный камин, который служит для раскуривания трубок и подогрева грога. На стенах висели иллюстрированные тексты из сочинений Конфуция и различные картины, на одной из которых, как нам сказали, был изображён бог счастья. И выглядел он очень упитанным! Но это строго
Это соответствует китайским представлениям, ведь они с удовольствием нагружают своих божеств
колпаками из жира, процветания и изобилия плоти, которые, по их мнению,
имеют большое сходство. В комнате было несколько маленьких птичек,
не в клетках, а на жёрдочках, похожих на те, на которых в Англии держат попугаев.


Торговец пригласил нас выпить чаю и рассказал, что китайцы пьют этот напиток без сахара и молока три раза в день, а именно:
утром, в полдень и в семь часов вечера. Они плотно едят в девять утра и в четыре дня.  Когда они
Узнав, что я англичанин, они захотели узнать о нас всё.
Они задавали разные вопросы, пытались подражать нашим словам и звукам, даже смеялись и внимательно рассматривали всё, что им показывали, например часы, карандаши и ножи. Нам было не менее любопытно вникать в их дела и узнавать о них всё, что можно. У торговца было 23 «клерка», 18 из них работали в Майматчине, а остальные — в филиале в другой части света. Однако мы не выяснили, входили ли в это число продавцы, кладовщики, слуги, повара и т. д.
и т. д., или же он состоял только из настоящих писателей. Казалось, все они были одеты одинаково, начиная с хозяина, то есть в синий нанкин и чёрные тюбетейки. На стене висели две или три белые соломенные шляпы конической формы с кисточкой из конского волоса на верхушке, покрытые бумагой, чтобы защитить их от пыли.
Судя по всему, они предназначались для летнего сезона или торжественных случаев. На одном из слуг было чёрное платье с белой каймой, и, когда его спросили, кто он такой, оказалось, что это кучер в полутрауре. Китайский полный траур не должен быть
Шёлковая шапка полностью белая и носится в течение 100 дней после смерти родственника.
В это время голову не бреют.  Чёрно-белую шапку носят в течение трёх лет.
Одна из её особенностей — небольшой белый шарик на макушке. Пока слуги стояли вокруг нас и прислуживали нам, мы заметили, что их дисциплина во многом напоминала патриархальную.
Никто из них не казался выше или ниже другого, за исключением главного клерка, который, как мы узнали, получал около 30 фунтов в год, в то время как «мальчики» получали от 5 фунтов и выше, и их питание во всех случаях было бесплатным.
Старший клерк отрастил торчащие в разные стороны усы, что является привилегией всех китайцев после достижения ими 30-летнего возраста. У него также были очень длинные ногти, выступающие, пожалуй, на полдюйма, что, очевидно, считалось красивым. У китайских джентльменов и леди принято иметь длинные ногти, чтобы другие люди знали об их положении в обществе, ведь с такими ногтями они не могли бы работать. Этот
пожилой мужчина, похоже, тоже любил свою трубку, в которой было ровно столько табака,
чтобы он мог сделать всего пять хороших затяжек, после чего он её потушил
Из трубки с характерным звуком высыпались остатки табака и пепел.


Попивая чай, мы приступили к покупкам. Основными статьями китайского экспорта в Россию являются чай, хлопок, нанкинские ткани, шёлк, хороший атлас, ревень и множество диковинных и оригинальных товаров. Из Сибири в основном вывозят меха. Пока мы сидели в
лавке торговца, оставалось только гадать, где хранятся товары,
потому что их не было видно. Однако из таинственных шкафов и ящиков было извлечено несколько предметов, и
мы слышали, что китайцы стараются, чтобы как можно меньше их собственности было на виду у властей, чтобы не платить более высокие налоги.

Таким образом, если говорить о внешнем виде китайского магазина, то вывеска американского дилера была бы в высшей степени уместной: «Если вы не видите то, что хотите, попросите об этом». Мы так и сделали, и это сработало.
Моей первой покупкой был отрез шёлка под названием «Чин-чун-ча», которого, как предполагалось, должно было хватить на два комплекта одежды. Этот шёлк не окрашен, он так хорошо стирается и носится, что является любимым материалом во всём мире.
Сибирь для мужских летних костюмов, а иногда и для женских платьев.

 Китайцы любят в свободное время держать в руке пару шариков, перекатывать их и тереть друг о друга пальцами, то есть играть с ними. Вероятно, по той же причине турки любят держать в руке бусы. Мне предложили несколько таких шариков. Одна пара была сделана из китайского нефрита и при трении друг о друга испускала вспышки электрического света. Позолоченные пуговицы тоже считались редкостью,
но по клейму было понятно, что они из Бирмингема. Мы купили
несколько вышитых сумочек местного производства, а также чашки и блюдца.
 Блюдца имеют ромбовидную форму и сделаны из металла, с углублением для дна чашки, у которой нет ручки. Таким образом, чтобы выпить чаю, не нужно было держать чашку, достаточно было взять блюдце и пить из чашки, поставленной на блюдце. Некоторые из сосудов для питья были деревянными, но покрытыми лаком,
что позволяло им выдерживать кипяток.  Самой забавной нашей покупкой, пожалуй, была пара меховых ушных карманов, соединённых
с помощью кусочка резинки, чтобы использовать его в морозную погоду.

 Подкрепившись, мы осмотрели дом и двор, заглянули на кухню, которая была довольно чистой, и на склад с грудами ящиков с чаем.
Мы с удивлением наблюдали за тем, как они берут полый железный шнек, похожий на большой пробоотборник для сыра, и вставляют его в угол ящика с чаем, чтобы взять оттуда горсть ароматной травы. Однако я удовольствовался тем, что купил брикет чая,
из чистого любопытства. Его размеры — примерно девять на шесть дюймов, и он
Его толщина составляет три четверти дюйма, и его правильнее было бы называть, как когда-то в Германии, «плиточным» чаем. Раньше эта статья использовалась для чеканки монет в некоторых частях Сибири и до сих пор используется в Монголии. Владелец цирка после моего визита отправился через Кяхту в Ургу. Конный завод
и его наездники привели в восторг монголов, которые являются превосходными
всадниками, и, поскольку владелец принял «действующую монету королевства», его касса выглядела необычно: она была доверху набита чайными кирпичами! Поэтому у нас была причина
в качестве поздравления с тем, что нам не пришлось носить с собой такое количество этой крайне неудобной формы наличных.

 Выйдя из дома, мы побродили по улицам, разглядывая выставленные на продажу товары, похожие на те, что мы видели на китайских прилавках на Троицкосавском базаре, и осмотр которых в обоих местах доставил нам немало удовольствия. Мы нашли всевозможные китайские безделушки и самые убогие столовые приборы в виде ножей, ножниц и бритв, которые я когда-либо видел. Бритвы были очень похожи на миниатюрные топорики, и, когда мы шли по улице, от них поднимался пар.
На «Пасифике» я заметил, что их используют не только мужчины.
Китайские женщины придают большое значение тому, чтобы волосы на затылке были гладко подстрижены.
На борту была замечена одна женщина, которая стригла свою сестру.  Также на продажу были выставлены бусы и шляпы, кисти и гребни, куски кремня и стали, а также буддийские чётки.
Последние, очевидно, считались приятно пахнущими, но нам их запах показался отвратительным. Мы увидели предмет китайского тщеславия
Он представлял собой круглые фетровые подушечки, сильно окрашенные румянами, с помощью которых
люди трут свои лица, чтобы они покраснели. Некоторые из этих диковинок мы купили, торгуясь из-за цены с помощью жестов, к обоюдному удовольствию покупателей и продавцов.


Нас отвели в буддийский храм, на территории которого, как оказалось, находились дома губернатора (или, как его называют,
_зургатчая_), главного священника, а также театр и что-то вроде тюрьмы. Во дворе храма стояли две или три пушки, из которых ежедневно стреляли, когда губернатор ложился спать. Театр, как мы выяснили, был открыт только в праздничные дни, и, если верить рассказам путешественников
Это правда, пьесы иногда бывают крайне непристойными. Однако это
лишь соответствует картинам, которые можно увидеть в домах и которые открыто продаются на улицах.
Они слишком непристойны, чтобы их описывать.

 Мы видели во дворе храма двух преступников с железными кольцами на шеях, к которым были прикреплены цепи длиной около пяти футов с огромными звеньями и большим весом, который, как мне кажется, в общей сложности составлял более 50 фунтов. На руках и ногах у них тоже были цепи.
Они были очень грязными и плохо одетыми и выглядели довольно
свирепый. У одного из них цепь была перекинута через плечо для
более удобной переноски, и, увидев, что мне любопытно, он позволил
ей упасть на землю, продемонстрировав мне всю длину своего
наказания. Я купил у этого человека чётки на память. Мы также видели в Маймачине другой вид китайского наказания — деревянный ошейник, сделанный из 6-дюймовой доски, размером примерно 2,5 фута в квадрате, который надевали на шею мужчине. Говорили, что он весил более 100 фунтов. Из-за его размера несчастный владелец не мог опустить голову.
Он поднёс руку ко рту. Поэтому, когда он ел, то пользовался длинной деревянной ложкой, но вид у него был совсем не довольный. На ошейнике было написано его имя и фамилия, и он должен был носить его днём и ночью в течение месяца за _драку_! но я не совсем понимаю, была ли это обычная драка или попытка применить насилие к вышестоящему лицу.

Пока мы гуляли по улицам, стало ясно, что, хотя мы находились в Китайской империи, а не в России, жители двух приграничных городов были настроены очень дружелюбно.  Китайцы
купцы свободно навещают русских, пьют чай, курят сигареты и болтают — не на «голубином английском», а на «голубином русском»
Полагаю, именно этим добрым отношениям мы обязаны приглашением
на ужин, которое мы получили через два дня от купца, к которому
зашли. Нам особенно хотелось это сделать, потому что ужин с
китайцами в Маймачине был одним из тех любопытных развлечений,
которые я обещал себе, собираясь проехать до Кяхты. В то же время мистер Мичи заявил, что китайский ужин, на который приглашены киахтинские купцы
взять с собой друзей — это был «праздник, перед которым большинство европейцев предпочли бы пережить начальные стадии голода, чем почувствовать его запах»,
— скорее напугал меня тем, какие ужасы могут ожидать того, кто
придёт. Однако я решил положить хлеб на одну сторону тарелки, а воду — на другую, а затем истязать себя ради
приобретения опыта, не говоря уже о том, чтобы показать себя
благородным человеком в глазах китайцев, пробуя _всё_; и я надеялся, что, если мне в рот попадёт что-то особенно отвратительное, это можно будет нейтрализовать
или быстро проглотить, заев куском хлеба или запив глотком воды.
Однако всё оказалось не так плохо, как я опасался, и никто из нас не заболел.
Заглянув по пути на ужин к господину Токмакову, я выпросил небольшую буханку полубелого хлеба, и, подготовившись таким образом, мы отправились в дом Ван Чантая.

В группе было пятеро: мистер Кёхер, наш русский хозяин; мистер М----, наш соотечественник; мистер Переводчик; я и мой русский друг. Сначала нас провели во внутреннее помещение и усадили на диван, а затем принесли чай, сухофрукты и
и сладости, такие как засахаренный имбирь, сушёные грецкие орехи и мандарины, солёный и засахаренный миндаль, семена дыни и т. д. и т. п.
Затем мы перешли в соседнюю комнату, где на столе был накрыт ужин.
Но что это был за стол! Он был всего около трёх футов в квадрате, и на нём в качестве закуски стояло не менее 10 блюд, не считая наших тарелок. Эти блюда, или тарелки, с мясом были заменены на
30 блюд. Дальше на востоке я встретил человека, который рассказал мне, что, когда он обедал в Майматчине, ему подали 64 блюда! За этим крошечным столом мы
Мы сели, и каждому подали маленькое блюдце диаметром в три дюйма, наполовину наполненное тёмным на вид уксусом, в который мы должны были макать всё подряд, прежде чем поднести ко рту.
Вскоре мне это надоело, и я начал есть всё _au naturel_, то есть настолько естественно, насколько это было возможно; но большинство блюд были настолько искусно замаскированы кондитерскими изделиями и кулинарным искусством, что нам приходилось спрашивать почти у каждой тарелки: «Что это?» К счастью, тарелки были такими маленькими,
что, чтобы попробовать каждое блюдо, не нужно было прилагать особых усилий;
Сначала мы попробовали, а потом спросили, что это такое, и все предрассудки развеялись, пока не стало слишком поздно. Но мы обнаружили, что среди блюд, которые мы ели, были бобы, чеснок, разновидность морских водорослей, приготовленных как морская капуста, а также зелёные водоросли; нарезанная ломтиками редька, варёные ласточкины гнёзда и мясные фрикадельки; различные виды морских овощей и, кажется, птичьи гнёзда. Ближе к концу пира появился _самовар_, но не такой, как в России.
Разница была примерно такая же, как между «внешним» и
«Внутренний» дублинский автомобиль, о котором один ирландец сказал, что у внешнего автомобиля колёса находятся внутри, а у внутреннего — снаружи. Итак, в китайском самоваре кипящая часть была выставлена на всеобщее обозрение.
В ней находился суп, в котором были маленькие кусочки мяса,
вермишель и рисовые пудинги размером с теннисный мяч. Для
их поедания нам принесли палочки для еды — полагаю, чтобы мы
могли попробовать есть руками, ведь в начале трапезы нам дали
ножи и вилки. Палочки для еды представляют собой пару
цилиндрических стержней, довольно длинных, и
Они не такие толстые, как свинцовые карандаши, которые держат между большим и указательным пальцами правой руки и используют как щипцы, чтобы брать еду и подносить её ко рту. Для тех, кто не привык к этому, это непростая задача. Наш хозяин не сидел за столом и не ел вместе с нами, а стоял и наблюдал, отдавая распоряжения своим мальчикам или «клеркам». Каждому гостю была предоставлена крошечная чашка диаметром около дюйма или чуть больше и глубиной примерно в полдюйма. На раннем этапе приготовления в него из миниатюрного чайника добавляли горячий _май-га-ло_.
или китайский бренди, который, как говорят, по вкусу напоминает виски. Он
чрезвычайно крепкий, хотя и не такой сильнодействующий, как другой вид, о котором мы слышали, — _ханьшин_, от которого человек не только пьянеет в тот день, когда его пьёт, но и, если на следующий день он выпьет только стакан воды, опьянение повторяется. Когда мне принесли бренди, я отказался от него, и наш хозяин сразу понял, что это правильно.
Когда мои друзья сказали ему, что я «лама», то есть священник, он ответил, что «_их_ ламам не разрешается пить бренди».
Поэтому было приятно обнаружить, что у нас есть по крайней мере одна общая хорошая черта.

 Пока мы были в доме Ван Чантая, пришёл монгольский лама, которому меня представили как _английского_ ламу.  Монгольские ламы не ограничиваются духовными практиками. Этот человек был подрядчиком по перевозке товаров через пустыню в Китай и обратно, что наводит меня на мысль рассказать кое-что об этом любопытном путешествии.
Маршрут Кяхта — Пекин не был тем путём, по которому следовали самые первые посольства, отправленные из Сибири по суше, а также Марко Поло в своём
удивительные путешествия по Тартарии. На самом деле удивительно, как мало было известно об этой части Центральной
Азии до недавнего времени и как мало известно до сих пор. [1]

 После строительства Кяхты и Маймачина караваны, конечно, стали активно использовать маршрут через пустыню, хотя я не знаю, чтобы до последней четверти века по нему ходил кто-то из англичан или известных путешественников. [2]

За последние 18 лет по этому монгольскому маршруту прошли шесть англичан, с четырьмя из которых я познакомился, а также несколько женщин.
годы.[3] Однако путешественник, предоставивший нам наиболее достоверную
и научную информацию о той части Монголии, о которой мы говорим
, - это русский полковник Прежевальский, который провел три года,
начиная с 1870 года, сначала путешествуя из Кяхты в Пекин, затем
поворачивая на север, в Маньчжурию, а затем следуя по следам
из Хука не совсем до Лхасы, но до Голубой реки, или
Ян-цзе-кианг; а затем, повернув назад, совершил самый смелый поступок в
все, пересекая пустыню Гоби от Ала-Шаня до Урги и Киахты.
До этого путешествия ни один европеец не предпринимал подобных попыток.
Оно было совершено в разгар лета, когда иногда не удавалось найти ни пастбища, ни воды.


Расстояние между Кяхтой и Пекином составляет тысячу миль, и у европейцев, желающих совершить это путешествие, есть выбор из двух способов передвижения: на почтовых лошадях или на верблюдах, нанятых по специальной договорённости с их владельцами. По крайней мере, так говорит полковник
Пржевальский, хотя мистер Милн рассказывает об этом иначе, собирался пересечь Монголию вместе с русским офицером.
Он хотел отправить лошадей с курьером, но обнаружил, что, согласно соглашению между правительствами России и Китая, по конному пути могли передвигаться только курьеры, являющиеся подданными России. Поэтому ему пришлось ехать обычным караванным путём на верблюдах. Он договорился с несколькими монгольскими перевозчиками, что они доставят его из Кяхты в Калгань, расположенный недалеко от Великой Китайской стены, за 30 дней, за что он заплатит им 15 фунтов. За каждый день, когда ему было меньше тридцати, он должен был платить дополнительно десять шиллингов; за каждый день сверх этого срока они должны были платить
ему десять шиллингов. Также был пункт о том, что должны быть предоставлены палатка, костёр и вода.
Зимой караван обычно движется до семи или восьми часов вечера,
затем останавливается на чай и продолжает путь до полуночи или двух часов ночи.
Затем делается привал для сна, и к восьми или десяти часам все снова отправляются в путь. Зимой они
едят только один раз в день, и, по словам мистера Милна,
зимнее путешествие по пустыне далеко не из приятных. Однако мистер Мичи и капитан Шепард, которые путешествовали в более мягкую погоду,
Они рассказывают совсем другую историю и в приятных выражениях отзываются о жизни кочевников. Она настолько отличается от любого европейского опыта передвижения и жизни, что, несмотря на некоторые недостатки — а месяц — это слишком долго, чтобы быть полностью довольным, — те, кто прошёл через такой этап путешествия, вспоминают о нём как о приятной перемене после скучной жизни на пароходе, следующем домой.

Караван движется возмутительно медленно, а тряска в грубой, неуклюжей повозке на верблюдах делает ходьбу практически невозможной
Днём лучше не ездить верхом, а лучше ходить пешком; но там есть дичь, которую можно подстрелить, и
одиночество пустыни время от времени нарушается появлением
монгольских юрт, или палаток, где, поскольку они не умеют читать
газеты, все начинают чесать языками и задавать вопросы. Для монголов богатство — это
количество стад и отар, которыми владеет человек.
Поэтому, если англичанина спросят, сколько он стоит, ему придётся перевести своё богатство в тысячи овец, лошадей и быков, а затем рассказать о своём имуществе. Опять же,
Монотонность пути можно изредка разбавлять встречами с русскими почтовыми станциями.
[4]

 Манеры и обычаи монголов во многих случаях чрезвычайно интересны, поскольку возвращают нас к привычкам кочевых и скотоводческих народов.
 Но нет необходимости подробно описывать их здесь, поскольку в следующей главе мы познакомимся с бурятами, которые являются ветвью монгольской расы. Говоря об одном, мы во многом будем говорить и о другом.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Некоторыми нашими ранними географическими сведениями о Восточной
Монголии мы обязаны разрыву отношений между русскими и китайцами на Амуре.
Китайцы взяли несколько пленных и перевезли их в Пекин,
после чего разрешили русским священникам отправлять духовные требы. Когда со временем заключённые могли бы вернуться,
они так привыкли к своим камерам, что решили остаться.
Таким образом, «духовная миссия» была выполнена
Он отправлял новых священников каждые десять лет, и таким образом русские узнали кое-что о неизвестной стране, по которой путешествовали эти служители.

[2] Даниэль Дефо написал свой знаменитый роман «Робинзон Крузо», чтобы снова посетить свой остров, а затем отправиться в Китай, где он встретился с миссионером-иезуитом, который отвёз его в Пекин.  Затем, пересекая пустыню, он добрался до Аргуни и Нерчинска, а оттуда — до Тобольска и через Урал — до Архангельска. Это, конечно, вымысел, но, возможно, Дефо, который ни разу в жизни не был за границей и опубликовал свой
«Робинзон Крузо» в 1719 году слышал о маршруте, который в его время использовался для пересечения
Монгольской пустыни. Когда мы обращаемся к интересным
сочинениям римского миссионера Хука, у нас, конечно же, есть
много информации о Монголии; но его маршрут пролегал на юге, вдоль Великой Китайской стены, в сторону Гималаев, а не на севере.

[3] Один из них — мистер Хауэлл, бывший британский резидент в Китае, который
переправился из Шанхая в Киахту; другой — мистер Уайли, связанный с Британским и зарубежным библейским обществом, который переправился
из Кяхты в Пекин; но, насколько мне известно, ни один из этих джентльменов не поделился с публикой информацией о своих странствиях.
В 1863 году мистер Мичи отправился «по сибирскому сухопутному маршруту из Пекина в Санкт-Петербург» и написал отчёт о своём путешествии по Монголии, который стал первой книгой на английском языке, посвящённой этой части Азии. За мистером Мичи последовали ещё три английских писателя. В 1869 году
мистер Уильям Атени Уайт, член Королевского географического общества, написал книгу «Путешествие по суше из Азии в Европу, представляющее собой отчёт о путешествии на верблюдах и санях из
Из Кантона в Санкт-Петербург через равнины Монголии и Сибири;
в 1875–1876 годах — мистером Джоном Милном, членом Королевского географического общества, который пересёк Европу и Сибирь, чтобы добраться до
Кяхты, Пекина и Шанхая, и выступил с докладом о своём путешествии перед Азиатским обществом Японии; и в 1877 году — капитаном У.
Шепард, королевский инженер, вернулся «домой через Монголию и Сибирь» и написал краткий отчёт в журнале Королевских инженеров. Я слышал, как жители Сибири рассказывали о некоторых из этих путешественников, и русские, похоже, были очень удивлены тем, что капитан Шепард
Я совершил это путешествие в одиночку, не зная ни слова на их языке.
Полагаю, господа Хауэлл и Уайли сделали то же самое, но я слышал о подвиге капитана Шепарда даже в Крыму, причём совсем недавно, прошлой осенью.

[4] Почтовая связь была установлена по договору между Россией и Китаем в 1858 и 1860 годах. Российское правительство за свой счёт организовало регулярную доставку как лёгкой, так и тяжёлой почты между Кяхтой, Пекином и Тяньцзинем. Монголы доставляют почту до Калгана, а китайцы — дальше. Русские
Мы открыли почтовые отделения в четырёх местах: в Урге, Калгане, Пекине и Тяньцзине. Лёгкая почта отправляется из Кяхты и Тяньцзина три раза в месяц, тяжёлая — только раз в месяц. Тяжёлую почту перевозят на верблюдах в сопровождении двух казаков из Кяхты, а лёгкую почту сопровождают только монголы, и её перевозят на лошадях. Лёгкие почтовые отправления доставляются из Кяхты в Пекин за две недели, в то время как доставка тяжёлых почтовых отправлений занимает от 20 до 24 дней.
Стоимость всех этих услуг для российского правительства составляет около 2400 фунтов стерлингов в год, а доходы четырёх почтовых отделений — около 430 фунтов стерлингов.




Глава XXIX.

_ОТ КЯХТЫ ДО ЧИТЫ._

 Проводы.--Письмо домой об изменении планов.--Караваны.--
Литейный завод.--Бурятские ямщики.--Способы
передвижения.--Приветствия.--Незначительные почтовые станции.--Визит к
миссионеру бурят.--Русские миссии в Японии.--
Примечательная встреча.--Яблоновые горы.— Чита. — Посещение губернатора и тюрьмы.


 После обеда в Маймачине мы решили продолжить путь на восток.
Однако мистер Кёхер не отпустил нас, не угостив дополнительным обедом, поскольку китайская трапеза считается
Это было скорее проявлением любопытства, чем настоящей гастрономией, и мы не рассчитывали, что за многие сотни миль нам удастся ещё раз вкусно поесть.
 Поэтому после этого дополнительного ужина мы собрались в путь.
Гостеприимство и доброта сибиряков по отношению к уезжающим друзьям безграничны.
Среди прочих обычаев у них есть один способ оказать честь гостю на пиру, который считается проявлением большого уважения. Это называется _подхватить_, и делается это так: несчастного жертву хватают и укладывают плашмя на вытянутые и сомкнутые руки
руки двух рядов гостей, которые подбрасывают его и ловят. Когда мистер.
Коллинз, их первый американский гость, был в Кияхте, они подбросили его таким образом до самого потолка, которого он, несомненно, коснулся. К счастью, в нашем случае мы были избавлены от этой чести и были отпущены с многократными рукопожатиями, которые так любят русские; при условии, однако, что они не будут происходить через порог. Дважды я ловил себя на том, что нарушаю это правило.
Один раз это был американец, наполовину обрусевший, а другой — русская дама. Оба они улыбались, и
попросил меня войти, прежде чем пожать ему руку. Я не знаю, какое суеверие связано с этим. Ещё один русский обычай, связанный с отъездом друзей, — проехать несколько миль вместе, возможно, до первой почтовой станции, а затем попрощаться. Так поступил наш хозяин, когда мы уезжали из Киакты вечером в среду, 16 июля, и нам предстояло проехать 600 миль. Мы ехали по дороге,
по которой добрались до Верхнего Удинска, или, как я его назвал,
«перекрёстка Амура и Китая». Здесь мы воспользовались возможностью сделать привал
письма в Англию, чтобы сказать, что вернуться отсюда можно было бы оставить
моя работа наполовину сделана, и что мы едем на Амур, с которого
Господин переводчик был повернуть назад, пока я был продолжать
Океана, и так до дома, выполнив окружности земного шара; и
как я и думал, чтобы закончить путешествие в лицо раньше, чем письмо будет
Кросс Азия и Европа, и я не знаю, что дыр и углов у меня
может попасть, или как быть задержаны, мои друзья увещевали не быть
бить тревогу, если они ничего не слышали обо мне в течение многих дней. И увещевание
Это было необходимо, потому что впоследствии я попал в две ситуации, из которых не мог выбраться и не мог сообщить о своём местонахождении, так что, несмотря на моё предупреждение, возникли серьёзные опасения за мою безопасность.

 По пути на восток мы часто встречали караваны повозок с чаем. Эти караваны иногда насчитывают более 100 лошадей.
Поскольку они идут шагом, а на реках их переправляют на пароме, неудивительно, что товары добираются из Иркутска в Москву за три месяца.  Зимой
Реки, конечно, не представляют никакой трудности, и поэтому это время года в некотором смысле предпочтительнее для транспортировки. Для большого каравана требуется не так много погонщиков, и они облегчают себе работу, подвешивая к задней части каждой повозки вязанку сена, так что лошадь, даже если она голодна, старается не отставать от вожака. По пути из Верхнего Удинска мы встречали караваны двухколёсных повозок с кованым железом.[1] На каждые четыре или пять повозок приходился один возница,
и у этого возницы на одном из его грузов было спальное место, состоявшее из
Грубая повозка размером два с половиной на шесть футов, покрытая берестой, под которой, закутавшись в баранью шкуру, спит человек.
 Обычно они едут около 16 часов (хотя и не подряд) из 24, а летом пасут своих лошадей на обочине дороги.

Теперь мы свернули с большого тракта между Китаем и Европой, и об этом нам сурово напоминала тряска, которой мы были вынуждены подвергаться.  Кроме того, мы познакомились с новой породой ямщиков;  большинство наших возниц теперь были бурятами, которые привязывают своих лошадей
Грива у него между ушами, как рог, и он, как и русские, обладает удивительным умением управлять лошадьми, не причиняя им вреда.
Он подгоняет их голосом и грозит им рукой.
 В Сибири не слышно щелканья кнутов, а длинные, тонкие, щелкающие кнуты Западной Европы неизвестны. Сибиряки используют короткие хлысты с плетью из пеньки, кожи или другого гибкого материала, но без наконечника на конце. Русские кучеры много разговаривают со своими лошадьми, и их речь во многом зависит от характера и
Как ведут себя животные? Хорошо ли они едут? Тогда кучер называет их своими «братьями», «голубками», «красавицами», «драгоценностями».
Напротив, упрямую или ленивую лошадь называют множеством
обратных ласковых прозвищ. Её могут назвать _сабакой_, или
собакой, и неуважительно приписать ей собачье происхождение. Иногда водитель тараторит так, словно эти существа понимают все, что он им говорит.
После этого, при удобном случае, он набрасывается на них и ругает самыми последними словами, какие только может придумать.  Но
Я не припомню, чтобы у бурят была такая манера разговаривать с лошадьми, хотя они очень хорошо ездили верхом.

 У этих людей есть любопытный способ приветствия, как и у некоторых других народов, с которыми мы общались. Китайцы, например, складывают руки вместе и несколько раз поднимают и опускают их. Монголы поднимают большой палец в знак приветствия, а чтобы заключить сделку, кладут руку на рукав собеседника. Буряты делают примерно то же самое, в то время как русские пожимают друг другу руки по любому поводу, а если они друзья, то ещё и целуются.

Пока мы ехали, то видели множество чёрных и белых галок, маленьких птичек, похожих на нечто среднее между канарейкой и коноплянкой, а на далёких холмах — стада овец. Как мне сказали, южнее разводят верблюдов ради их шерсти, которая в этих краях вырастает до значительной длины. Проезжавшие мимо нас почтовые станции были далеко друг от друга и бедны, а деревень было мало. В этих последних живёт много
Буряты, несколько русских и несколько евреев. В одной деревне мы встретили очень красивых еврейских женщин, которым я сказал пару слов на иврите.
Это, а также то, что наша подорожная свидетельствовала о том, что мы англичане, привлекли к нам внимание как к чужестранцам.
Незадолго до этого этим же путём проезжали китайские послы; и один ямщик, услышав, что мы иностранцы, решил, что мы тоже, должно быть, послы, и спросил, не нужно ли ему пойти и надеть свой лучший костюм, от чего мы его, однако, освободили.

Вечером второго дня после отъезда из Верхнего Удинска мы добрались до Кординской, где живёт русский священник, миссионерствующий среди бурят. Я хотел навестить его, хотя и понимал, что это будет непросто.
Близилась полночь, и я боялся, что мы застанем этого доброго человека в постели. Но нужно было действовать, и я настоял на том, чтобы мы пошли к нему домой, несмотря на возражения бурятского ямщика, которые, как я впоследствии подумал, могли быть вызваны страхом, что он поддастся колдовству или каким-то образом попадёт под влияние миссионера, ведь я не смог уговорить его остановиться за много ярдов от дома. Поначалу миссионер не был особенно рад нашему визиту в столь неурочный час, но, когда он узнал, что мы
Когда мы дали ему хорошие книги, он начал вести себя по-другому и с готовностью делился с нами информацией о ходе миссии.
Он рассказал нам, что за последний год 300 бурят приняли крещение к востоку от Байкала и более 1000 — к западу. Однако он показал нам, что у него уже есть достаточное количество Писаний буриатов — того же издания, что и те, которые мы распространяли, — и он не хотел брать ещё. Это навело меня на мысль, которая впоследствии подтвердилась, что объём знаний, необходимых для
Русские священники очень мало говорят со своими новообращёнными прихожанами перед крещением.
Я также не знаю, насколько сильно они навязывают бурятам изучение Священного Писания и испытывают ли буряты неприязнь к этой книге.
Старик из Селенгинска, Ивлампи Мельников, рассказал нам, что, когда английские миссионеры уезжали, у его отца осталось много экземпляров Священного Писания и что буряты не хотели их брать. Поэтому их передали русскому священнику; но
он говорил о том, что было сорок лет назад.

Когда наш друг-миссионер понял, что мы действительно интересуемся его работой, он, несмотря на поздний час, настоял на том, чтобы мы выпили с ним чаю. Но мы отказались, так как не могли заставлять почтовых лошадей ждать. Перед нашим отъездом он с большим энтузиазмом рассказал нам, что русские успешно проводят миссионерскую деятельность среди японцев (литургия проводится на русском языке).
Руководит миссией архимандрит Николай, а миссионер, живущий в бурятской глуши, был очень обеспокоен тем, что
кто-то в Японии писал книгу, в которой пытался доказать, что
Конфуций был выше Иисуса Христа; и когда я сказал, что собираюсь
проехать через Японию, он попросил меня раздобыть жизнеописание
Конфуция и посоветоваться с архимандритом, как можно уничтожить
еретическую книгу. Это было первое, что я услышал об архимандрите,
но, добравшись до Николаевска, я узнал, что о нём очень хорошо отзывается
лейтенант Якимов, который дал мне письмо к нему, чтобы я передал его по прибытии в Японию.[2]
Соответственно, я надеялся увидеться с упомянутым архимандритом
Николай, но прежде чем я добрался до Иокогамы, он вернулся домой, чтобы принять сан епископа. Поэтому я больше не думал об этом до прошлой осени, когда мои надежды странным и неожиданным образом оправдались.
Это произошло, когда я останавливался в Киеве по пути на Кавказ. Мы с моим спутником пытались найти в Печерском монастыре кого-нибудь, кто говорил бы на английском или французском. Наконец вместе с монахами появился высокий мужчина в сутане,
одетый так же, как и остальные, за исключением того, что его сутана была коричневой. Он сказал, что говорит по-английски, и, проведя для нас экскурсию,
Осматривая достопримечательности, он спросил меня, где я работаю в Англии, или, как он выразился, «где я служу». Я ответил ему, а затем спросил, где _он_ «служит». «О, — сказал он, — очень далеко». «Ну, — сказал я, — где?» «В Японии», — ответил он. «Тогда, — сказал я, — вы, должно быть,
Отец Николай, которому я в прошлом году писал из Сибири и который недавно был рукоположен в епископы». Так оно и оказалось, и вот мы случайно встретились за тысячи миль от места нашей предполагаемой встречи. Я поужинал с ним, и мы расстались.
он продолжил свой обратный путь в Японию, а я двинулся вперёд к
горе Арарат.

 Всё это, однако, было в неопределённом будущем, когда мы разговаривали с
русским миссионером в Кординске, который сожалел, что наш визит
был таким коротким, и которого мы оставили продолжать путь в
Читу. По пути мы ехали по холмистым дорогам, и на следующий день, когда мы приблизились к _Яблоновому_, или Яблоневому
Горы. Этот хребет тянется в северо-восточном направлении прямо через
Забайкальскую область; и когда, после постепенного подъёма от Верхнего
В Удинске, расположенном на высоте 1500 футов, мы достигли вершины хребта, которая находится на высоте 4000 футов над уровнем моря.
Тогда мы были примерно в 20 милях от Читы. Перед нами
на востоке виднелся чётко очерченный горный хребет,
а на севере и юге на многие мили простиралась долина.
Утро выдалось прекрасным, и мы скакали по холмистой
прерии, где паслись стада крупного рогатого скота.
По мере приближения к городу перед нами открывался прекрасный вид. Кроме того, мы наконец оказались на восточной стороне Большого Алтая, и, следовательно, перед нами были реки
отличалась от всего, что мы до сих пор видели в Сибири. Все остальные реки текли на север и впадали в Северный Ледовитый океан, в то время как река Чита, впадающая в Ингоду справа, текла на восток через живописную долину и впадала в Тихий океан в 2000 милях от неё. По сути, перед нами была одна из долин верховьев Амура, долина которой
Барон Розен говорит, что она примечательна своей флорой и называется «садом Сибири».

 Чита стоит на левом берегу Ингоды, на возвышенности, ограниченной с двух сторон
по бокам высокие горы. К северу лежит озеро Онон, на берегах которого
Чингисхан, направляясь на запад, вершил свой суд, и
в водах которого он утопил осужденных. Ниже этого места Ингода
судоходна для лодок и плотов. В первые годы оккупации Амура
из Читы было спущено много материалов. Город был основан в 1851 году, когда в нём проживало 2600 человек; сейчас население составляет 3000 человек.
 Многие дома большие и хорошо обустроенные, и все они деревянные.
 Мы нашли магазины, в которых, однако, за фунт нужно было платить 1_s_.
булка-сахар, а белый хлеб стоил всего в три раза дороже, чем в Тобольске.

 Дом губернатора был лучшим в городе, и мы представили ему наши письма. Его превосходительство М. Педашенко оказал нам радушный приём.
 По дороге, на почтовой станции, я встретил отца мадам Педашенко, и он представил меня своей дочери; но мадам была нездорова. Губернатор, однако, не жалел сил, чтобы сделать для нас всё, что в его
возможностях. Узнав, что я хочу посетить исправительную колонию и
золотые прииски Кары, он телеграфировал, что можно организовать
меня доставили туда; после этого мы отправились осматривать городскую тюрьму.
Снаружи здания стояла чёрная повозка, которую можно было бы отнести к той же категории, что и наши старомодные английские колодки.

 Раньше заключённых на этой повозке вывозили на рыночную площадь и выставляли там как преступников и негодяев.
Их обвинительный приговор был написан на груди, а к нему прилагалось уведомление о том, что они «лишены всех прав». Говорили, что это наказание отменили, но я слышал, что в Благовещенске его применяли ещё в прошлом году.

В Читинском остроге содержалось 169 заключённых, и, полагаю, это не тот острог, в котором в 1826 году содержались 30 декабристов. Барон  Розен в своё время описывал Читу как небольшую деревню с населением в 300 человек. Во время нашего визита они ожидали, что будет построено новое место заключения — не за день до того, как оно стало необходимым, ведь Чита была, по-видимому, самой старой тюрьмой, и я считал её самой бедной и грязной из тех, что мы видели. Заключённые тоже были плохо одеты и грязны. Один из них читал религиозную книгу, которую, как он сказал, ему одолжили
священник; но тюремной библиотеки не было. На самом деле такие библиотеки были большой редкостью, хотя в Екатеринобурге нам сказали, что заключённый, который хочет читать, может взять молитвенник. Несколько заключённых из Читы были из России и приговорены к каторжным работам. Там была столярная мастерская, в которой одни работали по принуждению, а другие — ради собственного удовольствия. В целом казалось, что обитатели здания наслаждаются беззаботной жизнью.
Двери камер были открыты, и они могли входить и выходить во двор, когда им заблагорассудится. Многие лежали
о том, как спать на солнце. Нам сказали, что им трудно
спать по ночам из-за паразитов, поэтому они спят днём.
Это иллюстрирует замечание Горьянчикова в «Погребённых заживо» о том, что в его тюрьме даже зимой не было от блох, а летом их становилось ещё больше. На тюремной кухне мы увидели, как они
нарезают листья ревеня, чтобы добавить их в суп (свежая капуста
на момент нашего визита ещё не была готова). Это напоминает мне
ещё одно замечание Горьянчикова, который пишет так, будто для него это нормально
у него в супе плавают чёрные жуки. Я могу поверить в его слова о блохах, но под «чёрными жуками» я, полагаю, он имеет в виду маленьких коричневых насекомых длиной около полутора сантиметров, называемых «_тараканами_», которые кишат в домах сибирских крестьян. К счастью, они не агрессивны, и один англичанин сказал мне, что люди не испытывают к ним неприязни. Почему они должны ежедневно ходить в медную
кастрюлю, чтобы их сварили в супе господина Горюнчикова, я не знаю; но одно я знаю точно: тюремный суп — это нечто нерегулярное, неудобное (я
Я собирался сказать «полуголодный») в том состоянии, в котором я иногда
путешествовал по некоторым регионам России, я не раз пробовал тюремный суп, который я с удовольствием съел бы, но только ради приличия.
Я бы съел не одну ложку, чтобы высказать своё мнение, а целую тарелку, чтобы утолить голод. Я бы не стал выбирать этот суп, приправленный листьями ревеня.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Вполне вероятно, что железо, о котором здесь говорится, было привезено из
Петровского завода, который находится примерно в 100 милях к юго-востоку от Верхнего
Удинска. Эти металлургические заводы были основаны во времена правления Петра
Завод был основан Петром Великим, и когда-то на нём работали заключённые. Но сейчас, насколько мне известно, на нём используется вольнонаёмный труд.
Этот завод когда-то имел большое значение для региона. Здесь
изготавливались двигатели для первых пароходов, которые Россия
поставила на Амуре. Русские мастера также отливали и растачивали
орудия. В окрестностях много угля, но его почти не используют,
так как древесины достаточно. Я мало что слышал о текущих операциях,
но, похоже, во всей Забайкальской области
В 1877 году было произведено 482 тонны чугуна и 280 тонн кованого железа.
 Тридцать лет назад Петровский производил 18 тонн сортового железа в год.

[2] Во время своего путешествия я узнал от русского капитана, что в Японии было 7 священников, 95 катехизаторов и 2000 прихожан, и все они, включая священников, были обращены в православную русскую церковь. В 1876 году на эту миссию было потрачено 1174 фунта стерлингов. Насколько мне известно, это единственная
языческая миссия, которую русские ведут за границей.
Они считают свою работу в Японии большим успехом, поскольку в
В журнале _Oriental Church Magazine_ за март 1880 года русский редактор пишет: «В
В 1879 году (русская) церковь в Японии насчитывала в общей сложности 6000 прихожан,
что на 2000 больше, чем годом ранее»; и он добавляет:
«Хотя другие христианские церкви контролируют более 320 миссионеров
и располагают огромными денежными средствами, нашим (русским)
миссионерам удалось получить полный и исключительный контроль над северной частью острова Нипон, и они успешно конкурируют со своими братьями-католиками и протестантами
в центральной части острова». «Этот блестящий успех в основном
заслуга главы нашей японской миссии отца Николая».




 ГЛАВА XXX.

_БУРЯТЫ._

 Страна бурят.--Их внешность
и одежда.--Жилища.--Монгольские юрты.--Гостеприимство.--Топливо.--Скот.— Характер
 бурят. — Их религия. — Буддисты-буряты. — Душа
 Будды. — Ламы. — Их безбрачие, классификация,
 обязанности, ограничения. — Буддийские доктрины. — Молитвенный
 барабан. — Христиане-буряты. — Английские миссии. — Отчёты
 Английские путешественники. — Результаты русских миссий. — Распространение бурятских писаний.


 Вскоре после отъезда из Верхнеудинска мы выехали в обширную степь, занимающую большую часть Забайкалья. Здесь мы оказались в самом сердце бурятских земель. Впервые мы встретились с этими людьми в нескольких милях к западу от Иркутска, и их внешность сразу подсказала нам, что они принадлежат к другой расе, отличной от всех, кого мы видели. У них очень большие черепа, квадратные лица, низкие и плоские лбы; скулы высокие и широко расставленные, нос плоский, глаза
Тело вытянутое, кожа смуглая и желтоватая, волосы угольно-чёрные.
Мужчинам позволяют отращивать волосы на макушке, которые они заплетают в хвост, свисающий на спину.
Оставшиеся волосы коротко стригут, но не бреют, как у татар.
Головные уборы женщин чрезвычайно богаты и состоят из серебра, кораллов, полированных бусин из уральского малахита и перламутра. Они заплетают волосы в две толстые косы, которые спускаются от висков ниже плеч.
Незамужние девушки вплетают в косы нити из кораллов.  Некоторые
У женщин на груди висело множество серебряных украшений, а в некоторых случаях из затылочной части головы горизонтально на несколько дюймов в обе стороны торчал прямой стержень, к которому были привязаны волосы. Я хотел купить один из этих головных уборов из любопытства, но их не было в магазинах. Камни и металл покупаются, а украшения изготавливаются вручную. Однако я был несколько озадачен,
когда узнал, что их стоимость часто достигала двадцати или тридцати
фунтов стерлингов. На почтовой станции мы спросили у бурята, сколько он
возьмите за его шляпу. К нашему удивлению, он запросил скромную сумму в пятнадцать рублей только за серебряный набалдашник. Говорят, что буряты не носят белья, но приданое богатой невесты иногда состоит из 40 ящиков с самыми дорогими мехами.

[Иллюстрация: МИСС БУ-ТА-ТЁ, БУРЯТСКАЯ ДЕВУШКА.]

Что касается их жилищ, то буряты настолько привыкли жить в юртах, что, хотя сейчас они считаются цивилизованными там, где контактируют с русскими, они всё равно делают из дома юрту, прорезая дыру в центре крыши, и разводят в ней огонь
в центре комнаты. Когда мы навещали мадам Токмакову, у неё был слуга-бурят, для которого был выделен русский дом, но в котором он не мог чувствовать себя счастливым, пока не обустроит своё жилище. Мы вошли в бурятский дом в Чилантуе, хотя дома была только женщина. Там стояла грубая деревянная скамья, на которую нас пригласили сесть, и на ней лежала пара коралловых украшений для головы.
Женщина, заметив, что мы на них смотрим, тут же надела их, а затем пригласила нас выпить чаю. Отказ был бы воспринят как
Крайне невежливо. Даже один русский генерал как-то сказал мне, что воспринимает отказ от еды в его доме как пощёчину. Более того, мы стремились заслужить расположение нашей бурятской хозяйки, потому что хотели попасть в буддийский храм, а она была единственным человеком в округе, через которого мы могли общаться с ламами на русском языке. Но видеть, как подают чай, и пить его было непросто. Над огнём висел большой открытый
железный котёл, полный бурлящей жидкости, покрытой пеной. В этом
Это был половник, который наша любезная хозяйка наполняла и снова наполняла, а затем выливала обратно в котелок. Затем, соскребя накипь, она зачерпнула половником отвар, налила его в чашки и подала нам. Нам сказали, что это чай с солью. Я лишь надеюсь, что это не что-то похуже,
но вряд ли кого-то удивит, если после того, как я попробую его, со мной случится несчастный случай, я испорчу напиток и откажусь от второй чашки.
Однако мы внимательно осмотрели мебель в доме. Самым интересным предметом был семейный алтарь, что-то вроде
небольшой буфет с выдвижными ящиками. На нём стояли круглые бронзовые чаши с напитком и другие подношения. По комнате также были разбросаны предметы из
украшенного металла, свидетельствующие о мастерстве исполнения.

 Это бурят в его цивилизованном состоянии. Чтобы лучше понять его
обычаи и происхождение, нужно уехать подальше от русских поселений или даже в «страну травы», как их монгольские братья называют пустыню. Там они живут в юртах,
которые, как и у других сибирских аборигенов, состоят из столбов,
скреплённых наверху, но покрыты войлоком, а не оленьими шкурами.
Гостеприимство всех монгольских племён неизменно. Каждому чужестранцу здесь рады, и ему достаётся всё самое лучшее, что может предложить хозяин. И чем больше он съест, тем лучше для всех. Основное блюдо монгольской кухни — варёная баранина, но без каперсов или каких-либо других соусов или приправ. Овцу «отправляют в кастрюлю» сразу после того, как её убивают.
Когда мясо готово, его достают из горячей воды и подают гостям,
пока оно ещё дымится и истекает соком.  Каждый мужчина кладёт
 большой кусок на колени или на любую другую удобную поверхность, а затем нарезает
Он отрезает небольшие кусочки и кладёт их в рот. Самый лучший кусок
приберегается для почётного гостя, и в знак особого внимания
хозяин часто кладёт его в рот гостю своими жирными пальцами.
После того как мясо съедено, выпивается бульон, и на этом трапеза
заканчивается. Ножи и чашки — единственные столовые приборы, и, поскольку у каждого гостя есть свой «наряд», сервировка стола не занимает много времени. Вся работа заключается в том, чтобы рассадить гостей вокруг
кастрюли с приготовленным мясом. Буряты славятся тем, что пьют кирпичный чай,
Они смешивают его с ржаной мукой, бараньим жиром и солью, добываемой в степных озёрах. Я подозреваю, что именно это нам и пришлось попробовать в Чилантуе.
 Этот чай настолько важен для бурят, что они иногда хранят его запасы как деньги. В засушливых условиях это вещество может долго храниться без изменений, и поэтому в степи его накопление часто считается более выгодным вложением, чем стада и отары.

В северных районах буряты заготавливают древесину для растопки, но в южных районах и у монголов в пустыне этот вид топлива не используется.
Его мало, и вместо него они используют высушенный на солнце верблюжий навоз, который они называют _арголы_, от татарского слова, обозначающего помёт животных, высушенный и подготовленный для использования в качестве топлива. [1]

Бурятские приспособления для разведения огня раньше ценились выше европейских и стоили дорого среди русских. Они
сделаны из пластин лучшей закалённой стали длиной от четырёх до шести дюймов, пришитых к мешочку для трута. Мешочек сделан из красной кожи и со вкусом украшен серебряными и стальными блёстками.
Английские и шведские спички вытеснили их с российского рынка.

Обычным занятием бурят является разведение скота.
По количеству своих стад они напоминают израильских патриархов.
Мистер Стэллибрасс рассказывал мне, что, когда он жил в Селенгинске, он знал богатых бурят, у которых было по 6000–7000 овец, 2000 голов крупного рогатого скота и 200 лошадей. А капитан
Кокрейн упоминает случай с матерью бурятского вождя, которая
владела 40 000 овец, 10 000 лошадей и 3000 голов крупного рогатого скота, а также
большим количеством мехов. Таким образом, в малонаселённой стране
Дети этого человека очень помогают ему ухаживать за скотом.
Поскольку скот необходимо постоянно перегонять на новые пастбища,
можно понять, что такое положение дел создавало для миссионеров
двойную трудность в плане образования, а именно: нежелание
родителей отказываться от помощи детей и постоянная смена места
жительства. Та же трудность возникает у тех, кто хотел бы вести
миссионерскую и образовательную работу среди других кочевых
племен Сибири. В 1876 году численность бурят составляла 260 000 человек — это был самый многочисленный народ
коренное население Восточной Сибири. Будучи ямщиками, мы считали их более живыми, чем русские, и в их поведении чувствовалась мужественная независимость, что легко объясняло, почему русским поначалу было так трудно их подчинить. Более того, казалось, что они не уступают русским в интеллектуальных способностях, поскольку английские миссионеры обучали некоторых из них латыни и подготовили элементарный учебник по геометрии и тригонометрии на бурятском языке. Барон Розен также упоминает, что они играют в шахматы, научившись этому у китайцев, и говорит, что
лучший игрок среди своих товарищей, русских офицеров, однажды вызвал бурята на игру и проиграл.
Речь бурят — это диалект монгольского языка, грубый и безыскусный, с маньчжурскими, китайскими и турецкими заимствованиями.
Он отличается обилием гортанных и носовых звуков. Вместо настоящих монгольских букв они используют маньчжурский алфавит, который записывается вертикальными столбцами сверху вниз, а строки идут слева направо.  Единственные версии Священного Писания на монгольском языке
Их язык относится к калмыцкому и бурятскому диалектам.

 Религия бурят представлена тремя видами: шаманизмом, буддизмом и христианством. Шаманизм, более или менее схожий с шаманизмом других племён Сибири, по-видимому, был их древней религией.
Я полагаю, что он до сих пор наиболее распространён в северных частях их страны, наиболее отдалённых от буддийского влияния. Однако буддизм имеет влияние на гораздо большую часть населения и изначально был завезён из Тибета.
[2]

[Иллюстрация: БУРИАТ ЛАМЫ И МОНГОЛЬСКИЙ ПЕРЕВОДЧИК.]

К ламам, или священникам, относятся с большим почтением, и каждый буддистский бурят хочет, чтобы кто-то из его семьи стал ламой.
 Поэтому получается, что ламы составляют шестую, а некоторые говорят, что пятую, часть населения.
 Когда ламы облачаются в свои одеяния, они надевают алые одежды и полностью бреют головы, а их большие уши, торчащие из-под волос, придают им необычный вид.
Предполагается, что они соблюдают строжайший целибат; поэтому мистер Мичи
замечает, что ламу лучше не спрашивать о том, как поживает его жена
и семья тоже, но мистер Эрман отмечает, что их безбрачие имеет самые пагубные последствия. Им запрещено употреблять спиртные напитки,
чтобы излишества «не повредили рассудок изучающего божественные
оракулы и не развратили сердце дурными страстями, которые оно может породить».
Им также запрещено употреблять табак, и это одна из главных причин, по которой следует отказаться от курения, потому что «оно способствует праздности и приводит к пустой трате свободного времени, которое следует посвящать занятиям, приносящим пользу и удовольствие»[3]


Помимо религиозных занятий, ламы участвуют в различных
в отраслях обычной промышленности, особенно в производстве
собственной одежды и церковной утвари. Лама испытывает одно
неудобство: ему не разрешается убивать что-либо из страха, что в
убитом им существе может находиться душа его родственника или,
возможно, божественного Будды. Даже когда его раздражают
блохи или другие ползающие и бегающие существа, которыми часто
изобилует их тело, он должен терпеть до тех пор, пока его терпение
не иссякнет. Затем он может позвонить
в неосвящённом месте, и пусть он сам и его одежда подвергнутся тщательному осмотру. И снова, в связи с этой трудностью, связанной с убийством, капитан Шепард рассказывает о случае, когда ламы изо всех сил старались соблюдать закон и в то же время обходить его. Капитан, пересекая пустыню, купил овцу и немного растерялся, не зная, как её зарезать. В группе было четверо. Покойный владелец был ламой и не мог лишать жизни; то же самое можно сказать и о проводнике; капитан не хотел становиться мясником, а его
Китайский слуга не знал, как это сделать. Капитан
застрелил бы животное, но хозяин возразил. Поэтому один из лам
отвёл овцу в сторону, повалил её, связал ей ноги, объяснил китайцу,
что нужно делать, и одолжил ему свой нож, после чего повернулся
и быстро отошёл в сторону. Когда овца была убита, ламы быстро
разделали её, приготовили и, конечно же, помогли съесть.

Буддийские книги учат людей, что они достигнут высшей мудрости, если будут почитать ламу; что само солнце восходит _только_ для того, чтобы
Ламам можно воздавать почести, и люди получают прощение за самые тяжкие грехи, проявляя к ним уважение. Любое оскорбление в адрес ламы аннулирует заслуги, накопленные тысячами поколений.
 Говорят, что тот, кто проявляет неуважение к этим персонам, будет наказан несчастными случаями, болезнями и всевозможными бедствиями и так далее. Один из их сибирских монастырей, или ламасариев, с храмом находится в Тургуту, на полпути между Верхним Удинском и Читой.
Кажется, я слышал, что там есть школы. Я уже говорил, что мы посетили ламасарий
в Чилантуе. Это был небольшой городок, состоявший примерно из полудюжины домов, в одном из которых находился храм, где, если я не ошибаюсь, они ежедневно поклоняются на закате, но куда, к сожалению, мы не смогли войти, так как настоятель отсутствовал. Там были молодые ламы, некоторые из них были совсем юными, но они либо не могли, либо не хотели нас понимать и, казалось, боялись оказывать нам любезность. Однако мы видели молитвенную машину. Он представлял собой вертикальный цилиндр высотой от двух до трёх футов и диаметром около двух футов. Он был закреплён на шарнире и
Его можно было вращать с помощью верёвки, которую тянул верующий, совершая
с каждым оборотом несколько тысяч воззваний к Будде. Иногда
эти машины приводятся в движение с помощью механической силы, как ветряная или водяная мельница. Это, конечно, проще, а поскольку количество молитв важнее их качества, последний способ избавляет от многих хлопот и пользуется популярностью. [4]

У бурят, которые исповедуют буддизм, есть храмы, ритуалы, орден священников и обширная литература. При таком развитии религии
не составит труда объяснить, как она вытеснила более древнюю
Шаманское вероучение не так уж сложно понять, как и то, что нам рассказал исправляющий должность Селенгинского уезда.
Из двух религий, распространённых среди бурят, с которыми контактируют русские миссионеры, они считают шаманизм довольно простым для обращения, но буддисты сильно сопротивляются христианству.

 Теперь мы переходим к той части бурятского народа, которая исповедует христианство.
Возможно, это было исследование ложной религии Будды,
которая вводит в заблуждение миллионы людей, или, может быть,
всего лишь робкая вера в силу их собственного вероучения, которая привела нас
Первые путешественники, побывавшие в Сибири, за одним исключением, холодно и недоверчиво отнеслись к усилиям английской миссии среди бурят.
В связи с этим возникает мысль о том, как мало языческий мир был бы благодарен христианству в Англии, если бы не было тех, кто относится к нему с большей верой, чем путешественники, которые отправляются за границу, поверхностно изучают то, что там делается, а иногда и вовсе не изучают, а затем возвращаются домой и заявляют, что миссии — это провал или обман. Например, капитан Кокрейн
Говоря о миссионерах в Селенгинске, он заходит так далеко, что заявляет: «Что касается меня, то я настолько мало надеюсь на их успех, что не ожидаю, что хоть один бурят действительно обратится в христианство». [5]

Однако я показал, что английские миссионеры заложили прочный фундамент, обучили нескольких учёных и перевели Священное Писание.
Этот перевод сегодня находится в руках русских миссионеров.
И какими бы ни были успехи или неудачи англичан, о русских миссионерах нельзя сказать, что у них ничего нет
новообращённых, которых, кстати, у них тысячи.

 Исправник в Селенгинске сказал мне, что в девяти районах русской миссии для бурят занято около 40 человек.
Я не знаю, не являются ли некоторые из них также приходскими священниками. Мы обратились к священнику в Верхнеудинске, чтобы расспросить его об этом, и продали ему несколько Новых Заветов и Евангелий. Он сообщил нам, что среди них было 15 миссионерских станций и что на восточном берегу Байкала ежегодно крестили около 300 бурят, а на западном берегу — больше
более 1000. Это подтвердил миссионер, к которому мы обратились
далее, и это вполне согласуется с общим альманахом за 1878 год,
в котором указано, что в Иркутской епархии в предыдущем году было крещено 1505 человек обоего пола, в том числе четыре бурятских ламы;
хотя число новообращённых в Забайкальской епархии за тот год составило всего 52 человека, то есть на каждые 20 человек приходился один лама.

Мы привезли с собой несколько экземпляров бурятских священных писаний.
Некоторые из них мы оставили в Иркутске, некоторые — у исправников
Селенгинск и Троицкосавск, а также несколько книг для ламаистских монастырей в Чиланзаре.
 Остальные мы оставили в Чите, чтобы распространить их по округу, а также передать в тюрьмы. Я спросил исправника в Селенгинске, что, по его мнению, ламы будут делать с книгами. Он сказал, что, по его мнению, они сначала прочтут их, а потом уничтожат.
Но мистер Стэллибрасс, когда я вернулся, был того мнения, что они, скорее всего, не станут их уничтожать, потому что будут считать их священными книгами.  В любом случае мы отдали им привезённые нами копии, и на этом всё закончилось.
мы постарались сделать всё, что было в наших силах, для этого интересного народа, который, я не сомневаюсь, постепенно вольётся в лоно Русской церкви.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Сбор, измельчение, формовка и сушка навоза на юге являются важной отраслью торговли. Арголы делятся на четыре класса.
К первому сорту относятся козьи и овечьи рога, которые дают такой
сильный огонь, что железный прут, положенный в него, быстро раскаляется добела. Ко второму сорту относятся верблюжьи рога; они легко горят и дают красивое пламя, но тепла от них меньше
Интенсивность горения выше, чем у предыдущего вида. Третий класс включает в себя
арголы крупного рогатого скота; после тщательной просушки они
легко горят и не дают дыма. Наконец, есть арголы лошадей и
других животных, которые не подвергались процессу пережевывания
и представляют собой не что иное, как более или менее измельчённую
массу соломы. Они быстро сгорают, но их можно использовать для
разжигания огня. Такое топливо называется
_кисеек_ в России и на юге страны был единственным видом топлива, доступным для бедных слоёв населения, поскольку древесина была в большой дефиците и стоила дорого.
Открытие месторождений угля и создание мануфактур полностью изменили способы отопления в Екатеринославе.
Кисеек делали из навоза крупного рогатого скота и овец, который женщины с трудом утрамбовывали ногами, а затем высушивали на солнце.

[2] В Лхасе, столице Тибета, живёт _Далай-лама_, глава буддийской религии.
И хотя его последователи признают, что он смертен, они верят, что его душа является непосредственной эманацией сущности их верховного божества, Будды.  В местах, где распространено это поклонение, можно найти религиозные общины, объединившиеся вокруг
храмы, посвящённые обрядам их веры, и монастыри, или, как их называют, _ламарии_, в которых проживают различные ордена
священников. Один из таких монастырей мы посетили в Чилантуи. Когда умирает великий лама, считается, что его дух немедленно вселяется в тело другого человека, который таким образом становится преемником всех прав и привилегий своего предшественника. Часто возникают небольшие трудности с определением того, кто может стать избранным. Но поскольку главные действующие лица в этой сцене — священники, их поиски обычно
успешно. Обычно считается, что дух оживил кого-то.
новорожденный младенец, которого сразу же отдают в религиозное учреждение.
и ламы обучают его тайнам своей веры.

[3] Ламы делятся на четыре класса. Те, кто принадлежит к первому классу,
занимаются изучением доктрины, а также принципов и тайн своей веры; те, кто принадлежит ко второму классу, — регулированием определённых религиозных обрядов и церемоний; те, кто принадлежит к третьему классу, — изучением и проведением богослужений; те, кто принадлежит к четвёртому классу, — изучением и
Они занимаются медициной, и, судя по всему, некоторые из них достигли в ней больших успехов.
Когда мы приехали в Кяхту, то узнали, что господин Токмаков из-за проблем со здоровьем уехал в Ургу, столицу Монголии, чтобы быть поближе к местному врачу.

[4] Внутри цилиндра находится часто используемая буддийская молитва
«_Ом мани падме хум_», значение которой, по словам русского, жившего рядом с монастырём, было таким: _Gospodi pomilui_, то есть «Господи, помилуй нас!»
 Однако её истинное значение, по-видимому, не совсем ясно. Клапрот
понимал её как «_О драгоценный камень в лотосе. Аминь!_», а Хук
Он перефразирует её так: «О, если бы я мог достичь совершенства и раствориться в Будде. Аминь._» Ламы утверждают, что учение, заключённое в этих чудесных словах, необъятно и что всей жизни человека недостаточно, чтобы измерить его глубину и широту. В Лхасе эта формула звучит из каждого уст, её можно увидеть повсюду: на улицах, в домах, на каждом флаге и вымпеле, развевающихся над зданиями, напечатанными татарскими и тибетскими иероглифами. Некоторые богатые и ревностные буддисты даже устраивают представления за свой счёт
отряды лам для распространения _мани_; и эти странные
миссионеры с зубилом и молотком в руках пересекают поля, горы
и пустыни, чтобы выгравировать священную формулу на камнях и
скалах, встречающихся на их пути. Во дворе храма в Чилантуе
был камень с надписями; и я нашёл другие камни с _мани_ на
предполагаемом месте храма в Тире, на Нижнем Амуре.

[5] Он действительно допускает, что то, что невозможно для человека, возможно для Бога, но затем намекает, что миссионеры
знал о бесполезности их работы, но о том, что у них “слишком
удобное место, чтобы от него отказываться”, и тогда он думает, что, конечно,
что несправедливо по отношению к народу Англии так разбазаривать деньги
и т.д. и т.п. Мистер Аткинсон ограничился мимоходом
комплиментом характеру миссионеров и сказал, что они
не смогли обратить в свою веру бурят; в то время как г-н Хилл, который
посетил Селенгинск, отмечает, что, “несмотря на все их труды,
ни один бурят не был обращен ими”; и затем он цитирует
свидетельство одной дамы, жившей на месте событий, которая сказала: «Миссии провалились только потому, что это предприятие было не по силам человеку, не обладающему чем-то большим, чем его собственный гений. Миссионеры обладали всем рвением и упорством апостолов, но им не хватало их способности творить чудеса или помощи в виде каких-то поразительных обстоятельств, которые часто встречались в истории религиозных революций и без которых все усилия по обращению бурят в христианство всегда будут одинаково бесплодными».




ГЛАВА XXXI.

_СИБИРСКИЕ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫЕ._

 Забайкалье — естественная тюрьма. — «Декабристы» 1825 года. — Заблуждения относительно политических заключённых.  — История Елизаветы. — Мстительные иностранные писатели.  — Очевидные искажения.  — Вводящая в заблуждение информация.  — «Погребённые  заживо» Достоевского. — «Русские заговорщики» Розена. — Современное положение политических заключённых.  — Показания поляков.--Обращение
 с попыткой цареубийства.--Количество "политических”
 преувеличено.--Расчеты относительно них.--Их способ передвижения
 транспорт. --Учтен недостаток статистических данных.


Забайкальская область, расположенная к востоку от «Святого моря», до последних 30 лет была _тупиком_, куда обычно ссылали самых отъявленных политических преступников. Она находилась в стороне от двух главных путей Сибири. Путешественник, направлявшийся к Тихому океану через Лену, оставлял область справа; купец, направлявшийся в Кяхту, проезжал её слева. Через провинцию действительно проходила дорога,
но можно было сказать, что она вела в никуда. Кроме того, это была страна,
из которой заключённому было трудно сбежать. Если бы он отправился в
На севере он добрался до огромных лесов, в которых летом можно было найти ягоды, но зимой там было не выжить. На юге его окружала Монгольская пустыня. Дорога на восток привела его к реке, по которой, если бы он смог проплыть 2000 миль и избежать встречи с ревнивыми китайцами, он мог бы добраться до Тихого океана. Или, опять же, если бы он повернул на запад и обогнул или пересёк озеро Байкал, Скорее всего, его поймают в окрестностях Иркутска. И наконец, в каком бы направлении он ни двинулся, за его голову была назначена награда, которую мог получить любой бурят, решивший взять его в плен и доставить властям живым или мёртвым.

Была и ещё одна причина, по которой, с точки зрения правительства, Забайкалье подходило для заключения самых опасных преступников.
Эта провинция богата серебром и золотом, а в её горах
найден жемчуг.  Таким образом, это было место, где можно было изолировать беспокойные элементы общества и применять принудительные меры.
Они получали труд от своих каторжников и в некоторой степени сокращали расходы на их содержание за счёт стоимости добытых полезных ископаемых. Следовательно, «Нерчинские серебряные рудники» долгое время были выражением, при упоминании которого у русских мурашки бежали по коже. То же самое было с тюрьмами Читы и Петровска, которые ассоциировались у них с политическими ссыльными, особенно с теми, кого называли «декабристами».
В декабре 1825 года он попытался поднять восстание среди солдат Николая I и свергнуть его с престола.

 О Нерчинских и Карийских рудниках мы расскажем в следующих выпусках
главы. Я намерен говорить не о политических изгнанниках, их семьях и потомках в целом, а об условиях содержания _политических заключённых_ в прошлом и настоящем, а также о некоторых зданиях, в которых некоторые из них содержались. Я убеждён, что в Англии, на континенте и в Америке существует множество преувеличений и заблуждений относительно количества, страданий и унижения русских политических заключённых.
И это нетрудно объяснить, если принять во внимание характер книг, которые претендуют на то, чтобы дать информацию по этому вопросу.

Давайте начнём, например, с трогательной истории «Елизавета, или Изгнанники Сибири» мадам де Коттен, которой многие англичане обязаны почти всеми своими знаниями о Сибири. Книга до сих пор
напоминает о том, что в 1799 году 18-летняя девушка, единственная
дочь сосланного в Сибирь русского офицера, Просковья Лопухина,
решила вымолить прощение для своих родителей. С этой целью она
покинула Ишим, расположенный недалеко от Тобольска, с несколькими
рублями в кармане, за 18 месяцев прошла 2000 миль до столицы, была
представлена и получила
её прошение, подлинная история которого рассказана Ксавье де Местром в «Молодой сибирянке»
Но мадам де Коттен добавила в историю любовную линию
и написала одну из самых популярных книг своего времени,
однако в повествовании ей пришлось во многом полагаться на
своё воображение Она рисует картину жизни в сибирской
ссылке, которая сильно отличается от всего, что я когда-либо слышал, видел или читал в самой стране. Однако её ошибки были такими, какие мог бы легко допустить любой иностранный автор, описывая события в стране, которая тогда была почти неизвестна.

Меньше оправданий можно найти для более поздних авторов (некоторые из них были сбежавшими или освобождёнными заключёнными), которые, играя на доверчивости и невежестве публики, пересказывали и приукрашивали истории об ужасных жестокостях, свидетелями которых они не были и которые они не пытались подтвердить достоверными свидетельствами. В одной из таких книг, написанной
В книге «Александр Герцен», опубликованной в 1855 году, автор наивно пишет в предисловии, что, написав в Лондоне произведение под названием «Тюрьма и ссылка», которое имело успех, он решил написать ещё один том.

Он так и поступил и имел наглость назвать его «Моё изгнание в
Сибирь»; однако, прочитав книгу, мы узнаём, что он вовсе не был сослан в Сибирь, а просто на некоторое время отправлен в Пермь, которая находится в европейской части России! В книге Де Ланьи «Ноут и русские», опубликованной в 1854 году, мы снова встречаем тираду против России, в которой едва ли можно найти достаточно оскорбительные слова, чтобы очернить её армию, флот, дворянство и духовенство. А в следующем году были опубликованы «Воспоминания немецкого дворянина о России», в которых он утверждает, что для пленных воду брали из самого грязного канала
в Петербурге; и, как будто этого было недостаточно, он добавляет, что после избиения кнутом заключённым приходилось пить собственную кровь!


Процитированные выше книги в основном написаны иностранцами и переведены на английский язык.
Но за последние три года в Лондоне была опубликована книга под названием «Современные русские», написанная автором «Члена парламента от Парижа» и посвящённая герцогу Сазерленду.
В ней приводится следующий рассказ о русской тюрьме (страница 86): —

«Русская тюрьма не строится по какому-то расточительному плану содержания заключённых
тепло и уютно. Чёрный, покрытый плесенью дом, расположенный в одной из трущоб города, охраняется дюжиной солдат с черепами вместо голов.
Над воротами висит раскрашенный щит с имперским двуглавым орлом. Во дворе стоит позорный столб. Воры, убийцы,
мальчишки, сумасшедшие, женщины — все они ютятся в комнате,
где стоит отвратительный запах, греются у печи, а единственная еда, которую им подают, — это фунт черного хлеба утром и миска прогорклого супа в полдень. Ночью мужчин и женщин разделяют.

 Теперь, когда вы видите, насколько сильно отличается этот рассказ от
И, как уже было сказано в моих главах о сибирских тюрьмах, я считаю правильным отметить, что я посещал российские места лишения свободы от Белого моря на севере до Чёрного моря и персидской границы на юге, а также от Варшавы на западе до Тихого океана на востоке, но ни разу не видел российскую тюрьму, которая в полной мере соответствовала бы приведённому выше описанию. По моему опыту, тюрьмы находятся в пригородах, а не в «трущобах» городов. Что касается их атмосферы,
Я могу с уверенностью сказать, что воздух, которым я дышал в самой страшной российской тюрьме, был
было несравненно лучше того, что мне пришлось временно терпеть в некоторых крестьянских домах или чем можно было надышаться во многих почтовых станциях. «Один фунт чёрного хлеба» следует умножить на два с половиной или три, а в некоторых случаях — на четыре. Что касается «кнута», я видел его в английских и американских тюрьмах, но не в России. «_кобыла_», или «кобылица», используемая при порке
«_плетью_» в _Сибири_, будет описана далее; и я не отрицаю, что в России может существовать _какой-то_ инструмент, к которому
тех, кого собираются выпороть розгами, привязывают, но я никогда не видел ничего подобного, хотя обычно задавал вопросы о телесных наказаниях.

Опять же, тот же автор пишет (стр. 217):

«Осуждённых отправляют в Сибирь конвоями, которые отправляются в путь в начале весны, сразу после того, как сойдёт снег и земля высохнет. Они совершают _весь_ путь пешком в сопровождении
_конных_ казаков, вооружённых пистолетами, _копьями_ и длинными
_плетьми_; а за ними катится длинная вереница безрессорных повозок.
чтобы нести тех, кто в пути охромел или заболел. Отряд _всегда_
выходит ночью, и делается всё возможное, чтобы конвои проходили
через города по пути следования _после наступления темноты_.
Каждый человек одет в серый кафтан с _медной табличкой с номером_
на _груди_, в _доходящие до колен_ сапоги и в _шапку из овчины_. Он несёт за спиной _полотнище_,
поднос и деревянную ложку на поясе. Женщины одеты в чёрные плащи с капюшонами и идут группами _сами по себе_, в сопровождении солдат, как и мужчины, и двух или трёх женщин- _надзирательниц_, которые едут в повозках.

«При выезде из крупных городов, таких как Петербург, _все_ заключённые прикованы цепями, руки у них _заведены за спину_; но за пределами города с них снимают кандалы, за исключением тех, кто признан опасным. Они должны всю дорогу носить кандалы весом 4 фунта. А некоторых из самых опасных заключённых по трое привязывают к _деревянной балке_, которая лежит у них на плечах и крепится к шее железными ошейниками».

Далее автор пишет, что «заговорщики-нигилисты, патриотически настроенные
поляки и молодые студентки — все они перемешаны и шатаются вместе
с преступниками».

 Слова, выделенные мной курсивом (их 23 в 26 строках)
во многих случаях содержат явные искажения. В других случаях это
ошибки или, по крайней мере, они вызывают серьёзные сомнения. Как и в случае с мадам де Коттен (только с меньшей наивностью), здесь
даётся полная свобода воображению. Избегание городов в дневное время,
медная табличка на груди (вместо куска жёлтой _ткани_
на _спине_), сопровождающие женщины-надзирательницы и заковывание мужских рук в кандалы за спиной — всё это _ошибки_, которым нет оправдания;
А что касается конных казаков с кнутами и «деревянными балками» на шеях некоторых ссыльных — _если_ казаки были _конными_, то у них, естественно, были бы кнуты, как и сейчас, когда они едут за императорской каретой, но «деревянная балка» — это чистой воды выдумка. Я никогда не видел, не слышал и не читал о таком инструменте. Однако по поводу этих двух последних пунктов, чтобы исправить своё мнение, если оно ошибочно, я поговорил с англичанином, живущим в городе, через который проходят все сибирские ссыльные. Он прожил там много лет и
Он видел ссыльных от Перми до Киакты и в любых условиях.
Однако он говорит мне, что _никогда_ не видел этого деревянного ошейника и никогда не видел солдат с кнутами, которые вели бы ссыльных. Кроме того, он добавил, что никогда не был свидетелем того, чтобы с ссыльными обращались ненадлежащим или несправедливым образом.
Таким образом, мы видим, что некоторые сведения о русских ссыльных, представленные общественности, вызывают серьёзные подозрения в искажении фактов.

Но есть ещё третий тип книг, которые, подробно описывая ужасы прошлого, вводят общественность в заблуждение, не столько рассказывая о том, что
Это абсолютная неправда, поскольку они не упомянули о том, что с тех пор, как произошли описанные ими ужасы, закон был изменён и что теперь они остались в прошлом. Англичане сочли бы, что с ними обошлись очень несправедливо, если бы иностранец, увидев в английской деревне старые колодки, привёл это в качестве доказательства того, что людей до сих пор сажают в них. Или если бы он выискивал истории о Тайберне, рассказы о повешенных преступниках, которых растягивали и четвертовали, или о преступниках, которых выставляли у позорного столба с разрезанными носами и обрезанными ушами, а затем представлял это
как существующее положение дел, или оставил это на усмотрение читателей.
Это очень похоже на то, как в наши дни Россия воспринимается предвзятыми и небрежными писателями, о чём мы подробнее поговорим, когда будем говорить о шахтах.

Остановимся, однако, на книгах о тюрьмах и упомянем
еще одну, которая вышла в английском варианте в течение
текущего года, а именно, книгу Достоевского “Похороненный заживо, или десять лет".
Каторга в Сибири”, к которой я, естественно, обратился с интересом.
поскольку она была написана русским. С самого начала я был поражен
Важным фактом является то, что читатель не имеет достаточной информации о местах и датах.
Во вступлении говорится, что некий Александр
Петрович Горянчиков умер, и после его смерти среди бумаг была найдена пачка рукописей, которые, по мнению редактора Фёдора
Достоевского, могли бы заинтересовать публику. Но едва ли хоть слово
намекает читателю на то, когда происходили упомянутые события,
и ему остаётся лишь сделать вполне естественный вывод, что он
читает о том, что происходит сейчас. Мои подозрения усилились, и я надел
Лучше всего обратиться к критическим источникам, чтобы по возможности выяснить, _где_ и _когда_ произошли эти события. Автор упоминает, что был в Тобольске, и говорит, что его тюрьма находилась недалеко от берегов Иртыша. Теперь о тюрьме на берегу Иртыша в Таре, из которой Руфин Петрович совершил побег.
Сначала я был склонен думать, что именно там находился в плену Горянчиков,
но два последующих упоминания пролили на это свет: во-первых, в тюрьме был еврей, который ходил в город в _синагогу_; во-вторых,
другой, что о побеге некоторых заключённых было доложено _генерал-губернатору_.
 Теперь, если предположить, что генерал-губернатор жил в
городе, то единственной тюрьмой, расположенной на берегу Иртыша, в
городе с синагогой и резиденцией генерал-губернатора, была бы
Омская, и здесь, соответственно, я определил _место_.
 Теперь что касается _даты_. Писатель говорит о кандалах для заключённых, сделанных из
«четырёх железных прутьев толщиной с палец, соединённых тремя кольцами и носимых под штанами». Я таких не видел. У всех, кого мы видели, были маленькие
_ссылки_, и поэтому я предположил, что описанные цепи должны были быть
старомодными, как в былые времена, и с тех пор я узнал, что цепи, подобные тем, что описывает этот человек, видели на заключённом, отправлявшемся на Кавказ в 1842 году. Далее он много говорит о порке и упоминает о том, как заключённого вели по «зелёной дорожке», то есть между двумя рядами солдат, каждый из которых наносил преступнику удар палкой. Но этот вид наказания давно отменён в России.
И, наконец, писатель, рассказывая о своём разговоре
В разговоре с сокамерником он произносит такую фразу: «Я объяснил ему позицию Наполеона, добавив, что он, возможно, однажды станет императором Франции». Таким образом, исходя из этих трёх _данных_, можно сделать вывод, что
Наполеон стал императором в 1851 году, а упомянутая в описании порка была отменена не позднее 1860 года.
Я пришёл к выводу, что в книге описываются события, произошедшие по меньшей мере 30 лет назад.
С тех пор я слышал, что примерно столько же лет назад книга появилась в России. Теперь, конечно, перевод
Возможно, книга не имела бы такого успеха, если бы читатели знали, что в ней рассказывается о положении дел, существовавшем более четверти века назад.
Тем не менее, без сомнения, такое откровенное заявление
помешало бы многим сформировать ложное представление о нынешнем состоянии сибирских тюрем. [1]

Но следует помнить, что Горьянчиков изобразил каторжную тюрьму для _преступников_, а не для _политических_ заключённых, к которым относятся как к отдельному классу — настолько отдельному, что их отправляют в Сибирь не пешком, под охраной казаков, а
Они яростно едут под конвоем жандармов, а если им нужно остановиться в обычной тюрьме, их держат в специальных камерах и так ревностно охраняют, что мне часто не разрешали даже подойти к смотровому окошку, чтобы посмотреть на них. Возможно, по прибытии в пункт назначения им в некоторых случаях приходится работать на открытом воздухе вместе с преступниками. Кажется, я встречал такой случай в Каре, но даже там его держали отдельно.

Вероятно, это лучшая и, насколько мне известно, единственная книга на английском языке, в которой очевидец описывает жизнь в _политическом_
Тюрьма — это «Русские заговорщики в Сибири» барона Р(озен)а.
Он рассказывает о своём участии в попытке подстрекнуть солдат к восстанию
после восшествия на престол Николая в 1825 году и о том, как он был осуждён вместе с 120 товарищами, среди которых было много графов, баронов, князей и представителей высшего сословия России. Около 30 человек были сразу же
отправлены в Читу. Там они оставались до тех пор, пока не была построена новая тюрьма
специально для их содержания в Петровском, недалеко от Верхнего Удинска,
где находится уже упомянутый металлургический завод. В этих двух местах
Барон провёл в заключении шесть лет. Я не помню, чтобы он когда-либо упоминал о том, что кого-то из его товарищей пороли.
Русский закон даже в те времена освобождал от телесных наказаний каждого дворянина не только во время суда, но и после вынесения приговора.
Ношение кандалов относилось к телесным наказаниям, и дворянам, отправлявшимся в ссылку, их надевать запрещалось; но, судя по всему, в случае с некоторыми декабристами закон был нарушен. Барон описывает их труд как копание в земле и перемалывание зерна на ручных мельницах. Один
Одним из их первых занятий было рытьё фундамента для новой тюрьмы.
 «Каждый день, — пишет барон, — кроме воскресенья и церковных праздников,
рано утром на пост заступал унтер-офицер, который кричал: «Джентльмены, за работу!»  В целом мы приступали к работе с песнями на устах и с энергией в сердце; к нам не применялось никакого принуждения».
Он также ярко описывает их развлечения и учёбу. Они могли бы раздобыть игральные карты через надзирателей, но
они мудро договорились между собой не разрешать играть в карты,
чтобы не допустить возникновения каких-либо неприятных ситуаций или разногласий. Шахматы
были их единственным развлечением в перерывах между работой и сном, и они
собрали вокруг себя певческую труппу, которая скрашивала многие печальные часы. Некоторые из них стремились с помощью учёбы ещё больше развить свой ум. Один из них выучил не только латынь и греческий, но и восемь современных языков.
И это многое говорит о высоком уровне образования заключённых.
Этот знаток нашёл преподавателя каждого из языков среди своих товарищей, один из которых умер не так давно.
в Петровском Заводе и одолжил моему информатору несколько книг из так называемой декабристской библиотеки. У них также была комната, в которой они упражнялись в игре на фортепиано, флейте, флажолете, скрипке и гитаре. Однако самая трогательная часть книги повествует о прибытии жён некоторых заключённых. Были предприняты все возможные меры, кроме полного отказа, чтобы не дать этим благородным дамам уехать за границу.
Их героическая решимость вызвала слёзы на глазах у чиновников
которые тщетно пытались их отговорить. Эти дамы были вынуждены уйти в отставку
Их лишили титулов и предупредили, что им не разрешат вернуться.
Несмотря на это, некоторые из них отказались от всего, чтобы им разрешили воссоединиться с мужьями, и тем самым вписали свои имена в анналы русской истории. Им разрешили жить с мужьями или рядом с ними, и у некоторых из них родились дети, двоих из которых — леди и джентльмена — я встретил в Европе. В своей книге барон нигде не опускается до обличений или искажения фактов; напротив, он признаёт, что
«у нас были достаточные основания для такого обращения»; но в то же время он отмечает, что
В то же время он рассказывает печальную историю, которая тем более трогает, что он так спокойно говорит о том, что пришлось пережить ему и его товарищам.  В конце концов, в 1839 году, после 14  лет тюремного заключения и ссылки, ему разрешили вернуться домой в Эстонию. Около 500 унтер-офицеров и солдат, как мне сказали, были отправлены в Омск и другие места, где с ними обращались гораздо хуже, чем с их старшими офицерами, под началом которых они взбунтовались. [2]


Я уже говорил о политической или государственной тюрьме в Петровском, которая, насколько мне известно, является единственным зданием, которое там когда-либо было
в Сибири есть место, которое с полным правом можно назвать государственной тюрьмой для политических преступников. Оно сгорело много лет назад и не было восстановлено. О тюрьме в Чите и о размещении политических заключённых в Каре мы ещё упомянем. Между тем следует иметь в виду, что мы говорим о событиях, произошедших около полувека назад.

 Теперь мы переходим от описания положения политических заключённых, каким оно _было_, к описанию положения политических заключённых, каким оно _является_. Я расскажу о тех, с кем мне довелось познакомиться и с кем я общался.
Начнём с самого тяжёлого случая. Речь идёт о поляке, который участвовал в восстании 1863 года, когда он был студентом, готовящимся стать римским священником, и под прикрытием своего духовного сана занимался добычей оружия и провизии для польских повстанцев. После подавления восстания он бежал из страны, но был настолько глуп, что вернулся шесть лет спустя, как он сказал, с разрешения императора.
Через три дня его схватили и без суда отправили на год в тюрьму в Ориэле. После этого его отправили в
В Иркутске он узнал, что приговорён к восьми годам каторжных работ на золотых приисках, куда он и прибыл в 1871 году, проведя год в пути из Тюмени. С ним было 20 польских ссыльных, некоторые из которых были в кандалах, хотя его духовный сан спас его от этой участи.
Польская группа добиралась до Тобольска самостоятельно.
За пределами города им иногда приходилось идти пешком и
ночевать у заключённых, которые украли у моего информатора 300
рублей, зашитых его матерью в воротник пальто. Он жаловался, что некоторые из
тюремные надзиратели были жестокими деспотами. В качестве примера он рассказал, как, когда они были в Нижнем Удинске, несколько заключённых сбежали ночью. Начальник тюрьмы раздобыл в ближайшем лесу розги и выпорол остальных, как я полагаю, за пособничество в побеге. 21 поляк,
однако, не находился в том отделении, откуда был совершён побег, и это
они пытались доказать, но, по-видимому, безуспешно, поскольку губернатор,
казалось, был вне себя от ярости и в некоторых случаях не стеснялся в выражениях.
не только удочки, но и плетёные изделия и дубинки. Мой информатор заявил, что из 300 русских и 21 поляка, подвергшихся такому обращению, 17 впоследствии умерли, хотя он не смог предоставить мне никаких убедительных доказательств того, как он получил эту информацию после того, как покинул это место. Но дело, должно быть, было серьёзным (хотя и ненормальным), потому что по прибытии в Иркутск они подали прошение губернатору, было начато расследование (особенно в отношении поляков), а жестокому тюремному надзирателю отправили телеграмму с требованием явиться, и его самого заключили под стражу, хотя мой информатор не знал, как его наказали.
знаю. Он также пожаловался, что с одним из его спутников плохо обращались
в дороге он был хромым, и все же его заставляли торопиться.

Когда, однако, польский священнослужитель прибыл на рудники, он, по-видимому, никогда там не работал.
начальник сделал его своим поваром,
заменил его тюремное содержание на пять рублей в месяц, кормил и
таким образом, он содержался под стражей в течение шести лет, после чего оставшиеся два года
были освобождены за хорошее поведение. Впоследствии он поселился
в небольшой деревне в Забайкалье, но получил разрешение
жить в другом месте, и когда я встретил его, он был прилично одет.
Судя по всему, он неплохо зарабатывал. Таким образом, _gravamina_ моего информатора, как он сам выразился, были не такими тяжёлыми, как можно было опасаться.
Он сказал, что на шахты пришло четыре или пять писем, в которых сообщалось, что к ним приложены деньги, но он их так и не получил.

Он мог бы рассказать о том, как обращались с некоторыми его сокамерниками, но я упомяну об этом, когда буду говорить о шахтах.
[3]

Я действительно встретил другого поляка, который жаловался, хотя я не знаю, был ли он политическим или уголовным преступником. Но я
Я уже упоминал о нём и о той информации, которую он мне сообщил о тюрьме в Иркутске. Был ещё третий поляк, тоже студент, сосланный после восстания 1863 года.
Мы встретили его на улицах Атчинска. Он выглядел очень мрачным и говорил в очень подавленном и недовольном тоне.
Но он был на свободе, с женой и детьми, и он не назвал ни одной конкретной причины для жалобы. Тем не менее я подробно описал эти случаи, хотя они и противоречат мнению
которое я высказал, о том, что существует множество заблуждений
о количестве, страданиях и деградации российских политзаключённых.


Самым суровым наказанием для политзаключённого, с которым я столкнулся, было, по-моему, наказание нигилиста в Каре, который должен был ежедневно ходить на работу на золотые прииски; но по возвращении он получал в своё распоряжение комнату, часть своей мебели, вещей и книг, одна из которых была по политической экономии. Его жена жила неподалёку и могла видеться с ним на законных основаниях, а также часто приносить ему еду. Ей не составляло труда видеться с ним и вне закона, ведь прямо перед его
Окно выходило на проезжую часть, где она могла стоять и разговаривать с ним.


 В Сибири я встретил одного политического заключённого, чья история была, пожалуй,
более удивительной, чем все те, что я упомянул. Это был человек, причастный к одному из покушений на жизнь покойного императора. Он
был приговорён к каторжным работам, и, без сомнения, народное воображение рисовало его закованным в цепи и измученным до предела.
Однако я нашёл его действительно запертым, но только в пределах
окрестностей, и одетым, если я правильно помню, в твидовый костюм, весьма презентабельный.
и занимался тем, что я намеренно не называю, но что не требовало пачкать руки. Кроме того, у меня было две возможности поговорить с заключёнными из высшего общества на французском языке, которого не понимали сопровождавшие меня власти; поэтому у этих людей не было причин бояться высказываться откровенно. Один из них был политическим заключённым; насчёт другого я не уверен; но я спросил их обоих, есть ли у них какие-либо претензии к тюремному режиму. Первый сказал, что единственное, что он считает несправедливым, — это запрет на курение.
Один из моих информаторов-ссыльных считает это невероятным, поскольку в Нерчинске,
когда за неподчинение их на несколько недель лишили мяса, молока и чая,
им всё равно разрешили курить в качестве профилактики цинги. Кроме того, мужчина в соседней камере — толстый
человек, почтмейстер, не выполняющий свои обязанности, пьяница и
игрок, из которого получился бы замечательный Фальстаф, — курил, и я не удивлюсь, если к этому времени обида уже прошла.
Второй мужчина, врач, сказал, что его возили с места на место и он не знает, где находится.
Он не знал, куда направляется, хотя думал, что это будет Иркутск, но жаловаться ему было не на что.

Предположим, что эти случаи проливают свет на страдания и предполагаемую деградацию политических заключённых.
Мне ещё предстоит высказать несколько замечаний об их предполагаемом количестве, то есть о среднем числе заключённых, ежегодно отправляемых в ссылку на момент моего визита.
Я не собираюсь здесь говорить о тех, кто был отправлен в ссылку после польского восстания 1863 года, об их семьях и потомках, а также о нигилистах, депортированных после убийства покойного императора.
Мистер Уайт в своей книге «Земля»
«Путешествие из Азии в Европу», — говорится в книге: «Подсчитано, что только в Восточной Сибири находится по меньшей мере от 30 000 до 40 000 _польских политических_ ссыльных, но их держат в разных местах, опасаясь беспорядков, и многим из них приходится работать в шахтах». Теперь давайте предположим, что эти цифры хоть немного соответствуют действительности.
Тогда давайте добавим к этому расчёту Восточную Сибирь, куда ссылают самых тяжких преступников, и как минимум вдвое больше — Западную Сибирь, куда отправляют тех, кто лишается только особых прав; и это
Допустим, по всей стране насчитывается 120 000 польских политических ссыльных.
 Предположим также, что они представляют собой всех выживших за 30 лет депортаций, не считая, конечно, их семей и потомков. Тогда ежегодный приток в Сибирь составляет 4000 польских _политических_ ссыльных! Из статистики, предоставленной мне в Варшаве прошлой осенью и взятой из отчёта, отправленного императору, выяснилось, что общее число польских _уголовных_ заключённых, отправленных в Сибирь в год моего пребывания там (1879), составило 898 человек. А в прошлом году, до сентября,
Число заключённых, как я узнал из тюремных книг, составляло 270. Предположим, что политических было в десять раз меньше, чем преступников (что, на мой взгляд, слишком большая доля).
Тогда это составит менее одной сороковой от числа, названного мистером Уайтом в отношении польских политических ссыльных.

Однако я основываюсь в основном на других расчётах, таких как
следующие: заключённых иногда нужно размещать, постоянно или
временно, по мере их продвижения к месту назначения. Но уже было
сказано, что в Сибири сейчас нет ни одного здания, принадлежащего государству
тюрьма, и далее, что политические заключённые, находясь в заключении, содержатся не только отдельно от преступников, но и как можно дальше друг от друга.

Тогда я не понимаю, где же должны размещаться все эти многочисленные заключённые, например, в Тюмене, пока они ждут прибытия парохода, или в других тюрьмах, где им, возможно, придётся остановиться, но ни в одной из них мы не нашли более нескольких отдельных камер — думаю, их всегда было меньше 20. Опять же, ещё одна трудность связана с возможностью раздельного размещения такого большого количества людей. Это не
Прошло много времени с тех пор, как 78 политических ссыльных прошли через Тюмень, город, через который летом еженедельно проезжает от 500 до 700 преступников. Но эти 78 политических ссыльных вызвали такой переполох, что все вышли на улицу, чтобы посмотреть на них. Капитан парохода был в замешательстве и не знал, как правильно их перевезти, ведь политических заключённых, как мне сообщили, теперь не отправляют на баржах для обычных заключённых.
Выделить каждому мужчине отдельную каюту было невозможно; селить по двое в одной каюте было незаконно; поэтому они нашли компромиссное решение, поселив вместе мужей и
жён вместе. Но если из-за группы из 78 человек поднялся такой шум, то что будет, когда через тюрьму ежегодно будут проходить 4000 _политических_?

 Опять же, мне сказали, что Кара — это особое место для политических заключённых,
и я видел и слышал там больше, чем в любой другой тюрьме. На момент моего визита у них было 2458 заключённых всех категорий, и все их преступления были должным образом задокументированы, за исключением 73, которые были отнесены к категории «_разное_». Теперь предположим, что все эти 73 человека были политическими преступниками (а у меня нет ни малейших оснований так думать
так и было, но) даже тогда доля политических заключённых составляла бы лишь одну тридцатую от числа преступников.

 Ещё раз: недавний корреспондент _Gaulois_ от 30 сентября 1881 года, описывая последнюю встречу с ссыльным
Чернышевским в Кадае, недалеко от Нерчинска, сразу после получения известия об убийстве президента Линкольна, говорит: «В то время число (русских?) Число политических заключённых было невелико; их можно было легко пересчитать...
Я полагаю, что их было не 20; если я ошибаюсь,
то могу с уверенностью сказать, что их было не 50».  Этот обрывок информации
Он оказался у меня под рукой как нельзя кстати, потому что у меня есть основания полагать, что на него можно положиться, а Нерчинск был единственным другим местом заключения политических заключённых, о котором я до недавнего времени не был достаточно осведомлён.

 Наконец, лето 1879 года должно было стать очень тяжёлым для ссылки нигилистов и революционеров. Это произошло сразу после
одного из покушений на покойного императора, и Петербург был передан
военному губернатору. 2 июня газета _Daily Telegraph_ сообщила своим читателям, как я уже говорил, что «большое количество
Осуждённых собирались отправить в Сагайлиен из Одессы.
Служба, которая занимается обычной перевозкой преступников в
Сибирь, уже была перегружена». Таким образом, мы пересекали Сибирь
в то время и при обстоятельствах, которые были особенно благоприятны для того, чтобы узнать реальное положение дел.
Поскольку мы шли по единственному маршруту, по которому эти ссыльные могли добраться до Восточной Сибири, можно было ожидать, что мы увидим их или услышим о них что-нибудь. Однако цифры, с которыми мы столкнулись, были ошеломляющими.
Наше путешествие можно было легко пересчитать по пальцам; и если бы казалось, что, отправившись в путь в начале сезона, мы опередили их, то мой переводчик, вернувшийся с Амура, имел бы возможность встретить их или услышать о них на обратном пути.
 Однако на самом деле он встретил между Амуром и Уралом только три особых конвоя. В первой находился один заключённый, который сказал, что направляется в Кару.
Следующая состояла из семи повозок, в каждой из которых на ящике сидел солдат, а рядом стоял жандарм.
заключённый; а третий конвой состоял из 21 транспортного средства, каждое из которых было заполнено таким же образом. Таким образом, за исключением 78 или, возможно, 73, о которых только что упомянули,
общее число, которое мы встретили или о котором _определённо_ слышали по всей Азии, как на пути туда, так и на обратном пути, не превышало, я думаю, 50.

Итак, я пишу, исправляя ошибки, и буду рад, если меня поправят, если я ошибаюсь.
Но теперь я должен предоставить моим читателям возможность судить,
оправдывают ли приведённые доводы моё мнение о количестве, унижении и страданиях политических заключённых.
У меня мало статистических данных по этому вопросу, поскольку политические преступники относятся к особому отделу и не связаны с обычными источниками, из которых я получал свои цифры.
 Я не знал об этом, пока не покинул европейскую часть России, и поэтому могу привести только общие причины. Поэтому у меня сложилось впечатление, что большинство политических ссыльных либо попадают в тюрьму на короткий срок, либо не попадают вовсе, а затем их отправляют в деревни и города. Затем от них ожидают, что они будут зарабатывать себе на жизнь. (Недавно я
Я слышал, что во время пожара в Красноярске в городе оставалось 40 ссыльных.
Они живут в городе на свободе.)

 Они делают это по-разному. Некоторые преподают языки,
некоторые занимаются торговлей, а некоторые — фотографией. Например, в Тобольске мы встретили двух ссыльных фотографов. Будучи чужаками, мы, конечно, не могли отличить ссыльных от других людей, хотя иногда нам удавалось с ними познакомиться, поскольку многие поляки говорят по-французски. Более того, поскольку вопрос о тюрьмах и ссыльных был, так сказать, моей специализацией, я всегда радовался, когда мне представлялась возможность
Лучше самому поговорить с ними напрямую, чем ждать, пока мне переведут информацию. Однако незнакомец, который верит каждому изгнаннику, называющему себя «политическим», может легко попасться на удочку. Быть «политическим» заключённым в Сибири — значит быть в той или иной степени джентльменом, и многие пытаются выдать себя за таковых. Мистер Эштон Дилк, член парламента, который несколько лет назад путешествовал по Южной Сибири и говорил по-русски, рассказал мне, что, когда он спрашивал у банд заключённых, есть ли среди них политические или «джентльмены», они обычно отвечали «нет». А если и были, то
об одном человеке, который обманул его и пытался выдать себя за
«политического», губернатор показал мистеру Дилку документы этого человека, в которых тот был назван преступником, вором и т. д.

 В Иркутске я встретил ссыльного, который сказал мне, что он капитан и был сослан за дуэль, которую он, без сомнения, считал достойным преступлением;
но когда я рассказал об этом другим людям, которые знали этого человека, они сказали, что он был фальшивомонетчиком. Однако, глядя на политических заключённых, которых я видел в
отдельных камерах различных тюрем, на тех, с кем я общался лично, на тех, на кого мне указывали, и на тех, о ком упоминали
Поскольку я жил в городах, через которые мы проезжали, я думаю, что, если бы мне поручили раздать по соверену каждому, 50 монет было бы достаточно. Разумеется, не предполагается, что
любитель статистики может или должен пытаться построить что-то конкретное на этом утверждении; но, пока не будет представлено доказательств обратного, оно, возможно, поможет изменить то, что я считаю преувеличенными и экстравагантными представлениями о количестве сибирских _политических_ заключённых, и показать, по крайней мере, что их не «так много, как ежевики»[4]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Однако я не могу не добавить, что общий тон книги Достоевского намного выше, чем у мстительных писателей, о некоторых из которых я упоминал. Она даёт представление о тюремной жизни изнутри, которое не смог бы дать ни один инспектор, ни один филантроп или человек, посещающий тюрьмы, как это делал я. Некоторые утверждения этого автора,
действительно, едва ли согласуются с моим собственным опытом.
Например, он пишет, что они _редко_ мылись, в то время как я
привык мыться раз в две недели, а в Тюмени и Томске — раз в
неделю. И самое главное, он пишет, что заключённых били, если
их заставали спящими
их спины или левую сторону вместо правой; а также то, что он говорит о порке в целом, о чём я упомяну ниже. Но я должен
поблагодарить Александра Горьянчикова за его реалистичные
фотографии, многие из которых иллюстрируют обрывки информации,
которые я получил о сибирских тюрьмах. Например, о различных
занятиях, которыми тайно занимались заключённые: один был
ломбардом, другой — продавцом _водки_, третьи — контрабандистами,
которые проносили спиртное в тюрьму, о ночных играх в карты, об
обмене именами и
о наказаниях, ужасном языке, драках и ссорах заключённых.
В этих вопросах я не сомневаюсь, что «Погребённые заживо»
дают довольно точное представление о том, как обстояли дела, а в некоторых случаях, возможно, обстоят и до сих пор, среди таких заключённых, как Горьянчиков (сам убийца). Дальнейший свет на тюремную жизнь в Сибири проливают статьи М. Андреоли в журнале La Revue Moderne за 1868 год, в которых он рассказывает об уловках и пороках как заключённых, так и чиновников, а также о зле
последствия существования банд. Во многом это неизбежно, когда собирается вместе множество самых отъявленных преступников.

[2] Мне посчастливилось ознакомиться с некоторыми подробностями из неопубликованной рукописи, написанной декабристом для своей жены и детей. Он описывает свою камеру в Петропавловской крепости в Петербурге как маленькую, грязную и тёмную. Он говорит о скудном и однообразном питании, добавляя: «C’;tait l’Empereur, qui, sur le rapport du comit; d’enqu;te
prescriait, le r;gime di;tique ainsi que la dure aggravation d’une
d;tention penible». Ему пришлось покинуть Петербург, и многие из его
Товарищей его посреди ночи в оковах (хотя он и был дворянином)
вывели из дома, и ему не позволили проститься с матерью, хотя она
была в соседней комнате на почтовой станции. Они уехали в _телеге_,
проехав _через_ Ярославль, Кострому, Вятку, Екатеринбург, Омск и т. д., и добрались до Иркутска за 24 дня. В Чите с ними хорошо обращались начальник тюрьмы и надзиратели, а позже, когда им разрешили поселиться в Иркутске и Тобольске, они не испытывали никаких трудностей, кроме мелких ограничений и придирок.

[3] Возможно, мне следует добавить, что эта информация была предоставлена мне в
По-французски, на котором поляк давно не говорил и отвечал неохотно.
Он говорил с горечью, а я делал заметки о том, что он мне рассказывал.
Он смотрел, как я пишу, и довольно хорошо знал, кто я такой и зачем путешествую.
Я почувствовал, что он, возможно, преувеличивает, и поэтому прямо спросил его, всё ли, что он мне рассказал, правда. Он ответил утвердительно,
и я передаю этот рассказ своим читателям, хотя, как мы увидим позже, это было гораздо более суровое свидетельство, чем те, что я получал от политических заключённых в целом.

[4] С тех пор как эта глава была напечатана, мои впечатления
поразительным образом подтвердились со слов высокопоставленного
чиновника тюремной администрации, который в ответ на мои письменные
запросы о количестве политических заключённых, отправленных в
Сибирь за последние несколько лет, сообщил, что депортация
политических преступников перешла в ведение _тюремной_
администрации только в 1880 году, но что за текущий, 1881 год,
общее количество политических преступников _всех_ видов,
отправленных в Сибирь, составляет
72; и среди них почти 40 человек, приговорённых к каторжным работам
в 1875–1876–1879–1880 годах, но которые до этого содержались в центральных тюрьмах Харковского округа. Таким образом, за год (до ноября) после убийства императора около 30 человек были отправлены в ссылку.




 ГЛАВА XXXII.

_ ОТ ЧИТЫ ДО НЕРЧИНСКА._

 Забайкальская область. — Книги, переданные на хранение губернатору.— Образец
 сопроводительного письма. — Тюрьмы и больницы. — Распределение книг губернатором. — Удовлетворительные результаты. — Путешествие из
 Читы. — Бурятский _Обос_. — Русские эмигранты. — Приветствия. — Подход
 к Нерчинску. — Его минеральные богатства.


Забайкальская область ограничена на юге и востоке территорией Китая
, на западе озером Байкал, а на севере провинцией
Якутск. Его протяженность составляет 830 миль с востока на запад и 460 миль с
севера на юг; вся его площадь составляет около 240 000 квадратных миль. Таким образом, это
не так велико, как Австрия.[1]

Перед отъездом из столицы, Читы, мы передали губернатору
достаточное количество книг для его тюрем и больниц.
Поскольку этот регион был так важен для меня с точки зрения его пенитенциарных учреждений, а наши усилия здесь были так хорошо
В качестве примера я приведу содержание письма, которое я написал губернатору (на французском языке) и которое является типичным образцом подобных писем, написанных другим губернаторам по всей Сибири:

 «Его превосходительству губернатору ----.

 «Сэр, —

 «Имею честь просить вас принять — ящики с книгами,
содержащими — большие издания Нового Завета, — малые издания Нового Завета,
— Евангелия, — Псалмы, — Новый Завет на французском, немецком,
польском, татарском и бурятском языках, — экземпляры «Русского рабочего»,
— настенные картины и — брошюры. Не окажет ли ваше превосходительство мне любезность
 принять их для тюрем, больниц, богаделен и школ
 правительства ----? Я буду благодарен, если экземпляры
 _Rooski Rabotchi_ (Русского Рабочего) и брошюры будут выдаваться
 детям в школах, чтобы они могли брать их домой и таким образом
 распространять как можно шире среди населения. Что касается книг,
 я бы хотел, чтобы они оставались в помещениях (а не в библиотеках)
 тюрем, больниц и т. д. Если бы начальник каждого отдела мог нести ответственность за книги так же, как и за другое имущество
 Я буду рад, если вы передадите эти книги в тюрьмы и т. д., но в любом случае я бы хотел, чтобы книги можно было получить, не обращаясь в библиотеку. Я надеюсь, что с вашей помощью в правительстве ---- Новый Завет или Евангелие будут в _каждой_ комнате _каждой_ тюрьмы и больницы по всей Сибири. Я буду очень признателен, если вы сообщите мне по моему английскому адресу, как прошла раздача, потому что я, вероятно, отправлю отчёт о своём путешествии властям в Санкт-Петербурге.

 «Имею честь быть и т. д., и т. д., и т. д.»

Губернатор Забайкальской области М. Педаченко рассказал нам о четырёх крупных больницах и десяти небольших, или временных, больницах.
Он также сообщил нам, что в его ведении находятся четыре постоянные тюрьмы, помимо тюрем на рудниках, а именно в Нерчинске, Троицкосавске, Верхнеудинске и Чите, три из которых мы посетили.
Нам сообщили, что в Чите и Нерчинске содержится около 150 заключённых в каждой. [2]
Господин Педаченко был так любезен, что пообещал, что в каждой комнате будет установлена небольшая полка (под иконой, как я и предлагал), на которой будут стоять книги
мог бы отдыхать, когда не использовался; и это обещание он сдержал. [3]

Я уделил особое внимание тому, что нам удалось распространить в
Забайкалье, по двум причинам: во-первых, потому что письмо
губернатора вместе с нашими собственными наблюдениями даёт
представление о количестве тюрем, существующих в этой
провинции, в которой, как и во всех остальных, содержались
самые опасные ссыльные; и, во-вторых, потому что, оглядываясь
на проделанную работу, я испытывал удовлетворение от того, что
Священное Писание и другие материалы для чтения были
Они были спрятаны в этих глухих местах, особенно в Каре, Нерчинске и Алгаче. Если бы ничего больше не было сделано, кроме этого, и если бы то, что, как я впоследствии узнал, было сделано в Тюмени, принесло мне хоть какую-то пользу, то это уже окупило бы мне все расходы на поездку.

Поздно вечером в понедельник, 21 июля, в день нашего прибытия, мы
выехали из Читы и направились в Нерчинск, расположенный в 180 милях от
города, где мы планировали сделать следующую остановку. Дорога шла вдоль
реки, и, поскольку местность была холмистой, нам открывались красивые виды.
Холмы, которые я измерил, находились на высоте 400 футов над уровнем реки, а мой барометр в самой высокой точке показывал 2350 футов над уровнем моря.
Холмы были округлыми и густо поросшими лесом, а низины напоминали
английские холмы. Мы увидели некоторые растения, о которых так восторженно отзывается барон Розен, и среди них цветок, который мы раньше не замечали, похожий на живокость. По обеим сторонам Яблонового хребта выращивают пшеницу,
рожь, овёс, коноплю, лён, картофель, капусту, репу, салат, редис,
лук, шпинат и хрен. В долинах было много
Трава была, но скота, чтобы её пасти, было мало. Мы также видели гречиху и ячмень.
Но ни обрабатываемых полей, ни русских жителей не было много.
 После Читы мы не встретили много бурят, хотя и осмотрели одно из их священных мест на холме недалеко от города. Он состоял из нескольких грубых камней, сложенных вместе, и нескольких сухих веток, на которых висели маленькие флажки и полоски ситца с написанными на них стихами на тибетском или монгольском языке. Мы прошли мимо нескольких таких
К югу от Байкала русские ямщики обычно говорили нам, что это могилы бурят.  Иногда там валялись сладости и медные деньги, которые русские ямщики не стеснялись собирать и прикарманивать. Иногда мы находили вокруг разбросанные подковы и почти всегда — пучки конского волоса, привязанные к кустам.
Всё это напоминало так называемые святые колодцы, к которым ирландские католики совершают паломничество.
Ямщики говорили, что флаги с изображением демонов должны отпугивать чертей.
и что монеты и сладости были подношениями их Богу; но если у буриатов не было ничего, что они могли бы дать, они отрезали кусок конского хвоста и привязывали его к кусту.

 Я заметил, что эти места обычно находились на возвышенности, как и «высокие места», осуждаемые еврейскими пророками, и, прочитав о путешествиях Хука, Эрмана и Хилла, я не сомневаюсь, что это были не
Могилы бурят вообще не существуют, но есть _обосы_, которые возводятся по всей
Тартарии и на которых люди поклоняются духам гор.
Это суеверие шаманистов-бурят, которое распространено по крайней мере
частично — другим аборигенным племенам Сибири[4]

 По пути мы иногда обгоняли группы эмигрантов из России или других частей Сибири, которые направлялись дальше на восток. В Барнауле мы слышали, что крестьян поощряют к переселению. Кроме того, мы иногда проезжали мимо батраков на полях, что давало возможность проезжающему мимо ямщику поприветствовать их на русский манер: «_Бог помочь_», «Да поможет вам Бог», на что они отвечали: «_Спасибо_», «Благодарю вас» или «Спаси вас Бог!»
 Этот обычай очень похож на тот, что я наблюдал на западе Ирландии.
где водитель обращается к своему брату Пэту, который копает картошку, со словами «Bal o’ ye airth», «Бог благословит труд» или, что более вероятно, «Бог и Мария благословят труд», на что Пэт отвечает: «И тебя тоже».

Они оба напоминают о приветствии еврея Вооза: «Господь с вами!» на что его жнецы отвечали: «Господь благословит тебя!»

Признаюсь, мне иногда надоедает столько дней подряд путешествовать, не имея возможности читать. Мне удалось осилить только два или три небольших произведения, несмотря на мои надувные подушки и канцелярский нож
Из-за тряски тарантаса, на который я смотрел, я не мог сосредоточиться.  Выехав из Читы в понедельник, мы
ехали весь день и всю ночь во вторник, а в среду оказались
близко к Нерчинску — городу, окружённому холмистой местностью,
известной своими полезными ископаемыми.  Горнодобывающий
регион занимает обширную территорию и на протяжении многих лет
давал работу огромному количеству заключённых, а также многим
польским ссыльным после восстания
1863. Шахты разрабатывались под надзором и руководством
способный руководитель с многочисленным штатом сотрудников; здесь начинали свою карьеру многие выдающиеся минералоги. До 1847 года основными продуктами были серебро и свинец.[5] Олово и цинк, а также морская вода
встречаются в окрестностях Нерчинска, а в 130 милях к югу находится гора Одон Челон, известная своими драгоценными камнями, в том числе топазами и изумрудами, которые, по словам мистера Эрмана, бывают зелёными, жёлтыми и синими. К этим минералам следует добавить золото, которое в больших количествах встречается в русле Нерчи и
помимо железа, сурьмы и мышьяка, в его притоках добывают золото. В Петербурге
я слышал, что золотые прииски Нерчинска называют «крупными и хорошо разработанными»; но, судя по другим сообщениям, государственные прииски приносили мало дохода короне; и мы слышали, что большинство из них в окрестностях
Нерчинска были проданы, так что на момент нашего визита горнодобывающая промышленность находилась в переходном состоянии.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Поверхность гористая; один из хребтов, Яблоновый, тянется с севера на юг и является водоразделом многочисленных рек. Реки, берущие начало на западных склонах, впадают в озеро Байкал; самая крупная из них течёт в направлении
На севере Витим впадает в Лену, а остальные реки текут в Аргунь, которая протекает на юге области, и в Ингоду и Онон, которые образуют Шилку. Население области составляет 430 000 человек, из которых в городе проживает всего 4 %. В 1867 году население составляло 380 000 человек, из которых
400 потомственных дворян, 1000 дворян по происхождению, 1700 священнослужителей, 11 000 горожан, 109 000 сельских жителей, 4000 военных, 9 иностранцев и 164 000 коренных жителей. В настоящее время численность населения составляет
На 10 000 меньше, чем указано в «Альманахе» за 1875 год.
Вероятно, это связано с эмиграцией в Приамурье и с тем, что правительство отправляет сюда меньше ссыльных, чем раньше.
В 1875 году по всему правительству было заключено около 3000 браков, родилось 16 000 детей и умерло 12 000 человек. Провинция разделена на семь уездов.
Среди её главных городов, помимо столицы, можно выделить
Верхнеудинск, Селенгинск и Троицкосавск, расположенные на реке Селенге или вблизи неё,
Баргузин, расположенный у Байкала, и Нерчинск, во все эти города мы ездили с
за исключением Баргузина. Баргузин — главный город округа,
но ничем другим он не примечателен.

[2] Мы передали исправникам Верхнеудинска и
Троицкосавска русские новозаветные книги, татарские Евангелия и бурятские
Священное Писание для тюрем и Троицкосавской богадельни, которая, насколько я помню, была единственной в своём роде, о которой мы слышали во время нашего путешествия, если не считать Перми и, возможно, Барнаула.
В дополнение к этому губернатор Читы принял 25 настенных картин с изображением блудного сына, 12 татарских Евангелий, 14 больших русских экземпляров Нового Завета, 50
небольшие книги, 60 русских Евангелий, 20 Псалмов, 3 Новых Завета на польском, французском и немецком языках, 38 бурятских томов, 75 экземпляров «Русского рабочего» и 200 брошюр.

[3] На следующем этапе моего путешествия у меня появилась возможность отправить дополнительные книги М. Педаченко, и 4 февраля следующего года я получил в Англии следующее письмо: —

 ЧИТА, _12 декабря 1879 года._

 Месье, — я с удовольствием сообщаю вам, что получил ваше письмо от 9 июля, а также книги и брошюры
 Все они были розданы.

 А _Кара_: В тюрьмах, больницах и благотворительном учреждении Александра:--

 13 листов для стен,
 43 малых евангелия,
 7 больших евангелий,
 8 псалмов,
 3 новых Завета на польском, французском и немецком языках,
 29 брошюр _Rouski Rabotchi_,
 60 различных брошюр,
 22 древних Завета на монгольском языке.

 В _Алгаче_: в тюрьмах и больницах:--

 3 листа для стен,
 2 Псалма,
 2 больших Евангелия,
 9 _русских рабочих_,
 13 малых Евангелий,
 15 религиозных брошюр.

 В _Нерчинске_: в больнице и тюрьме:--

 2 бумаги для стен,
 2 псалма,
 1 большое Евангелие,
 9 _русских рабочих_,
 13 малых Евангелий,
 9 религиозных брошюр,
 4 монгольских древних теста.

 А _Чита_: В тюрьме:--

 2 бумаги для стен,
 13 псалмов,
 1 большое Евангелие,
 10 _русских рабочих_,
 14 малых Евангелий,
 10 религиозных брошюр,
 4 монгольских древних теста.

 Для _нерчинских каторжников_:--

 3 листа для стен,
 2 больших Евангелия,
 15 _Русских Рабочих_,
 13 Малых Евангелий,
 9 Религиозных брошюр,
 2 Псалтыря,
 4 Древних монгольских Завета.

 В больнице _Стретинска_:--

 2 Стены для бумаги,
 1 Татарский Древний Завет,
 3 Религиозные брошюры.

 По вашему желанию, месье, книги, которые раздаются в тюрьмах и больницах, лежат на столах, чтобы ими можно было воспользоваться в любое время. Служащие обязаны поддерживать порядок.

 Примите, месье, мои самые искренние благодарности за вашу ценную жертву.

 Имею честь быть,
Ваш покорный слуга,
 (Подпись) ЖАН ПЕДАЧЕНКО.


[4] Местные жители верят, что их шаманы обладают большей силой, чем другие люди, и могут общаться с духами, населяющими горы.
Соответственно, этим духам приносятся жертвы, которые шаманы тайно уносят.
Конский волос, по-видимому, занимает важное место в их суевериях. Мистер Эрман рассказывает о том, как якуты завязывали его узлами на деревьях. А мистер Хилл утверждает, что
Якуты сообщили ему, что обряды их древнего культа
по большей части заключались в жертвоприношениях невидимым духам и
что части конских хвостов прикрепляли к деревьям, чтобы сообщить
духам, которые могли случайно проходить мимо, что такие обряды
были проведены и что поблизости находится принесённая в жертву лошадь.
С древнейших времён буряты в середине лета, когда скот находится в хорошем состоянии, устраивали праздники в честь добрых духов.
За обрядами следовали состязания по борьбе и другие
народные развлечения; и хитрые буддийские ламы признали и
санкционировали эти древние обычаи, чтобы буряты могли
рассматривать новую религию лишь как продолжение или завершение старой.

[5] Из первых производилось 4 тонны, а из вторых — 570 тонн в год. Открытие месторождения свинца имело большое значение, поскольку
ранее его приходилось привозить из Англии в Барнаул
для выплавки руды на Алтае, где свинец практически не встречается.
Однако нерчинский свинец не нашёл своего применения
Так далеко, как до русских арсеналов, потому что из-за транспортировки он обошёлся бы в шесть раз дороже английского свинца, доставленного в Петербург или Москву.




 ГЛАВА XXXIII.

_СЕРЕБРЯНЫЕ И (ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ) РТУТНЫЕ РУДЫ НЕРЧИНСКА._

 Предполагаемые ртутные руды. — Недостаточные доказательства их существования.— Необоснованные утверждения авторов. — Неизвестны англо-сибирцам. — Возможно, имелись в виду серебряные рудники. — Вредные испарения — это миф. — Сомнительные утверждения о серебряных рудниках. — Обнаружены искажения. — Свидетельства Коллинза
 и другие свидетели. — Рассказы бывших заключённых и лютеранского пастора. — Нерчинский завод и работа в рудниках. — Положение дел в 1866 году. — Современное положение дел. — Немезида преувеличений.


Во время путешествия через Тихий океан я услышал, как один американский священник заметил, что миссис Бичер-Стоу в своём, по его мнению, преувеличенном описании американского рабства проявила большую проницательность, выбрав для своей истории место, которое было очень отдалённым и неизвестным большинству её читателей.
 Подобное замечание можно сделать в отношении многих других
писатели о сибирских каторжниках и их труде на рудниках. Как эта идея впервые пришла мне в голову, я не знаю, но когда в 1874 году англичанин, родившийся в России, рассказал мне в Петербурге, что самых отъявленных русских преступников отправляют на ртутные рудники в Сибири, где они быстро умирают от вредных испарений, мне показалось, что я уже слышал об этом. После моего возвращения из Сибири мне часто задавали вопрос:
«Вы были на ртутных рудниках, где с ссыльными так жестоко обращаются?»  Барон Розен также писал:
«Восемь человек из вышеупомянутых одиннадцати категорий преступников были немедленно отправлены на ртутные рудники Нерчинска; ... они долгие годы работали под землёй в шахтах, как и другие подневольные рабочие». Опять же, в «Ньюкасл дейли кроникл» от 21 ноября 1878 года, со ссылкой, по-видимому, на капитана Уиггинса, говорится: «На работы в ртутных шахтах отправляют только закоренелых преступников, и для них предусмотрена особо суровая дисциплина, и, без сомнения, существуют „ужасы“».  И я где-то читал, если не ошибаюсь, что в
В окрестностях Нерчинска находился ртутный рудник, который какое-то время разрабатывался, но из-за большого количества смертей среди каторжников его пришлось закрыть.


Удивительно, что мне не удалось узнать, есть ли в Сибири ртутный рудник, или получить убедительные доказательства того, что он когда-либо существовал.  Возможно, это удивит моих читателей, но
Я продолжу свои объяснения следующим образом: в «Английской циклопедии» в статье «Ртуть» упоминаются различные места, где добывается этот минерал, но ничего не говорится о Сибири. Однако, если там есть рудники,
Обеспечивая работой множество людей, мы должны что-то знать об их продукции.
Опять же, в «Словаре искусств, производств и шахт» Юре,
стандартном справочнике по горному делу (стр. 120), мы находим много
информации о шахтах Сибири, Урала, Алтая и Даурии (к последним относятся шахты в районе Нерчинска), но ни в одном из этих регионов ничего не говорится о ртутных шахтах.[1] И снова
мистер Аткинсон, который провёл несколько лет в Азиатской России, отправился в Нерчинский край. У него были друзья среди горных инженеров.
Он пишет: «Найдены оловянные и цинковые руды, но ни те, ни другие пока не разрабатываются, и я не знаю о существовании ртути, хотя говорят, что она встречается в этих регионах». Мистер Иден в своей ценной небольшой книге о Сибири, говоря о её минералогии, пишет: «Также сообщается, что в некоторых северо-восточных провинциях есть ртуть».
Но он не приводит никаких источников, ничего не говорит о её разработке и не упоминает о её наличии в Нерчинске. Могу также добавить, что
недавно я видел англичанина, с которым познакомился в Кяхте и который
с тех пор дважды проезжал через Нерчинск. Он спросил, в частности, у
офицера, связанного с рудниками, об одном из рудников ртути, и ему сказали
что, хотя, как говорили, по соседству есть ртуть, он
не работал.

К этим свидетельствам я должен добавить свое собственное, что ни в городе
Нерчинске, через который мы проезжали, ни в окрестностях, ни
действительно, слышали ли мы где-нибудь по всей Сибири о ртутном руднике?
Единственное свидетельство, которое я когда-либо получал в противоположном ключе,
— это рассказ освобождённого политического заключённого, который сообщил мне, что когда-то
от некоторых своих сокамерников в Петровском Заводе, расположенном за много миль от Нерчинска, он узнал, что в Нерчинске есть небольшая ртутная шахта, но она настолько бедна, что её не разрабатывают. Впоследствии моего информатора
переводили из одного места в Нерчинске в другое четыре раза, но он больше не видел и не слышал об упомянутой ртутной шахте.
Соответственно, встретившись после своего возвращения с английским знакомым,
который провёл большую часть своей жизни в Сибири и хорошо её знает,
я сказал ему: «Вы ведь слышали, что там есть
«Есть ли в Сибири ртутные рудники?» — спросил я, на что он ответил утвердительно, но не смог сказать, где они находятся.
Когда я спросил его, сможет ли он опровергнуть моё утверждение о том, что в Сибири нет ртутных рудников, он задумался, а затем был вынужден признать, что не сможет. Англичанин
из Киахты сказал то же самое; и мой последний информатор, освобождённый
политический ссыльный, который провёл несколько лет в шахтах под Нерчинском,
уверяет меня в том же.  Таким образом, несмотря на распространённое
Несмотря на противоположное мнение и те немногие доказательства, которые мне удалось собрать в их пользу, я должен выразить серьёзные сомнения в том, что русские каторжники когда-либо добывали ртуть в каком-либо смысле, достойном этого слова. Более того, я рискну утверждать, что в Сибири вообще нет ртутных рудников.

Но, возможно, вместо «ртутных рудников» имелись в виду _серебряные_ рудники.
В таком случае следует отметить, что если ртутных рудников не существует, то медленный процесс отравления осуждённых их парами
заблуждение. То, что работа на ртутных рудниках вредна для здоровья,
хорошо известно; но работа на серебряных рудниках — это совсем другое дело.
Когда мы были в Барнауле, мы не слышали ни о каких трудностях, связанных с работой на алтайских серебряных рудниках. Когда мы были в
В Скалистых горах я слышал от одной русской дамы, которая спускалась в
серебряный рудник недалеко от города Вирджиния, что там очень жарко, но она ничего не сказала о том, что воздух там в остальном неблагоприятен. Мистер Коллинз также, описывая свой спуск в один из Нерчинских рудников, сказал, что
«Серебряный рудник в Зарентунске», — пишет он: «Мы прошли ещё один штрек и не нашли в этом подземном проходе ничего неприятного». Более того,
два освобождённых ссыльных, о которых я уже упоминал,
сказали мне, что они никогда не чувствовали никаких неприятных запахов — что на самом деле их не было.

Но, помимо предполагаемых смертоносных испарений, было много сказано и написано о сибирских рудниках в целом и о Нерчинских рудниках в частности.
Мой опыт и прочитанное заставляют меня усомниться в этом, если не сказать, что я с этим не согласен.  Число англичан, которые
Тот, кто посетил знаменитую Нерчинскую каторгу, представлен, как мне кажется, исключительно капитаном Кокрейном[2], и с тех пор многое изменилось. В 1848 году император Николай I решил, что для реализации его планов в Приамурье весь народ Забайкалья должен стать казачьим. До сих пор значительная часть населения была занята в горнодобывающей промышленности, и мистер Аткинсон говорит, что из-за этой внезапной перемены серебряные рудники в Нерчинске закрылись. Но я полагаю, что он имеет в виду относительную потерю, поскольку рудники были
Они много лет использовались каторжниками, и, если верить всему, что написано на эту тему, они до сих пор полны ужасов.
Но я рискну изучить некоторые из этих писаний и сравнить их с рассказами путешественников и очевидцев.
Я также поделюсь собственным опытом, а затем предоставлю читателю возможность самому судить об истинности всего сказанного.

Автор книги «Современные русские» пишет (стр. 216): «Шахтёры считаются самыми злостными нарушителями, и их наказание равносильно
до смерти медленными пытками; ведь это наверняка убьёт их через десять лет, а здоровье их будет подорвано задолго до этого. Если у осуждённого есть деньги или влиятельные друзья, ему лучше использовать время между вынесением приговора и отправкой в ссылку, чтобы _купить ордер_, который позволит ему выполнять более лёгкую работу на поверхности, иначе его неизбежно отправят под землю, и он _никогда больше не увидит неба_, пока его не поднимут наверх, чтобы он умер в лазарете. Это было опубликовано в 1878 году, и я выделил курсивом сомнительные или ошибочные слова.


Опять же, в сентябрьском номере журнала _Contemporary Review_ за 1879 год в статье
В статье «Заговоры в России» говорится (стр. 143): «Что касается обращения с политическими ссыльными в Сибири, которое имело место _в течение долгого времени_, то у меня есть захватывающее описание, написанное господином Робертом Лемке, немецким писателем, который посетил различные исправительные учреждения России с официальным разрешением. Он побывал
в Тобольске, после чего ему пришлось совершить _долгую и унылую поездку_ в
жалком вагоне, пока перед ним не выросла _высокая гора_. На её изрезанном и
скалистом склоне виднелся огромный провал, похожий на вход вИз него поднимались зловонные испарения, от которых у него перехватило дыхание.
Затем мистер Лемке спускается вниз в сопровождении проводника и...

«Войдя в довольно просторную комнату, едва достигавшую человеческого роста и тускло освещённую масляной лампой, посетитель спросил:
«Где мы?» «В спальне приговорённых!» Раньше это была
галерея шахты, а теперь она служит убежищем». Посетитель
вздрогнул. Это подземное усыпальничество, не освещённое ни солнцем, ни луной,
называлось спальней. В скале были вырублены ниши, похожие на кельи;
Здесь, на ложе из сырой, полусгнившей соломы, покрытом мешковиной,
несчастные страдальцы должны были отдыхать после рабочего дня. Над каждой
камерой был установлен _замок с засовом_, с помощью которого заключённых запирали, как свирепых собак. Ни дверей, ни окон.

«Пройдя по другому проходу, где было установлено несколько фонарей,
конец которого также был перекрыт железными воротами, мистер Лемке
оказался в большом сводчатом помещении, частично освещенном. _Это была шахта._
Оглушительный стук кирок и молотков. Затем он увидел несколько _сотен_
жалких фигур с косматыми бородами, болезненными лицами, покрасневшими веками, _одетых в
в лохмотьях_, некоторые из них _босые_, другие в сандалиях, скованные тяжёлыми кандалами. Ни песен, ни свиста; время от времени они _робко_
смотрели на посетителя и его спутника».

 Мистер Лемке выходит из шахты и говорит с одним из надзирателей об отдыхе заключённых. «Отдых! — сказал надзиратель. — Заключённые всегда должны работать.
Им нет покоя; они обречены на вечные принудительные работы, и тот, кто однажды спустился в шахту, _никогда её не покинет_!» И так далее.
[3]

 За этими замечательными цитатами уместно будет сослаться на
статья в «Эхо» от 5 мая 1881 года. Она состояла из 100 строк, и,
прочитав её, я из любопытства отметил каждую строку, в которой,
как мне показалось, содержалось искажение фактов или ошибка.
Было отмечено не менее 20 строк; то есть каждая пятая строка.
Статья озаглавлена. «На пути в Сибирь». Автор начинает с того, что отправляет своих ссыльных-пешеходов
в _поход_ с Воробьёвых гор в Москве, и, пока они пересекают Россию,
он создаёт для них всевозможные дорожные трудности; в то время как
в предыдущей главе я показал, что в прошлые годы заключённые
Их везут на пароходе через всю Россию, и ссыльный добирается до первой тюрьмы в Сибири, вообще не ходя пешком. Затем автор поручает своих ссыльных-пешеходов конным стражникам с длинными копьями, кормит их хлебом и _маслом_ (о котором я никогда не слышал в русских тюрьмах) и, что ещё забавнее, кормит казачьих лошадей _пищей_ (какой бы она ни была), которую едят их хозяева. Затем, переправив своих ссыльных за Урал, он говорит:
—

 «Однако за Уралом, с его простыми промыслами и рынками,
регион становится все более варварским; смягчение обстановки приносит ему все меньшее облегчение
аспекты социальной жизни; изгнанники, одетые в овечьи шкуры,
сгущается с каждым шагом; холод становится таким сильным” [это, кстати,
в "открытый сезон”, т.е. летом], “что иногда
Казаки на страже застыли с копьями в руках; и серебряные рудники
теперь уже не так далеко, - пещеры с богатством, освещенные факелами
сосна, населенная людьми со свинцовыми лицами, вызванными выделениями из
медной руды, в которой содержится серебро; также населена
_женщинами_ и _детьми_, которые участвуют в нездоровом труде и вносят свою лепту в ужасающую статистику смертности, _живут,
умирают_ и часто оказываются похороненными _далеко от дневного света_».

Когда я это прочитал, моей первой мыслью было последовать совету мистера _Панча_ и «написать в _Таймс_», но я сдерживал свои чувства до тех пор, пока не смог собрать эти отрывки, выделить курсивом сомнительные слова, а затем спокойно изложить читателю свои соображения по этому поводу. Позвольте мне прежде всего отметить, что ни один из
Эти три автора утверждают, что пишут, основываясь на личном опыте.
Если бы автор «Эха» был в Сибири в «открытый сезон», он бы не заморозил своего конного охранника с копьём в руке, а заставил бы его тащиться пешком рядом с конвоем, потея под тяжестью винтовки и штыка. И ни один из трёх авторов, если бы они были в Сибири, не был бы так расплывчат в описании её географии. Автор книги «Русские сегодня» (стр. 216) сообщает своим читателям, что
«Сибирь — это территория, площадь которой примерно в _шесть_ раз превышает площадь Англии
и Шотландия!» Если бы он написал «шестьдесят», то был бы недалёк от истины; но, возможно, «шесть» — это ошибка печатника!

 Опять же, автор «Современника» говорит, что мистер Лемке «был в
Тобольск, после которого ему предстояло совершить долгое и унылое путешествие, пока перед ним не предстала высокая гора;» — в этом предложении, хотя оно и не говорит об этом прямо, можно сделать вывод, что гора находилась по крайней мере поблизости, в то время как местность вокруг Тобольска равнинная и там нет горы, соответствующей описанию писателя, где работают осуждённые.
в пределах 2000 миль. Итак, автор «Эха», почти сразу после того, как его ссыльные пересекли Урал, сообщает нам, что
«серебряные рудники теперь не так уж далеко», что вряд ли можно
считать точным описанием расстояния в 3000 миль.

Но теперь я перейду к изложению той личной информации, которой я располагаю
о Нерчинске, и предварю свои слова словами мистера
Главы из книги Коллинза, в которых он описывает свой визит на шахты этого района.
 Думаю, этого будет достаточно, чтобы обычный читатель получил представление о качестве еды, одежды и спальных мест шахтёров.
«Этот [золотой] рудник был каторжным учреждением, как и все рудники к востоку от озера Байкал. Заключённые были хорошо одеты, и, посетив больницу, тюрьму и казармы, я обнаружил, что условия для их здоровья и сна были чистыми и комфортными. Повара готовили ужин для заключённых. Я попробовал суп, хлеб и _качу_, или кашу из гречки и молока, и нашёл их вкусными и хорошо приготовленными. В списке больных было несколько человек, в основном те, кто недавно приехал.
Но они находились в тёплой, чистой комнате, с чистыми постелями и одеждой, и
с отдельной кухней, где для них готовили надлежащую пищу».

 Это было опубликовано в 1860 году. Перед отъездом из Азии у меня была возможность расспросить американца, посетившего Нерчинские рудники, о том, что он там увидел, но он не рассказал ни о каких варварствах, подобных тем, что описаны выше. Опять же,
Я спросил англичанина, живущего в Сибири, о женщинах, работающих на серебряных рудниках, но он никогда не слышал о таком, как и я.
Мой второй информатор из ссыльных отрицает это. Так что я верю женщинам и детям с «свинцовыми лицами», которые живут на рудниках и «участвуют в
«Нездоровый труд» существует только в воображении автора статьи для «Эхо». Если бы в статье говорилось, что на шахтах работают женщины и дети, в это было бы легче поверить, потому что я видел их на золотых приисках: женщины занимались уборкой, стиркой или тяжёлым женским трудом, а об их детях заботились, одевали и кормили их в школе. Но об этом я расскажу позже. И снова я встретил
морского офицера, который видел угольные шахты в Дуэ, на Сахалине, и
не стесняясь в выражениях рассказывал о жестоком обращении с заключёнными. Он
Он побывал на рудниках в Нерчинске за пять лет до нашей встречи и спускался в один из них.
Хотя он и говорил, что рабочие выглядели болезненно и иногда им приходилось «ползти на четвереньках», чтобы достать руду (что, как я полагаю, время от времени приходится делать всем шахтёрам), он не видел никаких варварских обычаев и не подтвердил ни одно из предположений, с которыми я приехал в эту страну, о том, что заключённых держат под землёй и днём, и ночью. Он сказал, что они работали по двенадцать часов в день, шесть часов работали, шесть отдыхали. Я также расспросил начальника золотых приисков в Каре
о серебряных рудниках в Нерчинске, которые находятся неподалёку. Он
отрицал, что заключённых держат под землёй, и _считал_, что они
работают по восемь часов в три смены.

 Кроме того, у меня есть три свидетельства, полученные не от тюремных надзирателей, путешественников или филантропов-любителей, а от людей, двое из которых сами работали на рудниках Нерчинска, а третий был
Лютеранский пастор рассказал мне о том, что он слышал непосредственно от заключённых на рудниках, которые он периодически посещал. Он сказал, что старые каторжники из Нерчинска и Кары рассказывали ему о Розгильдееве.
20 лет назад у них был директор, который давал им всего 4 фунта хлеба в день и ходил с четырьмя казаками, вооружёнными нагайками, чтобы пороть тех, кто не выполнял норму.
 Впоследствии он ослеп. Я слышал от другого источника, что этот человек иногда приговаривал своих заключённых не к определённому количеству ударов, а к определённому количеству «фунтов» берёзовых прутьев — например, к 10 или 15 фунтам.
Это означало, что человека должны были пороть до тех пор, пока не будет израсходовано определённое количество прутьев. Но для проверки был отправлен военный офицер
Шахта была закрыта, а Розгильдеева уволили. С тех пор, по словам пастора, всё шло хорошо, и он не слышал никаких жалоб на жестокое обращение. Я также слышал об этом Розгильдееве и его жестокости от третьего лица, которое в 1866 году находилось в Петровском заводе с примерно 500 заключёнными, многие из которых были польскими повстанцами. Ещё одно свидетельство о рудниках я получил от поляка, с которым познакомился. Он работал клерком на одном из почтовых отделений. Его отправили в Нерчинск как политического заключённого, приговорённого к каторжным работам, но, по его словам, работать его не заставляли.
Возможно, ему посчастливилось устроиться слугой или клерком.
Он не стал вдаваться в подробности, но сказал, что офицеры не были жестокими и что у него нет претензий к тюремному содержанию.
Он сказал, что получал 3 фунта хлеба и ; фунта мяса в день. Он мог писать по письму каждые три месяца.
Он был настолько доволен своей нынешней жизнью, что сказал:
если император позволит ему вернуться в Польшу, он обязательно поедет; но если ему разрешат вернуться только в Россию, он предпочтёт остаться там, где он есть
был. Одна из причин этого, было высказано предположение, может быть, что полиция
надзор является более утомительным в России, чем в Сибири.

Последнее свидетельство, которое я хотел бы предложить, возможно, самое удовлетворительное из всех
потому что оно пришло ко мне непосредственно на английском языке от человека, который, замешанный
в польском восстании 1863 года, был отправлен в политическую ссылку в
Нерчинск, где отбывали наказание несколько подобных преступников из русской и польской аристократии. Сам он был человеком, получившим университетское образование. Рассказы, которые он мне давал, касались положения дел
в 1866 и 1867 годах. Главный центр горнодобывающего района, по его словам, назывался Нерчинский Завод, или Большой Завод, «великий завод», на котором, однако, _шахты_ были заброшены до 1865 года, а тюрьма впоследствии использовалась как больница. Вокруг располагались
различные шахты, заводы, больницы и тюрьмы, такие как Кадая, Акатуя,
Кличка, Александровский, Алгаче (последний был плавильным заводом) и
некоторые другие. В Стретинске и Сивакове на Шилке были верфи,
где работали заключённые. Казалось, что работа кипит
всё ещё в Нерчинске и Алгаче, поскольку из письма губернатора
мне стало известно, что некоторые из моих книг были отправлены в эти два
места, а также в больницу в Стретинске; но большая часть упомянутых
рудников теперь перешла из государственной собственности в частные
руки. Однако я говорю о том, как обстояли дела во времена моего
информатора, который работал в Кадае, Акатуе, Александровском и
Нерчинском заводах. Кадая находилась всего в двух-трёх верстах от китайской границы[4], Александровский — примерно в шести верстах от границы.
и 35 из главного управления. В большинстве мест были построены тюрьмы: в Александровском — каменная, в Кадае — деревянная, а в Акатуе — частично деревянная, частично каменная. В Нерчинском заводе тюрьма была очень старой и пустовала. Комендант, генерал Читов, живший там, предпочитал размещать каторжников на удобном расстоянии.
В Александровской тюрьме в трёх корпусах содержалось не менее 700 заключённых. Из них 30 или 40 были русскими политическими преступниками; остальные — польскими повстанцами 1863 года. В Акатуе содержалось 110
заключённые, 60 из которых были польскими священниками, а также 22 других заключённых, отправленных к ним в качестве дополнительного наказания.


Акатуя из-за своей изолированности и уединённости считалась самым страшным местом, так как вокруг неё не было ни одной деревни. Сообщалось, что до 1866 года в этой тюрьме был татарин, прикованный к стене, но это был исключительный случай, и, как говорили, с политическими заключёнными так не поступали, ведь у некоторых из них были друзья, которые могли повлиять на ситуацию в их пользу. Мой информатор, будучи «дворянином», был освобождён от ношения кандалов
во время путешествия, но по прибытии, по его словам, на его ногах были кандалы весом 7 фунтов (русских) и такой же вес был на его руках. Если так, то эти наручники, должно быть, были тяжелее всех тех, что я видел в России или Сибири. Иногда заключённые-преступники впадали в ярость и проявляли такое неповиновение, что это требовало особого наказания. Например, в Сивакове он видел, как людей подвешивали за подмышки, но никого не приковывали к телегам или инструментам, как это иногда делали. В случае с моим
Сам информатор, который оскорбил генерал-губернатора Корсакова, а также присоединился к другим заключённым, отказавшимся работать по воскресеньям (жестокое и несправедливое постановление на этот счёт было введено для ссыльных в 1866 году), вместе со многими другими заключёнными на долгое время был сначала переведён на половинное питание, затем лишён мяса, затем молока, а затем ему запретили отдыхать во дворе, и он должен был сразу после работы идти в свою камеру. Священники присоединились к этому движению против воскресного труда,
а среди членов лиги были также протестанты и один еврей. Некоторые из них
Однако жрецы сдались первыми, и в конце концов все последовали их примеру.
Так что впоследствии у них было всего четыре выходных в году, не считая дня омовения, который повторялся раз в две недели и был выходным, как в Каре.

 Я спросил о том, как устроены шахты, и узнал, что в некоторых из них есть стволы и галереи.
В частности, в одну шахту из-за особенностей её конструкции спускаться было опасно. В некоторых случаях кажется, что гранит добывали на склоне холма, а работа заключённых заключалась в основном в бурении отверстий для взрывчатки, которые
Казаки или рабочие заряжали их порохом и в отсутствие заключённых стреляли. С инженерной точки зрения шахты, насколько я мог понять, были устроены довольно плохо; и это соответствовало тому, что я слышал в других местах. Полезные ископаемые поднимали на поверхность в корзинах, но у них не было ни пара, ни конной тяги. Там были залежи серебра, но галереи часто не совпадали с ними, и казалось, что шахты служат скорее для каторжного труда преступников, чем для получения прибыли императором.
Мой информатор разговаривал со мной, держа в руке несколько булавок, и, показав одну из них, сказал: «За всё время, что я был в Акатуе, я не видел такого большого куска серебра».

 Я подробно расспросил о продолжительности рабочего дня и узнал, что в 1866 году она составляла 13 часов в день, что совпадает с количеством часов, которое я обнаружил в Кара на золотых приисках. В полдень они выходили из шахт, чтобы пообедать — если, конечно, кто-то не планировал свой день иначе.
Казаки, казалось, не обращали внимания на то, что заключённые
занимаются своими делами, пока те не беспокоили казаков и не мешали им бездельничать и курить.
количество часов, когда им заблагорассудится. Кроме того, не существовало определённого
количества полезных ископаемых, которое каждый человек должен был добывать ежедневно, и, следовательно, он мог работать
в полную силу или не работать, как ему заблагорассудится.

 Таково, по-видимому, было положение дел в Нерчинске
 15 лет назад[5]; и, судя по тому, что я слышал в Сибири, с тех пор дела пошли скорее в лучшую сторону, хотя не стоит полагать, что участь каторжников была лёгкой. Я далёк от того, чтобы пытаться представить это в таком свете. Несомненно, телесные наказания, применяемые во многих случаях, очень суровы. Я ещё скажу об этом позже.
Период жизни ссыльного, проведённый на рудниках, прежде чем его освободят для колонизации, не может быть лёгким. Какой бы слабой ни была дисциплина по сравнению с тюрьмами других стран, совместное содержание худших из заключённых, лишение социальных, интеллектуальных и религиозных привилегий, не говоря уже ни о чём другом, для многих должно было сделать жизнь на рудниках невыносимым бременем. Но это сильно отличается от того, чтобы убивать ссыльных, окуривая их парами ртути, или держать мужчин, женщин и детей под землёй
днём и ночью, без достаточной одежды, еды и сна.
Такие грубые искажения со временем должны быть опровергнуты, а отвращение, вызванное их разоблачением, часто заставляет людей верить в то, что всё не так плохо, как на самом деле.
Обращение с заключёнными во многом зависит от тех, кто над ними надзирает, а изучение человеческой природы показывает, что нет необходимости ехать в Сибирь, чтобы узнать, что среди тюремных надзирателей есть как плохие, так и хорошие люди. Я не сомневаюсь, что на рудниках случались проявления жестокости, но я верю
произошло гораздо меньше, чем пытаются убедить нас некоторые авторы; и я
надеюсь, что написанное здесь поможет пролить свет на
вопрос, о котором многие хотят узнать правду.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Однако, говоря (стр. 56) о «ртути или быстросеребряной амальгаме», автор
пишет: «Аргентантовая ртуть, или самородная серебряная амальгама, была найдена в ... Колывани, в Сибири». Но Колывань находится за тысячи миль от
Нерчинска, на Оби, где нет ртутных рудников.
Далее (на странице 66 «Словаря Юре») говорится о ввозе ртути
Они приплыли из Испании, Соединённых Штатов, Чили, Австралии,
 ганзейских городов, Ганновера, Австрии, Италии, Мексики и других мест, но
ничего не сказано о том, что они были из Сибири.

[2] Возможно, в этом нет ничего удивительного, если учесть труднодоступность этого места. Это в 5250 милях к востоку от Петербурга, в 700 милях почти строго на север от Пекина, примерно в 480 милях к северу от Китайской стены и в 1000 милях к западу от Тихого океана. Капитан Кокрейн побывал там полвека назад, когда на рудниках трудились 1600 заключённых.
Он сурово отзывался об их обращении, жалких хижинах и
их осунувшихся, ветхих вниз, несчастный, полуголодный вид. Но
он остался на месте только один день, и его книга не сказать, что он
вошел в шахтах на всех.

[3] Когда я прочитал это описание человеку, который по болезненному
опыту знает, на что были похожи шахты, он откровенно рассмеялся над его
абсурдностью.

[4] Это место, куда был сослан русский поэт Михаил Лермонтов за написание своего воззвания или манифеста «К молодому поколению».
Туда же был сослан его литературный друг Николай Чернышевский, которого называют интеллектуальным лидером и основателем нигилизма.
Михайлов умер и был похоронен в Кадае; Черничевский, который, судя по всему, был слабым и болезненным, не был принуждён работать и не носил кандалы.
Проведя некоторое время в Кадае, он был переведён в Вилюйск, в Якутской области.

[5] Совершенно неожиданно мне представилась возможность показать эту главу в рукописи другому освобождённому ссыльному, который в то время находился на Нерчинских рудниках и который, выразив крайнее удивление точностью моего рассказа, подтвердил его почти дословно.
в письме, добавив, однако, что, по его мнению, я недооценил количество политических ссыльных; но он имел в виду число сосланных в 1863 году и в текущем году, а не среднее число за предыдущие годы.




 ГЛАВА XXXIV.

_ ОТ НЕРЧИНСКА ДО СТРЕТИНСКА. _

 Нерчинск.— Его климат и история. — Место заключения русско-китайского договора. — Внешний вид города. — Посещение властей. — Ужин у богатого купца. — Сибирские застольные обычаи. — Дешевизна дорожных расходов. — Изобразительное искусство в Сибири. — Живопись и фотография. — Путешествие из Нерчинска.


Прежде чем покинуть Нерчинск, следует сказать несколько слов о его истории.
Как и в Нерчинском Заводе, расположенном на высоте 2230 футов над уровнем моря, здесь есть метеорологическая обсерватория, а также свой климат. Мистер Аткинсон пишет:
«Климат здесь не такой ужасный, как многие предполагали, и земля не представляет собой сплошную массу льда на глубине нескольких футов под поверхностью, как я читал в некоторых источниках. Лето здесь не такое продолжительное, как в Европе,
но очень жаркое, и в стране произрастает великолепная флора.
 Сельское хозяйство и садоводство процветают.
Здесь можно выращивать практически любые овощи. Культивируется табак, который местные жители продают бурятам и тунгусам.


Опять же, барон Розен, говоря о Чите, которая находится на той же параллели и в 200 милях от Нерчинска, пишет: «Высокое расположение Читы
значительно усиливает холод зимой, но климат здесь здоровый,
свежий и бодрящий. Небо почти всегда ясное, за исключением
Август, когда гром не утихает целыми днями, а потом
начинается ливень, который начинается с невероятно крупных капель, которые
за несколько часов затопит все дороги, потому что вода стремительно несётся вниз по склонам, прокладывая глубокие траншеи. Воздух очень наэлектризован: малейшее движение ткани или шерсти вызывает искры или треск. Скорость роста растений просто невероятна: и кукуруза, и овощи созревают за пять недель, в течение которых прекращаются заморозки, то есть с середины июня до конца июля. Один из моих товарищей первым начал выращивать огурцы на открытом воздухе, а дыни — в парниках». А барон потом
добавляет: «Когда меня назначили начальником тюрьмы, я засолил в бочках из-под бренди 60 000 огурцов из нашего сада».
Точно ли барон говорит о пяти неделях, в течение которых не бывает заморозков,
кажется сомнительным. В метеорологическом отчёте с Нерчинского завода я вижу, что в 1877 году самая низкая температура в июне составила 36°·8; в
В июле — 47°·8, в августе — 41°. Если в эти месяцы и были заморозки, то это были почвенные заморозки, вызванные радиацией, которые не повлияли на урожай. Самая низкая температура в году, которая
Самая низкая температура, зафиксированная в январе, составила 45°·5 ниже нуля; самая высокая температура, 95°·3, была зафиксирована в августе.

 Следует отметить, что климат Забайкальской области почти не похож ни на один другой. С севера, из Полярного моря, огромные пространства болот, озёр и рек насыщают атмосферу влагой,
большая часть которой выпадает в виде осадков, когда облака движутся на юг, над регионом шириной более 1000 миль.
Когда облака приближаются к Алтаю, поднимаясь, чтобы пройти над горами, они
расстаются со своими последними каплями, которые выпадают на севере, юге,
и на восточной стороне хребта. Но это происходит, конечно, только тогда, когда
преобладающие ветры дуют с севера. На юге мало
озёр и рек, а земля в целом сухая и находится далеко от
моря. Зимние облака с Индийского океана на юге и
Каспийского моря на западе, проливаясь дождём на горы
Тибета и Бухарии, редко проходят через пустыню Гоби. Соответственно,
ветры, которые так часто дуют с этого направления, не приносят воды; и
таким образом, дождевые облака приходят в основном только с Тихого океана,
Дело в том, что в окрестностях Читы и Нерчинска выпадает очень мало снега и дождя.
Зимой пассажирам часто приходится ставить сани на колёса из-за отсутствия снега, по которому можно было бы ехать.
[1] Однако у нас, летних путешественников, таких трудностей не возникало, и отсутствие дождя мы считали благословением. Погода была прекрасная, и я с нетерпением ждал, когда, проехав ещё несколько станций, смогу распрощаться с тарантасом и лошадьми и спуститься по Амуру на пароходе.

 Город Нерчинск — один из старейших в Восточной Сибири.
был основан в 1658 году. Примерно через 10 лет он начал превращаться в
важное место, а 20 лет спустя стал местом рождения знаменитого
договора между русскими и китайцами.[2]

Предметом спора была граница между двумя империями.
Сначала русские предложили, а китайцы отвергли идею о том, что
границей должен стать Амур. После этого китайцы предложили, а
русские отвергли идею о том, что Албазин, Нерчинск и Селенгинск
должны быть переданы им. После нескольких переговоров ни одна из сторон не проявила готовности уступить, и обе готовились к битве.
Конфликта удалось избежать, и в конце концов был составлен договор, устанавливающий границу между империями, но отнюдь не в соответствии с пожеланиями России,
поскольку она была полностью отрезана от Амура.

 После этого Нерчинск долгое время оставался самым восточным из крупных городов Забайкалья. Открытие месторождений металлов в
окружающих горах повысило его значимость, а постоянное прибытие туда изгнанников и связанные с ними истории привели к тому, что это место стало слишком известным — по крайней мере, по названию — по всей империи.

Город расположен в очаровательном месте, на высоте 1845 футов над уровнем моря.
Окрестности живописны, а почва богата. Холмы, долины,
реки, горы — все это делает это место интересным, не говоря уже о его легендарных и исторических связях. Мистер Нокс въехал в город с востока и говорит, что вид был особенно приятным,
потому что это был первый русский город, в котором он увидел свидетельства древности и богатства. Купола церквей блестели в лучах солнца, пробившихся сквозь туман и согревших краски всей картины!
Однако на меня это произвело совсем другое впечатление. Природными красотами этого места, конечно, нельзя было не восхищаться, но я оставил позади красивые города европейской части России и проехал через множество чистых и недавно построенных городов в Сибири, по сравнению с которыми Нерчинск показался мне мрачным от старости и упадка. Всё здесь имело унылый вид, а улицы казались плачевно запущенными. Многие дома разваливались на части, и город выглядел крайне неопрятно.


Мы добрались до Нерчинска в среду утром, 23 июля, и остановились там.
Первым делом я отправился на поиски исправника, у которого хотел получить общую информацию о тюрьмах и рудниках, а также, возможно, разрешение посетить некоторые из них в пределах разумного расстояния, хотя я едва ли надеялся увидеть большие рудники, так как знал, что они находятся более чем в 100 милях от города, и если я попытаюсь добраться до них, то либо пропущу исправительную колонию Кара, либо опоздаю на пароход, который вскоре должен был отплыть из Стретинска. Кроме того, мы полагали, что в «Справочнике» может найтись кто-то, кто говорит по-английски, по-французски или
Герман, ты поедешь со мной в Стретинск, и тогда мой переводчик сможет вернуться.

 Нерчинск раньше стоял на слиянии Нерчи, которая течёт с севера, и Шилки.  Из-за неоднократных разрушений домов в результате наводнений город перенесли, хотя даже на нынешнем месте нижняя часть города не раз оказывалась под водой. Именно в эту
нижнюю часть мы и направились в поисках властей, но исправник был
«за городом», а его представитель спал.

Затем мы отправились с рекомендательным письмом к господину Бутыну, о котором
мы слышали об этом в Александровской центральной тюрьме, а затем и в Иркутске. Когда мы подошли к его дому, он оказался не только самым примечательным в городе, но, я бы сказал, самым величественным из всех, что мы видели в Сибири. О домах в Нерчинске уже упоминалось как о старых, чёрных и гнилых.
Но мистер Бутин — купец, рудокоп и миллионер, который побывал в Англии и объездил весь мир.
Он строил себе дом, в конструкции которого явно прослеживались различные иностранные идеи. Это было огромное сооружение, часть которого
Он был выполнен в византийском и крепостном стилях.
Комплекс включал в себя жилые дома, сады, оранжереи и магазины — всё в одном месте. Мистер Бутин, которому было адресовано наше письмо, был в отъезде, но нас принял его брат и пригласил на обед в оранжерею на веранде.


Это дало нам представление об образе жизни другого класса русских, и теперь я уже довольно хорошо понимал, чего ожидать, когда сибиряк приглашает тебя на обед. Их гостеприимство безгранично,
хотя, конечно, его проявления зависят от возможностей
хозяина. Наш первый ужин в Сибири состоялся в доме купца,
где останавливались купцы-путешественники, и поэтому дом назывался
гостиницей. Нас спросили, будем ли мы ужинать в своей комнате
или _en famille_. Я опрометчиво выбрал последнее, и мы
оказались за одним столом с хозяином и странной компанией
гостей-мужчин (женщин не было), которые, судя по всему, были
клерками или постояльцами. Сначала нам предложили угоститься супом из супницы, стоявшей в центре стола.
из которого жир вытекал, как масло; а на следующее блюдо у нас были
кости телятины, за которыми последовали дичь и кислые ягоды. Наши
сотрапезники ели с жадностью, разгрызая кости зубами. На столе не
было ничего для питья, но ближе к концу трапезы каждому подали
стакан молока, как это принято в Западной Сибири.
 Всё вышесказанное,
как мне кажется, представляет собой обед зажиточного сибирского торговца. Нет ничего лучше демонстрации, а вещи иногда преподносятся в грубой форме. Если кто-то хочет, чтобы его отчитали
Если отбросить излишнюю привередливость в сервировке стола, я могу
со всей ответственностью рекомендовать путешествие по Сибири. В одном доме, где
меня принимали — и принимали очень радушно, — рыбу принесли
на сковороде и поставили прямо в центр стола, что, хоть и не радовало глаз, но позволяло нам есть восхитительно горячую пищу. Однажды мы ужинали с преподавателем иностранных языков в классической школе, и он угостил нас стхи, жареным мясом с кислой вишней, маринованными ягодами морошки и пудингом. Мы ужинали в
То же самое произошло с врачом, но в доме золотоискателя нам пришлось несладко.
Ложки для соли напомнили нам об Англии.

 В Нерчинске нам попались приятные места. Количество растений и цветов (я чуть было не сказал «кустарников») на столе было таким, что гости почти не видели друг друга, но еды было вдоволь. Если бы мы были любителями вина, то недостатка в самых изысканных сортах не было бы.
Но, поскольку мы не употребляем алкоголь, нам предложили превосходный вишневый сироп, который в столь отдаленном регионе был большой редкостью.
Роскошь. Дальше на восток меня пригласил на ужин исполняющий обязанности губернатора одного города, где, как мне сказали, первое блюдо было приготовлено специально для меня. Это был пирог с лососем. Рыбный пирог — любимое блюдо крестьян и их господ по всей России. Если его хорошо приготовить, он будет превосходен. Тесто замешивается не на сливочном масле, а на дрожжах, как это принято во время Великого поста, когда сливочное масло запрещено. Однако самым роскошным был мой обед в Сибири, во Владивостоке, с офицерами русского военного корабля, в доме губернатора. Здесь всё
Ужин был сервирован с элегантностью и изысканностью, присущими английским особнякам.
Обычаи соблюдались почти те же, за исключением того, что хозяйка (в
отсутствие своего мужа, губернатора) произносила тост стоя и
вставала со своего места, чтобы обойти стол и чокнуться с несколькими гостями.  Таким образом, я познакомился с застольными обычаями почти всех классов. В доме одного набожного православного генерала в Петербурге перед едой читали молитву «Отче наш».
Время от времени я видел, как крестьянин до или после еды поворачивался к иконе и крестился.
но в Сибири, похоже, не было принято есть мясо до основного блюда.
 Я пробовал все виды сибирской еды, от роскошных обедов до очень скромных блюд.
Думаю, _лучший_ обед, который мы ели на почтовой станции, состоял из куриного супа, только что убитой курицы, из которой его сварили, и блинов. Возможно, это было связано с тем, что мы обычно не дожидались, пока будет готова еда.
Мы не всегда могли есть то, что готовили для себя почтальоны, даже когда еда была готова.  Однако в нашей корзине с провизией было достаточно еды.
Он снабдил нас несколькими добавками к хлебу с маслом, и так мы переезжали из города в город. Я никогда не путешествовал с таким чувством усталости, как во время поездки через Сибирь; и никогда, насколько я помню, я не ел так мало животной пищи за соответствующий период времени; но я без колебаний могу сказать, что после путешествия моё здоровье стало лучше, чем до него.

 Перед тем как мы покинули дом мистера Бутина, нам показали несколько лучших комнат в доме, элегантно обставленных. В одном из них была неплохая коллекция
европейских картин, в некоторых из которых я узнал швейцарские пейзажи. Я
Я не припомню, чтобы видел в Сибири какие-то другие картины, заслуживающие упоминания, и не припомню, чтобы мне показывали какие-то скульптуры. И то, и другое, конечно, было бы трудно перевозить на такие огромные расстояния по таким неровным дорогам.

 Однако сибиряки не отстают в фотографии.
Готовясь к поездке, я всерьёз подумывал о том, чтобы взять с собой
камеру и сухие пластины, рассчитывая таким образом сделать несколько новых снимков, к удивлению, возможно, местных жителей. Хорошо, что я не предпринял ничего подобного, ведь это избавило меня от многих хлопот
Я путешествовал по Сибири и вместо того, чтобы удивлять местных жителей, обнаружил, что они удивляют меня. Я побывал в тех частях Сибири, о которых не писал ни один английский автор, но обнаружил, что фотография опередила меня повсюду.
И хотя во многих деревнях мы не могли достать белый хлеб, в немногих городах то же самое можно было сказать о фотографиях. [3]

 В Сибири некоторые фотографы — польские ссыльные; некоторые
Немцы; один из тех, кого я встретил, был французом, а другой — финном.
Их пейзажи не особенно хороши, а их продукция
Дорогая. Пейзажи размером с те, что можно купить в Риме за шесть пенсов, в Сибири стоят не меньше шести шиллингов. А когда в Красноярске наша группа пошла фотографироваться, мы заплатили за кабинетные группы по шестнадцать шиллингов за полдюжины экземпляров.
Однако следует помнить, что спрос ограничен.

Попрощавшись с мистером Бутином, мы приготовились к путешествию длиной в 150 миль, которое должно было привести нас в Стретинск. Верхний город Нерчинска
построен в конце длинной широкой прерии, открытой всем ветрам.
ветры, дующие в долине или спускающиеся с холодных вершин Яблоновых гор. К ночи мы подъехали к одинокому дому посреди степи — самой бедной станции, которую мы видели. Наружная крыша была снята, и здание было разделено на два помещения — одно для путешественников, другое для лошадей, причём первое было немногим лучше второго. На противоположной стороне дороги виднелось единственное здание — сарай без крыши. Единственной доступной едой были чёрный хлеб, соль и вода, и поначалу это место казалось
если нам придётся остаться; ведь у них не было шести — то есть двух «пар» — лошадей; у них было четыре; и я предложил решить эту проблему, запрягая по две лошади в каждую повозку. Но они сказали, что это незаконно, потому что их четыре лошади составят только одну «пару», и они готовы запрячь их в нашу тарантаску, если мы положим остальные наши ящики спереди и сзади. Каким математическим
процессом они объяснили это рассуждение о парах, я так и не понял,
но мы были только рады продолжить путь любой ценой, и
Рано утром следующего дня мы въехали в Стретинск.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В следующей таблице приведены данные о количестве дождливых и снежных дней в 1875 году, средняя температура зимой, весной, летом, осенью и за весь год, а также разница между средней температурой летом и зимой в Лондоне и четырёх сибирских городах: —

 | ЗИМА. | ВЕСНА. | ЛЕТО. | ОСЕНЬ. | ГОД. |Разница.
 |Время в днях.|Время в днях.|Время в днях.|Время в днях.|Время в днях. ; /Время в днях. |между.
 Николаевск| 28 1·27 | 36 25·70| 28 59·05| 39 32·23/131 29·56/57·78
 Барнаул | 22 6·60 | 26 42·93 | 30 61·83 | 30 29·10 | 108 35·11 | 55·23
 Иркутск | 10 -1·27 | 17 2·14 | 25 61·54 | 11 30·65 | 63 23·27 | 62·81
 Нерчинск| 5 -1·40 | 17 2·81| 26 60·70| 12 24·90| 60 21·75|62·10
 Лондон | 47 40·0 | 34 53·70| 42 60·40| 44 43·50|167 49·40|20·40

Количество осадков (дождя и снега) в дюймах составляет следующее:
Барнаул, Нерчинск и Лондон:--

 | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы.
 Барнаул | 0,92 | 1,77 | 6,39 | 2,93 | 12,01
 Нерчинск | 0·75 | 0·60 | 8·77 | 7·42 | 17·54
 Лондон | 4·76 | 5·13 | 9·94 | 8·21 | 28·04
[2] Мистер Равенштейн приводит интересный рассказ об этом. Обе страны были представлены чрезвычайным посланником Фёдором Алексеевичем
Головиным и небесными послами Со-фан-лань-я и Кив-Киевом, а также двумя отцами-иезуитами в качестве переводчиков. Русского посланника сопровождал полк регулярного ополчения (стрельцов) численностью 1500 человек, а также два полка, сформированных в Сибири. Китайских послов сопровождало войско численностью 9000 или 10 000 человек, состоявшее из
солдаты, мандарины, слуги и обозники. У них было от 3000 до 4000 верблюдов и не менее 15 000 лошадей; и когда они подошли к берегу реки напротив Нерчинска, ещё до прибытия русского посланника, губернатор города, что вполне естественно, забеспокоился из-за присутствия такого большого отряда.

Наконец прибыл Головин, и на полпути между крепостью и рекой была разбита большая палатка.
Одна её половина была отведена русским, другая — китайцам.  Русская часть была покрыта красивым турецким ковром.
Головин и губернатор Нерчинска
Послы сидели в креслах за столом, накрытым персидским шёлком, расшитым золотом. Китайская часть стола была лишена каких-либо украшений. Семь глав посольства сидели на подушках, лежащих на низкой скамье. Остальные мандарины и русские офицеры расположились по обеим сторонам шатра. Китайцы
переправились через реку с 40 мандаринами и 760 солдатами, 500 из которых
остались на берегу реки, а 260 продвинулись на полпути к шатру.
Аналогичным образом 500 русских расположились недалеко от форта.
и 40 офицеров и 260 солдат последовали за посланником.

[3] Интересно знать, что в некоторых областях фотографии
Россия находится далеко впереди. Мне сообщили, что в теоретической,
научной и пейзажной фотографии Англия занимает
первое место; но в портретной фотографии Россия
впереди нас. Среди первоклассных петербургских фотохудожников
можно упомянуть имена Левицкого, Бергамаско и Динье; а в
Москва — это Эйхенвальд; но самый выдающийся фотограф во всей
России, пожалуй, Карелин из Нижнего Новгорода. Небольшой обзор
«Казан», который я приобрёл в одноимённом городе и который напечатан фототипическим способом, казалось, указывал на то, что это направление искусства распространилось шире и продвинулось дальше на восток, чем можно было ожидать во время моего визита. В Петербурге и Москве можно увидеть великолепные фотопанорамы двух столиц.
Спускаясь с Урала, на азиатской стороне, я приобрёл то, что редко можно найти где-либо ещё, — фотографию открытого железного рудника. А ещё дальше на восток я нашёл фотографию золотого рудника. A
Фотография Екатеринобурга, которую мне там показали, демонстрирует, насколько разрежен и прозрачен воздух в России для целей фотографирования по сравнению с нашим в Англии.




 ГЛАВА XXXV.

_ ОТ СТРЕТИНСКА ДО УСТЬ-КАРЫ. _

 Прибытие в Стретинск. — Зафиксированные расстояния от Петербурга. — Принятие пассажира.  — Дорожные расходы офицеров.  — Расставание с переводчиком.— Прощай, тарантас. — Отправляюсь в Кару. — Целый мир передо мной. — Предыдущие писатели на Амуре. — Спускаюсь по Шилке. — Разговариваю знаками. — Мой казак-проводник. — Беру
 весло. — Как спят русские. — Прибытие в Усть-Кару.


 Добравшись до Стретинска, мы оказались на том же меридиане, что и Нанкин.
О том, что мы все дальше удаляемся от Петербурга, нам напоминали верстовые столбы, которые сопровождали нас всю дорогу.
На каждой станции также есть столб, на котором указано, на каком расстоянии в верстах находятся Петербург, Москва и правительственные города по обе стороны. Верстовые столбы стоят через каждые две трети английской мили.
В верхней части они имеют квадратную форму и расположены так, что приближающийся путник может сразу их увидеть
сколько вёрст до станции, с которой он отправился или на которую направляется. Когда мы въехали в Сибирь в Тюмени, расстояние
от Петербурга составляло 2543 версты; в Томске оно увеличилось до 4052; в
Красноярске — до 4606; в Иркутске — до 5611; а по прибытии в
До Стретинска было почти 7000 вёрст, или 4600 миль.

Уже было сказано, что после выезда из Нерчинска количество наших лошадей сократилось. По прибытии на предпоследнюю станцию нам пришлось взять пассажира. Мы догнали офицера с женой и детьми, с которыми познакомились на пароходе «Оби» и которых мы
Впоследствии мы несколько раз встречались с ним во время нашего путешествия на восток. Его жена говорила по-
французски, а их трое или четверо детей были очень хорошо воспитаны.
 Мы не могли не пожалеть эту компанию из шести человек, которые теснились в одной повозке, ненамного больше нашей, если вообще больше, чем наша, которая была не слишком большой для двоих. Один из детей, если я не ошибаюсь, был младенцем, и если к неудобствам, которые я описал как сопутствующие нам двоим, добавить скопление всех этих детей и бесчисленное количество багажа в одном транспортном средстве, то можно себе представить
о некоторых трудностях, с которыми сталкиваются русские офицеры и их семьи во время путешествия по Сибири.


Эта группа, прибывшая раньше нас, получила одну «пару» лошадей,
и встал вопрос о том, кому отдать вторую пару: нам или телеграфисту, который тоже прибыл раньше нас, но направлялся в нашу сторону. Он предложил нам взять лошадей и бесплатно отвезти его в карете, что мы с радостью и сделали, чтобы не ждать.
Таким образом, он смог прикарманить свой дорожный фонд.[1]


По прибытии в Стретинск мы обнаружили, что это довольно большой город с больницей,
различные фабрики, казармы и другие здания, подобающие главному
порту Верхнего Амура. Однако о его удалённости от цивилизованных
центров нам напомнили почти сразу после того, как наши лошади
остановились: к нам подбежал юноша и спросил, не продаётся ли наш
тарантас. В этих краях не делают железных осей, поэтому, когда
У того, у кого есть такой тарантас, есть все шансы, после того как он проедет на нём через всю страну, продать его в Стретинске за ту же цену или даже дороже, чем он стоил в Европе. Белый хлеб был в дефиците
Цены здесь — 6_д._ за фунт — в пять раз выше, чем в Тобольске, — потому что американская мука, доставляемая в Николаевск, поднимается по реке почти на 2000 миль, а русская мука из Иркутска проходит 900 миль по суше. Так что людям с утончённым вкусом, «выросшим на белом хлебе», как говорят русские, приходится нелегко.

Сначала мы зашли на телеграф и предъявили рекомендательное письмо мистеру Коху, который сразу же вызвался помочь.
От него я узнал, что о моём приезде сообщили коменданту.
Полковник Меркасин, достойный офицер, о котором я слышал много хорошего от освобождённого политического ссыльного.
Тот говорил, что заключённые получали от него много добра и что, если полковник использовал их труд, он хорошо им платил.  Мы были удостоены его внимания и, придя к нему домой, узнали, что губернатор Читы, как и обещал, попросил его организовать для меня поездку на рудники Кары. Они находились в 80 милях отсюда, и летом к ним можно было подобраться только по конной тропе.
Другой способ заключался в том, чтобы спуститься по Шилке на открытой лодке.

Но сначала я расстался со своим переводчиком, который должен был вернуться из этого места через день или два на нашем старом тарантасе.[2]
Перед расставанием нужно было уладить кое-какие дела и отправить с ним разные вещи вместо того, чтобы везти их с собой через весь земной шар. Но некоторые из них я так и не увидел, потому что на одной из станций у господина переводчика украли чемодан с моими вещами.  Единственное место в Стретинске, где мы могли остановиться
Это было небольшое здание, удостоенное звания гостиницы, состоявшее из центрального зала с бильярдным столом и комнат по обеим сторонам — одна предназначалась для женщин, а другая для мужчин. В последней в качестве спального места использовалось деревянное сиденье, установленное по периметру комнаты, — такая планировка до сих пор распространена во многих частях России. Однако они
обеспечили нас едой, и этого места было достаточно, чтобы распаковать и
разложить наши вещи, из которых я собирался взять с собой только
лёгкий багаж, а свой чемодан, дорожную сумку и коробки с книгами
оставить, чтобы потом забрать их на пароходе.

Мне не терпелось отправиться в путь как можно скорее, потому что было уже четвертое июля, а в воскресенье вечером пароход должен был забрать меня в Усть-Каре и доставить на Амур. Полковник
приложил все усилия, чтобы все прошло гладко. Он предоставил мне лодку, которой пользовалась полиция, и я должен был пользоваться ею всю дорогу, не пересаживаясь на каждой станции. Он также приставил ко мне казака, который должен был быть моим охранником, слугой и помощником. Я попросил полковника строго-настрого приказать казаку не покидать меня, пока он не доставит меня в целости и сохранности в руки
Полковник Кононович, комендант Кары. Полковник улыбнулся в ответ на мою просьбу и пообещал проследить за тем, чтобы мой багаж был должным образом погружен на борт парохода, как и багаж господина Коха. Затем, попрощавшись с офицером и господином переводчиком, я в три часа отплыл вниз по течению Шилки.


И теперь весь мир был у меня на ладони, как никогда раньше. Я был не только чужаком в чужой стране, но и
проникал в регион, где до меня не было ни одного английского автора[3]; но
мне совсем не нравилось моё новое положение. Погода была восхитительной,
Если не считать того, что я опасался солнечного удара и с радостью надел бы на голову капустный лист. Полковник порекомендовал мне другое противоядие, но в нём не было необходимости, потому что на небе появились тучи и упало несколько капель дождя. Казак привёл двух гребцов, так что мне оставалось только откинуться на спинку лодки и наслаждаться восхитительным скольжением по реке. Было так приятно не видеть дорожной пыли и не трястись в тарантасе!


Я не мог задавать вопросов по той простой причине, что никто из моей команды
Я не говорил ни на каком языке, кроме русского, на котором я едва выучил десяток слов.
 Я намеренно не тратил время на изучение даже основ языка, думая, что у меня будет переводчик на протяжении всего пути, и не предполагая, что мне понадобится знание языка после того, как я покину страну. Более того, русский алфавит, состоящий из 36 букв, отличается от других алфавитов, используемых в Европе, и, конечно, не располагает к себе. Я часто замечал, что в высших слоях русского общества я могу объясниться на французском, немецком или
Английские. Почтари, которые оказались евреями, говорили по-немецки; и
когда этот способ общения на трёх языках не сработал, я перешёл на язык жестов и пантомиму — впрочем, не всегда успешно.


Например, в Томске, пока господин переводчик «взрывал» чиновников за то, что они отправили нас не по той дороге, я мирно занимался тем, что заказывал самовар и готовился к чаепитию на почте. Я хотел купить яиц, но, хоть я и выучил это слово, я совсем забыл, как оно по-русски: «_яици_». Русский, который хотел купить яйцо в Англии, ловко кудахтал, как курица, и был
Я сразу всё понял, но мне это и в голову не пришло. Поэтому я прошёл в заднюю комнату и, к удивлению женщины, заглянул в буфеты и ящики, а также осмотрел полки, но всё безрезультатно.
 Тогда я вспомнил о своих художественных способностях и, взяв карандаш, нарисовал на стене овал размером с яйцо и попросил женщину посмотреть на _это_; но она была слишком глупа, чтобы понять, что я имею в виду. В этот момент вошёл её муж, и я обратился к его мужскому разуму, указав на овал на стене. Но он не смог
«Посмотри на это». Тут меня осенила счастливая мысль, и я вспомнил, что у меня в корзинке с провизией есть подставка для яиц. Я отвёл его в комнату для гостей и с торжеством показал её. Но мужчина принял её за бокал для бренди и сказал жене: «О! он хочет _водки_». Поэтому мне пришлось вернуться к теме яйца, и я вывел его во двор, надеясь увидеть гуляющую курицу, но они уже улетели на насест. Тогда я указал на голубя, но он не увидел связи между ним и куриным яйцом, да и я, если честно, тоже. Наконец я увидел в
Я заметил в углу несколько разбитых яичных скорлупок, поднял их, показал и достиг своей цели. Дальше на восток я потерял бумажник, в котором хранились некоторые из моих самых важных документов, и мне пришлось вести очень серьёзный разговор, используя только жесты; но об этом я не буду рассказывать заранее.

 На реке Шилка я не испытывал никаких неудобств из-за того, что не знал
Русс; потому что, когда мы прибыли на первую станцию, казак отправился за новыми гребцами, а я произнёс свою дюжину слов, заказывая _самовар_,
которое является важным словом, наряду с _тарелкой_, тарелкой; _чай_, чай;
_voda_, вода; _stakan_, стакан; _sakhar_, сахар; _khleb_, хлеб; и
_maslo_, масло, — всё это я знал в совершенстве. В мои обязанности,
по-видимому, не входило кормить моего казака, потому что я заметил, что он принёс с собой чёрный хлеб, но, конечно, я предложил ему чай и другую еду, к которой он отнёсся очень благосклонно, даже к солонине, хотя и отнёсся с опаской к анчоусной пасте, которую, вероятно, никогда раньше не видел.

Попив чаю, мы отправились со станции номер один, расположенной в 17 милях от Стретинска, на станцию номер два, до которой было 14 миль. Но на этом этапе у нас возникли проблемы.
Гребец был стар и слаб, и я настоял (с помощью знаков и жестов)
, чтобы наняли ещё одного человека и чтобы казаку дали отдохнуть.
Он так и сделал: свернулся калачиком на носу лодки и уснул.
Тем временем наступила темнота, прошло восемь, девять и десять часов, а мы всё ещё продвигались очень медленно. Наконец, несмотря на возражения мужчин,
я сам взялся за весло и усердно греб, пока не согрелся, и
в одиннадцать часов мы прибыли на почтовую станцию в Укчихе.

Когда мы вошли в комнату, нам наглядно продемонстрировали восточный обычай: «Встань со своей постели и уходи».
Хозяева дома, не ожидавшие гостей, заняли гостевую комнату: один лежал на кровати, другой — на полу и так далее. Но когда я вошёл, они схватили коврики или тряпки, на которых лежали, и быстро ретировались. Во время путешествия по Сибири мы редко видели в крестьянских домах настоящие кровати, а люди, как мне кажется, обычно не раздеваются перед сном. [4]


На следующее утро, вскоре после пяти, я разбудил казака, который
Он устроился на ночлег на полу в гостевой комнате, и к шести утра мы отправились в Ботти и Шилкинск, третью и четвёртую станции от Стретинска.
После нескольких остановок в семь вечера мы завершили наш дневной переход в 44 мили и добрались до Усть-Кары, где меня ждал полковник Кононович.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Российское правительство, отправляя офицеров по суше из
Петербург отправляет их в Амурскую губернию, скажем, в Николаевск,
выплачивает им деньги в соответствии с их званием и количеством лошадей,
которые они должны вести. Таким образом, лейтенанту полагается 2 лошади,
капитан третьего ранга — 3, капитан второго ранга — 4, капитан первого ранга — 5, контр-адмирал — 6, вице-адмирал — 7, полный адмирал — 8; и сумма на лошадей в каждом случае удваивается; в дополнение к этому на экипировку одинокие офицеры получают на дорогу полугодовой оклад, а женатые офицеры — годовой; но когда они возвращаются, то и женатым, и одиноким полагается три четверти годового оклада.
Расстояние от Петербурга до Николаевска составляет 9848 вёрст, а стоимость лошади на этот путь во время моего путешествия составляла 277
рублей — скажем, 28 фунтов. Таким образом, офицер, отправляющийся в эту привилегированную часть или возвращающийся в отпуск, мог умножить 28 фунтов на количество лошадей, на которое он имел право по званию, удвоить полученную сумму и добавить жалованье за 6, 9 или 12 месяцев, получив таким образом кругленькую сумму. На этом он мог бы значительно сэкономить, взяв в аренду меньше лошадей, чем того требовала его честь.
Он мог бы разделить расходы с другим путешественником или, наконец, в случае, если бы он уже находился в Амурской области и имел право на отпуск, мог бы отказаться от отпуска и оплатить поездку из своего кармана
Расходы, которые, как я выяснил, в Николаевске случались нередко, были связаны с офицерами, влезшими в долги и рассчитывавшими на отпускные деньги как на средство выбраться из затруднительного положения.

[2] Он оставил их в Тюмени, где они, возможно, и находятся до сих пор, если не ошибаюсь.
Возможно, они рискуют быть увековеченными, как и другая старая «команда», о которой рассказывается следующая история. Русские называют «экипажем» любое транспортное средство, будь то на колёсах или полозьях, запряжённое лошадьми, собаками, оленями или верблюдами.
В русском языке, как и во французском, для обозначения экипажа корабля используется слово «экипаж».
 Соответственно, через несколько лет после исчезновения сэра
 Джона Франклина английское Адмиралтейство обратилось к российскому правительству с просьбой провести поиски пропавшего мореплавателя вдоль берегов и островов Северного Ледовитого океана. Соответствующий приказ был отправлен сибирским властям, а они, в свою очередь, приказали всем подчинённым наводить справки и докладывать.
В результате один младший офицер где-то в Западной Сибири был озадачен приказом наводить справки об английском капитане Джоне
Франклин и его команда. Однако со временем он сообщил: «Я навёл справки.
Я ничего не могу узнать о капитане Франклине, но в одной из моих деревень есть старые сани, на которые никто не претендует.
Возможно, это его команда».

[3] Были упомянуты имена нескольких человек, которые пересекли Сибирь,
направившись на север к Охотскому морю или на юг в Китай; некоторые,
как капитан Кокрейн и мистер Аткинсон, добрались до Нерчинска и его окрестностей;
но никто из них не дошёл до Амура. Мистер Аткинсон написал книгу «Путешествия по Верхнему и Нижнему Амуру»
но он не видел этой прекрасной земли; он только описал её, получив информацию, вероятно, от русских офицеров, участвовавших в аннексии страны; а некоторые из его иллюстраций, если я не ошибаюсь, взяты из русской книги Маака, которая также послужила источником для последующих авторов.

Однако этим путём прошли два американских писателя: мистер Коллинз, который в 1858 году из Читы спустился по Шилки, а затем прошёл весь путь по Амуру до Николаевска, и мистер Нокс, который, стремясь к журналистскому успеху, поднялся по Амуру от Николаевска до
Стретинск. К сожалению, у меня не было ни одной из их работ, как не было
 и более научного труда мистера Равенштейна, который, хотя и не является свидетельством очевидца, представляет собой лучшую английскую работу об Амуре,
в значительной степени основанную на информации, предоставленной теми русскими, которые были первыми научными исследователями этой страны.

[4] Их любимое место для ночлега — верхняя часть печи.
Иногда она приподнята с одного конца кирпичной кладкой, чтобы можно было положить на неё голову. Прежде чем забраться туда, они, возможно, снимают с себя
сапоги и верхнюю одежду; но одна англо-русская дама рассказала мне, что, когда она жила в Керчи, она поставила перед женщиной условие: если та хочет поступить к ней на службу, она должна раздеваться перед сном, но служанки часто нарушали это правило; что же касается мужчин, то они никогда не снимали одежду, кроме как для того, чтобы принять ванну или переодеться.




 ГЛАВА XXXVI.

_ КАРАТЕЛЬНАЯ КОЛОНИЯ КАРА._

 Дурная слава Кары. — Свидетельства сибиряков и ссыльных. — Мой собственный опыт. — Комендант. — Наша вечерняя поездка. — Гостеприимство
 Приёмная. — Статистика заключённых, их преступлений,
наказаний и поселения в качестве «ссыльных». — Амурский
тюремный замок. — Казачьи казармы. — Верхняя тюрьма. —
Питание заключённых. — Внутренние законы заключённых. —
Средняя каторжная тюрьма. — Мусульманские каторжники. —
Воскресный труд. — Одежда заключённых. — Караульное
помещение. — Настоящий политический заключённый. —
Церковь. — Отсутствие проповедей. — Дом коменданта.


В исправительной колонии Кара я обнаружил более 2000 осуждённых и несколько политических заключённых, а также их жён и семьи.
военный штаб и несколько крестьян. Исправительные учреждения этого места не так стары, как в Нерчинске, но, как и они, имеют дурную репутацию. Мистер Аткинсон, по-видимому, был первым автором, который обратил внимание английских читателей на это место, причём в не самых лестных выражениях, хотя он и не утверждает, что был там лично. Перед тем как я покинул Англию, мне сказали, что, если я не собираюсь ехать дальше Байкала, я не увижу ничего, кроме того, что можно увидеть в лондонских тюрьмах, и не получу никакого представления
о настоящих ужасах сибирской ссылки. Это сказал человек, который работал на рудниках Нерчинска, и он всячески убеждал меня посмотреть на Кару.


Снова, когда мы добрались до Сибири и плыли по Оби, мой переводчик разговорился с тюремным надзирателем и сказал ему, что я приехал в Сибирь, чтобы посмотреть на её тюрьмы.
Офицер выразил сомнение (как и многие мои английские друзья до него) в том, что мне удастся узнать о реальном положении осуждённых на рудниках и в тюрьмах. Он добавил:
Он упомянул три места, где им приходилось особенно тяжело работать, а именно:
Александровский и Нерчинский (о которых я уже говорил), а также
третьим было Кара.

 Дальше на восток мы встретили джентльмена, который рассказал мне, что его шурин,
полковник, сообщил ему печальные новости об ужасном состоянии некоторых тюрем в Восточной Сибири. Меня представили упомянутому
полковнику, но после долгих расспросов с его стороны я добился лишь общих
утверждений, и мне удалось записать в блокнот всего пять строк, суть которых
заключалась в том, что, когда я спросил о самом худшем
Места, в которых я мог бы найти больше всего ужасов, — одно из четырёх упомянутых мест — это Кара.

 Любопытно отметить, что из четырёх человек, выступавших против Кары, ни один (насколько мне известно) никогда там не был. Что касается Нерчинска, то можно заметить, что свидетельства тех, кто слышал о его рудниках, гораздо убедительнее, чем свидетельства тех, кто видел их своими глазами, или даже тех, кто страдал там в заключении. Но мне не нужно
больше останавливаться на том, что сказали другие, и я могу
продолжить рассказ о том, что я увидел в Каре, где я был, если не ошибаюсь, первым англичанином.

Был уже вечер, когда наша лодка достигла Усть-Кары. По берегу реки расхаживал
Полковник Кононович, комендант колонии. Я
задержался в пути, и он несколько часов ждал меня
но нескольких слов объяснения было достаточно, чтобы прояснить ситуацию. Мой
язык после вынужденного молчания, длившегося почти 30 часов, теперь был развязан.
Мы разговаривали по-французски, и вскоре я обнаружил, что обращаюсь к
офицеру более чем среднего уровня интеллекта. Он пригласил меня в дом начальника полиции, чтобы немного перекусить и оставить мою тяжёлую
Он взял наш багаж, а затем предложил нам проехать восемь миль, чтобы добраться до места назначения до наступления темноты.

 Наш путь лежал по каменистой дороге через дикую долину, которая в вечерних сумерках выглядела странно и необычно.
 Хребты холмов были неровными и частично покрыты хвойными деревьями, а ниже росли лиственные кустарники и деревья, хотя и не очень большие. Среди высокой травы виднелись поздние цветы и оранжевая тигровая лилия высотой около двух футов, которая показалась мне странной.  Проехав несколько миль, мы свернули на _объездную дорогу_
на маршруте, где полковник предложил нам взобраться на
берег и спуститься к дороге с другой стороны. С этой высоты
пейзаж казался ещё более диким, а место — естественной
тюрьмой, из которой невозможно выбраться. Не было видно ни одного жилья, и осознание того, что мы находимся в
окрестностях стольких «несчастных», как их называют, вызывало у меня
чувства, схожие с теми, с которыми я смотрел на окружённую лесом
Александровскую каторжную тюрьму.

 Пока мы ехали, сгущалась тьма, и мимо нас проходили каторжники
мужчины, возвращающиеся с работы, которые отдавали нам честь. “Кто они, - спросил я, - такие?”
“Они каторжники”, - сказал полковник. “Зэки!” сказал я. “как,
затем, они свободны?” “О, - сказал он, - большая часть
осужденных - возможно, половина - живут за пределами тюрем в своих домах _en
famille_.[1] Но им не следует выходить на улицу после наступления темноты».
Затем я начал расспрашивать о преступлениях заключённых, и мне сообщили, что в этом месте содержится около 800 убийц, 400 грабителей и 700 бродяг, или «_бродиаги_». Мне рассказали, какая часть из них
Я не удивился, когда полковник сказал, что обычно старается по возможности не выходить на улицу ночью. Я одобрил его осторожность.
Кроме того, я очень устал и, видя, что уже стемнело, а мы оба не вооружены, от души обрадовался, когда мы добрались до Мидл-Кары, конечной точки нашего пути.


Я не знал, где меня поселят. В этом месте не было ни гостиницы, ни даже почтовой станции, и я сомневаюсь, что мне могли бы предложить кров, как в Троицкосавске, в полицейском участке. Однако комендант всё устроил для меня, и я узнал, что мне предстоит
Он занял свой кабинет. Там он приготовил аккуратную, чистую маленькую кровать.
И когда я оглядел европейские удобства на столе в виде
письменных принадлежностей и украшений, мне показалось, что я попал в библиотеку английского джентльмена, а не в личный кабинет директора исправительной колонии.

 Я хотел как следует отдохнуть перед завтрашним днём, ведь нас ждала напряжённая программа. Кроме того, последняя кровать, на которой я спал, была почти
До него было 600 миль, и, за исключением двух ночей, я не снимал одежду для сна ровно месяц. Но полковник настаивал
Сначала мне принесли еду, и я хорошо запомнил, что она была красиво подана и состояла из деликатесов, которые были для меня недоступны в течение многих дней, а также из консервированных фруктов, в том числе груш, которые проделали путь из Америки вверх по Амуру. Когда я наконец разделся и вытянулся на простынях, я почувствовал себя в прекрасных отношениях с окружающим миром в целом и с полковником в частности.
Он был привлекательным мужчиной с утончённым вкусом и умным лбом. Он не курил, не пил и не играл в карты — три столпа
достоинства, которые далеко не всегда можно найти в сибирском чиновнике. В комнате было чисто и уютно; вокруг царила тишина; и, не нарушаемый грохотом тарантаса или шумом почтовой станции, я мог спокойно спать.

 Накануне меня спросили, не хочу ли я на следующее утро принять ванну.
 Конечно, я ухватился за эту возможность, ведь в Сибири мне доводилось наслаждаться такой роскошью всего дважды. Поэтому, когда я проснулся, полковник принёс мне
турецкий халат и велел следовать за ним. Я подумал, что, возможно,
он приведёт меня к Я направился в ванную, но вместо этого он открыл входную дверь и повел меня через весь сад к летнему домику для купанья. Там я поплескался, а потом вернулся в туалет и к завтраку.

 Конечно, я задавал всевозможные вопросы о каторжниках, или, как их называют, «форшатах», или _каторжниках_ — заключенных, приговоренных к каторжным работам. За четыре предыдущих года их количество в Каре было следующим:

 1875 1876 1877 1878 1879[2]
 2600 2722 2635 2543 2458.

 Их классификация по видам преступлений важна, так как позволяет выявить некоторые
о количестве политических заключённых, для которых, как мне сказали, Кара
является особым местом депортации, и я слышал, что после моего визита их стало ещё больше. Единственной категорией, к которой они могли быть отнесены, была категория «разное», и таких было 73 человека; и этого было бы достаточно, чтобы включить в список политических, о количестве которых я спросил, и мне ответили, что это 13 русских и 28 поляков. Я не слышал ни об одной из сект инакомыслящих в тюрьме Кара. [3]

 Что касается приговоров осуждённым, то, насколько я помню, все они были
осуждённые на каторжные работы на фабриках или в шахтах — один год работы в шахтах засчитывался как полтора года работы на фабрике.

Было несколько человек, в основном «бродяги», приговорённых к пожизненному заключению в Каре;
но для таких тяжких преступников, как отцеубийцы, братоубийцы и т. д., 20 лет были предельным сроком заключения. Осуждённые могут в некоторой степени сократить срок своего заключения за хорошее поведение и получить свободу, чтобы жить как колонисты, или, как их тогда официально называли, «ссыльные», или «_поселенцы_». [4]

 Как уже отмечалось, не все каторжане в Каре находились в тюрьме.
Заключённые, содержавшиеся в одиночных камерах, размещались не в одном здании, а в шести, расположенных на расстоянии около 15 миль друг от друга. Таким образом, мы оставили одного заключённого в Усть-Каре, другого — примерно на полпути между рекой и Средней Карой. В Средней Каре было одно или два тюремных здания, а в противоположном от реки направлении — ещё два: Высшая тюрьма и Амурская тюрьма, последняя находилась в восьми милях от дома коменданта. Последнему полковник предложил ехать первым,
а затем возвращаться, забирая остальных по очереди.
После завтрака мы так и поступили.

Когда мы отправились в путь, было прекрасное утро. Яркое солнце и чистый воздух придавали долине совсем другой вид по сравнению с тем, что мы видели прошлой ночью. Тёмные хвойные деревья хорошо контрастировали с более светлой листвой, кое-где виднелся ручей, а горизонт обрамляли бескрайние леса. Мы ехали на паре великолепных лошадей, которые привлекли бы внимание в Роттен-Роу.
Пока мы мчались по дороге, я заметил по её краям дикую смородину и землянику, малину и дикий горох, яблони и виноградные лозы.
По пути полковник указал на золотую жилу, но я не помню, чтобы кто-то там работал.

 Когда мы добрались до Амурской тюрьмы, то увидели, что это бревенчатое здание
хорошего качества, одноэтажное.  Большинство заключённых были на работе, но некоторые занимались побелкой комнат, что, по словам полковника, делалось как минимум четыре раза в год. Палаты представляли собой
большие спальные помещения, которые большую часть года пустовали.
 Там не было кроватей, но вдоль трёх стен тянулась широкая полка, как в караульном помещении, и на ней они спали.
большие мешки, для изготовления которых им выдавали мешковину, служившую одновременно и сумкой для одежды, и постелью.

Рядом с тюрьмой находились летние казармы для роты из 150 казаков, четверть которых ежегодно сменялась. Казармы состояли из больших брезентовых палаток с рядами кроватей, расставленных по образцу летних госпиталей. Зимой для казаков устраивается школа, в которой читает больше половины из них.

Затем мы вернулись в Верхнюю (или Верхнюю Восточную) тюрьму, здание которой было намного старше того, что мы покинули. В комнатах был верхний спальный ярус
полка, напоминающая чердак, на которой спали заключённые, могла в полной мере наслаждаться воздухом, выдыхаемым их товарищами внизу.
Комендант увидел это и сказал, что это старое и ветхое здание и что при строительстве новых зданий они стараются не повторять прежних ошибок.
В этой тюрьме было две одиночные камеры для наказания, одна из которых была занята утром в день нашего визита, впервые за всё время службы полковника.

Некоторые заключённые, похоже, могли получать деньги, а некоторые — нет.
В этой тюрьме был еврей, которому друзья присылали 150 рублей в год.
Его семья жила за пределами тюрьмы. Они могли приносить ему еду, и им разрешалось навещать его хотя бы раз в неделю.


Мы зашли на кухню, и я внимательно изучил таблицу с разрешёнными продуктами, которая висела на стене, как в английских тюрьмах.[5] Размер самого высокого
пособия в Сибири, как уже отмечалось, намного превышает
(почти в два раза) самый высокий размер пособия для осуждённых в Англии, хотя для неработающих заключённых в Сибири необходимо делать скидку на постные дни. Годовая стоимость провизии для каждого заключённого в Каре составляет
65 рублей 72; копейки, или, скажем, 6 фунтов 10_шиллингов._ Суп показался мне немного
Еду подавали в небольших деревянных кадушках или мисках, но я полагаю, что это место находится слишком далеко, чтобы можно было легко достать посуду.
Каждый заключённый приносил свою ложку. Ножи, как и в большинстве тюрем, были запрещены.

Мы видели, как по этому зданию слонялись два или три человека, которым, казалось, было нечем заняться. Их называли «_старостами_», то есть старшими или старейшинами. Каждый отряд заключённых в тюрьме и каждая группа ссыльных в пути выбирают старосту, который является их правителем и представителем, посредником между ними и властями. Он
Он получает пожертвования, которые им дают в дороге, а также платит и подкупает мелких чиновников, чтобы те оказывали ему небольшие услуги. По сути, он является банкиром, поставщиком и главным доверенным лицом того органа, который его избирает. Власти признают этот порядок, освобождают старост от работы и через них взаимодействуют с заключёнными, а не отдают им мелкие приказы напрямую. Со стороны заключённых староста обязан
подружиться с ними и проследить за тем, чтобы у них было достаточное количество еды и всего остального, что им причитается; а со стороны властей
Если с заключёнными что-то случится, староста будет нести за это ответственность.[6] Однако должность в Карах, несмотря на все привилегии и льготы, не пользуется спросом.
Люди предпочитают работать и служить, а не сидеть без дела, даже если это управление.

В тюрьме в Средних Карасах содержалось значительное число татар. Почему они были свободны, я не знаю, разве что это был день омовения,
который является праздником и отмечается дважды в месяц; или, опять же,
это мог быть один из мусульманских праздников, некоторые из которых отмечаются
Им разрешено соблюдать пост, но не каждую неделю.
Заключённым-евреям не разрешается отдыхать в субботу, а христианам — в воскресенье.
Возможно, в оправдание этого можно было бы сказать, что воскресенье обычно не соблюдается ни на одном из сибирских золотых приисков;
но, как бы то ни было, я считаю, что лишение каторжников дня отдыха — самая жестокая и несправедливая вещь в их положении. Тот, кто выше русского царя, дал человеку субботу, и отнять её у него, на мой взгляд, не что иное, как грех и позор.[7]

Рядом с тюрьмой в Мидл-Каре находился склад, к которому мы поднялись по наружной лестнице. Там хранилось большое количество материалов для одежды заключённых: грубое полотно для рубашек и летних брюк, фетр для пальто и кожа для обуви и перчаток, а также несколько готовых комплектов одежды. Пара летних туфель или тапочек стоила 3_с._, а пальто из войлока — 12_с._. Мне подарили на память пару перчаток, которые заключённые носят в шахтах. Я добавил их к своим тюремным диковинкам, собранным в разных уголках мира, в том числе
кандалы, плеть, наручники, образцы тюремного труда и множество других мрачных предметов.


В Средней Каре также была тюрьма. В ней я, как и в Тобольске, заметил, что обстановка и условия содержания солдат ничуть не лучше, чем у заключённых. Из
полученной позднее информации о питании солдат я делаю
вывод, что рацион казаков-охранников менее разнообразен, чем
рацион каторжников, занятых на работах. Я убеждён, что при
определённых обстоятельствах, за исключением свободы, казаки
Они вызывают больше жалости, чем их заключённые. Таким образом, когда ночью на этап прибывает группа ссыльных, они могут лечь и отдохнуть, в то время как казакам приходится нести караул.


В этом здании, выходящем в центральную комнату, охраняемую солдатами,
было несколько (возможно, полдюжины) отдельных камер, через двери которых никто не мог пройти незамеченным для казаков. Эти камеры, очевидно, были внутренними тюрьмами, в которых содержались те, кому побег был особенно опасен. Я вошёл в две из них. Первая была не такой широкой, но примерно такой же длины и немного выше камеры
Английская тюрьма, примерно пять футов в ширину, восемь в длину и десять в высоту, в которой содержится татарский дворянин с чётками из ста бусин в руке, которому нечем заняться.

[Иллюстрация: ТАТАРСКИЙ ДВОРЯНИН В ЗИМНЕЙ ОДЕЖДЕ В ТЮРЬМЕ.]

Войдя во вторую камеру, занятую политическим заключённым,
который в тот момент работал в шахтах, я наконец-то попал в
обитель одного из тех, о ком ходили такие душераздирающие
истории, — настоящего политического заключённого высокого
ранга, еврея, отбывающего полный срок наказания в шахтах
из Сибири. В его случае это означало, что он должен был работать летом.
очень похоже на землекопа, с шести утра до семи часов
вечера, с определенными часами для отдыха и приема пищи; но зимой ему
часто было нечего делать. Его жена жила рядом, и, возможно, увидеть
его дважды в неделю. Но его сотовый был то, что меня поразило больше всего. По сравнению
к уголовной палаты в других тюрьмах, это был маленький кабинет.
Там было чисто и даже как-то уютно — не то что в камере в Сан-Франциско, где я встретил «главного» художника, приговорённого к
пожизненно, и который обставил свою камеру от пола до потолка, как будто
намеревался остаться там до конца своих дней (что противоречило бы русским представлениям); но у карынского заключённого
были некоторые предметы мебели и кухонные принадлежности,
расположение и расстановка которых указывали на знакомство с
привычками приличного общества и на то, что заключённый был
выше общего уровня. Одной из его книг, которые я нашёл, был трактат по политической экономии, который стоит упомянуть в связи с замечанием Горьянчикова в его «Погребённом
Живой», который утверждает, что в его тюрьме не разрешалось читать ничего, кроме Нового
Завета. Комната, конечно, была небольшой, но в ней было много света.
Из длинного окна открывался вид не на тюремную стену, окружённую зубцами, а на долину Кара, которой мог бы позавидовать лондонец.
А прямо за окном проходила дорога, по которой можно было видеть всё, что проезжало мимо. Я говорю
только правду, когда утверждаю, что, если бы мне не посчастливилось быть осуждённым на пожизненное заключение и мне пришлось бы выбирать между Миллбанком в Лондоне и этим
Если бы мне пришлось выбирать между политической камерой в Каре и обычной, я бы, конечно, выбрал последнюю.

 Между караульным помещением и резиденцией полковника располагался комплекс зданий и складов, который назывался «Средняя» Кара. Среди них была церковь, священник которой был единственным капелланом, о котором я слышал, что он посещал заключённых. Помимо своего церковного призвания, он занимался фотографией.
И хотя ему, вероятно, был нужен каждый заработанный таким образом рубль — и мне, конечно, не следует его осуждать, ведь благодаря ему полковник смог показать мне несколько видов колонии, — мне всё же было бы приятно услышать, что он
Он делал что-то достойное своего положения ради духовного блага осуждённых. Пастырское попечение, частые богослужения и проповеди для заключённых, как это принято в английских тюрьмах, в Каре не практикуются, и я узнал, что осуждённые посещают церковь только два раза в год. [8]

[Иллюстрация: РУССКАЯ СЕЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ.]

 Здесь я могу отметить, что религиозные убеждения сибирских ссыльных в некоторой степени уважаются. Таким образом, для еврейских заключённых было бы мерзостью
есть пищу, приготовленную неевреями. В тюрьме
В Тюмени нам сообщили, что 42 еврея, которые находились там в заключении
прошлой зимой, были помещены в одну камеру с отдельным местом для приготовления пищи, где они готовили еду в соответствии с канонами.
 Аналогичным образом были устроены дела 71 мусульманина;
и я только что отметил, что в тюрьме в Средней Каре было много представителей этой религии, которым в определённых рамках разрешалось совершать религиозные обряды. Я уже говорил, что мы познакомились с протестантским пастором, который издавал периодический
Я посетил тюрьмы и шахты, а на Амуре путешествовал с римско-католическим священником из Николаевска, который возвращался из длительного путешествия по реке, включавшего, несомненно, посещение своих единоверцев, находящихся в заключении.

 После осмотра Средней Кары наша утренняя инспекция завершилась. Мы проехали 15 миль, а поскольку в противоположном направлении тоже были тюрьмы,
простиравшиеся на такое же расстояние, то, как вы понимаете, полковнику
приходилось проезжать в общей сложности 30 миль, чтобы посетить все свои тюрьмы в Каре, что, как я понял, он делал по крайней мере раз
в неделю; и, кажется, ему ещё нужно было инспектировать другое исправительное учреждение под названием Александровский завод, расположенное ещё дальше.
Его жалованье составляло 330 фунтов стерлингов в год, а скромный дом и побочные доходы, возможно, доводили его доход до 400 фунтов стерлингов.
Во дворе у него была хорошая баня, служебные помещения и загон с парой диких оленей, пойманных и содержавшихся для его детей.

За ужином меня представили мадам Кононович, которая была значительно моложе своего мужа. Они поженились в Иркутске, который для сибиряка — это Париж. Поэтому неудивительно, что
если Кара казалась ей несколько скучной. Общество в этом месте было очень ограниченным. Там жили семьи офицеров и жёны нескольких благородных или знатных заключённых, но последних, конечно, можно было принимать в доме полковника только с определённой долей сдержанности.
Слуги, полагаю, все были ссыльными, но ужин был накрыт на славу.
Я ничего не помню о еде, кроме того, что полковник приложил немало усилий, чтобы угостить меня земляникой. Сезон
(26 июля) уже подходил к концу, и это были последние грибы, которые я съел в Сибири.
Мадам хорошо говорила по-французски, и по мере того, как их дети росли, она
и ее муж интересовались их образованием и задавали много вопросов
относительно наших методов преподавания в Англии. Полковник
затем попросил меня прислать ему несколько книг по английскому языку; и вскоре после обеда
мы отправились в больницу, сиротский приют и на одну из шахт.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это разрешается по истечении двух, четырёх, шести или восьми лет (или почти одной трети срока наказания) для тех, кто своим хорошим поведением достигает определённого класса. Они по-прежнему живут на месте заключения и
они должны работать, и после второго периода такой полусвободы их отправляют в более благоприятное место в качестве ссыльных. Пока они находятся в первом классе, их могут повторно заключить в тюрьму за плохое поведение, но, как я выяснил, после того, как их отпускают для колонизации (за исключением случаев совершения новых преступлений), этого не происходит, как я уже упоминал в своей главе о ссыльных, том I, стр. 35.

[2] У полковника не было под рукой всей статистики за 1879 год.
Таким образом, на момент моего визита их число составляло 2144 человека, которые были распределены по категориям в зависимости от совершённых ими преступлений следующим образом:

 Мужчины.  Женщины.  Всего.
 Убийцы 668 125 793
 Грабители с применением насилия 404 5 409
 Поджигатели 29 9 38
 За изнасилование 22 22
 Фальшивомонетчики 45 1 46
 Нарушители дисциплины и
неплательщики налогов 86 86
 Бродяги 665 12 677
 Разное 71 2 73
 ----- ----- -----
 1990 154 2144
[3] Единственное место, где я встретил кого-то из них в заключении, — это тюремная больница в Томске, где находились трое _субботников_, один из которых был священником, а двое других — потомками священников. Они страдали от цинги и, как я _думаю_
, находились в тюрьмеЯ понял, что они пытались распространить своё вероучение; хотя, как мне казалось, это противоречило законам, которые, как я понимал, действовали в отношении инакомыслящих.
Возможно, я не до конца разобрался в ситуации. Субботники называются так, потому что они верят, что мы должны
Они соблюдают _Субботу_, или Шаббат, как день отдыха. Говорят также, что они считают обрезание обязательным обрядом, потому что Господь дал его Аврааму, отцу верующих, а Моисей написал: «В ваших поколениях _навсегда_». Возможно, в некоторых других аспектах, таких как очищение, они ещё больше сближаются с иудаизмом.

[4] Число каторжников, которые по отбытии срока были по особому распоряжению правительства распределены в качестве ссыльных колонистов между жителями губерний Восточной Сибири, за семь лет, предшествовавших моему приезду, было следующим: —

 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878
 176 193 134 167 290 472 672

 — за последний год было освобождено треть от общего числа заключённых, которых я
обнаружил под стражей.

[5] Оказалось, что, когда человек работал в шахтах, он получал
ежедневно 4 фунта. (Русский) хлеб, 1 фунт мяса, ; фунта гречки и небольшой кусочек кирпичного чая (_kirpichny chai_; _kirpich_ означает «кирпич»), что составляет четверть кирпича в месяц. Зимой им дают капусту и картофель. Если мужчина не работал, он получал 3
фунты хлеба, ; фунта мяса и 1/12 фунта гречки. В Каре не было _кваса_, кроме как в больнице. Эти пайки выдаются заключённым в Каре в натуральном виде, а не в денежном эквиваленте, как в Иркутске, что было бы не так удобно, поскольку в Каре я не видел магазинов и не слышал о каком-либо местном комитете, который бы выдавал заключённым деньги.

[6] Таким образом, заключённые сами устанавливают законы и наделяют своих старших товарищей значительной властью. В этом вопросе есть «воровская честь». Мне, например, рассказывали, что к востоку от Томска
Стражники берут с заключённых клятву, что те не попытаются сбежать, а затем предоставляют им некоторые свободы. Мой информатор сказал, что иногда он встречал группы заключённых, идущих в одиночку, потому что их стражники остались выпить в трактире. Когда все дают такую клятву, то, если кто-то осмелится сбежать, остальные бросаются в погоню, а когда его ловят, его избивают или, по словам М. Андреоли, привязывают к спине мешок с землёй. Я даже слышал о том, как
группа ссыльных приговорила одного из своих товарищей к смерти за нарушение
по какому-то закону, который они сами придумали, приговор приводится в исполнение
разумеется, без ведома властей — такие случаи, я полагаю, очень редки.

[7]
Единственные дни в Каре, когда мужчинам не полагается работать, — это три дня на Рождество, Новый год, три дня перед Великим постом, три дня на Пасху и некоторые дни рождения императоров, всего 15 дней в году, а также первый и пятнадцатый день каждого месяца для купания. Бывают и другие дни, когда, по сути, по разным причинам они не работают; но я говорю о правиле.

[8] Это можно заметить в связи с высказыванием автора книги «Русские сегодня» (стр. 231), который говорит: «Раз в неделю папа римский — сам изгнанник — спускается в шахты, чтобы нести утешение религии в форме проповеди, призывающей к терпению».  Я подозреваю, что бедняги были бы только рады возможности раз в неделю послушать проповедь о терпении или на любую другую тему! Более того, количество проповедей, прочитанных
нашим автором своим заключенным, чрезвычайно великодушно (52 в ходе
в год), учитывая, что в обычной церкви в Петербурге или Москве их число обычно не превышает полудюжины. Я видел утверждение,
что по правилам их должно быть 12, но в Сибири, когда я спросил внука митрополита, как часто его отец читал проповедь, он ответил:
«Пять или шесть раз в год», и после многочисленных расспросов я так и не услышал, чтобы в империи был хотя бы один священник, который читал проповедь, или, скорее, читал лекцию, каждую неделю.




ГЛАВА XXXVII.

_КАРАСИНСКИЕ ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ._

 Золотые прииски не под землёй.-- Часы работы.-- Посещение
 моя. — Наказания. — Клеймение отменено. — Шахтёры уходят. — Статистика побегов. — Женщины-преступницы на шахтах. — Новое здание для ожидаемых политических заключённых. — Отставные солдаты. — Больницы. — «Розги» и их последствия. — Кара в 1859 году. — Улучшения, проведённые полковником Кононовичем. — Детский дом.— Возвращение на золотой рудник. — Сравнение сибирских и английских каторжников. — Раздача книг.


 Поскольку я побывал на руднике «Архангел Гавриил» под Красноярском, я был в некоторой степени подготовлен к тому, что меня ждёт на золотых приисках Кары.
Однако мне было нелегко избавиться от предвзятого представления о сибирских рудниках, которое у меня сложилось.
Я думал, что каторжники _должны_ работать под землёй, потому что
Я приехал в страну с такими же представлениями, как у автора книги «Русские сегодня»[1]

Но теперь, когда я побывал на каторжных золотых приисках, я, к счастью, могу рассказать о таких ужасах.
Вся добыча золота ведётся на поверхности. Сезон начинается 15 февраля и заканчивается 15 ноября.
Они работают по 13 часов в день, за исключением нескольких часов для отдыха и приёма пищи.  Однако я полагаю, что продолжительность сезона и
Их повседневная работа в некоторой степени зависит от суровости морозов и продолжительности светового дня. В течение трёх зимних месяцев земля промерзает, и они в основном без работы.

 Посещение шахты в Каре было далеко не приятным. Это было всё равно что спуститься в большой гравийный карьер глубиной от 20 до 30 футов. В этой шахте работали 198 человек.
Одни убирали корни, камни и верхний слой земли, а другие отвозили золотоносный песок к промывочной машине. Шахтёры были окружены вооружёнными часовыми, как в Портлендской тюрьме. Многие заключённые
На их ногах были кандалы; однако это было чем-то особенным для конкретной тюрьмы и применялось в течение двух месяцев в качестве наказания за помощь в побеге четырёх товарищей. [2]

 В качестве ежедневного труда мужчинам выделялась определённая мера земли.  Освобождённый поляк, который был в Каре, хотя и не работал в шахтах, сказал мне, что на троих приходилось 7 кубических футов. Он допустил, что это количество будет меньше, чем объём работы, выполняемой вольнонаёмными работниками. Он сказал, что у последних есть лошади и они лучше питаются, но
На шахте, которую я посетил в Каре, было 70 лошадей, и читатель может сам судить по тому, что было сказано, хватало ли шахтёрам еды.
Таким образом, до сих пор казалось, что сибирские заключённые в Каре работали не тяжелее — я бы даже сказал, не так тяжело, — как наши заключённые в Портленде.

Я спросил, что с ними делали, если они не выполняли свои обязанности, и мне ответили, что сначала их наказывали лишениями, а если этого было недостаточно, то телесными наказаниями розгами. Кара, как я узнал впоследствии, — одно из трёх мест в Сибири, где применялась _троечка_
или «pl;te» в ходу. Полковник описал его как кнут с тремя концами, которым за серьёзные проступки можно было нанести до 20 ударов.
Но, по его словам, он редко им пользовался, так как случаи неподчинения обычно карались изоляцией, кандалами, уменьшением порции или отсрочкой перевода в более высокий класс, что в некоторых случаях могло означать фактическое продление срока заключения на пару лет.

Клеймение заключённых больше не практикуется. В Каре было два или три ветерана, одного из которых по моей просьбе привели в
передо мной стоял мужчина, на щеках и лбу которого были выведены буквы К А Т,
сокращение от _каторжник_. Этот человек был отмечен
в 1863 году, и буквы выглядели как татуировка, хотя
операция по нанесению татуировки должна быть более болезненной,
поскольку она выполняется медленно, вручную, в то время как
заключённым ставили клеймо с помощью своеобразного инструмента
для кровопускания, или штампа, с маленькими точками, которые
при ударе прокалывали кожу. Затем на кожу наносили жидкость, и так осуждённый получал пожизненную татуировку. Я только что не заметил одну из них
Мы купили эти инструменты в Николаевске, где они недавно были проданы как диковинка.


Было уже поздно, когда мы добрались до шахты в Каре.
К тому времени, как мы осмотрелись и походили среди шахтёров, наступил час окончания работы.
Прозвучал барабан, и осуждённые выстроились в ряд. Некоторые из них несли инструменты и что-то похожее на носилки для переноски земли между двумя носильщиками. Их тяжёлые инструменты погрузили в повозки, запряжённые лошадьми, и всех под конвоем отправили в тюрьму, расположенную в пяти милях от города. Таким образом, они шли туда и обратно
В данном случае это должно быть добавлено к их дневной норме; но я заметил, что, когда заключённые выходили из шахты, вольнонаёмные продолжали работать и делали это ещё несколько часов.

 Перед началом работы шахтёров пересчитывали, потому что заключённые иногда пытались остаться в шахте на всю ночь, возможно, для того, чтобы тайно промыть породу и добыть немного золота, или, что случалось чаще, с целью побега. Если сейчас весна, то беглецу, возможно, удастся
за лето уйти далеко, а с наступлением зимы
Он сдаётся, его сажают в тюрьму как бродягу или скитальца,
а следующей весной ему, возможно, повезёт, и он снова сбежит
и таким образом доберётся до Европы. Иногда им удаётся
получить поддельные паспорта, и они путешествуют как свободные
люди. В других случаях сбежавшие собираются в банды и
скитаются по стране. На самом деле на дорогах нередко можно
встретить сбежавших заключённых, но их не считают опасными. Они не похожи на бандитов. Иногда они крадут ящик с чаем из последнего фургона каравана.
или, что ещё хуже, сбегут с лошадью, телегой и всем остальным; но обычно они не нападают на путников.
Беглецы выпрашивают еду у крестьян, которые, конечно же, по закону не должны им помогать; поэтому они идут на компромисс, оставляя еду на подоконниках по ночам, якобы из благотворительных побуждений, чтобы помочь попавшим в беду прохожим. Таким образом они избегают
конфликтов с властями и не злят заключённых, которые в противном случае могли бы причинить им вред, особенно поджигая дома.


Это лазейка для побега, которой пользуются многие сотни заключённых.[3]
Эти сбежавшие заключённые известны как «_Бродиаги_», или «бродячие дворяне».
Они скитаются по лесам, ориентируясь по следам, оставленным местными жителями и предыдущими беглецами. Говорят, что есть места, где они могут жить без страха.
Г-н Реклю доходит до того, что утверждает, будто иногда власти в трудные времена или когда не хватает обычных рабочих рук, обращаются за помощью к «бродягам», при этом подразумевается, что они не будут требовать у них паспорта.
после чего из окрестных лесов выходят сотни людей и предлагают
себя для трудоустройства. Я не могу подтвердить это на собственном
опыте, что касается властей, но я познакомился с частной фирмой,
которая наняла нескольких человек без «документов».

 Когда заключённых выводят из шахты Кара, те, кто относится к высшей категории,
могут свободно отправиться к своим семьям. Я также видел возле казачьих казарм строящееся жилище для тех, кто жил на полусвободе, но должен был ночевать в казарме.  Те, кто относился к низшей категории,
Их отвели в соответствующие тюрьмы, и они могут спать, если захотят, летом с девяти до пяти, а зимой с семи до семи.

 Я заглянул в тюрьму, расположенную рядом с домом полковника, как раз перед тем, как заключённые собирались на отдых. Я не помню, чтобы там были какие-то источники света, и там было довольно мрачно, но я подозреваю, что долгими зимними ночами там ещё мрачнее. В Тюмене я видел всего один маленький подсвечник в комнате, где содержалось 65 заключённых. Света от него было достаточно, чтобы видеть в темноте.  В этом отношении мои показания имеют ограниченную ценность, поскольку
мои визиты наносились днем, но я охотно верю Горянчикову.
мрачное описание затхлого воздуха и мрака сибирской тюрьмы по ночам.
ночью. Является ли большинство заключенных, однако, не желает
постоянный и обильный запас кислорода я не уверен. Они, конечно,
не обеспечивают этого в своих домах, как и некоторые представители
беднейших слоев населения Англии.

Я еще ничего не сказал о женщинах-заключенных на рудниках Кары.
Русские женщины смотрят на тюремную жизнь с совершенно разных точек зрения.
Я познакомилась в Петербурге с дамой, которая посещала женские тюрьмы.
и она рассказала мне, что однажды женщина, которую в четвёртый или пятый раз привели в её келью, обнаружила, что обстановка в ней изменилась.
Тогда она попросила, чтобы её кровать поставили «на то место, где она всегда спала».
А другая, достойная пожилая женщина, войдя в свою келью, повернулась к иконе и поблагодарила Бога за то, что её старость так хорошо обеспечена! Это, конечно, сильно отличается от
картины женской тюремной жизни в Сибири, представленной в книге «Русские
сегодня» (стр. 230):--

«Женщины работают на шахтах просеивателями и не получают ничего лучшего
с ними обращались хуже, чем с мужчинами. Польских женщин десятками отправляли гнить и умирать, в то время как петербургские журналы заявляли, что они живут как свободные колонистки. А совсем недавно женщин, связанных с нигилистическими заговорами, отправили на каторгу в соответствии с приговором к каторжным работам. Я не слышал и не видел, чтобы женщины работали _в_ шахтах, и один из моих освобождённых ссыльных информаторов из Нерчинска говорит, что это неправда, что женщины работают _в_ шахтах, добывая полезные ископаемые. В Каре было 154
на 2000 мужчин приходится более 2000 женщин-заключённых; и поскольку у последних каждую неделю появляется чистая рубашка, можно предположить, что женщины работают в прачечных и мастерских, но у меня сложилось впечатление, что заключённые сами стирают своё бельё. Пять из каждых шести женщин-заключённых в Каре, к сожалению, были убийцами, и ходить между 58 из них в тюрьме в Усть-Каре было неприятно. У некоторых были дети, и большинство матерей убили своих мужей. Убийство мужа казалось мне болезненно распространённым явлением в России, потому что
В XV веке за это полагалось варварское наказание:
убийцу хоронили заживо по шею и оставляли на съедение голодным собакам!

 Рядом с женским отделением находилась новая деревянная тюремная
постройка, недавно возведённая. Я обращаю на это особое внимание, потому что это связано с количеством политических ссыльных, которые, как предполагается,
_содержатся_ в Сибири. Как вы помните, весна 1879 года была временем больших волнений в России. Было совершено покушение на
жизнь царя, крупные города империи оказались под угрозой
Военное командование и газеты писали о том, что заключённых отправляют в Сибирь. И это было правдой, только это были не заключённые-
_политические_. Однако из Петербурга на телеграф в Каре была отправлена телеграмма, в которой коменданту предписывалось подготовить места для определённого числа заключённых, подлежащих отправке. Но
количество подготовленных заключённых было не очень велико, насколько я
помню, оно не превышало 20 или 30 человек; так что если все 29 заключённых, которых встретил мой переводчик на обратном пути, были предназначены
Для Кары, как он слышал, эта маленькая тюрьма была переполнена, и в каком-то смысле её можно было назвать «государственной тюрьмой». Поэтому, когда в предыдущей главе я осмелился сказать, что в Сибири, за одним исключением, нет ни одной тюрьмы, которую можно было бы назвать политической или государственной тюрьмой, я имел в виду именно это исключение.[4]

 Конечно, я вошёл в эту маленькую тюрьму и осмотрел камеры. Они располагались по обе стороны от просторного продолговатого помещения с двумя печами.
Главный недостаток этих камер, на мой взгляд, заключался в том, что они были
Они были очень маленькими и, как мне кажется, освещались только из вестибюля. Площадь каждой камеры была определенно меньше, чем в камерах в Колдбат-Филдс, хотя я не уверен, что они были меньше, чем в Портленде, и не помню, как они соотносились с нашими по высоте. Если,
таким образом, заключенные должны были работать днем, как наши в Портленде,
возможно, камеры в Каре были не такими уж маленькими. Что касается меня, то я бы предпочёл
ночевать в одиночестве в одной из них, чем оказаться среди разношёрстной публики в больших тюрьмах.

Однако в Усть-Каре были заключённые, положение которых было ещё более плачевным, чем у тех, кто содержался в политических камерах или был вынужден работать в шахтах. Я имею в виду обитателей двух или трёх палат в старом, обветшалом, прокопчённом, приземистом здании, в котором содержалось несколько стариков, возможно, от 30 до 50 лет, которые не были больны в том смысле, в каком больны пациенты в больнице, но были приговорены к пожизненному заключению или, хотя и были слишком стары для работы, не отбыли свой срок.

Я не припомню, чтобы какое-то другое зрелище в Сибири так тронуло меня, как это.
Было тяжело видеть десятки здоровых мужчин, запертых в камерах, которым нечем было заняться.
Ещё тяжелее было слышать звон их цепей, хотя многие из них были крепкими парнями и могли их носить.  Ещё более трогательными были конвои ссыльных, за которыми следовали верные и невинные женщины.
Но видеть этих стариков, ожидающих смерти, было очень грустно. Врач осматривает заключённых раз в месяц и определяет, кто из них больше не может работать.
Тех, у кого нет каких-либо специфических заболеваний, переводят в эти палаты для
остаток их жизни. Полковник отметил, что освободить их было бы немилосердно, потому что они были слишком стары, чтобы работать, и находились далеко от богаделен или подобных учреждений, так что они просто умерли бы с голоду. И поэтому их оставили в заключении, чтобы Высшая
Сила освободила их. Они слонялись по тюрьме и двору, а некоторые сидели у костра, хотя был солнечный июльский день. Был указан один старик, которому исполнилось восемьдесят лет, и другой, которому было девяносто, и так далее. Один из них тяжело дышал.
Однако хрипящие лёгкие второго и надрывный кашель третьего
пророческим тоном возвестили, что их время на исходе; и один из них
пожелал им более мягкой подушки для умирающей головы, чем
нары заключённого в тюремной палате. Их здание было одним из
старейших в округе и было обречено на снос в течение месяца.

В Каре было две больницы: одна рядом с домом коменданта, в Средней Каре, где на момент моего визита находилось 43 пациента; и другая в Усть-Каре, где было 93 пациента.[5] К тому времени, когда ссыльные
Чтобы добраться до Кары, они прошли пешком почти 1000 миль и после отъезда из Москвы останавливались примерно в 200 этапах и тюрьмах. Многие, конечно, умирают в пути, но у меня нет официальной статистики по этому вопросу. Один освобождённый ссыльный сказал мне, что, насколько он помнит, в его время смертность составляла около 16 %. У выживших после марша из-за усталости, а также из-за недостатка или нерегулярности питания и плохой атмосферы в некоторых тюрьмах часто развивается цинга.
Полковник сказал, что при двухразовом купании и хорошем питании
Благодаря хорошему питанию они быстро выздоравливают, и, хотя многие из них заболевают в апреле, к осени они, как правило, уже идут на поправку. Зимой у них меньше пациентов,
и, как правило, совсем нет случаев цинги.

 Мы посетили больницу в Мидл-Каре в субботу днём. Это было прекрасное здание с большими, высокими и просторными комнатами, которые были чистыми и украшенными ветвями берёзы и хвойных деревьев, расставленными по углам не только для красоты, но и с расчётом на то, что исходящий от них аромат полезен для здоровья. Я видел то же самое в большом
В тюремной больнице в Томске я видел весы, а когда я спросил в одной из тюрем в Усть-Каре, зачем там лежит большая ветка кипариса, мне ответили, что это для запаха.

В сибирских больницах над каждой койкой висела табличка с именем пациента, написанным по-русски, и названием болезни, написанным латинскими буквами. Поскольку я мог читать только латинские буквы, я обычно бегло просматривал названия болезней в палатах. Из-за моих замечаний врачи иногда спрашивали, изучал ли я медицину, чего, к сожалению, я не делал
нет. Поэтому я был озадачен, увидев слово «costegcetis», написанное над кроватью одного из пациентов, и попросил объяснить его значение.
Мне сказали, что этого человека, который был зачинщиком недавнего побега заключённых, выпороли розгами, нанеся ему 100 ударов, и что теперь он находится в больнице для восстановления. Я не совсем понимаю, насколько серьёзными могут быть последствия порки розгами, но я встречал по крайней мере два случая, когда те, кого пороли, смеялись над этим. В одном случае речь шла о служанке в доме, где я остановился. Она была осуждённой, и
Таким образом, в случае неподобающего поведения хозяйка могла отправить её в полицию, чтобы её выпороли розгами, как это уже не раз случалось в былые времена. Но она не боялась порки, говоря, что это её не _убьёт_: «Да, было немного больно, но это не имело значения!»

В Каре я видел только одного человека, который так страдал; и полковник сказал мне, как я уже упоминал, что, хотя он редко прибегает к кнуту, он не из тех, с кем можно шутить.  Было очевидно, что он не смог бы поддерживать дисциплину среди 2000 заключённых, если бы применял кнут, но я столкнулся с
Ни один тюремный надзиратель в Сибири не умел так искусно сочетать бархатную перчатку со стальным кулаком, как полковник Кононович. Всё здесь носило на себе отпечаток надзора человека, который добросовестно исполнял свой долг.

 Я уже упоминал, какую незавидную репутацию имела Кара в прежние времена. Старый морской капитан, у которого я остановился, рассказал мне, что в 1859 году он побывал в Каре, где 2000 человек были заклеймены и прикованы цепями к своим баракам днём и ночью. Надзиратель золотых приисков, немец, рассказал ему, что застрелил четырёх человек, которые убивали других
когда я был на службе; и с тех пор, как я вернулся, я слышал, что некоторые из предшественников полковника Кононовича были настолько жестокими, что при упоминании их имён каторжники дрожали от страха. Поэтому неудивительно, что эта дурная слава сохранилась и до наших дней.

 Но полковник Кононович добился больших улучшений.
Уже отмечалось, что многие сибирские тюрьмы были старыми и обветшалыми, но ожидалось, что с каждым годом будут проводиться реформы;
и, поскольку денег не предвиделось, всё осталось как есть
как могли. Именно в таком положении дел полковник был назначен в Кару, где стояли какие-то безумные здания, некоторые из которых были снесены всего за несколько дней до моего приезда. Я видел одно или два здания, которые ещё стояли. Конечно, он подал заявку на выделение средств для строительства новых зданий, в которых так остро нуждались, но получил лишь стандартный ответ с вежливым поклоном о том, что средств недостаточно и что они не могут тратить деньги на тюрьмы, пока не будут проведены реформы.
после чего среднестатистический сибирский чиновник мог бы позволить себе
Полковник плыл по течению, но не так, как все! О реформах, которые он знал, говорили уже 15 лет.
Он начал внедрять ряд «мер экономии», благодаря которым, если деньги не поступали из одного источника, их можно было получить из другого.
[6]

 Таким образом, он мог спокойно откладывать 1200 фунтов в год, и если бы он, по-русски, раздавал взятки, всё, вероятно, шло бы гладко. Но полковник так не считал и указал на некоторые улучшения, которых ему удалось добиться за счёт экономии.
[7]

 Подчинённым в Каре платят очень мало, а начальнику
каждый надзиратель получал 70 фунтов стерлингов в год, а его помощник — 24 фунта стерлингов.
В Томске мы слышали о тюремных надзирателях более низкого ранга, под началом каждого из которых было по 30 заключённых, но которые получали всего 6 фунтов стерлингов в год, а их питание и условия содержания были такими же, как у заключённых.
 Поэтому неудивительно, что эти мелкие надзиратели не гнушаются присваивать часть еды заключённых или брать взятки. Полковник Кононович поощрял этих людей заниматься торговлей или держать лошадей, в этом случае он нанимал их для перевозки грузов или других работ
способами, при условии, что они не грабили заключённых.

Но были и другие существенные достижения: за предыдущие два с половиной года полковник, как я понял, в основном за счёт экономии,
построил не менее 18 зданий, за что губернатор провинции
высоко его оценил.[8]

Более того, полковник не тратил все свои сбережения на заключённых
и не ограничивал свои усилия тем, что можно было бы назвать его прямым долгом. Он превзошёл самого себя и позволил своей справедливости перерасти в милосердие.
 Осмотрев больницу, он отвёз меня в детский дом, который сам же и основал.
построено для мальчиков, чьи отцы сидели в тюрьме. [9]

 Здание было простым, но красиво расположенным на территории, где был лучший огород, который я видел в Сибири.  В
оранжерее и теплице росли дыни и ещё что-то.
Полковник сказал, что продаёт их ради общего блага, а деньги, вырученные за овощи, помогают покрывать расходы на школу. Школьный учитель был изгнанником и, как я подозреваю, занимал хорошее положение, судя по тому, что я слышал о нём после того, как покинул это место.
Дети собрались, чтобы посмотреть на меня, и я поддался искушению
Я подошёл к учителю и задал ему несколько вопросов, но столкнулся с трудностями из-за того, что он был полиглотом. К тому времени, как мои мысли дважды прошли через русский, французский и английский языки, ответы детей стали не очень понятными. Всё выглядело чистым и опрятным, и, что ещё лучше, повсюду были заметны следы заботы и внимания. За домом рос естественный кустарник, отделявший его от леса. Здесь был построен павильон, в который комендант время от времени приводил свою жену и семью, чтобы они выпили чаю с
дети, когда мальчики, у которых в колонии были сёстры, могли с ними встретиться,
и когда позволяло человеколюбивое влияние доброты.

 К тому времени, как мы осмотрели школу, день уже клонился к вечеру, и мне
захотелось вернуться на рудник, чтобы увидеть, как промывают последний
песок. За день было добыто (я полагаю, что и каторжниками, и вольнонаёмными) 30 саженей, или, как они выражались, 30 000 пудов песка.  Добытое за первую половину дня было извлечено из машины.
После того как каторжники покинули шахту, несколько рабочих
Они продолжали промывать песок, в котором в конце концов было обнаружено золото вместе с чёрной железной пылью. [10]


Людей, оставшихся для последней промывки, было меньше дюжины, и эта небольшая группа выглядела довольно серьёзной, когда они рассаживались вокруг деревянного стола, на котором лежали несколько горстей минерала, оставшихся от 240 тонн, прошедших через цилиндр. Наступила темнота, и им пришлось зажечь сосновые факелы. Там стоял полковник и с достоинством смотрел на происходящее. Казак тоже был там с заряженной винтовкой.
береги золото. Деревянный скребок смахнул песок, а
затем щетку, и осталось только золото и железо, меньше, чем
полпинты. Все это было выложено на миниатюрную сковородку, подсушено на
импровизированном огне, а затем помещено в жестяную банку. Его дали мне в руки
чтобы я мог почувствовать его вес, который, по моим оценкам, составлял около фунта, и,
если так, то стоил 40 фунтов стерлингов. Затем казак получил банку, сел на коня и в сопровождении охраны отвёз её в казну.

 Так закончился этот день. У рабочих на шахтах не было
Задача была простой, но столь же очевидным было и то, что их труд по сравнению с трудом английского землекопа или каторжника не представлял собой ничего экстраординарного. Им незнакомо колесо с педалями. Иностранцы с ужасом говорят о сибирских наказаниях, в противовес которым я могу упомянуть, что одна русская дама с содроганием спросила меня, правда ли, что в Англии мы сажаем заключённых на колесо, которое, если они не продолжают крутить педали, ломает им ноги! Если сравнивать
сибирских заключённых с английскими[11], то у сибирских заключённых есть преимущество в
больше еды (что, возможно, обусловлено климатом), больше общения
с сокамерниками и гораздо больше разрешений на свидания с
семьей. Карательный осуждённый, если он относится к высшей
категории, получает дополнительно 15 % от того, что он зарабатывает для государства; и даже если он относится к низшей категории, ему начисляются деньги, хотя их выплата откладывается до тех пор, пока он не поднимется выше. Политические заключённые также могут писать своим друзьям; и хотя, насколько я знаю, по строгому праву преступники в
В Сибири так делать нельзя, но это правило не соблюдается или соблюдается так же редко, как и нарушается.

На следующий день было воскресенье, и как раз в этот день у полковника был именины. Из-за этого он остался дома на всё утро, чтобы принимать гостей.
 Пришла поздравительная телеграмма от отца мадам из
Екатеринбурга, расположенного в 3000 милях от нас, доставка которой заняла 30 часов.
 Поскольку гости не говорили по-французски, меня не представили, и у меня было сравнительно спокойное время, чтобы обдумать и переварить полученную информацию. Позже я рассказал полковнику о своём плане распространения Священного Писания по всей Сибири. Он искренне сочувствовал этой работе.
и пообещал сделать то, что я пожелаю. Впоследствии он получил львиную долю
книг и т. Д. Я оставил с губернатором провинции.
Я дал ему немного для детского дома, а потом отправил ему
значительное количество для его солдат. Все это благополучно дошло до Кары,
и с тех пор я с огромным удовлетворением узнал, что они были
должным образом распределены по всей колонии. Согласно моим последним новостям,
полковник, как говорят, покинул Кару; и если это так, то я могу
только надеяться, что его место занял такой же хороший человек.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Он говорит (стр. 229): «Они никогда не видят дневного света, но круглый год работают и спят в глубине земли, добывая серебро или ртуть под присмотром надсмотрщиков, которым приказано не щадить их. Железные ворота, охраняемые часовыми, закрывают жилы, или ходы, на дне шахт, а шахтёры отделены друг от друга решётками и разделены на группы по двадцать человек. Они спят в углублениях, выдолбленных в скале, — настоящих конурах, — в которые они должны заползать на четвереньках».

[2] Согласно закону 1857 года (статья 569), железные
Носятся в течение срока, когда заключённый находится в низшей категории (или во время испытательного срока), после чего их продолжают носить следующим образом:
для осуждённых пожизненно — 8 лет; от 15 до 20 лет — 4 года; от 12 до 15 лет — 2 года; от 6 до 8 лет — 18 месяцев; от 4 до 6 лет — 12 месяцев.

[3] Число «форсатов», которые, живя на свободе, сбежали из Кары и скрывались от властей в течение 15 лет, предшествовавших моему визиту, было следующим: 1864 год — 327; 1865 год — 448; 1866 год — 369; 1867 год — 402; 1868 год — 354.
1869, 266; 1870, 483; 1871, 326; 1872, 368; 1873, 585; 1874, 321; 1875,
242; 1876, 175; 1877, 256; 1878, 194.

 Таким образом, видно, что в 1869 году сбежало меньше людей, чем в любой из предыдущих лет, а именно 266, тогда как в следующем, 1870 году, сбежало 483 человека. Эта большая разница объясняется тем, что до 1869 года заключённые находились в ведении
«управления шахтами», а когда они перешли в ведение
нового министерства внутренних дел, это поначалу вызвало
большое недовольство. В 1873 году количество побегов достигло
максимума — 585, и в тот год выяснилось, что количество
Количество побегов сократилось; с другой стороны, в 1875 году их было меньше, чем в любой другой год, а именно 175.
Это объясняется тем, что в том году был создан строительный комитет, который платил некоторым осуждённым за их работу.
До 1 июля года моего визита сбежало 155 человек.

[4] После отъезда из Кары я узнал, что число политических заключённых, которых должны были перевезти туда, значительно возросло.
Но я точно знаю, что даже тогда ожидаемое число заключённых не превышало
60. Последняя информация, которую я получил после убийства императора, гласит, что, поскольку Нерчинск стал особым местом ссылки для поляков после 1863 года, Кара стала особым местом ссылки для нигилистов. Но у меня нет официальной информации на этот счёт.

[5] Таким образом, на 2000 человек приходилось 136 больных.
ссыльные и 1000 казаков; кроме того, полагаю, окрестные крестьяне.
Число осуждённых, умерших в карагандинских больницах с  1872 года, было следующим:

 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878
 108 287 152 55 118 117 90,
а за 1879 год, до 1 июля, — 65.

В Тюмене на момент нашего визита в списке больных значилось 19 человек из 1113 заключённых. Из 20 711 заключённых, прошедших через Тюмень в 1878 году, 1562 были больны.
Из них 1246 выздоровели, 280 умерли, а 44 остались в больнице.

[6] Таким образом, правительство выделило ему 4_с._ 6_д._ за сажень для 8000
саженей дров на топливо, которые он не покупал, а добывал, отправляя своих безработных шахтёров в лес заготавливать дрова и платя им за это.
К их великому удовлетворению, он получил небольшую плату и смог сэкономить 1_s._ за сажень. Таким образом, экономия на древесине за год принесла ему 400 фунтов стерлингов.
 Он также обнаружил, что, будучи сам торговцем древесиной, он мог купить бревно длиной от 20 до 30 футов за 7;_d._, за которое торговцы заставили бы его заплатить 2_s._ Кроме того, правительство разрешило ему платить 7;_d._
за пуд сена, вместо того чтобы покупать его, он отправлял своих пленников в соседние долины, чтобы они срезали в три раза больше обычного
количества. Часть этого сена шла на корм уже имевшимся у него лошадям, а часть
Остальное он добавлял, чтобы прокормить других, и это позволяло ему самому быть своим собственным перевозчиком и таким образом экономить на контракте на перевозку.

[7] Он платил каждому из заключённых в качестве премии 4_d._ за сажень
вырубленной ими древесины, увеличивал их довольствие, а если в конце работы всё шло хорошо, то давал каждому из них дополнительно 1;_d._ в день.
Это помогало беднягам получать разные мелочи, особенно табак, который всячески поощрялся. Полковник, хоть и не курил сам, но усвоил, что табак полезен для здоровья заключённых.

[8] В то время я понимал, что эти здания были построены
исключительно на сбережения; но позже мне сказали, что с 1877 по 1879 год на строительство тюрем в Нерчинске было выделено
17 500 фунтов стерлингов, часть из которых предназначалась для Кары.

[9] Дом обошёлся в 200 фунтов стерлингов; и он сообщил мне, что ещё 100 фунтов стерлингов были потрачены на
он мог бы построить дом для девочек, которых в округе было около 20, чьи отцы были заключёнными. На каждого ребёнка правительство выделяло около 4 фунтов 10 шиллингов в год на образование, одежду и уход
за них, как и за полковника, приходилось платить дополнительно около 5 фунтов в год за каждого;
и эти деньги он, как я понял, собирал у своих друзей.

[10] Правительство определяет, сколько золота должно быть промыто за сезон.
В 1878 году это было 25 пудов, или 900 фунтов. Они сказали мне, что
в среднем за сезон 1879 года они находили ; золотника
золота на каждые 100 пудов песка и что ни на одной из шахт в окрестностях
Кары не добывали больше одного золотника на 100 пудов; а также что
толщина пластов золотого песка никогда не превышает семи футов, а обычно меньше
в толщину. Я уже упоминал в предыдущей главе, только в других цифрах, что если 5 золотников на 100 пудов считаются хорошим показателем, то 1 золотник на то же количество — плохим. Следовательно, очевидно, что ни одна частная компания не будет разрабатывать Карагайские рудники, а правительство делает это только для того, чтобы обеспечить работой заключённых по сниженной для государства цене. Говорят, что в Карагае есть рудники, которые принадлежат личному кошельку императора. Когда осуждённые работают в этих
колониях, министр внутренних дел получает плату за их труд в соответствии с
объем работы, которую они выполняют. Я понял, что это экономичное решение.
соглашение в пользу императора.

[11] К сожалению, моя сибирская статистика недостаточно полна
чтобы можно было сравнить _numbers_ англичан и русских
осужденных. “OK” указывает, что с 1860 года из населения в
84 000 000 человек, в России в среднем было 20 000 преступников в год;
в то время как в Англии и Уэльсе, где проживает чуть больше четверти этого населения, ежегодно выносится 12 000 обвинительных приговоров по уголовным делам. Боюсь, что _сравнивать_ эти цифры неуместно, потому что 20 000
Я полагаю, что в число русских преступников не входят те, кто остался в тюрьмах к западу от Урала, а только те, кого отправили в Сибирь. И опять же, 12 000 — это далеко не всё количество преступников в Англии и Уэльсе. В городских и окружных тюрьмах Англии и Уэльса в 1878 году в среднем содержалось 19 818 заключённых, не считая 10 208 в тюрьмах для осуждённых. Однако, думаю, я прав, полагая, что в _тюрьмах_ Сибири в среднем содержится не более 10 000 заключённых в день.




 ГЛАВА XXXVIII.

_ШИЛКА._

 Отъезд из Кары. — Прощальное гостеприимство. — Усть-Кара
 полицмейстер. — верховья Шилки. — Спуск Коллинза по Ингоде. — Онон. — Образование Шилки. — Пейзажи ниже
 Стретинска. — Шилкинска. — Гостеприимство полицмейстера. — Неприбытие парохода. — Попытки завязать разговор. — Спуск по реке. — Пейзажи Шилки. — Притоки с севера и юга.— Прибытие в место слияния Шилки и Аргуни.


Мой пароход должен был прибыть в Усть-Кару в воскресенье вечером. Поэтому было решено, что хозяин отвезёт меня на реку и проводит;
или, если пароход не придёт, то оставит меня ждать его прибытия в
в доме начальника полиции. Полковник с удовольствием сказал, что сожалеет о моём отъезде. Он редко принимал гостей, как я, и, по его словам, это было приятнее, чем инспекционные визиты чиновников. Однако он упомянул о визите в Кару великого князя Алексея Александровича, который принёс много пользы, и выразил желание собрать всю возможную информацию о том, как в Англии обращаются с преступниками.

Прощание полковника не ограничилось словами, ведь он, как истинный русский,
сделал всё возможное для своего уходящего гостя. Некоторые тунгусы
За несколько дней до этого он купил у кого-то коробку местного производства, которая была одновременно и любопытной, и полезной. Он наполнил её для меня всем лучшим, что было в Каре. Среди прочего были жареные цыплята и кусок варёной ветчины. Хозяин также обнаружил, что мне нравятся консервы, и поэтому я должен взять несколько баночек недавно сваренного джема.
 Нравился ли мне сыр? Что ж, дома мне хватило бы и полфунта на год.
Но в Сибири, где хорошего масла было мало, а сыр стоил десять шиллингов, я научился относиться к нему как к деликатесу.
Поэтому полковник настоял на том, чтобы я взял большую часть голландского боулера.
Он сожалел, что не может предложить мне единственный имеющийся у него кусок чего-то похожего на чеддер, потому что ожидал визита его превосходительства губернатора провинции и хотел угостить его чем-то изысканным.  Чрезвычайная любезность, с которой это было сделано, почти смущала. В Англии это показалось бы странным, но в районе Амура к таким подаркам относились с уважением, ведь некоторые из них я не смог бы получить ни за какие деньги.

Наконец мы отправились в путь, должным образом подготовившись и намереваясь по пути заехать в тюрьмы, которые я ещё не видел. Однако сборы заняли довольно много времени.
Когда мы подъехали к первой тюрьме, где нас уже ждал офицер, я испугался, что мы не успеем и что из-за нашей задержки пароход может уйти без нас. Поэтому я попросил, чтобы мы поторопились, и мы поехали в Усть-Кару. Здесь я осмотрел
различные здания, о которых уже упоминал, в том числе летний
госпиталь на 93 пациента, женские палаты и палаты для
старые и вышедшие на пенсию заключённые, а также новая тюрьма для политических заключённых
и тюрьма, в которой производят различные товары для нужд
заключённых. В последней пятеро заключённых захотели спеть для нас церковную песню, что они и сделали.
На этом мои визиты в пять из шести тюрем Кары закончились. Приближался вечер, а лодка всё не приходила.
Я был отдан на попечение полицеймейстеру и с сожалением попрощался с полковником Кононовичем.

 Из Усть-Кары пароход должен был доставить меня на Амур.  Это будет
Таким образом, это удобное место, чтобы рассказать кое-что ещё о верховьях этой реки, а именно об Ингоде и Ононе, которые
образуют Шилку, и об Аргуни, которая вместе с Шилкой образует Амур.

Аргунь, Онон и Ингода берут начало в горах Кентай (или Хангай) и
Яблоновый хребет. С вершины этого последнего хребта путешественник,
приближающийся к Чите с запада, сначала видит Ингоду у подножия хребта. Из Читы в Стретинск можно добраться по воде.
В 1858 году мистер Коллинз, первый американский путешественник в этом регионе,
и он справился с этим.[1] На четвёртый день он пересёк реку Онон,
приближаясь с юга. Эта река берёт начало в том же районе,
но несколько южнее Ингоды, и в верхнем течении её берега
покрыты лесом. Она судоходна всё лето.

 В месте слияния Ингоды с Ононом образуется Шилка, и в этом месте обе реки
протяжённостью около 400 миль каждая.
Ширина русла теперь увеличивается, а глубина немного уменьшается, так что, когда река не замерзает, по ней можно плавать в любое время года на небольших судах
на лодках, хотя и с некоторым риском из-за многочисленных песчаных отмелей и порогов.
Примерно в 40 милях ниже Онона с севера впадает Нерча, и здесь находится старый город Нерчинск, недалеко от которого путешественник, плывущий по реке, проходит мимо Нерчинского монастыря, а затем прибывает в Стретинск.

Именно отсюда я начал спуск по Шилки со своим казаком-проводником. Пока мы плыли, час за часом, меняющиеся
пейзажи напоминали какое-то грандиозное сказочное представление:
изгиб за изгибом, точка за точкой открывали взору пейзажи и виды
невероятной красоты. Время от времени нам приходилось остерегаться порогов, а в одном месте — подводной скалы под названием «Излучина дьявола». Глубины было достаточно для нашей лодки, но мы встретили поднимающийся вверх по течению пароход, капитану которого было непросто найти и удержать фарватер.

 Между Стретинском и Шилкинском левый берег довольно густо заселён,
большинство предметов первой необходимости легко доступны, а рыбы и дичи в изобилии. Гранит преобладает на обоих берегах реки вплоть до третьей станции, Ботти, за которой преобладает известняк.
Скалы становятся выше, некоторые из них достигают 300 метров в высоту, а их вершины
рассечены многочисленными живописными башнями, под которыми находятся проходы
ведущие в пещеры. Ещё через несколько миль открывается долина Шилки, и скалы отступают на значительное расстояние, пока не достигают долины Чалбу-ченской, по центру которой протекает река Чал-бу-че.

На пространстве, образованном отступающими скалами, расположен Шилкинский завод — город, протянувшийся на две мили вдоль реки на плато высотой 30 футов.
Здесь располагалось старое исправительное учреждение по добыче серебра.
Работа на котором давно прекратилась.[2] Ширина реки здесь составляет 600 ярдов, скорость течения — четыре узла, а весной глубина на мелководье достигает семи футов, но летом и осенью глубина гораздо меньше.

 На второй день мы увидели большой дом на левом берегу, где я высадился, надеясь, что найду кого-нибудь, с кем можно поговорить. На разных станциях я раздавал брошюры и понемногу начал продавать Новый Завет. Я предложил его и в этом большом доме, который оказался домом врача, но его не было дома. Его жена была
в доме, но мы не понимали друг друга, и поэтому мне пришлось вести торговлю здесь, как на почтовых станциях, с помощью немых жестов.
Один раз я спросил, который час, и получил ответ, помню, нарисовав часы и показав на стрелки. В десяти милях отсюда была Усть-Кара, откуда
я отклонился от темы и начал описывать верховья Амура.

 Попрощавшись с полковником Кононовичем, в воскресенье вечером 27-го числа
В июле я ждал в доме начальника полиции прибытия парохода. Этот достойный чиновник был на несколько ступеней ниже
Он был не так богат и не так умен, как мой покойный хозяин, но у него был хороший дом, и он не жалел сил, чтобы мне было комфортно. Он жил холостяцкой жизнью, его жена и дочери уехали в путешествие в Иркутск. Он сожалел об этом, и я тоже, потому что мне дали понять, что они говорят по-французски, а находиться в доме, где ты ни с кем не можешь перекинуться словом, особенно с хозяином, который будет настаивать на разговоре, независимо от того, понимаешь ты его или нет, было не особенно весело. Прошёл час, и два, и три, а ожидаемого свистка так и не прозвучало.
Когда наступила ночь, хозяин дал мне понять, что пароход сел на мель.

 Поэтому я решил лечь спать, надеясь, что утром он появится. Для меня постелили на полу в лучшей комнате дома, но не предоставили никаких средств для умывания. Утром должна была прийти служанка, чтобы исполнить роль левита и омыть мне руки.
Однако я не мог уйти без ужина, и пока готовилась еда, начальник полиции попросил меня поиграть на его пианино.
Соответственно, я сыграл три мелодии, которые являются моими коронными номерами в этом
отдел, и мой хозяин удовлетворенно кивнул. За ужином он тараторил без умолку,
и напрасно я качал головой и отвечал: “_Не говориу по
Русский_” (Я не говорю по-русски). Он снова вернулся к обвинению, пока
Я не был рад уйти в отставку.

Наступило утро, но пароход так и не пришёл. После завтрака я писал,
когда мне пришло в голову, что, если пароход сел на мель,
может пройти несколько дней или даже недель, прежде чем он
прибудет. В конце концов я решил, что стоит узнать подробности.
Вошёл военный офицер, но я не смог понять его, так как не знал языка.
Однако вскоре
Полицейский пристав принёс мне бумажку, которая дала мне надежду. Это было письмо на нескольких языках, в котором говорилось следующее: «Уважаемый сэр, я был бы рад, если бы мне разрешили учить ваших детей французскому языку, который я знаю. Ваш покорный слуга, такой-то».
Это было написано на русском, французском, немецком и английском языках, а в конце было добавлено: «Sic transit gloria mundi». Я сразу понял, что в этом месте есть гений — возможно, освобождённый из ссылки или жена такого человека, — и знаками попросил хозяина немедленно свести нас. Но я думаю, что упомянутый гений, должно быть, был
Я поспешил уйти, потому что начальник полиции обсуждал что-то с офицером.
Казалось, что-то пошло не так, когда во время их разговора раздался свисток парохода.

 Эффект был потрясающим. Я поспешил собраться. Карета была у дверей через несколько минут, и начальник полиции, который ждал свою семью на пароходе, быстро сел в неё вместе со мной и моим багажом, и мы помчались на станцию. Здесь меня представили жене и семье, а также даме, которая, как мне кажется, была автор
статьи о полиглотах[3], после чего я отправился в путь.

Погода была прекрасная, и мы плыли вниз по прекрасной Шилки
150 миль до её слияния с Аргунью. Первой станцией за
Усть-Карой была Усть-Чорная. Здесь Чорная, или Чёрная река, впадает в
Шилки двумя протоками. Эта река такая бурная, что иногда
Течение настолько сильное, что проплывающая мимо лодка или плот могут разбиться о противоположный скалистый берег. Далее на южной стороне пейзаж меняется. Появляются отвесные известняковые скалы с группами берёз
и лиственницы на их вершинах, а также в небольших оврагах. Над этими округлыми вершинами
появляются горы, и длинная цепь холмов тянется на юг в сторону
Аргуна.

Следующая станция — Горбица, расположенная недалеко от устья реки Горбица.
До 1854 года здесь проходила граница между Российской и Китайской империями. В
недалёком от нас Богдое находится минеральный источник, где ежегодно
проводится ярмарка, на которую съезжаются несколько русских купцов и
казаков, чтобы встретиться с маньчжурами, которые приезжают торговать.
Маньчжуры поднимались по Амуру от Айгуна на больших лодках,
привозя набивные хлопчатобумажные ткани, шёлк, табак,
и китайский бренди, которые они обменивали на стеклянную посуду, мыло и оленьи рога.


Ниже Горбицы река входит в область, где скалы поднимаются
значительно выше, чем в известняковых породах. Здесь гранит
поднимается огромными глыбами, которые время, мороз и солнце
раскололи и превратили в причудливые формы. В горах также
есть глубокие ущелья, по которым стекают чистые ручьи. Чуть дальше берега становятся
лесистыми, вдоль берегов растут сосны, а на верхних склонах —
чёрные и белые берёзы, местами встречаются лиственницы, в то время как
В расщелинах скал растёт карликовый вяз.

 На берегах Шилки часто встречаются минеральные источники.
Некоторые из них используются местными жителями. Ниже по течению находится несколько островов, на одном из которых, называемом «Чёрным», растут сосны, лиственницы и берёзы. У реки
На реке Банковой, берущей начало в горнорудном районе близ Аргуна и впадающей в Шилку с юга, есть ещё одно место, где казаки с Аргуна и тунгусы с Яблонового устраивали ярмарку.
Тунгусы привозили шкуры, оленьи рога и немного соболя и
лисьи шкурки. Они обменивали их у казаков на муку, водку,
порох и свинец. Далее, недалеко от слияния рек
Шилка и Аргун, Сон-гхэ-ной впадает в Шилку с юга, и
недалеко находится озеро, из которого местные жители и казаки
добывают свои запасы соли. В нескольких милях ниже Сонг-Ной находятся два
острова на реке Шилька, а чуть дальше из воды резко поднимаются
скалы из песчаника, образуя живописные пейзажи. Скалы отступают к
югу, и образуется небольшая дельта, простирающаяся до устья
Аргунь. Рядом с ним находится село Усть-Стрелка,[4] или Стрелкино,
расположенное в месте слияния двух рек, образующих Амур, и
сюда я прибыл в среду вечером, 30 июля.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В то время русские занимались аннексией
территории Амура, и губернатор, генерал Корсаков, охотно оказывал ему помощь. Он сел на плоскодонную баржу в Аталанском заливе, примерно в восьми милях ниже Читы.  Здесь река достигает 200 ярдов в ширину, а берега покрыты густым лесом и окружены горами.  По реке было легко плыть.
и мистер Коллинз с провизией и 18 спутниками двинулись вниз по течению со скоростью почти пять миль в час. На третий день местность стала более открытой, с обширными холмистыми прериями, а берега реки представляли собой живописные пейзажи. 21 мая  леса всё ещё были без листвы, хотя уже появлялись цветы, а на ивах распускались почки. Скалы у реки во многих местах покрыты мхом и красивым папоротником, а в укромных уголках летом появляется ревень.

[2] В Шилкинске было построено несколько барж для первой большой
В 1854 году на Амуре была организована экспедиция, и здесь она была снабжена военными припасами и другими необходимыми вещами.
У правительства также были стекольная фабрика и очень большая кожевенная мастерская, но я подозреваю, что эти фабрики были гораздо важнее в те времена, когда писали господа Аткинсон, Коллинз и Равенстейн, чем четверть века спустя, во время моего визита. До этого момента
я, по крайней мере, не слышал о других фабриках в Сибири, кроме тех, о которых я упомянул. В Екатеринбурге была бумажная фабрика, принадлежавшая
Мистер Йейтс, в доме которого я обедал, владел мыловаренным и свечным заводами.
Я останавливался неподалёку от них, и там из-за трудностей с поставками топлива сжигали древесину и мусор, а полученный газ по двухфутовой трубе подавали в некоторые котлы.

[3] «Une sage femme» — так она себя называла. Она работала акушеркой и вернулась на лодке. Насколько я понимаю, в России в этом качестве выступают только женщины, а врача вызывают только в случае затруднений.

[4] Здесь Шилка заканчивает свой 700-мильный путь и соединяется с
Аргун, после прохождения дистанции в 1000 миль. Собственно Аргун берёт начало среди Нерчинских рудников, на высоте от 2000 до 3000 футов,
и совсем недалеко от истока Онона, двух рек, стекающих с северного и южного склонов горного хребта.
Однако верховья Аргуна берут начало в Керулене, к юго-востоку от Кяхты, в горах Кентай (или Хангай). На протяжении 550 миль Керулен протекает по одному из самых негостеприимных участков пустыни Гоби. Затем он протекает через Далайнор, или озеро, и впадает в
Собственно Аргунь, под этим названием известно нижнее течение реки;
затем, пройдя ещё 420 миль, она впадает в Шилку в
Усть-Стрелке.




 ГЛАВА XXXIX.

_ИСТОРИЯ АМУРА._

 Делится на три периода.-- Период казачьих набегов.-- Поярков.— Хабаровск. — Степанов. — Открытие и заселение Шилки. — Черниговский. — Период конфликта с
 китайцами. — Русско-китайский договор 1686 года. — Русская миссия в Пекине. — События на Амуре в период отчуждения русских земель. — Третий исторический период с 1847 года. — Подготовительные операции на Нижнем
 Амур. — Спуск Муравьёва по реке, 1854. — Влияние Крымской войны. — Колонизация Нижнего Амура. — Дальнейшая колонизация, 1857. — Протесты китайцев. — Влияние англо-китайской войны. — Приамурское
 Приамурье преобразовано в российскую губернию. — Возобновление разногласий с
 Китаем. — Договор 1860 года. — Обзор российской оккупации.


Историю Амура, или ту её часть, которая требует упоминания в связи с русскими, можно разделить на три периода.

Первый — это период казачьих набегов и грабежей местного населения
Племена, начиная с 1636 года и на протяжении 50 лет до 1682 года. В 1683 году последовал период военных действий с Китаем,
который длился полдюжины лет, а затем последовало непрерывное
владение Китаем (примерно) 150 лет, до 1848 года; после чего наступил
период российской аннексии, начавшийся в 1848 году, завершившийся в 1860 году и продолжающийся по сей день. [1]

Я уже говорил, что примерно через 20 лет после основания
Енисейска русские продвинулись в своих завоеваниях до Охотского моря, на берегу которого в 1639 году они построили зимовье
для сбора дани. Именно здесь они впервые услышали от тунгусов о племенах, живущих южнее, вдоль рек Зея и Шилка.
[2]

 Эти сообщения привлекли внимание в Якутске, и была организована экспедиция из 132 человек, большинство из которых были _промысловиками_.
Экспедиция под командованием Пояркова покинула Якутск в 1643 году, поднялась по реке Алдан и построила в горах зимовье для 40 своих людей и склады. Превозмогая себя
с отрядом из 92 человек, он пересёк Становой хребет и, претерпев огромные лишения, добрался до верховьев Зеи, где встретил первых
оленные тунгусы. Далее он добрался до даурской деревни, где его
доброжелательно приняли, но его грабительские действия вызвали у местных жителей враждебность.
Один из его офицеров напал на деревню и был отброшен.
Поярков, потеряв многих казаков из-за голода, отступил вниз по Зее, спустился по Амуру до его устья и, переправившись через Охотское море, в 1646 году добрался до Якутска.

Следующим выдающимся путешественником был Хабаров, который исследовал эти земли с 1647 по 1652 год.
До него доходили слухи о более коротком пути к реке через Олёкму; и
Хабаров во главе отряда авантюристов отправился этим путём в верховья Амура. Местные жители, прослышав о поведении Пояркова, бежали от русских.
Хабаров двинулся дальше, убивая своих противников или обращая их в бегство. Получив подкрепление,
он спустился по реке к нижнему течению Амура, перезимовал в Ачанске (который больше не существует) и безуспешно подвергался нападениям местных жителей и маньчжуров. Следующей весной он повернул назад и поднялся по реке до Зеи, где некоторые из его людей взбунтовались. Он отправил гонцов
в Якутск с просьбой прислать 6000 человек, и, поскольку в Сибири не было такой силы, _воевода_ отправил гонцов в Москву, где уже некоторое время рассматривался вопрос о завоевании Амура.
Хабаров вернулся в 1652 году, и на этом закончились первые девять лет русских авантюр на Амуре, в течение которых некоторые из вождей проявили большую настойчивость.
Но с местными жителями обращались жестоко, подвергали их всевозможным вымогательствам, а их возделанные земли превращались в пустыни.


Теперь мы переходим к Степанову (1652–1661). Отчёты о совершённых злоупотреблениях
Сведения, полученные от уже упомянутых авантюристов, дошли до Москвы, и было решено отправить отряд из 3000 человек для освоения недавно открытых территорий. Командование было поручено Степанову, и его сопровождали сотни авантюристов, которых привлекали слухи о богатствах этой страны. Степанов не смог выполнить приказ об основании поселений и проводил время в странствиях по Амуру и Сунгари. Весной 1655 года в Камарском остроге он был осаждён
 большим войском маньчжуров, но с гарнизоном из 500 человек он противостоял 10 000
Он обратил врагов в бегство. Впоследствии к нему присоединились Фёдор Пушкин и
50 казаков, с которыми он отправил в Москву собранную дань.
Отряд Пушкина сбился с пути, и 41 человек погиб. Степанов
продолжал свои грабительские экспедиции до 1658 года, когда в устье Зеи 180 его людей дезертировали, а сам он столкнулся с маньчжурским войском.
Он и почти весь его отряд были убиты или взяты в плен. На какое-то время это практически очистило Амур от русских, а те немногие, кто остался, покинули этот район в 1661 году.

 Все вышеупомянутые экспедиции достигли Амура со стороны
на северо-запад, впадая в реку в нескольких милях ниже места слияния с Шилкой, там, где сейчас находится Усть-Стрелка.
Далее мы скажем несколько слов об открытии и освоении этого притока в 1652–1658 годах.
Казаки из Енисейска продвинулись в своих исследованиях за Байкал, и, основываясь на их докладах, воевода Пашков в 1652 году отправил отряд под командованием Бекетова для переправы через озеро.
Два года спустя Бекетов построил форт на Нерче, но экспедиция ни к чему не привела. В 1654 и 1655 годах отправились в путь другие искатели приключений. В конце концов
Пашкову было поручено с отрядом из 566 человек основать город на реке Шилка, откуда можно было бы подчинить себе прилегающие территории. Он покинул
Енисейск в 1656 году и по пути основал Нерчинск. Тем временем
он отправил нескольких своих людей вниз по Амуру на поиски Степанова, но
их встретили его дезертиры и отобрали у них провиант, после чего в 1662 году Пашков вернулся в Енисейск, так и не выполнив свою миссию.

 Однако то, что не удалось правительственным войскам, вскоре
сделал беглый ссыльный Никита Чернигов, который во главе
Он возглавил банду разбойников, убил илимского воеводу и в 1665 году бежал на
берега Амура, где построил острог на месте деревни Албазы, напротив реки Албазихи. К нему присоединились такие же
разбойники, как и он сам; рядом с острогом были основаны деревни, и Албазин стал важным населённым пунктом. В Москву была отправлена
челобитная, в которой говорилось, что всё это было сделано для царя, и содержалась просьба о
Черниговскому было даровано прощение в связи с его недавними заслугами.
Прощение было даровано, и Черниговский подчинил себе многие окрестные земли
племена близ Албазина. Китайцы жаловались на посягательства русских, и в 1670 и 1675 годах в Пекин были направлены примирительные посольства.
Однако жители Албазина решили действовать по своему усмотрению и, несмотря на запреты, отправились в плавание по нижнему Амуру и основали поселения.
К концу 1682 года русские обосновались в Албазине, на Зее и на Амуре.

На этом заканчивается первый период в истории Амура — период казачьих набегов и грабежей.

Притеснения со стороны русских, естественно, привели к тому, что племена на Амуре
Они обратились за помощью к своим соседям и номинальным хозяевам, китайцам, которые тщательно подготовились к изгнанию захватчиков. Они разрушили русские поселения на Зее и Амгуни, взяли в плен часть гарнизонов и в июне 1685 года двинулись на Албазин. После 18-дневной блокады гарнизон сдался, и ему разрешили отступить в Нерчинск. Затем китайцы разрушили форт и отступили вниз по реке к Айгуну.
Но русские последовали за своими завоевателями и отстроили город заново.  Поэтому китайцы вернулись
в июле следующего года снова окружили форт, где русские храбро держались до ноября, когда осада была снята по приказу китайского правительства, к которому русские отправили послов с просьбой об условиях мира.

 Постоянные осложнения в отношениях с китайцами заставили российское
правительство стремиться к какому-то соглашению относительно границы между двумя империями. В связи с этим Венюков был отправлен с миссией в
Он отправился в Пекин, чтобы договориться о предварительных условиях, и привёз с собой письмо
на китайском, маньчжурском и монгольском языках с переводом на латынь, что даёт хорошее представление о взглядах китайцев на амурский вопрос. [3]


Если это письмо хоть в чём-то похоже на правдивое изложение ситуации, в чём, похоже, нет оснований сомневаться, то умеренность и
сдержанность китайцев резко контрастируют с поведением русских. Я описал (глава XXXV), как проходила конференция и как она завершилась подписанием договора, по которому
Албазин и весь Амурский край были переданы китайцам[4]

 Это соглашение фактически закрыло регион для европейцев примерно на
160 лет, то есть до 1848 года. Время от времени ловили и наказывали нескольких охотников, нарушавших границу. Некоторые каторжники также сбегали с Нерчинских рудников на территорию Китая, а другие спускались по Амуру до самого Николаевска, один из них добрался до Америки; но об Амуре в те годы известно очень мало, хотя Россия продолжала присылать священников, которые пересекали пустыню, чтобы поддерживать русскую миссию в Пекине.

После Нерчинского договора город Айгун был перенесён на правый, или южный, берег реки, и в соответствии с принципом соперничества
В рамках политики изоляции, характерной для Поднебесной, китайцам было запрещено эмигрировать на север, в малонаселённую Маньчжурию, а маньчжурам — пересекать реку Сунгари к северу от города Саньсин.
Привилегия торговли на Амуре была ограничена десятью купцами, получившими для этого лицензию в Пекине.
Помимо этих подробностей об Амуре в период российской изоляции, мы кое-что узнаём из писем римско-католических миссионеров в Маньчжурии, один из которых, М. де ла Брюньер, был выходцем из
Амур привёл его в страну гиляков, где он был убит. Но я расскажу об этом, когда мы дойдём до народа и места его убийства.
 На этом заканчивается наш второй период — период войны с Китаем.
Остаётся рассказать о недавней истории Амура и об аннексии Россией всего его левого и части правого берега.
Это позволит нам рассмотреть события, происходившие с 1847 по 1861 год.

Можно сказать, что новейшая история Амура началась в 1847 году, когда
граф Николай Муравьёв стал губернатором Восточной Сибири.
Русские давно осознали необходимость получения права
на судоходство по Амуру хотя бы для того, чтобы отправлять по нему
продовольствие для своих поселений на Камчатке, для перевозки которого по суше ежегодно требовалось от 14 000 до 15 000 вьючных лошадей. С этой целью в начале нынешнего столетия они отправили Головкина в Пекин, чтобы договориться о свободном судоходстве по реке или, по крайней мере, получить разрешение отправлять несколько кораблей с продовольствием раз в год. Но китайцы не желали идти ни на какие уступки.

Муравьёв стал губернатором Восточной Сибири в 1848 году, и одним из его первых решений было отправить офицера с четырьмя казаками вниз по Амуру.
 Адмирал Невильский в том же году отправился из Кронштадта на Тихий океан, чтобы исследовать устье Амура.
В 1851 году он основал Николаевск и Мариинск как торговые порты. Два года спустя
были основаны Александровск в заливе Кастри и другие поселения на
острове Сахалин в заливах Анива и Дуй.

 Следующий, 1854–1855 год, стал важной вехой в истории Амура, так как
в это время первая русская военная экспедиция спустилась по реке
из Забайкальских губерний. В то время у России было три фрегата
в Охотском море или вблизи него, и из-за начала Крымской войны и присутствия английского флота в Тихом океане
существовали опасения, что они могут остаться без снабжения и что
русские поселения на Тихом океане, которые в то время зависели
от поставок из дома, могут серьёзно пострадать. Чёрное и Балтийское моря были блокированы, и единственным возможным планом было отправить продовольствие из Сибири по Амуру.  Ближайшие китайские власти
В Кияхте и Урге заявили, что не могут дать разрешение; но, поскольку нельзя было терять время, Муравьёв не стал дожидаться ответа и двинулся вниз по реке.

У него был пароход, 50 барж и множество плотов, 1000 человек и пушки.
Его сопровождали несколько учёных, которым мы обязаны большей частью достоверной информации, предоставленной нам господином Равенштейном. Его путешествие вниз по реке
до Мариинска прошло без происшествий, и он вернулся в Иркутск через Аян.

 Продолжение военных действий между Россией и английскими и
французскими союзниками, естественно, заставило русских готовиться к нападению на
в своих восточных поселениях[5], и в 1855–1856 годах они проявили значительную активность на Амуре.
В течение года из Шилковска вышли ещё три экспедиции, которые перевезли по реке 3000 солдат
и 500 колонистов со скотом, лошадьми, провизией, сельскохозяйственными орудиями и военными припасами.[6]
Соответственно, поселения, основанные на реке, быстро разрастались. Колонисты основали деревни в Иркутском,
Богородском и Михайловском уездах. Большой прогресс наблюдался и в
Николаевском уезде, где деревня из 10 домов разрослась до 150.

Операции союзных флотов в Тихом океане в 1855 году были более масштабными, чем в предыдущем году, но результаты были столь же незначительными, и по условиям мира 1856 года русские могли беспрепятственно осуществлять свои планы по аннексии. Генерал Муравьёв отправился в Петербург, чтобы ходатайствовать о выделении крупных средств на колонизацию реки, и на время его отсутствия руководство делами было передано генералу Корсакову. [7]

Но 1857–1858 годы навсегда останутся одними из самых памятных в истории реки. Муравьёву удалось добиться в Петербурге
были выделены большие людские и денежные ресурсы. Войска спустились вниз и заняли многочисленные позиции вдоль левого берега, а колонисты и продовольствие были переправлены во владения Русско-Американской компании. Капитан
Фюррухельм провёл вниз по реке 100 эмигрантов и 1000 тонн продовольствия, а с ним путешествовал мистер Коллинз, уже упоминавшийся как «коммерческий агент Соединённых Штатов на реке Амур». Граф
Путятин, также направлявшийся с миссией в Японию и Китай, воспользовался недавно открывшимся путём. Путятин получил приказ побудить
Он пытался договориться с китайцами о чётком определении границы по Амуру, но безуспешно. Этот результат ощущался на реке, поскольку мандарины снова протестовали против оккупации территории и в некоторых случаях нападали на русских торговцев.
Соответственно, Муравьёв поспешил в Петербург за свежими подкреплениями,
и на восток были отправлены дополнительные войска.
Спорная территория вместе с Камчаткой и побережьем Охотского моря была выделена
в отдельную провинцию под названием «Приморская провинция Восточной Сибири».
Сибирь». Летом из Кронштадта была отправлена эскадра из семи винтовых пароходов, и два парохода европейской постройки, _Лена_ и _Амур_, поднялись вверх по реке с товарами и войсками.

 Когда Муравьёв вернулся на Амур в 1858 году, китайцы были настроены совсем иначе, поскольку тогда они воевали с англичанами и
Франция и Россия без труда заключили мирный договор
в Айгуне 28 мая. Китай уступил России левый берег
Амура до Уссури и оба берега ниже этой реки, а также открыл
Сунгари и Уссури для русских купцов и путешественников.

 21 мая Муравьёв заложил основание Благовещенска в устье Зеи.
Затем он спустился по Амуру и основал
 Хабаровку в устье Уссури, а впоследствии выбрал место для
Софийского поста, после чего в августе был возведён в графское
достоинство. В последний день года эта территория получила новую организацию и была разделена на «Приморскую губернию Восточной Сибири» и «Амурскую губернию», последняя из которых обозначала район вдоль реки, выше устья Уссури.[8]

Теперь мы переходим к 1859–1860 годам, когда было принято несколько мер в поддержку колонизации.  Политическим ссыльным выдавались паспорта на три года, чтобы они могли отправиться на восток. Если они того заслуживали, срок их ссылки продлевался на постоянной основе.  Морякам, служившим в низовьях Амура, разрешалось уходить в отставку после 15 лет службы. Они получали земельный участок и могли отправить за свой счёт семьи к себе. Колонисты также должны были получать
содержание от правительства в течение двух лет, после чего они
должны были обеспечивать себя сами. Правительство также отказалось от монополии на добычу полезных ископаемых в Сибири; в будущем любому, кроме
заключённых, разрешалось искать драгоценные камни или металлы.
 Это привлекло многих эмигрантов, и по прибытии 10 000 из них из Западной Сибири в Иркутск вдоль берегов Уссури и Сунгачи были основаны казачьи станицы с целью заселения приграничных территорий.

Однако с Китаем снова возникли трудности. Китайцы отразили наступление союзных французских и английских войск в 1859 году и, будучи
воодушевлённые на тот момент мощью своего оружия, они вообразили, что больше нет необходимости мириться с русскими, и заявили им, что Китай никогда не уступал Амур, что у русских нет на него прав и что они должны немедленно уйти. Таким образом, на юге дела обстояли мрачно[9]; но относительное положение Китая и России внезапно изменилось благодаря успехам англичан и французов, которые полностью подчинили себе Китай. Россия, воспользовавшись этой возможностью, смогла заключить 14 ноября 1860 года наиболее выгодный для себя договор.
договор, гораздо более всеобъемлющий, чем все, что Китай когда-либо заключал с иностранными державами, который давал России право на земли к северу от Амура и к востоку от Уссури, а также на все побережье Маньчжурии вплоть до границ Кореи.

 Таким образом, я проследил историю Амура с того времени, когда русские впервые услышали об этой реке в 1639 году, до 1860 года, когда они завладели ею. [10] Теперь мне остаётся лишь дать читателю
представление о положении дел на момент моего визита, насколько это
возможно.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я особенно признателен мистеру Равенштейну за его превосходную работу «Русские на Амуре» за содержание следующих страниц.

[2] Это сообщение, касающееся Шилки, было подтверждено в том же году группой казаков, отправленных из
Енисейск — Витиму, о даурском князе по имени Лавкай,
который жил в крепости у устья речки Урка и чей народ
разводил скот и возделывал землю.

[3] Письмо было датировано 20 ноября 1686 года и частично гласило: «Офицеры, которым я поручил надзор за соболиной охотой,
Я часто жаловался на притеснения, которым народ Сибири подвергает наших охотников на Амуре. Мои подданные никогда не провоцировали ваших и не причиняли им вреда; однако жители Албазина, вооружённые пушками, ружьями и другим огнестрельным оружием, часто нападали на моих людей, у которых не было огнестрельного оружия и которые мирно охотились.


Они также бродили по нижнему Амуру, беспокоили и причиняли вред небольшому городу Генкен и другим местам. Как только я узнал об этом, я приказал своим офицерам взять в руки оружие и действовать по обстоятельствам.
Соответственно, они взяли в плен нескольких русских, которые бродили по нижнему Амуру; никого не казнили, но всех обеспечили продовольствием.

 «Когда наши люди подошли к Албазину и потребовали, чтобы он сдался, Алексей и другие, не удостоив нас ответом, повели себя враждебно и открыли огонь из мушкетов и пушек.  Поэтому мы силой захватили Албазин, но даже тогда никого не казнили. Мы освободили наших пленных, но более 40 русских по собственному желанию предпочли остаться с моим народом. Остальные были
Их настоятельно призвали вернуться на свою сторону границы, где они могли бы охотиться в своё удовольствие. Однако мои офицеры едва успели уйти, как 460 русских вернулись, отстроили Альбазин, убили наших охотников и опустошили их поля.
Это вынудило моих офицеров снова взяться за оружие.


Таким образом, Альбазин был осаждён во второй раз, но, тем не менее, был отдан приказ пощадить пленных и вернуть их на родину. С тех пор Венюков и другие прибыли в Пекин, чтобы объявить о прибытии посла и предложить заключить дружественный союз
Конференция была созвана для решения пограничного вопроса и побуждения китайцев
снять осаду с Албазина. По этому поводу в
Албазин был немедленно отправлен курьер, чтобы положить конец дальнейшим военным действиям».

[4] Договор начинался следующим образом: «В целях пресечения дерзости
некоторых негодяев, которые пересекают границу, чтобы охотиться, грабить и
убивать, и которые причиняют много беспокойства и неудобств, для
ясного и чёткого определения границ между Китайской и Российской
империями и, наконец, для восстановления мира и взаимопонимания
В будущем следующие статьи будут согласованы по взаимному согласию».
 После определения границ договор предусматривал, что охотники из обеих империй не должны ни под каким предлогом пересекать границу.
 Также ни одна из сторон не должна принимать беглецов или дезертиров; а в третьей статье говорится: «Всё, что произошло до сих пор, должно быть предано вечному забвению».

[5] Их силы на Амуре в то время были весьма незначительны,
и союзники, собрав свои войска на американском побережье,
напали на сравнительно слабый народ в Сибири. Петропавловск в
Камчатка подверглась нападению, но русским удалось выстоять до тех пор, пока из Петербурга не пришёл приказ покинуть это место, что они и сделали 17 апреля 1855 года, взяв с собой местных жителей, с которыми они благополучно добрались до залива Кастри.

[6] Китайцы либо не хотели, либо не могли препятствовать проходу.
До этого времени не предпринималось никаких попыток основать поселение на Верхнем или Среднем Амуре, а присутствие союзных флотов в Тихом океане якобы оправдывало сосредоточение сил на Нижнем Амуре.  Китайцы действительно отправили в Николаевск нескольких мандаринов для переговоров.
но, поскольку они не имели достаточного ранга, Муравьёв отказался их принять.

[7] За 12 месяцев по реке спустилось 697 барж и плотов, перевозивших 1500 голов скота и продовольствие, необходимое войскам на Нижнем Амуре. На Верхнем и Среднем Амуре были построены казачьи станицы, а в низовьях реки — ещё одно поселение. Между ними была налажена почтовая связь с помощью лошадей.
Николаевск и Мариинск, до которых раньше можно было добраться только на собачьих упряжках. Русские колонисты согласились предоставить необходимое количество лошадей
Зимой они получали по 22 фунта стерлингов за «пару», а летом должны были снабжать пароходы на реке необходимым топливом.

[8] Адмирал Казакевич остался военным губернатором Приморской
области и жил в Николаевске; генерал Буссе был назначен
военным губернатором Амура с жалованьем в 1000 фунтов стерлингов в год и резиденцией в Благовещенске. Вскоре после указа от
31 декабря казачьи войска на Амуре получили отдельную
организацию. К концу 1858 года в ней насчитывалось 20 000 человек обоего пола
Они были расселены вдоль реки и должны были предоставить два кавалерийских полка и два пехотных батальона, а также два батальона уссурийской пехоты из Приморской области. Коммерческая деятельность должна была получить новый импульс благодаря созданию Амурской компании, целью которой было развитие торговли на реке. Компания начала свою деятельность с капитала в 150 000 фунтов стерлингов и получила привилегию открывать предприятия на Амуре и Шилке, но не добилась успеха и через несколько лет была распущена.

[9] Кроме того, недавно приобретённая территория не соответствовала
ожидания тех, кто думал, что страна сразу же превратится в житницу Сибири и будет снабжать своей продукцией и товарами мирового флота. Амур был источником постоянных расходов, а казаки не оправдывали надежд как колонисты. Чтобы исправить ситуацию, были приглашены немецкие колонисты. Мой старый хозяин, у которого я останавливался во Владивостоке, капитан Де Врис, должен был привезти из Калифорнии 40 немецких семей, которые должны были поселиться в устье реки Бурея. Но, как он мне сказал, он счёл эту затею неосуществимой.

[10] К тому времени они привезли в регион около 40 000
колонистов, большинство из которых были выходцами из Забайкалья и
Иркутской губернии. Они шли со своим скотом до Шилки, а затем
продолжали путь на огромных плотах, похожих на плавучие фермы.
Скот выпускали на берег, чтобы он мог пастись ночью, а утром
он возвращался, чтобы продолжить путь днём. Таким образом, берега реки стали заселяться, хотя и медленно.
Этот регион занимает площадь в 361 000 квадратных миль, что в два раза больше площади Испании. К 1861 году русские основали здесь военные посты
вдоль всего течения Амура, на Уссури и в различных гаванях на морском побережье, общая численность военных сил до 1859 года составляла около 15 000 человек.
Одновременно с укреплением своих сил на Амуре Россия усиливала свой флот на Тихом океане. В 1860 году у неё было 19 пароходов с 380 орудиями и экипажем от 4000 до
5000 моряков и морских пехотинцев. В 1861 году на реке также было 12 пароходов, девять из которых принадлежали правительству.




 ГЛАВА XL.

_ВЕРХНИЙ АМУР._

 Образование Амура. — Китайская граница. — Наш пароход. — Капитан и
 пассажиры. — Коренные жители Верхнего Амура. — Орочены. — Мангиарги. — Их охотничий сезон. — Наше путешествие. — Сели на мель. — Столовые припасы. — Пейзажи. — Албазин. — Цагаянская отмель.


 Мы вошли в Амур около захода солнца 30 июля, и когда я вышел на палубу, то увидел, что пассажиры смотрят на корму судна. Перед нами были две реки, из которых образуется Амур.
Справа было ущелье Шилки, слева — Аргуни;
а между реками горы сужались и доходили до точки
в миле выше слияния вод. На участке суши внизу
Это была русская деревня и казачий пост Усть-Стрелка.
Мягкий вечерний свет придавал очарование лесистому пейзажу.
Кроме того, мы наконец добрались до места, куда не ступала нога вездесущего английского путешественника и куда сравнительно немногие русские добираются из Европы. Мы путешествовали по Шилке, и нам довелось
немного подняться вверх по Аргуну и вспомнить, что в его долине
великий Чингисхан провёл несколько своих первых сражений и отсюда
начал покорять Китай, положив начало удивительному монгольскому
завоеванию, которое распространилось до Центральной Европы.

Если смотреть на северо-восток и вниз по течению, вид открывается чрезвычайно красивый.  Справа к реке на протяжении двух миль примыкают густо поросшие лесом горы, а слева — полоса поймы, окружённая пологими склонами.  Впереди мы видим реку, сверкающую на солнце и радующуюся своему новому и прекрасному рождению.

Теперь мы плыли по реке, которая, включая многочисленные притоки,
как говорят, осушает территорию площадью 766 000 квадратных миль —
то есть такую же большую, как три страны Европы, за исключением
России. Длина реки от этого места до моря составляет 1780
миль, с перепадом высот в 2000 футов; но если считать Аргунь основным руслом, то общая протяжённость Амура составляет 3066 миль,
с перепадом высот в 6000 футов. Думаю, будет лучше рассматривать столь огромную реку по частям, учитывая, что она протекает через регионы с такими разными климатическими условиями и численностью населения. Первый участок, простирающийся от Усть-Стрелки
до Благовещенска, в устье Зеи, мы будем называть Верхним
Амуром; от Благовещенска до Хабаровска, в устье Уссури, —
Средним Амуром; а от Хабаровска до Тихого океана в Николаевске —
Нижний Амур. Русские составили прекрасный атлас из 46 листов, на котором изображена река ниже слияния Шилки и Аргуни.

До того места, где мы сейчас находимся, с обеих сторон простиралась российская территория. Отсюда и до Хабаровска справа от нас будет китайская земля. Затем граница спускается вдоль берега Уссури и
продолжается более или менее прямой линией на юг через озеро Ханка
до залива Петра Великого в Японском море. Таким образом,
грубо говоря, я намеревался следовать вдоль этой границы и
отправиться в Иокогаму.

Но я ещё ничего не сказал о пароходе, на котором должна была пройти первая часть моего путешествия, а именно от Кары до Хабаровска, расстояние между которыми составляет 1270 миль. Это был колёсный пароход под названием «Зей».
 Когда я поднялся на борт в Усть-Каре, меня встретил капитан Паскевич, сказал по-французски, что моя каюта ещё не совсем готова, и попросил меня пока занять его каюту на палубе. Он узнал о моей миссии от полковника  Меркасина в Стретинске и любезно выделил мне на полном ходу парохода каюту первого класса, рассчитанную на двух человек. Эту каюту он и зарезервировал
настолько упорно, что отказался предоставить место в первом классе пассажиру,
чтобы не доставлять неудобств, дав мне попутчика, хотя меня попросили
заплатить только за один билет.

 По сравнению с пароходом, на котором я переправлялся через Оби, «Зейя» была маленькой и не новой. На носу и на корме были каюты первого и второго класса, но пассажиры третьего класса жили на палубе. Все три класса были хорошо представлены. Среди пассажиров первого класса был М.
Кокчаров, правительственный чиновник, связанный с золотодобычей, с которым мы познакомились в Нерчинске за ужином и который был отцом одного из
молодые офицеры, которых мы видели в Иркутске. Там также были офицер и его жена, которых мы видели по дороге в Верхнеудинск. Среди пассажиров второго класса было несколько морских и военных офицеров, направлявшихся на службу на Тихий океан, а с ними дама и господин, которых мы везли на лошадях с Байкала.
 Несколько дам говорили по-французски, а капитан-лейтенант, барон де Фитингоф, немного говорил по-английски. Таким образом, мне не нужно было молчать, и вскоре я почувствовал себя как дома.

 Вскоре стало ясно, что наш капитан — человек
решительность и то, что он грубо и бесцеремонно добивался выполнения своих приказов. Кок, человек с маслянистым взглядом, пронёс на борт _водку_ и так напился, что испортил пассажирам ужин.
Тогда капитан схватил его и привязал к кабестану.
 Однако он пробыл там недолго, потому что кабестан понадобился кому-то другому. Корабль столкнулся с трудностями, так как численность экипажа была недостаточной для данного случая.
Капитан приказал военному моряку, путешествовавшему в качестве пассажира третьего класса, оказать помощь.
рука. Он не пожелал этого сделать, после чего капитан схватил его за воротник.
и, освободив повара, привязал его к тросу. Я обнаружил, что наш шеф
был всего лишь молодым человеком - меньше 25-ти - и некоторое время служил в
Имперском флоте. Он влюбился, и хотел бы жениться до
в зависимости от возраста на службе. Как раз в это время Амурская компания сделала ему
выгодное предложение возглавить одно из их судов, и он
покинул государственную службу, приняв стипендию, которая
позволяла ему вести холостяцкий образ жизни. Однако он
думал, что, отказавшись от
На флоте он понял, что совершил ошибку, и отправил свои бумаги с кем-то из наших пассажиров, чтобы их передали губернатору во Владивостоке. Он просил вернуть их.

 По пути мы обнаружили, что население на китайском берегу было очень малочисленным, а на русской стороне было всего несколько домов.
Все коренные жители Верхнего и Среднего Амура принадлежат к тунгусской народности, хотя и различаются между собой в зависимости от образа жизни и степени подверженности китайскому влиянию. Так, на Верхнем Амуре, на русской
На этой территории проживают орочены, или оленные тунгусы; а дальше на восток, к северу от Среднего Амура, живут их собратья — маньчжуры, или конные тунгусы. На южном берегу Верхнего Амура живут дауры, которые в некоторой степени возделывают землю; а дальше на восток, к югу от Среднего Амура, находится регион маньчжуров, самого цивилизованного из всех тунгусских племён. Это деление в некоторой степени
произвольное и не учитывает подразделения некоторых племён;
но для настоящего момента может быть достаточно указать их территории и
мы можем вдаваться в подробности по мере приближения к соответствующим населённым пунктам.

 В 1856 году численность орохонов составляла 206 особей обоих полов, которые бродили по территории площадью 28 000 квадратных миль — то есть по стране размером с Баварию или остров Сардиния. Первоначально они жили в Якутской области, откуда в 1825 году переселились на берега Амура и заняли часть территории маньчжуров, которых они вынудили отступить дальше по реке. [1]


Манжуры занимают северный берег Среднего Амура ниже
Орочены, но летом они поднимаются вверх по реке, чтобы порыбачить.
Как потребности северных оленей гонят ороченов в мшистые
горы, так и потребности лошадей отправляют маньяргов в травянистые долины Зеи и в степные районы к востоку от Буреинских гор.

Если не считать различий в местах обитания и используемых домашних животных (орохоны разводят оленей, а маньярги — лошадей), мы можем говорить об орохонах и маньяргах как об одном народе.
Внешне они довольно маленькие и худощавые. Их руки и
Ноги тонкие, лицо плоское, но нос во многих случаях крупный и заострённый. Щёки широкие, рот большой, глаза маленькие и сонные на вид. Волосы чёрные и гладкие, борода короткая, а брови очень тонкие. Старики позволяют бороде и усам расти, но тщательно выщипывают бакенбарды. Они коротко стригут волосы на лбу и висках и заплетают их сзади в хвост, украшенный лентами и кожаными ремешками. Эта мода, без сомнения, была заимствована у маньчжуров, но с тех пор, как они попали под влияние России, она
постепенно угасали. У женщин волосы разделены посередине, косы обвивают голову и завязываются лентами надо лбом. Летом женщины носят конические шляпы из хлопка, похожие на огнетушитель. Незамужних девушек можно узнать по повязке на голове, расшитой бисером.

 Орохоны и манарги ведут кочевой образ жизни. Весной и летом они живут на берегах реки и ловят рыбу; осенью они уходят вглубь материка, чтобы охотиться. Во время этих миграций олени или лошади перевозят
скудное имущество их владельцев. Лошади маленькие, но сильные,
очень выносливые, зимой находят себе пропитание, разгребая снег
копытами.

[Иллюстрация: ОЛЕНЕДЫ-ТУНГУСЫ С ПАЛАТКОЙ ИЗ БЕРЕСТОВОЙ КОРЫ.]

В верховьях и среднем течении Амура много диких животных. Орочены охотятся на них небольшими группами,
время от времени возвращаясь в свои юрты.[2] Они охотятся на белок,
соболей, северных оленей, лосей, лис, а иногда и на медведей. Белки водятся в больших количествах. Хороший охотник может убить 1000 белок за сезон.
а 500 — это средний мешок.[3] В декабре они везут свои меха в
места, установленные для уплаты _ясака_, или налога, где они также
торгуют с купцами, собравшимися для этой цели. Каждый мужчина в
возрасте от 15 до 50 лет платит ежегодно два серебряных рубля или
их эквивалент в мехах. Никаких других налогов с них не взимается,
и это приносит правительству огромное количество шкур.

Моё путешествие по Верхнему Амуру, или, точнее, от Усть-Кары до
Благовещенска, заняло восемь дней. Расстояние составляло 700 миль, и
Проезд в первом классе стоил три гинеи. При обычных обстоятельствах
это время не должно было быть таким долгим, но, по словам капитана, воды в реке было меньше, чем когда-либо прежде.
Именно по этой причине лодка села на мель в Шилкинске в то воскресенье, когда я должен был отправиться в путь, а в понедельник вечером лодка-близнец, _Ингода_, сделала то же самое и пробила себе корпус в трёх местах.
_Зея_ осталась рядом, чтобы оказать помощь. Это привело к тому, что мы потеряли весь вторник. Обе лодки принадлежали одному и тому же
Это был не только акт доброты, но и политический шаг: повреждённое судно нельзя было оставлять в таком безлюдном месте. Кроме того, ещё одной причиной согласиться на задержку и оставить суда вместе было то, что наше собственное судно могло сесть на мель и тогда ему понадобилась бы помощь «Ингоды».

 Мне было любопытно узнать у капитана, какая толщина обшивки у «Зейи» и какое расстояние нам придётся преодолеть, если мы пойдем ко дну. Как я узнал, толщина железа составляла три шестнадцатых дюйма.
Это несколько настораживало, но было приятно осознавать
что глубина воды в некоторых частях реки не превышала 30 дюймов.
Наш пароход имел осадку всего два с половиной фута, поэтому
мы часто скользили всего в нескольких дюймах от земли. Один из членов экипажа стоял на носу лодки с измерительной линейкой,
на которой были нанесены чёрно-белые отметки, привязанные к верёвке. Это
на мелководье он постоянно бросал его, словно гарпунил рыбу, а
затем, заметив глубину, когда он ударялся о дно, нараспев выкрикивал:
«_Четыре с половиной! Четыре! Три с половиной!
»три!_” — четыре с половиной! четыре! три с половиной! три! и так далее;
когда называли меньшие числа, скорость судна снижалась.

Добравшись до Амура в среду, мы благополучно плыли весь вечер и всю ночь до четверга, но в пятницу утром, когда мы подошли к повороту русла, лодка села на мель, развернувшись бортом к течению.
Лодка двигалась со скоростью около четырёх миль в час.
Теперь стала очевидна мелководность реки: когда мужчины прыгали за борт, вода едва доходила им до пояса. [4]
Мы приложили все усилия, чтобы спустить судно на воду с помощью якорей и рычагов, а также откапывая его из песка, пока не наступил вечер и мы не добились успеха.
Мы надеялись, что «Ингода» догонит нас и отплатит нам тем же, оказав помощь, тем более что мы уже однажды позаботились о её благополучии. «Ингода» действительно пришла, но её мощности не хватило, чтобы снять нас с мели, и поэтому нам пришлось оставаться на мели до утра субботы. Большая часть пассажиров была переведена с «Зейи» на «Ингоду», и там они были вынуждены оставаться
С завтрака до вечера, и то с очень скудным набором продуктов, поскольку «Ингода» не перевозила пассажиров и не была снабжена провизией.
 Пока шла эта перестановка, я сидел в своей каюте и писал, так что мне не нужно было переодеваться. Тем временем у моряков была тяжёлая работа, ведь они почти весь день проводили в воде. Однако около двух часов «Зея» снова оказалась на плаву.
После этого нам потребовалось три или четыре часа, чтобы поднять якоря, и до конца нашего путешествия у нас не было недостатка в воде. Обычно судно не выходит в море ночью.

Эти задержки существенно повлияли на ресурсы нашего повара
, приготовления которого были не на высоком уровне. Я скорее всего
ожидал этого; и, так как привык видеть русских
путешествующими со своими провизией, подготовился соответствующим образом.
Несколько буханок белого хлеба были доставлены для меня кораблем из
Стретинск и свежее масло; кроме того, полковник Кононович, как уже было сказано, снабдил меня всем необходимым, и я не расставался со своей корзиной с провизией и кухонными принадлежностями. [5]

 На Амуре всё было устроено иначе, чем у нас на
Оби. Стюард обязался кормить каждого четыре раза в день.
Первый приём пищи — чай с хлебом — подавался сразу после пробуждения.
Затем, около 11 часов утра, подавался «_дежурный завтрак_», состоящий из двух блюд.
В пять часов снова подавали хлеб с чаем, а в семь — ужин из трёх или четырёх блюд. Провизия была явно хуже, чем на Оби, но это
заставило меня познакомиться с некоторыми русскими блюдами,
которых я в противном случае мог бы и не узнать. Одним из них была
«_гречневая каша_», или гречневая размазня, с топлёным маслом, похожим на масло
вылили на него. Я предположил, что это может быть предоставлено нам в качестве последнего ресурса,
поскольку все остальные припасы закончились; но пассажиры, казалось, думали, что
это хорошая, хотя и скромная плата за проезд, и сказали, что это то, чем они в основном кормят
солдат. Это блюдо дня, как мне сказали, среди крестьян и
служащих в России. Далее мы купили и зарезали быка. А когда мы приблизились к Благовещенску, наш стол пополнился прозрачным супом, котлетами, мясом из рульки и компотом.

 Обслуживание тоже было хуже, чем на Оби, потому что на Амуре
Стюард был представлен парой мальчишек, не слишком опрятно одетых, с непокрытыми головами, которые больше знали о играх, чем о служении.
Однако следует добавить, что цена за четырехразовое питание в день была не заоблачной, а именно три шиллинга.
После того как я стал часто заказывать самовар в свою каюту и другие дополнительные блюда, хотя и в значительной степени обеспечивал себя сам, счёт моего стюарда за восемь дней составил всего 17 шиллингов.

Нам очень повезло с погодой, которая, за исключением одного дня, была прекрасной и значительно скрасила наше путешествие.
Между Стретинском и Благовещенском было 42 станции. Многие из них
были названы в честь русских офицеров, участвовавших в присоединении
страны, таких как Орлов, Бекетов, Корсаков и т. д.

 В Усть-Стрелке река достигает 1100 ярдов в ширину и иногда 10 футов в глубину. В Албазине, в 160 милях ниже по течению, река сужается до 500 ярдов, но
глубина увеличивается до 20 футов. После Шилки пейзаж
Амура поначалу ухудшается. Однако вскоре река разливается
по долине, а берега становятся отвесными или крутыми
скалистые склоны. Множество ручьёв впадает в реку с обоих берегов. Когда в горах идёт дождь, уровень воды в реке за несколько дней поднимается на 12 футов и более, а максимальный подъём составляет 24 фута. Наш капитан «Зейи» надеялся, что дождь, который шёл в четверг, поможет ему выбраться из мелководья. Пять рек впадают в Амур на российской стороне, между Усть-Стрелкой и Албазином, из которых Амазар — первая и самая крупная. В их устьях находятся небольшие аллювиальные равнины, поросшие травой, высота которой иногда достигает 18 дюймов, хотя на возвышенностях она выше
В этой местности растительность не такая пышная.

 Ниже Амазара берега представляли собой череду скалистых обрывов и лесистых низин, а река петляла, образуя живописные излучины.
В Свербифе река становится шире. Горы не такие высокие,
часто встречаются песчаные отмели. Во время отлива они выглядят как острова.
Леса редкие, подлеска почти нет. В горах
Преобладают лиственницы и ели. В долинах преобладает белая берёза, а также черёмуха и осина. Деревья, однако, невысокие; среди них встречаются яблони с мелкими плодами, ивы и
ольха с инеем.[6]

На скалистых склонах гор произрастают дубравы, ольха, осина,
тополь и боярышник, а также даурский рододендрон. На рыхлой почве
Индийская полынь часто покрывает весь горный склон.

По мере приближения к Албазину горы отступали, и под ними открывались
обширные прерии, дающие отличные пастбища. Напротив города,
на китайском берегу, в Амур впадает река Албазиха, или Эмури,
за большим островом площадью в несколько тысяч акров. Дубы и
чёрные берёзы теперь начинают вытеснять лиственницы, а у подножия
В горах встречаются вязы, ясени, лещина, ивы, даурский крушинальник, шиповник и черёмуха, причём последняя иногда достигает высоты 50 футов.

Албазин — самый важный из городов, которые мы проезжали между Усть-Стрелкой и Благовещенском. Он удобно расположен на плато
высотой 50 футов и простирается на некоторое расстояние вглубь, к горам.
Мы прибыли туда рано утром в пятницу, 1 августа. Албазин был важен для первых путешественников, так как в его окрестностях добывали прекрасный соболий мех.
[7]

Говорят, что албазинский соболь — лучший на Амуре, а амурский — лучший в мире.
Далее следуют Буреинские горы, а затем Благовещенские; но ни те, ни другие не так хороши, как те, что находятся дальше к северу.


Ниже города меня поразила ярко-красная окраска скал из песчаника. На правом берегу горы снова подходят близко к реке; но на левом берегу равнина простирается на 70 миль и заканчивается скалой или мысом под названием _Малая Надежда_.
Эта возвышающаяся над рекой скала имеет форму полукруглой башни. После станции Толбузин, в 240 милях от
Усть-Стрелка, река поворачивает в более южном направлении и ниже по течению
имеет множество островов. Они покрыты тополями, ясенями и ивами;
среди цветов встречаются рододендрон, ландыш,
примула, фиалка, белый мак, незабудка и белый пион;
а также чесночница, звездчатка, спаржа, лапчатка и тимьян.

В нескольких милях ниже находится удивительно крутой утёс из песчаника желтовато-серого цвета, который на протяжении трёх миль ограничивает один из участков реки. Он называется Цагаян и находится в 302 милях от Усть-Стрелки.
Его высота составляет около 250 футов, и в нём есть два пласта угля, которых, как говорят, много на Амуре, хотя они и не разрабатываются,
как я полагаю, из-за обилия древесины. Местные жители считают
Цагаян обителью злых духов. У его подножия находят агаты,
сердолики и халцедоны.

За Цаганом долины, спускающиеся к реке, становятся шире,
крутые горы отступают, а луга покрываются более густой травой.
Небольшие рощи из тополей, вязов, ясеней и диких яблонь чередуются с кустами
бузины с красными ягодами, песчаной ивы, зверобоя и дикого шиповника.
Однако у станции Казакевича горы подходят к реке, и над водой нависает тёмная гранитная скала высотой 300 футов. В восьми милях к югу находится скала Корсакова, мыс полукруглой формы.
Ещё 40 миль — и путешественник окажется в устье Комара, второго по величине притока Амура с правого берега после Албазина. Течение Амура здесь становится очень извилистым, и примерно в 50 милях ниже по течению Комар почти описывает круг, оставляя лишь узкую полоску суши шириной в полмили
по ширине. Комар — крупнейший приток Верхнего Амура с китайской стороны. Его длина составляет чуть менее 600 миль, из которых более половины судоходны. Верхняя часть долины заселена даурами.

Путешествуя таким образом среди живописных пейзажей, на восьмой день мы достигли Благовещенска.
От Усть-Стрелки нас отделяло 560 миль, а ширина реки значительно увеличилась. Здесь, однако, мы можем ненадолго сойти на берег, так как пароход простоял целый день, что дало мне возможность провести несколько часов на суше.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Их два племени, одно из них называется Нинагай. В 1856 году в нём насчитывалось 68 мужчин и 66 женщин; 27 мужчин ежегодно платили 5_с._
5_д._ дани или вместо этого 12 беличьих шкурок русскому офицеру, командовавшему постом в Горбице. Другое племя, шологоны, насчитывало 72 человека, в том числе 40 женщин, из которых 17 должны были платить коменданту Усть-Стрелки дань в размере 6_с._ 4_д._ каждая.
Им принадлежало 82 оленя. Вдоль морского побережья также проживает племя, называемое  орохонами, или орочи, у которых женщины обычно кормят грудью
они не женятся, пока их детям не исполнится три или четыре года. Мужчин можно узнать по широкополым шляпам. Я видел одного из них в тюрьме в
Николаевске, и меня поразила его мужественная осанка. Это согласуется с тем, что говорит мистер Равенштейн об ороченах с Верхнего Амура: они не такие покорные, как маньчжуры, чей дух был сломлен притеснениями мандаринов.

[2] Эти юты, или шатры, легко устанавливаются и быстро разбираются.
Около 20 столбов втыкаются в землю, образуя круг диаметром от 10 до 14 футов, и привязываются на высоте около 10 футов от центра. Каркас
покрывают берестой и обтягивают шкурами оленей и лосей.
 Спереди оставляют отверстие, которое служит дверью, а сверху — отверстие для дымохода. Зимой дверь закрывают мехами или шкурами.
В случае временного переезда шкуры и бересту забирают, а столбы оставляют.

[3] Мистер Равенстейн приводит интересный рассказ из русских источников о том, как эти коренные жители проводят охотничий сезон.
В марте они выходят на снегоступах на снег, в который в это время года проваливаются парнокопытные, и отстреливают лосей, косуль и кабаргу, а также диких
олени и козы; шатёр устанавливают в долинах и ущельях, где снег лежит дольше всего. В апреле лёд на реках начинает таять, и охотник, ставший теперь рыбаком, спешит к маленьким речушкам, чтобы закинуть сеть. Рыбу, которая не нужна для немедленного употребления, сушат до следующего месяца, который является одним из самых бедных в году. В мае
они охотятся на оленей и другую дичь, которую выманивают в определённые
места, поджигая высокую траву в долинах, чтобы молодые побеги
привлекали оленей и коз. Июнь приносит охотнику
Рога косули. Их они продают китайцам по высокой цене для
использования в медицинских целях. В этом месяце на север
приезжают китайские торговцы, которые привозят чай, табак, соль,
порох, свинец, зерно, масло и так далее, так что успешный охотник
может обеспечить себя всем необходимым на полгода. В июле
местные жители проводят большую часть месяца за ловлей рыбы,
которую они ловят сетями или гарпунами.
Они также могут подстрелить лося, которому нравится водяная растительность, растущая в озёрах. Он приходит ночью, заходит в воду и, пока
Тот, кто пытается разорвать растение зубами, погибает от руки охотника. В августе они ловят птиц, которых ночью подстреливают в укромных заводях и бухтах реки и озёр. Их мясо, за исключением мяса лебедя, употребляют в пищу, а пух обменивают на кольца в уши и на пальцы, браслеты, бусы и тому подобное. Так они проводят летние месяцы, а затем снова уходят в горы на охоту. В начале сентября они готовятся к зимней охоте. Листья опадают,
и наступает время брачных игр косули и оленя.
Местные жители пользуются этим и, искусно имитируя зов самки на деревянном роге, подманивают самца достаточно близко, чтобы застрелить его.
Вообще говоря, это самый богатый на дичь сезон в году.
Но если охотникам не везёт, они живут на ягодах и чернике, которые смешивают с оленьим молоком.
 Они также едят орехи маньчжурского кедра и карликовой сосны сембра. Вторая половина сентября и начало октября снова посвящены рыбалке, так как в это время рыба поднимается вверх по реке на нерест.
В середине октября начинается охота на пушных зверей, самая прибыльная из всех видов охоты. Она продолжается до конца года.

[4] Пароходы так часто садятся на мель на Волге, что капитаны берут на борт несколько пассажиров третьего класса с условием, что, если судно сядет на мель, они выпрыгнут за борт и попытаются снять его с мели. Более того, у смелых капитанов есть план: подходя к мелководью, они увеличивают скорость в надежде, что импульс и дополнительное волнение, создаваемые в воде, помогут им преодолеть мелководье.
Весла могут помочь им преодолеть трудности. Берега Волги илистые, поэтому такие эксперименты не очень опасны, но наша лодка села на мель.

[5] После того как я несколько раз брал с собой свою кухню, я готов дать краткий совет всем, кто хочет его получить: «Не делайте этого». В России это точно не окупится, потому что почти везде есть горячая вода, и люди хорошо понимают, как быстро можно приготовить самовар. Однако ланч-бокс — это очень удобно.
Я бы не стал отправляться в дальнюю поездку без него.
Иногда может понадобиться кухня; но в кругосветном путешествии я
воспользовался ею только один раз, а во время прошлогодней поездки через Кавказ в
Армению - вообще не пользовался.

[6] Белая береза - самая важная. Весной аборигены корки
от коры в виде полос от двух до четырех метров в длину. Грубый
за пределами коры и древесных слоев внутри, выскоблено
выкл. Затем его сворачивают и размягчают паром, что делает его
эластичным. Несколько таких циновок сшивают вместе, и получается
непромокаемое одеяло или циновка, которая зимой защищает от ветра, а летом служит укрытием.
покрытие для хижины летом. Подготовленная таким образом кора используется также для
упаковки товаров, изготовления небольших каноэ, корзин, тарелок, чашек и
домашней утвари.

[7] Албазин, как уже было сказано, упоминается в сибирских летописях в связи с осадами, которые он выдерживал. Одна из связанных с этим русских историй гласит, что, когда гарнизон сильно страдал от нехватки продовольствия, Черниговский отправил китайскому военачальнику пирог весом 40 или 50 фунтов, чтобы убедить его в том, что в форте достаточно провизии. Этот подарок был настолько высоко оценён, что китаец послал за ещё одним пирогом, но тщетно. История
не уточняет, из чего был пирог: из говядины, баранины, свинины или из щенков!
 До сих пор можно увидеть остатки стен, рвов, канав и насыпей, указывающих на местоположение и размеры города.
Любознательные могут раскопать их и найти кирпичи, осколки керамики, оружие и т. д. В знаменитой работе Маака об Амуре его план изображает Албазин в виде квадрата со стороной 240 футов, а китайский лагерь — в виде параллелограмма длиной 670 футов и шириной 140 футов. Ширина Амура в этом месте составляет 580 ярдов.




 ГЛАВА XLI.

_ БЛАГОВЕЩЕНСК._

 Русские православные миссии. — Особенности православной миссии
 Общество. — Посещение телеграфа. — Семинария для подготовки священников. — Зарплаты российского духовенства. — Благовещенская тюрьма. — Липовые казармы. — Вид на город. — Жители-молокане.


 «Благовещенск» — надеюсь, читатель легче произносит это слово, чем я, когда впервые попытался его выговорить. Буква _g_ должна произноситься гортанно,
а первая буква _e_ — как французское _;_. Значение имени —
«Благовещение» или, как говорят некоторые, «радостная весть». Я не знаю,
Это как-то связано с тем, что Благовещенск является
центром миссионерской деятельности в Восточной Сибири, о
которой я здесь расскажу в качестве разнообразия после
рассказа о водах реки.

Поскольку Россия объединяет под своим началом множество народов, она сталкивается со множеством религий: с лютеранством в прибалтийских губерниях и Финляндии, с буддизмом в Монголии, с исламом вдоль южных границ, с язычеством на Кавказе и в Армении и, можно добавить, с шаманизмом и другими «измами» среди коренных жителей
как на своих европейских, так и на азиатских территориях. Русские издавна прилагали
упорные усилия, чтобы вернуть своих единоверцев, будь то
раскольники или униаты, которых уговорила перейти в православие
Римско-католическая церковь.[1] Помимо этой работы по возвращению
собственного народа, во времена Александра I. иностранным миссионерам
было разрешено работать среди язычников на территории империи, и я уже упоминал о лондонской миссии среди бурят. Синод, однако,
положил конец этой иностранной деятельности; и их ревность в этом вопросе
Как я узнал от лютеранского пастора, когда он поселился рядом с некоторыми из местных племён, ему было велено «не заниматься миссионерством».


По сравнению с западными церквями, будь то римская или реформатская, восточная церковь никогда не отличалась миссионерским рвением, и поэтому я был немало удивлён и обрадован, когда в Сибири неожиданно наткнулся на последний отчёт (за 1876 год) «Православной миссии».
«Миссионерское общество», изданное в Москве за год до моего визита.
Книга внушительных размеров, в ней 100 страниц, и статистика
представлены с достаточной полнотой. В настоящее время для русских это всего лишь день мелких дел; но следует помнить, что 1876 год был всего лишь седьмым годом существования Общества.

 Некоторые подробности об этом молодом Обществе будут интересны, тем более что я могу дополнить то, что узнал в Сибири, выдержками из отчёта за 1879 год, процитированными в _Journal de St. Petersbourg_, 7 сентября 1881 года. У Общества есть центральный совет и отделения в 29 епархиях, насчитывающие 7560 членов, то есть, полагаю, подписчиков.
Его капитал в 1879 году составлял 660 000 рублей, из которых 121 000 были потрачены в течение года.[2] Среди пожертвований, отправленных в центральный совет ассоциациями, было 77 фунтов стерлингов от «армии и флота». Кроме того, существовал, как мне кажется, специальный фонд для «распространения православной веры среди язычников». Это не считая их усилий
среди мусульман и католиков; но у Русской церкви есть миссии для
приверженцев всех религий в пределах её империи, кроме протестантов.

 Что касается расходования денег, то, судя по всему, совет и 27
Ассоциации распределили между 19 миссиями средства на сумму 11 580 фунтов стерлингов. 21 миссионерская станция, за одним исключением, находится в пределах империи. Другая миссия, о которой я упоминал в предыдущей главе, находится в Японии. В Касане я узнал, что у них есть миссионеры в Иерусалиме, Нью-Йорке и Сан-Франциско, но, полагаю, это капелланы. Их главные европейские языческие миссии находятся в
Астраханской, Рязанской, Пермской и Казанской губерниях, в последней из которых проживает несколько полуязыческих племён. [3]


Однако большая часть денег Общества находится в Азиатской России
Сообщается, что в 1879 году было потрачено 5000 фунтов стерлингов и обращено в христианство 5000 язычников. Они открыли школу для самоедов.
У них также есть миссии на Камчатке (включая, вероятно, Прибрежную провинцию), на которые в 1876 году было потрачено 300 фунтов стерлингов, а в следующем году, согласно «Альманаху», они обратили в христианство 606 человек. Однако больше всего денег тратится в таких губерниях, как Томская, Иркутская и Забайкальская. В последних двух проживают буряты, среди которых у русских 30 миссионеров.на станциях и
68 миссионеров.[4] В Томскую губернию входит область
западной цепи Алтайских гор, где были открыты школы и миссии для киргизов степей. В Алтайской миссии в первой половине 1877 года было зарегистрировано 195 новообращённых.
Дальше на востоке у них есть миссионеры, с некоторыми из которых я встречался, среди гольдов и гиляков; но я расскажу о них, когда мы доберёмся до их районов. В Благовещенске живёт епископ епархии, которого мне представили как «хорошего миссионера».

Мы остановились в Благовещенске во вторник, 5 августа, и я отправился на телеграфную станцию, где, как и в других городах, благодаря хорошим рекомендациям, встретил много доброжелательности со стороны чиновников.
По пути в Барнаул я случайно встретил телеграфиста,
господина Фрииса, имя которого было в моём списке, и он рассказал мне о своём коллеге в Томске, который говорил по-английски. В Иркутске мне оказал существенную лингвистическую помощь мистер Ларсен.
То же самое сделал мистер Кох в Стретинске. А теперь, в Благовещенске, я нашёл мистера Нильсена, который работал в Лондоне.
и говорил по-английски; и мистер Пеко, который тоже говорил по-французски и по-английски. Мистер Пеко, как я узнал, был директором этой первоклассной станции.[5]
Когда мы с управляющим, мистером Пеко, и мистером Нильсеном ужинали в саду, мне было интересно услышать, помимо прочего, профессиональную информацию о том, что английский — лучший язык для телеграфии, потому что в нём можно выразить больше смысла в нескольких словах, чем в любом другом языке. Русские,
по их словам, предпочитают использовать для телеграмм английский, а не свой родной язык.  В городе мне ещё больше польстили, сказав, что
Жена доктора сказала мне, что в Сибири и России говорить по-английски сейчас более модно, чем говорить по-французски. Она сказала: «_On peut
oublier maintenant le Fran;ais pour apprendre l’Anglais._»

 В Благовещенске есть семинария для подготовки священников, подобная тем, что были основаны в России Петром Великим. Он обнаружил, что его духовенство
крайне невежественно, и учредил эти заведения для их сыновей,
поручив епископам поддерживать их за счёт двадцатой части доходов
от монастырей. В этих и других заведениях
Те, кто был добавлен, — это рядовые представители русского духовенства.
[6]

 Я ни разу не встречал в России священника, который говорил бы по-французски,
по-немецки или по-английски. Возможно, они вкладывают все свои силы в изучение патристики и церковной науки, поскольку приходское духовенство, как правило, не очень хорошо разбирается в светских науках. Один англичанин, путешествовавший по Сибири с русским архиепископом, как-то спросил англичанина, где больше жителей — в Лондоне или в Сан-Франциско. На что мой злобный друг ответил:
— Ну, видите ли, в Лондоне проживает двести тысяч человек, а в Сан-Франциско — четыре миллиона.
— А! — с удовлетворением сказал архиепископ. — Я так и думал. Я думал, что Сан-Франциско больше!


Те студенты, которые хотят получить более высокую степень образования, после окончания семинарии поступают в одну из церковных академий, которые соответствуют нашим университетам и где они могут получить степени студента, кандидата, магистра и доктора богословия. В российских университетах нет богословских факультетов, но теперь они есть
требовалось, чтобы все, кто должен был быть рукоположен в епископы, прошли через академию.


Однако вернёмся к семинарии: студенты поступают в неё в возрасте восьми лет и обычно остаются там до двадцати двух лет, когда получают диплом, который признаётся епископом, и кандидат без дальнейшего экзамена рукополагается.

Случай с одним из этих студентов представляет собой любопытный пример того, как работает противоречивое требование Русской церкви о том, что приходское духовенство на момент рукоположения _должно_ состоять в браке. «Разве
«Видишь того парня, который бегает по палубе?» — сказал мне попутчик, указывая на одного из студентов семинарии. «Ему девятнадцать лет, и он возвращается в семинарию в последний раз. В течение нескольких месяцев его мать должна найти ему жену, а на следующий год он вернётся, чтобы жениться, а затем сразу же будет рукоположен!»[7]
Это произошло бы до достижения канонического возраста для рукоположения, но из-за нехватки духовенства в Приморске, где насчитывается около 50 общин с церквями или часовнями, это было необходимо.
Расстояние между Николаевском и Владивостоком составляет
На 1300 миль приходится всего 14 священников и 2 дьякона. Несколько лет назад потребность в духовенстве была настолько острой, что в священники посвящали торговцев, почтальонов и даже ямщиков.

 Господин Пеко сопровождал меня в Благовещенске, когда я навещал господина Петрова, вице-губернатора, от которого я узнал, что в провинции есть только одна тюрьма на 26 камер. Мы побывали там, но единственное, что я могу сказать, — это «грязно и переполнено» и «все карцеры забиты».
В некоторых из них в помещении, не слишком большом для одного человека, находились двое.  Что
Я не знаю, почему тюрьма была так переполнена, и не могу сказать, были ли это местные преступники из провинции или ссыльные, временно находившиеся там по пути на восток. Во дворе никто не слонялся без дела, так что, полагаю, все они были собраны для нашей проверки. Наказание в карцерах применялось не из-за плохого поведения заключённых, а потому, что они были вынуждены занимать всё доступное пространство.
Более того, поскольку тюремная администрация, похоже, считает одиночное заключение слишком суровым наказанием, возможно, их поместили в одну камеру
некоторые заключённые содержались в камерах по несколько человек. Я помню, что, когда я разговаривал с начальником Томской тюрьмы, одобрявшим раздельное содержание заключённых, а не тюремную систему, он считал, что сажать _мужика_, или простого крестьянина, в одиночную камеру — это однозначно плохо, потому что «ему не о чем будет думать, — сказал он, — и он может сойти с ума!» Этот добрый человек также сообщил мне в связи с моей добровольной миссией, что заключённые не так уж сильно нуждаются в религии, но им нравятся книги по истории, путешествиям и т. д.
 Я знал об этом, но поскольку трёх фургонов было более чем достаточно для
Я сделал всё, что мог, но мои средства были ограничены как в плане транспорта, так и в других отношениях. Я был очень благодарен за то, что нам удалось взять с собой столько книг, и предоставил другим филантропам завершить эту работу. Я оставил в Благовещенске 50 экземпляров Нового Завета и 12 настенных картин для тюрьмы, 20 комнат для двух его больниц и строящейся школы с четырьмя комнатами для детей заключённых.

Рядом с госпиталем располагались летние казармы, построенные в самом примитивном стиле. Обычные казармы нуждались в ремонте, и
Они срезали ветки деревьев и лиственный подлесок, связывали их в вязанки и устанавливали так, чтобы получились стены и крыша, которые давали хоть какое-то укрытие от жары, но плохо защищали от ветра и дождя. Однако предполагалось, что они простоят всего несколько недель.

[Иллюстрация: СЕЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ СТАРООБРЯДЦЕВ ИЛИ ПОСТАРОВЕРНЫХ.]

Из этих летних бараков открывался прекрасный вид на реку и город. Дома расположены на равнине на высоте 15 или 20 футов над уровнем воды. Государственные учреждения и магазины торговцев большие и хорошо построенные, вокруг каждого из них много свободного пространства. Некоторые
У некоторых из них есть сады, а вдоль берега от пристани до просторной телеграфной конторы тянется зелёная лужайка, засаженная деревьями.
 В Благовещенске проживает всего 3400 человек, но его длинная набережная и пересекающиеся улицы придают ему вид важного города.
 Некоторые магазины были превосходными и хорошо снабжались товарами.
 Город был основан в 1858 году, и Амурская компания держала там один из своих главных складов. После завершения своей деятельности этот магазин был куплен сотрудником компании. Мистер Нокс говорит:
В 1866 году русские офицеры жаловались на сговоры между купцами с целью поддержания заоблачных цен. Я также слышал, что это происходит до сих пор. Если, например, в середине зимы торговец обнаруживает, что его коллеги-торговцы продали весь свой сахар или любой другой товар, а у него в наличии есть только то, что есть в городе, то, зная, что новых поставок не будет, пока не растает лёд и не откроется навигация, он может запросить более высокую цену за товары, на которые у него монополия. Свечи, по моим подсчётам, обычно стоили 11_д._ или
1_с._ за фунт, но иногда цена поднимается до 2_с._ 6_д._ Сыр стоит от
2_с._ до 2_с._ 6_д._ за фунт, но я полагаю, что эти продукты должны быть европейского или американского производства. Куры в Благовещенске стоят от 6_д._ до 2_с._ за штуку, телятина — от 4_д._ до 5_д._, а говядина — от
От 2;_д._ до 4_д._ за фунт. Молоко стоит 2_д._ за пинту летом и 4_д._ зимой.
Живые гуси, купленные у маньчжуров, стоят от 2_с._ 6_д._ до
4_с._; но зимой у молокан они стоят 5_с._ В связи с этими ценами следует упомянуть стоимость земли, которую можно купить у государства за 2_с._ за акр.

Мне сказали, что в городе полно инакомыслящих. Я не слышал ни о каких
старообрядцах или старожилах, и ни в одной церкви я не видел _трёх_
поперечных перекладин их креста; но там было много
молокан — полагаю, колонистов или потомков изгнанников.
Их присутствие, несомненно, во многом способствует процветанию города, поскольку они «честны, трезвы и трудолюбивы».

_Молоканцы_ называются так потому, что в обычные дни поста они пьют молоко.
 Их происхождение окутано тайной, и некоторые относят его к середине прошлого века.
 В начале нынешнего
В XIX веке многие из них жили на юге России. Один английский джентльмен, живший в Бердянске в 1848 году, посетил их деревни, и от его жены я узнал, что Саламатин, глава молокан, и его семья были набожными, но очень простыми, необразованными людьми. Моя подруга иногда приглашала их к себе за стол. Она рассказала мне, что их просвещение, по всей видимости, заключалось в простом чтении Библии. Они обнаружили, что поклонение изображениям запрещено, и, соответственно, отказались преклоняться перед ними.
Из-за этого некоторые подверглись гонениям, даже
Они терпели телесные муки, но безрезультатно: они не сдавались.
В «Словаре сект» Бланта говорится, что барон Хакстхаузен в 1843 году посетил колонию из 3000 молокан в Крыму и обнаружил, что они отрицают необходимость крещения и причастия. С утверждением Бланта
частично согласуется то, что рассказала мне моя подруга, а именно, что какой-то важный чиновник приехал навестить молокан в её районе (не в Крыму, а в Екатеринославской губернии, где тогда жили молокане, а их деревни располагались на берегах
Молошна), и нашёл среди них так мало предосудительного и так много хорошего, что чиновник дал им отличную характеристику, и впоследствии их никто не беспокоил. Кроме того, их предполагаемый отказ от крещения и причастия, похоже, согласуется с тем, что я слышал о них от попутчика, который остановился в доме молокан.
Он рассказал мне, что по воскресеньям они проводят собрания, читают Священное Писание, молятся, поют, толкуют Библию и задают вопросы, но, по его мнению, они не крестятся и не причащаются. Но я помню, что
Моя подруга рассказала мне, что, когда молокане отделились от Русской православной церкви или были из неё изгнаны, у них не было ни священников, ни образованных людей, которые могли бы их направлять. Нет у них священников и сейчас, только старейшины.
Поэтому, если у них нет таинств, я не понимаю, происходит ли это по их выбору или по необходимости.[8] Мой попутчик был высокого мнения о молоканах из Благовещенска. Он сказал, что никогда не видел никого из них
в состоянии алкогольного опьянения или даже заходящим в таверну; что он редко или вообще никогда не видел их
в раздражении или слышал, чтобы они сквернословили; и что они проводили свободное время за чтением Священного Писания.

Но это не избавляет их от неприятностей. Их образ жизни в
Благовещенске позволил многим молоканам разбогатеть, так что они могут нанимать слуг. Однако старый русский закон запрещает молоканам нанимать православных русских. Несмотря на это, русские любят служить у молоканов, потому что те хорошие хозяева и хорошо платят. Таким образом, закон практически утратил силу; но за лето до моего визита начальник полиции (человек далеко не образцового морального облика), затаив обиду на главного молоканца, и
Подобно Аманаю, который, презрительно отвергнув мысль о том, чтобы наложить руку только на одного, начал делать всё возможное, чтобы досадить им всем в городе. Чем всё это кончилось, я не слышал.

 Перед отъездом из Сибири я получил официальное подтверждение того хорошего мнения, которое сложилось у меня о молоканцах. Губернатор провинции официально написал в Петербург следующее: «У нас 105 молокан, большинство из них проживает в Южно-Уссурийском округе. Они живут спокойно,
очень трудолюбивы и послушны властям. Они вежливы в
общении с членами православной церкви и не
Таким образом, рассмотрев это тройное свидетельство и сравнив жизнь молокан с жизнью православных, я пришёл к выводу, что
взаимодействие православных с молоканами, скорее всего, пойдёт на пользу первым, а не наоборот, и что у царя было бы больше хороших подданных, если бы у него было больше молокан.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Число инакомыслящих должным образом учитывается в официальных отчётах,
посылаемых императору. Так, в одном из них, который мне разрешили увидеть, было написано:
«За год не было зафиксировано ни одного случая инакомыслия
Потребовалось время, чтобы вернуть их, но в нашей провинции, как и в прошлом году, насчитывается 140 беспоповцев обоих полов и 105 молокан».

[2] Сумма, собранная в ящики у церковных дверей в 1876 году, составила 30 100 рублей 37; копеек, а из других источников поступило 111 598 рублей
28; копейки, что в сумме составляет 141 698 рублей 65; копейки, то есть
17 712 фунтов стерлингов (если считать, что рубль _в этой главе_ равен половине кроны, что приблизительно соответствует его стоимости на момент составления отчёта), не считая 1537 фунтов стерлингов, выплаченных совету местными комитетами.
Проводится сравнение 1876 года с предыдущими шестью годами, и оно показывает, что по сравнению с 1875 годом число членов совета увеличилось на 890 человек
и 500 фунтов стерлингов. У Общества есть шесть отделений в Сибири, из которых в Иркутске
самое большое количество членов — 490, и оно собирает самую большую сумму — 3470 фунтов стерлингов. В 1876 году также был составлен список «особых пожертвований», которые были инвестированы: одно пожертвование в размере 40 рублей, или 5 фунтов стерлингов; два пожертвования по 50 рублей; одно пожертвование в размере 60 рублей; шесть пожертвований по 100 рублей; одно пожертвование в размере 200 рублей; и одно, самое крупное, пожертвование в размере 300 рублей, или 37 фунтов стерлингов.

[3] Результаты, достигнутые Обществом в 1879 году в Поволжье, населённом преимущественно мусульманами, гораздо скромнее, чем в Азии.
Сопротивление настолько велико, что на данный момент миссионеры
можно только подготовить почву. Для этого школы могут стать мощным
вспомогательные. Некоторые племена, такие как черемисы и вотяки, например
, проявляют склонность к обучению; но нехватка средств
препятствует распространению российской школьной системы на мусульманскую
деревни. То же самое наблюдается и с калмуками Астрахани, которые
приветствовали бы школы и с радостью оставили бы своих сородичей-кочевников и язычников
, чтобы поселиться на отведенных им землях. В Нуаре-Черинске 12 семей начали строительство домов, но из-за нехватки денег не смогли его завершить
чтобы завершить их, и обратился к правительству с просьбой выделить по 3 фунта стерлингов на каждую семью. В Улан-Эрганск приехали поселиться несколько семей, и они уже занимаются сельским хозяйством.

[4] Одним из их триумфов в 1879 году стало обращение учёного ламы Тапчина-Нагбо-Манголаева, на которого впервые произвели впечатление церковные службы в русской церкви, которые он посещал в течение предыдущего года в Чите и Верхнеудинске, где, по примеру миссионеров, служба и пение, как мне кажется, ведутся на местном языке. Этот человек был крещён в водах Байкала, откуда и происходит его нынешнее имя
Его зовут Владимир Байкальский. Он владеет семью языками: маньчжурским, китайским, монгольским, тибетским, санскритом, латинским и русским.
Он принял должность профессора монгольского языка в одном из миссионерских колледжей.

[5] Ещё в 1861 году правительство санкционировало строительство
телеграфной линии от Николаевска вверх по Амуру до Хабаровска,
которая должна была продолжаться до самой южной точки российских
территорий на берегу Японского моря. Телеграфная линия от Казани до
Омска должна была быть открыта в том же году; от Омска до Иркутска — в 1862 году, а
В 1863 году компания «Амур» согласилась выполнить эту работу, а министр морского флота — предоставить средства.
Правительство гарантировало 5 % от суммы расходов. Тарифы на телеграммы в России и Сибири составляют:


 в радиусе 66 миль — 1 шиллинг за 20 слов;
 в радиусе 660 миль — 2 шиллинга за 20 слов.
 ” ” 1000 ” 4 ” ” ”
 За пределами ” ” ” 6 ” ” ”


[6] На обратном пути по Амуру я встретил на пароходе нескольких
Студенты возвращались в Благовещенск после каникул, и от них и их преподавателя я получил следующую информацию об их месте обучения.
 Сыновья священников получают образование, питание и одежду бесплатно; другие студенты платят за питание и одежду.
 Они проводят в семинарии десять с половиной месяцев в году, а оставшиеся шесть недель у них — каникулы.
 У них шесть классов, в каждом они учатся по два года, ежедневно посещают четыре лекции и читают с восьми до двух.
В Благовещенской семинарии в 1878 году обучалось 50 студентов
и девять профессоров, а именно: по латыни, математике, греческому (без иврита), теологии, философии, Библии, русскому, маньчжурскому, физике, музыке и т. д.

Как мне сказали, по окончании обучения студенты обычно немного знают латынь и греческий и могут изучать современные языки; но в России это не является обязательным.

[7] Я назвал это требование Русской церкви непоследовательным,
потому что они так буквально трактуют слова апостола Павла о том, что
диакон должен быть мужем одной жены, что не допускают к рукоположению
холостяков в качестве приходских священников. И всё же, хотя апостол Павел даёт такое же наставление
Что касается епископа, то они не будут посвящать священника в епископы, пока он состоит в браке.

[8] Екатеринославские молокане не были равнодушны к таинствам, поскольку Саламатин, их тогдашний глава, обычно крестил погружением в воду.
Что касается Вечери Господней, то они совершали её, сидя за столом, и каждый причащающийся получал кусок хлеба, отломанный от одной буханки, а затем чаша переходила от одного участника к другому.




ГЛАВА XLII.

_СРЕДНИЙ АМУР._

 Отъезд из Благовещенска.--Зея.--Климат.--Чем занять время.--Русский чай.--Река Бурея и
 горы. — Восхитительные пейзажи. — Екатерино-Никольск. — Распространение книг и Священного Писания. — Узнан пассажиром. — Пейзажи прерий. — Стрельба по собаке. — Сунгари. — Китайская исключительность. — Течение реки. — Амурская область. — Акцизный чиновник. — Замечания об алкоголе. — Сухой закон в России.


Мы выехали из Благовещенска утром 6 августа и вскоре обнаружили, что река расширилась. Недалеко от города находится устье
Зеи, крупнейшего притока Амура, который мы когда-либо видели. [1]

Именно по Зее первые русские добрались до Амура в
1643. После российской оккупации вдоль реки поселились 5000 крестьян.
Говорят, что в трёх-четырёхстах милях от устья река судоходна для пароходов.
 Я полагаю, что именно из-за огромного количества воды, которое временами сбрасывает эта река, Благовещенск подвержен серьёзным наводнениям. Во время моего визита город
находился на высоте от 20 до 30 футов над уровнем реки, но через несколько недель до Нижнего Амура дошли новости о том, что Благовещенск затоплен настолько, что вода поднялась до телеграфных проводов, и что
В домах города было несколько футов воды. Впоследствии я слышал о наводнении, которое произошло в 1872 году и уровень воды был на пять футов выше.

 За Благовещенском мы заметили явное повышение температуры. Этот город находится примерно на той же широте, что и Лондон, и летом температура там не сильно отличается, но зимний климат гораздо суровее.[2] Что касается моего собственного опыта, то мне очень повезло с погодой.
Единственный день, когда шёл хоть сколько-нибудь заметный дождь, был последний день июля, в Шилке. В начале
Во время плавания я выставлял максимальный и минимальный термометры за окно каюты.
Но, сломав последний 2 августа, я не могу сказать ничего, кроме того, что ночи стали намного теплее.  6 августа я заметил, что жара очень сильная, и утром был вдвойне благодарен за возможность принять холодную ванну.  Моя каюта была размером со старомодную продолговатую церковную скамью с сиденьями по длинным сторонам. Они были слишком узкими, чтобы на них можно было спать, поэтому я надул свою надувную кровать
и поставил её на пол; утром мне нужно было только
чтобы убрать кровать и развернуть ванну, прежде чем заказывать воду.
Я нигде в России или Сибири не встречал, чтобы люди пользовались «ванной», как это делают англичане.
А когда однажды в Москве я спросил у хозяина дома, могу ли я утром принять _холодную_ ванну, он сказал, что его никогда в жизни об этом не просили!

Время на борту отнюдь не было потрачено впустую: получив несколько статистических документов и официальных сведений, написанных на русском языке, я с радостью поручил их перевод нескольким дамам, которые
говорил по-французски. Таким образом, у меня была возможность получить разъяснения по не совсем понятным моментам и исправить ошибочные представления.
С написанием книг я чередовал написание писем, как личных, так и официальных, хотя мне казалось, что нет особого смысла писать в Англию,
поскольку я рассчитывал добраться туда, пересекая Тихий океан, за меньшее время, чем потребовалось бы письму, чтобы пересечь Сибирь.
Однако капитан рассчитывал встретить пароход, который доставит почту в Стретинск, и
Поэтому я написал несколько «открытых писем», как их называют в России
я отправил их только для того, чтобы мои друзья получили почтовую открытку за пенни из страны моего временного изгнания. Среди них, как я помню, была открытка мисс
 Фрэнсис Ридли Хавергал, которой я писал в прошлом году во время своего путешествия в Архангельск. В то время я и не подозревал, что она
уже умерла и что, пересекая Америку, я прочту о её смерти. [3]

 Таким образом, помимо перевода и написания писем, я читал небольшие руководства
Я занимался ботаникой и геологией, а также собирал информацию о русских делах, и дни проходили довольно счастливо. Мои товарищи по путешествию
Мы были приветливы и, проведя вместе почти две недели, стали довольно общительными. Послеобеденный самовар был отличным объединяющим фактором, ведь русские очень любят чай — и пьют его немало. Когда два московских купца заключают выгодную сделку, они отправляются в _трактёр_, или чайную, где заказывают самовар, выпивают столько чашек чая, что сильно распаляются, и тогда они просят полотенце, чтобы вытереться от пота, а затем — «начинают сначала».
Наш повар пополнил запасы провизии в Благовещенске, и я тоже, потому что
Я купил весь белый хлеб, который смог найти, а мистер Пеко любезно снабдил своего гостя на прощание и маслом, и сыром. В первый день мы прошли
340 миль до Екатерино-Никольска. Когда мы отправились в путь, река была 1200 ярдов в ширину, а глубина составляла 15 футов. В Айгуне, в 14 милях ниже, она расширилась до 1866 ярдов в ширину и до 30 футов в глубину. В начале дня перед нами открылась обширная равнина,
не имеющая видимых границ слева и ограниченная справа невысокими
холмами. Почва в этой прерии глинистая, с верхним слоем из
Плодородная чёрная почва покрыта пышной травой, которая часто достигает человеческого роста. Среди неё можно увидеть маньчжурскую просовидную траву и сочные широколистные растения, названия которых я не знаю.
Также здесь растут виноградная и гороховая лозы и множество видов цветов, среди которых так много ландышей, что они наполняют воздух своим ароматом. Повсюду среди травы прячутся небольшие кусты коричной розы.
Вместе с викой и другими вьющимися растениями они делают передвижение по этим прериям, как свидетельствует мистер Коллинз, чрезвычайно трудным.

[Иллюстрация: русский крестьянин с самоваром.]

Ниже Айгуна местность на севере остаётся равнинной и покрыта плодородной чёрной почвой, местами достигающей 14 дюймов в толщину. Примерно в 30 милях ниже Айгуна река разделяется на множество рукавов, а правый берег в нескольких местах становится обрывистым. Слева простираются обширные отмели и песчаные косы — некоторые из них пустынны, другие покрыты травой и ивами. Последних на реке девять видов. Местные жители используют кору для изготовления верёвок. В Скобельцине,
в 160 милях ниже Благовещенска, Бурея впадает в Амур с севера.
после прохождения 703 миль. Эта река протекает по равнинной прерии,
разнообразной группами дубов и кленов. В устье её ширина
составляет полмили. За этим ручьём южный берег поднимается,
и ближе к вечеру мы оказались недалеко от гор Бурея, где холмы подступали вплотную к реке.
В этом районе были обнаружены угольные пласты толщиной от трёх до четырёх дюймов, напоминающие каннельский уголь.
 Нижние части холмов были покрыты небольшими дубами, а на возвышенностях растительность была гуще
леса из молодых дубов и чёрных берёз. В тенистых оврагах встречаются рощи из белых берёз и осин, а на открытых участках и на островах — различные виды ив, липы, черёмуха, маленькие татарские яблони, вязы, маньчжурский ясень, монгольский дуб и несколько пробковых деревьев небольшого размера. Здесь также растут лещины, а на опушке леса можно встретить лиану, которая оплетает деревья на высоте до 15 футов. Самым характерным кустарником этих лесов является аралия маньчжурская,
многочисленные белые цветки которой придают им особую красоту.

Нам посчастливилось провести восхитительный вечер во время нашего путешествия по Бурейским горам, пейзажи которых невольно напомнили мне некоторые участки Дуная.[4]

Бурейские, или Малые Хинганские, горы пересекают долину Амура почти под прямым углом. Они состоят из слюдяного сланца, глинистого сланца и гранита. В одном месте был найден порфир, и, как говорят, там есть признаки наличия золота. Пока мы плыли вниз по течению в лучах вечернего солнца, извилистый путь реки добавлял красоты этому пейзажу.  Почти каждую минуту картина менялась: холм,
Лес и скалы вносили разнообразие в пейзаж, пока мы пробирались через ущелье. То тут, то там с крутых скал к реке низвергались крошечные водопады, а иногда в овраге появлялся небольшой луг. Временами казалось, что ты полностью окружён озером, из которого нет выхода, кроме как взобраться на холмы, и невозможно разглядеть хоть какие-то признаки выхода на полмили вперёд. Так мы и ехали, пока в сумерках не добрались до Екатерино-Никольска, поселения из 300 домов, расположенного на
плато в 40 футах над рекой. Здесь я нашёл церковь, к которой вела аллея в общественном саду. Позже я
узнал, что там были высажены образцы всех деревьев региона.
Но когда я вошёл в сад, было уже слишком темно, чтобы я мог
увидеть что-то ещё, кроме того, что мы попали в царство красоты,
превосходящей всё, что я видел в Сибири.

Прибытие парохода в Екатерино-Никольск — событие, которое происходит не каждый день в течение всего года. Свисток парохода собирает на берегу реки большую часть населения — кто-то приходит продать овощи с огорода
что-то для встречи с друзьями, а на что-то просто посмотреть. Эти небольшие группы людей
предоставили мне отличные возможности для распространения моих трактатов,
а также для продажи или раздачи Священных Писаний. Значительная часть
Русских колонистов зарабатывает на жизнь поставкой топлива для пароходов.
В 1866 году правительство использовало древесину стоимостью 6000 фунтов стерлингов, а частные
фирмы - 1200 фунтов стерлингов; и поскольку нам приходилось часто останавливаться на этих дровяных станциях,
Я мог сходить на берег и оставить своих печатных посланников в самых отдалённых местах, где их всегда с благодарностью принимали и часто с радостью покупали. [5]

Это привлекло внимание пассажиров, которые тоже хотели что-нибудь купить. Однажды на «Шилке» я продал более 30 экземпляров, некоторые из них — очень бедно выглядевшим людям. Один торговец на борту хотел вложить крупную сумму, но я не хотел продавать оптом, предпочитая распределять свой товар как можно шире. Кроме того, я обнаружил, что странствующие торговцы в Сибири просят шиллинг за книги, которые я продаю за шесть пенсов.
И хотя, учитывая трудности транспортировки из Петербурга, это, пожалуй, не так уж и дорого, я всё же хотел доставлять свои товары напрямую
охватить как можно больше покупателей и даже _раздать_ их, если
необходимо, в уединённых и отдалённых местах. Мы добрались до некоторых отдалённых мест на Оби, отправив священникам посылки с книгами и письмом, но на Верхнем и Среднем Амуре я не смог этого сделать.

Любопытство моих попутчиков, конечно же, было вызвано тем, что они сочли моими странными действиями. Они строили разные догадки о том, кто я такой и чем занимаюсь.  Нередко после того, как любопытство улеглось, я обнаруживал, что мои
Распространение религиозной литературы привлекло ко мне внимание и вызвало добрые поступки со стороны тех, кто до прочтения брошюр был настроен предвзято и, возможно, враждебно. Я особенно остро ощутил это в Сибири, хотя и не был готов к тому, что слухи о моей деятельности в Финляндии за три года до этого дошли до Амура. Однако на второй день между
Благовещенск и Хабаровск. Пассажир, поднявшийся на борт накануне, заметил моё имя на багаже и, выйдя на палубу, сказал:
он спросил, путешествовал ли я вокруг Ботнического залива. Получив утвердительный ответ, он сказал, что читал о моём путешествии, которое было переведено моим финским другом для газеты под названием _Helsingfors Dagblad_. Таким образом, он помнил, что я сделал, и был готов оказать мне любую услугу. Его звали Эмиль Крускопф, он был инспектором телеграфной службы и оказал мне несколько услуг без моей просьбы. Ему, как финну, польстило то, как я отозвался о скандинавских пароходах, и я понял, что
что доброе слово принесло свои плоды спустя много дней и далеко от того места, где оно было сказано.

 Среди толпы, пришедшей посмотреть на Никольск, был священник, которому
я дал несколько брошюр и экземпляров «Русского рабочего». На следующее утро мы отправились в путь, надеясь к ночи добраться до Хабаровки.
Через некоторое время горы слева, а чуть ниже и справа, стали отдаляться. Затем показались два острова.
Тот, что справа, был около полумили в длину и несколько ярдов в высоту.
Он был покрыт берёзами и вязами, в тени которых росла трава высотой
высотой в шесть футов. Второй остров представляет собой отвесную скалу. Глубина реки по-прежнему составляла 70 футов.
[6]

 Местность в этой части самая пустынная на всём протяжении Амура; хотя наше уныние было нарушено криками о том, что через реку плывёт медведь. И, конечно же, над водой, недалеко от парохода, показалась голова какого-то животного.
Хотя, признаюсь, мне показалось, что это не медведь.
 Некоторые пассажиры спустились вниз за револьверами и винтовками и начали стрелять, к большому волнению всех на борту.
Капитан остановил корабль, и, когда животное приблизилось, выстрел
попал в воду так близко от его носа, что он приподнялся, чтобы посмотреть, в чём дело. Наконец пуля попала ему в голову, и
помутневшая вода свидетельствовала о смертельном ранении. Спустили шлюпку, и несколько членов экипажа отплыли, но
обнаружили, что всё волнение было вызвано несчастной собакой!

Мы миновали устье Сунгари на южном берегу Амура, в 992 милях ниже Усть-Стрелки.[7] Сунгари с её притоками дренирует большую часть Маньчжурии. О ней известно очень мало, хотя
Говорят, что его долина довольно густо заселена и плодородна. [8]

 Мы добрались до самого южного изгиба Амура и вошли в зону, климат которой несколько отличается от климата хребта Бурея, поскольку в этих горах прохладнее, чем в прериях над ними или под ними. [9]

 Ниже Сунгари равнинная прерия продолжается вдоль левого берега Амура. На правом берегу реки на протяжении 20 миль тянется гряда холмов, а в деревнях Дырки, Эту и Киннели возвышаются отвесные скалы. Холмы покрыты редколесьем. Под ними
на них пышная растительность достигает полутора метров в высоту, а в июле можно увидеть многочисленные красные цветы леспедецы, голубые цветы ветреницы, большие белые зонтики биотии и серёжки кровохлёбки. На берегах островов в реке валяются выбеленные стволы упавших деревьев и коряги.

По мере того как мы приближались к концу нашего путешествия, мы также приближались к границам Амурской области, которая является одновременно самой маленькой и наименее населённой из областей Сибири.[10] Здесь 31 станция
Расстояние между Благовещенском и Хабаровкой составляет 560 миль, и я заплатил за билет первого класса 2 фунта 10 шиллингов._ Самая крупная и важная станция — Михайловск, расположенная примерно в 17 милях ниже устья Сунгари, названного в честь генерал-губернатора Восточной Сибири. Это военный пост, и он гордится тем, что у него есть два
железных орудия, направленных через реку в сторону Китая, хотя
говорят, что они совершенно бесполезны в военных целях и могут
использоваться только для салютов.

 В этом месте мы высадили
некоторых из наших пассажиров, в том числе
жена артиллерийского офицера, которую мы впервые увидели ещё в Канске и с которой мы познакомились на Байкале, а затем снова на Шилки. Казалось, что на этом наше знакомство закончится, но нет: когда я добрался до Владивостока, эта дама снова появилась на расстоянии более 3000 миль от того места, где мы впервые встретились.
После отъезда из Благовещенска я познакомился ещё с одним человеком, бароном Штакельбергом. Этого джентльмена отправили на Амур, чтобы навести порядок в акцизном деле. После присоединения
В этой стране правительство так стремилось заселить её, что обещало эмигрантам освобождение от налогов на 20 лет, и этот срок почти истёк. Барону нужно было привести дела в порядок, и он занимался этим с 1875 года, когда пересёк Сибирь по суше и случайно встретился с мистером Милном, о путешествии которого по Европе и Азии я упоминал в предыдущей главе. Барон с удовольствием рассказывал о своём путешествии со своим английским другом, как он его называл, и был явно рад видеть второго англичанина.  Он говорил
Он свободно говорил по-французски и привёл мне несколько интересных статистических данных об алкоголе, который является основным источником дохода правительства как в России, так и в Сибири.[11] Исходя из собственного опыта, я не могу согласиться с мнением, которое иногда высказывают, что русские как народ более несдержанны, чем англичане. Среди них, правда, этот порок, кажется, считается меньшим грехом и меньшим позором, чем у нас. Но Англия печально известна тем, что за один год было арестовано 203 989 человек за преступления, в которых фигурировало пьянство! Я
Мы не можем предоставить статистические данные о количестве пьяниц в России.
Конечно, на фестивале их очень много. Я жаловался на это одной русской даме, и она признала, что это правда, но напомнила мне, что у них это зло коснулось в основном мужчин. И, без сомнения, какое бы сравнение ни проводилось между двумя странами в отношении пьянства среди мужчин, в России нет ни одного города, где было бы больше пьяных женщин, чем мужчин. В одном только году было задержано 6276 женщин и 5537 мужчин, или 32 пьяницы в день!
увы! нам стоит обратить внимание на Англию — на Ливерпуль. Тем не менее пьянство — одна из самых распространённых причин преступлений в России, о чём свидетельствует то, что я видел и слышал в тюрьмах Тюмени, Тобольска и Барнаула.
И вполне можно задаться вопросом, не связаны ли дурные привычки русских — азартные игры, пьянство и праздность — отчасти с большим количеством церковных праздников в их календаре, во многие из которых они воздерживаются от работы даже больше, чем в воскресенье. Они строго и долго постились, а затем, в конце, предались излишествам.

Среди русского народа и духовенства трезвый образ жизни пока не очень распространён.
Как-то раз я обедал в Петербурге в компании одного джентльмена, который сказал, что священник из его сельского прихода — трезвенник.
Он иногда приглашал его на обед, и когда предлагал ему немного красного вина для желудка, священник отказывался, говоря, что если он не будет полностью воздерживаться от алкоголя, то скоро станет пьяницей, потому что прихожане так часто приглашают его выпить.
Однако этот случай был достаточно необычным, чтобы привлечь внимание дамы
следует отметить, что она никогда раньше не слышала о священнике, который воздерживался бы от алкоголя.

Соответственно, я с большим удовлетворением узнал из газет, что этот вопрос находится на рассмотрении нынешнего императора и что его величество пригласил нескольких экспертов для консультаций по этому вопросу. Да поможет им Бог в борьбе с этим национальным проклятием, демоном невоздержанности!

Моя встреча с бароном Штакельбергом сыграла важную роль в моих странствиях.
Я намеревался, прибыв в Хабаровск, покинуть Амурскую область и отправиться прямиком по Уссури во Владивосток. Но так получилось, что
Этого не произошло, и менее чем через 24 часа я оказался в 1250 милях от своего пути и в противоположном направлении. Но прежде чем покинуть китайскую границу, я должен кое-что сказать о южном берегу Амура, о котором и его жителях я до сих пор почти ничего не говорил.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Эта река берёт начало в Яблоновом хребте и течёт на юго-восток на протяжении 700 миль, принимая несколько притоков с востока, прежде чем впасть в основное русло. В устье она достигает почти мили в ширину, а в некоторых местах — 35 футов в глубину. Её быстрое, мутное, желтоватое течение
Эти воды — не что иное, как дополнение к чёрным водам Сак-ха-лина, как называют Амур местные жители. На некотором расстоянии ниже места слияния эти два цвета отчётливо видны; но в конце концов чёрный дракон поглощает своего жёлтого соседа и величественно устремляется к океану.

[2] Самая сильная жара в июле 1877 года в Благовещенске составила 89°·2, а в Гринвиче — 88°·2. Но самый сильный холод в декабре в Благовещенске составил 32° ниже нуля по сравнению с 28°·7, самым сильным холодом в Гринвиче. Если говорить в целом о погоде в
Благовещенск, мистер Равенштейн отмечает, что зимой 1859-60 годов
до середины октября было хорошо. 4 ноября выпал снег,
и вскоре после этого река замерзла. В декабре и январе было
хорошо, хотя и холодно, температура иногда опускалась до 45 ° ниже
нуля, а однажды и до 49 °, и никогда не поднималась выше 9 °· 5
сильные штормы случились в ноябре, и снова в феврале. 2 апреля наступила первая оттепель. С 6 по 9 мая река освободилась ото льда, а последний снег выпал 12-го числа, но
не оставаясь на земле. Летом была самая сильная жара
99 ° . Климат в районе Среднего Амура более благоприятный
, чем в Верховьях Амура, хотя только в летние месяцы
. На них нет инея, который в верховьях
реки часто губителен для урожая. Зима здесь такая же долгая, как и в других местах, а Амур в Благовещенске покрыт льдом с начала ноября до начала мая. Зея замерзает примерно на три недели позже. Однако количество снега не слишком велико
чтобы маньярги могли держать своих лошадей всю зиму на пастбище под открытым небом.

[3] Я также написал генералу Казнакову, генерал-губернатору Западной
В Сибирь, в Омск, с просьбой о том, чтобы Священное Писание, которое я поручил переводчику доставить в Тюмень, а оттуда переправить, могло быть распространено в Акмолинской и Семипалатинской губерниях.
Таким образом, с учётом того, что я надеялся сделать в Приамурской области, я начал рассматривать свои планы по снабжению сибирских тюрем как почти завершённые.  Ящики с этими книгами не дошли до Тюмени.
Осенью они какое-то время были в пути до Омска, но когда я в последний раз слышал о них, они уже добрались до места назначения и собирались разделиться.

[4] У входа в ущелье, в 783 милях ниже Усть-Стрелки, на северном берегу расположена станция Пашков.  На противоположном берегу возвышается крутой мыс Свербифа, далеко вдающийся в реку.
С двух миль в ширину Амур внезапно сужается до 700 ярдов, а глубина во многих местах достигает 70 футов.
Таким образом, он течёт на протяжении 100 миль до Екатерино-Никольска.  Течение быстрое
Скорость течения составляет три мили в час, а в некоторых местах достигает 5,5 миль в час.

[5] Ещё одна возможность представилась нам в верховьях Амура, когда мы встретились с пароходом, буксировавшим огромную двухпалубную баржу, на которой находились моряки, завершившие свой срок службы на Тихом океане и возвращавшиеся домой с жёнами и детьми. Их баржа выглядела как огромный пароход на Миссисипи, набитый пассажирами сверху донизу. Когда мы приблизились, они окликнули нас. Наш капитан тогда ещё не вышел из мелководья и, как он знал, командир приближающегося парохода
он счёл целесообразным подойти поближе и спросить о состоянии реки, обменяться парой любезных слов и, возможно, выпить с братом-мореплавателем по стаканчику чая или чего-нибудь покрепче. Я тоже поднялся на борт и за 20 минут продал 20 экземпляров Нового Завета, а также раздал несколько газет и книг. Я хотел сделать капитану подарок — несколько экземпляров Нового Завета для экипажей его двух лодок, но он предпочёл купить их и дал мне 3; рубля за 14 экземпляров, к которым я добавил несколько плакатов и т. д. Капитаны «Зеи» и
«Ингода» купила кое-что для своих команд вместо того, чтобы я подарил это им.
Однако я уже прибил несколько своих картин в обеих каютах двух лодок и положил в каждую по экземпляру Нового Завета для пассажиров, как это было сделано на лодках, на которых мы путешествовали по Оби и Каме.

[6] От этой части до устья Сунгари простираются прерии, насколько хватает глаз, а берега реки во многих местах заболочены. Река становится шире, и на ней появляется множество островов, покрытых ивами и другими деревьями. Острова не мешают
Навигация затруднена, так как они расположены вдоль обоих берегов реки и оставляют между собой открытое пространство.

[7] Цвет воды в Сунгари светлее, чем в Амуре, и мистер Коллинз, который пробовал воду, говорит, что она безвкусная и тёплая, так как берёт начало в южном источнике.  Скорость течения составляет около двух узлов, в то время как в Амуре она достигает четырёх узлов.  Ширина Сунгари в устье составляет милю и одну треть. Она берёт начало на восточных склонах великого
Хингана, или Шан-Алина, или Белых гор, и, принимая в себя множество
притоков, течёт в южном направлении, пока не встречается с другой
Беря начало в горах, граничащих с Кореей, она поворачивает на северо-восток и, пройдя 1000 миль, впадает в Амур.

[8] Первым крупным городом на реке является Саньсин, до которого в 1859 году пытался добраться натуралист Максимович, но был вынужден вернуться из-за враждебного приёма со стороны завистливых и эгоистичных китайских крестьян. В Хабаровске я встретил русского купца, который
проплыл некоторое расстояние вверх по реке, чтобы закупить зерно.
Однако эта попытка увенчалась лишь частичным успехом, и то небольшим.
понятно, при посредничестве римско-католического миссионера. Согласно
Китайскому договору с Россией, Сунгари объявлена открытой для
целей торговли. Таким образом, это представляет собой незанятое поле для какого-нибудь
предприимчивого первопроходца, который таким образом проложит себе путь в Маньчжурию.

[9] В Бурейском районе в августе на реке стоят густые туманы
по утрам, а ночи холодные. Количество снега в течение всего года
зимой составляет около 4; футов и более. Однако наиболее благоприятный климат на Амуре — в районе между устьями
Сунгари и Уссури, хотя даже здесь река скована льдом в течение пяти-шести месяцев. В Хабаровске она замерзает примерно в конце ноября и вскрывается в начале мая. Снег покрывает землю на глубину от 30 до 45 сантиметров, а в исключительные зимы — даже на 75 сантиметров.
 Ниже устья Сунгари Амур разделяется на несколько рукавов, и в его русле образовалось множество островов. Река тоже меняет своё русло и течёт на северо-восток, что, по-видимому, является прямым продолжением Сунгари. На самом деле на эту реку претендуют
некоторые в качестве материнской реки. Русские, однако, вполне могли себе это позволить.
позволить китайцам установить эти отношения, поскольку тогда царь
получил бы право на большую часть Маньчжурии, согласно договору, предоставляющему
России принадлежат все земли “к северу от Амура”, против чего Джон Китаец
вероятно, возразил бы.

[10] Его площадь составляет 173 000 квадратных миль, и он примерно равен размеру
Испании, его население составляет всего 22 000 человек. В этом последнем отношении
она выгодно отличается от соседней республики
Якутия, которая в восемь раз больше, но в ней проживает всего на 1200 человек больше
жители. Единственный город провинции - Благовещенск, где проживает
Губернатор. Остальные населенные пункты представляют собой простые деревни, расположенные на
берегах реки.

[11] “Алкоголь” - это спирт, полученный из кукурузы и картофеля, крепостью 95
градусов; “водка” - это тот же спирт, разбавленный водой до
40 градусов и отфильтрованный. Бутылка алкоголя стоит во Владивостоке
2_с._ 6_д._; бутылка водки 1_с._ 3_д._ Барон был эстонцем по происхождению и
обратил внимание на примечательный факт: хотя в Эстонии производилось
относительно больше бренди, чем в других российских губерниях,
у него было меньше всего магазинов, где его продавали. Не знаю, можно ли извлечь из этой истории какую-то мораль; но впоследствии я нашёл в том же месте своего дневника две примечательные записи об Амуре. Во-первых, акцизы в провинции на побережье моря в 1878 году составили более чем в 20 раз больше суммы, полученной от всех остальных налогов, вместе взятых.
Во-вторых, в официальном докладе императору говорилось, что «основными причинами преступности в провинции являются азартные игры и пьянство».  Комментарии излишни, и я не буду на них останавливаться
ничего не предпринимать, кроме как заметить, как унизительно для любой страны, которая называет себя христианской, будь то Россия или Англия, получать наибольший доход от того, что больше всего деморализует её подданных.




 ГЛАВА XLIII.

_ МАНЧЖУРСКАЯ ГРАНИЦА._

 Маньчжурия и её коренные жители.--Их история.--
 Дауры.— Маньчжуры. — Посещение Сахалина-Ула-Хотона. — Одежда маньчжуров. — Музыка. — Средства передвижения. — Предметы торговли. — Погребение умерших. — Лодки. — Способы рыбной ловли. — Стрельба из лука. — Город Айгун. — Здания. — Храмы. — Трудности доступа.


Я очень мало рассказал о том, что мы увидели, спускаясь по Амуру, о даурах и маньчжурах, потому что решил, что для этих несибирских народов лучше выделить отдельную главу. Маньчжурия ограничена на севере Амуром, на востоке — Уссури, на западе — Даурией и Монголией, а на юге — Кореей и Жёлтым морем. На самом деле это
страна к северу от Пекина, территория которой управляется из этого города
и с которой тесно связана её история. [1]

 Пожалуй, стоит сначала сказать несколько слов о даурах, чьи
Территория, по которой мы проезжали, находилась в верховьях Амура. Раньше они селились по обоим берегам реки и, несомненно, до сих пор встречаются кое-где на северном берегу.
Но для ясности я предпочёл рассказать о них на южном берегу, где они живут рядом с маньчжурами, от которых их почти не отличить внешне и с которыми у них больше общего, чем с коренными жителями севера. Дауры и маньчжуры, по словам мистера Хауорта, во всех отношениях принадлежат к одному народу. Различие носит только политический характер. Дауры
Вероятно, они представляют ту часть народа, которая платила дань китайскому двору, а маньчжуры — ту, что была свободна. Мистер Уол говорит, что «дауры» — это название, которое буряты дали тунгусам Приамурья. Дауры выше и сильнее орочонов, у них овальное лицо, более интеллектуальное, а щёки менее широкие. Нос довольно крупный, а брови прямые. Кожа смуглая, волосы каштановые. Низшие сословия не бреют голову, и их волосы
напоминают плохо устроенный стог сена, вокруг которого они вьются
косичка. Представители высших сословий бреют голову спереди и над висками, но носят косичку.

 Дауры успешно занимаются сельским хозяйством, выращивают овощи и табак. Они живут в домах из земли, покрытых соломой из тростника или тонкого бамбука, а внутри стены побелены.
Дома не разделены на комнаты, а очаг находится снаружи, рядом с дверью, и дым от него проходит через трубу в дом.
Два железных чайника всегда входят в набор домашней утвари: один для кипячения воды для чая, другой для приготовления пищи.
Окна большие и квадратные, сделаны из пропитанной маслом бумаги. Они
на петлях сверху и приоткрыты для вентиляции. Религия дауров — шаманизм.
Мы время от времени видели их каноэ, когда останавливались на лесных станциях в верховьях Амура, но мало кого из них узнали.


Мы видели много маньчжуров от Зеи до Хинганских гор. На южных берегах Амура живут маньчжуры и китайцы, причём последние являются либо ссыльными, либо их потомками.[2] На южном берегу Амура, напротив Благовещенска, находится небольшой маньчжурский город под названием
_Сахалин-Ула-Хотон_ (Город Чёрной Реки). Маньчжуры и китайцы
раньше называли реку выше Сунгари «Сахалин-Ула». Гольды называли Амур «Монго», а гиляки — «Маму». Название «Амур» дали русские, и оно считается искажением гиляцкого слова. Я посетил Сахалин-Ула в тот вечер, когда наш пароход остановился неподалёку. Говорят, что там проживает менее 2000 человек.
 Меня сопровождал господин Нильсен из телеграфного отделения в
Благовещенске, которого немного знал один из маньчжурских купцов.
Город тянется на милю вдоль берега, но всего на несколько шагов вглубь от реки. Он состоит из одной улицы и совсем не живописен.
Заборы, сделанные из брёвен и обшитые досками, закрывают вид на сады, в которых выращивают просо, кукурузу, редис, лук, порей, чеснок, испанский перец и капусту.
Стены домов сделаны из брёвен, обмазанных глиной, а окна обычно бумажные, но иногда и стеклянные.

 Крыши зданий покрыты соломой из пшеничной соломы.
Город утопает в вязах, берёзах, клёнах, тополях и диких яблонях. Это выгодно отличает его от русского города, где деревьев почти нет, за исключением тех, что растут в парке. Древесину, которая нужна как русским, так и маньчжурам, рубят в лесах в 60 милях вверх по реке и сплавляют вниз. Они держат много домашней птицы и свиней, а также несколько голов крупного рогатого скота, который используют для пахоты. Сахалин-Ула изобилует садами, которые
поставляют продукцию на рынок Благовещенска. Раз в месяц, в полнолуние, маньчжуры переправляются через реку и открывают ярмарку, которая длится семь дней
дни. Они продают русским пшеничную и гречневую муку, ячмень,
фасоль, овес, яйца, грецкие орехи, овощи, уссурийские яблоки, домашнюю птицу, свиней,
коров и лошадей. Таким образом, русские обычно запасались на месяц;
но они должны что-то требовать справедливой времени, маньчжуров не
только готова поставить, но сделать это по более низким ценам, чем суммы
у русских купцов.

Когда мы шли по улице, нам встретилась одинокая женщина, которая быстро
отошла в сторону, словно испугавшись нас, и, сделав большой _обходной_
путь, вернулась на дорогу и продолжила свой путь позади нас.
Маньчжурские женщины одеваются как китаянки: в синее хлопковое платье с короткими свободными рукавами, поверх которого состоятельные женщины надевают шёлковую накидку или мантию, доходящую до талии. Волосы зачёсываются вверх, собираются на макушке в пучок и закрепляются гребнем, украшенным бусинами и иглами для волос, а также яркими лентами и живыми или искусственными цветами. Серьги, кольца и браслеты отличаются изысканным вкусом. У женщин есть привычка носить с собой самых маленьких детей, привязав их к спине. Девочки, оказавшись
Выросшие из пелёнок, они одеты так же, как их матери; но мальчики до шести-семи лет носят только пару свободных панталон.


Мужской костюм состоит из длинного синего хлопкового пальто, свободных льняных брюк,
застёгнутых на колене или превращённых в леггинсы, и китайских сапог из кожи. Они также носят что-то вроде жилета и пояс, к которому прикреплён
чехол с ножом, китайскими палочками для еды, огнивом, маленькой медной
трубкой и табаком. Оба пола любят курить и, как в Китае,
постоянно носят веер.

 Проходя мимо одного из домов, мы увидели маньчжура, сидевшего на улице
прохладным вечером, наслаждаясь его музыкой, которую он извлекал, проводя смычком по струнному инструменту, похожему на скрипку, хотя было бы неуважительно по отношению к скрипке упоминать их вместе. В Хабаровске я видел и другие музыкальные инструменты, более похожие на банджо. У одного из них было три струны, длинная ручка из палисандра и барабан диаметром около шести дюймов. Барабан был обтянут змеиной кожей с обеих сторон.
Но если его звук был не более приятным, чем у инструмента
в Сахалин-Уле, то, боюсь, его вообще сочли бы попыткой обмануть
английские уши.

Расспросив людей, мы нашли торговца, с которым был знаком мой спутник.
Войдя в его двор, мы увидели несколько монгольских овец с огромными хвостами.
Нетрудно было понять, что особенно толстые  тибетские овцы нуждаются в небольшой повозке, на которой можно было бы перевозить этот придаток.
Однако можно было бы пожелать им более удобную повозку, чем маньчжурские телеги, которые очень неуклюжи.
У них два колеса, прикреплённых к оси, и все они вращаются вместе. Они запряжены волами и движутся медленно, со скрипом.  Кроме того, у маньчжуров есть грубый
Это разновидность дорожной кареты для знатных особ, двухколёсная повозка, недостаточно длинная, чтобы в ней можно было вытянуться во весь рост, и с недостаточно высоким кузовом, чтобы в ней можно было сидеть прямо. В ней нет рессор, рама опирается на ось. Бока задрапированы тканью, в которой проделаны небольшие окошки или смотровые щели. Несколько подушек и валиков внутри смягчают тряску. Оси похожи на
оси обычной повозки, с чем-то вроде полочки для возницы,
который сидит боком примерно в десяти дюймах позади лошади. Шины на колёсах
Они удивительно широкие и толстые, с зубцами, как будто предназначены для использования в машине. На самом деле «машина» — это точное определение для всего концерна.
И когда после долгого путешествия и тряски по ужасным дорогам выходишь из этой машины, вполне можно усомниться в том, что ты не весь в синяках.

Наш друг-торговец оказал нам радушный приём и пригласил сесть в его доме, который был очень похож на дом торговца, у которого мы обедали в Маймачине.  Обычно, когда гость входит в маньчжурское жилище,
одна из женщин набивает и раскуривает трубку и, сделав несколько затяжек,
протерев мундштук рукой или фартуком, подает ее.
Люди в доме, который мы посетили, были полностью готовы показать нам
все, что мы хотели увидеть. Один из них что-то писал
индийскими чернилами и пером из расщепленного тростника или карандашом из беличьей шерсти,
когда, заметив, что я внимательно наблюдаю за ним, он написал мое имя
Китаец написал что-то на листе бумаги и подарил мне на память, а я сделал то же самое на английском и таким образом ответил на его комплимент. Они подарили мне
а также связку ароматических палочек для изготовления благовоний, которые они сжигают перед своими идолами.


К комнате, в которой мы сидели, примыкала лавка, где меня облачили в шёлковые халаты великолепного качества.
Среди товаров, которые маньчжуры продают русским, есть шёлковые ткани, меха, искусственные цветы, войлочные башмаки, циновки и т. д.; но ничто не привлекало меня так, как шёлковые халаты. Я не стал покупать его только потому, что
мой спутник сказал мне, что в Японии выбор больше и качество лучше.
 Поэтому мы ограничились тем, что полюбовались
к явному удовольствию маньчжуров, поскольку они неоднократно
подражали не только нашей речи, но и нашим словам и восклицаниям,
выражающим удивление, и даже нашей манере смеяться.

 Я слышал в этом городе о странном способе обращения с умершими.
Мистер Нильсен рассказал мне, что их держат в доме несколько дней,
а затем наполовину закапывают в погребальной хижине в саду или на поле. К телу ежедневно приходят родственники, которые приносят всевозможную еду и напитки. Еду кладут в рот покойному с помощью ложки.
а напиток разливают по маленьким стаканчикам и выставляют за пределы хижины. Так проходит несколько недель, а затем разложившийся труп закапывают глубже.


Отправляясь из Сахалин-Улы, мы миновали несколько видов маньчжурских лодок, которые придают реке оживлённый вид. Джунки для перевозки
тяжёлых грузов имеют длину около 60 футов, ширину от 12 до 14 футов,
высокие носовые и кормовые части и большую мачту высотой 40 футов в средней части судна.
 Большинство из них построены на Сунгарском судостроительном заводе и имеют небольшую хижину на корме. Они погружаются в воду на 3–4 фута.
Экипаж состоит из десяти человек: восемь толкают вёсла, один управляет лодкой, а лоцман на носу измеряет глубину и сообщает о ней.  Лодки торговцев меньше, чем джонки, и имеют навес над каютой, в которой живёт торговец, в то время как его команда и груз размещаются в носовой части судна.  Иногда на борту перевозят много ценных товаров. Я помню, как зашёл в один из них на придорожной
лавке, где владелец показал мне золотые часы, которые, по его словам, были английского производства. Однако, когда я спросил его мнение, он ответил:
Я был вынужден высказать свои сомнения. Я подумал, что, возможно, деловой человек
будет не прочь купить мой револьвер, который мне был не нужен
и который я считал лишним. Поэтому я предложил ему револьвер
по той цене, которую он стоил. Он привык к ценам на обычные
русские револьверы, в то время как мой был хорошего английского производства. Эта фигура,
таким образом, встревожила его, хотя, возможно, если бы мы проявили терпение и подождали час, мы могли бы прийти к соглашению.
Но раздался свисток, и мне пришлось резко прервать наши переговоры и направиться к пароходу.

Манчжурская рыбацкая лодка сделана из ствола выдолбленного дерева, разрезанного
на две части, скреплённых деревянными колышками и защищённых от протекания
с помощью дёгтя. В маленьких лодках гребёт один человек веслом с двумя
лопастями. Они также делают плоскодонные лодки из досок. На большинстве
из них есть флаги или вымпелы, а на носу некоторых — головы драконов.

Путешественник иногда видит, как маньчжуры ловят рыбу новым способом.
Они садятся на треногу из шестов для палатки высотой в десять футов, установленную на берегу реки.
Здесь рыбак ждёт, как цапля, наблюдая за
для ловли рыбы, которую он достаёт с помощью удочки, сети или копья, в зависимости от обстоятельств. Можно было бы предположить, что сиденье должно быть очень неудобным,
но эти треножники, привязанные сверху, можно увидеть на многих песчаных отмелях и мелководье, что свидетельствует о том, что это один из распространённых способов рыбной ловли.
Ниже Сахалина я также видел ещё одну любопытную рыболовную снасть, похожую на ручную тележку с двумя маленькими колёсами и длинными ручками. Рама над осью поддерживала длинный шест, с которого свисала сеть размером с сачок для ловли креветок.  Таким образом, машину можно было катить на колёсах.
воду, а затем опускали невод, после чего снова поднимали его вместе с уловом. Зимой, когда река покрывается льдом, дауры используют третий способ ловли рыбы, который казаки называют _чекачени_, или «долбёжка». Там, где лёд прозрачный, можно увидеть рыбу, которая почти неподвижно лежит у поверхности воды подо льдом. Несколько ударов молотком по льду оглушают рыбу, затем проделывается отверстие, и рыбу вынимают рукой или небольшой сетью.

Маньчжуры — превосходные лучники. На военных станциях проводятся испытания
Навыки периодически оттачивались в присутствии мандаринов и других лиц.[3] «Уметь стрелять из лука, — пишет маньчжурский автор, — это первое и самое важное знание, которое должен приобрести татарин».
Однако я полагаю, что это было написано до появления неуклюжего маньчжурского фитильного ружья.

В четырнадцати милях ниже по течению Зеи, через несколько часов после отплытия
Благовещенск. Наш пароход прибыл в Айгун, главный город маньчжуров на Амуре, некогда обладавший значительной силой.
Ранее он был столицей китайской провинции Амур, но резиденция
Около пятидесяти трёх лет назад правительство было перенесено в Ци-ци-хар.
Сейчас его население составляет около 15 000 человек. Город построен на
берегу, примерно на 8–10 футов выше уровня полной воды. Плоскогорье за
городом переходит в зубчатую горную цепь, которая служит фоном для
картины на южном горизонте.

Правительственные здания и несколько храмов окружены двойным рядом частоколов, образующих квадрат. За этим частоколом находится несколько сотен глинобитных домов. Город выглядит мрачно.
Почти все дома, кроме одного, одноэтажные и стоят на квадратных участках, окружённых заборами из кольев или плетёных прутьев. Единственное, что радует глаз, — это ярко раскрашенные храмы, окружённые деревьями, по-видимому, священными рощами, тем более заметными, что в этом регионе мало растущих деревьев. Храмы представляют собой квадратные здания, построенные с большей тщательностью, чем частные дома. Стены сделаны из тонких
жердей, установленных вплотную друг к другу, промежутки между которыми заполнены глиной и выровнены.
Наклонная крыша покрыта соломой. При входе вы
вы оказываетесь в передней комнате, отделённой от внутреннего помещения
занавеской, которая тянется по всей ширине храма и подвешена на
тонких колоннах. Если отодвинуть занавеску, то у стены можно увидеть
стол, на котором или над которым изображено божество; на
столе лежат высушенные стебли и листья полыни, а также несколько
китайских монет. Существует также полусферический металлический сосуд с тремя отверстиями
с каждой стороны, в который верующий ударяет после поклона, чтобы привлечь внимание бога. [4]

В Айгуне, как и в Маймачине, я обратил внимание на близость храма и театра, а также на шесты, стоящие перед правительственными зданиями и храмами. Но я не совсем понимаю, что это: просто флагштоки или они нужны для какой-то цели, о которой упомянул господин
Равенштейн упоминает шесты, закреплённые на ширмах, обращённых к дверям частных домов.
Верхняя часть этих шестов украшена маньчжурскими черепами хищных зверей, маленькими флажками и конским волосом.
Во время молитвы их поднимают, а верующие простираются ниц.

Лишь немногим иностранцам удалось попасть в Айгун. Мистер Коллинз вместе с капитаном Фулхельмом предприняли решительную, но безуспешную попытку сделать это.
[5]

Однако в последующие годы эта исключительность, по-видимому, сошла на нет, поскольку в 1866 году мистер Нокс без труда посетил город, даже когда губернатора не было на месте. Он говорит о том, что на улицах есть несколько
сухих участков, но в остальном из-за грязи ему приходится описывать
«Бродвей» в Айгуне как улицу длиной около двух миль, 50 футов в ширину и «два фута в глубину». Магазины в одном из главныхНа всех улицах открытые витрины. Здесь выставлен товар, а
торговец, одетый в шёлк, важно курит трубку, пока не зайдёт покупатель.
На шестах, возвышающихся над магазинами, закреплены драконы и другие вырезанные из бумаги фигурки, а через улицу свисают бумажные фонарики.
В городе есть караульное помещение и военные казармы, а с палубы парохода мне показали крепость и ворота, ведущие в правительственный квартал. Над воротами располагалась небольшая комната, похожая на комнату с подъёмным мостом в средневековом замке. В ней могли разместиться двадцать человек
Там они размещались, чтобы стрелять из луков или обливаться горячей водой в случае нападения врага.

 Мне не удалось попасть в город — не из-за каких-либо проблем с властями (барон Штакенберг предложил
послать телеграмму китайскому губернатору, чтобы тот дал мне разрешение на въезд),
но из-за задержек наша лодка так сильно отстала от графика, что капитана
не удалось уговорить потратить пару часов на эту цель. Поэтому мы
остановились всего на несколько минут, чтобы забрать пассажиров. Толпы маньчжуров и китайцев пришли в банк. У некоторых женщин были очень
примечательные головные уборы. Мужчины с кушаками на поясе мыли в реке своих маленьких пухлых маньчжурских лошадок; мы видели несколько джонок, пришвартованных на берегу. Это часть китайского флота на Амуре, но, полагаю, только _часть_, потому что, когда русские захватили реку, китайцы перевели свой флот на Сунгари. Покинув Айгун, мы направились к этой реке и на следующий день
прибыли, как я уже сказал, в Хабаровск, который теперь можно
назвать военной столицей Прибрежной провинции.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Китайцы называли восточных монголов _Дун-Ху_, откуда и произошло название _тунгусы_. И в прежние времена они, должно быть, были дикими, если верить тому, что зимой они жили в подземных жилищах и смазывали свои тела свиным жиром, чтобы защититься от холода. Считается, что первое улучшение их положения
было связано с завоеваниями корейцев, которые в своих войнах с Китаем использовали этих северных соседей.
Однако в 677 году н. э. корейцы попали под влияние китайцев.
Тунгусы, которых впоследствии стали называть маньчжурами, отступили на север, в горы Шань-Алинь. С помощью многих корейцев
они основали империю Бохай, и страна стала одним из самых процветающих государств на восточном побережье. Наследниками
власти Бохая были чжурчжэни, которые основали империю Цзинь и были известны как кидани, или «золотые татары». Они господствовали на севере
Китай в XII веке был населён предками маньчжуров.
Нет необходимости следить за перипетиями истории этого царства
В последующие столетия власть маньчжуров укрепилась настолько, что в 1618 году их король начал войну с Китаем и неоднократно одерживал победу над императором.  Несколько лет спустя в  Китае вспыхнула революция, в разгар которой в 1643 году император покончил с собой.  После этого императорская партия обратилась за помощью к маньчжурам, которые изгнали мятежников из Пекина. Китайскому генералу оставалось только преследовать их дальше на юге, в то время как маньчжурский вождь, обнаружив, что трон пуст, занял его и удержал, и маньчжурская династия правила
в Китае и по сей день. За этими событиями последовали весьма примечательные последствия для маньчжурской страны и народа.
Хотя маньчжуры и завоевали соседний трон, китайцам удалось настолько
слиться со своими завоевателями и завладеть их страной, что маньчжуры,
можно сказать, сами способствовали своему уничтожению в течение двух
веков своего правления в Китае.
Их манеры, язык и сама страна стали китайскими, и некоторые утверждают, что маньчжуры как народность вымерли.

[2] Эта часть Амура была превращена в исправительную колонию китайским правительством вскоре после того, как русские покинули Албазин в 1680 году.  Выше и ниже Айгуна расположено 25 или 30 скоплений маньчжурских жилищ. В некоторых деревнях насчитывается от 10 до 50 или даже  100 домов. В других случаях дома стоят поодиночке, как казачьи пикеты, которые я впоследствии встречал на Уссури.
Я полагаю, что они служат китайцам для той же цели — наблюдения за границей.
Примечательной особенностью этих пикетов является то, что, если в них есть только одно жилое помещение, в углу сада стоит небольшой
Здание, похожее на караульное помещение, представляет собой храм с идолом или изображением, которому поклоняются.

[3] Три соломенных человечка в натуральную величину расставлены в ряд на расстоянии 20 или 30 шагов друг от друга.  Всадник-лучник находится на одной линии с ними на расстоянии около 15 футов от первой фигуры. Его лук натянут, а стрела наложена на тетиву. Получив сигнал, он пускает коня в галоп и выпускает стрелу в первую фигуру;
не сбавляя скорости, он достаёт из колчана вторую стрелу, накладывает её на тетиву и выпускает во вторую фигуру
фигура, и так с третьей; и всё это в то время, как лошадь мчится на полной скорости. От первой фигуры до второй у лучника едва хватает времени, чтобы натянуть тетиву, прицелиться и выпустить стрелу; так что, когда он стреляет, ему обычно приходится слегка поворачиваться в седле, а что касается третьего выстрела, то он выпускает стрелу на старый парфянский манер.
Однако, по словам М. Хака, для того чтобы участника соревнований сочли хорошим лучником, необходимо, чтобы он выпустил по стреле в каждую из трёх фигур.

[4] Мистеру Ноксу показали один из храмов Айгуна, который он описывает
Это было здание размером 15 на 30 футов с красной занавеской на двери и толстым ковром из циновок поверх кирпичного пола. Алтарь был закрыт, но завесу приподняли, чтобы он мог увидеть надпись.
 Стены украшали несколько картин, а также фонари, раскрашенные в яркие цвета. Снаружи над дверью тоже были картины, изображавшие китайские пейзажи. Окна были решетчатыми, на крыше с каждой стороны конька красовались головы драконов, а внутри здания было выложено мозаичное покрытие. Снаружи буддийский храм выглядел так:
В храме, который мы посетили недалеко от Киахты, я увидел символ в виде двух оленей, стоящих по обе стороны от дерева, но больше я его нигде не встречал.

[5] Их прилёт произвёл фурор, и люди собрались толпами. Правитель принял их в павильоне, облачённый в богато украшенные шёлковые одежды, в шапке, увенчанной хрустальным шаром и павлиньими перьями. Им предложили угощения, в том числе
маленькие чашечки самчу, или рисового вина, и всё, что они говорили, записывали писцы; но им не разрешили посетить город. Ранее
Адмирал российского флота Путятин бросил вызов властям и вошёл в город с мечом в руке.
Ему отказали в разрешении под предлогом, что он не сможет защититься от оскорблений толпы.
Тогда адмирал взял с собой четырёх вооружённых людей и пошёл по улицам. По такому же предлогу мистер Коллинз был вынужден отказаться от своей цели.




 Глава XLIV.

_ПРИМОРСКАЯ, ИЛИ МОРСКАЯ, ГУБЕРНИЯ._

 Более подробное описание этой губернии.--Границы и размеры.--Горы, заливы и реки.--Климат.--Фауна и
 Флора. — Коренное и русское население. — Правительство. — Продукты питания. — Импорт. — Налоги. — Гражданское управление. — Здоровье населения.


Рассказывают историю о некоем проповеднике, который, взобравшись на кафедру во второй половине дня, обнаружил, что снова взял с собой рукопись, по которой читал утром. Тогда, воспользовавшись случаем, он объявил о своём намерении повторить утреннюю проповедь. «У меня есть особая причина для этого», — сказал он. История не сохранила, что произошло дальше, но я хотел бы предупредить читателя, что собираюсь
Я буду более подробно рассказывать о Приморске, чем о других провинциях Сибири, и «у меня есть на то особая причина».
«Особая причина» в моём случае заключается в том, что я лично знаю об этой провинции гораздо больше, чем об остальных.
Через другие регионы я проезжал как можно быстрее, никогда не задерживаясь надолго на одном месте, но на морском побережье я жил, переезжал с места на место и останавливался на несколько недель. Я
оставался на месте просто потому, что не мог двигаться дальше, и использовал свободное время, чтобы почитать о Сибири и сделать заметки. Более того, у меня была отличная
Преимущество моего пребывания у людей, которые говорили по-английски, состояло в том, что они много лет жили в Азиатской России, хорошо знали страну и поэтому могли информировать меня о российских делах. И это было ещё не всё: я часто общался с военными и морскими офицерами, которые говорили по-французски и по-английски, и во время моего пребывания во Владивостоке почти каждый день бывал в доме губернатора, что позволяло мне получать информацию о положении в провинции из официальных источников.

Прибрежная, или Приморская, губерния, которую русские называют «Приморьем»
Приморье — это полоса побережья, начинающаяся на границе с Кореей и простирающаяся на север вдоль побережья Маньчжурии, вокруг Охотского моря и Камчатки и заканчивающаяся в Чаунской губе Северного Ледовитого океана, примерно в 700 милях к западу от Берингова пролива.[1]
В целом рельеф страны гористый. Вдоль
Маньчжурского побережья, на расстоянии от 25 до 80 миль от моря, тянется
Сихотэ-Алинский хребет, продолжение Шанхай-Алинских гор.
 На западном склоне берут начало многочисленные реки, впадающие в
Нижний Амур и Уссури. Восточные склоны впадают в Татарский пролив.
Эти реки, впадающие в море, имеют короткое течение и судоходны только в районе устья. Эти горы достигают высоты от 4000 до 6000 футов. К западу от Охотского моря простирается Становой хребет, который является продолжением плоскогорья, лежащего к северу от Амура.
По оценкам г-на Равенштейна, высота хребта составляет от 1000 до 2000 футов, а самые высокие вершины достигают, возможно, 5000 или 6000 футов.  Помимо этих хребтов, в
На Камчатском полуострове насчитывается около 40 гор, очевидно, вулканического происхождения, хотя в настоящее время не более дюжины вулканов выбрасывают шлак.


На морском побережье есть несколько бухт, подходящих для гаваней, которые могли бы стать коммерчески значимыми, если бы этот район был достаточно
колонизирован и через горы и леса Прибрежья были проложены хорошие дороги. [2]

Главные реки провинции — Уссури, Нижний Амур с его крупнейшим притоком Амгунью и Анадырь на крайнем севере, впадающий в Берингово море. В Приморске есть одно или два озера на
За Полярным кругом находится озеро Кизи, которое почти соединяет Нижний Амур с Татарским заливом в бухте Кастри, а также озеро Ханка, самое большое из них, из которого вытекает Сунгача, важный приток Уссури. Болота в провинции находятся на левом берегу Амура.

Климатические различия, конечно, должны быть весьма значительными на территории, которая на севере находится за Полярным кругом, а на юге простирается до 70-й параллели. При этом самая южная точка страны расположена ближе к экватору, чем к полюсу, на 43-й параллели, то есть на юге.
то есть как в Пиренеях. Из 14 метеорологических обсерваторий
в Сибири две расположены в Приморской области, в Николаевске и
Владивостоке. Метеорологической информацией с севера мы
обязаны путешественникам, особенно барону Норденшёльду.[3]
Климат Николаевска нельзя назвать благоприятным для тех, кто ищет
мягкий климат.[4] В течение восьми зимних месяцев дуют пронизывающие ветры,
которые приносят снежные бури такой силы и плотности, что я слышал, как один человек заблудился, переходя улицу от клуба до своего дома
дом. Снег часто лежит слоем от 1,2 до 1,5 метра. Я пробыл в Николаевске с 13 по 30 августа, и всё это время
лето было необычайно холодным. Несколько дней шёл дождь, и во время вечерней прогулки я не чувствовал себя в ольстерском пальто слишком тепло. [5]

Спустившись на десять градусов южнее, во Владивосток, мы увидим, что лето длится шесть с половиной месяцев, но среднегодовая температура примерно на десять градусов ниже, чем в Марселе, который находится на той же параллели. [6]

 Таким образом, мы видим, что даже в самой южной части
В Приморске суровый зимний климат. Залив Петра Великого,
правда, не замерзает на определённом расстоянии от берега в любое
время года, но в его бухтах и заливах лёд образуется в начале
декабря, и более ста дней суда стоят в порту Владивостока. С
другой стороны, летом на побережье Маньчжурии очень жарко, и в
порту Ольга температура поднимается выше 36°.

Климат Нижнего Приморья в большей степени, чем обычно, зависит от двух факторов: преобладающих ветров и температуры
из соседних морей. Тёплое течение Куросио, или Японское течение, вскоре после того, как оно проходит мимо островов Луо-Чу, разделяется, и небольшая его часть входит в Японское море, а затем, огибая его восточный берег, выходит через
 пролив Лаперуза, чтобы воссоединиться с основным потоком, который держится к востоку от Японского архипелага. Под названием «Северное
Тихоокеанское течение, или Японское течение, затем проходит немного южнее Курильских и Алеутских островов, а затем поворачивает на юг вдоль западного побережья Северной Америки. Из северо-восточной части Берингова моря
От Охотского моря отходят два холодных течения: одно вдоль побережья материковой части Сибири, другое — вдоль западного побережья Камчатки.
 Таким образом, Сахалин омывается этими холодными водами с обоих берегов, которые продолжают свой путь на юг вдоль западного побережья Японского моря, огибают Корею, проходят мимо входа в Жёлтое море и возле острова Формоза смешиваются с муссонными течениями Китайского моря. Влияние этого холодного водоёма на побережье Сибири очевидно, и мы видим, что зимний климат здесь гораздо суровее
чем в соответствующих широтах на западной стороне Тихого океана
или в Нипхоне, а также на южных островах Японии. Преобладающие
зимой ветры дуют с севера и востока, и, проходя над этой холодной морской водой, они охлаждаются и усиливают суровость сезона. Летом ветры обычно дуют с запада и юго-запада, а в июле юго-западный муссон доходит даже до Охотского моря. Температура аномально высока для соответствующих широт. Однако климат Нижнего Приморья
Восточная Сибирь отличается экстремальными холодами и жарой, засухой и влажностью.
По крайней мере, у неё есть то преимущество, что её климат меняется постепенно, без резких перепадов температуры, как в Западной Сибири. Сухой холод зимы и влажная жара лета сменяют друг друга без резких изменений.
[7]

 Явлениям, характерным для климата морского побережья, естественно, соответствуют отличительные особенности его фауны и флоры. Леса, через которые протекает Амур, не похожи на _тайгу_.
Склоны, обращённые к Ледовитому океану, состоят в основном из одних и тех же видов хвойных деревьев.
Однако виды деревьев очень разнообразны, хотя их распределение мало отличается. С пихтой, смолистой сосной, кедром и лиственницей соседствуют не только берёзы, но и дубы, вязы, грабы, ясени, клёны, липы и тополя, некоторые из которых вырастают до 100 футов в высоту, а диаметр их стволов превышает ярд.
Кора лиственницы почти так же ценна для кожевников, как кора дуба.
Кроме того, из неё получают вещество, называемое венецианским скипидаром, которое
Обильно выделяется при повреждении нижней части стволов старых деревьев. Из листьев также выделяется своего рода млечный сок в виде белых чешуек, которые со временем превращаются в небольшие комочки.
В южных районах Уссурийского края и на склонах Сихотэ-Алиня лиственные деревья преобладают над хвойными. Лесные
сосны часто увиты дикими лианами, на которых созревает виноград, хотя
выращивание винограда пока не приносит успеха. В верховьях
Уссури у китайцев есть плантации женьшеня. В лесах растут
Лещина, персиковые деревья и дикие груши, а также те немногие фруктовые сады, которые ещё есть в деревнях, свидетельствуют о том, что Уссурийский край может стать одним из самых богатых в мире по производству фруктов.


Но главная гордость Нижнего Приморья — это богатство травянистых растений, которые растут на аллювиальных почвах по берегам и на островах его рек. Зонтичные растения, полынь, розы, различные злаки образуют растительный покров высотой 8–9 футов, сквозь который можно пройти, только вооружившись топором или следуя по следу какого-нибудь дикого животного. Кабан,
олень, косули прячутся в эти высокие травы, даже лучше, чем
в лесу. Тигр, как и Пантера населяют густые
травы Уссурийской, и встретимся там медведь и Соболь. Таким образом,
представители юга смешиваются с представителями севера в
этой богатой фауне, принадлежащей одновременно Сибири и Китаю.

[Иллюстрация: СИБИРСКАЯ ЛИСТВЕННИЦА.]

Что касается жителей провинции Морское побережье, то на юге проживают
китайцы, маньчжуры, тазы и корейцы, которые постоянно путешествуют
и поэтому не поддаются точному подсчёту; но, если исходить из реестров
С учётом рождаемости и смертности их численность оценивается в 62 000 человек. К северу от них, на Уссури, живут гольды, а на Нижнем Амуре — ещё одна народность, гиляки, о которых я расскажу отдельно.
 Двигаясь вдоль Охотского моря, мы попадаем на территории
Ламуты, тунгусы и якуты; а затем, достигнув северо-восточной оконечности Сибири, мы встречаем ещё три народа: камчадалов на юге полуострова, коряков выше них и чукчей на самом севере.
Помимо них, можно упомянуть несколько орочей, обитающих
устье Амура, а также айны на Сахалине и Курильских островах.
 Из-за кочевого образа жизни этих племён невозможно провести перепись населения.
Но, судя по церковным книгам, их численность, включая представителей обоих полов,
оценивается в 44 000 человек.[8]

Провинция разделена на семь уездов, а основными городами, начиная с юга, являются Владивосток, Хабаровск, Софийск, Николаевск, Аян, Охотск и Петропавловск. Прибрежная область была выделена в отдельную провинцию в 1857 году и передана под управление губернатора, который одновременно являлся адмиралом флота, командующим вооружёнными силами и главой
Гражданские дела. Таково было положение дел в 1879 году. Адмирал
Эрдман был губернатором и проживал во Владивостоке.
Однако с тех пор военное командование было отделено и передано генералу
Тихменеву, который, как мне сказали, проживает в Хабаровске.

Переходя теперь к природным ресурсам Приморья и источникам пропитания его населения, мы обнаруживаем, что сельское хозяйство занимает совершенно разное место в верхней, средней и нижней частях страны.
 Верхнее Приморье простирается от Берингова пролива до Николаевска.
и не производит зерна. Местные жители живут охотой, торговлей пушниной или на зерне, поставляемом правительством.


Среднее Приморье простирается от Николаевска до Хабаровки, то есть фактически охватывает бассейн Нижнего Амура. Только русские подданные возделывают землю.
Общий урожай зерновых за 1878 год составил 327 тонн, а картофеля — 811 тонн. Стоимость мяса в этом районе
составляет от 5_д._ до 9_д._ за английский фунт в зависимости от сезона.
 В Нижнем или Южном Приморье проживают уссурийские казаки, а также вольные и невольные переселенцы. Это самый продуктивный
В этой части провинции в 1878 году было собрано более 1000 тонн кукурузы и 800 тонн картофеля.
Мясо стоит от 4 до 6 пенсов за фунт.
В Приморске используется три сорта пшеничной муки, первый и второй из которых импортируются из Америки. В Николаевске ежегодно продаётся около 15 000 пятидесятифунтовых мешков (примерно 330 тонн).
Лучший сорт стоит от 4 до 6 пенсов за фунт, второй — от 3 до 3,5 пенсов, а третий сорт, выращенный в домашних условиях, — от 1,5 до 2,5 пенсов за фунт.
 Цена на ржаную муку в Николаевске и Софийске варьируется от 1,5 до 2 пенсов.
до 2_д._ за фунт. На Уссури он стоит дешевле, а к северу от Николаевска с вас возьмут 2_д._ за фунт.

[Иллюстрация: ДВОРНИК, ИЛИ РУССКИЙ ПРИСЛУГА.]

По всей провинции цена на рыбу составляет от 9_с._ до 24_с._ за центнер; сливочное масло (не свежее) стоит от 10_д._ до 1_с._ 1;_д._ за фунт;
чёрный чай — от 2_с._ до 4_с._ за русский фунт, а кирпичный чай — от 10_д._ до 1_с._ 2_д._ Цена на сахар варьируется от 6_д._ до 8_д._
за фунт. Рабочих рук на побережье не хватает. Стоимость работника и лошади летом составляет 6_шиллингов_. в день, а зимой — 30_шиллингов_. в месяц
сено для лошади. В Николаевске человек зарабатывает 3_с._ в день;
_дворник_, или ночной сторож, получает до 3 фунтов 10_с._ в месяц
без питания, а слуга — 2 фунта 10_с._ в месяц и еду. Во Владивостоке осуждённым женщинам, нанятым в качестве домашней прислуги, платят от 16_с._ до 30_с._ в месяц за питание; механики зарабатывают от 3_с._ до 4_с._ в день, а разнорабочие — 2_с._ Последнее — явное улучшение по сравнению с
18_с._ или 20_с._ в месяц, которые платят грузчикам в Нижнем Новгороде,
живущим, однако, на 8_с._ в месяц и питающимся в основном хлебом и
_stchee_, последний готовится из хорошей говядины, с расчётом на один фунт мяса на человека. Полупьяный мужчина в Нижнем Новгороде хвастливо рассказал мне, что в хорошие времена он мог зарабатывать почти 2_s._ в день, но сейчас он не мог найти постоянную работу, поэтому, по его словам, он начал пить!

 Помимо местных продуктов Приморья, правительство также импортирует многое в ожидании неурожаев и голода, а также для нужд армии.[9] В этой провинции также существует фонд для выдачи ссуд аборигенам на ежегодную сумму около 3000 фунтов стерлингов и даже больше
эту сумму в качестве резервного фонда на случай голода.

 Из официального отчёта в рукописном виде, который мне любезно предоставили для ознакомления, я почерпнул кое-какие сведения о налогах в провинции.
Личные налоги на севере выплачиваются деньгами или мехами.
В 1878 году деньгами было выплачено 28 фунтов, а мехами — почти на 800 фунтов.
Все поселенцы в Амурском округе должны были быть освобождены от
личных налогов, земельного налога и рекрутской повинности до 1881 года. Таким образом, земельный налог в провинции составлял всего 90 фунтов стерлингов. [10]

 В процитированном выше отчёте также говорилось о здоровье населения, от
Я заметил, что вакцинация по всей провинции не была полностью успешной, отчасти из-за некачественной вакцины, а отчасти из-за нехватки квалифицированных специалистов для проведения процедуры. Последнее не вызывает особого удивления, учитывая, что ежегодное вознаграждение за должность районного вакцинатора составляло всего две гинеи, в то время как работа требовала много и частого разъезда. В _городах_, из которых поступали отчёты, из 375 вакцинированных только в семи случаях вакцинация оказалась неэффективной.

Общее число (я полагаю, _гражданских_) пациентов в провинции
В 1878 году их было 319 (215 мужчин и 104 женщины), из них 247 выздоровели, 40 умерли, 32 всё ещё находились на лечении. Среднее время пребывания в больнице для каждого выздоровевшего пациента составляло 31; дня.[11]


Говорят, что сибиряки в целом удивительно сильны и выносливы.
Предполагается, что это связано с тем, что все слабые дети умирают из-за климата. Я не знаю, есть ли в этом доля правды, но в таблице, которую мне предоставил священник из Владивостока, указано, в каком возрасте умерли 102 человека в его приходе в 1878 году.
58 человек, или более половины, умерли в возрасте до пяти лет; из них 37 не дожили до 12 месяцев. Кроме того, 24 человека умерли в возрасте от 25 до 40 лет, и только четверо пережили 50-летний рубеж.

Далее в отчёте говорилось о гражданских делах в провинции, её государственных учреждениях и коммуникациях, нравственности населения и его религиозных разногласиях, тюрьмах[12] и статистике пожаров[13] и наводнений. Но мне нет нужды подробно останавливаться на Приморске в целом. Уже отмечалось, что страна может быть
Лучше всего описать его можно в трёх частях: Верхняя, или Северная, часть,
Нижняя, или Южная, часть, и Средний Приморск, примерно соответствующий бассейну Нижнего Амура, к описанию которого я сейчас и перейду.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] С этого момента его внутренняя граница проходит по гребням Станового хребта до 55-й параллели, затем продолжается на юг до гор Малый Хинган, далее по прямой до рек Уссури и Сунгача, через озеро Ханка и далее до Кореи. Протяжённость провинции с севера на юг превышает 2300 миль. Её самая широкая часть
Протяжённость береговой линии, взятой под прямым углом, не превышает 400 миль,
в то время как в самом узком месте, на Охотском море, западная граница в
некоторых местах проходит не более чем в 30 милях от берега. Площадь
провинции составляет 733 000 квадратных миль, что примерно в шесть раз
больше площади британских владений в Европе.

[2] Таким образом, начиная с юга, мы имеем Владивосток и Пасеату, а далее по маньчжурскому побережью мимо заливов Ольга, Владимир и Барракута мы попадаем в залив Де Кастри, расположенный в 135 милях к югу от Николаевска. Залив Де Кастри был открыт и исследован Лаперузом в
1787. Здесь хорошая и безопасная якорная стоянка, и это своего рода океанский порт для Николаевска. Другие порты, расположенные севернее, — это Аян и Охотск, а также
Петропавловск на Камчатке, Ольга, Владивосток и Пасеатка.
Их называют «открытыми портами», но все они зимой скованы льдом, за исключением
Пасеатки, которая не так сильно и недолго замерзает.

[3] Там, где «Вега» вмёрзла в лёд к западу от Берингова пролива,
температура перед 28 ноября опустилась до 14°·8 ниже нуля, а толщина свежеобразованного льда уже составляла два фута. На Рождество
температура упала до 31°, а в январе — до 50°·8 ниже нуля.
в то время как средние температуры за октябрь, ноябрь, декабрь и январь составляли 22°·6 и 2°·1 выше нуля и 9° и 13°·2 ниже нуля соответственно.

[4] В Николаевске в августе 1877 года температура не поднималась выше 82°·8 и не опускалась ниже 45°·5, а средняя температура месяца составляла 61°·9. Самая высокая температура за год составила 88°·2 и была зафиксирована в июле, а самая низкая — в феврале, когда столбик термометра опустился до 26°·9 ниже нуля. Средняя температура за год составила всего 30·2.

[5] В ночь на 19 августа столбик термометра показал 45°·5, и
в предыдущий день не поднималась выше 50°. В Гринвиче в тот же день термометр показал 49°·7 ночью и 70° днём.

[6] Максимальная температура во Владивостоке в августе 1877 года составила 89°·1
 (самая высокая за год), а минимальная — 57°, среднее значение за месяц — 68°·7. В январе была зафиксирована самая низкая температура — 10°·8
ниже нуля, а средняя температура за год составила 41°·5.

[7] В наименее дождливый месяц, например в феврале,
осадки, будь то снег или дождь, в Нерчинске составляют
Это составляет лишь одну пятьдесят восьмую часть осадков, выпадающих в сезон дождей. Таким образом, во Владивостоке разница между зимними снегопадами и летними дождями по-прежнему велика: количество снега примерно в 840 раз меньше количества дождя. В 1858 году Венюков пережил на Уссури 45 дождливых дней подряд.
Ежегодные дожди уничтожают урожай уссурийских казаков, которые ещё не научились подражать китайцам в приспособлении своего сельского хозяйства к смене времён года.

[8] Эти статистические данные взяты из правительственных отчётов.
Речь идёт о коренном населении. В «Альманахе» за 1880 год указано, что в
провинции насчитывается 76 населённых пунктов, а численность
русских жителей, по данным правительства Николаевска, составляет
20 000 человек, из которых 10 000 — моряки и военные, 1200 —
государственные служащие, 1800 — горожане и 7000 — крестьяне. Во всей губернии в 1878 году было заключено 223 (русских) брака, не считая браков солдат и осуждённых. Родилось 1322 человека, из них 96 были незаконнорождёнными. Умерло 545 мужчин и 447 женщин.
всего 992, что даёт прирост населения России на 330 человек.

[9] В 1878 году было импортировано соли, риса и проса на сумму 25 000 фунтов стерлингов. В южную часть провинции соль поступает из Китая.
Северная часть снабжается по государственному контракту с торговцем, который до 1887 года обладал монополией на рожь, соль, порох и свинец. Для снабжения солдат правительство также импортировало по суше 636 тонн ржи, 285 тонн овсяной муки и по морю 1400 тонн ржи и 280 тонн овсяной муки.  Средняя стоимость муки для правительства составляет
На Сахалине 4_с._ 3_д._ и во Владивостоке 3_с._ 9_д._ за пуд.

[10] На муниципальные налоги, полицию, дороги и т. д. в Николаевске было потрачено 1582 фунта стерлингов; во Владивостоке — 1500 фунтов стерлингов; в Софийске — 140 фунтов стерлингов; в Петропавловске — 70 фунтов стерлингов;
Охотск — 15 фунтов; Гиджига — 11 фунтов; то есть всего около 3320 фунтов. Однако акцизные сборы были намного выше, а именно: за импортные спиртные напитки — 9500 фунтов стерлингов; за домашнее пиво и т. д. — 37 фунтов стерлингов; за домашние спиртные напитки — 569 фунтов стерлингов; за лицензии — 1569 фунтов стерлингов; за штрафы — 52 фунта стерлингов; пошлина за _выращивание_ табака — 6 шиллингов, а за его продажу — 269 фунтов стерлингов; а также табачные штрафы — 20 фунтов стерлингов. Это показывает, какой доход приносили акцизные сборы.
Провинция получила 12 000 фунтов стерлингов, что на 4600 фунтов стерлингов меньше, чем в предыдущем году, за счёт сокращения импорта спиртных напитков и увеличения производства местных спиртных напитков на 439 фунтов стерлингов. Однако стоимость лицензий выросла на 150 фунтов стерлингов, а штрафов — на 15 фунтов стерлингов.

[11] Наиболее распространёнными заболеваниями были воспаление лёгких, кишечника и матки, а также болезни сердца. Судя по главам, посвящённым эпидемиям, в течение года в Николаевске вспыхнула брюшная тифозная лихорадка, унёсшая жизни 21 человека. Аналогичная вспышка, продолжавшаяся 18 дней, в Ханкайском районе привела примерно к такому же количеству смертей. В Софийске и Удском 248
были убиты мужчины, из которых, однако, 244 выздоровели. Число погибших в результате
несчастных случаев и самоубийств в провинции составило 21, что на десять больше, чем в
предыдущем году.

[12] Преступники и их преступления в Приморской провинции за пять
лет, 1874-1878.

 1874. 1875. 1876. 1877. 1878. Итого.
 Самец. Fm. Totl.

 Кощунство или церковные
преступления 1 2 3 3

 Преступления против правительства
и неподчинение
 власти 4 2 6 1 13 24 2 26

 Нарушение тюремных правил, побег
 и освобождение других 9 8 38 43 13 109 2 111

 Нарушения акцизного законодательства 12 3 1 2 2 20 20

 Преступления против меркантильных интересов
 законы 4 4 5 11 2 13

 Бродяжничество, укрывательство бродяг
и нарушение паспортного
законодательства 13 10 80 22 38 157 6 163

 Убийство 3 8 14 7 12 37 7 44

 Нанесение ранений и другие виды
 насилия 2 2 15 3 11 30 3 33

 Оскорбление и нападение 10 2 5 8 12 35 2 37

 Грабёж 8 6 62 28 28 127 5 132

 Мошенничество 3 3 11 6 16 36 3 39

 Хищения и мошенничество 1 1 4 1 7 7

 Подделка или фальсификация банкнот 8 7 1 8

 Двоежёнство 5 3 2 5

 Преступления против брачного законодательства 2 1 1 2

 Поджог 1 1 1
 ---- ---- ---- ---- ---- ---- ----
 Всего 64 50 239 129 162 608 36 644

[13] Три пожарных депо, содержание которых обходится в 534 фунта стерлингов
в год, расположены в Петропавловске, Николаевске и Владивостоке.
Их завод состоит из трёх паровых и трёх ручных двигателей, 26
лошадей и 13 водяных телег.




 ГЛАВА XLV.

_НИЖНИЙ АМУР._

 Мои планы изменились.--Серьёзная альтернатива.--Хабаровка.--Торговля пушниной.— Почтовое отделение и банк. — Сибирский сад. — Началось с Николаевска. — Нижний Амур. — Его притоки. — Рыба. — Русский адвокат. — Гольды-христиане. — Софийск. — Прокурор. — Озеро
 Кизи. — Мариинск.  — Снежные горы.  — Михайловское.  — Горячие источники Мухала. — Прекрасные пейзажи.  — Памятники Тыра.--Тот самый “белый
 деревня». — Устье Амура.


 Приближаясь к Хабаровке вечером 8 августа, я думал, что мои путешествия по Амуру подошли к концу. Я отказался от совета отправиться в Николаевск, так как моей главной целью было как можно скорее добраться до Владивостока, оттуда отплыть в Японию, а оттуда — в Америку. О том, как это можно осуществить, никакой конкретной информации не было. В Благовещенске что-то говорили о пароходе под названием «Дракон» и его периодических рейсах между Китаем, Японией, Владивостоком, Сахалином и Николаевском. Торговые суда также
Сообщалось, что время от времени из сибирских портов выходят торговые суда, а также военные корабли, возвращающиеся на юг после летних месяцев, проведённых вдали от тропической жары.  Поэтому мои друзья на телеграфной станции пообещали узнать, какие корабли должны выйти из Владивостока, и я должен был узнать ответ по прибытии в Хабаровск. Однако в мои расчёты вмешался новый фактор — барон Штакельберг, мой попутчик.
Он узнал, что его друг, профессор Милн, остановился во Владивостоке.  Барон телеграфировал туда своему
агент должен был узнать у профессора, не собирается ли он в путешествие, и если да, то не согласится ли он отправиться морем в Николаевск, чтобы встретиться с ним там и совершить увеселительную поездку, а затем сопровождать его на Камчатку. Барон рассчитывал
найти телеграмму в Хабаровске, а затем сказал: «Если мистер Милн прибудет на „Драконе“ в Николаевск, вам лучше отправиться туда со мной и сесть на корабль, когда он будет возвращаться на Сахалин, во Владивосток и в Японию, иначе вам придётся ждать во Владивостоке возвращения „Дракона“».

 Так мы думали, приближаясь к Хабаровску, куда мы и прибыли.
К своему ужасу, я обнаружил, что уссурийская лодка устала нас ждать и уплыла, а другая не отправится в путь ещё три дня.[1] В Хабаровске меня не ждало никаких известий, а из телеграммы барона я понял, что мистера Милна нет во Владивостоке, но что «Дракон» только что отплыл или собирался отплыть в Николаевск, в порт, куда, однако, уже несколько дней не ходил ни один пароход из Хабаровска.
 Таким образом, я оказался перед дилеммой. Если я поеду на юг, мне, возможно, придется ждать «Дракона» целый месяц, а если я останусь на реке
Если я сяду на пароход до Николаевска, то могу потерять «Дракона» и таким образом отклониться от своего пути на 1250 миль.
В ту ночь я заснул, не зная, что делать, в надежде, что с наступлением утра всё прояснится.
Проснувшись, я узнал, что барон был у агентов и отчитал их за то, что пароход, идущий на север до Николаевска, тоже не дождался прибытия нашего судна, как было объявлено. По его собственным словам, он так успешно штурмовал крепость,
что агент приказал «Зейе» вместо того, чтобы возвращаться, идти вперёд, в Николаевск.

Ни на одном из предыдущих этапов моего путешествия мне не было так трудно решить, что делать.
 Когда я покидал Англию, планировалось, что моё турне продлится три месяца, но я уже превысил этот срок, а мне ещё предстояло пересечь больше половины земного шара.
 Кроме того, я оставил на других редакторах обязанности, которые требовали моего возвращения, и теперь, похоже, мне грозила длительная задержка.
 Я с искренней мольбой обратился к мудрости и решил последовать совету барона. До меня дошли мрачные слухи о плачевном состоянии
Я спросил барона, считает ли он вероятным, что, если я отправлюсь на остров, а затем отправлю отчёт властям, это поможет улучшить условия содержания заключённых.
Сначала он серьёзно спросил меня, хотя это и позабавило меня, не приведёт ли то, что я делаю, к конфликту между правительствами наших стран.
Затем, убедившись, что я действую как частное лицо, он сказал мне, что во Владивостоке я не смогу получить никакой информации или статистических данных о Сахалине, поскольку
Книги хранились в Николаевске, куда он и рекомендовал мне отправиться.
Соответственно, воодушевлённый надеждой быть полезным, я решил это сделать, но не без долгих раздумий, хотя это решение принесло результаты, за которые я впоследствии был глубоко благодарен. Я не нашёл _Дракона_ и в конце концов был вынужден вернуться в
Хабаровку; но поездка в Николаевск привела к тому, что более 12 000 трактатов и несколько Священных Писаний были распространены
более эффективно, а также позволила мне увидеть языческую жизнь, за что я всегда буду благодарен.

Корабль должен был отплыть только в полдень, и это дало мне возможность осмотреть место нашей стоянки.
Хабаровск стоит на мысе, в месте слияния Амура с Уссури, и возвышается над обоими реками.
С вершины утёса, на котором в этом направлении заканчиваются Хёхцирские горы, идущие под прямым углом к побережью, открывается прекрасный вид.
Это место хорошо подходит для военного поста, а город имеет важное торговое значение. Здесь есть несколько магазинов, и торговцы
обменивают у аборигенов севера меха на сумму 30 000 фунтов стерлингов
год. Когда я навещал торговца, с которым путешествовал, вошёл китаец с чем-то похожим на несколько высушенных кроличьих шкур,
надетых на руку. Оказалось, что это шкуры соболей, почти
в том виде, в котором они сходят со спин животных, вывернутые
наизнанку. В таком виде местные жители обменивают их на
китайцев, которые, в свою очередь, продают их торговцам,
некоторые из которых являются агентами крупных фирм в
Петербурге и Москве. В этот раз китаец запросил семь серебряных рублей, или одну гинею, за каждую шкуру, что свидетельствовало о её невысоком качестве.[2]

Помимо магазинов в Хабаровске есть предприятие, на котором работают 50 человек и которое занимается строительством пароходов и т. д. на сумму 10 000 фунтов стерлингов  в год.  Один из главных агентов пароходной компании живёт в этом городе и получает зарплату в размере 500 фунтов стерлингов в год, что считается неплохим доходом. Но он сказал мне, что не может здесь оставаться, так как поблизости нет школы для его детей. При входе в почтовое отделение можно было увидеть большой сундук, мешки и даже тюки, набитые серебряными рублями, за которыми, казалось, тщательно следили.
чтобы оправдать присутствие вооружённого казака, один из мундиров которого всегда можно увидеть на почте, а также над почтовыми мешками в пути. Почта, по сути, является чем-то вроде банка, потому что по прибытии в Николаевск я узнал, что мой хозяин хранит свои сбережения в банке, расположенном в 6000 милях от него, в Петербурге. Он заплатил деньги на местном почтовом отделении,
а затем отправил телеграмму в столицу, после чего его банкиры
выдали ему кредит на депозит. В Сибири есть государственные банки в Томске,
Красноярске и Иркутске; но в Томске я едва не попал в
Поскольку с получением денег у меня вышла задержка, я был рад, что обменял их в Петербурге на несколько сторублёвых купюр, которые носил в поясном кошельке. [3]

 В Хабаровке я посетил сад одного из купцов, который, по слухам, был лучшим в округе.  Ему было 10 лет, в нём росли яблони и груши, но это были дикие деревья, пересаженные восемь лет назад. Ни одно из яблок не было таким большим, как хороший английский краб, а груши сорта «Бергамот» были такими же маленькими. Последние по вкусу напоминали айву и были бесполезны, разве что их можно было законсервировать и есть с жареным мясом. Среди
Среди других деревьев были грецкий орех, акация, черёмуха, терновник с ягодами крупнее, чем те, что обычно встречаются в Англии, под названием _r;san_;
_boyarka_, или служебное дерево, с гроздьями ягод, похожих на виноград (называемых _kalina_), и бук. Среди кустарников, растений и цветов были
кукуруза, дикая белая сирень, малина, смородина и земляника,
георгины, вербена, дикие пионы, шток-розы, гвоздики и розы; а
среди вьющихся растений — дикий горох и сибирский женьшень.
Они и другие цветы, названий которых я не знал, составляли прекрасное зрелище
для Хабаровска, где холодные ветры начинаются в середине сентября,
а снег покрывает землю с ноября по март. В окрестностях
было много деревьев, характерных для умеренного климата, таких как дуб,
клён, ольха, лиственница, сосна, тополь, ива и липа. Некоторые из них
красиво нависали над берегом реки, на котором стояли лодки.
Маньчжуры и китайцы, некоторые из которых продавали превосходную французскую фасоль, в то время как другие занимались изготовлением и починкой обуви.


Таким образом, проведя в Хабаровске столько времени, сколько смог, я снова поднялся на борт
_Зея_, в субботу в полдень, отправляется в плавание длиной 626 миль до Николаевска.
В ходе этого путешествия мы должны будем пройти, хотя и не обязательно останавливаться, через 52 станции. Некоторые из них были местными деревнями, названия которых переняли русские; другие были русскими поселениями со славянскими названиями; а третьи имели двойные названия — русские и местные.

Бассейн нижнего течения Амура ограничен с запада Буреинскими горами, между которыми и рекой простирается равнинная и частично заболоченная местность.
С востока его ограничивает береговой хребет
уже упоминался как Сихотэ-Алинь. Река течёт на северо-восток. Её основные притоки, впадающие в неё с левого или западного берега, — это Кур, Гирин и Амгун; с правого берега — Дондон и Хунгар. Самый крупный из них на левом берегу — Амгун; самый крупный на правом берегу — Дондон, ширина которого в устье составляет 500 ярдов. В Хабаровске Амур имеет ширину 900 ярдов. Когда мы отплыли, правый берег резко контрастировал с левым, который был плоским. Но после того, как мы проплыли 20 миль, характер пейзажа изменился
изменилось. Оба берега стали равнинными, появилось множество островов, а река расширилась до пяти миль. Такие пейзажи продолжались до конца дня, и наше вечернее путешествие было очень приятным. Время от времени мы видели летние юрты местных жителей или одинокие почтовые станции, опустевшие летом, где зимой держат лошадей, когда река замерзает и превращается в дорогу. В месте впадения Дондона глубина реки достигает 37 футов, а ширина русла составляет три мили. Это самая широкая часть
Река течёт без островов, хотя в 17 милях ниже, где левый берег болотистый и усеян озёрами, её ширина достигает 12 миль. [4]


В Вятском, в 50 милях от Хабаровска, я остановился на обратном пути.
Мне предложили осетра длиной в ярд, которого поймал и держал в реке привязанный верёвкой под жабрами один человек. Из
рыбы, пойманной в низовьях Амура, русские очень ценят
стерлядь, а осётр стоит дорого. За этот небольшой экземпляр в
Вятском с меня запросили 2_с._ 6_д._, но в Москве сказали, что он будет стоить
1 фунт стерлингов. Иногда они вылавливают осетров весом от 200 до 300 фунтов, и высушенные кости и очищенные студенистые внутренности этой рыбы являются важным предметом торговли между местными жителями и маньчжурами.
В Маньчжурии кости стоят почти 4_s._ за фунт для кулинарных целей, а желатин в Москве — 7_s._ за фунт.

 На 50-й параллели северной широты Амур принимает воды с левого берега из озера
Болан — полноводная река шириной 900 ярдов и глубиной 30 футов. Теперь по обоим берегам возвышаются холмы, а в Перми (или Милку) глубина реки увеличивается до 50–60 футов. В Тамбове, в 280 милях от Хабаровска,
берега становятся гористыми с обеих сторон, река сужается в среднем до одной мили и трети, а глубина часто достигает 90 футов.
Таким образом, река продолжает свой путь на протяжении 60 миль до Жеребцовска. От Жеребцовска до Софийска пейзаж снова меняется, река расширяется, протекает между многочисленными островами и песчаными отмелями, а в Софийске её глубина составляет почти 50 футов.

Наша компания на борту была немногочисленной, чего и следовало ожидать, учитывая, что судно было «специальным». В первом классе было
кроме барона и меня, в вагоне было всего три человека, а именно:
телеграфный инспектор, адвокат и с ним молодой человек, одетый как русский лавочник. Последних двоих я заметил среди пассажиров второго класса из Кары. Теперь мы оказались в более тесном контакте. Адвокат говорил по-французски, и я узнал от него, что молодой человек был его клиентом, чей отец недавно умер, оставив ему 20 000 фунтов стерлингов. Они приехали из Центральной России, чтобы получить деньги, за которые адвокат, поскольку он будет занят как минимум всё лето, получит скромное вознаграждение в размере 3000 фунтов стерлингов. [5]

На следующее утро после отплытия из Хабаровска М. Крускопф сошел с корабля, чтобы посетить станцию в Троицком, но он не забыл обо мне:
он без всякого приглашения телеграфировал в Николаевск своим друзьям, сообщил им, что я еду, и попросил их позаботиться обо мне.  Был воскресный день, и  я наслаждался тихим утром в своей каюте, а во второй половине дня мы прошли 170 миль — до Малмыжа. Здесь мы увидели на берегу несколько гольдов,
которые напомнили мне изображения североамериканских индейцев, которые я видел.
 У некоторых из них на шее висел крест, который в их
Этот случай имел значение, поскольку те, кто носил его, были крещены и таким образом отличались от язычников Голди. Я раздал этим людям несколько брошюр, а в одной из деревень в ответ получил любопытное приветствие. Когда я дал маленькой девочке иллюстрированный текст, её мать велела ей выразить благодарность, сложив руки ладонями вверх, а затем опуститься на четвереньки у моих ног и уткнуться головой в землю.

В Тамбове, или Гирине, в 280 милях дальше, была деревня, где на обратном пути в начале сентября я купил дыни и спелые
Чёрная смородина была хороша, но не так вкусна, как та, что растёт в Англии. Другие ягоды, терпкие, но сочные, были выставлены на продажу.
 Здесь же на берегу валялись несколько пьяных золотоискателей, которых капитан отказался взять на борт в таком состоянии и оставил до следующего рейса через три недели, когда они, возможно, протрезвеют и станут мудрее. Я встречался с золотопромышленниками как в Николаевске, так и во Владивостоке.
Но из доклада, представленного императору о Приморье, следовало, что в 1878 году было добыто всего 600 фунтов золота
по всей провинции, в небольшом количестве, что в отсутствие
из рабочих. В Тамбовске мы миновали район, населенный
голди, и вступили в район отдельного, хотя и несколько сходного племени,
называемого гиляками, о которых я расскажу позже.

Следующим примечательным местом, к которому мы подъехали, в 412 милях от Хабарофки, было
Софийск, откуда идёт дорога длиной 33 мили вдоль берега Кизи
озера до побережья в заливе Де Кастри. Легкие пароходы могут пройти
в пределах 12 миль или меньше от Де Кастри; а поскольку навигация по
Устье Амура труднодоступное, и в своё время предлагалось построить
канал или железную дорогу, чтобы соединить озеро с морем.
Исследования были проведены господином Романовым, но этот план вряд ли будет реализован.
 Во время моего первого путешествия пароход прошёл мимо Софийска, но на обратном пути мы задержались на пару часов.
Поскольку в этом месте была тюрьма, я предъявил свои письма и попросил разрешения осмотреть её. Кроме того
Я передал коменданту 5-го Восточно-Сибирского батальона полковнику
Усофовичу, который там находился, коробку с книгами и брошюрами.
с письмом на французском языке, в котором он просил распространить их среди его солдат. Полковник не знал французского, и был вызван молодой офицер, который называл себя «прокурором» батальона, чтобы он перевёл. Я не мог точно определить, в чём заключалась должность этого джентльмена, но, похоже, она была чем-то средним между должностью судьи и начальника военной полиции. Он показал мне здание,
где, к моему удивлению, содержалось 150 заключённых, многие из которых, однако, направлялись на Сахалин. Деревянные настилы пешеходных дорожек в
Город был в плачевном состоянии, и я намекнул прокурору, что, поскольку у заключённых недостаточно работы, было бы неплохо задействовать их в ремонте тротуаров. Эта идея, похоже, никогда не приходила ему в голову, и он сразу же ответил, что рассмотрит этот вопрос.
 Прокурор свободно говорил по-французски, хотя и с русским акцентом, и немного знал мёртвые языки, в том числе иврит.
Он сказал, что изучал этот язык, чтобы стать священником, но когда он понял, что не сможет зарабатывать 200 фунтов в год, то
Вместо того чтобы пойти в церковь, он поступил в армию, где, по его словам, «платили» лучше. В этом случае, как мне показалось, Русская церковь из-за своего мизерного жалованья потеряла для своего духовенства юношу, обладавшего большей интеллектуальной культурой, чем большинство её священников. Население Софийска составляло 700 военных и 300 гражданских, среди которых я нашёл покупателей на Священное Писание. В телеграфной конторе до меня дошли жалобы, как и в Хабаровске, на то, что у них нет возможности обучать своих детей, так как поблизости нет школы.

 Амур в Софийске имеет ширину почти в три километра; на семь километров ниже он
расширяется более чем на четыре мили. В тринадцати милях отсюда берега
низкие, плоские и болотистые, но земля хорошая и возделывается
русскими поселенцами. Здесь же находится город Мариинск, старейшее
русское поселение, расположенное рядом с Николаевском на Нижнем Амуре, на правом берегу реки, у входа в озеро Кизи. [6]

[Иллюстрация: русский священник в зимней одежде.]

Мариинск был основан Русско-американской компанией в том же году, что и Николаевск, и был торговым постом до военной оккупации реки. Из-за трудностей с судоходством его значение уменьшилось
военное значение, и пост был перенесён в Софийск, основанный в 1858 году. На острове напротив Мариинска сохранились остатки форта, построенного казачьим атаманом Степаном, который спустился по Амуру в 1654 году. Проведя здесь зиму, он собрал в качестве дани около 5000 соболей. На обратном пути мы взяли на борт в этом месте в качестве пассажиров священника, его жену и сына. Дама была дочерью покойного митрополита Московского Иннокентия, замечательного священника, который, преодолев 8000 миль, пересёк Сибирь со своими переводами
Она перевела часть Нового Завета на язык курильцев, а затем
переиздала его. Похоже, эта дама унаследовала что-то от
предпринимательской жилки своего отца, потому что недавно я
услышал от друга, что он встретил её во время путешествия по
Западной Сибири.

Мистер Коллинз упоминает, что из Мариинска на юго-западе видна очень высокая гора, покрытая снегом. Мистер Равенштейн
замечает, что в нескольких милях ниже Тамбова, или Гирина, можно увидеть
скалистые вершины горных хребтов, расположенных на большем или
меньшем расстоянии от реки, местами покрытые снегом даже в июне.
После июня, когда я спускался по реке, я увидел слева горы, похожие на снежные сугробы или карры, заполненные снегом.

Однако мои попутчики, особенно барон, упорно утверждали, что я ошибаюсь и что то, что мы видим, — это либо мел, либо игра света. Форма скал на некоторых горных хребтах была весьма примечательной.
Они располагались такими ровными рядами, что больше походили на творение титанов, чем на дело рук природы.

 Проехав Мариинск, мы добрались до Михайловского, преодолев расстояние в 526 миль от
В понедельник днём мы добрались до Хабаровки, то есть примерно за 48 часов.
Это было более быстрое путешествие, чем то, которое капитан совершил на Шилки и Верхнем Амуре. Один торговец потом шепнул мне,
что это было безрассудное плавание. Капитан никогда раньше не
проходил этот путь, поэтому, поставив на носу человека с лотом и
не обращая внимания на все вопросы о том, где находится фарватер,
он просто плыл вперёд, не подозревая о том, что может быть что-то
не так. К счастью, мы не наткнулись ни на скалы, ни на отмели, но меня призвали быть благодарным за то, что
мы не попали в беду. Если бы нам разрешили двигаться с такой скоростью,
мы бы добрались до Николаевска ещё за 24 часа, но в Михайловском капитана ждала телеграмма, в которой говорилось, что из Николаевска идёт другой пароход компании, которого он должен дождаться, затем
обменяться грузами и пассажирами и вернуться. Это привело к задержке на 30 часов,
что дало мне возможность посетить деревню поселенцев.
Священник этой деревни сообщил мне, что в его приходе 400 человек,
из которых только 15 умеют читать. Лес в окрестностях был
Поля расчищены, и на них успешно выращивают рожь, ячмень и овёс. Так же, как и овощи на берегу реки, для продажи в Николаевске.
 Огурцы только что созрели, и люди едят их как яблоки. Когда мы с бароном зашли утром в один из домов, нам просто вынесли огурцы и соль, чтобы угостить нас.
 В этой деревне я также увидел любопытный образец русской экономики.
Не имея возможности купить целые оконные стёкла, крестьяне использовали
фрагменты любой формы, которые могли достать, и скрепляли их кусочками
из бересты, вырезанной по форме. Михайловское, однако, не было процветающим селом, и следует добавить, что колонии
Нижнего Амура в целом являются наименее благополучными в стране.

Поздно вечером во вторник прибыл обещанный пароход _Онон_, и
я покинул _Зейю_, в которой провёл предыдущие 16 дней, и
проехал 1900 миль. На следующее утро мы прибыли в гилякскую деревню под названием Мухал, расположенную недалеко от горячих источников, которые, как говорят, полезны при ревматизме, сифилисе, диарее и зобе. Поляки
Изгнаннику, под чьим надзором они находятся, позволена монополия, и правительство выделяет ему субсидию в размере 50 фунтов стерлингов в год. Около полудня мы миновали ещё одну гилякскую деревню под названием Тыр. Амур здесь сужается до 900 ярдов, и с отвесного утёса высотой 100 футов на правом берегу открывается прекрасный вид вверх по течению. Берега реки простираются на пять миль, между ними лежат густо поросшие лесом острова. На юге простираются
тёмные леса и горные хребты, а за утёсом находится
плоскогорье шириной в несколько миль. На противоположном берегу в него впадает река
Амгунь берёт начало в горах Бурея и, пройдя путь длиной не менее 700 миль, впадает в Амур через покрытую лесом дельту.


Скала в Тыре интересна для археологов своими татарскими памятниками с надписями, история которых представляется несколько сомнительной.[7]

Я сошёл на берег, чтобы осмотреть эти памятники, о которых упоминает мистер Равенстейн.
Один из них имеет гранитное основание и верхнюю часть из серого мелкозернистого мрамора, а другой — из порфира, установленного на восьмиугольном постаменте.
К сожалению, я смог пробыть там совсем недолго, так как
Пароход не стал ждать. Я нашёл два памятника у края утёса,
на которых были высечены надписи. Третий находится примерно в 400 ярдах к востоку,
на более высокой точке, на голой скале. Главный из них, который я
изучил лучше всего, напоминает толстое вертикальное надгробие высотой
около пяти футов. По словам архимандрита Аввакума, всё указывает на то,
что на месте, где стоит памятник, когда-то находился храм,
посвящённый поклонению Будде, и на китайском языке он назывался
«_Юн-нэн-се_», то есть «Храм вечного упокоения».
Две надписи по обеим сторонам — одна на китайском, а другая на монгольском — были сделаны, по его мнению, каким-то неграмотным монгольским ламой, не очень хорошо знакомым с китайской грамматикой. Слева написаны санскритские слова «_Ом-мани-падме-хуум_» тибетскими буквами, а под ними на китайском — «_Дай Юань шуч хи-ли-гун-бу_», то есть «Великий Юань повсюду простирает руки силы». Во второй строке на той же стороне слова «_Ом-мани-падме-хуум_» написаны на китайском и нигурском языках. Надписи на правой стороне содержат то же самое
Китайский, тибетский и нигурский. «И всё, — говорит архимандрит, — больше ничего нет».
Однако, при всём уважении, я осмелюсь выразить сомнение по поводу этого утверждения.
Хотя я не читаю по-китайски и смог изучить памятники лишь на несколько мгновений,
я пришёл к выводу, что независимо от того, верна ли первоначальная интерпретация, она неполная и далеко не исчерпывающая.
Я ясно увидел на камне несколько крупных китайских иероглифов высотой, наверное, в два дюйма.
Некоторые из китайских пассажиров смогли частично прочитать их.
Я не смог их расшифровать, но общий вид камня напомнил мне палимпсест — рукопись, которая изначально была покрыта мелкими буквами размером примерно в полдюйма в квадрате или меньше, поверх которых были написаны более крупные буквы. Рядом с монументальным камнем, установленным на постаменте, лежали пять плоских камней, в центре которых были вырезаны поперечные канавки шириной и глубиной около дюйма. Мистер Коллинз говорит, что, предположительно, это были алтари для жертвоприношений, которые когда-то находились внутри храма.
канавки служили для того, чтобы кровь жертвы поступала в нужный сосуд. Так это или нет, я не могу сказать, но мне они показались больше похожими на капители или основания колонн с канавками для фиксации.[8] Очень хотелось бы, чтобы это место посетил и изучил памятники компетентный учёный.

Ближе к вечеру мы миновали ещё одно гиляцкое поселение, которое называлось
«Белая деревня», а затем увидели, что берега Амура становятся
отвесными, а острова — низкими и в значительной степени подверженными затоплению.
Мы уже давно покинули область лиственных деревьев, и по мере приближения к Николаевску они почти полностью уступили место хвойным.
Преобладали ели, а берёзы и некоторые другие лиственные деревья встречались только в благоприятных местах.  Амур в Николаевске в некоторых местах достигает глубины 15 футов, его ширина составляет милю и три четверти, а скорость течения — от четырёх до пяти узлов. Река впадает в море на расстоянии 26 миль от города, в лимане, или заливе, ширина которого в самом широком месте составляет более девяти миль. [9]

 Таким образом, во вторник вечером, 13 августа, я прибыл в Николаевск.
завершив путешествие по нижнему Амуру. Я почти ничего не сказал о его любопытных языческих обитателях, с которыми я так рад был познакомиться и описание которых я сейчас приведу.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это было достаточно неприятно, но не всё. В этом месте не было ни постоялого двора, ни почтовой станции, ни гостиницы. Единственным местом для ночлега была комната, построенная на плавучей барже, без кроватей и изголовий, где на сиденьях или на полу могли спать русские, китайцы, маньчжуры или кто угодно другой. Однако здесь мой друг-финн
М. Крускопф пришёл мне на помощь и вызвался найти мне койку на телеграфной станции.
Я бы с благодарностью принял это предложение, но капитан «Зейи» согласился, чтобы я переночевал на борту до утра, когда он собирался вернуться.

[2] По возвращении в Хабаровск я узнал, что один из моих попутчиков купил восемь шкур, за каждую из которых он заплатил по 50 шиллингов, а за одну для шляпы своей жены — 4 фунта. Впоследствии я узнал, что лучшие соболиные шкуры добываются в окрестностях Охотского моря и стоят по 4 фунта за штуку. Мой информатор, старый морской капитан, сказал, что в 1857 году он купил 2000 шкур.
Камчатка в 30_с._, и в Нью-Йорке они стоили от 5 до 6 фунтов за штуку. Среди них было 22 шкуры для дамского наряда, который, когда его сшили, обошёлся ей в 200 фунтов. Шкуры молодых соболей, по его словам, были чернее, чем у старых, которые обычно более или менее серые. Первые лучше продаются в Берлине, а вторые высоко ценятся в Париже.

[3] Помимо этих сторублёвых купюр, я взял с собой 30 фунтов стерлингов однорублёвыми купюрами, столько же трёх- и пятирублёвыми купюрами,
мелкие серебряные монеты на сумму 100 рублей и мешочек с медью
Копейки, потому что на почте не обязаны давать сдачу,
а клерки с радостью прикарманивают разницу, когда мелких денег не
хватает. В густонаселённых частях Прибрежного управления
почта доставляется раз в неделю, в Охотске — раз в месяц, а в одном
счастливом месте на Крайнем Севере, как мне сказали, почтальон
приезжает всего раз в год! В Сибири есть «почтовая служба для посылок», по которой стоимость посылок не должна превышать 500 фунтов стерлингов, а вес — 1 центнер.  Тариф за 200 миль составляет ;_д._ за русский фунт и ;_д._ за фунт сверх каждых 60
на расстояние до 1600 миль. За пределами этого расстояния стоимость составляет ;_д._ за фунт на каждые 160 миль.

[4] Мистер Равенстейн в своей замечательной и в целом достоверной работе (стр.
187) указывает, что ширина Амура ниже Дондона в одном русле составляет шесть миль, а далее — 15 миль, включая острова; но
Я не смог подтвердить эти цифры ни по карте капитана парохода, ни по результатам тщательного исследования реки Амур, проведённого русскими в Министерстве по делам Индии, которые мне любезно показал мистер
 Трелони Сондерс.

[5] После этого я решил, что профессия адвоката может быть прибыльной.
и с готовностью поверил ему, когда он сказал мне, что владеет в России, на Волге, почти 8000 акрами земли, которые стоят около 1 фунта стерлингов за акр.
 По его словам, это была лучшая земля во всей России; 600 акров он использовал для выращивания пшеницы, а остальные — для ржи, продавая зерно самарским купцам. Он сказал мне, что в судебной системе всё наоборот по сравнению с Россией и Англией.
Если в Англии адвокат мечтает стать судьёй, то в России судья (которому платят всего от 300 до 400 фунтов в год) мечтает стать адвокатом, а это возможно только после пяти лет работы в суде.

[6] Это озеро, по-видимому, образовалось в результате разлива реки, которая здесь
разделяется на несколько рукавов и выглядит так, как будто в далёком
прошлом она хотела прекратить свои блуждания и повернуть на восток
через прибрежный хребет в залив Кастри. Расстояние от истока озера
Кизи до залива Кастри составляет всего 8,5 миль. Озеро занимает площадь
93 квадратные мили, его длина составляет 25 миль, а ширина — 12 миль.
Из двух островков на озере один представляет собой скалу диаметром около 50 футов.
 В расщелинах полно лисьих нор, и гиляки считают его
Они считали это место священным и время от времени собирались там для проведения шаманских обрядов.

[7] Рюлькер цитирует фон Миддендорфа, который пишет, что на карте
Ремезова, появившейся в XVII веке, на этом месте обозначен город как граница завоеваний царя Александра Македонского, который спрятал там своё оружие и оставил колокол. Такова была традиция казаков. Кроме того, Равенштейн цитирует Витсена, который пишет, что
30 или 40 лет назад русские воины нашли колокол весом 660 фунтов
 в месте, которое, судя по всему, было окружено рвом и рядом с которым стоял
несколько камней с китайскими надписями; и он добавляет, что в рукописи 1678 года, хранящейся в библиотеке Сибирского отдела, упоминаются те же факты. Мои попутчики говорили, что эти памятники относятся ко времени Чингисхана и были воздвигнуты, чтобы обозначить границы его завоеваний. Ещё раз: мистер Равенстейн утверждает, что один из императоров
династии Юань (которая правила в Китае с 1234 по 1368 год н. э.)
отправился морем к устью Амура и в память об этом построил в Тыре монастырь «Вечного покоя». Чтобы вернуться к нашему времени
Мистер Коллинз сообщает, что надписи на памятниках были переведены
архимандритом Аввакумом, который несколько лет был связан с
Русской миссией в Пекине и в 1857 году спустился по
Амуру в качестве переводчика посольства графа Путятина, направлявшегося в Китай. Мистер Коллинз получил от офицера перевод
архимандрита с русского на английский.

[8] Мистер Коллинз говорит о раскопках, или ямах, внутри и снаружи остатков стены.Он также обнаружил, что памятники украшены гирляндами из искусно обработанных щепок или коры, скреплённых между собой ивовыми прутьями.
Основания памятников также были покрыты древесной стружкой,
из которой были вырезаны цветы, густо посаженные вокруг в землю.
Он предположил, что это были, как и следовало ожидать, подношения местных жителей, которые, как я понял, до сих пор используют это место для шаманских обрядов.

[9] В миле ниже города находятся песчаные отмели и перешеек, который препятствует
вход для судов, осадка которых превышает 13 футов. На самом деле от
Континента до острова Сахалин тянутся песчаные отмели, среди которых
пролегают судоходные каналы, способные меняться во время сильных штормов,
так что лоцманы вынуждены следить за ними, держа в руках эхолот. Я
также слышал, что в стратегических целях некоторые из этих каналов в
устье реки могут быть засыпаны или перенаправлены.




 ГЛАВА XLVI

_ГИЛЯКИ._

 Гиляки — совершенные язычники. — Их среда обитания, численность и внешний вид. — Болезни, размножение и характер. — Места обитания. — Образ жизни
 о рыбе. — Зимняя и летняя одежда. — Способы рыбной ловли. — Грязные
привычки. — Домашние животные. — Лодки. — Брачные обычаи. — Цена
жены. — Международные отношения. — Ярмарка в Пуле. — Манчжурские
купцы. — Беседа с гиляками. — Гиляцкий и гольдский
языки. — Образование. — Суеверия. — Идолы и амулеты.--Метод
 поимки и умерщвления медведя.--Предполагаемое поклонение
 медведю.--Шаманские обряды.--Обращение гиляков с мертвыми.--Романист
 миссия к гилякам.--Мученическая смерть миссионера.


Гиляки были самыми отъявленными язычниками, которых я видел в Сибири.[1] Я
Я посетил две их деревни — Мухул и Тыр — и почти каждый день видел некоторых из них в Николаевске, а также встретился с бывшим старостой «белой»
деревни. Я также беседовал с американцем и англичанином, которые знали их много лет, с французским торговцем, который работал среди них, с инженером-телеграфистом, чья работа была связана с территорией гиляков и их домами, а также с тремя русскими священниками, которые трудятся среди них и гольдов в качестве миссионеров. Из всего этого я
извлёк более или менее полезную информацию, которая с тех пор была дополнена
читая; однако следует признать, что обо всем, кроме того, что бросается в глаза
, мы все еще очень мало информированы об этом народе; в то время как
об их религии (если она у них есть) почти ничего не известно. Немногие
Русские изучают гиляцкий язык, и немногие гиляки изучают русский.

Страна гиляков простирается от Тамбовска (или Гирина), примерно в 350 милях к югу от Николаевска, до морского побережья в устье Амура, а также охватывает северную половину острова Сахалин.
На острове народ делится на следующие группы: на западном побережье
Смеренкур, а на востоке — Тро. Точно определить их численность
непросто. Когда я спросил бывшего старосту белой деревни, сколько
там жителей, он ответил: «У нас 60 мужчин и больше женщин, но
детей не считаем». Мистер Коллинз проехал по Амуру через 39 гилякских деревень, население которых, по его оценкам, составляло 1680 человек.

Ростом эти аборигены невелики, обычно ниже, чем выше, пяти футов; глаза у них вытянутые; кожа желтовато-коричневая, как у китайцев; волосы чёрные и негустые.[2]
Гиляки заплетают волосы в толстый хвост, но не бреют и не стригут их, как маньчжуры и гольды.
Поэтому китайцы называли их «длинноволосыми».

 Они не вызывают деформаций тела давлением, увечьями или надрезами.
Их болезни, как и у гольдов, — это ревматизм, офтальмология (вызванная охотой в снегу) и сифилис, который изначально был завезён маньчжурскими торговцами. В наследственных случаях это, без сомнения, усугубляется их грязным образом жизни.
Гиляки ездят лечиться на горячие источники в Мухуле, но гольды,
не имея таких источников, часто умирают от этой болезни. Безумие среди них встречается редко. У их женщин мало детей; шестеро считаются очень большой семьёй. Они привязывают своих младенцев к деревянным колыбелям, очень похожим на подносы мясников, и подвешивают их к крыше, как я видел в Мухуле, где бедное маленькое создание не могло пошевелить ни рукой, ни ногой. Я узнал от русского миссионера, что численность гольдов, как считается, немного увеличивается, но гиляки с тех пор, как их впервые увидели русские, вымирают. [3]

 Зимние жилища гиляков и гольдов располагаются группами
от двух-трёх до, возможно, дюжины. В 39 деревнях, упомянутых
Коллинзом, он насчитал 140 домов. Первое жилище гиляков, в которое я вошёл,
было в Мухуле. Оно было около 40 футов в квадрате, построено из небольших столбов или кольев и обмазано глиной. Крыша поддерживалась более массивными
столбами по углам, на которые опирались стропила, и вертикальными балками, поддерживавшими покрытие из лиственничной коры, которое удерживалось на месте и не деформировалось на солнце с помощью камней и тяжёлых жердей. Между поперечными балками и joists были развешаны сети, шкуры, собачьи упряжки, лёгкие каноэ,
охотничьи снасти, корзины для рыбы из бересты или ивовых прутьев, сушёная рыба, травы и, по сути, всё богатство и рабочие инструменты полудюжины семей, для которых этот дом, очевидно, был уютным пристанищем в течение долгой и суровой зимы.  С трёх сторон в доме располагался приподнятый диван для сидения, приёма пищи и сна, под которым проходил дымоход, а в обоих концах — камины. В свободной части интерьера
находились кухонная утварь, кастрюли, чайники, ножи и деревянные сковороды;
там же сушились различные шкуры и рыба, внутренности и т. д.
В доме была только одна комната, а в центре располагалась приподнятая платформа, под которой зимой привязывали собак, а иногда и семейного медведя.
 Окна были сделаны из рыбьей кожи или тонкой бумаги, натянутой на решётку.
Помимо такого зимнего жилища, в Тире я застал бревенчатое строение с соломенной крышей,
поднятое на несколько футов над землёй на опорах, чтобы его не затопило, и чтобы до него не могли добраться собаки и вредители. К веранде можно было
подняться по бревну с выемками. Пол состоял из жердей, между которыми пробивался дневной свет, а в центре стоял ящик, полный
земля для камина. Здание, вероятно, использовалось зимой как
склад; но я обнаружил, что оно заселено как летняя резиденция. Наиболее
заметными предметами, как внутри, так и снаружи, были большие стойки и жерди,
на которых сушилась рыба; а также комбинированный запах рыбы и
из-за рыбьего жира долгое пребывание в
Дом Гиляк это.

Эти люди не обрабатывать землю, но питаются почти исключительно на
рыбы. Иногда они едят животных, пойманных во время охоты, и своих собак, когда те умирают.
А свинину и другую плоть они едят с небольшим количеством проса.
Они надевают их только на праздники. [4]

 Любимая зимняя одежда как у гиляков, так и у гольдов — из собачьих шкур, а также из лисьих или волчьих шкур, так как они самые тёплые. Летом они носят рыбью кожу, поэтому китайцы называли их «юпитаце», или «чужаки в рыбьей коже», хотя состоятельные гольды покупали у торговцев хлопчатобумажные ткани, а иногда даже шёлк. Рыбья кожа изготавливается из двух видов лосося. Они с большой ловкостью снимают с него шкуру,
а затем, постукивая молотком, удаляют чешую и таким образом
делают кожу эластичной. Изготовленная таким образом одежда водонепроницаема. Я видел путешественника
сумка и даже парус лодки были сделаны из этого материала.
Уезжая из Кары, я надеялся найти в Игнашине платье тунгусского шамана, но был разочарован.
Однако мне удалось купить в Тыре шубу из рыбьей кожи. Она красиво расшита и раскрашена с обратной стороны.[5] Гиляцкие шапки на зиму делают из меха с наушниками;
А Голди, сшив вместе беличьи хвосты, делают круглую шкурку
диаметром около пяти дюймов, которая, будучи соединена на
концах, служит либо для шеи, либо для обхвата головы.
корона. Их летняя шляпа вдавленной конической формы сделана из
березовой коры, украшенной сверху нашитыми полосками цветного дерева
с узорами. Внутри у него деревянный гребень, который удерживается на месте с помощью
веревочки под подбородком.

[Иллюстрация: ПАЛЬТО ИЗ КОЖИ ЛОСОСЯ И ШЛЯПА из БЕРЕСТЫ.]

Занятия гиляков и гольди - рыбная ловля и охота. В некоторых местах они используют _жаберные_ сети и неводы, а в других — _зачерпывающие_ сети. Я не раз видел забор из столбов, установленных под прямым углом к берегу и уходящих на 20–30 метров в Амур. Этот забор
Они непроницаемы для рыбы, за исключением нескольких мест, где намеренно оставлены отверстия для лосося, которого местные жители поджидают, чтобы поймать с помощью копий или ручных сетей. Когда рыба хорошо клюёт, каноэ быстро наполняется.[6] Верёвки и сети они делают из конопли и крапивы двудомной, стебли которой обрабатывают так же, как лён. Этот последний материал предпочтительнее, и из него получается такой же канат, как и из того, что производят в цивилизованных странах, хотя иногда он не такой гладкий. Я раздобыл образец очень тонкой швейной нитки местного производства, и
чрезвычайно прочны; но цветные нитки для вышивки покупают у русских или маньчжуров.

 Гиляки ведут неописуемо грязный образ жизни. Говорят, что они никогда не моются. Телеграфный инженер рассказал мне, что однажды он дал гиляку кусок мыла, который тот положил в рот и, намылив его, произнёс: «Очень хорошо». И гиляки, и гольды испытывают симпатию, почтение или страх по отношению к животным. Раньше они приручали
горностаев для ловли крыс, а из-за высокой цены на кошек
они были доступны только богатым. На Нижнем Амуре они, помимо
те, что упоминались ранее: лось, косуля, северный олень и лиса; енотовидная собака, кабан и рысь; хорь, ёж, горностай, соболь и полосатая белка.[7] Они также любят наблюдать за тем, как ласточки вьют гнёзда в их домах, и, чтобы побудить их к этому, прикрепляют под крышей небольшие доски, по которым птицы могут забраться в дом. У Голди есть рогатая сова (для ловли крыс), сойка, ястреб и коршун — последний без особой цели, разве что ради перьев для стрел.[8] Иногда можно увидеть привязанного орла
Они живут рядом со своими домами, как и собаки, которые зимой являются для них основным средством передвижения. Я видел их в большом количестве в Мухуле.
 упряжка может состоять из любого нечётного количества собак от 7 до 17, хороший вожак стоит 50_с._, а обычная собака — от 8_с._ до 10_с._ Сани сделаны из тонких досок длиной пять или шесть футов и шириной 18 дюймов, выпуклых снизу, но прямых сверху.
Команда из девяти собак целый день везёт человека и 200 фунтов багажа.
Каждая собака получает кусок рыбы длиной в фут и площадью около двух квадратных дюймов, такого же размера, как
Этого достаточно для его хозяина. Летом они передвигаются на лодках, сделанных из пихты или кедра. Кроме того, гольди делают каноэ из бересты. Туземец сидит в центре и гребет веслом с двумя лопастями. У каноэ плоское дно, и их очень легко перевернуть. Когда туземец, сидящий в одном из них, ловит рыбу острогой, он двигает только рукой, а тело его остаётся неподвижным. В больших лодках обычно гребут женщины, а повелители мироздания сидят на корме, управляют лодкой и курят китайские трубки с длинным мундштуком и янтарным наконечником.
Однако между греблей гиляков и гольдов есть одно заметное различие:
в то время как гольды, взявшись за два весла, тянут их вместе,
гиляки тянут их попеременно — на первый взгляд неуклюже, но на практике эффективно.


Женщины у гиляков и гольдов, которые являются полигамистами, занимают низкое положение.
Г-н Равенштейн цитирует заявление Ринсо, японского путешественника, о том, что у смеренкурских гиляков преобладает полиандрия.
Помолвка заключается в детстве. Отец выбирает невесту для своего малолетнего сына.
Богатый Голд платит от 5 до 20 фунтов за девочку пяти лет
Старый. В Мухуле мне назвали цену жены от 10 до 50 фунтов стерлингов.
часто платили шелковыми тканями и другими материалами, в то время как телеграф
инженер назвал цену продажи гиляцкой невесты - от восьми до
десять собак, сани и два ящика бренди, если, конечно, у нее найдется “
хороший нюх, ” она берет гораздо больше. Избранную невесту приводят в дом её будущего свёкра, и когда девушке исполняется 12 или 13 лет, а юноше — 18, их выдают замуж.[9] Если у голда, у которого много жён, есть желание принять крещение, русские миссионеры заставляют его выбрать одну из них.
и вступить в законный брак с объектом своего выбора; остальных
продать или, по счастливой случайности, вернуть их отцам за полцены. Несмотря на такие недостатки в браке, я слышал, что
среди этих интересных людей нет незамужних женщин.

 Развлечения гиляков носят гимнастический характер, например,
метание тяжёлых железных предметов и фехтование. Они рано начинают стрелять из лука и являются хорошими лучниками. Их связи с другими странами весьма ограничены. [10]

 Раньше в Пуле проводилась ежегодная ярмарка, которая длилась 10 дней, и
Она была похожа на Нижегородскую ярмарку в миниатюре.[11]
Из-за того, что русские начали ходить по Амуру, ярмарка прекратилась, но
маньчжурские купцы по-прежнему спускаются по реке, хотя и не в таком
количестве, как раньше, когда одного рейса было достаточно, чтобы
обеспечить себя всем необходимым на год. Мне сообщили, что они жестоко обкрадывают местных жителей, давая, например, гилякам пинту проса или полпинты бренди за соболью шкуру.
А когда местных жителей спаивают, то, конечно, шкуры продаются за гораздо меньшую цену.  Русские баржи, оснащённые
Плавучие лавки, которые тянут по реке, должно быть, сильно мешали маньчжурским торговцам, чьё влияние, будем надеяться, почти сошло на нет.  Гиляки теперь приезжают в русские города, особенно в  Николаевск, и не только продают свою рыбу, но и начинают покупать русские товары, хотя долгое время они отдавали предпочтение товарам китайского производства.

В магазине в Николаевске я познакомился с семьёй гиляков, с которыми попытался обменяться мнениями через одного из них, который немного говорил по-русски.
Мне показалось, что они были самым низкоинтеллектуальным народом из всех, кого я встречал
познакомились. Компания состояла из отца, матери, двух дочерей и
глухонемого мальчика. Мужчина не знал возраста ни своих дочерей, ни даже
своего собственного, заявив, что они не вели учета. Когда его спросили, будет ли он
Продай мне свою дочь в жены, он сначала ответил, что они не
продать свою девочек для россиян, не одобряющих альянса. Однако, когда его стали расспрашивать
дальше, он сказал, что она уже продана (ей было около 10 лет, и она курила трубку), и добавил: «Я дорого за неё выручил!»
 Однако на русском языке было сложно донести до них что-то, кроме
самые простые идеи. Ни у гиляков, ни у гольдов нет письменности.
 Миссионер, живущий в Хабаровске, перевёл на язык гольдов отрывки из Священного Писания и греческой литургии, используя, если я не ошибаюсь, русскую азбуку. Язык гольдов, по его словам, очень похож на маньчжурский, и, говоря на одном из них, он может объясниться на другом. Оба языка, по словам мистера Хауорта, относятся к тунгусским. Г-н де ла
Брюньер пишет, что гольдский язык похож на маньчжурский так же, как провансальский на
французский или итальянский.[12]

Русские предпринимали попытки обучить гиляков. Когда господин
Нокс посетил Михайловского и нашёл там купца-фермера, который исполнял обязанности директора школы, открытой на средства правительства для обучения гилякских мальчиков. В тетрадях были прекрасные образцы почерка, а на партах лежали басни Эзопа в переводе на русский.
Рядом находилась кузница, где мальчики учились работать, и столярная мастерская с инструментами и токарным станком. Школа в то время работала десять месяцев в году, а учитель принадлежал к одному из низших сословий русского духовенства. Я обратился к священнику
Я был в Михайловском и расспрашивал о гиляках, но ничего не слышал о существовании школы. У меня сложилось впечатление, что она закрыта.
Однако у русских есть две миссионерские школы на
Нижнем Амуре, в которых учатся 30 детей: одна в Троицке для гольдов, а другая для гиляков в Болане, недалеко от Малмуиша. Я слышал об одном гиляцком мальчике, который добился таких успехов, что мог бы стать псалмопевцем, или _дъэчоком_, в русской церкви.

 Как и у других языческих племён, у гиляков много суеверий. Они
Они не позволяют вносить огонь в дом или выносить его оттуда, даже в печке, опасаясь, что это может принести неудачу на охоте или рыбалке. Такое же суеверие распространено во многих частях России. Кроме того, они, похоже, фаталисты: один англичанин в Николаевске сказал мне, что если кто-то упадёт в воду, другие не станут ему помогать, потому что таким образом они будут противостоять высшей силе, которая желает, чтобы он погиб.
Некоторое время назад недалеко от города утонули русский офицер и его семья.
До них могли легко добраться гиляки на своих лодках
Они спасли их, но не попытались это сделать. [13]

 Гыляки верят в деревянных идолов или амулеты как в средство от болезней.
 Я убедился в этом на собственном опыте в Тюре, где хотел купить несколько маленьких амулетов, принадлежавших главе семьи.
Но сначала он не хотел их продавать, сказав, что они очень помогли ему во время болезни. Однако предложение дать ему серебряную монету
изменило его решение[14], и впоследствии он продал мне не только свои часы, но и часы своего ребёнка, один из которых был похож на сидящую куклу
Он принял эту позу, а когда я вышел из дома, он послал мне вслед грубо вырезанную из дерева рыбу, похожую на осетра, с маленьким божком на спине. Судя по всему, её использовали незадолго до этого во время рыбалки, потому что во рту у рыбы и божка были желатин и свежая кровь. Иногда перед домами устанавливают столбы в форме идолов. Другой вид идолов сопровождает местных жителей в их путешествиях, а некоторые из них установлены на вершинах гор.

[Иллюстрация: ГИЛЯКСКИЕ ИДОЛЫ ИЛИ ОБЕРЕГИ]

Другие идолы имеют форму тигра, медведя и т. д. — животных
Они тесно связаны с их суевериями, если не с их религией.
 Говорят, что гиляки боятся тигра гораздо больше, чем гольдов, и его появление предвещает беду. Если находят останки человека, убитого тигром, их без церемоний хоронят на месте.
 С другой стороны, если находят корову, убитую медведем, её съедают с большим ликованием и радостью. Говорят, что ни гиляки, ни
Голди пытается убить тигра. Они также не охотятся на волка, которому приписывают дурное влияние. Однако с медведем дело обстоит иначе
Они очень разные. В каждой гиляцкой деревне есть медвежья клетка. Я видел их и в Мухуле, и в Тыре. Они называют пленника _Мафа_, то есть «главный старейшина», чтобы отличать его от тигра, который называется _Мафа сахле_, то есть «чёрный главный». Во время охоты на медведя они проявляют большую храбрость. Чтобы не навлечь на себя его посмертную месть, они не застают его врасплох, а устраивают честный поединок. Когда нет
желания брать животное живым, туземцы используют копьё, подобное тому, что я видел в Красноярске, с наконечником, покрытым шипами. Оно лежит
На земле лежит копьё, к которому привязан шнур, удерживаемый человеком.
Остриё копья направлено на медведя. Когда Брюн приближается к человеку, остриё копья поднимается над землёй, и зверь бросается на него, но обнаруживает, что гарда — не самый приятный объект для объятий. Затем на него нападают охотники и убивают. Гораздо интереснее поймать медведя живым. Группа из десяти или более человек
входит в лес, вооружившись ремнями, намордником и ошейником с
прикреплённой цепью. Обнаружив медведя, они
Они окружают его, и один из них в мгновение ока запрыгивает ему на спину и хватает за уши. Другой быстро завязывает на шее зверя скользящий узел и чуть не душит его. Затем на него надевают намордник, надевают на шею ошейник и с триумфом ведут в деревню, чтобы посадить в клетку и откармливать рыбой.[15] Однако Бруина не сажают в тюрьму, чтобы обращаться с ним, как со священными быками Египта.
Во время праздников его выводят на улицу, связывают лапы, вставляют в пасть железную цепь и привязывают между двумя неподвижными столбами, превращая в невольного свидетеля
туземцы резвятся вокруг него. В особо торжественных случаях он принимает более непосредственное участие в празднике, будучи убитым в ходе суеверных церемоний.[16] Затем люди расходятся по домам, а вожди остаются, чтобы разделать медведя. Его плоть раздают в каждом доме и едят с большим удовольствием, так как эта пища считается вдохновляющей и приносящей мужество и удачу. К голове и лапам, однако, относятся с большим почтением.[17]
Эти медвежьи обряды, несомненно, послужили поводом для утверждения, что гиляки поклоняются медведю. Мистер Коллинз заходит так далеко, что
Говорят, что они считают медведя воплощением злого духа.
Миссионер в Михайловском, отвечая на мой вопрос, не был уверен,
но считал вполне вероятным, что они поклоняются этому животному. Однако следует сказать, что, когда я встретил в Николаевске бывшего старосту деревни Белых и спросил его, правда ли, что они поклоняются медведю, он ответил отрицательно и сказал, что они убивают его, как мы убиваем любое другое животное для пира, и что каждая деревня по очереди предоставляет медведя, и в таких случаях собираются жители других деревень
и присоединился к пиршеству. Затем я спросил, какова религия
гиляков. Он сказал, что у них ее нет, но когда его спросили, кому они
молятся, он поднял глаза к небу. Он признал, что они практиковали
Шаманизм, но добавил, что это тайна.

[Иллюстрация: РЫБА-БОГ Или ИДОЛ ГИЛЯКОВ.]

До сих пор я часто использовал слово «шаманизм», но воздерживался от его
объяснения до тех пор, пока не начал рассказывать о гиляках, некоторые шаманские
практики которых были описаны мне очевидцем — телеграфным
мастером, о котором я уже упоминал. Гиляки и сибирские
Местные жители в целом верят в существование добрых и злых духов, но, поскольку первые творят только добро, считается, что нет необходимости обращать на них внимание.[18]

 Шаманы, или жрецы, которые могут быть как мужчинами, так и женщинами, считаются могущественными посредниками между людьми и злыми духами. Шаман, по сути, совмещает в себе две функции: врача и жреца. Когда человек заболевает, считается, что на него напал злой дух,
и шамана вызывают для проведения обряда экзорцизма.  Для каждой болезни существует свой дух, которого нужно умилостивить определённым образом
манера поведения. Так мне описали представление. Шаман надевает
огромный плащ из медвежьей шкуры, который позвякивает колокольчиками, кусочками железа,
латуни или чем-либо еще, что помогает при встряхивании издавать звук;
целые иногда весят до 100 фунтов. Он начинает с пения
монотонным бормотанием и пьет бренди. И пациент, и врач
обычно украшены полосками дерева или стружками, обвешивающими
талию и голову. Рядом с пациентом ставят идолов и наливают бренди.
Шаман сидит с одной стороны, а зрители — с другой. Он
Он подходит, выпивает ещё бренди, начинает петь и звенеть колокольчиками, а также угощает бренди зрителей. На стол ставят идолов,
рыбу, беличью шкуру, пшено и бренди, а под столом привязывают собаку. Еду подносят идолам, а затем раздают всем присутствующим. Тем временем шаман извивается всем телом,
танцует, как одержимый, и воет так, что
Известно, что китайские торговцы, пришедшие из любопытства, в ужасе разбегались. Он также бьёт в бубен и иногда падает
Он простирается ниц, словно совершая обряд единения с духами.
Такое действо иногда продолжается три дня и три ночи — столько,
насколько хватит провизии и сил, после чего пациенту остаётся
только верить, что он поправится. Шаман получает вознаграждение,
которым может быть олень, собака, рыба, бренди или что-то ещё,
что может себе позволить пациент. Шаманы обладают огромной властью над своими обманутыми подданными,
хотя считается, что их в некоторой степени сдерживает вера в то, что
если они злоупотребят своей властью над злыми духами во вред
Если кто-то причинит вред другому человеку, в будущем его ждёт долгое и суровое наказание. Наказание будет ждать его в подземном аду, тёмном и влажном, полном грызущих рептилий. Однако хороший шаман, который совершил чудодейственное исцеление, после смерти получает великолепную гробницу в память о себе.

 Отношение к мёртвым у гиляков, по-видимому, разное. Рёклю и Коллинз пишут, что некоторые племена сжигают умерших на погребальных кострах и строят над пеплом невысокую ограду, а другие подвешивают гробы на деревьях или ставят их на козлы рядом с домами. Французы
Торговец из Николаевска рассказал мне, что зимой они заворачивают умерших в шкуры и кладут их на развилки ветвей деревьев, куда не могут добраться животные, до тех пор, пока земля не оттает, а затем, как он предположил, труп хоронят.  Считается, что душа гиляка после смерти переходит в его любимую собаку, которую, соответственно, кормят отборной пищей. Когда шаманы изгоняют дух из собаки, животное приносят в жертву на могиле хозяина. Затем душа представляется в виде
проходящей под землёй, освещённой и направляемой собственным солнцем и луной
и продолжает вести там, в своей духовной обители, тот же образ жизни и заниматься теми же делами, что и во плоти.

 У русских есть миссионеры среди гиляков, но греческая церковь не может претендовать на то, что первой принесла им христианство.
Это заслуга римского миссионера господина де ла Брюньера, который погиб, пытаясь это сделать.[19] 5 апреля 1846 года он написал письмо директорам Семинарии иностранных миссий, в котором рассказал о своих планах и о том, как сильно его пытался отговорить китайский друг, «представляя мне полчища тигров и медведей, которые наводняют эти
Он рассказывал об этих пустынях и при этом иногда издавал такие
яростные крики, что двое моих проводников побледнели от ужаса.
Уже немного привыкнув к образности китайского красноречия, я
поблагодарил его за заботу и заверил, что плоть европейцев имеет
такой особый вкус, что тигры Маньчжурии не станут пытаться
впиться в неё зубами».[20]

Далее следует трогательная часть, в которой он пишет: «Около 13 или 15 мая я куплю, если будет на то воля Божья, небольшую лодку, на которой я смогу спуститься по Амуру к морю, чтобы навестить „длинноволосых“». Я отправлюсь
Я пойду один, потому что никто не осмелится сопровождать меня. Я прекрасно понимаю, как трудно будет избежать встречи с баржами мандаринов, которые спускаются по реке
из Саньсина; но если на то будет воля Божья, чтобы я добрался туда, куда
направляюсь, Его рука сможет устранить все препятствия и благополучно
доставить меня туда; а если Ему будет угодно, чтобы я вернулся, Он
знает, как вернуть меня обратно».

 Он отправился в путь и был убит в Белой деревне.[21] Я миновал это место за несколько часов до того, как добрался до Николаевска, и мне показали бухту, где был казнён миссионер. Мои попутчики сказали, что Де ла
Брюньер добрался до места вместе с крещёным монголом, которого он отправил обратно в тот же день, когда прибыл.
После этого он показал гилякам свои часы, распятие, ложки и т. д.
Через два дня после его прибытия они убили его на небольшом острове, где он поселился.
Одним из моих попутчиков был русский лейтенант Якимов, который в 1857 году вместе с губернатором провинции посетил деревню и нашёл гиляков, совершивших убийство. У них всё ещё были часы, распятие и ложки, которые купили русские.
Во время моего пребывания в Николаевске я, как уже говорил, познакомился с бывшим старостой деревни Белая, который рассказал мне, что слышал от своего отца историю о миссионере. Так погиб первый человек, попытавшийся донести христианство до гиляков. О том, что русские делают среди них, я расскажу, когда буду говорить об их миссиях среди соседних гольдов.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Их название пишется по-разному: Gee-laks, Giliaks, Ghiliaks и Gilyaks.
Эти два племени, живущие рядом с гольди и во многом похожие на них, в этнографических целях иногда объединяются в одну группу.
ветви тунгусской семьи. Но господин Реклюс прав, когда, говоря о «гиляках» или «киле», называет их «братьями тех, кто живёт на острове Сахалин, и родителями этих загадочных айнов, которые
l’objet de tant de discussion entre les ethnologistes»; а мистер Хауорт
говорит, что гиляки, которых китайцы называют «тата с рыбьей кожей»,
несомненно, являются развитыми айнами, в то время как гольды — тунгусы.

[2] Как отмечает Рюль, у них нет открытого и ясного выражения лица, как у большинства тунгусов, а их маленькие глаза тускло блестят
У них блестящие глаза, приплюснутые носы, толстые губы, выступающие скулы и, добавляет он, «густые бороды». Последнее я едва ли могу подтвердить, но скорее соглашусь с мистером Равенштейном в том, что борода у них гуще, чем у тунгусов, а это о многом говорит.

[3] Живя дальше от маньчжуров, чем амурские тунгусы, они ведут более дикий образ жизни.
Рюльер отмечает, что они больше ценят свободу, не признают над собой власти и подчиняются только обычаям, которые регулируют их праздники и определяют, как они охотятся и ловят рыбу.
их браки и погребения. Они, конечно, смелый в пути
они ловят и убивают медведя, хотя как ни странно они не охотно
попасть в воду, а не плавать.

[4] Сейчас они начинают употреблять чай, соль, сахар и хлеб; но все это
по-видимому, было им неизвестно до прихода
русских. Я слышал, что хорошей чертой их характера считается то, что, если гиляк получает кусок хлеба, он съедает часть, а остальное
несёт домой в качестве угощения для своей семьи. Во время моего пребывания в
Михайловском туземцы приходили, чтобы обменять дикие плоды на хлеб. Они
говорят, что без установленных часов для еды, ножи и вилки
конечно им неизвестен. Однажды я заметил нескольких маньчжуров и голди.
во время трапезы я заметил, что у них в мисках варилось пшено, которое они
подносили к губам, а затем запихивали пшено в рот с помощью
палочки для еды.

[5] Мужчины и женщины одеваются очень похоже. Несколько маленьких металлических
подвесок размером с шестипенсовик, пришитых к подолу блузки,
отличают представительниц слабого пола. Я также купил в Мухуле несколько
кусочков вышивки на рыбьей коже, которая считается хорошей работой
в Англии мне подарили что-то вроде накидки из рыбьей кожи
или кружева. Мужская блуза застёгивается спереди и подпоясывается
поясом, на котором висит несколько предметов повседневного обихода. Они состоят из большого ножа, китайской трубки,
железного инструмента для её чистки, стали для высекания огня,
кости для разглаживания рыбьей кожи и развязывания узлов,
мешочка из рыбьей кожи для трута и кисета для табака, образец
которого, искусно сделанный из кожи осетра, был подарен мне в
Николаевске главным гражданским чиновником.

[6] В некоторых местах я видел плетёные загоны, установленные для того, чтобы задерживать рыбу после того, как она проплывёт через отверстия в заборе. Для ловли осетровых они используют круглую сеть диаметром 5 футов, по форме напоминающую неглубокий мешок. Одна часть устья сети снабжена пробками, а противоположная — свинцовыми или железными грузилами. Два каноэ, находящиеся на середине реки, удерживают эту сеть вертикально между собой поперёк течения. Осетры, спускающиеся по реке, попадают в ловушку, и рыбаки делят «улов».

[7] «Кошки, — говорит мистер Нокс, — обладают полурелигиозным характером и
к ним относятся с большим уважением. С приходом русских
поставки стали очень хорошими. До их прихода маньчжурские
торговцы привозили только котов, да и тех кастрированными.
Иногда за одного кота-крысолова просили сто рублей, и, сокращая
поставки, маньчжуры поддерживали рынок».

[8] Известные им птицы в основном относятся к видам, обитающим в тех же широтах Европы и Америки, но есть и перелётные птицы, которые являются уроженцами Южной Азии, Японии, Филиппинских островов и даже Южной Африки и Австралии. Семь десятых птиц
Амурские журавли обитают в Европе, две десятых — в Сибири, а одна десятая — в регионах, расположенных южнее. Некоторые птицы больше подходят для Америки,
например канадский лесной бекас и американский бекасовидный веретенник, а также несколько видов птиц, обитающих на восточном и западном побережьях Тихого океана.
Количество оседлых птиц невелико. Маак перечисляет 39 видов,
которые обитают здесь круглый год. Перелётные птицы обычно прилетают в апреле или мае и улетают в сентябре или октябре. Любопытно, что в Николаевск они приходят позже, чем в Якутск.
на девять градусов севернее. Это связано с разницей в климате.

[9] Однако свадьбы обходятся дорого, потому что все родственники рассчитывают, что их пригласят, и иногда выпивают несколько галлонов китайского _ханшина_. Мне говорили, что его употребление вызывает не только опьянение, но и жестокость, граничащую с безумием.
Он продаётся на развес и стоит десять пенсов за русский фунт, но его ввоз строго запрещён российским законодательством.

[10] До прихода русских маньчжуры спускались по реке, чтобы
собирать дань и продавать свои товары. Эти мандарины
его обвинили в злоупотреблении властью и в том, что он вымогал деньги у местных жителей, которые приветствовали русских как своих освободителей. С другой стороны, предполагалось, что мандарин будет делать небольшие подарки из табака или шёлка каждому, кто платит ему дань. А у гиляков этот подарок, по-видимому, ценился больше, чем сама дань. Однако гиляки, жившие так далеко от маньчжуров, по-видимому, не подвергались их сильному давлению и нечасто сталкивались с ними. Сахалин посещали ещё реже, но я
Среди гольдов ходили слухи, что они явно предпочитали русское правление маньчжурскому.

[11] Манчжурские и китайские купцы встречались с японцами с Сахалина, тунгусами с побережья Охотского моря и с верховьев Зеи и Амгуни.
Кроме них, были ещё орочи, или орохоны, с гор к востоку от Нижнего Амура, и мангуны, не говоря уже о более мелких племенах,
говоривших почти на дюжине языков и ведших дела на
_патуа_, состоящем из всех диалектов. Импортируемые товары включали в себя ситцы с грубой набивкой, китайские шёлковые ткани, рис и просо, а также браслеты,
серьги, табак и бренди, ткань, порох, свинец и ножи.
Всё это было обменено на меха, исингласс и сушёные хребты осетровых рыб, которые высоко ценятся в китайской кухне.

[12] Я узнал, что священник составляет словарь и грамматику гольди,
и что за свои лингвистические труды он получил медаль от
Императорского географического общества. Я в долгу перед ним за некоторые слова из следующего краткого словаря, который даст представление о языках маньяр, маньчжуров, орочон и гольд (которые относятся к тунгусским языкам)
.в сравнении с гилякским и айнским диалектами, которые, по-видимому, относятся к другой языковой семье.

 _Английский._ _Маньярг._ _Маньчжурский._ _Орочонский._ _Голди._ _Гилякский._ _Айнский._

 One omun emu omu omu niun chine
 Два цур джоу джоур морш ту
 Три илан илан улла эллан чиорч че
 Четыре дигин дуин дии дуйин мурч ине
 Пять сунджа тунгха тонгха торч ашне
 Дог инда инда кан шета
 Соболиный нос сеппа
 Лисица солаки солли


[13] Эти аборигены не отличаются благоприятным характером. Шренк
говорит, что гиляки материка скупы и корыстолюбивы в
своих коммерческих сделках, но что у сахалинцев эта
склонность находит удовлетворение в воровстве и разбое. Я вскоре буду
относиться делу, в котором они убили миссионера, очевидно, для
ради получаете товар и он не обладал.

[14] Иногда они носят амулеты, сделанные в форме поражённой части тела. A
Хромой или раненый человек носит с собой маленькую деревянную ножку, руку или кисть,
напоминающие восковые и серебряные руки, ноги, кисти и сердца, которые можно увидеть в церквях на римских изображениях и на картинах с русскими святыми.
Миссионер в Тире дал мне в обмен на брошюры амулет, к которому прикреплён камень, а также двух грубых деревянных рыб-богов — одну с хвостом, другую без. Гиляки используют эти изображения или идолов в своём
шаманском поклонении.

[15] Если детёныша удаётся поймать, его часто держат у себя три или четыре года.  В таких схватках местные жители часто получают серьёзные ранения
но они не возражают, поскольку такие раны считаются
знаком доблести, а смерть от лап медведя считается очень счастливой.
Большинство авторов, писавших о гиляках, упоминают об этой необычной
процедуре, и я слышал, как миссионер подтвердил это в Михайловском.

[16] Этот день приходится на январь каждого года, и один англичанин в
Николаевск, который был очевидцем этого зрелища, описал его мне так:
«Медведя выводят из клетки, тащат за собой, бьют палками и показывают в каждом доме в деревне; таким образом он получает
Он доведён до крайнего изнеможения. Затем его ведут к реке, к проруби во льду, где его пытаются заставить выпить воды и съесть с блюда немного еды, но он отказывается и от того, и от другого в своём возбуждённом состоянии, чего они и добиваются. Затем его с криками тащат обратно к месту жертвоприношения, где, привязав к столбу и дав немного отдохнуть, пронзают его сердце стрелой.

[17] У гиляков голова хранится у патриарха деревни, и, как говорят, ему возносят молитвы в течение всего года.
неделя. В Николаеве мне рассказывали, что гиляки часто привозят на продажу медвежьи
шкуры; но ни разу случайно они не привозят, или их можно заставить
привезти шкуру с прикрепленной головой или лапами. Уши, челюстные кости,
череп и лапы иногда вешают на деревья, чтобы отгонять злых духов.
Иногда череп раскалывают и подвешивают в своих домах; и мистер
Нокс заметил в доме Голди, что часть одной из стен была увешана
медвежьими черепами и костями, конским волосом, деревянными идолами и кусками цветной ткани.

[18] Мистер Коллинз действительно говорит, что истинного Бога почитают без
шаманы проводят обряды осенью, а затем к ним присоединяется вся община, но я не могу подтвердить это тем, что читал или слышал. Скорее всего, все их усилия направлены на то, чтобы заставить злых духов бездействовать, ведь считается, что эти злые духи влияют на охоту, рыбалку, домашние дела, а также на здоровье и благополучие животных и людей. Соответственно, я пришёл к выводу, что шаманизм, если его можно назвать религией, основан на страхе, а не на любви; что это нечто, предназначенное для времён скорби, таких как смерть, болезнь и бедствия.
а не по случаю радости или благодарности, как, например, при рождении ребёнка или свадьбе.

[19] Г-н Равенштейн утверждает, что деятельность римско-католических миссионеров в Маньчжурии началась в 1838 году; а в мае
1845 года г-н де ла Брюньер покинул Кайши с намерением обратить в христианство «длинноволосых» людей, то есть гиляков с Амура. Это было до того, как русские оккупировали реку, и
в то время, когда подобные путешествия без разрешения противоречили
китайским законам и были полны опасностей, не говоря уже о трудностях
передвижения.

[20] Затем г-н де ла Брюньер описывает свои тяготы: его единственной пищей было просо, сваренное в воде. «Вам приходится рубить и таскать деревья, разводить костры
(необходимые для защиты от холода и тигров), готовить еду
под ветром и дождём, и всё это среди полчищ комаров и слепней,
которые не прекращают свои атаки примерно до 10 или 12 часов
вечера. Поначалу воды и дров было в избытке... но в 30 лигах от Уссури родников стало так мало, что нам пришлось
поступить как небесным птицам и есть просо сырым».

[21] Четыре года спустя г-на Вено отправили в низовья Амура, отчасти для того, чтобы, если возможно, прояснить судьбу де ла Брюньера.
Прибыв в место, которое сейчас называется Белая деревня, он без труда выяснил, как обстояли дела.
Г-н де ла Брюньер, судя по всему, готовил себе еду в небольшой бухте, когда десять человек, привлечённых перспективой поживиться за счёт странного священника, направились к нему, вооружённые луками и пиками.
Несколько стрел попали в него, семь из них пронзили его пиками, а последний удар раздробил ему череп и оказался смертельным.
Совершив преступление, убийцы поделили добычу.




 ГЛАВА XLVII.

_НИКОЛАЕВСК._

 Мой приезд. — Посещение тюрем и больниц. — Медицинская статистика. — Сибирские больницы в целом. — Устроенная воскресная служба. — Посещение жителей. — Русские обычаи, суеверия и развлечения. — Танцы.— Николаевский город, арсенал и торговля. — Мистер Эмери. — Взяточничество в России. — Стоимость провизии и рабочей силы.


Николаевск, основанный в 1853 году, быстро набирал обороты, но после закрытия «порта» его значение постепенно сошло на нет. А наш пароход
Когда я прибыл сюда пасмурным вечером, мне показалось, что я попал в очень унылую и отдалённую часть света. Однако за день моё настроение заметно улучшилось. Я уже упоминал о том, в каком смятении я покинул
Хабаровск и как я не знал, как добраться до Сан-Франциско. Но на борту «Онона» я встретил мистера Эноха Эмери,
американского торговца из Николаевска. После того как я почти три недели не пользовался родным языком,
я снова смог говорить по-английски и узнал, что за 90 фунтов можно купить билет первого класса из Йокогамы в Японии
до Юстон-сквер в Лондоне, включая питание во время путешествия через два океана, норму багажа в 250 фунтов и железнодорожные билеты в
Америку и Англию. Однако было не совсем ясно, как добраться до Японии.
Я слышал, что «Дракона» не ждали в Николаевске, и не было никаких регулярных способов добраться туда, кроме как вернуться по своим следам в Уссурийск и Владивосток. Накануне в устье Амура стояла русская канонерская лодка с провизией для Дуи на Сахалине, и мне предложили воспользоваться ею, чтобы добраться до
остров и, возможно, буду переправлен в Японию или Китай на каком-нибудь случайном судне, зашедшем за углем. Но когда мы добрались до Николаевска, эта канонерская лодка уже отчалила за несколько часов до этого; и таким образом я оказался на берегу — в отношении моего дальнейшего передвижения — в такой же неопределенности, как и прежде.

Тем не менее я попал в хорошие руки, потому что в разговоре с мистером
Эмери, оказалось, что у нас есть общие друзья в Петербурге, один из которых говорил со мной об Амуре и с радостью представил бы меня, если бы я не настаивал на том, что не собираюсь
Мистер Эмери пригласил меня к себе в гости — приглашение, которое было вдвойне желанным в месте, где не было ничего лучше пивной, и потому, что с ним я мог бы общаться на английском.

Барон Штакенберг остановился рядом со мной, и утром мы отправились к главному гражданскому чиновнику, господину Андрееву, которому меня представили как человека, желающего получить информацию о тюрьмах на Сахалине и, если возможно, попасть на остров. К моему удивлению, господин Андреев был знаком с некоторыми моими друзьями в Петербурге и сразу же
обещал предоставить информацию; но, по его словам, неизвестно, когда снова отправится корабль
с провизией.

Послали за полицеймейстером, чтобы он отвез меня посмотреть тюрьмы
города. Полицейский участок был первым зданием, в которое мы вошли; в нем
было несколько комнат для временного размещения. В одном из них
были инструменты для порки, о которых я слышал в Каре и в других местах, и
тщетно спрашивал не один раз. У меня нет оснований полагать,
что они были спрятаны от меня в других местах. Адвокат сказал мне,
что тройчатка, или плет, использовалась только в Каре, Николаевске,
и Дуи. О том, какими они были, я расскажу позже. Пока скажу лишь,
что это были самые ужасные существа из всех, что я когда-либо видел.
На станции была караульная, где казаки сидели на полу и ели
деревянными ложками из общего котелка, а в других комнатах
находились писари и чиновники. Затем меня отвели в городскую
тюрьму, где в полудюжине комнат содержалось 68 заключённых.
Некоторые из мужчин только что вышли из бани, преимущества которой были очевидны. Но я не припомню, чтобы кто-то из них предложил мне переночевать
В сибирских тюрьмах для мытья рук и лица, за исключением Томска,
использовали что-то вроде котла, установленного на треноге, из которого
через четыре крошечные трубки вода под давлением, по-русски,
стекала на руки. Однако я полагаю, что не только у заключённых,
но и у представителей низших классов в целом, мелкие омовения между
еженедельными или двухнедельными банными процедурами считаются
более или менее необязательными.

В западном пригороде города находилась _этап_, тюрьма, в которой
150 человек могли содержаться по пути на Сахалин. Отдельно, но не
В дальнем конце находилась кухня, где работали заключённые, которые хорошо себя вели.
Днём им разрешалось гулять по городу, но ночью они должны были спать в здании. Таким образом, они могли зарабатывать деньги, если хотели.[1]
Обе тюрьмы в городе были представлены императору как «старые, построенные из плохого материала, без надлежащих санитарных условий и неудобные для своего назначения».

[Иллюстрация: ЭТАПНАЯ ТЮРЬМА, НИКОЛАЕВСК.]

Подобное описание было бы недалеко от истины в отношении Николаевских
больниц, которых было три — две военные и одна гражданская. В
Гражданская больница, частично финансируемая за счёт добровольных пожертвований, была переполнена.
В одной палате вместе с другими пациентами лежал мальчик, больной оспой. Главный врач
за свой счёт открыл дополнительную палату для слепых и
немощных.[2] В госпитале 6-го Восточно-Сибирского батальона было всего 24 койки, тогда как по закону их должно было быть 48. К счастью, на момент моего визита было занято всего пять коек.
Список заболеваний, с которыми пациенты поступали в больницу за последние 18 месяцев, показал
что медицинский персонал успешно справляется со своей работой.
Главный врач был немцем, как и многие врачи в России, и он
приложил немало усилий, чтобы рассказать мне всё, что я хотел знать.[3] Я нашёл
несколько крупных военно-морских госпиталей во Владивостоке, в которых на момент моего визита находилось 108 пациентов.
Но больше всего в провинции, если не во всей Сибири, меня поразил госпиталь в Хабаровске, построенный по новейшим принципам и не оставляющий желать лучшего. [4]

 В Прибрежной провинции нет сумасшедших домов в полном смысле этого слова.
но душевнобольных лечат в отделении Николаевской больницы. Из восьми пациентов, поступивших в 1878 году, четверо выздоровели, двое остались в больнице, а двое умерли.
 Помимо названных мной больниц, в провинции есть ещё по одной в Петропавловске, Гижиге и Охотске.
Взглянув на сибирские больницы непрофессиональным взглядом, я могу сказать, что они показались мне довольно хорошими. Я дважды встречал англичан в русских больницах: один раз в
Один из них находится в Архангельске, а другой — на Урале, и оба они сказали, что у них есть всё необходимое. Больницы в стране содержатся за счёт
Правительство, армия, флот и гражданские ведомства соответственно. Ни одно из них не
финансируется исключительно за счёт добровольных пожертвований. Государственные служащие,
будучи бедными, ничего не платят. Гражданские лица платят, и одной из
хороших особенностей российских больниц является то, что в них могут
поступать представители среднего класса, которые за небольшую
дополнительную плату получают медицинское обслуживание и улучшенные
условия проживания.[5] Сибирские города, казалось, были достаточно обеспечены врачами.
Но на Уссури было довольно страшно услышать от телеграфного служащего, что в радиусе 200 миль к югу и 300 миль к северу нет ни одного врача. [6]

О моём приезде в Николаевск вскоре стало известно, и мне предложили провести службу в воскресенье, поскольку в городе не было протестантского священника, хотя там была римско-католическая часовня. Прогубернатор, господин Андреев, с готовностью дал своё согласие, предложил свой дом для проведения собрания и разослал через полицию уведомление с просьбой подписаться всем, кто намерен присутствовать. Подписалось более 30 человек, и перед воскресеньем несколько из них навестили меня. В мою первую пятницу в Николаевске меня пригласили на ужин.  Так получилось, что это был день рождения
о мистере Шенкине, достойном управляющем главным магазином. Магазин был закрыт, и его друзья пришли утром, чтобы поздравить его, выпить и закусить. Вечером был подан великолепный ужин со спаржей и консервированными фруктами, и трудно было поверить, что мы едим это в одной из самых унылых частей Сибири, где зима длится семь месяцев, а навигация открывается только в конце мая. Несколько человек за столом говорили по-английски,
а рядом со мной сидел торговец, который жил на Сандвичевых островах и
на Камчатке. Мистер Эмери на той же неделе устроил званый обед; а мистер
 Андреев дал ужин в своём саду нескольким моим попутчикам, мне и военному коменданту. Ужин начался с «шнапса»,
а среди блюд был пирог с лососем, посыпанный сверху рисом.
Ужин завершился сливками и лесной малиной, которой за городом было хоть отбавляй.

Я также познакомился с некоторыми морскими офицерами, такими как
капитан «Ермака», которому я дал книги для его команды,
и лейтенант Вехман, капитан порта. Последний был
Протестант, который пригласил меня во второе воскресенье провести службу в его доме, что я и сделал, а также прислал книги для солдат, находящихся под его командованием. Такие светские мероприятия давали мне возможность увидеть русских в домашней обстановке, узнать об их обычаях, суевериях и развлечениях. При каждом визите обычно подавали чай, а поскольку летом лимонов не было, в стакан часто клали ложку варенья. В России есть обычай обращаться к друзьям или к тем, с кем хочется быть вежливым, по имени.
Христианское имя плюс отчество или христианское имя отца.
В случае с мистером Эмери мне показалось странным, что дама спросила:
«Енох, сын Симеона, могу я предложить вам стакан чая?»[7]

 Среди русских суеверий можно отметить нелюбовь к путешествиям в понедельник. Генерал-губернатор Западной
Сибирь сказала мне, что он обычно специально выбирает этот день, чтобы избежать толпы попутчиков. Они также не любят брать в руки острые предметы, передавать соль или, если это всё же происходит,
тот, кто принимает подарок, должен мило улыбнуться, чтобы разрушить чары. Опять же,
когда человек приступает к какому-то особому делу, он считает, что ему не повезёт, если первым, кого он встретит на улице, окажется священник;
а если глаза умирающего не закроет друг, то, по поверью, в семье скоро случится ещё одна смерть.

 Русские показались мне народом, крайне бедным в том, что касается мужских развлечений. У них нет ничего похожего на наш крикет, катание на лодках или футбол. Их молодые люди, похоже, не способны на большее
Это требовало большего умственного или физического напряжения, чем бильярд, карты, выпивка и курение. Однако я видел, как некоторые солдаты играли с большой тяжёлой стальной булавкой, похожей на гвоздь с тяжёлой шляпкой.[8]
Игра на свежем воздухе, в которую играют девочки, называется «_скака_» (прыгать).
Она похожа на английскую игру «качели», только участники не сидят, а стоят на доске длиной всего около 1,2 метра, и прыгают с такой силой, что, когда один человек касается земли, другой подпрыгивает в воздух, и так по очереди. Качели
Они также пользуются большим спросом на ярмарках и подобных мероприятиях. Мне угостили одним таким на Сухоне, он был подвешен на перекладине на высоте, как мне показалось, не менее 40 футов.

 Танцы — одно из самых популярных развлечений в помещении, и у меня была прекрасная возможность понаблюдать за тем, как крестьяне танцуют в Михайловском, потому что в вечер нашего вынужденного пребывания там был устроен импровизированный _вечер_. Танцорами были молодые люди и девушки из деревни,
одетые в тяжёлые сапоги и хлопковые платья, но вымытые и причёсанные по такому случаю. Девушки сидели в ряд у
начало, и мужчины, собравшиеся в соседней комнате, показались
мне очень похожими на представителей человеческой природы, которых можно встретить по всему миру. Музыка состояла из скрипки, аккордеона и маленьких колокольчиков;
и в первом танце двое юношей снисходительно кивнули своим
партнёршам, и все четверо встали и начали танцевать перед нами.
Особенностью танца было то, что мужчины время от времени громко
топали ногами.[9] На раннем этапе разбирательства всем раздали сигареты, и мужчины, девушки и старухи начали курить — верный признак
что они не старообрядцы, потому что старообрядцы выгоняют своих сыновей, если те курят, и называют их «погаными» или «отвратительными».
Как мне сказали, эта практика распространилась в некоторых частях Сибири за последнюю четверть века.[10] После танца № 3, в котором участвовали только четыре девушки, по кругу пустили две тарелки: на одной были сладости, на другой — кедровые орехи. Последние, из-за монотонных пауз, которые они так часто заполняют
на вечеринках, получили название, которое переводится как «сибирская беседа».
Затем последовали другие закуски в виде чёрного хлеба и огурцов,
Всё это выглядело очень официально и торжественно, но я не уверен, было ли это нормой или крестьяне просто благоговели перед странной компанией. Я слышал, что зимой в Николаевске часто устраивают балы в клубе, но летом вечера посвящают прогулкам.

[Иллюстрация: РУССКАЯ КРЕСТЬЯНКА.]

В это время суток я обычно совершал свою ежедневную прогулку и заглядывал в каждую дыру и в каждый уголок города.
Согласно «Альманаху», население города составляет 5350 человек, что, вероятно, было правдой несколько лет назад, но сейчас
по моим оценкам, их количество сократилось до 3500. Дома тянутся на
полторы мили вдоль левого берега реки на лесистом плато
высотой около пятидесяти футов. Пристань доступна только для небольших судов
. Большие суда стоят посередине реки, и там есть
деревянный причал, с которого лестница ведет на плато. Посетитель находится
затем напротив церкви, построенной из дерева, с одним большим куполом и
четырьмя маленькими. За церковью находится здание, которое раньше было «Адмиралтейством», а теперь является полицейским участком. Там есть флагшток с семафором
для подачи сигналов судам в гавани. К западу от церкви находится
офицерский клуб, а в нескольких минутах ходьбы к востоку —
дом адмирала, городской дворец, вокруг которого растут
несколько цветов, борющихся за выживание. В 1866 году мистер Нокс основал в Николаевске
механические мастерские, литейные цеха и верфь, на которую я однажды вечером забрел и задумался о том времени, когда народы перестанут учиться воевать.
Десять лет назад здесь работало 800 человек, а теперь я увидел, что все заросло сорняками, мастерские закрыты, а
ржавое железо валялось во всех направлениях. Тут и там были кучи
осколков бомб и пушечных ядер, несколько картечин. Кроме часового
у входа я не встретил ни души в том месте, от которого явно ушла слава
. Так было, собственно, и с городом в целом.
Дощатые тротуары быстро гниют и позволяют неосторожному пешеходу
ступить в канализацию. На улицах достаточно травы, чтобы паслись коровы, и иногда можно увидеть свиней, которые ищут себе пропитание. Дом губернатора приходит в упадок
Он приходит в упадок, и его величественные залы выглядят и пахнут пылью, плесенью и старостью. Опять же, в зданиях, построенных для высокопоставленных правительственных чиновников,
живут люди меньшего ранга и более слабые, а некоторые магазины
закрыты.

 Тем не менее, благодаря своему расположению в устье реки,
которая судоходна вплоть до Азии, Николаевск, вероятно, сохранит своё
прежнее торговое положение.[11]

В Николаевске был врач, в обязанности которого входило осматривать продукты, продаваемые в качестве продуктов питания. Во время моего пребывания там он подал жалобу на торговца за продажу испорченной муки, хотя тот продавал её как
именно так, и по сниженной цене. Я слышал, как о России и Сибири говорили как о стране, где можно выгодно разместить капитал.
Один торговец сказал, что в России он легко может получить 6 % за свои деньги под залог, который он считает удовлетворительным. В предыдущей главе я приводил в пример 30 или 40 %. На золотых приисках за капитал можно было получить
Один человек, с которым я познакомился, рассказал мне, что в Западной Сибири он заработал целых 100 % на значительной части своего капитала.

 Мой хозяин, мистер Эмери, приехал на Амур ещё мальчишкой и начал с
Он начинал с самых низов, но к 20 годам уже мог считать свои доходы тысячами. Когда мы познакомились, ему было всего 27, но он уже подумывал о том, чтобы через год или два уйти на покой.[12]

 Одним из недостатков честной торговли в России является взяточничество, которого чиновники ожидают при закупке государственных товаров. Мне рассказали о следующем случае взяточничества на реках:
судовладелец, например, перевозит 5000 пудов груза, за который
отправитель платит ему определённую сумму в качестве государственной пошлины. На таможне судовладелец оформляет счёт так, будто груза в десять раз меньше.
Он получает настоящий груз и даёт по десять рублей каждому из чиновников, которые составляют фальшивый счёт, соответствующий его собственному. Затем его подписывает главный чиновник, который не получает взятку на месте, но время от времени заезжает в офис агента, говорит, что у него мало денег, и просит взаймы 300 рублей или больше. Агент «одалживает» их, не подозревая, что больше их не увидит. В конце года у агента в кармане оказывается несколько тысяч рублей.
У высокопоставленного чиновника в кармане оказывается несколько тысяч рублей.
Чиновники, назначенные на должность вышестоящими лицами, даже не просят о повышении зарплаты, но при этом умудряются жить в домах, которые сами же и построили.[13]


Опять же, азартные игры и пьянство — две главные ловушки, в которые попадают иностранные торговцы в Сибири, где зимой мало что происходит и где в портовых городах офицеры и крупные потребители ожидают, что их будут часто _чествовать_ и приглашать выпить. Безнравственность — это третья ловушка,
которая сбивает с пути многих, кто вырвался из-под домашнего гнёта
и в остальном держится подальше от азартных игр и пьянства.

Торговые обычаи Николаевска в некоторых отношениях превосходили
обычаи внутренних районов — несомненно, благодаря влиянию немцев
и американцев. На петербургских базарах приходится торговаться
из-за каждой мелочи. Например, продавец запросил с меня 10_с._ за коробку, которую потом «уговорил» и взял за неё 7_с._ В Николаевске
торговля ведётся по фиксированным ценам, и я был рад обнаружить, что, хотя
иностранные торговцы и вынуждены закрывать свои магазины на много часов во время больших русских праздников, в воскресенье они по большей части вообще не открывались.

Во время моего пребывания в низовьях Амура погода была холодной и
неприятной, а сезон сбора урожая в садах начался примерно на две недели позже. 19 августа мы ели молодой картофель. Он стоил 2;_д._ за фунт,
но через восемь дней его цена упала до 1_д._ за фунт. Огурцы созрели 10 августа, а 27-го их продавали по 3_с._
 за сотню. Яйца стоили 5_с._ за сотню, свежее масло — 2_с._ 3_д._ за фунт, а говядина — от 7_д._ до 8;_д._ 27 августа мы впервые попробовали весеннюю капусту, из которой сделали маленькие пирожки и ели их с супом. Цена
Эти кочаны капусты для «друга» стоили по 5_d._ за штуку, но ожидалось, что вскоре цена упадёт до 16_s._ или 20_s._ за сотню. Я не помню, пробовал ли я баранину, но мне сказали, что хорошая овца весит около полуцентнера и стоит в Николаеве от 22_s._ до 30_s._

В Западной Сибири, в районе Томска, овцу можно купить за 2_с._.
Мне говорили, что русские в целом ненавидят баранину, а экономка моего информатора удивляется, что англичане могут её есть, ведь _она_ с такой же готовностью съела бы кошку, собаку или крысу, как и этот «мусор». Дичи и рыбы было на удивление много. Я купил на улице в Николаевске
каперсник (называемый _глухар_, или глухая птица) за 10_д._, что считалось отнюдь не дешёвым товаром; за аналогичную цену предлагался вальдшнеп. Однако стоимость лосося была весьма удивительной. До 20-го
августа лосось-форель весом от 10 до 12 фунтов стоил целых
5_д._ за штуку, но потом его стали называть _дорогим_. 15 августа
мне предложили крупного лосося, первую рыбу в этом сезоне, весом около 15 фунтов, за 7;_д._, но это считалось «завышенной ценой» С 1 сентября по 17 сентября, в течение этого периода
вылавливается крупная рыба весом от 15 фунтов. до 25 фунтов., ее можно
купить по 10 шилл._ за сотню, или по 1 дир._ за штуку![14]

Мне посчастливилось найти в Николаеве несколько английских книг, и среди них
"путешествия Коллинза, Нокса и Равенштейна по Амуру". Чтение этих книг занимало большую часть моего времени, и я иногда спускался к реке, особенно по утрам, на пристань, чтобы посмотреть, как гиляки продают свою рыбу.[15] У пристани было пришвартовано несколько лихтеров английской постройки, которые не оправдали возложенных на них надежд.
Они были построены не для того, для чего предназначались, хотя и служили отличными местами для высадки.  Несколько барж были переоборудованы в плавучие мастерские, одна из которых принадлежала французу, который был репетитором в Англии. Он в основном имел дело с гиляками и предложил мне живого орла, пойманного у них, за 6 шиллингов, шубу из рыбьей кожи за 8 шиллингов и тигриную шкуру за 3 фунта 10 шиллингов. За медвежьи шкуры он просил от 10 шиллингов
 и выше, тогда как в Красноярске они продаются от 10 шиллингов до 3 шиллингов за штуку.

Так прошло моё вынужденное пребывание в Николаевске, и, попробовав
Потерпев неудачу в попытке добраться до Японии, я решил вернуться тем же путём, что и приехал, на почтовом судне, что и начал делать в субботу, 30 августа.
Однако прежде чем отправиться на юг, я должен в следующих двух главах рассказать о том, что мне удалось узнать о Камчатке и острове Сахалин.



ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Они так редко видят посетителей в тюрьме в этих краях, что некоторые из заключённых решили, что меня прислало какое-то иностранное
правительство, чтобы узнать об их положении. Я слышал, что впоследствии они пришли ко мне с письменным обращением, но меня не было в
Когда они позвонили, я был дома. Я объяснил им свою позицию, и они отказались забирать газету, так что я больше ничего об этом не слышал.

[2] Они получали от правительства всего 15 фунтов стерлингов в год на клерка, бумагу и чернила, поэтому, по их словам, не могли покупать книги для пациентов. Поэтому я был рад отправить, а они были благодарны принять
50 экземпляров Нового Завета — по два на каждую палату, а
остальные — для выписывающихся выздоравливающих, которые умели читать.

[3] В 1878 году в больницу поступило 347 пациентов с 39
Среди основных заболеваний были: бронхит — 46 случаев; сифилис — 42 случая; лихорадка — 39 случаев; плеврит — 26 случаев; простуда — 18 случаев; ревматизм — 14 случаев и так далее, в порядке убывания.  За шесть месяцев, предшествовавших моему визиту, они приняли всего 83 пациента, в то время как за все полтора года умерло всего 13 пациентов. Помимо этого, они вылечили множество пациентов с незначительными заболеваниями, проходивших лечение амбулаторно, и дали рекомендации почти 3000 обратившимся за помощью.

[4] Больница была рассчитана на 100 пациентов мужского пола и пять пациенток женского пола.
комнаты для офицеров и отдельная палата для больных сифилисом,
в которой находился сумасшедший русский солдат, в молодости
бывший бродячим акробатом, который на французском языке
обрушился на врача, который, по его словам, держал его там в
заключении. Наследственный сифилис был признан императором
самой опасной болезнью в провинции, для расследования которой
была назначена комиссия из четырёх человек со всем медицинским
персоналом. В
больнице в Екатеринбурге я обнаружил половину пациентов, во Владивостоке — треть, а в КВ Красноярске каждый пятый страдает от сифилиса, а на Камчатке есть барак, предназначенный только для лечения этой болезни.

[5] Так, в Перми, в то время как бедного пациента принимали в больницу из расчёта 5_с._ за десять дней, можно было найти жильё получше за 1_с._ 4_д._ в день. Во Владивостоке гражданские лица платили 1_с._
9_д._ в день, цена установлена в среднем за три года.

[6] Вероятно, на Камчатке ситуация ещё хуже, поскольку в 1878 году там было вакантно четыре медицинских должности: химика в Николаевске и врача в Софийске, Гижиге и Охотске соответственно.
Удивительно, учитывая, что зарплата в лучшем случае составляла всего 40 фунтов в год!

[7] Это семитский обычай, который переняли русские.
 Даже к императору и всем членам императорской семьи обращаются именно так.
Одна из причин, по которой предпочтение отдается христианскому имени, а не фамилии, заключается в том, что быть христианином — большая честь, чем быть земным аристократом.

[8] Они подняли его над плечами, держа шляпку гвоздя в ладони, и бросили вниз, так что острие прошло через кольцо диаметром около полутора дюймов, лежавшее на земле. Человек
Иногда он закапывал его по самую шляпку в землю, откуда его должен был выкапывать другой человек, или вбивал его в кусок дерева, из которого его должен был вытаскивать другой человек. Это задание казалось очень простым,
но за несколько попыток мне так и не удалось воткнуть булавку в землю.

[9] Возможно, он был похож на мазурку, которая зародилась в Польше, потому что я помню, как видел подобное представление в соляных шахтах Кракова. Второй танец был национальным, его исполняла одна пара, и он был похож на шотландскую хорнпайпу. Мужчина время от времени
Они опустились почти до самого пола. Затем пара помахала друг другу платками. Мне сказали, что этот танец символизирует
различные этапы ухаживания и что хороший танцор не повторяет одну и ту же фигуру дважды. В другом танце участвовали четыре пары, среди которых выделялся корабельный машинист в своих тяжёлых ботинках. Один мужчина тоже
ползал на четвереньках и дважды пролезал между вытянутыми ногами
другого, и так они продолжали до тех пор, пока хлопковые рубашки мужчин не намокли, а компания не начала уставать.

[10] Старообрядцы возражают против курения, ссылаясь на буквальное толкование текста: «То, что выходит изо рта, оскверняет человека».

По словам доктора Пинкертона, в 1634 году был издан указ, согласно которому тех, кто нюхал табак, продавал его или даже просто владел им, следовало пороть,
разрывать им ноздри или отрезать уши, а затем отправлять в изгнание.

[11] В 1878 году сюда прибыло 12 торговых судов, которые привезли
произведённые товары на сумму 52 781 фунт стерлингов; алкоголь на сумму 4705 фунтов стерлингов; а также вина, пиво и портер на сумму 1604 фунта стерлингов. Один из торговцев рассказал мне
что Гамбург — самый дешёвый рынок для товаров из новой страны,
там производится больше подделок, чем где-либо ещё, что, возможно, объясняет
жалобы российскому правительству на то, что импортируемые товары
самого низкого качества. Однако тот же торговец сказал мне,
что, когда он импортировал хорошие товары, русские просто
восхищались ими, но когда он импортировал дешёвые товары, они их _покупали_.

[12] Он действительно уже в некотором роде отошёл от дел; зимний сезон в Николаевске стал для него невыносимо скучным,
В последние несколько лет он отправлял товары осенью в Петербург и на другие европейские рынки, а затем, зафрахтовав 350-тонную шхуну с товарами, либо сопровождал её в кругосветном плавании, либо пересекал Атлантику, чтобы навестить родителей в Америке, а затем следующей весной плыл через Тихий океан. Таким образом, он несколько раз совершал кругосветное путешествие, отправляясь на запад или на восток в зависимости от обстоятельств или собственных предпочтений. Зимой он отводил 18 дней на путешествие на санях длиной 3300 миль от Москвы до Иркутска.

[13] Подобные практики распространены не только среди торговцев, но и среди извозчиков, которые приезжают в Петербург из провинции и нанимаются к хозяевам на месяц, получая за это 5_с._ в день. Говорят, что в конце срока хозяин делает всё возможное, чтобы обмануть извозчиков, в то время как они, получая еду и мизерную зарплату, делают всё возможное, чтобы нажиться на пассажирах. Однако иногда и сам можешь быть укушен. Однажды, когда я ехал по столице, мой извозчик указал на большое здание и сказал, что только что привёз туда
хорошо одетая женщина попросила его ехать вдоль тротуара, потому что там, по её словам, дорога лучше; а затем, когда они подъехали к двери, она выскочила из повозки и вбежала внутрь, не заплатив.

[14] В Николаевске ежегодно засаливают около 500 тонн рыбы для зимнего употребления.
Правительство ежегодно заключает два контракта на 16 тонн, а также другие контракты. Однако по большей части рыба, выловленная в провинции,
потребляется там, где её поймали, и лишь совсем недавно начался её
экспорт в небольших количествах.

[15] Обильный улов начался 25 августа, и лосось продавался по пять рублей за сотню. Обычно его солили, но я узнал, что они продают куски сушёного лосося и другой рыбы длиной в фут по цене 1_s._ за сотню в качестве зимнего корма для собак. Среди менее ценных рыб Амура — дельфин, форель и другие, известные под названиями _сазан_, _карась_ и белая рыба под названием _суйга_. Последняя считается в Петербурге деликатесом.




 ГЛАВА XLVIII.

_КАМЧАТКА._

 Верхний Приморск.--История северо-восточного морского пути
 Открытие. — Путешественники в Верхнем Приморске. — Охотское море и рыболовство. — Путешествие Буша. — Охотск и его жители. — Камчатка. — Её вулканы, землетрясения, источники. — Садоводство и животноводство. — Камчатские долины. — Их количество и характер. — Коряки. — Их воинственный дух. — Дома оседлых и кочующих коряков. — Еда.— Стада оленей. — Брачные обычаи.  — Умерщвление больных и старых.  — Чукчи.  — Их среда обитания. — Сокращение численности пушных зверей. — Растительность.  — Опьяняющие растения.  — Норденшёльд на Чукотском побережье.  — Древности Онкелона.


Северо-Восточная Сибирь, или Верхнее Приморье, станет темой этой главы, для которой я выбрал название «Камчатка», так как оно лучше всего отражает географическое положение. В отличие от Амура, о котором мы говорили, эту часть Прибрежной провинции нельзя назвать новой, так как она была открыта более века назад. В последние годы все взоры были прикованы к морским достижениям профессора Норденшёльда, который, завершив своё удивительное путешествие по воде, праздновал успех в Иокогаме, в то время как я лежал на мели из-за непогоды у побережья. [1]

Во время моего пребывания в Николаевске я находился севернее столицы
Камчатки, а до Петропавловска можно было добраться всего за несколько дней на корабле.
 Однако между ними было Охотское море, которое так часто упоминается в связи с северо-восточными районами Сибири.[2]
 Раньше в нём часто встречались киты. Капитан «Тунгуса»
рассказал мне в Николаевске, что в молодости он ходил в
Охотское море на китобойном судне; но, по его словам, этих животных было убито так много, что за один сезон они поймали всего трёх.
он считал себя бедным. Однако во Владивостоке я познакомился с господином Линдхольмом,
у которого есть пароход и парусное судно, занимающиеся китобойным промыслом, и
от него я узнал, что при нынешних высоких ценах на китовый ус
хорошо, если за сезон судно поймает двух крупных китов.[3]
 Киты питаются моллюсками Охотского моря, некоторые из которых,
как упоминает Герман, употребляются в пищу китайцами.[4] То ли моллюсков стало меньше, чем раньше, то ли китов убили так много, что осталось мало, но торговля пришла в упадок.
Я был потрясён, встретив в Приморске нескольких финнов, которые покинули родину в надежде быстро разбогатеть на китобойном промысле в Охотском море. Но их план провалился. [5]


Единственный человек, кроме аборигена, который, как мне кажется, совершил путешествие вокруг Охотского моря, начав его в Николаевске, — это мистер
Буш, автор книги «Олени, собаки и снегоступы», имел прекрасную возможность познакомиться со всеми тремя видами животных.
Пожалуй, ничто в его путешествии не показалось бы столь удивительным тем, кто
Он был настолько не знаком с записями о путешествиях по Арктике, что каждую ночь спал под открытым небом сибирской зимой, укрывшись парой обычных одеял, подбитых оленьей шкурой, между которыми он иногда просыпался, обнаружив себя, как и его собак, погребенным под свежевыпавшим снегом.  Двигаясь вдоль побережья, мы приближаемся к первой деревне после Амура — Удскому, в котором проживает 150 человек. Он расположен на реке Уд и был одной из первых казачьих станиц.
Дальше на север находится Порт-Аян, куда в 1844 году прибыла Американская компания
Они перенесли свою факторию для торговли рыбой и пушниной.

 На реке Охота, дальше к северу, находится город Охотск, давший название прилегающему морю. Его население никогда не было многочисленным, хотя до 1807 года, когда в русские поселения на Тихом океане перегоняли многотысячные табуны лошадей, оно было довольно активным. Это унылое место с населением в 200 человек, хотя многие путешественники были рады добраться до него после трудного пути из Якутска. По словам мистера Нокса, в Охотске держат только коров
и собаки. Летом собаки достаточно сообразительны, чтобы заходить в воду
и ловить собственного лосося, заходя в реку и стоя, как
аисты, пока не появится рыба. Коренные жители, живущие на этом западном побережье, — ламуты, морское тунгусское племя, которое, как говорят, не утратило своей первобытной простоты ни из-за уловок русских торговцев, ни из-за уловок коренных якутов. От Охотска до
Расстояние до Николаевска составляет 400 миль, но по суше туда нет дороги:
 отсюда и уникальность путешествия Буша.

 Путешественник, который хочет попасть с Охотского моря на Камчатку, может добраться
До Петропавловска можно добраться по морю через Курилы или продолжить путь вдоль побережья по суше. Последний маршрут пролегает через Ямск до Гижиги, расположенной на севере залива, на расстоянии 1100 миль. Затем он спускается вдоль западного побережья Камчатки до Тигиля, расположенного на 760 миль дальше, после чего направляется вглубь острова в долину, расположенную у подножия действующих вулканов, и таким образом достигает Петропавловска на берегу северной части Тихого океана.
Путешествие из Охотска длиной в 2540 миль, совершённое на оленях, лошадях и собаках.

Камчатка названа так в честь своей главной реки.
Длина полуострова составляет 800 миль, а ширина — от 30 до 120 миль.
Его общая площадь — около 80 000 квадратных миль, что в пять раз больше площади Швейцарии. Южная оконечность полуострова, называемая мысом Лопатка, представляет собой низкий и узкий участок суши, который по мере продвижения на север расширяется и переходит в скалистые и бесплодные холмы с небольшими долинами, поросшими ивой и низкорослыми берёзами. На два градуса севернее хребет разделяется на две части.
Одна часть тянется почти строго на север, а другая — на северо-восток.  В развилке, образованной этими двумя цепями, находится долина
река Камчатка. Западная цепь редко поднимается выше 900 метров,
но в восточной цепи много высоких вулканов, в том числе Ключевской,
который немного выше Монблана и находится недалеко от моря. [6]

 Землетрясения на Камчатке происходят, пожалуй, чаще, чем в любой другой
стране. В Петропавловске в среднем происходит восемь землетрясений в год. [7]

Климат на Камчатке намного мягче, чем в восточных частях материка. Морозы начинаются примерно в середине октября, но до декабря температура редко опускается ниже 10° ниже нуля
По Фаренгейту, хотя в суровые зимы столбик термометра иногда опускается до
25° ниже нуля. В феврале и марте часто бывают снежные бури с ветром, которые называются _пурга_.
Иногда они поднимают в воздух целые массы снега и за несколько минут образуют сугробы глубиной в несколько футов, под которыми могут оказаться путники, собаки и сани, и они остаются там до окончания бури.
Собаки начинают выть при приближении пурги и пытаются зарыться в снег, если ветер холодный или сильный.

Примерно в 50 милях к западу от Петропавловска находится примечательный тёплый источник, в который
Когда вы входите в воду, говорит мистер Коллинз, возникает ощущение, будто с вас снимают кожу.
Камни и грязь на дне обжигают ноги, а пар и газ, поднимающиеся из этого природного котла, перехватывают дыхание. Однако вскоре купальщики краснеют, как омары, и начинают получать удовольствие от температуры. Вода очень тёплая. Местные жители используют её для лечения всевозможных болезней.

Долина, орошаемая Камчаткой, состоит из плодородной почвы и богата природными ресурсами: здесь растут пихта, берёза, лиственница, тополь, ива и другие деревья.
кедр и можжевельник, причём более крупные, чем на той же широте в других частях Азии. Малина, земляника, костяника, смородина и клюква растут в изобилии; весной можно увидеть цветы, которые цветут почти с тропической пышностью. В низинах много травы, и мистер Хилл описывает необычное явление, которое он наблюдал в одном из посещённых им мест, — рост и сохранность картофеля.[8] В этой стране также растёт растение, которое местные жители называют _крапева_.
Из него они делают грубую, но очень прочную ткань. Она похожа на нашу
Крапива двудомная, но крупнее и с более прочными волокнами.

Среди животных Камчатки нет ни одного, с которым путешественник не познакомился бы ближе, чем с собакой, которая в диком виде встречается на холмах.
Окрас обычно желтовато-коричневый или серебристо-серый, а по характеру и нраву она напоминает мастифа и волка, причём, как и последний, больше спит днём, чем ночью. Он умён в том, что касается работы, но не
ласков, как можно было бы сказать о степных собаках, и его нужно
держать в узде. Обычно этих собак небезопасно оставлять без присмотра, потому что они
Они убивают домашнюю птицу, оленей, собак меньшего размера, а иногда даже детей.[9]
Как и на Амуре, их обычно кормят рыбой, особенно лососем.
Кроме того, на Камчатке или у её берегов ловят треску, сельдь, корюшку, а также китов, моржей и тюленей.
В стране много гусей, уток и других диких птиц.

В южной части полуострова живут камчадалы.
Так их называют русские, но их соседи, коряки, зовут их _кончало_. У них большие круглые лица, выступающие скулы, маленькие запавшие глаза, приплюснутые носы,
чёрные волосы и смуглая кожа. Их язык, очень гортанный,
в основном флективный, то есть состоит из неизменяемых корневых форм,
изменяемых с помощью префиксов. О бедности языка можно судить по тому,
что у них есть только одно слово для обозначения солнца и луны (_khiht_),
но ещё больше — по тому, что у них почти нет названий для рыб и птиц,
которых различают только по луне, в полнолуние их больше всего.
На этом языке говорят на юге, среди курильцев, и на крайнем севере, в районе Пенжинска. В остальном он быстро вымирает, как и
а также раса. В некоторых регионах люди почти полностью обрусели. Когда
капитан Кокрейн путешествовал по Сибири, он удивил своих друзей тем, что привёз домой жену-камчадалку, но меня это не удивило после того, как я встретил в Николаевске за ужином камчадалку, вышедшую замуж за
русского офицера. В Хабаровске и на пароходе я тоже видел ещё одну
Камчаткадейл, менее презентабельный на вид, — священнослужитель, отращивающий волосы в виде пучка, возможно, для удобства в путешествиях. Его привезли в Иркутск десятилетним мальчиком, чтобы дать ему образование; впоследствии его отправили в
служитель в церкви в Русской Америке, а впоследствии стал священником
в Охотске. Сейчас он недалеко от Благовещенска, и когда я его увидел, он был
болен. Он выглядел жалким созданием, и на него указал мне
Барон Штакельберг, у которого он открыто просил милостыню, как на “_ce pauvre
diable_”. Он появился очень доволен некоторые книги, которые я дал ему, но был
вообще о бедных образец священника я видел в России.

Численность камчатских соек, строго говоря, оценивается в
3000. Их столица — Петропавловск, единственный город на востоке
побережье полуострова.[10] Маленький городок с гордостью указывает на два своих памятника: один — Берингу, другой — Лаперузу.
Его старые укрепления, ныне поросшие травой и цветами, служат
напоминанием о поражении английских и французских союзников,
напавших на эту деревню во время Крымской войны.

Камчатцы — очень дружелюбный и честный народ. Их дома всегда открыты для незнакомцев, которых они никогда не устают
принимать и у которых они быстро забывают обиды.[11] Они в значительной степени отказались от шаманизма, хотя по-прежнему
Во время охоты на животное старайтесь не произносить его имя, чтобы не навлечь на себя беду. У камчадалов нет такого героического
характера, как у их соседей коряков. В их грустных песнях поётся не о
сражениях, а о любви, поездках на санях, рыбалке и охоте. В своих
танцах они превосходно имитируют движения животных: прыгают,
как олени, бегают, как лисы, и даже заходят в воду, чтобы поплавать,
как тюлени.

Северную часть полуострова и материк до 65-й параллели населяют коряки. Их территория простирается
К северу от 130-го меридиана до Берингова моря и к северу от этого региона до Ледовитого океана живут чукчи.[12]


Анадырь — единственная река в этом регионе, о которой стоит упомянуть; но, поскольку она протекает по полярному кругу и вблизи границы, где перестают расти деревья, она протекает только по безлюдным местам, где нет городов. Русский гарнизон был вынужден покинуть небольшой форт Анадырск, построенный на его берегах для хранения мехов, в начале XVIII века, и чукчи подожгли его. Сейчас на его месте
четыре небольших поселения с общим населением около
200 человек, состоящих из аборигенов и казаков, ведущих полудикий образ жизни, хотя и говорящих по-русски. Анадырь, как и остальные реки в
Чукотке и на Камчатке, в период нереста настолько кишит рыбой, что вода кажется живой. Когда косяки лосося поднимаются вверх по реке, вода поднимается, как берег, и рыба так плотно прижимается друг к другу, что её можно брать руками. Вода становится непригодной для питья, а её запах и вкус становятся невыносимыми из-за миллионов разлагающихся обитателей.

Коряки, по-видимому, состоят в родстве с чукчами и говорят на диалекте, близком к их языку. Они делятся на оседлых и кочующих коряков. Первые занимаются рыболовством, вторые — оленеводством и охотой. Их южная граница на Камчатке проходит по деревне Тигиль, куда они раз в год приезжают, чтобы обменять свои товары. Путешественники плохо отзываются об оседлых коряках.
Лишившись своих оленьих стад, они не имеют других источников дохода, кроме рыболовства
и торговли с иностранными моряками и российскими торговцами. Первые —
Говорят, что первый научил их пить и развратничать, а второй — лгать и воровать. Они погрязли в нищете и пороках и являются самым деградировавшим из сибирских племён. Только женщины делают татуировки на лицах,
думая, что таким образом можно остановить разрушительное воздействие времени. Их зимние юрты можно отнести к самым необычным человеческим жилищам.
Они построены в некотором роде как огромные деревянные песочные часы высотой 20 футов,
в форме буквы X, и попасть в них можно, взобравшись на шест с
внешней стороны, а затем спустившись по другому через “пояс” стены.
Чашеобразные брёвна, из которых сложена печь, служат дверью, окном и дымоходом. В брёвнах вырезаны отверстия для подъёма, но они слишком малы для тяжёлых меховых сапог новичка, которому, таким образом, приходится, среди искр и дыма, обхватывать столб, скользить вниз и изо всех сил стараться не попасть в огонь внизу. Внутреннее пространство выглядит странно, освещённое только сверху. Балки, стропила и брёвна закопчены до глянцевой черноты. Деревянная платформа, приподнятая над землёй примерно на 30 см,
выступает за пределы стен с трёх сторон на ширину шести
В центре остаётся свободное пространство диаметром 8 или 10 футов для костра и огромный медный котёл с тающим снегом, в котором обычно варят рыбу, мясо северных оленей, сушёного лосося или тюлений жир с прогорклым маслом. Это и есть рацион коряков. Когда кто-то входит в юрту, обитатели узнают об этом по тому, что дымовое отверстие полностью закрывается. У кочующих коряков вход в шатёр осуществляется через отверстие в земле, ведущее в большой открытый круг, который и образует внутреннее пространство. Внутри горит костёр
В центре и по внутреннему периметру юрта
расположены жилища, называемые _пологами_, которые отделены
друг от друга кожаными занавесками и сочетают в себе уединение,
тепло и сырость! Эти пологи имеют высоту около четырёх футов и
площадь восемь квадратных футов. Они обогреваются и освещаются
горящим кусочком мха, плавающим в деревянной чаше с тюленьим
маслом, которое отравляет воздух и создаёт невыносимую вонь.

Мистер Кеннан с юмором описывает свой первый ужин среди кочующих коряков и то, чем они заменяли хлеб, — _manyalla_.
Его основными ингредиентами являются свернувшаяся кровь, жир и полупереваренный мох, взятый из желудка северного оленя, где он, как предполагается, претерпел некоторые изменения, подходящие для употребления в пищу. Эти необычные ингредиенты варят с несколькими горстями сушёной травы, а затем из тёмной массы формируют небольшие лепёшки и замораживают для дальнейшего использования. В знак особого внимания хозяин откусывает
от большого куска оленины, который держит в своей жирной руке,
а затем, вынув его изо рта, предлагает гостю.

Кочующие кориаки неизбежно часто меняют свое жилище;
для стада в 4000 или 5000 оленей (г-н Буш упоминает одного ковша, как
обладая 15 000 из них) лапу в снег, и через несколько дней съесть
весь мох в миле от лагеря. Этот независимый образ жизни привил корякам нетерпимость к ограничениям, независимость от цивилизации и абсолютную уверенность в себе, что отличает их от камчадалов и других оседлых жителей Сибири. Они очень гостеприимны и являются лучшими мужьями и отцами. Мистер Кеннан,
за два с половиной года пребывания среди них он ни разу не видел, чтобы коряк ударил кого-либо из его товарищей. Они хорошо обращаются со своими животными и ни за что не продадут оленя живым. За убитого оленя можно получить фунт табака. У коряков животное стоит 10_s._, в Охотске от 20_s._ до 30_s._, а на Амуре — 5 фунтов.

Как и камчадалы, чукчи обязаны заслужить право жениться.
Они должны проработать год или больше на службе у будущего тестя, и даже в этом случае влюблённому могут отказать. В любом случае на свадебной церемонии он должен ухаживать за объектом своей привязанности
Подружки невесты делают всё возможное, чтобы облегчить проход невесты, и, опуская занавески и стегая жениха кнутами, препятствуют его продвижению. Однако возлюбленный обычно настигает девушку в предпоследнем пологе, и там они остаются вместе на семь дней и семь ночей.

Примечательно отношение к больным и престарелым в этих регионах:
их умерщвляют, чтобы избежать затяжных страданий. Я слышал, что
то же самое якобы происходит с гиляками, но впоследствии это утверждение было опровергнуто.
Кориаки считают это естественным завершением своего существования.
Когда они решают, что пришло время, они выбирают способ, которым
проявят последнюю дань уважения. Некоторые просят, чтобы их
забили камнями, а некоторые — чтобы их убили топором или ножом.
Все молодые кориаки учатся наносить смертельный удар как можно менее болезненно.

Иногда младшие просят старших немного подождать; но в любом случае
сразу после смерти тело сжигают, чтобы дух мог
улететь в небо. Раньше у них было принято убивать младенцев, и
из близнецов одного всегда приносили в жертву. Ни одно из сибирских племён не проявляло такой храбрости в сопротивлении русским, как коряки и
чукчи, и некоторые из них до сих пор сохраняют свою независимость.

 Чукотское побережье простирается от Чаунской губы вокруг полуострова Беринга до реки Анадирь. Фауна этой части Сибири богаче, чем на западе. Вероятно, некоторые американские животные
пересекли по льду Берингов пролив и смешались с животными
Азии. Альпийский заяц, медведь, сурок, ласка, выдра,
Они распространены повсеместно, а дикие олени бродят тысячными стадами. Змей, лягушек и жаб нет ни в Северо-Восточной Сибири, ни на Камчатке.
Однако на Камчатке водятся ящерицы, которые считаются дурным предзнаменованием.
Если их находят, то разрезают на части, чтобы они не выдали, кто их убил. Страна кишит леммингами, которые время от времени мигрируют огромными стаями, пересекая по прямой реки, озёра и даже морские заливы, хотя на пути их истребляют косяки голодной рыбы. Путешественники иногда часами ждут, пока эти огромные армии пройдут мимо.[13]

С появлением русских охотников численность многих пушных зверей на Камчатке и Чукотке значительно сократилась.
То же самое происходит и в соседних морях, где некоторые виды полностью исчезли.
[14]

Вид с двух сторон Берингова пролива сильно различается.
Америка покрыта лесами, в то время как на Чукотке нет никакой растительности, кроме лишайников и мхов, и издалека она выглядит совершенно голой. Однако среди флоры Северо-Восточной Сибири есть необычный гриб,
пятнистый, как леопард, и увенчанный небольшим «капюшоном» — мухомор
Шампиньон, у которого шляпка здесь алого цвета с белыми крапинками.
 В других частях России он ядовит. У коряков он вызывает опьянение, и один такой гриб можно продать за трёх-четырёх оленей. Гриб настолько ядовит, что местный житель, съевший его,
остаётся пьяным в течение нескольких дней, и в результате процесса,
который слишком отвратителен, чтобы его описывать, полдюжины
человек могут последовательно набраться от одного гриба, и каждый
из них будет пьянее предыдущего. Местные жители выкапывают
корни и клубни, которые служат им пищей
или для приготовления опьяняющих напитков. Они также едят зелёную кору берёзы, смешанную с икрой.

 В некоторых долинах, особенно на Камчатке, трава выше человеческого роста, и русские поселенцы заготавливают сено три раза в год. Выращивание зерновых культур не приносит большой прибыли; лучше всего растёт овёс.
 Выращивают коноплю, но не в достаточных количествах, чтобы заменить крапиву в качестве текстильной нити. На самом деле садоводство оказалось более успешным, чем сельское хозяйство, и теперь местные жители выращивают в сотнях садов капусту, картофель, свёклу, репу, морковь и другие овощи
Они были завезены русскими в прошлом веке. Однако всего этого, в сочетании с другими видами пищи, едва хватает на пропитание камчадалов и их собак, без которых им было бы практически невозможно покидать свои хижины в определённое время года.
В течение четырёх летних месяцев они должны заготавливать сушёную рыбу, чтобы прокормиться в течение восьми зимних месяцев. Нормальное количество зимней пищи для стаи из полудюжины камчатских собак составляет 100 000 сельдей. Кроме того, нужно кормить семью хозяина, а значит, в плохой сезон
Если наступает зима, а рыбалка или охота не удаются, смерть неизбежна, потому что для большинства местных жителей, у которых нет оленей, зима и нужда — синонимы.


Именно на побережье Чукотки вмёрзло в лёд судно профессора Норденшёльда — «Вега».
Корабль продолжал идти на восток до 28 сентября и прибыл в нескольких милях от открытой воды Берингова пролива. Однако начал образовываться новый лёд, и корабль вошёл в узкий и неглубокий канал, где команда встала на якорь на ночь, надеясь, что им удастся выбраться
Утром они без труда добрались до места, тем более что китобои иногда оставались в этих краях до середины октября.
 Однако они были разочарованы. По крайней мере месяц дул северный ветер, и к 25 ноября толщина нового льда достигла 60 сантиметров, так что не было никакой надежды освободиться до следующего лета. Зимняя гавань «Веги» находилась в самой северной части Берингова пролива, в миле от берега и всего в двух милях от того места, где пролив выходит в Тихий океан.
для чего хватило бы одного часа работы на полной скорости.
Это разочаровало участников экспедиции, но они построили магнитную
обсерваторию, сделали все возможные открытия в интересах науки
и познакомились с чукчами. Они описывают шатры туземцев как
настолько жаркие, что дети обычно ходили голыми. Женщины носили
только пояс, а дети иногда бегали из одного шатра в другой без
обуви и одежды при температуре ниже нуля.

Некоторые участники экспедиции проводили раскопки в окрестностях
Жилища народа, который сотни лет назад был изгнан чукчами на острова в Северном Ледовитом океане. Этот народ назывался онкелон.
Их дома располагались группами и были построены или, по крайней мере, частично построены из китовых костей и плавника, покрыты землёй и соединены длинными переходами с открытым воздухом и друг с другом. В кухонных отбросах
находились кости кита, моржа, тюленя, оленя и т. д., а также каменные и костяные орудия, прикреплённые кожаными ремнями к деревянным рукояткам.

 Язык чукчей и коряков не был сведён к
Эти люди не пишут и не пытаются выражать свои мысли с помощью знаков или рисунков.
Однако русские предприняли кое-какие попытки
христианизировать их, и первый миссионер прибыл к ним ещё в 1704 году, хотя крещение стало повсеместным только в 1800 году.
Некоторые чукчи, несмотря на свой дикий и независимый нрав (который несколько смягчился у тех немногих, кто принял крещение), справедливы и честны. Они беспощадны к врагу, но верны и преданны другу. Они являются лишь номинальными подданными России.
и, по-видимому, пройдёт ещё много времени, прежде чем российское правительство сможет надеяться на то, что им удастся обратить их в христианство и приобщить к цивилизации.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Среди ранних источников информации о путешествиях в северо-восточные моря можно выделить «Историю Камчатки и Курильских островов», переведённую с русского языка доктором Гривом в 1764 году. В 1802 году
Мартин Зауэр написал отчёт о географической и астрономической экспедиции в северные районы России, к устью Колымы, на Восточный мыс и острова в Тихом океане, которую с 1785 по 1794 год возглавлял коммодор Джозеф Биллингс. Отчёт был опубликован спустя 20 лет
Капитан Бёрни опубликовал хронологическую историю северо-восточных
экспедиций и ранних восточных мореплаваний русских; но они не продвинулись дальше 1819 года.
«Всеобщая география» г-на Реклю (безусловно, лучший географический
труд о Сибири, с которым я сталкивался) содержит карту, на которой показаны маршруты не только основных сухопутных путешественников, но и морских исследователей Сибири вплоть до наших дней.

Если говорить конкретно о Камчатке, то у нас есть
Путешествие в 1787–1788 годах г-на де Лессепса, консула Франции, и переводчика графа де ла Перуза, который высадился на полуострове, а затем
проследовал по суше вдоль северного побережья Охотского моря,
пересёк Азию и Европу и добрался до Парижа. Четверть века спустя
Питер Добелл отправился по тому же маршруту, но его тунгусские проводники бросили его в окрестностях Охотска, до которого он в конце концов добрался и пересек Сибирь, чтобы попасть в Европу. Отчеты о замечательных путешествиях по этой части страны были написаны двумя американцами — господами
Буш и Кеннан отправились в 1865 году для проведения предварительных исследований предполагаемого маршрута телеграфной линии, которая должна была пройти через Берингов пролив из Америки, далее через полуостров и вокруг Охотского моря до Николаевска, а оттуда до китайской границы. Предприятие в конце концов было заброшено, но не раньше, чем была исследована территория от пролива до устья Амура.
При этом авторы прошли через участки, ранее не исследованные иностранцами.

 Краткий отчёт о первых исследованиях Сибири с моря и суши см. в Приложении E.

[2] Это большой залив, отделённый от северной части Тихого океана
полуостровом Камчатка и цепью островов, простирающихся до Японии
Его протяжённость с севера на юг составляет от 1200 до 1400 миль, а с востока на запад — от 700 до 800 миль.
Максимальная глубина — 700 ярдов.

[3] Любопытно было узнать, что киты теперь более пугливы, чем раньше,
и что китобои не осмеливаются грести на своих лодках, а должны плыть на них к
чудовищам, которые иногда пугаются даже того, что их вылавливают из воды.
Я также узнал, что в провинции на побережье моря есть
возникли большие трудности с поиском достаточного количества подходящих моряков для
торговли; хотя обычные моряки могут составить часть экипажа,
среди офицеров и матросов должно быть около восьми специалистов.

[4] Я видел во Владивостоке значительное количество сушёных _трепангов_, или морских улиток,
которые в Китае стоят 30 долларов за 133 фунта, то есть
1_с._ за фунт. Китайцы используют их для приготовления питательного супа.
В него также добавляют акульи плавники, съедобные птичьи гнёзда и съедобные водоросли, или капусту, 3000 тонн которой ежегодно добывают в заливах провинции Морское побережье.

[5] Они обогнули мыс Горн и направились в Сибирь, но попали в шторм,
который задержал их на целый сезон и привёл к неудаче. Не имея
возможности вернуться в Финляндию, они зарабатывали на жизнь
как могли. Одним из них был командир _Onon_, капитан Штернкройц. Я узнал, что он был двоюродным братом мисс Хейкель,
моей попутчицы в Финляндии в 1876 году, которая помогла мне
достать лошадь и познакомила меня с семьёй, о которой я упоминал в Васе.
Это был третий финн, которого я встретил в Сибири и с которым мог
считать себя знакомым.

[6] Гору окружают многочисленные террасы и второстепенные вершины,
как будто она стоит на огромном пьедестале, так что окружность её основания составляет не менее 200 миль.
Расколотая вершина постоянно дымится, а два или три раза в год из неё выбрасывается пепел.
Пепел и пыль иногда разносятся на расстояние до 180 миль и покрывают землю слоем в несколько дюймов, мешая камчатцам кататься на санях. Извержение в 1737 году выбросило большое количество лавы, которая, растопив ледники,
вызвала наводнение в соседних долинах. В 1854 году
ещё один огненный поток спустился с горы Ключевской. Из кратера Авачи, расположенного сразу за Петропавловском, одновременно выбрасывались камни, лава и вода. Вот некоторые из действующих вулканов:
Кораковский, 3400 метров; Чевелуч, 3230 метров; Джупанова,
2600 метров; Авача, 2550 метров; Большой Толбачик, 2330
метров. Из потухших вулканов самым высоким является Учкин,
3340 метров.

[7] Мистер Хилл описывает один из них, который длился не менее восьми минут.
Всё это время под землёй раздавались грохот и громкие звуки
земля содрогнулась, и почва сильно задрожала. Некоторые из тех, кто пережил это, говорили, что в какой-то момент им показалось, что земля уходит у них из-под ног, а море вот-вот хлынет на сушу, а в следующий момент они уже поднимались на поверхность кратера вулкана, который с ужасной силой извергался из-под земли.

[8] Адмирал Рикорд, бывший губернатор Камчатки, привёз картофель на семена, и его посадили, но следующей осенью он не взошёл.
На следующий год, когда урожай был обильным и хорошим, им разрешили остаться.
Там они постоянно умирали и размножались, давая ещё больше
чем требовалось в данном регионе. Мистер Хилл объясняет это явление тем, что ни влага, ни мороз не могли добраться до картофеля.
Хотя зимой снег покрывает поверхность промёрзшей земли,
внутреннее вулканическое тепло в этой местности настолько велико,
что земля остаётся сухой и никогда не промерзает глубже нескольких сантиметров от поверхности.

[9] Они любят кататься на санях и во время четырёх- или пятидневного путешествия работают от 14 до 16 часов из 24, не притрагиваясь к еде.
Их хозяева считают, что чем меньше еды у собак во время путешествия, тем лучше.
Чем меньше вы будете голодать, тем лучше. Походные сани весят около 25 фунтов. (Грузовые сани тяжелее.)
Хорошая упряжка может пройти от 40 до 60 миль в день. Во время бега они должны быть в паре
с собаками, которых они знают со щенячьего возраста.
Если им попадётся запах оленя, они так сильно захотят его мяса,
что иногда становятся совершенно неуправляемыми, переворачивают сани (или нарты, как их называют) и оставляют возницу, возможно, погибать в снегу.

[10] Он расположен на правом берегу великолепного залива Авача.
который может соперничать с Рио-де-Жанейро и Сан-Франциско за звание одной из лучших гаваней в мире. Он прекрасно защищен от ветров,
и, перенесенный в более выгодное положение, мог бы стать одним из
величайших рынков сбыта; но поскольку промысел кита в
окружающие моря потеряли свое значение, Петропавловск затонул с
места с населением 1000 человек до одного из 500. Г-н Добелл, который прожил на полуострове
пять лет, говорит, что он нашел там много дамб и насыпей,
из существования которого он утверждает, что страна когда-то была густо
заселена.

[11] Их гостеприимство доходит до крайности. Они навещают друг друга, например, в течение месяца или шести недель, пока щедрый хозяин, обнаружив, что его запасы исчерпаны, не намекает об этом, подавая блюдо под названием «_толкута_» — мешанину из мяса, рыбы и овощей. После этого гости уезжают на следующий день.

[12] В русском календаре этим народам присвоены следующие номера:
Камчатские алеуты — 4360 человек; коряки — 5250 человек; чукчи — 12 000 человек.
Кеннан, однако, сомневается в этом и считает, что их общее число не превышает 5000 человек.

[13] Трудолюбивые маленькие создания запасают зерно и коренья
под землёй, покрывая их, _как говорят_, перед миграцией
ядовитыми растениями, чтобы другие животные не смогли их съесть.
Камчатские крачки в случае необходимости пользуются этими запасами,
но не забывают восполнять взятое _икрой_ или остатками рыбы,
чтобы не потревожить столь щедрых поставщиков.

[14] Теперь китобоям приходится забираться гораздо дальше на север в поисках добычи;
морскую выдру с её драгоценной шкурой и морского льва редко можно увидеть на
мель и скалы острова Беринга, а также морская корова полностью
истреблены. Морскому медведю, как называет его Реклю, но который, как я подозреваю,
известен нам как тюлень, также угрожало истребление,
пока американцы не приобрели монополию на их добычу на территории России
.




ГЛАВА XLIX.

_ ОСТРОВ САХАЛИН._

 Географическое описание.— Метеорология. — Флора и фауна. — Население.  — Земледелие.  — Полезные ископаемые.  — Угольная шахта в Дуи и исправительная колония.  — Тюремная статистика.  — Телесные наказания.  — Отчаянные преступники.  — Жалобы
 тюремное питание. — тюремный труд. — трудности побега. — тюремная администрация и предполагаемые злоупотребления. — общее мнение о сибирских тюрьмах. — сравнение сибирских и английских заключённых.


 Сахалин (или Сагален) — остров размером почти с Португалию — ещё сто лет назад не был известен как остров.[1] Сейчас к нему
проявляют мрачный интерес, потому что в последние годы русские
ссылают туда большую часть своих уголовных преступников, так что
в будущем он может стать сибирской тюрьмой.

Поскольку Сахалин простирается на восемь градусов широты, климат здесь значительно меняется.
Но в лучшем случае, в заливе Анива, его можно назвать только суровым, ведь несмотря на то, что широта здесь такая же, как в Ломбардии, средняя температура такая же, как в Архангельске. Помимо низких температур, климат здесь очень влажный. В Кусунаи, на юге острова, 250 дней в году туманные или дождливые, а на восточном побережье ещё хуже.

Растительность острова похожа на растительность соседнего маньчжурского
полуострова, но с добавлением некоторых видов, распространённых в
Японский архипелаг, и среди них разновидность бамбука, который, достигая роста человека, покрывает целые горы. Некоторые американские виды также смешиваются с азиатской флорой, так что из 700 видов покрытосеменных растений не более 20 произрастают исключительно на Сахалине.
 Растения, произрастающие на самых низких высотах, напоминают растения противоположного континента. Склоны гор на высоте до 500 ярдов покрыты хвойными деревьями, а выше растут берёзы и ивы, над которыми возвышаются густые тёмные заросли ползучих кустарников. На острове водятся животные
Они похожи на тех, что обитают на континенте, и тигр иногда пересекает пролив Мамия, чтобы добраться до северных районов.
Однако на юге его никто не видел, и айны при появлении русских не знали этого животного даже по названию.


Население острова составляет 15 000 человек. На севере проживает около 2000 гиляков. В центре проживают орочи — тунгусы, принадлежащие к тому же племени, что и мангуны и орочены Нижнего Амура.
На юге проживают айны. Считается, что последние были коренным населением не только Сахалина и Курил, но и
Японские острова тоже. Они были вытеснены на нынешнее место жительства гиляками и ороками с севера и японцами с юга.
Рабство, в которое их ввергли японские рыбаки, способствовало как их сокращению, так и моральному разложению.[2]

Судя по фотографии айно, которую мне удалось раздобыть, у них большие и широкие щёки, узкий лоб и не такие вытянутые глаза, как у китайцев.
Их внешность больше похожа на европейскую.
Пышная борода и усы айно достойны русского. Японцы,
Китайцы, представляющие вместе с русскими «высшие классы» на Сахалине,
основали рыболовецкие станции вдоль южного побережья острова.
Они управляются людьми, которые живут там сезонно, без своих семей. На юго-восточном побережье живут 700 китайцев, которые занимаются сбором трепангов и морской капусты. Рёклюс упоминает о торговле в этом регионе.
В 1864 году в заливе Пасеат на юге провинции было продано товаров на 400 фунтов стерлингов, в 1865 году — на 13 500 фунтов стерлингов, в 1866 году — на 40 000 фунтов стерлингов. Местные жители питаются рыбой и не едят хлеб. В Хабаровске мне рассказали, что айны умеют
они готовят опьяняющий напиток под названием _саке_ — вероятно, тот самый, который, по словам мисс Бёрд, получают из корня дерева, — и пьют его до скотского опьянения, чтобы достичь наивысшего представления о счастье.
 Что касается русских на Сахалине, то почти все они служат в армии или находятся в заключении и получают продовольствие от правительства, поскольку ресурсов острова совершенно недостаточно. Я слышал, что значительная часть осуждённых занята в сельском хозяйстве.
Это так, но они выращивают зерновые и овощи, а также разводят
что касается крупного рогатого скота, то, я думаю, они еще не достигли большого прогресса. Смогут ли они
Когда-либо процветать более чем в определенном количестве защищенных долин
сомнительно.

[Иллюстрация: ВОЕННЫЙ ПОСТ И ИСПРАВИТЕЛЬНАЯ КОЛОНИЯ В ПОРТ-ДУЙ НА
САХАЛИНЕ.]

Все российские военные посты расположены у моря. Дуй - главный,
расположен примерно в середине западного побережья. На берегах Анивы
В бухте находятся казармы Корсакова с гарнизоном из 500 солдат.
 Муравьёв, расположенный неподалёку, является военным постом, а его порт, пожалуй, лучший или, скорее, наименее плохой на острове; вдоль побережья
На Сахалине, протяжённость которого составляет 1200 миль, нет ни одной гавани, где суда могли бы встать на якорь в полной безопасности.


Какое-то время остров находился под совместным управлением России и Японии, и последняя не была готова отказаться от своей части.
Но ввоз заключённых вскоре заставил японцев пойти на уступки, и теперь русские являются единоличными хозяевами.
Я не знаю, есть ли там какие-либо полезные ископаемые, хотя я слышал о поверхностном месторождении железной руды на противоположном побережье недалеко от
Николаевск, принадлежащий господину Бутыну из Нерчинска, который, по слухам,
может разрабатываться десятки лет без истощения, поскольку шахта
По своему характеру он похож на тот, что я видел на Урале. Единственным полезным ископаемым на Сахалине является уголь, добыча которого в 1878 году составила 70 000 тонн. Я слышал, что уголь здесь хороший, но его мало. Недавно его описали как «пыльный ореховый уголь, пригодный для кузнечных работ, но не для паровой обработки». Уголь на Сахалине стоит дороже, чем в Японии или Австралии.
Правительство сдало шахты в аренду компании, которая с самого начала не испытывала особого процветания. [3]

 Упоминание о шахтах и тех, кто на них работает, наводит меня на мысль о тюрьмах, по которым у меня есть официальная статистика. Я
Я получил информацию от нескольких военных и морских офицеров, а также от солдата, тюремного надзирателя и гражданского лица. Все они бывали на Сахалине, и большинство из них говорили как очевидцы. В Дуэ, кажется, есть четыре большие тюрьмы. Я слышал о них от одного человека, который жил на острове. По его словам, зимой в тюрьмах недостаточно тепло и они переполнены. Другой отчёт, тайно отправленный заключённым моему информатору в изгнании, подтверждал предполагаемую нехватку места. Однако в нём говорилось, что в настоящее время ведётся строительство дополнительных зданий. [4]

В 1879 году на острове насчитывалось около 2600 заключённых; половина из них, по имеющимся сведениям, находилась в тюрьмах, остальные были относительно свободны.
Сахалинские каторжники по большей части были убийцами, бродягами и
беглецами, среди них не было «политических».[5]

Дуй — одно из трёх мест, где власти могут использовать, помимо берёзы, «тройчатку» или плеть, о которой я писал (т. I, с. 92). У меня нет достоверной информации о том, как часто применяется порка. В Тюмене начальник тюрьмы сказал, что из 80 000 ссыльных, прошедших через его руки за четыре
За все годы он выпорол только одного. Это, пожалуй, крайность в одну сторону.
Изгнанник, утверждавший, что получил информацию от заключённого в Дуэ, а также переводивший на французский то, что, как предполагалось, было адресовано мне русским солдатом с Сахалина, сказал, что во вторник и субботу в Дуэ проводились порки и что в неделю пороли от 40 до 50 человек. Как я впоследствии узнал, это было сильно преувеличено.
В то время у меня были серьёзные подозрения, что мой переводчик сочиняет историю для моей записной книжки, которую он видел
я пишу. На самом деле трудно сказать, что из этого правда, так как
о порке русских заключённых было сказано слишком много преувеличений.
[6]

Я видел в Николаевске деревянную _кобылу_, или «кобылу», на которую
кладут преступника; я бы сказал, что это лучше, чем «лошадь» для порки
в тюрьме Мидлсекс, Колдбат-Филдс, хотя, конечно, берёзу и плеть
невозможно сравнивать. Последнее
— действительно устрашающий инструмент, но стоит помнить, что русские используют его в основном против тех, кого мы должны повесить.
В России к свободному человеку не может быть применено телесное наказание за первое правонарушение. Только самые отъявленные преступники отправляются так далеко на восток, как в те места, где существует каторжная тюрьма.
Согласно закону (статья 808), это наказание применяется к тем, кто, будучи осуждённым на каторжные работы, совершил новое преступление в Сибири, где, похоже, недостатка в отчаявшихся людях нет.

Например, когда мы проезжали через Екатеринобург, всего за четыре дня до этого произошёл ужасный инцидент. Мужчина заходил в винные лавки,
Он заказал выпивку, а затем показал продавцам револьвер, пригрозив застрелить их, если они посмеют потребовать оплату. С извозчиками он поступал аналогичным образом. Его вызвали в суд, но по какой-то формальной причине оправдали. Впоследствии он сказал одному из обвинителей, что убьёт их всех. После этого несколько извозчиков напали на него и нанесли ему 30 ножевых ранений. На момент моего визита четверо или пятеро из них ожидали суда. И снова во время моего пребывания в Николаеве произошло убийство.
Оно случилось в небольшом городском питейном заведении, которым управлял мужчина и
его жена. Двое солдат часто ходили туда, и однажды ночью один из них сказал:
«Давай пойдём и убьём этих двоих, чтобы получить столько бренди, сколько нам нужно».

Соответственно, очень рано утром они пошли туда, постучали в дверь, и, когда мужчина открыл её, один из солдат ударил его ножом. Другой,
после некоторых затруднений, убил жену и почти отрубил ей голову. Служанка чудом избежала ножевого ранения, но выпрыгнула из окна и сообщила об этом в полицию. Были вызваны солдаты, и двое мужчин были опознаны.
Они признались в преступлении и были арестованы
в карцер в ожидании судебного разбирательства, по результатам которого их приговорили бы не к смерти, а к каторжным работам на Сахалине на 15 или 20 лет.

 Думаю, самое ужасное, что я слышал о Дуэ, касалось еды заключённых.
 Из двух или трёх независимых источников мне стало известно, что им не хватало еды. В течение нескольких недель одного года они получали всего по полтора фунта хлеба в день из-за того, что на остров было отправлено недостаточное количество муки, или, скорее, из-за того, что в тот сезон лёд растаял так поздно, что не успели доставить свежие запасы.
быть переправленным. Опять же, морской офицер сказал мне, что он видел, как
осужденные, принося уголь на его судно, подбирали и ели объедки,
которые выбросили моряки. Однако мне не стоит придавать этому большое значение,
потому что, когда я был на борту русского военного корабля, я видел, как за борт выбрасывали куски матросского галетного печенья, за которые любой голодный человек был бы благодарен и которые, будучи приготовленными из муки высшего сорта, каторжники, естественно, предпочли бы обычному ржаному хлебу.

 Солдат, прибывший с Сахалина, рассказал мне, что тюремная еда
состоял четыре дня в неделю из 3 фунтов. (русский) хлеба и ; фунта
мяса, а в три дня - из 3 фунтов. хлеба и 1 фунт рыбы, что
является количеством хлеба, разрешенным тамошним солдатам, и превышает
вес хлеба, выдаваемого английским пленным. Следует добавить, что
один из моих информаторов сказал, что заключенные играли в азартные игры. Карты с бренди
по заоблачной цене, которые им удаётся пронести в тюрьму, а
затем они играют на еду. Горьянчиков рисует яркую картину этой
ночного развлечения. Когда все должны спать,
Расстилают кусок ковра, зажигают свечу и выставляют часового.
Затем начинается игра в карты, которая часто не прекращается до утра;а заключённые, у которых нет денег, ставят на кон свою еду и одежду.
Поэтому неудивительно, если у некоторых заключённых окажется недостаточно одежды или она будет в очень плохом состоянии.
О частой причине этого следует помнить в связи с безрассудными заявлениями, которые иногда публикуются относительно одежды русских заключённых.

Однако, учитывая склонность к преувеличению, я склонен думать, что
что есть реальная причина для претензий к еде в Dui, а также
к качеству, если не количеству.[7] Существуют определенные местные обстоятельства
которые делают вероятным, что питание заключенных в Приморской провинции
и особенно на Сахалине не будет таким удовлетворительным, как в
Западной Сибири. Стоимость провизии намного выше на
востоке, и правительство, похоже, не допускает пропорционального
увеличения оплаты.[8]

Свидетельства о работе заключённых свидетельствовали об обратном.
Казалось, все были согласны с тем, что они не переутомлялись.
Осуждённые, занятые в сельском хозяйстве, из-за продолжительности и суровости зимы большую часть года проводят без дела. Польский изгнанник сказал,
действительно, что работа была тяжелее, чем в Каре, и что если выделенный
объем работ не был выполнен, шахтеров пороли; но когда
годовой объем производства составляет всего 70 000 тонн, это говорит само за себя, что
получение этого количества и загрузка им судов - это просто
мелочь для 1000 или 1500 человек; и, как и в других исправительных колониях
Сибирь, осужденные, насколько я понимаю, больше страдают от бездействия, чем от
переутомление. Шахтёры проводят в шахте 11 часов в день, с восьми до полудня и с часу до восьми; затем они возвращаются в свои бараки или дома, не работая, как сказал мне один немец, так усердно, как английские шахтёры. Один офицер, который много времени провёл в Дуэ, сказал, что ежедневная норма заключённого не превышает того, что он сам мог бы сделать за пару часов по-настоящему тяжёлой работы, и что заключённые бездельничают и увиливают от работы.

Другой заключённый в ответ на мой вопрос сказал, что в общем состоянии здоровья шахтёров и фермеров-заключённых нет заметной разницы.
А путешественник, которого я процитировал из «Норт Чайна Геральд», заходит так далеко, что говорит:
«Мы пришли к выводу, что повсюду царило довольство, даже осуждённые не выказывали недовольства».

Сбежать из тюрьмы Дуи было сравнительно легко, но
уехать далеко практически невозможно из-за нехватки
продовольствия и особенностей местности. И трудности,
без сомнения, возрастут, когда будет проложен кабель[9]
от залива Де Кастри до Дуи. Оттуда беглецу придётся пройти 200 миль вдоль
Он бежит вдоль побережья, и это через местность, где он не может достать провизию.
 Он не осмеливается показываться местным жителям, так как за его голову назначена награда, и они получают 6_s._ за то, что доставят его в полицию живым или мёртвым.
И даже если ему удастся преодолеть шесть миль по льду, чтобы добраться до материка, он часто вынужден сдаться, чтобы получить еду. Таким образом, из 100 человек, которые, по имеющимся сведениям, бежали зимой
перед моим путешествием, 32 были пойманы гиляками, и, как говорят, среди голодающих беглецов был зафиксирован один случай каннибализма.
Ужасный пример того, как трудно было добыть пропитание в Приамурье, произошёл в 1856 году, когда в сентябре из Николаевска вверх по реке в Шилкинский завод был отправлен батальон солдат.
Их настигла зима, и они были вынуждены тянуть жребий, чтобы решить, кого съесть.
Выжившие прошли по льду и добрались до места в целости и сохранности.
Мистер Эмери рассказывал мне, что не раз видел, как голодные беглецы сдавались властям. Пойманных беглецов подвергают порке; но это не останавливает других от попыток сбежать. Во время
Во время моего пребывания в Николаевске распространился слух, что треть заключённых, высаженных с «Нижнего Новгорода», сбежала, прихватив с собой 30 револьверов. А поскольку на небольшой казачьей заставе на острове напротив устья Амура было всего 15 человек, возникли опасения, что они окажутся в затруднительном положении. За день или два заявленное количество сократилось вдвое,
и с тех пор я узнал, что их было 40 — кто-то из недавно прибывших,
кто-то из старых заключённых, и что 27 из них были пойманы.

 Что касается администрации тюрьмы, то на Сахалине есть священник,
а после моего визита туда отправили учительницу.
детям осуждённых, которые содержатся в тюрьме. Я отправил
Священное Писание и брошюры для заключённых и солдат в Дуэ и Анива-Бей. В _Нижнем Новгороде_ также появились священник и его помощник, которые привезли с собой несколько церковных книг. Помощника и книги, как мне кажется, прислала консистория,
от которой священник во Владивостоке на момент моего визита
ожидал церковной литературы на сумму 40 фунтов.  На каждые 100
заключённых в Дуйском есть один начальник и два младших офицера, все
которым мизерно платят. Против них выдвигаются обычные обвинения в присвоении и использовании труда заключенных
в своих корыстных целях.;
но насколько это правдиво, я сказать не могу. Самым постыдным оскорблением, о котором я
слышал в отношении Сахалина, было то, что раньше женщинам-заключенным
разрешалось тайно подниматься на борт судов во время добычи угля,
и ожидалось, что по возвращении они поделятся со стражами своими
непристойными приобретениями. Это сообщил тюремный служащий, но я не могу поручиться за достоверность этой информации.
Хотя, когда я спросил русского врача, правда ли это, он ответил:
Скорее всего, это правда, подумал он и сказал, что не сомневается в том, что заключённые-женщины могут за деньги подкупить младших офицеров и получить разрешение на прогулку. Я не знаю, до какой степени низости могут опуститься некоторые тюремные власти.
Но один офицер, которого я очень уважал, рассказал мне, что его иногда назначали инспектировать сибирские тюрьмы, и в одной из них, которую он назвал, он обнаружил, что начальник тюрьмы совершал такие махинации, что, будь его воля, он бы его повесил. Вместо этого он доложил о нём своему начальнику, и
этого человека убрали. На морском побережье говорят, что небо высоко, а царь далеко; и взятка может надолго отвести руку правосудия.
Например, один торговец заявил, что освобождённые заключённые
иногда крали его товары, но он не мог добиться их наказания, потому что преступники подкупали полицию. В Николаевске они свидетельствовали
против одного осуждённого, убийцы, который должен был сидеть в тюрьме,
но за хорошую плату ему разрешили гулять по улицам; хотя, как и Джон Баньян в Бедфордской тюрьме, он должен был находиться в тюрьме, когда
пришли инспекторы. Это может шокировать английских читателей,
но не меньше шокирует, пожалуй, следующее событие, произошедшее ближе к дому.
Посещая одну из крупнейших и наиболее благоустроенных тюрем Англии, я указал на надзирателей в суконных мундирах и спросил у сопровождавшего меня джентльмена: «Как вы думаете, этих людей можно подкупить?» На что он ответил: «Я в этом нисколько не сомневаюсь; они приносят в камеры табак и еду, и мы бессильны это предотвратить. Например, заключённый сообщает своему надзирателю о местонахождении своих друзей.
возможно, попросит его позвонить. В этом случае надзиратель может спросить: «Что вы хотите, чтобы я сделал для вашего друга, который находится под моей опекой?» и что ты мне дашь за это?» Простодушная женщина в своей
невинности однажды пришла к капеллану известной мне тюрьмы и пожаловалась, что «ей приходится тратить столько денег, чтобы хоть как-то облегчить жизнь своему заключённому мужу»; а затем она рассказала о поборах надзирателя, которые в конце концов истощили её средства и терпение!

Читатель, должно быть, заметил, что, говоря о Сахалине, я приводил только свидетельства других людей, поскольку сам не бывал на острове. Я
После Николаевска я попал только в одну тюрьму — во Владивостокскую,
и здесь я могу подвести итог своему личному опыту пребывания в сибирских тюрьмах.


Я столкнулся с глубоким и почти всеобщим убеждением в том, что сибирские тюрьмы по сравнению с тюрьмами других стран невыносимо плохи.
Я не могу с этим согласиться. Правильнее всего было бы сравнить русского, отправленного в Сибирь, с английским заключённым, которого раньше отправляли в Ботани-Бей.
Но если сравнивать заключённых из этих двух стран в том виде, в котором они находятся сейчас, и взять три основные потребности в жизни — одежду, еду и кров, — то
и кров — русский заключённый питается обильнее, если не лучше, чем английский; и одежда у них обоих, с учётом традиций их стран, очень похожа. Полы в сибирских камерах не из полированного дуба, как в Париже, и стены не из каменных плит, как в Йорке. В сибирских тюрьмах
нет полированной медной фурнитуры, всё аккуратно и чисто,
как в петербургских; но, с другой стороны, и дома у сибирских
людей не такие. Обычному крестьянину, которого забрали из _избы_ в тюрьму, нужно
Он не испытывает большего потрясения, чем среднестатистический английский преступник, оказавшийся в тюрьме. Труд заключённого в Сибири, безусловно, легче, чем в Англии; у него больше привилегий; друзья могут чаще видеться с ним и приносить ему еду[10]; и он проводит время не в уединении камеры и не в принудительном молчании, а среди своих товарищей, с которыми он может бездельничать, разговаривать и курить.

Теперь я смотрю на вещи с точки зрения заключённого и обращаю особое внимание на его физиологические потребности. Если мы посмотрим на его интеллектуальную, нравственную и религиозную природу, то должны будем признать, что
Моё прежнее сравнение русских и английских тюрем больше не актуально. Английский заключённый, если он неграмотен, вынужден посещать школу; сибирский заключённый остаётся в неведении. В случае с английским заключённым, по крайней мере, предпринимаются попытки его нравственного перевоспитания. Когда он попадает в тюрьму и в последующие разы,
в обязанности капеллана входит личная встреча с ним.
Узнав, по возможности, о его моральном состоянии,
он должен указать на причину его падения и показать ему путь к исправлению.
Эти усилия сопровождаются
с большим успехом, чем известно широкой публике. Ещё раз:
у английского заключённого есть возможность ежедневно посещать религиозные службы — в некоторых учреждениях дважды в день, а также получать религиозное образование дважды в неделю или чаще, и иногда это приводит к счастливому результату: тюремное заключение становится поворотным моментом в жизни.

Но я с трудом могу представить, чтобы такое произошло с сибирским заключённым.
Капелланы в нашем понимании этого слова неизвестны.
И даже если преступник смягчится при мысли о том, что ему придётся покинуть дом, друзей или что-то ещё, его всё равно выпустят на свободу среди ещё более порочных грешников
возможно, хуже, чем он сам, и с большой долей вероятности он скоро станет таким же отверженным, как и они. Если его приговаривают к каторжным работам, он лишается возможности проводить воскресенье в церкви; никто не указывает ему на более высокие и прекрасные цели, и поэтому он слишком часто становится обузой как для этого мира, так и для следующего. В Англии по-прежнему существуют добровольные организации, которые встречают заключённых после освобождения и стараются помочь им в мирских и духовных вопросах.
Если заключённый хочет начать новую жизнь, ему в этом помогают.
Сотни бывших заключённых наших тюрем сегодня являются уважаемыми членами общества. Но что касается духовного благополучия сибирских заключённых, то российская система, к сожалению, несовершенна.

Действительно, ссыльный поселяется в деревне, где у него есть земля,
где, если он решит работать, он может удовлетворить свои потребности и начать жизнь заново в материальном плане; но он известен как осуждённый и слишком часто не стремится исправить свою репутацию. Врач, занимавший высокий пост в Сибири, сказал мне, что, по его мнению, осуждённые, когда
освободившись, как правило, не становились законопослушными. Они, по его словам, с трудом убеждают крестьян отдать им в жёны своих дочерей; а если они женятся на освободившихся заключённых, то это почти всегда женщины с дурной репутацией, которые не рожают детей. Поэтому мужчины, не имея дома, часто работают только для того, чтобы удовлетворить насущные потребности и накопить на выпивку в воскресенье. Таково было его свидетельство, из которого следует, что Сибирь является ещё одним примером того, что реформация, достойная этого названия, невозможна без религиозной основы.
ГЛАВА 6._ЛЕЙК ХАНКА До ПОБЕРЕЖЬЯ._
Предстоящие трудности.-- Появление
 Страна. — Растительность.  — Садовые культуры.  — Лекарственные растения.  — Женьшень. — Страна почти необитаема.  — Серьезная потеря. — Замечательный пейзаж.  — Распространение животных в Сибири. — Малороссийские переселенцы.  — Крестьянские дела и налоги.  — Путешествие ночью.  — Прибытие в Раздольный. — Церковные службы по запросу.  — Война на почтовой станции.— Краткое описание распространения трактата. — Россия как поле для христианских усилий. —
 Суйфун. — Дешёвые путешествия. — Крещение детей. — Прибытие во Владивосток.


 От Камен-Руйболова мне предстояло проехать почти 100 миль до
Расдольной, на реке Суйфун, и это сравнительно короткое путешествие, как я опасался, могло оказаться более трудным, чем все, с чем я сталкивался с тех пор, как расстался со своим переводчиком. В городах или на пароходе можно было найти кого-нибудь, с кем можно было бы обменяться мыслями на одном из трёх основных языков Европы.
Но теперь мне предстояло в одиночку пройти через местность, где даже русские были сравнительно редким явлением и где, если бы мои полдюжины слов на славянском языке не помогли, я бы совершенно растерялся, пытаясь объясниться с маньчжурами. Кроме того, я слышал
Неприятные истории о манзах, корейцах и других родственниках китайцев, многие из которых были высланы в эти регионы, как в Ботани-Бей, и доставляли властям неприятности не по политическим причинам, а потому, что сбивались в банды и грабили как русских, так и китайцев. В Хабаровске майор Евфанов сообщил мне, что совсем недавно несколько таких разбойников совершили нападения на русских и что казаки отправились на их поиски. Позже я также узнал, что они ворвались в дом офицера
Он убил свою жену, подвесил её за пятки и унёс её ребёнка. Кроме того, говорили, что в округе водятся тигры. [1]


Однако я был так рад мысли о том, что доберусь до побережья, и надежде попасть оттуда в Японию, что поспешил уехать, несмотря ни на что. Мне дали рекомендательное письмо от
Из Николаевска я отправился к полковнику Виникову, расквартированному в Камен-Руйболово, и надеялся, что он покажет мне замечательные маневры своих казаков-кавалеристов.
Но, узнав, что он уехал, я удовлетворился
Я отправил ему с капитаном парохода письмо и коробку с книгами для его людей, и к 8 часам был готов отправиться в путь.
Погода была прекрасная, как в солнечный английский сентябрьский день — безоблачное утро.


Район, через который мне предстояло проехать, к югу от озера Ханка, простирается примерно на 100 миль с севера на юг, а китайская граница находится в нескольких милях к западу от почтовой дороги. Обширные равнины являются отличительной чертой этой страны, которая, однако, достаточно холмистая, чтобы ландшафт был приятным. Почва, суглинистая и чёрная, покрыта
с богатой растительностью. Эти маньчжурские равнины похожи на огромные
безграничные луга и пустоши, на которых никогда не косили траву
и где тысячи голов скота могут пастись на одном пастбище. Местность
была довольно лесистой, но не густо заросшей, пока я не пересёк
холмы, к югу от которых протекает Суйфун. В некоторых местах
воды было мало, и мне пришлось ждать на одной станции по
крайней мере час, пока человек ходил за водой. Климат здесь
похож на уссурийский. 5 и 6 сентября в Хабаровске было очень жарко.  Среднегодовая температура
Температура составляет 48°, что позволяет выращивать зерновые культуры Северной Европы и некоторые морозоустойчивые плодовые деревья. Дикий виноград
я видел в изобилии, но культурного не встречал. На побережье губернатор недавно посадил несколько плодовых деревьев, и однажды, во время моего визита, мадам подала к столу свой урожай, который состоял менее чем из дюжины яблок. Однако овощи растут хорошо. Мой хозяин рассказал мне,
что недалеко от Владивостока, на своём острове, он дважды выращивал картофель на одном и том же участке с середины апреля до октября.[2] Он
Он вырастил целую телегу помидоров, но, не сумев их продать, засолил для своих коров. Морковь и пастернак растут в диком виде, и на рынке во Владивостоке я видел, помимо упомянутых овощей, тыквы, сельдерей, репу, свёклу, баклажан, китайский лук и редис. Миссионер Хук упоминает три сокровища Маньчжурии. Одно из них — соболь, другое — трава под названием
_уля_, особенностью которого является то, что, если положить его в ботинки, он будет согревать ноги даже на глубине
зимы.[3] Третье сокровище — «Женьшень». Китайцы называют его
_Орхота_, то есть «первое из всех растений». Они считают его
самым дорогим продуктом на земле, не считая алмазов, и приписывают ему
самые чудесные целебные свойства. Говорят, что он помогает при
всех видах телесных недугов, лечит чахотку, когда половина лёгких
отмерла, и возвращает старикам огонь молодости. Хак говорит, что китайские врачи считают его слишком горячим для европейского темперамента, который, по их мнению, и так слишком горячий. [4]

 Другими лекарственными растениями этого региона являются жёлтый рододендрон
и болотный розмарин, из которого местные жители делают настой от
желудочных болей; корень травы _токосе_ используется при диарее,
вызванной употреблением рыбы. Обгоревшие головки лопуха
прикладывают к язвам, как в Пекине, раны покрывают агариком,
корень «печати Соломона» применяют при болях в горле, а корень
луковицы орхидеи в форме руки — при язвах. Однако, как я уже говорил, гольди часто прибегают к другому методу лечения: они делают деревянную модель поражённой части тела и носят её с собой. Но власти не
запишите сравнительные показатели двух методов лечения. Говорят, что просвещённая часть местного сообщества презирает растительную медицину и чаще прибегает к услугам шамана и его представлениям с выпивкой, которые, без сомнения, нравятся всем заинтересованным сторонам.

[Иллюстрация: КИТАЙСКИЕ ТОРГОВЦЫ В ПРИМОРСКЕ В ЗИМНИХ КОСТЮМАХ.]

 За пределами Каменного Руиболова местность была почти безлюдной. На первом этапе я встретил одну машину и трёх мужчин, но не увидел ни одного дома. На втором этапе я видел только двух мужчин.[5] По прибытии
На четвёртой станции — Дубининской — я обнаружил, что потерял
большую записную книжку, или бумажный кошелёк, в котором хранились мои самые ценные документы, в том числе письмо от министра внутренних дел, подорожная и другие официальные бумаги. Это меня встревожило, потому что без подорожной я не мог требовать, чтобы мне дали лошадей для обратного пути, и ситуация была тем более серьёзной, что никто из ямщиков не говорил ни на каком другом языке, кроме русского. Я дал им понять
с помощью жестов, что потерял свой портфель и должен вернуться за ним
ямщик спросил, не оставил ли я его на предыдущей станции.
Отдав свой тяжёлый багаж на хранение почтмейстерше на Дубининской, я
сел в обратный экипаж. Было уже девять часов, и совсем стемнело.
Я ехал в самом неприветливом расположении духа. Я также с благодарностью вспомнил о роскоши, которой наслаждался на западе, в тарантасе мистера Кэттли, ведь здесь у меня не было ничего, кроме жалкой повозки без рессор, сиденья и крыши. Одна из лошадей охромела, что замедлило продвижение, и я лежал на медвежьей шкуре, прикрывшись лишь шалью.
Я просидел так шесть часов ночи, глядя в небо. Взошла луна во всей своей красе, и количество видимых звёзд могло бы порадовать глаз астронома, но я не мог думать ни о чём, кроме своей потери. В три часа утра мы добрались до станции, где ничего не знали о моём кошельке и где комната для гостей была занята китайским упаковщиком и его помощником, с которыми мне поначалу не хотелось проводить остаток ночи. Один из них, однако, встал с кровати
и предложил его мне, а другой захотел напоить меня чаем, что, надо сказать,
По крайней мере, это было вежливо. Поэтому я расстелил медвежью шкуру на деревянном диване, и свеча погасла. Не прошло и двух минут, как я пнул
ножку шаткой кровати, и она с грохотом упала, заставив моих соседей по комнате вздрогнуть. «_Ладна! Ладна!_» — сказал я,
подумав, что это русское слово, означающее «всё в порядке»; и тогда мы успокоились. Проснувшись и проведя дальнейшие поиски, я убедился, что
мои трудности только возросли, потому что я, к своему ужасу, обнаружил,
что помимо важных бумаг, о которых говорилось в бумажнике, там были
а также два тома рукописных заметок, сделанных во время путешествия по Сибири.
 Я был в отчаянии, и если бы плач мог помочь, я бы точно заплакал.
Так я был расстроен мыслью о потере информации, которая так дорого мне обошлась. Мне пришло в голову, что я мог оставить кошелёк на станции ещё раньше, и, увидев в почтовой избе казачье седло, я указал на него, намекнув ямщику, что ему следует сесть на коня и отправиться на поиски потерянного сокровища. Но он не обрадовался этой задаче, хотя и намекнул, что у меня может быть
Я бы сам поехал верхом, если бы решил отправиться в путь. Желая побудить почтмейстера к дальнейшим усилиям, я предложил вознаграждение в пять рублей, если книга будет найдена. Тем временем двое китайцев проявили ко мне большую доброту и сочувствие в связи с моей потерей, особенно когда узнали, что я англичанин. За завтраком они предложили мне рис и лук, а я в ответ пригласил их отведать хлеба с джемом.
Они направлялись в Камен-Руболов и предложили мне место в их машине на два этапа. Сначала я решил вернуться, но потом
Я решил отправить через китайцев записку полковнику Виникову с просьбой
навести справки о кошельке, а затем продолжить свой путь и внимательно
осмотреть дорогу в поисках того, что я потерял. Емщик был не лучшим представителем своей профессии: если я не ошибаюсь, он больше любил выпить, чем поработать. Мои скудные познания в русском языке наводили меня на мысль, что он радуется дополнительным деньгам, которые вытягивает из меня. В своём бедственном положении я был готов заплатить, лишь бы найти книги. Наконец мы приступили к делу, и я был
Я вглядывался в дорогу глазами рыси, когда примерно в миле от станции мы встретили почтовую повозку, в которой ехала дама, которую я видел накануне вечером в Дубининской. Мы остановились, и она развела руки в стороны, показывая длину и ширину чего-то найденного, и заговорила с ямщиком, из чего я смог понять, что мои неприятности закончились. Я хлопнул в ладоши и с лёгким сердцем зашагал к станции. Там лежал мой кошелёк, изрядно потрёпанный, но целый. Ямщик
Я рассказал крестьянину о своей пропаже и об обещанном вознаграждении, и он нашёл вещь, лежавшую на дороге. Тогда я вспомнил, что в прохладе вечера я надел свой плащ, не останавливая лошадей, и поэтому выронил бумажник из кармана. Никогда ещё я не отдавал десять шиллингов с таким удовольствием, как этому нашедшему, после чего я двинулся дальше, искренне благодарный и полный воодушевления, предвкушая открывающиеся передо мной перспективы.

После Дубининской почтовая дорога шла через невысокие холмы,
сверху открывался вид, какого я никогда раньше не видел. Далекий
горизонт был ограничен остроконечными холмами, а между ними были огромные равнины
высокие, коричневые, роскошные пастбища, колышущиеся, как поля кукурузы - земля
во всяком случае, в изобилии, если не запивать молоком с медом. Не было видно ни городов
, ни людей, ни жилья. Было всего одно или два места, где траву скосили и сложили в кучи, но оставшееся изобилие, казалось, насмехалось над такими жалкими попытками. Холмы были покрыты дубравами, а равнины — осинами, вязами, липами,
ясени, чёрные и белые берёзы, клёны и грецкие орехи.[6] В молодых лесах этого района растут виноградные лозы, розы и множество лилий.
На лугах много полыни и чины, болотного лютика и полевого клевера.
Последнего я видел в таком изобилии, что он напомнил мне английское клеверное поле. Там также росли дикие подсолнухи и дикое просо, а на обочине — что-то похожее на полбу или плевел.


И это богатство не ограничивается растительным миром. Из 20 000 соболиных шкур, ежегодно продаваемых в Хабаровске, Южная Маньчжурия поставляет
Это его квота; но я больше слышал о том, что здесь много оленей, мясо которых зимой продаётся во Владивостоке по цене от 1; до 2 пенсов за фунт[7]
 В этом районе водятся дикие индюки. Утки и водоплавающие птицы в бесчисленном количестве слетались к Уссури, а фазаны, как в Англии, поднимались передо мной, когда я ехал на юг. На станции, к которой я приближался, вальдшнепы стоили от 10_д._ до 1_с._ за штуку, рябчики или тетерева — 5_д._ за штуку, а фазаны — 6_д._ за штуку. В 1875 году фазанов было так много, что их можно было купить по 7;_д._ за пару.
и в Пасиете по 2;_д._ за штуку.[8] Это сильно отличалось от того, что
телеграфный инспектор рассказал мне о ценах на мясо в мясных лавках
Владивостока. С него взяли почти 3 фунта за половину телёнка, а
говядина, по его словам, стоила 5_д._ за фунт.

Время от времени я видел пасущиеся большие стада коров и узнал, что в 1878 году в Уссурийский край было завезено 80 лошадей, 600 овец и свиней и 1000 голов крупного рогатого скота.


По прибытии на следующую станцию, Никольск, я увидел довольно большую деревню с церковью, казармами 3-го Уссурийского батальона и, что
Мне больше нравилась телеграфная станция. Была уже пятница, и
мне не терпелось, если получится, добраться до Владивостока на следующий день,
чтобы быть готовым к воскресенью. Я слышал, что там строят лютеранскую церковь, и в Николаевске мне предложили
открыть её, так как там не было постоянного пастора. Я также знал, что
пароходы ходили по Суйфуну только для перевозки почты и что
когда путешественникам нужно было добраться до места, они отправляли телеграмму губернатору. Я слышал, что он в отъезде, но его жена говорила по-английски
Я отправил телеграмму из Никольска и сообщил, что, если смогу вовремя добраться до Владивостока, буду рад провести воскресную службу. В телеграфной конторе я встретил капитана Александра Жданова, которому дал несколько книг для чтения солдатам, а затем отправился на почту.

 Я заметил, что в некоторых домах Никольска дымоходы сделаны из решёток, похожих на английские барьеры, и обмазаны глиной. Эти сооружения рассказывали историю тем, кто мог её прочесть. Строителями былимигранты из Малороссии. Пока существовало крепостное право, русские крестьяне были привязаны к земле и часто жили в крайней нищете[9].
Но когда крепостных освободили, в некоторых случаях они массово обращались к правительству со словами:
«Мы бедны; пожалуйста, отправьте нас колонизировать Сибирь или сделайте нас казаками». И правительство, желая заселить Уссурийский край, отправило их сюда, освободив от налогов и предоставив обычные привилегии, которыми пользуются колонисты.[10]

 Телеграфист в Никольске настоятельно советовал мне без промедления ехать в Суйфун, чтобы этой ночью добраться до парохода, который
На следующий день я должен был выехать из Расдольного. Поэтому после чая я отправился в путь, чтобы проехать 14 миль. Первый этап пути пролегал до Барановской, или «овечьей» станции. По прибытии я больше думал о волках, чем об овцах, и о тиграх, чем о тех или других. Почтовая станция находилась посреди леса, и рядом с ней горели большие костры, чтобы отпугивать комаров и, как я предполагал, хищных зверей. Была уже ночь, и я, конечно,
предпочел бы продолжить путь днем; но я вспомнил только что полученный совет
и велел людям седлать лошадей. Юноша-моряк,
Он направлялся во Владивосток, судя по всему, пешком и, зная несколько слов по-английски, взял на себя заботу обо мне, а затем захотел, чтобы я позволил ему сесть в мою повозку. Было слишком темно, чтобы разглядеть его, но я согласился, подумав, что, если мы столкнёмся с дикими животными или грабителями, мне может пригодиться кто-то, кто понимает хотя бы пару слов на моём родном языке.
Я искренне надеялся, что мы не встретим голодного тигра, хотя, думаю, мне было бы по-настоящему не по себе, если бы я знал то, что узнал потом.
на следующий день — что несколько таких животных были убиты летом в той самой деревне, куда я направлялся.[11]


Была уже почти полночь, когда мы добрались до Расдольного. По дороге мой попутчик показал, что он был пьян, а его запас английских слов оказался очень скудным и далеко не лучшим. Я пошёл
на телеграф и узнал, что пароход, стоявший в нескольких милях ниже по реке, отплывает в семь утра следующего дня.
Я устроился на ночлег в почтовом отделении и в полночь уже писал
Я просматривал свой дневник, когда, узнав о приезде священника, ко мне подошёл финский лавочник по фамилии Розенстром и спросил, не крещу ли я его маленькую дочку. Просьба прозвучала в неподходящий момент,
потому что я заказал лошадей на пять часов. Однако в половине четвёртого
я вышел, облачённый в сутану, в сопровождении финна, который нёс фонарь. Его дом был недалеко, но к нему вела неровная дорога.
Пройдя через лавку, я оказался в красиво обставленной и ярко освещённой комнате, где собралось около полудюжины человек.
телеграфист и его жена или сестра (которая сообщила о моём прибытии), а также друг-финн, помимо отца и матери ребёнка. После службы и завтрака забрезжил рассвет, и к пяти часам я был готов отправиться в путь. Однако, к моему большому огорчению, по дыму из трубы, виднеющемуся среди деревьев вдалеке, я понял, что судно движется, и остался позади. Я телеграфировал во Владивосток по этому поводу и
получил ответ, что пароход вернётся и доставит меня во Владивосток в понедельник утром.


Поэтому у меня было достаточно времени, чтобы осмотреть небольшую станцию
Расдольной.[12] Если бы я не торопился так, чтобы не опоздать на пароход, я бы, наверное, насладился видом, открывающимся с почтовой станции, потому что он был чрезвычайно приятен. Местность была покрыта густыми лесами, а изгибы Суйфуна придавали картине особую красоту. Именно на этой почтовой станции и только здесь я вступил в отчаянную битву с тысячами тараканов, или _тараканцев_. Днём они прятались, но ночью выходили
на стол, на диван и повсюду — прадедушки и прабабушки со своими потомками в третьем и четвёртом поколении.
Вести против них полномасштабную войну было бессмысленно, поэтому я решил использовать свой ум, чтобы не допустить их на стол. Я вспомнил о визите в пекарню господ
Хантли и Палмера в Рединге, где по полу бегали тысячи маленьких насекомых. Однако пусть никто из любителей печенья Хантли и Палмера не расстраивается, ведь ни одному из этих ползучих растений не позволено взбираться на столы, а ножки сделаны так, что каждое из них стоит в небольшом тазике с водой. А поскольку эмметы не умеют плавать, им приходится довольствоваться крошками на полу.
Я принял этот план с некоторыми изменениями. Друзья настойчиво советовали мне привезти из Петербурга коробку персидского порошка, который, как считалось, вызывал отвращение к си-бемоль и фа-диез. Я ни разу им не воспользовался, но теперь я
обсыпал каждую ножку стола упомянутым порошком, и я был вне себя от радости,
когда увидел, как враг наступает, явно намереваясь взобраться на
бастион и захватить его, как обычно, но вместо этого он внезапно
остановился, провёл военный совет, выслал разведчиков, а затем отступил!


В субботу днём я наслаждался чаем, сидя за чистым столом, когда
из Владивостока прибыли два офицера, жена и ребёнок. Затем
разгадка тайны столь раннего отплытия парохода была раскрыта:
была отправлена телеграмма о том, что он должен отплыть в пять
часов, чтобы встретить этих путешественников, один из которых
просто сопровождал своих друзей на несколько миль по русской
традиции и должен был вернуться на следующий день. Они говорили
по-французски и немного по-английски и, поспешно собравшись,
спросили, не могу ли я продать им хинин, на что я, подумав,
решил согласиться, видя, что
Я ни разу не открывал свой магазин. Арника была нужна при растяжении связок
Что касается ноги переводчика, то я не уверен, что с тех пор, как я покинул Лондон, я принял хотя бы одну таблетку. Так что совет моего лечащего врача оказался верным. Когда я собирался взять с собой много лекарств, он настоятельно рекомендовал мне не брать слишком много, «чтобы, — сказал он, — у вас не возникло соблазна превысить дозу».

Хотя Расдольной был совсем небольшим городком, когда стало известно, что у меня есть хорошие книги, несколько человек приехали из бог знает каких мест, чтобы их купить.  Теперь у меня было время подсчитать свои «поступления», и я обнаружил, что продажи
В общей сложности это составило около 18 фунтов — не такая уж большая сумма, но её можно было легко перевести в копейки, 100 из которых равнялись всего 2_s._ Мои поступления покрыли,
полагаю, около четверти расходов на транспортировку книг и брошюр,
а поскольку они были переданы мне с субсидиями на их перевозку Библейским и просветительским обществами Лондона и Петербурга, я впоследствии разделил между ними выручку. Из Николаевска я отправил
губернатору Приморска 1000 экземпляров Нового Завета, 10 000 брошюр и 200 экземпляров «Жизни Христа», попросив, чтобы они были
Они были разосланы из Владивостока на Камчатку, в тюрьмы, больницы,
солдатам, казакам, в школы и морякам Сибирского флота; и
мне было приятно узнать в этом году, что это было сделано тщательно и аккуратно. Таким образом, я разослал по доверенности, то есть через власти, около 44 000 публикаций, а лично — около 12 000, что в общей сложности составляет 55 812 публикаций всех видов. [13]

По возвращении в Англию я написал директору Центрального
управления тюрем о том, что я сделал, и приложил список
о людях, которым и для которых были переданы книги. Я также
выразил «твёрдую убеждённость в том, что более широкое и глубокое знание
Священного Писания во многом способствовало бы как снижению уровня преступности, так и исправлению преступников. Поэтому я хотел бы, чтобы экземпляр Нового Завета всегда был под рукой у каждого заключённого и пациента больницы в
Сибири, и я лелеял надежду, что те, кто, возможно, возьмёт эту книгу, чтобы скоротать время, будут читать её с пользой для себя и впоследствии исправятся». С этой целью я попросил администрацию сделать всё возможное
они могли бы способствовать успешному завершению моей работы; и это письмо я приложил к письму министру внутренних дел, в котором благодарил его превосходительство за великую доброту и внимание, проявленные в его письме ко мне. [14]

 Моя «работа» была почти завершена, и я с надеждой смотрел в будущее, потому что я считаю, что русский народ представляет собой многообещающую почву для распространения более духовной религии, чем та, которой они придерживаются сейчас. Многие,
правда, не перестают говорить о русском взяточничестве и лжи,
азартных играх и нечестности. Но как бы то ни было, казалось, что
Мне показалось, что в России в целом готовы учиться чему-то лучшему.
 Скептиков, которых мы встречали, было немного. В Западной Сибири
польский ветеринарный врач-католик рассуждал так, будто хотел
ниспровергнуть христианство, но в итоге дал денег на Новый Завет
и признался, что завидует опыту своего оппонента.
В Восточной Сибири я встретил одного джентльмена-протестанта, который сказал, что большинство образованных людей в Сибири — материалисты.
Но впоследствии у меня появились основания подозревать, что он судит по себе, ведь он сам материалист.
Он считал, что, несмотря на высокое положение в правительстве и большую зарплату, он не застрахован от подозрений в получении взятки. Я
должен, однако, добавить, что один русский критик, отнюдь не враждебный,
посетовал мне на то, что из-за недостатка преподавательских способностей у
священников представители образованных классов в России, как правило,
совершенно _равнодушны_ к религии и поэтому терпимы ко всем и каждому
вероучению, хотя и ревностно относятся к православной церкви как к
национальному институту.

 Хороший образец религиозного джентльмена — возможно, даже преданного
скажем, офицер, которого я встретил, каждое утро в пять часов ходит на мессу; или, опять же, дама высокого ранга, которая, оставаясь строго «ортодоксальной»,
учится смотреть на ошибки своей церкви в их наименее предосудительной
форме и отделять хорошее от плохого. Другой образованный человек,
адвокат, был, как мне кажется, типичным представителем своего круга.
Все обязаны посещать церковь по определённым поводам, и, кроме того, он признал, что делал это очень редко. Но это было потому, что он не получал там никакого образования. Он ходил в церковь по праздникам, с шести
до двенадцати раз в год, а пока его дети были маленькими, и чаще;
но он был готов ходить туда каждое воскресенье, если там можно было чему-то научиться.
 Что касается необразованных русских, то расстояния, которые они преодолевают ради религиозных целей,
составляя буквально тысячи миль, свидетельствуют по крайней мере о том, что они серьёзно относятся к религии.

Никогда — по крайней мере, ни в одной другой стране — я не встречал такого стремления
к получению Священного Писания и хороших книг. Это касается как духовенства, так и мирян. Однажды мой друг, который редактировал _Русский
Когда Уоркмен_ решил отказаться от этой идеи, некоторые священники снова прислали свои пожертвования и попросили продолжить сбор средств. А некоторые из тех, кто интересуется деятельностью религиозных обществ в империи, сказали мне, что, несмотря на препятствия, с которыми они сталкиваются, у них гораздо больше возможностей приносить пользу, чем они могут использовать. Поэтому я согласен с теми, кто считает Россию перспективным полем для христианской деятельности.

В воскресенье днём офицер вернулся в Расдольной, и я сразу же начал его расспрашивать. В Японию не ходил ни один корабль, он
— сказал он, — на две недели; а затем, в качестве вступления к рассказу о Владивостоке, спросил, какое у меня положение в обществе и богат ли я. Отнеся себя к тем, у кого нет ни бедности, ни богатства, он сказал, что сам он человек состоятельный и что он отправился в путешествие на Кавказ и в Египет (о котором он мне рассказывал), потому что у него были деньги в кармане, и так далее — высокопарные речи, которые чудесным образом сошли на нет, когда я разыскал его во Владивостоке.[15]
 Однако он, похоже, преуспел в своих профессиональных изысканиях, и
Он был готов предоставить мне информацию. Поскольку мы должны были отправиться в путь очень рано утром, мы сели на пароход ближе к закату. Суйфун имеет ширину 120 ярдов. Летом его глубина варьируется от 30 дюймов до 7 футов, а зимой поднимается на 20 футов. Наше судно называлось «Суйфун» в честь реки. Оно имело осадку 2 фута и могло развивать скорость 8–10 миль в час. До Владивостока было всего 50 миль, но судно не
было приспособлено для плавания по морю, поэтому по
достижении устья реки в Ричном, в 30 милях от Владивостока, мы должны были пересесть на морское судно
пароход «Амур» прибыл во Владивосток. «Суйфун» не был пассажирским судном в привычном смысле этого слова, он принадлежал правительству.
Он использовался для доставки почты из Хабаровска, и если вместе с почтой везли пассажиров, то они могли бесплатно проехать 50 миль. Более того, они были настолько любезны, что, если путешественники прибывали и отправляли телеграмму на почту, как это сделал я, оба корабля отправлялись в путь.
И, как будто этого было недостаточно, офицерам выделяли средства на бесплатное питание голодных пассажиров.
в целом это были самые дешёвые 50 миль, которые я проехал.

 Сначала я не знал об этих условиях и слышал, что на борту нет ни провизии, ни спальных мест.
 Мой попутчик спал на открытом воздухе, на палубе, и я подумал,
что мне придётся сделать то же самое; но капитан предоставил мне
отличную каюту с большим пространством, которую, однако, офицер не стал делить со мной. Я недолго пробыл на борту, когда меня попросили оказать
духовную помощь во второй раз. Мы должны были пройти мимо лесопилки,
где жила протестантская семья, и капитан, зная, что
Дети не были крещены, и он счёл моё появление очень своевременным. Он спросил, не сойду ли я на берег и не совершу ли обряд, если он остановит пароход.
 Когда мы приблизились к Ричному, мы увидели мельницу, построенную, как я впоследствии выяснил, капитаном де Врисом и впоследствии проданную правительству. Рядом с Владивостоком есть три таких мельницы, на которых работают 39 человек, в основном китайцы, зарабатывающие 4500 фунтов стерлингов в год. Управляющим был
швед по имени Ловелиус, а его жена, если я не ошибаюсь, была из
китобойной общины, приехавшей из Финляндии. Отец немного говорил
Англичанин, называющий меня “пастор”; и после того, как я окрестил его троих
детей, он вложил мне в руку гонорар. Когда я отказался взять его, он
сказал, что не желает оставаться в долгу ни перед кем, и добавил, что я спас
его от “множества неприятностей”, поскольку в противном случае он, должно быть, навлек на себя все
детей во Владивосток, когда туда случайно прибыл священник или
капеллан.[16]

Лесопилка располагалась в красивом месте, и управляющий получал хорошее
вознаграждение, но он не был в восторге от своей должности. Во-первых, его беспокоили комары, как и накануне вечером
убил меня.[17] Страх перед грабителями манза, однако, беспокоил управляющего
еще больше, и он указал на дом за рекой, где они недавно
убили семидесятилетнего старика.

Достигнув устья Suifun мы встретили _Amur_, и два
суда обменялись пассажирами, после чего я обнаружил, к моему удивлению,
что некоторые из наших новых офицеров были и те, я ездил на
Шилка. В то утро я позавтракал не слишком уютно, на свежем воздухе, и поэтому был готов к ужину в офицерской каюте.
После ужина я узнал, что ел за чужой счёт
Император; а затем, спустившись по Амурскому заливу и обогнув мыс Золотой Рог, мы бросили якорь перед Владивостоком.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] На купца Плюснина однажды напал один из этих зверей, когда он ехал в санях. Мистер Эмери рассказывал мне, что, когда на дороге видели тигра, ему иногда было очень трудно заставить почтальонов отправиться в путь.

[2] Когда он уезжал из Америки, он взял с собой в чемодане восемь отборных экземпляров.
За три года у него появилось столько же, и все они были такими же прекрасными
что они весили по 1 фунту. С тех пор китайцы выращивают их, но
так плохо ухаживают за ними, что их размер сильно уменьшился. На
той же земле капитан посеял кукурузу, и из одного зерна вырос стебель с
тремя початками и 900 зёрнами. Он считал это исключительным
случаем, но 500 зёрен с одного початка — это средний урожай.
Он сеял с помощью сеялки и обрабатывал землю плугом, запряжённым
быком. Этот план в Западной
Штаты Америки, по его словам, дают на шесть бушелей с акра больше, чем обычно.

[3] Это напоминает мне о том, что сказал мистер Эмери в Николаевске: если я
Если бы я подкладывал сено в подошвы купленных мной якутских сапог, у меня никогда не мёрзли бы ноги.

[4] Женьшень растёт в основном в долинах Верхнего Уссури, где его выращивают на грядках, высаживая рядами.  Земля должна быть плодородной, чёрной и рыхлой. Когда растение достигает высоты 4–5 дюймов, его подвязывают к палке. Грядки тщательно пропалывают, поливают и защищают от солнца с помощью палаток или деревянных навесов.
Говорят, что дикий женьшень самый лучший. С мая по сентябрь сотни людей отправляются на поиски этого растения.
Когда я спросил местных жителей Голди о некоторых из них,
На станциях на Уссури я узнал, что многие из них отправились на поиски женьшеня. Цены, которые называли французские миссионеры за этот корень, были почти баснословными: в Маньчжурии один корень стоил от 250 до 300 фунтов стерлингов. Плантации принадлежат китайским торговцам, живущим на расстоянии, и Венюкову удалось выяснить, что охранникам строго запрещено продавать женьшень. Однако ему удалось тайком раздобыть 12 корней за 4 фунта стерлингов,
а его переводчик-кореец впоследствии раздобыл 20 корней за 30 шиллингов.
На реке мне сказали, что женьшень продаётся по 30 фунтов стерлингов за русский фунт, но
В неурожайный год китайцы считают его таким же ценным, как золото, и дают до 40 фунтов за фунт.  Если, следовательно, эти цены платят тем, кто его находит, то, без сомнения, он очень дорог при продаже в Китае, где без него не обходится ни одна аптека.  Корень прямой, веретенообразный, узловатый, до полудюйма в диаметре и 8 дюймов в длину. Листья срезают, а корень отваривают в воде, по-видимому, чтобы удалить какие-то вредные вещества.
После соответствующей подготовки корень становится прозрачно-белым, иногда с лёгким красным или оранжевым оттенком
оттенок; после этого он приобретает вид сталактита. Его тщательно
сушат, заворачивают в бумагу без формата и отправляют на рынок. На Уссури его
вареным употребляют при простуде, лихорадке, головной боли или болях в животе.

[5] Первые три станции - Мо, Встречни и Утосни - были одиночными
почтовые домики, другого жилья поблизости не было. Условия проживания были
из самых скромных: кушетка во «Встречном» состояла из трёх досок, а скатерть была из льняной клеёнки. Я дал детям немного орехов, но ни один из них не сказал «спасибо», и никто из них не умел читать.

[6] Господин Равенштейн говорит, что уссурийский орех редко плодоносит
Он предполагает, что вся сила роста может быть поглощена стволом и листьями.
Но я видел грецкие орехи на деревьях в Хабаровске и, когда говорил о них с бароном Штакельбергом, не услышал ничего о том, что они не плодоносят.

[7] Китайцы нанимают людей для охоты на этих животных
только ради их рогов. Эти мягкие рога ежегодно экспортируются в Китай в больших количествах. Капитан де Врис рассказал мне, что однажды он перевозил на своей маленькой шхуне груз, стоимость которого составляла 2000 фунтов стерлингов, а одна хорошая пара стоила 60 фунтов стерлингов. Эрман утверждает, что
Желе из этих рогов высоко ценится китайскими гурманами.
Равенштейн упоминает об их использовании китайцами в качестве лекарственного средства при женских болезнях.
Однако русский врач, с которым я обсуждал этот вопрос, знал только об их общих седативных свойствах.
Он считал, что желе используется как успокаивающее средство при слабости.

[8] Вопрос о том, как долго продлится это изобилие дичи, представляет
интерес, поскольку, как известно, говорит г-н Реклю, на распределение животных в Сибири заметно повлияли
Появление русских охотников. Например, ареал обитания северного оленя должен был пересекаться с ареалом обитания верблюда.
Раньше северный олень встречался в горах Южной Сибири, но теперь он обитает только в низинных лесах и тундре на севере. Архар, или дикий баран, больше не встречается на равнинах и в горах Сибири, как это было в прошлом веке, а сбежал на юг, в Монголию. Антилопы
и дикие лошади, изгнанные из степей Гоби холодами и нехваткой пастбищ,
осенью стадами спускаются к равнинам Сибири.
за ними следуют тигры и волки, а за волками охотятся люди; и эта бойня продолжается до тех пор, пока весна не позволит им вернуться в глушь Монголии.
 Ни животным, ни птицам не нужна карта, чтобы определить границу между двумя странами. Было замечено, что те же птицы, которые в Монголии без страха подпускают к себе незнакомцев, в Сибири в ужасе разлетаются при малейшем шуме. Особенно это касается водоплавающих птиц, поскольку монголы никогда не разрешают стрелять в птиц над священной стихией, считая, что если кровь птицы смешается с
Вода, которую пьют овцы, быстро приведёт их к гибели.

[9] Одна дама из Петербурга рассказала мне, что крестьяне в окрестностях её загородного дома большую часть года живут почти без хлеба, ткут зимой при тусклом свете горящего дерева и часто ложатся спать без ужина. Если у них есть запас ржаного хлеба на весь год, они считают себя богатыми.

[10] Я слышал от одного бельгийца, живущего на Каме в европейской части России, что
в то время как он, как иностранец, был освобождён от уплаты налогов и должен был платить только
1_с._ 3_д._ в год за свой паспорт, некоторые крестьяне должны
платят до 28_с._ Слуги короны, в том числе священники, не платят
налогов, но их дети начинают платить с 21 года. В
Западной Сибири ни один человек (кроме осуждённых, лишённых всех прав)
не освобождён от прямого налогообложения, а способ сбора налога аналогичен тому, что используется в России. Перепись населения проводится раз в 20 лет
или чаще, и несколько деревень объединяются в _мир_
(мир), с которого взимается определённый налог. _Мир_
решает между собой в своего рода местном парламенте, в какой пропорции каждый
Семья должна платить, и независимо от того, увеличивается или уменьшается количество членов семьи, эта фиксированная доля сохраняется до следующей переписи населения.
 Это приводит к большому неравенству. Таким образом, отец большой семьи будет обязан выплатить крупную сумму, которую он сможет выплатить, пока его дети работают по дому. Но если его сыновей заберут в армию или они умрут, он окажется в другом положении. С другой стороны, мужчина, у которого на момент переписи есть маленькие дети, платит небольшой налог, в то время как, когда его дети вырастают и
Работая, он вполне мог позволить себе платить больше. В европейской части России перепись населения проводится раз в семь или девять лет, а размер налога, который должна платить каждая семья, пересматривается чаще.

Каждая деревня получает землю в соответствии с численностью её жителей,
но так, чтобы каждая «душа», то есть трудоспособный мужчина или глава семьи,
получала около 15 акров — площади, которой при правильном возделывании должно хватить
для его содержания; но если нет, то земля в Приморском уезде стоит
всего 2_с._ за акр; на самом деле в Николаевске правительство _давало_
землю под определённые ограничения для строительства, и до 1875 года взимало
ни налога на имущество, ни даже платы за лицензии в течение первых десяти лет российской оккупации. Когда в России человеку выделяется земля с сопутствующим налогом, он не может отказаться от сделки, пока речь идёт о налоге. Если земля окажется нерентабельной, он может отказаться от её обработки, но должен продолжать платить налог. Поэтому часто бывает так, что человек покидает свою общину и уезжает в соседний город в поисках работы, но продолжает платить налоги за землю в какой-нибудь отдалённой деревне, которую он покинул.

[11] В первые годы российской оккупации сюда заходили тигры
в город Владивосток, и у моего хозяина они съели лошадь.
Однажды его сын пришёл домой и сказал, что видел «такого милого телёнка», но не смог удержать своего пони, так тот спешил убежать. Говорили, что за год до моего приезда в этом районе было убито шестьдесят пять тигров.
Капитан де Врис рассказал мне, что однажды рано утром он ехал по дороге, по которой я путешествовал, с фермером и его собакой.
В нескольких ярдах от них на дороге появился королевский зверь.
Они закричали, и животное скрылось
в лес. Они пошли вперёд, собака бежала впереди, и тут
выскочил тигр, схватил собаку и утащил её. Фермер
начал оплакивать свою потерю, но капитан сказал: «Ну ты и осел!
Если бы тигр не позавтракал собакой, он мог бы позавтракать
_тобой_!» Однако я услышал об этом _после_ своего путешествия, и единственными осязаемыми напоминаниями о тиграх, которые я видел, были их шкуры, продававшиеся в
Хабаровке и Владивостоке по цене от 2 фунтов за шкуру тигренка до 5 фунтов за шкуру взрослого тигра. Пржевальский говорит о тиграх этого региона как о
Он равен бенгальскому королевскому тигру, но, судя по шкурам, которые я видел, у него не такие красивые отметины.

[12] Поскольку это самая дальняя судоходная точка на Суйфуне от
Владивостока, русские в первые дни своей оккупации разместили здесь солдат и построили казармы. Впоследствии они перевели военных в Никольск, и вместе с ними переехали все жители, кроме мистера Розенстрома и сотрудников телеграфа и почты. Там было много сохранившихся бревенчатых домов, на один из которых мне указали, и мне сказали, что мой информатор
Он купил его за 10_с._ — это был самый дешёвый дом, который я когда-либо видел.
 Розенстром и его друг, как я узнал, были из числа финнов
 которые приехали в эти края ловить китов, так что он знал капитана
 Штернкройца, с которым я путешествовал. Я был озадачен, пытаясь понять, как можно заработать на жизнь в крошечном магазине, рядом с которым было всего два жилых дома.
Но я узнал, что там велась небольшая торговля с путешественниками, направлявшимися во Владивосток и обратно, а также с рабочими, строившими сарай на берегу реки.

[13] Губернаторы Тобольска, Томска, Акмолинска и Семипалатинска,
Енисейскому, Иркутскому и Якутскому губернаторам было предложено распределить Священное Писание между тюрьмами, больницами, богадельнями и другими подобными учреждениями, а также как можно шире распространить его в школах. Губернаторам Забайкальской, Амурской и Прибрежной областей, помимо этого, было предложено распределить дополнительные экземпляры среди армии, флота и казаков.

[14] Пользуясь случаем, я хотел бы выразить благодарность Лондонскому обществу религиозных трактатов и его коллегам в России за
то, с какой любезностью Комитет всегда принимал мои предложения
за вашу службу и за то, что вы доверили мне действовать сообща с вашими местными агентами так, как я считал нужным в данном случае.
Отчасти мой успех (если его можно так назвать), особенно в России,
связан с этим, и я всегда буду с благодарностью и удовольствием
вспоминать о том, как я распространил более 100 000 ваших публикаций.
Общество религиозных трактатов проводит в России обширную работу. С 1875 по 1878 год было продано около 1 000 000 трактатов.
Это косвенное свидетельство того, что у нас больше общего в понимании истины
с Русской церковью, о чём многие не подозревают. В России, как известно, каждая книга, каждая брошюра, каждый листок, прежде чем они будут опубликованы и распространены, должны получить одобрение цензора.
Если содержание печатного издания, будь то политическое или религиозное, вызывает возражения, его публикация запрещается. Кроме того, хорошо известно, какое содержание и какое только содержание одобряет Комитет Общества религиозных трактатов. Следовательно, если объединить эти два фактора и вспомнить, что существуют десятки тысяч трактатов, то
Если в империи распространяется то, что одобряет Комитет и против чего не возражает Синод, то, конечно, совершенно очевидно, что у русских и у нас с вами много общего в религиозных вопросах.

[15] Мои путешествия по России привели меня к выводу, что в глубинке этой страны не всегда разумно скромничать, рассказывая о своих доходах. Английский офицер в штатском, в одиночестве проезжавший через Кяхту, был остановлен купцом, который оказал ему некоторое внимание.
Купец спросил офицера, каков его доход, на что тот ответил, что
о капитане Королевских инженерных войск, находящемся на полном жалованье на иностранной службе, что
очень удивило сибиряка. Он сказал, что сообщит об этом
главному человеку в городе, который, он был уверен, навестит его. Так и случилось, и капитан стал объектом повышенного внимания. Опять же,
перед тем как отправиться в прошлом году на Кавказ, я узнал о том,
как там почитают оружие и знаки отличия, а также о том, как это
влияет на получение лошадей на почтовых станциях, независимо от того,
носит ли путешественник простую шляпу, шляпу, украшенную золотом, или чиновник
кокарда. Соответственно, я воспользовался этой информацией, чтобы привести себя в порядок, пока добирался до станций, и (я не скажу _поэтому_) раздобыл лошадей.

 Это ещё раз подтверждает история с корреспондентом _Times_, который недавно побывал на Кавказе. По прибытии на станцию ему сообщили, что он не может получить лошадей,
потому что они зарезервированы для английского генерала, прибытие которого ожидалось с минуты на минуту. Несколько раздосадованный корреспондент отправился в
Он вскочил на ноги, желая успеть увидеть что-то до наступления темноты;
и только когда он добрался до следующей станции, уставший и взбешённый,
его раздражение сменилось весельем, когда он узнал, что лошади всё это время предназначались для него. Префект вежливо телеграфировал почтмейстерам, чтобы те подготовили лошадей для «важного» англичанина.
Поскольку в представлении русского крестьянина важным может быть только звание генерала, почтмейстер ожидал увидеть офицера в форме, а корреспондент в штатском не подходил под это описание, поэтому ему отказали в лошадях.
 ПО СИБИРИ

 ГЕНРИ ЛАНСДЕЛЛ, Д. Д., ЧЛЕН Королевского географического общества.

 С иллюстрациями и картами

 _ПЯТОЕ ИЗДАНИЕ_

 Лондон
 СЭМПСОН ЛОУ, МАРСТОН, СИРЛ И РИВИНГТОН
 ФЛИТ-СТРИТ, 188

 1883

 [_Все права защищены._]




 Я посвящаю эти страницы

 ДОСТОПОЧТЕННОМУ

 ХЬЮ МАККАЛМОНТУ, ГРАФУ КЭРНСУ, ЧЛЕНУ КОРОЛЕВСКОГО СОВЕЩАНИЯ, ДОКТОРУ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

 РЕКТОР ДУБЛИНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И БЫВШИЙ
 ЛОРД-ВЕРХОВНЫЙ КАНЦЛЕР АНГЛИИ, С БЛАГОДАРНОСТЬЮ

 ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ За ПРОЯВЛЕННУЮ ДОБРОТУ

 НЕОДНОКРАТНО ОКАЗЫВАВШУЮСЯ МНЕ

 При ПРОДОЛЖЕНИИ МОИХ ПОСЕЩЕНИЙ

 ТЮРЕМ

 Европа




ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ.


Собираюсь покинуть Англию в запланированном турне по России.
Центральная Азия и второе издание «Через Сибирь»
почти распроданы, и я вынужден готовиться к выпуску третьего, более дешёвого издания.
Достаточно сказать, что
Содержание третьего и второго изданий одинаково, однако третье издание представляет собой один том, напечатанный на более тонкой бумаге, с меньшим количеством иллюстраций.

 Г. Л.

 БЛЭКХИТ,
_21 июня 1882 года_.




 ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.


Неожиданно, но приятно оказавшись вынужденным подготовить второе издание
до того, как первое выйдет в свет, я могу лишь выразить свою благодарность за
то, с каким вниманием была принята моя книга, и повторить то, что уже было напечатано. Добрые и
Слишком благосклонные отзывы, которые мне до сих пор попадались на глаза, не заслуживают ничего, кроме благодарности. Однако один журнал — _St.
James’s Gazette_ — со ссылкой на русского информатора заявил, что «перед моим приездом в тюрьмы были разосланы официальные распоряжения, чтобы создать благоприятную обстановку для моего визита». Поэтому я осмелюсь повторить здесь то, что написал редактору (но он не счёл нужным это опубликовать).
Если его русский информатор или кто-либо другой считает, что меня обманули или ввели в заблуждение, я совершенно готов к этому.
Я готов ответить на ваши вопросы и буду рад обсудить этот вопрос в публичной прессе при условии, что мой оппонент будет приводить факты, даты, имена и названия мест, а не прятаться за общими утверждениями и обезличенными формулировками.
 Я убеждён, что в подавляющем большинстве случаев, по крайней мере, я видел сибирские тюрьмы в их нормальном состоянии.

Таким образом, за исключением исправленной примечания, которая появилась на странице 37 первого тома, а также незначительных изменений в библиографии и приложениях, нескольких словесных правок и _нового и улучшенного указателя_, это второе издание ничем не отличается от первого.

 Х. Л.
 ГРОУВ, БЛЭКХИТ,
 _20 февраля 1882 года_.




ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ.


Эта книга — рассказ путешественника, дополненный материалами из других источников. В Сан-Франциско один американский епископ сказал мне: «Надеюсь, сэр, вы поделитесь с нами своим опытом, ведь о Сибири мы знаем так мало». Таким образом, по возвращении передо мной встали два вопроса:
либо ограничиться рассказом о своих личных приключениях, либо дополнить его информацией из опубликованных источников.
описать страну в целом. Я выбрал второй вариант, и
результат перед вами. В конце работы вы найдёте список
прочитанных книг, авторам многих из которых я должен
высказать признательность за обширную научную и техническую
информацию.

 Моей специализацией в Сибири было посещение тюрем и исправительных учреждений, которые я рассматривал не столько с экономической или административной, сколько с филантропической и религиозной точки зрения.
О них написано много неудовлетворительных работ, и
кое-что из этого абсолютно не соответствует действительности. Один автор опубликовал книгу «Моя ссылка в Сибирь», хотя сам там никогда не был. «Побеги» и так называемые «откровения» о Сибири были написаны теми, кто был сослан всего на несколько дней пути за Урал, в то время как самые суровые условия ссылки начинаются только к востоку от Байкала. Насколько мне известно, никто из тех,
кто сбежал или был освобождён из шахт, не написал рассказ о том,
что им пришлось пережить, и лишь немногие авторы имели возможность
хотя бы описать, что представляют собой каторжные шахты.

Это был сравнительно легкий, поэтому в Англии для писателей
утрировать на эту тему чуть ли не как им вздумается, потому что едва ли
один может противоречить им. Сравнительно немногие путешественники пересекают Северный
Азия до Амура. Я сомневаюсь, что какой-либо английский автор предшествовал мне.
Вероятно, также я был первым иностранцем, которому разрешили пройти через
сибирские тюрьмы и рудники. Возможно, никто до меня не спрашивал разрешения.
То, что я получил такое разрешение, удивило моих друзей, хотя
открытый характер, в котором было выдано письмо, казалось, свидетельствовал о том, что
властям было нечего скрывать. Мне в руки дали универсальный ключ, который открывал все двери. Я ходил, куда хотел, и почти всегда, когда хотел; и ни разу мне не отказали во входе, хотя я часто обращался с просьбой о нём в последний момент. Статистические данные мне тоже предоставляли без проблем; но это было «не прописано в договоре». В Сибири я, вспомнив об этом, осмелился просить их в разных местах, и обычно мне их предоставляли тут же. Всё это представлено на суд читателя. Я ничего не преувеличил, ничего не утаил.

 Я говорю так на случай, если меня сочтут предвзятым.
но у меня не было причин быть беспристрастным. В политике я разбираюсь плохо,
поэтому не был предвзят в этом вопросе. И у меня не было
никаких причин скрывать правду или бояться её рассказать. Я путешествовал не как агент или представитель какой-либо религиозной организации. Два общества действительно выделили мне гранты на покупку книг, а один щедрый друг оплатил расходы на поездку.
Но экспедиция была частной и не затрагивала никого, кроме меня.  Я, конечно, не мог смотреть на вещи с точки зрения заключённого, но я хочу сказать
Посетив тюрьмы почти во всех странах Европы, я составил непредвзятое представление о том, что я видел и слышал в тюрьмах и на рудниках Сибири.

То, что иностранец, путешествующий по Европе и Азии, как это сделал я, с большой вероятностью может получить ложные впечатления и сделать ошибочные выводы, очевидно для всех, и я не претендую на исключение.
Хотя я и путешествовал по России от Архангельска до горы Арарат, мой опыт — это опыт путешественника, а не местного жителя. Я даже не говорю по-русски, а полагаюсь на переводчиков или
информация получена на французском языке. Поэтому я надеюсь, что никто не введёт себя в заблуждение, приняв мои показания за нечто большее, чем они являются. Я старался быть точным, и это всё, что я могу сказать.


 Однако, возможно, я могу добавить, что мои корректуры были проверены, в частности, моими русскими друзьями и что большинство глав, посвящённых жизни в изгнании, были представлены не только российскому тюремному инспектору, но и освобождённым политическим ссыльным, работавшим на шахтах. Последние подтверждают то, что я сказал, и (со ссылкой
на главы о “Изгнанниках”, "Политических заключенных” и “Рудниках
из Нерчинска”) Инспектор сделал мне комплимент, написав:
“То, что вы говорите, настолько совершенно верно, что ваша книга может быть принята за
стандарт даже российскими властями”. Поэтому я очень надеюсь,
что в этом аспекте моей работы, во всяком случае, я избежал
искажения фактов.

На научные темы я не могу говорить авторитетно; но мне
разрешили передать корректурные листы различным друзьям, которые
любезно ознакомились с ними, уделяя особое внимание своим исследованиям. Соответственно, я выражаю благодарность сэру Эндрю Рамзи, доктору юридических наук, члену Королевского общества.
Генеральному директору Геологической службы Соединённого Королевства; мистеру
 Джеймсу Глейшеру, члену Королевского общества, ранее работавшему в метеорологическом отделе Гринвичской обсерватории; и мистеру Трелони Сондерсу, географу Министерства по делам Индии.  Мистер Генри Сибом, член Лондонского общества, член Зоологического общества, прочитал отрывки, касающиеся зоологии и орнитологии; а мистер Генри
Хауорт, член Королевского общества, автор «Истории монголов», поделился своими соображениями, основанными на обширных познаниях в области сибирской этнологии. Я также обязан ему информацией о многих славянских словах, обычаях и
обычаи миссис Кэттли, в прошлом петербурженке и большой путешественнице
по России; и преподобному К. Слеггу Уорду, магистру медицины, викарию Вуттон-Сент-Лоренс, за литературную помощь.
Лоуренс. Трудно сдерживать свою ручку от
упоминание других-десятки друзей, которые дали мне представления,
десятки других, которые получил и заслуженный им, - но если я когда-то начать в
это направление, где я должен закончить? Я могу лишь сказать, что по гостеприимству к чужестранцам
Сибирь превосходит все страны, в которых я побывал, и что с того дня, как я пересек российскую границу
Пока я не добрался до Тихого океана, я не встретил ничего, кроме доброты.

 Х. Л.

 ГРОУВ, БЛЭКХИТ,
 _20 декабря 1881 года_.




СОДЕРЖАНИЕ.


 ГЛАВА I.

 _ВСТУПЛЕНИЕ._

 СТРАНИЦА

 Цель путешествия.-- Интерес к тюрьмам.— Посещение тюрем в 1874 году. — Распространение религиозной литературы в России. — Путешествие вокруг Ботнического залива в 1876 году. — На русско-турецкую войну в 1877 году. — В Архангельск в 1878 году. — Происхождение Сибири
 путешествие.--Альба Хеллман и её переписка.--Путь
 открыт.--Планируемые полезные действия.--Книги, которые нужно
 распространить.--Окончательное решение 1


 ГЛАВА II.

 _ПО ВСЕЙ ЕВРОПЕ._

 Отъезд в Петербург.--Официальные приёмы.--Министр внутренних дел.--Митрополит Московский.--Представления.--Отправленные книги.— Отправление в Москву. — Нижний Новгород. — Место проведения ярмарки. — К нам присоединился переводчик. — Казань. — Болгарские древности. — Соседние языческие племена. — Идолопоклоннические предметы
 и практика.--Отъезд из Казани.--Волга и
 Кама.--Прибытие в Пермь 9


 ГЛАВА III.

 _ОТ УРАЛА ДО ТЮМЕНИ._

 Новая железная дорога.--Уральский хребет.--Взгляд на Россию в Азии.--Нижний
 Тагил.--Демидовские рудники и больница.--Майская погода.--Российские
 железные дороги.--Прибытие в г. Екатеринбурге.--Детдом.--Драгоценные
 камни.--Оренбургские платки.--Тарантас и камера.--Выезд для
 Тюмени.-Изгнанники.- Визиты к властям 17


 ГЛАВА IV.

 _ ИЗГНАННИКИ._

 Причины и история депортации в Сибирь.--Количество
ссыльных.--Их образование.--Преступления.--Приговоры.--Лишение
прав.--Привилегии.--Доля осуждённых к каторжным работам.--Где
находятся.--Освобождение.--Побеги.--Причины и
способы побега.--Транспорт.--Конвой ссыльных.--Московская
благотворительность.--Отправка в Пермь и Тюмень.--Их
 распределение.--Порядок марша.--Морские изгнанники.--Ошибки
 английских газет.- Перевозка политических изгнанников 31


 ГЛАВА V.

 _ ИЗ ТЮМЕНИ В ТОБОЛЬСК._

 Общие замечания по
 Этнография.--Язык.--Отправка в Тобольск.--Наводнения.--Весна
 дороги.--Деревни татар.--Их история.-Характеристики.--
 Костюм.--Род занятий.--Богослужение.-Язык 49


 ГЛАВА VI.

 _ СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ._

 Старые финские тюрьмы.--Образцовый Петербург
 тюрьма.--Офицеры.--Контрабанда.--Российские
 тюрьмы шести видов.--Сибирские тюрьмы трех видов:
 их количество, местоположение, структура, мебель.--Заключенные:
 их классификация.--Статистика Канска.--Метод
  ГЛАВА VII.

 _СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ (продолжение)._

 Благотворительные комитеты.--Тюремное питание.--Одежда.--Работа.--Каторжный труд.--Физические упражнения.--Развлечения.--Привилегии.--Общение с друзьями.--Наказания.--Смертная казнь.--Телесные наказания.— Иртышь. — Тюремная
дисциплина. — Порка. — Исключительные меры наказания 77


 ГЛАВА VIII.

 _ОБЬ._

 Размеры реки. — Её притоки. — Тобольская губерния. — Географические
особенности. — Население. — Вогулы. — Самодийцы. — Необузданность. —
 Коммерческие перспективы Оби.--Сибирские продукты.--Кукуруза
 земля.--Древесина.--Стоимость провизии.--Перевозка.--Открытия
 Виггинса.--За ним следует Норденшельд.-Кораблестроение в
 Тюмень.-Навигация по Карскому морю.-Книги по бассейну Оби 96


 ГЛАВА IX.

 _ТОБОЛЬСК._

 Ранняя история Сибири.— Ермак. — Завоевание
татар. — Тобольск — первая столица. — Колокол в изгнании. — Наш визит к губернатору. — Каторжные тюрьмы. — Внутреннее
устройство. — «_Принудительные работы._» — Показания
заключённых. — Подаренные книги 109


 ГЛАВА X.

 _ИЗ ТОБОЛЬСКА В ТОМСК._

 Пароход
 _Белетченко_.--Соседи по каюте.--Игра в карты.--Стоимость провизии.--Осмотр баржи с каторжниками.--Сосед по каюте из ссыльных.--Навигация по Оби.--Остяки.--Их рыболовство.— Подвиги в стрельбе из лука. — Брачные обычаи 117

 ГЛАВА XI.

 _ТОМСК._

 Томская губерния. — Город Томск. — Визит к губернатору. — Тюрьма. — Приют для детей заключённых. — Лютеранский священник. — Финские колонии в Сибири. — Их пастырская забота. — Отговорили от поездки
 Минусинск. -- Распространение финских книг.--_детур_ в
 Барнаул 127


 ГЛАВА XII.

 _СИБИРСКАЯ ПОЧТА._

 Путешествие почтовыми лошадьми.--Курьер, корона и рядовой
 _podorojna_.--Тарантас.--Упаковка.--Упряжь.--
 Лошади.--Дороги.--Боли и штрафы.— Переправа
через реки. — Стоимость. — Скорость. — Почтовые станции. — Еда и напитки 134

 ГЛАВА XIII.

 _ИЗ ТОМСКА НА ЮГ._

 Просьба о лошадях. — Влияние письма из Петербурга. — Ложный старт. — Загубленная лошадь. — Попытка приготовления пищи. — Сибирь
 Погода.--Метеорология.--Пейзажи.--Деревья, растения и
 цветы.--Начальная школа.--Образование в Западной Сибири 143


 ГЛАВА XIV.

 _БАРНАУЛ._

 Расположение города.--Кладбище.--Погребение мертвых.--Императорский дом
 усин.--Визит к мистеру Кларку. -Посещения больницы и тюрьмы.-A
 недавно разыгравшаяся трагедия.--Преступность округа.--Выплавка
 серебра и золота.--Цены на землю и провизию.--Возвращение в
 Томск 152


 ГЛАВА XV.

 _СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ._

 Русская Церковь.--Географический регион.--История, доктрины,
 расколы. --Церковные разделения Сибири.--Церковные
 комитеты.--Русские церковные службы.--Изображение
 богослужение. -Облачения.--Литургия.--Рукоположение.--Крещение.--
 Брак.--Малые службы 161


 ГЛАВА XVI.

 _СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ (продолжение)._

 Приходское духовенство.--Их жалованье.--Обязанности.--Официальные
реестры.--Дисциплина.--Нравственность.--Статус.--Наши
церковные визиты.--Монашеское духовенство.--Митрополит
 Макарий.--Пост.--Общий взгляд на Русскую церковь.--В сравнении
 с Романом.--Учение о Священном Писании и спасении
 верой.--Потребности Русской Церкви 171


 ГЛАВА XVII.

 _ОТ ТОМСКА ДО КРАСНОЯРСКА._

 Распространение книг в Западной Сибири.--Отъезд
 из Томска.--Почтовые колокольчики.--Как сидеть в
 почтовом дилижансе.--Сон.--Граница Западной Сибири.--Дикие
 и домашние животные.--Птицы.-Пейзаж.-Обочина дороги
 деревни.--Крестьянские дома.--Забивание “the
 Блудный сын”. - Сибирские города.--Дома верхнего
 занятия.--Злоключения.--Гостеприимный торговец. - Граница
 Восточная Сибирь 183

 ГЛАВА XVIII.

 _ЕНИСЕЙ._

 Источники реки. — Открытия Виггинса и
 Норденшёльда. — Енисей в Красноярске. — Течение,
 ширина, глубина. — Ледоход. — Енисейская
 губерния. — География. — Метеорология. — Леса. — Древесина.— Рыбы Енисея. — Птицы. — Русское население. — Навигация. — Зерновые и скот. — Города. — Деревня скопцов. — Благоприятность климата. — Аборигены. — Этнология. — Тунгусы. — Пушной промысел
 животные.--Способы охоты.--Полезные ископаемые 196

 ГЛАВА XIX.

 _ПОСЕЩЕНИЕ ЗОЛОТОРОГОВОГО ПРИИСКА._

 Золото в Сибири.--Где его добывают.--Охота за золотом.--
 Разведка.--Оттаивание почвы.--Подземные ходы.--Тяготы.--Горные расчёты.--Строительство бараков.--Подготовка к нашему визиту.-Костюмы.-Дорога
 через “первобытный лес”. -Пышная
 растительность.--Пересечение гор.--Прибытие ко мне.--Труд
 шахтеров. --Золотомоечная машина.--Государственная
 инспекция.--Заработная плата.--Часы работы.--Шахтеры’
 еда.--День выплаты жалованья.--Выпивка и связанные с ней глупости.--Богатства шахтёров.--Шахты Восточной Сибири.--Возвращение в Красноярск 211

 ГЛАВА XX.

 _ИЗ КРАСНОЯРСКА В АЛЕКСАНДРОВСКИЙ._

 Положение в Красноярске.--Наш отель.--Доктор Пикок.--Посещение тюрьмы, больницы и сумасшедшего дома.— Собор. — Поездка
в «Гнилой ряд». — Подковка лошадей. — Библейские дела в
Красноярске. — Отправка губернатору в Енисейскую и Якутскую губернии. — Отъезд из Красноярска. — Смена обстановки. — Канский _округ_. — Наше прибытие ожидалось. — Посещение
 Исправнику.--Статистика преступности.--Протопопу из
 Канска.--Приходская информация.--Спрос на Священные Писания.--
 Попутчик.--Помощь в дальнейшем размещении.--Бабочки
 и комары.--Нижний Удинск.--Фабрика Telma.--A
 _d;tour_.--Alexandreffsky 227


 ГЛАВА XXI.

 _АЛЕКСАНДРОВСКАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА._

 Тюремные камеры.--Карцеры.--Общение с
друзьями.--Национальность заключённых.--Их
работа.--Еда.--Раздача книг.--Наш
приём.--Обед.--Отъезд.--Сбежавшие лошади.--А
 несчастный случай.--Остался один.--Возвращение на почту-дом 245


 ГЛАВА XXII.

 _А ГОРОД В ОГНЕ._

 Подъезд к Иркутску.--Город взят.--Остатки пожара.-A
 второй пожар.--Наше бегство.--Переправа через Ангару.-A
 убежище.--Бегство жителей.--Спасение.— Усилия пожарных. — Распространение катастрофы. — Возвращение в гостиницу. — Спасённая часовня. — Зрелище ночного пожара. — Размышления 253


 ГЛАВА XXIII.

 _ИРКУТСК._

 Иркутская губерния. — Столица. — Её рынки. — Телеграфные служащие. — Визит к губернатору. — Руины
 город. — попытка основать хранилище Библий. — предполагаемый поджог. — благотворительные меры властей. — избиение жён.  — раболепие русских крестьян.  — визит к богатому купцу. — церковные дела. — визит к исполняющему обязанности генерал-губернатора. — тюрьмы.  — взгляд заключённого на них.  — тюремный комитет.  — распространение книг.  — визит к инспектору школ.— Изменение маршрута 264


 ГЛАВА XXIV.

 _ЛЕНА._

 История русского вторжения.— Бывшие путешественники в
 Охотск.--Кокрейн, Эрман и Хилл.--Вниз по Лене до
 Якутска.--Распространенность зоба.--Верхняя Лена и ее
 притоки.--Нижняя Лена. -Находки мамонтов.--Новые
 Сибирские острова.--Nordenski;ld’s passage 281


 ГЛАВА XXV.

 _ЯКУТСК._

 Провинции Якутска.--Рек.--Минералы.--Город
 Якутск.--Его температура.--Жители.--В
 Юкагиры.--В Yakutes.--Их жилища.--Еда.-Одежда.--
 Продукты.--Профессии.--Отрасли промышленности.--Язык.--Религия.--
 Маршрут из Якутска в Охотск.-- Катание на северных оленях.--Лето
 путешествие.--Лечение лошадей 294


 ГЛАВА XXVI.

 _ПЕРЕХОД Через ОЗЕРО БАЙКАЛ До ТРОИЦКОСАВСКА._

 Покидаем Иркутск.--Ангара. -Подход к Байкалу: его берега
 и рыба. - Переправа на пароходах.--Захват почтовых лошадей.--Прибытие
 в Верхнеудинск.--Контрабанда в тюрьме.— Прибытие в Селенгинск. — Английская миссия у бурят. — Английские могилы. — Старые учёные. — История миссии. — Путешествие в Троицкосавск 309

 ГЛАВА XXVII.

 _СИБИРСКАЯ ГРАНИЦА В КЯХТЕ._

 Гостеприимный приём. — История Кяхты. — Договоры между
 Русские и китайцы.--Ранняя торговля.--Упадок
 коммерции.--Торговля чаем.--Троицкосавская церковь.--Чудотворные
 иконы.--Киахтинская церковь.--Русские церкви в целом
 .--Колокола.--Ценные иконы.--Климат Киахты.--Поездка
 в Усть-Керан 322


 ГЛАВА XXVIII.

 _МОНГОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА В МАЙМАЧЖИНЕ._

 Взгляд на Монголию.--Город Маймачжин:
без женщин.--Посещение китайского
торговца.--Угощение.--Слуги.--Покупки.--Чайные
кирпичики за монеты.--Город.--Буддийский храм.--Китайцы
 злоумышленники.--Их наказания.--Китайский
 ужин.-Еда.--Опьяняющие напитки.--Маршрут в
 Пекин.--Путешественники.-Способы передвижения.-Нравы пустыни
 .--Почтовая служба 337


 ГЛАВА XXIX.

 _ОТ КИАХТЫ До ЧИТЫ._

 Церемонии прощания.--Письмо домой об изменившихся планах.
 Караваны.— Литейный завод. — Бурятские ямщики. — Способы езды. — Приветствия. — Незначительные почтовые станции. — Посещение бурятского миссионера. — Русские миссии в Японии. — Замечательная встреча. — Яблоновый
 горы.--Чита. - Визит к губернатору и тюрьма 353


 ГЛАВА XXX.

 _БУРЯТЫ._

 Страна бурят.--Их физиономия
 и костюм.--Жилища.--Монгольские
 юрты.--Гостеприимство.--Топливо.-Имущество в виде
 крупного рогатого скота.--Характер бурят.--Их религии.— Буддисты
 буряты. — Душа Будды. — Ламы. — Их безбрачие,
 классификация, обязанности, ограничения. — Буддийские
 учения. — Молитвенный барабан. — Христиане-буряты. — Английские
 миссии. — Отчёты английских путешественников. — Результаты российских
 миссии.--Распространение священных писаний бурят 364


 ГЛАВА XXXI.

 _СИБИРСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЕННЫЕ._

 Забайкалье, естественная тюрьма. - “Декабристы”
 1825 года. - Заблуждения в отношении политических заключенных.--The
 “История Елизаветы". - Мстительные иностранные писатели.--Ощутимые
 искажения.--Вводящая в заблуждение информация.— «Погребённые заживо» Достоевского. — «Русские заговорщики» Розена. — Нынешнее положение политических заключённых.  — Показания поляков.  — Расправа над покушавшимися на царя.  — Число
 Количество «политических» преувеличено. — Расчеты, касающиеся
их. — Способ их транспортировки. — Недостаток статистических данных
пришелся на 377 год.

 ГЛАВА XXXII.

 _ОТ ЧИТЫ ДО НЕРЧИНСКА._

 Забайкальская область. — Книги, переданные на хранение
губернатору. — Образец сопроводительного письма. — Тюрьмы и
больницы. — Распределение книг губернатором.— Удовлетворительные
результаты.—Путешествие из Читы.—Бурятский _Обос_.—Русские
эмигранты.—Приветствия.—Подход к Нерчинску.—Его
  ГЛАВА XXXIII.

 _СЕРЕБРЯНЫЕ И (ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ) РТУТНЫЕ РУДЫ НЕРЧИНСКА._

 Предполагаемые ртутные руды.--Недостаточные доказательства их существования.--Необоснованные утверждения писателей.--Неизвестны англо-сибирцам.--Возможно, имелись в виду серебряные руды.--Вредные испарения — миф.— Сомнительные
утверждения о серебряных рудниках.— Авторы сенсационных
статей. — Разоблачение ложных утверждений.— Показания Коллинза и
других очевидцев. — Рассказы бывших заключённых и лютеран
 пастор.--Нерчинский завод и работа в шахтах.--Состояние
 дел в 1866 году.-Современное положение вещей.--Немезида
 преувеличения 408


 ГЛАВА XXXIV.

 _ ИЗ НЕРЧИНСКА В СТРЕТИНСК._

 Нерчинск.--Его климат и история.--Сцена
 Русско-китайский договор.--Внешний вид на город.--Посещение
 власти.--Ужин с богатым купцом.--Сибирский
 таблица таможни.--Скудость стоимости проезда.--Изобразительное искусство в Сибири.
 Живопись и фотография.--Путешествие из Нерчинска 425 г.


 ГЛАВА XXXV.

 _ИЗ СТРЕТИНСКА В УСТЬ-КАРУ._

 Прибытие в Стретинск. — Зафиксированные расстояния от Петербурга. — Принятие пассажира. — Дорожное пособие для офицеров. — Расставание с переводчиком. — Прощание с тарантасом. — Отправляемся в Кару. — Мир передо мной. — Предыдущие писатели на Амуре. — Спуск по Шилке. — Разговор с помощью немых знаков.— Мой казак-сопровождающий. — Беру весло. — Как спят русские. — Прибытие в Усть-Кару 436

 ГЛАВА XXXVI.

 _КАРАУЛЬНАЯ КОЛОНИЯ._

 дурная слава Кары. — свидетельства сибиряков и
 ссыльные. — Мой собственный опыт. — Комендант. — Наша вечерняя
прогулка. — Гостеприимный приём. — Статистика
заключённых: их преступления, приговоры и поселение в
качестве «ссыльных». — Амурский острог. — Казачьи
казармы. — Верхняя тюрьма. — Питание заключённых. —
Личные законы заключённых. — Средняя каторжная тюрьма.
— Мусульманские заключённые. — Воскресный труд. —
Одежда заключённых.--Гауптвахта.--Настоящий политический заключенный.--Церковь
 .-Отсутствие проповеди.--Дом коменданта 445


 ГЛАВА XXXVII.

 _ ШАХТЫ ДЛЯ КАТОРЖНИКОВ В КАРЕ._

 Золотые прииски не под землёй. — Часы работы. — Посещение рудника. — Наказания. — Клеймение отменено. — Шахтёры уходят. — Статистика побегов. — Женщины-преступницы на рудниках. — Новое здание для ожидаемых политических заключённых. — Отставные каторжники. — Больницы. — «Берёзовая розга» и её последствия.--Кара
 в 1859 году.-Улучшения, произведенные полковником Кононовичем.-А
 детский дом.--Возвращение на золотую жилу.--Сравнение
 сибирских и английских каторжников.--Распространение книг 462


 ГЛАВА XXXVIII.

 _ ШИЛКА._

 Отъезд из Кары. — Прощальное гостеприимство. — Полицмейстер Усть-Кары. — Верховья Шилки. — Спуск Коллинза по Ингоде. — Онон. — Образование Шилки. — Пейзажи ниже Стретинска. — Шилкинск. — Гостеприимство полицмейстера. — Неприбытие парохода. — Попытки завязать разговор. — Спуск по реке.— Шилка
 Пейзаж. — Притоки с севера и юга. — Прибытие к месту слияния Шилки и Аргуни 480

 ГЛАВА XXXIX.

 _ИСТОРИЯ АМУРА._

 Делится на три периода. — Период казачества
 грабёж. — Поярков. — Хабаров. — Степанов. — Открытие и
заселение Шилки. — Черниговский. — Период конфликта с
 китайцами. — Русско-китайский договор 1686 года. — Русская
миссия в Пекине. — События на Амуре в период отчуждения
русских территорий. — Третий исторический период с 1847 года. — Подготовительные операции на Нижнем
 Амур. — Спуск Муравьёва по реке, 1854 год. — Влияние
Крымской войны. — Колонизация Нижнего Амура. — Дальнейшая
колонизация, 1857 год. — Протесты китайцев. — Влияние
англо-китайской войны. — Прибрежная полоса передана России
 провинция.--Возобновившиеся трудности с Китаем.--Мирный договор от
 1860 г.-Обзор российской оккупации 489


 ГЛАВА XL.

 _ ВЕРХНИЙ АМУР._

 Формирование Амура.--Граница с Китаем.--Наш
 пароход.--Капитан и пассажиры.--Уроженцы Верхнего течения
 Амура.--Орочоны.--Маньярги.--Год их охоты.— Наше
путешествие. — Сели на мель. — Провизия. — Заметки о
кулинарии. — Пейзажи. — Албазин. — Скала Цагаян 503


 ГЛАВА XLI.

 _БЛАГОВЕЩЕНСК._

 Благовещенск и русские миссии. — Подробности
 православное миссионерское общество. --Посещение телеграфной станции
 .--Семинария по подготовке священников.--Жалованье
 Русскому духовенству.--Благовещенская тюрьма.--Зеленые
 бараки.--Вид на город.-Молокане 518


 ГЛАВА XLII.

 _ СРЕДНИЙ Амур._

 Отъезд из Благовещенска.— Зея. — Климат. — Купание в условиях, сопряжённых с трудностями. — Занятие в свободное время. — Русское чаепитие. — Река Бурея и горы. — Восхитительные пейзажи. — Екатерино-Никольск. — Распространение книг и Священного Писания. — Приём и распознавание пассажиров. — Прерии
 пейзажи.--Пристрелить собаку.--На Сунгари.--Китайский
 эксклюзивность.--Русло реки.--В Амурской губернии.--Ан
 акцизный офицер.--Выступление на алкоголь.-Трезвенничество в России 531


 ГЛАВА XLIII.

 _МАНЬЧЖУРСКАЯ ГРАНИЦА._

 Маньчжурия и ее коренные жители.--Их история.--В
 Daurians.--Маньчжурской.--Визит на Сахалин-Ула-Hotun.--Маньчжурский
 платье.--Музыка.--ПС.--Предметы торговли.--Обращение
 с мертвецами.--Лодки.--Способы рыбной ловли.--Стрельба из лука.--Город
 Айгун.--Здания.--Храмы.--Трудности доступа 547


 ГЛАВА XLIV.

 _ ПРИМОРСК Или ПРИМОРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ._

 Более полное описание этой провинции.--Границы и
 размеры.--Горы, заливы и реки.--Климат.--Фауна и
 флора.--Аборигенное и русское население.--Правительство.--Продовольствие
 продукты.--Импорт.--Налоги.--Гражданское правительство.--Здоровье
 народа 560


 ГЛАВА XLV.

 _НИЖНИЙ АМУР._

 Мои планы изменились.--Серьёзная альтернатива.--Хабаровка.--Торговля пушниной.--Почтовое отделение и банк.--Сибирский сад.--Началось с
 Николаевск. — Нижний Амур. — Его притоки. — Рыба. — Русский адвокат. — Гольды-христиане. — Софийск. — Прокурор. — Озеро
 Кизи. — Мариинск.  — Снежные горы.  — Михайловск.  — Горячие источники Мухала. — Прекрасные пейзажи. — Памятники Тыра. — «Белая деревня». — Устье Амура 574


 ГЛАВА XLVI.

 _ГИЛЯКИ._

 Гиляки — совершенные язычники. — Их среда обитания, численность и внешний вид. — Болезни, размножение и характер. — Места обитания. — Питание рыбой. — Зимняя и летняя одежда. — Способы рыбной ловли. — Грязные
 обычаи.--Домашние животные.--Лодки.--Брачные обычаи.--Цена
жены.--Международные отношения.--Ярмарка в Пуле.--Маньчжурские
торговцы.--Беседа с гиляками.--Гиляцкий и гольдский языки.--Образование.--Суеверия.--Идолы и
обереги.--Способ ловли и убийства медведя.--Предполагаемое
поклонение медведю.--Шаманские обряды.— Гиляцкое отношение к
 умершим. — Римско-католическая миссия среди гиляков. — Мученическая смерть
 миссионера 593


 ГЛАВА XLVII.

 _НИКОЛАЕВСК._

 Мой приезд. — Посещение тюрем и больниц. — Здоровье
 Статистика.--Сибирский больницы в целом.--Воскресенье
 сервис меня устроил.--Посещение жителей.--Русские обычаи,
 суеверия и развлечения.--Танцы.--Город Николаев,
 арсенал и торговля. - Мистер Эмери.-Взяточничество русских.-Стоимость
 провизии и рабочей силы.--Планы возвращения 614 г.


 ГЛАВА XLVIII.

 _КАМЧАТКА._

 Верхний Приморск.--История северо-восточных морских
открытий.--Русское мореплавание в Северном Ледовитом
океане.--Исследования в северной части Тихого океана.--
Виггинс и Норденшёльд.--Исследование Сибири по суше.--Путешественники в
 Верхний Приморск.--Охотское море и рыболовство.--Путешествие Буша.--Охотск и его жители.--Камчатка.--Её
вулканы, землетрясения, источники.--Садовые культуры
и животные.--Камчадалы.--Их численность и
характер.--Коряки.--Их воинственный дух.--Дома
оседлых и кочующих коряков.--Еда.— Стада оленей. — Брачные обычаи. — Умерщвление больных и старых. — Чукчи. — Их среда обитания. — Сокращение численности пушных зверей. — Растительность. — Опьяняющие растения. — Рассказы Кеннана о чукчах. — Норденшёльд, потерпевший крушение на Чукче
 побережье.--Онкелонские древности, 630 г.


 ГЛАВА XLIX.

 _ ОСТРОВ САХАЛИН._

 Географическое описание.--Метеорология.--Флора и
 фауна.--Население.--Культивирование.--Полезные ископаемые
 продукты.--Угольная шахта в Дуи и исправительное поселение.--Тюрьма
 статистика.--Порка.--Отчаявшиеся преступники.--Жалобы на
 тюремное питание.--Тюремный труд.--Трудности побега.--Тюрьма
 злоупотребления со стороны руководства и предполагаемые злоупотребления.--Общее мнение о сибирских тюрьмах
 .--Сравнение сибирских и английских заключенных 648


 ГЛАВА L.

 _ УССУРИ И СУНГАЧА._

 Уссурийск малоизвестен. — От Николаевска до Хабаровки. — Предложение о переносе порта. — Военные силы в губернии. — Отъезд в Камень-Рыболов. — Уссурийск. — Посещение приходского священника. — Коренные гольды. — Миссии Русской церкви. — Содержание миссионеров. — Верховья
Уссури. — Сунгача. — Казаки.--Визит к казаку
 станица.--Китайские домики.--Озеро Ханка.--Прибытие в Камень
 Руйболофф.--Ожидаемая свадьба 665


 ГЛАВА LI.

 _ЛЕЙК ХАНКА До ПОБЕРЕЖЬЯ._

 Предстоящие трудности.-- Появление
 Страна. — Растительность.  — Садовые культуры.  — Лекарственные растения.  — Женьшень. — Страна почти необитаема.  — Серьезная утрата и ее восстановление. — Удивительный ландшафт.  — Распространение животных в Сибири. — Малороссийские переселенцы.  — Крестьянские дела и налоги.  — Путешествие ночью.  — Прибытие в Раздольное. — Церковные службы по запросу.  — Война на почтовой станции.--Краткое описание распространения трактатов.--Россия
 как поле для христианских усилий.--Суйфун.--Дешевые путешествия.
 -Крещение детей.--Прибытие во Владивосток 688


 ГЛАВА II.

 _ВЛАДИВОСТОК._

 Положение в городе.--Поселился у капитана де Фриза.--Китайцы
 рабочие.--Китайские каторжники.--Корейцы.--Жители
 Владивостока.--Представлен в доме губернатора.--Усовершенствования адмирала
 Эрдманна.--Посещение казарм.--Мужская
 средняя школа.--Образование в России, его стоимость и
 методика.--Владивостокский женский институт; и бесплатное
 Школа. — Статистика преступности. — Телеграфные компании. — Воскресные службы. — Протестантизм в Сибири. — Село ссыльных. — Общие замечания о ссыльных. — Подготовка к отъезду 711


 ГЛАВА LIII.

 _РУССКИЕ НА МОРЕ._

 Размышления об отъезде из Сибири. — Отплытие. — Российский флот. — «Джигуитт». — Еда, одежда и работа моряков. — Отношения между офицерами и матросами. — Принят в качестве гостя капитана. — Ход событий. — Организация госпиталя. — Прибытие
 в Хакодате. — Божественная служба.— Религиозные убеждения
 моряков. — Осмотр корабля. — «Сильный
 шторм». — Отношение русских к англичанам. — Причина
 неприязни. — Искажение фактов английской прессой. —
 Русские сочинения. — Пересадка на американский
 пароход. — Прибытие в Сан
 Франциско и Лондон 732

ПРИЛОЖЕНИЯ.

 A. История Русской церкви 751

 B. Доктрины Русской, Римской и Англиканской церквей 754

 C. Расколы в Русской церкви 756

 D. Открытия Виггинса и Норденшёльда 761

 E. Первые исследования Сибири по морю и суше 766

 Ф. Путешествие автора вокруг света 770

 Г. Библиография Сибири и список использованных работ 772

 УКАЗАТЕЛЬ 779




ОБСЕРВАНДА.


В именах собственных буквы следует произносить следующим образом: _A_ как в слове f_a_ther; _e_ как в слове th_e_re; _i_ как в слове rav_i_ne; _o_ как в слове g_o_;
_u_ как в l_u_nar; и дифтонги _ai_ и _ei_ как в h_i_de.
Согласные произносятся как в английском, за исключением того, что _kh_ произносится гортанно, как в шотландском lo_ch_.

Даты указаны по английскому летоисчислению, которое опережает российское на двенадцать дней.

Все температуры выражены в соответствии со шкалой Фаренгейта.

Обычный бумажный рубль считается равным двум шиллингам, по его стоимости на момент посещения автора.
но до русско-турецкой войны его
стоимость составляла полкроны и выше.

Следует понимать английские меры веса, если не указано иное
.

 Русский аршин равен 28 дюймам по-английски
 ” Sajen” ” 7 футов "
 «Верста» — ; мили «
» «Фунт» — 14,43 унции
 ”Пуд” 36 фунтов”.
 ”Рубль (или 100 копеек) ” 2 шиллинга”
 ”_серебряный_ рубль ” 3 ” ”

[Иллюстрация: КАРТА СИБИРИ, ПОКАЗЫВАЮЩАЯ МАРШРУТ АВТОРА - 3000 МИЛЬ По
СУШЕ И 5000 По ВОДЕ.]




ЧЕРЕЗ СИБИРЬ.




ГЛАВА I.

_ВВОДНАЯ._

 Цель путешествия.--Интерес к тюрьмам.--Посещение тюрем
 в 1874 году.--Распространение религиозной литературы в России.--Путешествие
 вокруг Ботнического залива, 1876 год.--На русско-турецкую войну, 1877 год.--В
 Архангельск, 1878 г. — Начало сибирского путешествия. — Альба Хеллман
и её переписка. — Путь открыт. — Запланированные полезные
дела. — Книги для распространения. — Окончательное решение.


 Цель, с которой я отправился в Сибирь, носила филантропический и религиозный характер. Прежде чем перейти к общему описанию страны, я хотел бы познакомить читателя с обстоятельствами, которые привели меня туда. Мой интерес к тюрьмам зародился после посещения Ньюгейтской тюрьмы в 1867 году.
Затем я побывал в тюрьмах в Винчестере, Портленде, Миллбэнке, Дувре, Йорке, Эксетере, Женеве, Гернси,
и Эдинбург: но этот интерес был не более чем
любопытством. Два года спустя он приобрёл практический характер. Мои летние каникулы до этого времени проходили по принципу «Играй, когда играешь, и работай, когда работаешь» — пословица, которая, несомненно, верна, но которая меня не вполне устраивала. Поэтому я решил проверить ещё одно высказывание: «Чтобы быть счастливым, нужно приносить пользу». В 1874 году я размышлял о том, как можно применить этот принцип во время пятинедельного путешествия по семи странам, ни в одной из которых я не говорил на их языках.
Я уже собирался уходить, когда мне пришло в голову посетить континентальные тюрьмы и распространить там и в других местах подходящую литературу.
 Комитет Общества религиозных трактатов великодушно предоставил мне запас литературы, и вместе с преподобным Дж. П. Хобсоном, тогдашним викарием Гринвича, я отправился в Россию через Данию, Швецию и Финляндию, намереваясь вернуться через Польшу, Австрию и Пруссию. Мы видели тюрьмы в
Копенгагене и Стокгольме, но там было достаточно книг, и они не нуждались в нашей помощи. А вот в старых замках, которые использовались как
В тюрьмах Або и Виборга наши документы, к счастью, приняли, а в России нас ждал сюрприз. Я не без оснований опасался, что православные русские откажутся принимать книги от протестантов, как это делают католики. Однако мы обнаружили, что они принимают только те книги, которые одобрены цензурой.
Соответственно, мы отправили 2000 брошюр в петербургские тюрьмы, оставив треть тысячи для раздачи на железной дороге по пути в Москву.
В то время мы ещё не знали, что для такого открытого распространения требуется разрешение.
Я никогда не забуду удивление людей и их желание получить книги.  Крестьяне подходили и целовали нам руки; железнодорожные охранники
обращали на нас внимание начальников станций, которые приходили
чтобы получить наши подарки.  Священники брали книги и одобряли их; а многие из тех, кто предлагал деньги, были озадачены, когда мы отказывались.
Наш запас быстро иссяк, и я решил когда-нибудь отправиться в турне по России, чтобы распространять книги в больших масштабах.

В 1876 году я провёл несколько недель отпуска в путешествии по Норвегии и Швеции, а также вокруг Ботнического залива. Было продано двенадцать тысяч экземпляров
Я распространял Священное Писание и посещал тюрьмы и больницы в Финляндии.
Оказалось, что и Священное Писание, и другие книги не в достаточном количестве доступны в этих местах.
 По возвращении я сообщил об этом Комитету Библейского  Общества и попросил предоставить по экземпляру Священного Писания для каждой камеры в каждой тюрьме и для каждогоПо одной койке в каждой больнице по всей Финляндии. Это они любезно согласились сделать, предложив взять на себя половину расходов вместе с Финским библейским обществом.
 И этот план, после некоторой задержки, был реализован. По моей просьбе также должны были быть предоставлены Священные Писания для финских учреждений для глухонемых и для кают пароходов, курсирующих вдоль скандинавских берегов.

В 1877 году Румыния и место, где шла русско-турецкая война, были выбраны
в качестве места моего отдыха с целью принести пользу русским
госпиталям. Но я приехал слишком рано, и мой отпуск был слишком коротким; так что
посетив во время поездки за границу некоторые тюрьмы Австрии
и Венгрии, я вернулся, проделав то же самое через Сербию, Славонию,
Тироль, Базель и Париж. Масса пленных Роман
Католики, для которых я не помню ни одного случая, в котором
Писания были предоставлены. Однако некоторые представители власти сказали, что
примут их, если они будут отправлены, и поэтому я снова обратился в Библейское общество с просьбой о крупном пожертвовании для заключённых, больных и других нуждающихся в странах, через которые я проезжал. Они были готовы сделать
Я получил грант, но местные агенты сообщали о многочисленных трудностях, и результат не оправдал моих ожиданий.

 Поэтому в 1878 году я решил сменить тактику, взять с собой боеприпасы и осуществить свой заветный план для России.
 Однако на пути возникли значительные трудности. Англичанин,
не владеющий языком, отправляется вглубь России, чтобы
распространять книги и брошюры, в год Берлинского конгресса,
ближе к концу войны, и это, безусловно, небезопасно. Никакие
официальные бумаги и разрешения не спасли бы его от
в лапы невежественных чиновников. Поэтому казалось необходимым взять с собой переводчика; а поскольку перевозка тяжёлого багажа в России
занимает много времени, а мои книги должны были сопровождать меня в качестве ручной клади, было ясно, что расходы на поездку значительно возрастут.
Однако в этот момент, как и впоследствии, мне на помощь пришёл щедрый друг.
В июне я выехал из Петербурга с двумя вагонами книг, спутником, переводчиком и достаточным количеством официальных писем.
Мы ехали по железной дороге через Москву и
Из Ярославля в Вологду, а оттуда на пароходе по Сухоне и Двине в Архангельск. Мы раздавали их повсюду — священникам и людям, в тюрьмах, больницах и монастырях, а в некоторых небольших городах подняли такой переполох, что люди осаждали наши комнаты днём и даже ночью. Наше путешествие было настолько стремительным, что мы не всегда могли заранее сообщить полиции о своих планах.
Не раз они приходили (как и положено) чтобы арестовать нас.
Но наши встречи всегда заканчивались мирно, и мы вернулись домой после счастливого шестинедельного путешествия.
Мы преодолели более 5500 миль и за это время распространили
25 000 экземпляров Священного Писания и брошюр. Этот опыт в некоторой степени
подготовил меня к более длительному путешествию в 1879 году, начало которого было довольно необычным.


В 1876 году, когда я плыл вокруг Ботнического залива, мой пароход неожиданно остановился на день в городе на побережье Финляндии. Мне не терпелось попасть в больницу, и я спросил о лошади.
Одна из пассажирок сказала, что у неё есть друзья в городе, которые, по её мнению, могли бы помочь.  Я пошёл с ней, и этот простой случай
Можно сказать, что это положило начало моему последующему путешествию по тюрьмам Сибири.
За этим последовала переписка с одной из членов семьи, с которой меня познакомили, — мисс Альбой Хеллман.
Она начала со скромного вопроса, главным образом потому, что я был англичанином и единственным, кого она знала, не мог бы я что-нибудь сделать для блага сибирских ссыльных. Признаюсь, сначала я подумал, что это самая необычная просьба, с которой я когда-либо сталкивался, и что это слишком серьёзное дело, о котором даже думать не стоит. Я уже был погружён в работу, обычную
Я был вынужден отказаться от этой затеи, так как у меня не было ни времени, ни средств для такого предприятия. А если бы деньги были, то кто бы поехал? Возникал и другой вопрос:
позволит ли российское правительство что-либо предпринять?

 Однако случай с моей финской корреспонденткой был трогательным.
 Когда она была здорова, то, как и Элизабет Фрай, но в меньших масштабах, проводила часть своего времени, посещая заключённых. Теперь из-за острого
заболевания сердца она не могла так часто приезжать и даже была вынуждена спать сидя. Так продолжалось 2068 ночей, или почти семь лет.
она так и не легла спать. Мой приезд в Финляндию и посещение тюрем пробудили в ней воспоминания о прежней работе, и после моего отъезда она решила написать мне письмо на английском языке. В детстве она получила всего несколько уроков этого языка.
Но, имея под рукой шведский и английский Новый Завет с параллельными колонками и словарь, она с почти невероятным усердием и терпением принялась искать в шведском языке предложения и выражения, которые передавали бы её мысли, а затем копировала их английские эквиваленты. Например, её письмо заканчивалось так:
«Здесь много недостатков, но я молю вас о снисхождении».
Однако сила её языка была неоспорима: «Вы (англичане) отправили миссионеров по всему миру: в Китай, Персию, Палестину, Африку, на Сандвичевы острова, во многие места на европейском континенте; но в великую, необъятную Сибирь, где так много нужно сделать, вы миссионеров не отправили.
Разве у вас нет Моррисона, Моффатта для Сибири?» Пастор
Лэнсделл, отправляйся сам в Сибирь!»

Что же я мог на это ответить? Я говорил на родном языке
Мои мысли были бы жестоки. Поэтому я решил отложить этот вопрос и
ответил, что «в письме содержится много интересного и что я
обдумаю этот вопрос». Однако мой корреспондент не сдавался
и написал ещё одно письмо, в котором привёл дополнительную
информацию о Сибири и нарисовал мрачную картину религиозного
состояния местных жителей и ссыльных. За ним последовали другие,
и в конце концов я начал думать, что, в конце концов, этот проект не так уж неосуществим, как казалось поначалу. Мой щедрый друг, который
Он прочитал письма и заинтересовался, оба подталкивали меня к действию и снова предлагали помощь.
Когда было решено, что я должен оставить должность клерка, которую занимал десять лёгких и счастливых лет, я решил, что, если не подвернётся другая подходящая должность, я сразу же отправлюсь «побродить» летом по дебрям азиатской части России.

Но что я мог сделать для осуществления мечты моего друга?
Незнание русского языка и сибирских диалектов не позволило бы мне общаться с людьми. Однако я мог бы посещать тюрьмы, больницы и шахты и, по крайней мере, снабжать их Священным Писанием
на разных языках и с книгами, как и в предыдущие праздники.
Во время путешествия по России в 1878 году я встретил людей, которые никогда не видели полного текста Нового Завета, и я решил, что распространение таких книг в Сибири, будь то продажа или дарение, принесёт двойную пользу. Кроме того, я собирался искать другие возможности для полезной деятельности, которые могли бы мне представиться и быть мне позволены.


Но какие книги вы собирались раздавать? и как так получилось, что вам разрешили их распространять?  — это вопросы, которые часто возникают
— спросил он с удивлением. Ответ на первый вопрос подготовит почву для второго. Священное Писание включало в себя четыре Евангелия, Псалтирь и Новый Завет. По большей части оно было на русском языке; но было несколько экземпляров на польском, французском, немецком и татарском языках, с некоторыми отрывками из Ветхого Завета на монгольском для бурят и на иврите для евреев. Помимо этих отрывков из Священного Писания, там были экземпляры
«Русского рабочего» — адаптированной версии «Британского рабочего»,
полной иллюстраций и хорошо подходящей для широких масс; а также большой
Хорошо выполненная гравюра с описанием притчи о блудном сыне, а также плакаты, подходящие для стен больниц, и тысячи русских брошюр. Священное Писание было напечатано для Библейского общества Святейшим Синодом, а брошюры прошли через руки цензора. Таким образом, всё было в порядке, и перед отъездом в Архангельск я получил постоянное разрешение на распространение, должным образом заверенное полицией.

Таким образом, пока что дела в Англии складывались для Сибири многообещающе, но путь туда был отнюдь не ясен. В апреле 1879 года началась эпидемия чумы
Говорят, в России бушует революция, и в конце того же месяца было совершено одно из покушений на жизнь покойного императора. Это привело к тому, что Петербург оказался в осаде, и лишь немногие из моих друзей поздравили меня с намерением отправиться туда. Некоторые считали, что я не получу необходимых разрешений для поездки в Сибирь, и давали соответствующие советы. Но поскольку мне всегда удавалось благодаря любезности русских получить то, о чём я просил, я решил быть глухим, как гадюка, ко всему, кроме отказа властей в столице, и, приняв такое решение, отправился в путь.




ГЛАВА II.

_ПО ЕВРОПЕ._

 Отъезд в Петербург. — Официальные приёмы. — Министр внутренних дел. — Митрополит Московский. — Знакомство. — Переданные книги. — Отъезд в Москву. — Нижний Новгород. — Место проведения ярмарки. — К нам присоединился переводчик. — Казан. — Болгарские древности.— Соседние языческие племена. — Идолопоклоннические предметы и обряды. — Отъезд из Казани. — Волга и Кама. — Прибытие в Пермь.


 В среду утром, 30 апреля 1879 года, я выехал из Лондона и в следующую субботу вечером добрался до Петербурга, где в отеле меня ждал
приятный приём в виде приглашения на завтрак с лордом
Дафферином в понедельник утром. Это произошло благодаря письмам, которыми
меня удостоили высокопоставленные лица в Англии, и одним из результатов которых, благодаря любезности британского посла, стало
вступительное письмо к господину Макоффу, министру внутренних дел, которое я
представил его превосходительству во вторник. Пока я ждал в приёмной
вместе с другими претендентами, у меня было время поразмыслить о том, каким может быть ответ.  Мои петербургские друзья давали мне мало надежды на успех.
Напротив, один из них, высокопоставленный чиновник, который помогал мне раньше, зашёл так далеко, что сказал: «Вряд ли ему позволят пройти через сибирские тюрьмы, когда там так много политических заключённых».  Однако я воодушевился тем, что в прошлом году мне дали министерское письмо, которое, как я думал, будет зарегистрировано в архивах, и, полагая, что в нём нет ничего предосудительного, я надеялся, что это сыграет мне на руку. Наконец, когда меня ввели в кабинет министра, он
Он едва взглянул на письмо посла, но упомянул, что я уже получал этот документ в прошлом году, и сразу же сказал, что не возражает против того, чтобы я получил ещё один.
Воодушевлённый успехом, я поклонился и вышел.

Это придало мне смелости обратиться к другому высокопоставленному лицу, и, заручившись помощью друга-переводчика, я отправился прямиком от министра к новому митрополиту Московскому, чтобы вручить ему письмо от архиепископа Кентерберийского, адресованное «Митрополитам Русской церкви или другим лицам, которых это может касаться» Его Высокопреосвященство был облачён в коричневый шёлковый муар-антик
Он был облачён в мантию, сверкающую драгоценными камнями, и, как обычно, носил белую шляпу из крепа с бриллиантовым крестом спереди.
 Он не стал церемониться и, едва я успел поклониться, пожал мне руку, по-братски расцеловал в обе щеки и жестом пригласил сесть рядом с ним. Затем он с энтузиазмом включился в мою программу по распространению Священного Писания.
Он сказал, что у русских нет средств, чтобы сделать всё, что они хотят, и похвалил англичан за то, что они делают. Он задал несколько вопросов о церковных делах в Англии.
Он выразил сожаление, что у нас нет общего языка, на котором мы могли бы общаться,
а затем сердечно пожелал мне удачи.

 Таким образом, я отлично начал. Следующим делом нужно было
заручиться дополнительными рекомендациями, и я постарался сделать это так,
чтобы найти общий язык с людьми из разных слоёв общества. Письмо от мистера
Глейшер, воздухоплаватель, ранее работавший в Гринвичской обсерватории,
открыл мне путь к учёным, особенно к тем, кто
проводил метеорологические наблюдения в европейской и азиатской частях России.
Благодаря рекомендации немецкого пастора я познакомился с
Я познакомился с миром образования через господина Маака, покойного генерального инспектора школ Восточной Сибири.
Третье и четвёртое знакомства помогли мне получить рекомендательные письма к финнам и немецким пасторам по всей Сибири.
Пятое знакомство помогло мне получить рекомендательные письма к телеграфистам, большинство из которых говорят на английском, французском или немецком языках.  Эгертон Хаббард взял меня под своё крыло и любезно
организовал пересылку денег и писем. У меня были различные
коммерческие связи, а также несколько знакомств в обществе с
людьми разного положения, начиная с генерал-губернаторов Сибири.
В общей сложности мои рекомендации до Киакты насчитывали 133 экземпляра. Однако путешественник знает, что «хороших рекомендаций много не бывает», и многие из моих оказались на вес золота.

 Мои петербургские друзья были в восторге от ответа министра и, пока светило солнце, решили поживиться за их счёт. Они убеждали
меня взять ещё больше книг — 5000 дополнительных брошюр одного типа,
особенно подходящих для школ, — и это несмотря на то, что более 25 000 книг разного характера уже были отправлены
медленное продвижение к Уралу. Однако моя готовность была ограничена только моими возможностями по перевозке, и, соответственно, я взял с собой столько книг, сколько, вместе с моим личным багажом и теми, что были отправлены ранее, могли бы заполнить три русских почтовых вагона. И я подумал, что это примерно столько, сколько я мог взять в данных обстоятельствах.

После девяти насыщенных дней, проведённых в российской столице, я отправился в
Москву во второй половине дня в понедельник, 12 мая, и прибыл на
следующее утро. Единственное дело, которое меня там задержало, — это
Я навёл справки у нескольких дам, которые посвятили себя работе с заключёнными, о том, сколько и каких книг они раздавали ссыльным, чтобы не делать их работу за них. Однако я обнаружил, что их труды были направлены в большей степени на материальное благополучие заключённых: они заботились об их жёнах, устраивали детей, находили им одежду и занимались другими полезными делами, а не стремились напрямую к их духовному благополучию, хотя и пытались в какой-то степени, одалживая и иногда давая им книги для чтения
в тюрьму. Соответственно, в среду вечером я выехал из Москвы по железной дороге, чтобы через тринадцать часов прибыть в Нижний Новгород на Волге.

 Май — не лучшее время для посещения этого знаменитого места. Весной река выходит из берегов на несколько футов и затапливает территорию
прекрасной ярмарки, в ожидании которой расчищают нижние этажи
складов и зданий; и чтобы очистить их перед
Июль — один из первых месяцев, когда владельцы начинают принимать товары, которые ежегодно прибывают со всех уголков мира. Меня привезли на лодке
Проплывите на лодке по улицам (названным в честь продаваемых на них товаров), чтобы увидеть китайский квартал с похожими на пагоды зданиями, персидский квартал, два собора, театр, дом губернатора и т. д. Все эти здания используются только во время ярмарки и сейчас пустуют. Самое близкое к ярмарке зрелище, которое я видел, — это
собрание у входа в Кремль, где стояли мужчины с товаром в
руках или на плечах: у одного пара сапог, у другого рубашка, у третьего
с парой брюк или других предметов одежды, и для которых каждый был готов
для выгодной и торг. До сих пор я путешествовал один. Сейчас я остановился на
В Нижнем Новгороде к ним присоединится молодой человек, который должен был стать моим спутником
и переводчик, а потом, оставив на пароходе в пятницу в середине дня, мы
добраться Касан рано утром в субботу, чтобы провести воскресенье
18 мая.

[Иллюстрация: НИКОЛАЕВСКИЕ ВОРОТА, МОСКВА.]

 Покрытые головы и лица женщин, закутанные в вуали, а также смуглые носильщики, несущие свои огромные тюки, быстро напомнили нам, что мы
мы добрались до древнего татарского города. Единственным туристическим объектом, который мы посетили, была коллекция болгарских древностей господина Личачева. Он очень любезно и вежливо провёл нас по комнатам своего дома, которые были забиты диковинками. Среди них были грубые орудия труда каменного века, древние восточные лампы и старинные кресты, один из которых, датируемый XI или XII веком, был без подножия, которое теперь есть на русских крестах. По мнению нашего информатора, в самые ранние времена на русских крестах не было подножия.
Там также было несколько каменных византийских крестов. Болгарские древности были найдены на берегах Волги, что указывает на место проживания этого народа до его переселения дальше на юг.

 Нельзя не упомянуть ещё одну достопримечательность Казани. Я полагал, что языческие обряды и обычаи в Европе остались в прошлом. Однако мы слышали о пяти национальностях, разбросанных по всему миру.
Россия, но их стало больше, особенно в правительстве Казани, которое, хотя и номинально является христианским, всё же прибегает к идолопоклонническим суевериям. Они
Их называют черемисами, мордвами, водьями, чувашами и татарами.
Российское правительство принимает меры для их просвещения, отбирая среди них крестьянских мальчиков и обучая их на учителей и священников.
Директор, профессор Ильминский, показал нам семинарию, расположенную недалеко от татарского квартала города. [1]

В доме епископа в Кремле или рядом с ним нас познакомили с
господином Золонецким, который готовит молодых людей к тому, чтобы они стали священниками-миссионерами среди тех национальностей, откуда они родом. В 1878 году у него был двадцать один
студенты, некоторые из которых только что окончили семинарию. Он читает им лекции об аборигенных языках, обычаях и суевериях, а также показывает, как обратить туземцев в христианство. Отчасти он делает это, демонстрируя различные идолопоклоннические предметы, которых у него любопытная коллекция. Среди них был чувашский идол, представлявший собой деревянный брусок, которому приносили в дар куски ткани. Этим идолом пользовались менее десяти лет назад. Ещё одно суеверие пришло из Черемиси[2] и просуществовало меньше года.
Там же можно было увидеть грубо вырезанную шкатулку с монетами. Некоторые из них были древними, но предполагалось, что они были подарены недавно татарами, номинально исповедующими христианство. Похоже, что татары иногда дают обет духу леса, обещая посвятить ему лошадь, корову или другое животное. Но если у него нет жертвы или он не может её принести в данный момент, он оставляет деньги в качестве залога, а затем, когда сможет выполнить свой обет, забирает монету.

 Некоторые из этих предметов были получены через друзей, а некоторые — обманом, но с коробками связана любопытная история.
Священник-миссионер (друг нашего информатора), зная об их существовании, пришёл в одну семью в своём приходе и спросил, может ли он забрать их идоложертвенные предметы. Сначала они ответили отказом; но после того, как он вышел из дома, женщина вышла за водой и сказала ему, что, по её мнению, было бы гораздо лучше, если бы он _украл_ эти предметы, потому что тогда у них было бы меньше денег, которые нужно приносить, и меньше молитв, которые нужно читать. Поэтому священник вернулся ночью, когда семья
притворилась, что крепко спит (чтобы дух не был
обидевшись на то, что произошло, пока они были без сознания), поднялся на чердак, взял вещи и впоследствии передал их нашему информатору.

Мы покинули Казань в понедельник утром на одном из пароходов Любимова и,
проплыв два или три часа вниз по Волге, свернули в один из её притоков, Каму, которая сама по себе является немаленькой рекой, протяжённость которой составляет 1400 миль. Место слияния двух рек представляет собой прекрасный водный простор, но берега слишком плоские, чтобы быть красивыми. Путешествие на пароходе
В России это недорого: билет первого класса из Нижнего Новгорода в Пермь, поездка на четыре дня, стоит всего 36_с._

После трёх с половиной дней пути из Казани мы добрались до Перми,
где люди были в большом волнении из-за пожара в двух «кварталах», или больших кварталах зданий. Сообщалось, что прошлой ночью крыши и дома города были заполнены женщинами, которые следили за тем, чтобы искры не попали на их имущество, пока их мужья помогали тушить пожар. Страх был настолько велик
из-за всеобщего пожара некоторые отправили своих жён и семьи в соседние деревни. Другие разбили лагерь на берегу реки, а на лужайке возле церкви лежали третьи, уставшие и крепко спавшие рядом с имуществом, которое они спасли. Незадолго до этого
Оренбург и Ирбит были сожжены, и некоторые полагали, что их подожгли намеренно.
Жители Перми были так взбудоражены и так готовы схватить любого, кто попадётся им под руку, что нас, как чужестранцев, предупредили, чтобы мы шли по середине дороги.  Мы
Затем я посетил больницу, встретился с губернатором и оставил несколько книг для пермских учебных заведений.
Но я приберегал силы для Сибири, и в тот же вечер поезд должен был доставить нас на вершину Уральских гор.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Правительство оказывает поддержку 150 учёным, половина из которых — русские, а остальные — представители пяти уже упомянутых национальностей. Они без труда находят необходимое количество учёных. Такие, как они, могут сказать, что их маленький русский катехизис
был разумно воспринят и хранился в течение трёх лет в качестве пособия для учителей,
по истечении этого срока они служат правительству в течение шести лет
в качестве компенсации за полученное образование и получают жалованье в размере от
двенадцати до тридцати фунтов в год. Каждому юноше из высших классов выдают Новый Завет (но не Библию).

[2] Их богослужение описывалось следующим образом: жрец берёт в одну руку горящую ветку, а в другую — ветвь (такую, какую мы видели, с ещё зелёными, хотя и сухими листьями), а затем обходит круг, который на это время становится освящённым
для поклонения. Затем он обвязывает дерево бечёвкой и втыкает в неё
ветку с очищенной корой, похожую на кнут, которая, как считается,
символизирует ель; на неё вешают кусок свинца, предварительно
расплавленный, вылитый в холодную воду и застывший в форме
приблизительно напоминающей голову, которая называется _иита_.
Затем они возносят к ней свои молитвы. Жрец убивает жертву, которой может быть
лошадь, корова, курица, утка и т. д., и окропляет кровью дерево и ви;ту. (На том, что мы видели, кровь ещё была видна.) Затем
они начинают отслаивать или откалывать кусочки древесины, заставляя их отлетать в сторону дерева; и в зависимости от того, какой стороной — корой или белой — они падают, они предсказывают ответ на свою молитву.
 Ветку, которую мы видели, друг нашего информатора забрал сразу после подношения.




 ГЛАВА III
_ОТ УРАЛА ДО ТЮМЕНИ._

 Новая железная дорога. — Уральский хребет.— Взгляд на Россию из Азии. — Нижний
 Тагил. — Демидовские рудники и больница. — Майская погода. — Российские
 железные дороги. — Прибытие в Екатеринбург. — Детский дом. — Драгоценности
 камни. — Оренбургские платки. — Тарантас и багаж. — Отъезд в
Тюмень. — Изгнанники. — Посещение властей.


Те, кто до сих пор писал о путешествиях в Сибирь, рассказывали о
тяжёлой дороге из Перми в Екатеринбург; но нам не выпало
такого несчастья, поскольку осенью 1878 года была открыта
железная дорога через горы, и теперь путешествие занимает
около 4 часов 20 минут. Расстояние составляет 312 миль, а между двумя конечными станциями около 30 станций.[1]

Уральские горы занимают видное место на картах Европы
С детства привыкаешь ожидать от этих гор чего-то грандиозного.
 Общая протяжённость хребта, включая его продолжение на Новой Земле, составляет около 2700 километров. Однако его самая высокая вершина не достигает и 1800 метров, а многие части хребта находятся на высоте не более 600 метров над уровнем моря. Ни одна его часть не покрыта снегом круглый год. Путешественники, идущие по старому маршруту, описывают, как они пересекают границу.
На границе всегда можно увидеть интересный объект в виде камня, на одной стороне которого написано «Европа», а на другой
«Азия», через которую, конечно же, мог бы пройти английский мальчик и заявить, что он побывал сразу в двух четвертях земного шара.
 Путешественники, выбирающие новый маршрут, упускают эту возможность, но у них есть её аналог в виде трёх пограничных станций, одна из которых называется «_Европа_»,
вторая — «_Урал_», а третья — «_Азия_», и те, кто проехал через них, могут сказать то, чего не могут сказать другие путешественники: они пересекли железную дорогу из одной четверти земного шара в другую.

Таким образом, лёгкость, с которой можно добраться до вершины Уральских гор, несколько разочаровывает, но подобные мысли не приходят в голову
Взгляд на огромную страну, которая теперь простирается перед путешественником.
 Перед ним простирается регион, известный как Россия в Азии, масштабы которого трудно представить. Его протяжённость
4000 миль с востока на запад, около 2000 миль с севера на юг, а площадь составляет почти пять с четвертью миллионов квадратных миль. Она
на два миллиона квадратных миль больше, чем вся Европа; примерно в
два раза больше Австралии и почти в сто раз больше Англии.

 Общий вид поверхности можно легко описать. Алтай
Хребет с его отрогами на востоке образует общую
черту южной границы, и с этих высот земля
постепенно спускается к северным _тундрам_, или болотам, которые простираются до самого Ледовитого океана. Страну пересекают три крупнейшие реки мира: Обь, Енисей и Лена.
Длина каждой из них составляет не менее 3000 миль, и все они большую часть года текут подо льдом в Северный Ледовитый океан.
 Четвёртая река, Амур, берёт начало в Яблоновых горах, которые могут
Обь, которую можно считать частью восточных склонов Алтайской горной системы, также имеет протяжённость более 2000 миль, но течёт в восточном направлении,
образуя часть южной границы страны, и впадает в
Татарский залив.

Страна в основном состоит из бескрайних степей, болот и озёр.
Озёр, в полном смысле этого слова, немного, но самое большое из них, «Байкал», в некоторых отношениях является самым примечательным в мире.
 Не менее примечательно и большое разнообразие его обитателей. Их иногда делят на пять типичных рас: _славянские_ (включая
Русские и поляки); _финны_ (включая финнов, вогулов, остяков,
самодийцев, юраков); _тюрки_ (включая татар, киргизов, калмыков,
якутов); _монголы_ (включая маньчжуров, бурят и тунгусов —
последних в различных наименованиях); и _китайцы_, к которым можно
отнести, хотя и не совсем точно, гиляков и айнов. На самом деле
этнографическая карта Азиатской России, которую я купил в Петербурге,
показывает, что там проживает не менее 30 народов или наций. [2]

Многие из них, правда, представлены очень слабо, поскольку всё население не превышает
В семи графствах Англии не хватает мужчин и женщин, чтобы на каждую квадратную милю приходился один человек.
В российской части Азии на каждую квадратную милю приходится по одному мужчине и женщине, в то время как в семи упомянутых английских графствах на каждую квадратную милю приходится в среднем 573 жителя.
Трудно привести точные статистические данные, потому что из-за кочевого образа жизни многих аборигенов невозможно определить их численность, и поэтому мнения властей расходятся.
Но общая численность населения, включая русских, оценивается примерно в 8 000 000 человек. Однако наше внимание будет сосредоточено главным образом на
в Сибирь, и не следует забывать, что Сибирь не
совпадает по границам со всей Азиатской Россией и,
собственно говоря, начинается только после Екатеринбурга. Мы
лишь взглянули на то, как Пермская губерния переходит из
Европейской России в Азиатскую; эта губерния, как и Оренбургская,
частично находится в Европе, а частично в Азии.

Прежде чем спуститься к подножию Уральских гор, мы прибываем в Нижний Тагил.
Здесь мы остановились на день, чтобы осмотреть знаменитые демидовские рудники и заводы. В городе, как и в Перми, случился пожар.
В ночь перед нашим приездом за семь часов сгорело 78 домов.
 Вокруг всё ещё летали дымящиеся головешки.  Простой народ, как и прежде,
считал, что пожар устроили поджигатели, например сбежавшие
заключённые, которые надеялись воспользоваться суматохой и
ограбить кого-нибудь. Но более здравомыслящие люди считали,
что пожар возник по случайной причине.  Рабочих Демидова
вызвали ночью на помощь в качестве пожарных, и они отдыхали. Поэтому мы не могли видеть всё в движении, но и того, что было видно, было достаточно, чтобы понять
что они вели масштабные металлургические работы. Одной из примечательных особенностей была открытая шахта по добыче магнитной железной руды, которую взрывали и разрабатывали террасами, а затем на лошадях доставляли к печи, где руда оказывалась настолько богатой, что из неё получалось 68
процентов железа. Мы также спустились в медную шахту, из которой добывали 5 процентов металла. Мы были одеты по случаю:
в ботфорты, кожаные шляпы и соответствующие блузки и брюки.
У каждого из нас была лампа, и так, по лестницам, мы спустились в одну из шахт
Мы спустились на 600 футов и поднялись ещё на один, а вода тем временем свободно стекала на нас. На дне шахты они устанавливали английскую машину для откачки 80 кубических футов воды в минуту на поверхность. В машинном отделении двое рабочих проводят по восемь часов в день, за что каждый из них получает около пятнадцати пенсов. Мы пообещали себе, что главной достопримечательностью при спуске в медную шахту будет малахит в его естественном виде, и мы не были разочарованы. Капитан провёл нас по длинным галереям с деревянными балками, а затем
места, где работали шахтёры. Здесь, при свете наших ламп,
можно было ясно разглядеть куски зелёного минерала, и мы с
удовольствием выкапывали их киркой и уносили с собой в качестве
образцов. Цена малахита на шахте составляет шесть шиллингов
за русский фунт, если куски среднего размера; двадцать шиллингов,
если куски большие, и всего два шиллинга, если они маленькие.

Помимо этих медных и железорудных шахт, у них есть и другие месторождения железной руды с высоким содержанием марганца, которая на 64 % состоит из двуокиси
Марганец, пероксид которого продаётся по цене около восемнадцати шиллингов за центнер. Образцы этих и других минералов, представляющих большой интерес для геологов, выставлены в музее недалеко от рудников.

Среди примечательных вещей, которые можно было увидеть в этих промышленных центрах, были:
машина для подъёма воды с помощью троса из медной шахты в двух милях отсюда, паровой молот весом семь тонн, железная печь объёмом 10 000 кубических футов, которая, как говорят, является самой большой высокой печью для _древесины_ в мире, и машина для колки дров.
который они сжигают ежегодно 100 000 саженей_, то есть 325-футовый
куб, или, грубо говоря, груда бревен вдвое больше собора Святого Павла
.[3]

Они стали для Шеффилде, и можете делать отливки до более чем 30
тонн в весе. Их железо превосходил по качеству, я считаю, только
из отсюда. У них 11 _заводов_, или «фабрик», из которых восемь связаны с производством железа. Но, возможно, более полное представление об их масштабах можно получить, узнав количество занятых на них людей, которое составляет 30 000. Я слышал и о 40 000, и оба числа были
от руководителей департаментов; но, вероятно, последняя оценка включает в себя
курьеров, рабочих и, возможно, даже женщин. Демидовы ежегодно платят
в виде сборов и налогов: коммуне — 5000 фунтов стерлингов; церкви — 1500 фунтов стерлингов;
школам — 2500 фунтов стерлингов; бедным и престарелым — 3000 фунтов стерлингов; а также другие суммы,
в общей сложности составляющие около 20 000 фунтов стерлингов в год. Заработная плата по сравнению с той, что
была в Англии, оказалась низкой. Простые рабочие получают от 7;_д._ до 1_с._
 в день, пудлинговщики — 3_с._, а те, кто работает в сварочной печи, — 4_с._, в то время как хорошие прокатчики получают от 3_с._ 6_д._ до 6_с._ Следует отметить, что
Однако у всех них есть дома, которые сдаются в аренду вместе с участком земли, на котором они раньше работали как крепостные.

До отмены крепостного права богатство Демидовых оценивалось в 56 000 душ.[4]
Небольшая церковь, построенная на вершине соседнего холма, была возведена крепостными в память об их свободе.
Я был рад услышать от директора, мистера Вольштадта (который любезно принял нас), что после отмены крепостного права люди стали работать лучше.
Я полагаю, что, будучи крепостными, они знали, что праздность
в ответ они получали что-то не намного хуже побоев, тогда как теперь они знают, что их могут уволить.

 Мы переночевали в клубе, а утром, перед отъездом, посетили
 Демидовскую больницу, на которую и на подобные учреждения владельцы тратят почти 4000 фунтов в год. Размеры палат были таковы, что на каждого из 120 пациентов, находившихся там во время нашего визита, приходилось по три кубических сажени, или 1200 кубических футов, воздуха.  Многие переломы и ампутированные конечности были загипсованы, обработаны спиртом и камфорой. Но самым необычным было то, что
Машина в кабинете директора, в которую он помещал замороженные человеческие
мозги и в научных целях разрезал их на очень тонкие ломтики для
фотографирования. Фотографии можно приобрести в Париже.

 Выехав из Тагила, мы обнаружили, что стало намного холоднее,[5] и наше путешествие в Екатеринбург было несколько некомфортным из-за того, что, не ожидая больше холодов, чиновники не установили в поезде паровое отопление. В Екатеринобурге я закончил
железнодорожные путешествия, которые составили 2670 миль; и поскольку теперь мне предстояло
Прощаясь с железным конём и отправляясь в путешествие на конях из плоти, я могу с уверенностью сказать, что из всех железных коней, которые везли меня по Европе, русский был, на мой взгляд, лучшим.[6] Мы должны были прибыть в Екатеринбург в субботу вечером, и благодаря любезности господ Эгертона Хаббарда
 мне предоставили жильё. Екатеринбург — красивый город с населением 30 000 человек, в нём много прекрасных церквей и других зданий. В воскресенье я посетил больницу,
а также детский дом на 100 детей, который был построен и
при поддержке местных добровольцев. Подобные учреждения пока не очень распространены среди русских.
Это считалось новшеством, и мы были единственными, кто видел подобное в Азии.


 Раньше в Екатеринбурге жило несколько англичан, но сейчас их осталось совсем немного, и они так редко используют язык своих отцов, что некоторые из них быстро его забывают.

 Подобные случаи встречались и дальше на востоке, а в другом случае
Английские родители позволяли своим детям расти, говоря только на
Русский язык, в результате чего сын, отправленный на учёбу в Англию, забудет русский и, вернувшись в Сибирь, не сможет разговаривать со своей сестрой, которая не выучила английский.


Екатеринбург — известное место огранки драгоценных камней, которыми богата Сибирь. Вблизи реки Аргун встречаются гиацинт,
сибирский изумруд, оникс и красивые яшмы, которых насчитывается
не менее сотни разновидностей. Вблизи озера Байкал находят красные гранаты и лазурит, а Алтайские горы богаты опалами.
Некоторые из них также встречаются недалеко от Екатеринобурга вместе с бериллом, топазом, хризолитом, аквамарином, турмалином, родонитом, нефритом, офитом, селенитом и недавно обнаруженным александритом, который меняет цвет с малинового на зелёный днём и обратно ночью. Камень получил своё название в честь императора Александра, цвета которого он меняет. Эти камни обрабатываются в государственных
мастерских и в частных домах, и их можно приобрести по умеренным ценам.


К югу от Екатеринобурга, в направлении Оренбурга, находятся деревни, где можно
купил необычные сувениры в виде мужских шарфов и перчаток, а также _козий пух_, или, как их чаще называют, оренбургские платки. Они сделаны из шерсти коз, которых разводят киргизы. Они позволяют казакам расчёсывать свои стада за плату от восьми пенсов до шиллинга за голову. Дважды в год коз моют и расчёсывают, сначала грубой, а затем тонкой расчёской.
 На изготовление хорошей шали у женщины уходит полгода, а затем, если это большая шаль, она продаётся с рук примерно за пятьдесят шиллингов; но в Петербурге за неё просят гораздо больше.

Мы пробыли в Екатеринобурге три дня, чтобы запастись провизией и набраться сил для дальнейшего пути верхом. Большая часть моего тяжёлого багажа была отправлена медленным поездом в Екатеринобург за месяц до моего приезда, но он прибыл в пункт назначения только на следующий день после моего прибытия. Агент сказал, что, возможно, он ждал на дороге, пока не появится возможность погрузить другие товары. Мистер Освальд Кэттли, чьё имя некоторое время назад было у всех на слуху в связи с
Мы открыли новый торговый путь на Оби и упаковали себя и часть нашего личного багажа, а остальное вместе с несколькими коробками погрузили во вторую повозку, оставив ещё одну партию коробок для отправки в качестве багажа. Таким образом, получив всевозможную помощь и поддержку от наших английских друзей, мы отправились в путь во вторник вечером, 27 мая, в Тюмен, преодолев расстояние в 204 мили за 43 часа непрерывной езды.

Тюмен расположен на реке Тура, его население составляет от 15 000 до 20 000 человек. С коммерческой точки зрения это самый важный
Это город в Западной Сибири, через который проходит водный путь Оби, а также караваны, идущие из Китая и с Востока. Здесь мы
нашли английскую инженерную фирму, которой управляли господа Уордроппер,
они были особенно добры к нам. В Тюмень привозят всех ссыльных из Европы, а оттуда их распределяют по всей Сибири. Поэтому мне не нужен был глаз генерала, чтобы понять, что для моей цели — распространения книг по всей стране — это был ключ к очень важному положению.  Поэтому было бы неплохо, если бы я увидел некоторых из
Я хотел встретиться с городскими магнатами, которые входили в тюремный комитет, и, если возможно, заручиться их поддержкой и сотрудничеством.


Соответственно, меня пригласили на встречу с мэром, который строил большую коммерческую школу на благо города.
Строительство обошлось более чем в 20 000 фунтов стерлингов, и после завершения работ школа должна была быть передана правительству.
Он торговец, который пробился на самый верх и теперь развлекает генерал-губернатора, когда тот проезжает мимо, хотя в остальном живёт спокойно. Когда мы пришли к нему, в его доме шла подготовка к одному из таких приёмов
Я присутствовал на приёмах у вице-короля и, зная, что его величество богат, во время разговора на русском языке занялся тем, что, как мне казалось, могло считаться подходящей мебелью для кабинета богатого сибиряка.
 Я слышал, что мэр любил хороших лошадей, и это объясняло наличие на стене гравюр с изображением победителей Дерби.
Все эти гравюры, как я полагал, можно было купить в Лондоне за двадцать шиллингов. Комната, как это принято в стране, не была устлана ковром, а мебель состояла из простой полированной деревянной скамьи и скучного
с отверстиями, расположенными в определённом порядке, как в американских трамваях.
Стулья были деревянными и украшенными таким же образом.
Вокруг стола была какая-то решётка, а на нём лежали различные письменные принадлежности и более или менее художественные дополнения.
Я мысленно оценил всё это примерно в 20 фунтов и восхитился простотой человека, который мог довольствоваться таким кабинетом, отдавая при этом в тысячу раз больше его стоимости. Мои размышления помогли мне вспомнить, что поразило меня в Норвегии и Швеции, когда я увидел, насколько проще в плане мебели живут люди
они скорее предпочтут жить в этих северных странах, чем в Англии, хотя
я не заметил, чтобы они были менее счастливы, чем мы. Выйдя из дома, я одобрительно высказался на эту тему в разговоре с моим другом, который был со мной.
В ответ я узнал, что недооценил мебель и что она была американского производства и первой в своём роде, привезённой в город.

Меня также пригласили навестить видного члена тюремного комитета,
господина Игнатова из фирмы «Курбатов и Игнатов». У них есть пароходы на Каме и Оби, и они
выполняют государственный контракт
для перевозки ссыльных на баржах. Он очень заинтересовался моим планом посещения тюрем и был так доволен моим рассказом об
Ассоциации Говарда в Лондоне, членом которой, по моим словам, я являюсь и которая ставит своей целью предотвращение преступлений и продвижение лучших методов обращения с заключёнными и их перевоспитания, что заговорил о том, чтобы попросить разрешения немедленно вступить в Ассоциацию.[7] Он любезно согласился сделать всё, что в его силах, чтобы способствовать распространению книг, которые я обещал ему прислать. Я был рад, что позвонил ему не только ради
Я получил информацию, но не ради того, чтобы вызвать интерес, хотя я был едва ли готов к тому, что этот интерес примет столь практичную и щедрую форму, о которой я ещё упомяну.


Затем мы навестили исправника, или главу округа, и передали ему моё письмо с просьбой посетить тюрьмы.
Я узнал, что в его округе 24 школы, и, договорившись о том, чтобы снабдить их брошюрами, отправился посмотреть на тюрьму.
Из статистики, предоставленной мне за предыдущий год, следует, что через руки властей прошло в общей сложности 20 711 заключённых
в 1878 году[8]. Это затрагивает всю тему тюрем и ссылок, которая станет главной на этих страницах, и поэтому я
думаю, что будет лучше посвятить ей отдельные главы, в которых
можно будет изложить общие идеи. Это позволит избежать
повторения, и тогда будет легко проиллюстрировать общие принципы
конкретными случаями, с которыми мы время от времени сталкиваемся
во время путешествий и посещения тюрем от Урала до Тихого океана.



ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Из трёх частей наиболее обширна Северная, или бесплодная, как её называют русские, начинающаяся у истока Печоры.
возвышенная и наименее известная. Южный Урал начинается примерно на полпути между Пермью и Оренбургом и спускается к берегам реки Урал.
 Это пастбищная местность шириной около 100 миль. Высота хребта здесь составляет менее 3000 футов. Центральный Урал можно рассматривать как широкую возвышенность, начинающуюся на западе у берегов Камы.
Пермь, расположенная на правом берегу реки, находится на высоте 378 футов над уровнем моря, а самая высокая точка на почтовом тракте, ведущем в Екатеринбург, находится на высоте 1638 футов, что, если мои расчёты верны, на 40 футов меньше, чем
Самая высокая станция на железной дороге. Я установил свой анероид в Перми и обнаружил, что на четвёртой станции, Селенке, на расстоянии 172 миль мы поднялись на 470 футов. Следующие 22 мили мы снова спускались на 120 футов, после чего на протяжении 60 миль мы продолжали подниматься до Бисира, который находился на высоте 1300 футов над Пермью и был самой высокой станцией на дороге. Ровная местность тянулась примерно на 30 миль до пограничной станции,
после чего через 50 миль мы спустились на 750 футов к Шайтанке,
а ещё через 10 миль поднялись на 200 футов; и на этом уровне мы держались
Исеть, предпоследняя станция. Затем дорога спускалась примерно на 150 футов к Екатеринбургу, который, как говорят, находится на высоте 858 футов над уровнем моря.

[2] 1. Славяне.
 2. Зеряны.
 3. Вогулы.
 4. Вотяки.
 5. Татары.
 6. Киргизы Малой Орды.
 7. Киргизы Средней Орды.
 8. Киргизы Большой Орды.
 9. Буруты-киргизы.
 10. Каракалпаки.
 11. Сарты.
 12. Узбеки.
 13. Турки.
 14. Алтайские калмыки.
 15. Телеуты.
 16. Остяки.
 17. Самодийцы.
 18. Юкагиры.
 19. Якуты.
 20. Тунгусы.
 21. Гольды.
 22. Гиляки.
 23. Юкагиры.
 24. Чукчи.
 25. Коряки.
 26. Камчадалы.
 27. Айны.
 28. Буряты.
 29. Манчжуры.
 30. Китайцы.

[3] Я не знаю, какой площади земли нужно вырубить, чтобы получить такое количество топлива, но говорят, что железные дороги Центральной России потребляют древесину, заготовленную на 90 000 акрах леса, то есть на площади, примерно равной Ратлендширу.

[4] То есть мужчины или, по крайней мере, _самцы_; мне говорили, что детей мужского пола называют «душами», а детей женского пола — никогда. Моя английская леди
Моя знакомая рассказала мне, что в России ей десятки раз говорили, что она не _доаш_, или душа, а просто женщина. А когда у неё родился сын, её поздравили с рождением души!

[5] Что касается погоды во время путешествия по Европе, могу сказать, что от российской границы до столицы 2 и 3 мая в железнодорожном вагоне топили печь.
При приближении к Петербургу кое-где в сугробах ещё оставался снег. 4 мая по Неве плыл последний лёд. Менее чем через неделю
В середине дня стало по-настоящему жарко, и деревья быстро покрылись листвой. В Нижнем Новгороде 15-го числа листва была почти полностью распустившейся. На берегах Камы деревья были покрыты листьями, которые, по словам капитана парохода, появились за последние пять дней. А 20-го числа, когда мы остановились за дровами, некоторые пассажиры нашли цветки земляники и фиалки. Хорошая погода стояла до 23-го числа.

[6] В новых вагонах первого класса, курсирующих между Петербургом и Москвой, есть _фауты_, которые ночью превращаются в диваны; один из них я видел таким
установлены на пружинах, придающих им мягкость перины.
У них также есть письменные столы, и они роскошнее всего остального.
Я видел их где-либо еще в Европе или даже Америке. Туалет
Устройство “на борту” во всех трех классах чрезвычайно хорошее.
Там не хватает только емкость для ледяной воды, предоставленных в Норвегии
и, пожалуй, вагоны-рестораны бежать в Америку, чтобы принять Российские железные дороги
идеальным. Охранники, правда, несколько напыщенны
по сравнению с английскими, а поезда ходят медленнее;
но, с другой стороны, закуски здесь намного лучше, а цены более разумные. Кроме того, есть время, чтобы их съесть,
хотя я больше думаю о линии между столицей и Москвой, которая, естественно, одна из лучших.

[7] Он вёл личные записи о ссыльных, из которых следовало, что за последние десять лет через его руки прошло от 9500 до 10 500 человек в год. Из них было около 9 000 взрослых; 1500 детей младше 15 лет и 150 детей младше 2 лет.  Около 3000, как он думал, умели читать.  Профессора различных религиозных конфессий
Преобладали, по его словам, в порядке убывания следующие конфессии: (1)
православная русская, (2) мусульманская, (3) иудейская, (4) римско-католическая, (5)
протестантская. Он считал, что пьянство прямо или косвенно было причиной преступлений половины всех заключённых, отправленных в Сибирь, и что именно они были самыми опасными и доставляли больше всего хлопот.
Поэтому он с нетерпением ждал ожидаемых и уже давно назревших тюремных реформ, одной из которых, как говорили, должно было стать прекращение ссылки в западную часть Сибири.

[8] Четверть из них (4995) составляли женщины, а 215 — _местные_ правонарушители, из которых 10 были женщинами, а 3 — несовершеннолетними. В течение года в городской тюрьме содержались 157 мужчин и 5 женщин; в полицейской тюрьме — 4 мужчины, а в центральной тюрьме для ссыльных — 15 111 мужчин и 4985 женщин.




ГЛАВА IV.

_ИЗГНАНЦЫ._

 Причины и история депортации в Сибирь.--Количество
изгнанников.--Их образование.--Преступления.--Приговоры.--Лишение
прав.--Привилегии.--Доля каторжников.--Где находились.--Освобождение.--Побеги.— Причины и
 способы побега. — Транспорт. — Конвой ссыльных. — Московская
 благотворительность. — Транспортировка в Пермь и Тюмень. — Их
 распределение. — Порядок следования. — Морские ссыльные. — Ошибки
 английских газет. — Транспортировка политических ссыльных.


 В отношениях с преступниками российское правительство вынуждено действовать наилучшим образом
это может пойти на пользу обществу в целом. Если в отдельных случаях представляется вероятным, что преступник может исправиться, его отправляют в одну из тюрем или исправительных колоний на родине. Но если, с другой стороны, преступление преступника требует сурового наказания, а после неоднократных попыток исправления он кажется неисправимым, его ссылают в Сибирь, и таким образом народ избавляется от развращающего члена общества, а другой отряд отправляется помогать в освоении ресурсов обширной территории Российской империи, которая
большая потребность в населении. Полагаю, это и есть теория или её часть, объясняющая депортацию заключённых в отдалённые части империи.[1]
 За последние несколько лет в Сибирь было отправлено от 17 000 до 20 000 обычных ссыльных в год; но в это число входят жёны и дети, которые предпочитают сопровождать заключённых. Из них
почти 8000 по прибытии в Сибирь получают свободу и возможность
зарабатывать на жизнь самостоятельно; около 3000 из них отправляют в Восточную Сибирь, а 5000 — в Западную Сибирь.
Изгнанники прибывают со всех концов европейской части России,
и около 300 в год из Финляндии. В 1879 году из Польши было отправлено 898 человек.
О том, какое образование получали ссыльные, можно судить по
тому факту, что в день нашего посещения Тюменской каторжной
тюрьмы из 470 заключённых 42 умели хорошо читать и писать, 32
умели делать это немного, а 12 умели подписывать свои имена. В Тюмене,
однако, мы услышали от человека, который имел дело с большим количеством ссыльных
и располагал некоторыми статистическими данными о них, что треть из тех,
с кем он общался, умела читать. Опять же, в
В 1877 году в Канском округе Восточной Сибири из 226 преступников только двое были отмечены как «хорошо образованные», в то время как в 1878 году из 182 заключённых ни один не обладал достаточными интеллектуальными способностями, чтобы получить такую оценку.
Цифры из Канска не совсем подходят для сравнения с европейскими
Россия, но они, наряду с другими, помогают составить приблизительное представление не только об образовании, но и о социальном положении сибирских преступников.
 Опять же, в статистических целях русских иногда  делят на пять классов: дворяне, купцы, духовенство,
граждане и крестьяне; в тюрьме представители высших сословий получают более высокое содержание и не содержатся вместе с крестьянами, а живут в отдельных камерах. Однако, посетив основные тюрьмы Сибири, мы обнаружили, что количество таких камер крайне мало.
Это наблюдение, в сочетании с уровнем образования заключённых,
похоже, подтверждает слова одного тюремного надзирателя о том, что, вероятно, не более 3–4 % ссыльных принадлежат к высшим сословиям.

Что касается преступлений ссыльных, то не все они были политическими и даже
в основном так и есть. Значительная часть — 4000 из 18 000, или, скажем, 20 % — не обвиняется ни в одном конкретном преступлении, кроме того, что они стали неугодными обществу, в котором жили. Если человек в России неисправимо плох и не платит налоги, не содержит жену и семью, а перекладывает эти обязанности на соседей, его община — которая может состоять из одной или нескольких деревень — собирается на _мир_, или деревенский сход, и голосует за то, чтобы этого человека, доставляющего неудобства, отправили за их счёт в Сибирь.
Это решение передаётся в вышестоящие инстанции и, если не будет доказано обратное, утверждается. Затем этого человека отправляют в
Сибирь, не для того, чтобы посадить в тюрьму, а для того, чтобы он зарабатывал себе на жизнь в качестве колониста.
Мне сказали, что в основном в Сибирь отправляют пьяниц. Мы
видели в Тюмене целую камеру, полную таких людей, одетых в обычную одежду, а не в тюремную робу; и вторую камеру с таким же смешанным контингентом, состоящим из мужчин, женщин и детей. Лица, совершившие политические преступления, такие как «чёрные нигилисты», при поимке обычно
им предоставляется бесплатное жильё в Сибири; то же самое касается революционеров, которые поднимают восстания в Польше, Черкесии или где-либо ещё.
 О таких преступниках я расскажу позже. Раньше религиозных диссидентов в основном депортировали, но с тех пор, как была провозглашена так называемая свобода вероисповедания, этого не делали, за исключением одного или двух случаев, особенно в отношении одной секты, с практикой которой не смогло бы мириться ни одно просвещённое правительство и которая настолько необычна, что, если бы она получила всеобщее признание, это привело бы к
Дальнейшего прироста населения не будет, и человеческая раса вымрет.
Дело в том, что большая часть ссыльных — это не кто иные, как обычные преступники, которых можно встретить в любой из европейских тюрем.[2]


Наказания ссыльных сильно различаются в зависимости от того, к какому из двух классов они относятся: к тем, кто лишается всех своих прав, и к тем, кто лишается лишь части своих прав или политических прав. Эти лишения можно объяснить следующим образом:

Те, кто лишается всех своих прав, находятся в незавидном положении.
вот некоторые из вещей, которые они теряют: - Если у мужчины есть титул или должностное лицо
ранг, он унижен. Брачные права изгнанника нарушены, так что
его жена вольна выйти замуж за другого. Ни его слова, ни его облигаций имеет
какую-либо ценность. Он не может подписать официальный документ, или служить в любой офис, либо
муниципальная или "Империал". Он может держать никакой собственности, ни делать ничего юридических
во имя свое. В тюрьме он должен носить одежду заключённого и иметь наполовину обритую голову. Что касается женщин, то они не могут выйти замуж после освобождения из тюрьмы, пока не докажут, что ведут себя достойно.
Они относятся к определённой категории, и, будь то мужчина или женщина, за новые преступления, если власти сочтут нужным, после отбытия срока в тюрьме и жизни в колонии их могут отправить обратно. Их могут выпороть розгами и плетью, и даже если их убьют, вероятно, не будет особых проблем с поиском убийцы.
На самом деле, как следует из этих слов, они теряют все свои права, хотя, я полагаю, они могут обратиться в суд в случае грубого нарушения их прав.

 Я сказал, что брачные права изгнанников нарушаются, и я был
Говорят, что в Америке с заключёнными обращаются так же. Если бы это было не так, то молодой жене, чей муж, например, совершил убийство и был сослан, пришлось бы оставаться незамужней до конца жизни из-за преступления и изгнания её мужа. A
Однако русская жена с детьми может сопровождать мужа, если захочет.
В этом случае они отправляются в ссылку вместе с осуждённым и получают от правительства тюремное питание и жильё. Если же муж хочет сопровождать жену-осуждённую, он отправляется в ссылку за свой счёт.
К чести русских женщин следует сказать, что доля мужчин, сопровождаемых жёнами и семьями, составляет одну шестую.
Доля женщин, сопровождаемых мужьями, как мне сказали, точно не известна, но она гораздо меньше.


Те, кто лишается особых прав, теряют некоторые из своих привилегий (но не семейные или имущественные права) и отправляются в Сибирь, чтобы зарабатывать на жизнь всеми возможными способами. Однако в некоторых случаях им сначала приходится отбыть срок в тюрьме.
Или же им может быть разрешено жить в своих домах и давать
часть своего времени они посвящают государственной работе.

Как правило, сначала их приговаривают к определённому сроку тюремного заключения, с привлечением к труду или без него. Если они хорошо себя ведут, то через некоторое время, а в некоторых случаях и раньше, им разрешают жить за пределами тюрьмы со своими семьями, если они у них есть, но они всё равно должны выполнять установленную норму труда, пока не наступит срок их освобождения и переселения, как колонистов. Некоторым женщинам, которых отправляют на Дальний Восток,
выпадает удача стать домашней прислугой у офицеров и даже у гражданских лиц, пользующихся привилегиями, которые в новой стране, где обычные слуги
Тем, у кого их нет, разрешается взять заключённых с собой, разумеется, после проверки. Наконец, некоторые ссыльные, хотя, я полагаю, их сравнительно немного, приговариваются к пожизненному заключению или к тюремному заключению и каторжным работам.
[3]

 Места, куда отправляют ссыльных, зависят от тяжести их преступлений. Как правило, тех, кто лишён части прав, отправляют в Западную Сибирь, а тех, кто лишён всех прав, — в Восточную.
По этому вопросу у меня нет официальной статистики, но сотрудник юридической службы предоставил мне следующие сведения о местонахождении осуждённых. Убийцы
отправлены в Кару. То, что я обнаружил там 800 человек, похоже, подтверждает это, но только в том, что их присутствие ощущалось и во многих других тюрьмах.
 Политические заключённые отправляются в Кару, в Забайкалье и (как
 я слышал из других источников) в Якутскую губернию; в эту же губернию отправляют тех, кто совершает новые преступления в Сибири.
Бродяги и vagabonds отправляются на Дальний Восток, в управление
Морского побережья и Сахалина. С другой стороны, Западная Сибирь,
похоже, предназначена для мелких правонарушителей и тех, кто лишён
только в отношении некоторых конкретных прав. Однако следует отметить, что ссыльные, где бы они ни находились, находятся под надзором полиции.
Им выдаются документы, которые они должны периодически предъявлять и которые привязывают их к определённому месту, откуда они могут уехать только с разрешения. Находясь на свободе, а в некоторых случаях и в тюрьме, ссыльные могут переписываться со своими друзьями по почте, но письма, разумеется, должны читаться властями. Самое тяжёлое в судьбе тех, кто лишается всех своих прав, — это то, что они не могут
с нетерпением жду возможности вернуться. Не то чтобы освобождение _никогда_ не предоставлялось даже им; мне говорили, что политических преступников иногда
выпускают из ссылки так же быстро, как и отправляют туда.
 Покойный император, вступив на престол, начал своё правление с акта помилования в более широком масштабе и позволил некоторым изгнанникам, которых сослал его отец, вернуться. Опять же, я слышал об одном польском изгнаннике, который жил в достатке и которому посчастливилось завоевать любовь молодой англичанки, связанной (по крайней мере, по имени) с одним из
Герцогские семьи Великобритании, благодаря которым, как говорят,
было получено расположение сначала члена английской королевской семьи,
затем члена императорской семьи России и, наконец, самого императора.[4]
Я столкнулся с другим случаем освобождения ссыльного при любопытных обстоятельствах.
Он рассказал мне следующее: когда Александр II. посетил Париж во времена Наполеона III., царь спросил императора, может ли он чем-нибудь ему помочь. На что император ответил:
«У вас есть француз, который в молодые и глупые годы присоединился
Польское восстание. Он был взят в плен и сейчас находится в Сибири.
 Не окажете ли вы мне любезность и не освободите ли его? Просьба была удовлетворена, был отправлен гонец, и счастливый узник за сорок пять дней и ночей добрался из рудников до Москвы, и не на паре лошадей, а на тройке, в сопровождении пары жандармов, и получил помилование. Но такие случаи, конечно, редки.

Хорошо известно, что многие ссыльные сбегают — кто-то из тюрем, а кто-то из мест, где они живут на свободе. Русский
авторша “О'Кей" в книге “Россия и Англия с 1876 по 1880 год” говорит
что в январе 1876 года из 51 122 ссыльных, которые, как предполагалось, находились в Тобольске,
удалось найти только 34 293 человека, в которых живет англичанин.
правительство Тобольска (говоря без обиняков) сказало мне, что ему следует сомневаться,
хотя он подумал, что заявление "О.К.”, возможно, было правильным в отношении
правительства Томска, в котором та же автор утверждает, что 5000 человек
пропали без вести из 30 000. Что касается моих собственных подсчётов, то я в долгу перед одним высокопоставленным тюремным чиновником, который сказал мне, что почти 700
Ежегодно им удавалось бежать, а в 1876 году 952 человека ускользнули от контроля полиции. Таким образом, сам по себе побег не кажется чем-то сложным.
Но это не значит, что так же легко уехать из страны. Несколько рублей, которые можно сунуть в руки казаку или унтер-офицеру, чудесным образом ослепляют его. Опять же,
иногда с золотых приисков совершают побег следующим образом:
заключённые работают в бригадах, и один из них ложится в канаву, а остальные накрывают его ветками и мусором. По окончании работы называют номера, и
Один пропал без вести. Поиски оказываются безрезультатными, и после того, как все покидают шахту, мужчина поднимается из своей временной могилы и направляется в лес.

Самая большая трудность заключается не в том, чтобы сбежать, а в том, чтобы не попадаться. Страна настолько обширна, что они не успеют уйти далеко до наступления зимы, а затем, если они сбежали вместе, у них будет выбор:
вернуться к тюремной еде или съесть друг друга. Кроме того, у них есть ещё одна проблема с местными жителями. Говорят, что в Забайкалье буряты выслеживают беглых заключённых и расстреливают их.
Это, вероятно, объясняется тем, что мне рассказывали о гиляках на Нижнем Амуре: они получают по три рубля за каждого пойманного беглого каторжника, живого или мёртвого.
Местные жители рассуждают так: «Если ты застрелишь белку, то получишь только её шкуру;
а если ты застрелишь _варнака_» (так они называют каторжников), «то получишь и его шкуру, и его одежду». Таким образом, им очень сложно выбраться из страны.

Однако есть несколько причин, по которым они могут сбежать. Например, заключённый, приговорённый к двадцати годам
Рабочий сбегает из исправительной колонии, скитается по стране
в летние месяцы, а с приближением зимы совершает преступление и
попадается. Его спрашивают, как его зовут, и он отвечает, что его
зовут _Иван Непомнящий_, то есть «Иван Непомнящий». Его спрашивают,
откуда он родом. Он отвечает, что совершенно не помнит. Чем он
занимался? Память его подводит. У него просят документы. Он говорит, что у него их нет, или, возможно, придумывает историю о том, что потерял их, и так далее.  Соответственно, его судят и приговаривают, скажем, к
пять лет каторжных работ, за что он в душе благодарит суд, и
отбывает, возможно, в новую тюрьму, избавившись от страданий
восемнадцати лет. Однако если он неправильно разыграет свою
карту и его разоблачат, то вся его прошлая служба пойдёт прахом;
его, скорее всего, высекут и отправят на более суровые условия,
чем раньше. Некоторые сбегают в состоянии алкогольного
опьянения и слишком поздно осознают свою ошибку. Опять же, можно предположить, что существуют и другие причины, которые могут привести к побегу: страх наказания за новые совершённые проступки,
желание вернуться к социальным и семейным связям в Европе или, в случае тех, кто был дважды заключён в тюрьму, к связям, которые они установили, поселившись в Сибири.


Я склонен думать, что разрыв семейных и социальных связей для многих является самым тяжёлым испытанием сибирской ссылки. Одна дама, у которой в качестве няни была заключённая, рассказала мне, что давала ей свою одежду, платила 1 фунт в месяц, предоставляла жильё в лучшем доме в провинции, не говоря уже о различных привилегиях, и всё же иногда заставала её в слезах, когда та оставалась одна. На вопрос, что случилось, та отвечала:
— О, если бы я только знала что-нибудь о своих друзьях в России!
Она не умела писать, её друзья были в таком же положении, а
трудности с поиском секретаря-машинистки и неопределённость в
вопросе адреса делали общение практически невозможным. Поэтому
она сказала, что не может сказать, живы ли её друзья и какова их
судьба. Я также вспоминаю, как в тюрьме в Улеаборге, в Финляндии, я встретил женщину, сбежавшую из ссылки. Я спросил её, как ей нравится Сибирь. Она ответила, что что касается страны, то
Ей не на что было жаловаться, но она с пафосом добавила: «Я _так_
хотела увидеть свою мать!» И ради этого она сбежала, за три года преодолела более 2000 миль, добралась до своего старого дома и была схвачена!

Но о транспортировке ссыльных пока ничего не сказано. Раньше
им приходилось идти пешком, и дорога с остановками занимала много времени. Женщина из Улеаборга сказала, что путь из Петербурга в Тобольск занимает восемь месяцев. Однако в этом вопросе, как и во многих других, участь ссыльных была значительно облегчена во время правления покойного
Император, особенно после 1867 года. Этому во многом способствовало появление железных дорог и речных пароходов.
Соответственно, тех, кого в России приговаривают к ссылке в Сибирь, теперь сначала отправляют в центральную тюрьму в Москве, откуда их можно увидеть входящими в город целыми толпами.
Первое из таких шествий, которое я увидел в 1874 году, было очень трогательным.
Впереди шли солдаты с примкнутыми штыками. За ними маршировали
худшие из заключённых, закованные в кандалы, звон которых при ходьбе был весьма немелодичным. Затем шли люди без
Они были в кандалах, но прикованы за руку к чему-то похожему на длинный железный прут.
За ними шли женщины-заключённые, а затем самая трогательная часть процессии — женщины, не заключённые, а жёны, которые решили отправиться в изгнание вместе со своими мужьями. Затем шли повозки с детьми, стариками и немощными, багажом и т. д., а замыкали шествие вооружённые солдаты. Когда заключённые шли по улице, прохожие выходили на тротуар, чтобы дать им подарки. Охранники, шедшие рядом, не возражали, и таким образом в некоторых из
В городах заключённые собирают или собирали значительные суммы денег.
Женщина из Улеаборга рассказала, что деньги, которые ей дали 156 заключённых за три дня их пребывания в Москве, составили около 30 шиллингов на каждого. [5] Однако недавно поляк, который начал свой путь в 1871 году дальше на востоке, в Перми, рассказал мне, что его доходы от придорожной благотворительности были незначительными.

Собравшись в Москве, заключённые отправляются группами по 700 человек каждая по железной дороге в Нижний Новгород. Это происходит весной, когда
Как только открывается навигация по реке, каждую неделю отправляются две или три группы. В год моего визита они начали собираться 8 мая. По прибытии в Нижний Новгород их размещают на большой барже, построенной специально для этой цели, которая вмещает от 600 до 800 человек и буксируется пароходом до Перми.

 Оттуда их дважды в неделю доставляют по железной дороге в Екатеринбург; 350 человек на
В среду — 500, в субботу — 500. Однако их пеший поход ещё не начался.
Оставшиеся 200 миль до Тюмена они преодолеют на повозках, каждая из которых запряжена тремя лошадьми и вмещает около шести
заключённых; и таким образом они прибывают в первую тюрьму в самой Сибири.

Теперь начинается их распределение. Тех, кто приговорён к заключению в Западной
Сибири, распределяют по конкретным городам или деревням, куда их отправляют по воде, если это возможно, или, если нет, пешком. Тех же,
кто приговорён к ссылке в Восточную Сибирь, помещают на другую баржу и
отправляют по Туре, Тоболу, Иртышу, Оби и Томи в Томск, откуда
начинается их путь на восток. Если нет непредвиденных обстоятельств,
они обычно отдыхают один день и идут два, иногда преодолевая расстояние в двадцать
Они проходят по 100 и более миль в день. Вдоль дороги возводятся временные тюрьмы, называемые _этапами_.
В них заключённых оставляют на ночь, а в городах есть более крупные здания, называемые _пересыльными_ тюрьмами, где они могут отдохнуть, если необходимо, более длительное время, а также где есть больницы, медицинские работники и т. д. Так они идут день за днём, неделю за неделей, месяц за месяцем к месту назначения или в тюрьму, в Иркутск, в
Из Якутска в Читу или, если им суждено попасть на Сахалин, они продолжают путь до Стретинска на Шилки, а оттуда на пароходе по реке Амур
в Николаевск, а оттуда на корабле на остров. Однако два года назад
российское правительство приняло новый, более эффективный план в отношении заключённых,
предназначенных для отправки на Сахалин, и вместо того, чтобы отправлять их через Азию,
стало отправлять их из Одессы через Суэцкий канал прямо в Тихий океан.
Для этой цели был задействован большой торговый пароход «Нижний Новгород», ходивший под правительственным флагом.
Он преодолел путь примерно за два месяца, заключённые прибыли в добром здравии, и за всё время пути не было ни одного смертельного случая.

 Я упоминаю об этом факте, потому что слышал о нём от адмирала
Дом во Владивостоке, куда корабль прибыл за неделю или две до моего приезда и где, по слухам, одна из японских газет перепечатала из английской газеты сообщение о том, что половина заключённых умерла во время перехода и что остальные находятся в ужасном состоянии.  Как англичанина, меня призвали к ответу за это, и  я обнаружил, что некоторые из моих русских друзей были очень недовольны редакторами английских газет из-за якобы допущенных ими искажений. Более того, они жаловались
в то время как некоторые газеты были готовы публиковать
всё плохое, что они знали о русских, они не спешили
признавать хорошее и не всегда были готовы опровергать сказанное, даже если это оказывалось ложью. Не имея перед собой фактов, я мог
только выразить сожаление по поводу стремления английских
журналов быть первыми в подаче новостей и, как следствие, в скорости выполнения редакционной работы. Зная кое-что о трудностях, с которыми сталкивается редактор, я счёл уместным выразить надежду на то, что
не было намеренного отступления от принципов справедливости, честности и неподкупности. Однако я не уверен, что был бы готов дать ответ, если бы знал, как обстоят дела на самом деле.
[6]

 Таким образом, я описал отправку обычных ссыльных в Сибирь.
Есть ещё одна категория заключённых — архиеретики в политических или революционных делах, нигилисты и т. д., о которых власти хотят позаботиться.
Их не отправляют с остальными заключёнными, а помещают по отдельности между двумя жандармами и отправляют в путь в одиночку
направляются к месту назначения. Я считаю, что распространённое мнение об их численности преувеличено и что их гораздо меньше, чем принято считать.
Я приведу свои доводы в пользу этой точки зрения позже.

 Этим людям во время путешествия ни под каким предлогом не разрешается покидать поле зрения сопровождающих, которым приказано не позволять никому с ними разговаривать. Однако это не всегда соблюдается в точности.
Однажды мой друг приехал на разлившуюся реку в Сибири, недалеко от Омска, где его уже ждал жандарм с молодой заключённой
Семнадцатилетней девушке разрешили поговорить с ней, и она сказала ему, что с тех пор, как она покинула Петербург, преодолев расстояние в 1700 миль, жандарм ни разу не отходил от неё. Когда несколько заключённых такого рода путешествуют вместе, их держат отдельно друг от друга и не разрешают разговаривать. Но даже это не всегда соблюдается: незадолго до моего прибытия в Тюмень прошла группа из десяти таких заключённых. По прибытии в Екатеринобург для каждого из них был выделен отдельный экипаж; но когда они приехали в Тюмень,
На берегу реки, стоя в ожидании парохода, они смогли
выкроить несколько минут для разговора. Я знаю ещё один случай,
когда молодую женщину заподозрили в политическом преступлении
и власти предупредили её, чтобы она воздержалась от дальнейших
действий. Но она не прислушалась к предупреждению, была
арестована, отправлена с жандармом и по дороге встретила
джентльмена, которого попросила передать письмо её друзьям. Это, конечно, противоречило приказам жандарма, но, когда его заверили, что письмо носит исключительно личный характер, он согласился.
Когда ему в руку вложили три рубля, он позволил написать расписку и забрать деньги. Это было в европейской части России. Дальше на восток отношение становится ещё более снисходительным.

 Есть и третий случай, когда ссыльным разрешается путешествовать самостоятельно, как обычным путешественникам. Мы познакомились с дамой, которая была вынуждена
покинуть Петербург в течение двадцати четырёх часов. Но из-за её положения или из-за того, что она была заинтересована, ей разрешили ехать одной.
Таким образом, из-за болезни в пути, во время которой у неё украли деньги, она добралась до места назначения только через год.
Восточная Сибирь. Однако это был единственный случай, когда мы встретили ссыльного, путешествовавшего частным образом, и я полагаю, что подобные случаи крайне редки. Пока ссыльные находятся в пути, а в некоторых случаях и пока они живут как колонисты, они получают одежду и продовольственное пособие либо в денежной, либо в натуральной форме; но этот вопрос лучше рассмотреть в разделе, посвящённом тюрьмам, которому будут посвящены следующие главы.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] По словам М. Реклю, первый указ о ссылке был издан в 1591 году в отношении угличских мятежников; во времена
При царе Борисе Годунове и в течение столетия после него в Сибирь ссылали в основном государственных преступников.
Однако в конце XVII века туда были депортированы некоторые из побеждённых малороссов с Украины.
За ними последовали религиозные диссиденты, причём первых сопровождали их семьи. Стрельцы
были сосланы Петром Великим в гарнизоны в самых отдалённых
частях империи. А после правления Петра дворцовые интриги
стали причиной ссылки некоторых придворных знаменитостей.
таких как Меншиков, Долгорукий, Бирон, Мюнхен, Толстой и другие,
некоторых из которых, однако, вернули, когда их друзья вошли в
фавор. В 1758 году началась депортация поляков в Сибирь, но их
массовое изгнание началось во времена правления Екатерины II,
вместе с конфедератами Бара, а затем и с соратниками Костюшко.

Девятьсот поляков, служивших под началом Наполеона, были сосланы в
Сибирь, куда последовало большое количество участников восстания 1830 года.
Изгнанники, чьи имена, пожалуй, вызывают наибольшую симпатию среди
Русские были декабристами в 1826 году, когда они пытались свергнуть императора Николая с престола.
Но об этом и о политических заключённых в целом я расскажу в отдельной главе.

[2]
Существует более тридцати преступлений, за совершение одного или нескольких из которых человека могут отправить в Сибирь. На самом деле, как мне сказали,
все преступления в стране сводятся к этим тридцати трём пунктам, а именно: неподчинение властям; кража или утеря официальных документов; побег заключённых или содействие их побегу;
хищение государственной собственности; подделка документов во время работы в государственных органах; богохульство; ересь и инакомыслие; святотатство; укрывательство беглых;
подделка монет или бумажных денег; отсутствие паспорта или просроченный паспорт; бродяжничество; недостойное поведение и мелкие преступления; убийство и подозрение в убийстве; попытка самоубийства; нанесение ранений с намерением причинить тяжкие телесные повреждения; изнасилование и совращение; оскорбление; нападение с намерением нанести увечья; незаконное владение имуществом; деятельность «скопци»; поджог; грабёж и кража со взломом; воровство и мошенничество; конокрадство; нечестность
и ложные действия; долги; оскорбление имени императора; присвоение чужих имён или титулов; зоофилия; ростовщичество и вымогательство; уклонение от военной службы; контрабанда и незаконное производство спиртных напитков.

[3] Некоторое представление о доле сосланных, приговоренных к каторжным работам, можно получить, если учесть, что из 17 867 ссыльных, прошедших через Тюменскую тюрьму в 1878 году (за год до моего визита), 2252, или одна седьмая, были сосланы на каторжные работы, а остальные — «на житье пожизненно или на определенные сроки в Восточную и  Западную Сибирь». В Тюмени господин Игнатов сказал мне то же самое
через его руки ежегодно проходило около 2500 каторжников, и первую часть срока они отбывали в Тобольске. Из моей статистики можно также заметить, что в том же году, когда вышеупомянутое число ссыльных отправилось на восток, через ту же тюрьму прошло 2629 человек, вернувшихся на запад «в свои дома в России». Я не понимаю, что означает это выражение, поскольку из официального источника мне известно, что число людей, возвращающихся после временной ссылки, очень мало.  Закон разрешает возвращаться только тем, кто
возвращаются те, кого изгнали коммуны (и то не без их разрешения), и те, кто лишён _особых_ прав.
Четыреста шестьдесят два человека, приговорённых к «каторжным работам», и 3488 человек, отправляющихся на «поселение», отмечены как _несовершеннолетние_, то есть дети ссыльных и _правонарушители_ в возрасте до двадцати одного года; последних, как мне сообщили, ежегодно отправляют в Сибирь не более
300.

[4] Я слышал отрывки этой истории в разных местах — в Хэмпшире, в Девоне, в Сибири и на побережье Тихого океана — о героическом
поведение шотландского профессора, который галантно сопровождал эту юную леди к её возлюбленному в Сибирь, проехал с ней 3000 миль, присматривал за ней, видел, как она выходит замуж, а затем, вернувшись, не давал покоя ни друзьям, ни чиновникам, пока не добился освобождения поляка. Этих событий, несомненно, хватило бы на трёхтомный роман, который, однако, я не буду писать, поскольку знаком только с одной из заинтересованных сторон, да и то по переписке, и не слышал его рассказа из первых уст.

[5] М. Андреоли в рассказе о своём изгнании отмечает, что в Москве
купцы учредили значительный фонд для распределения средств между заключёнными, отправляющимися в Сибирь, и когда прибывала новая партия, об этом сразу же сообщали управляющему фондом. Затем он поровну делил между ними имеющиеся в его распоряжении средства, которые никогда не были меньше 14_с._ или 16_с._, а иногда достигали 30_с._ или 32_с._ на человека. Мужчины, женщины и дети получали одинаковую помощь, так что мужчина с семьёй получал существенную поддержку.
Но, как мне сказали, этого фонда больше не существует. И М. Андреоли, и барон Розен говорят о доброте сибирских крестьян по отношению к ссыльным во время их путешествия.

[6] По прибытии в Англию я узнал о том, что было опубликовано в
_Daily Telegraph_ сначала 2 июня под заголовком «Царство террора в России», где говорилось, что «большое количество осуждённых
собираются отправить на Сахалин из Одессы. Служба, которая
обеспечивает обычную транспортировку преступников в Сибирь,
уже перегружена». И снова, 28 июля, под тем же заголовком
появилась колонка, набранная крупным шрифтом, в которой говорилось о «потрясающих свидетельствах российского варварства», полученных их «собственным корреспондентом»
получено. Корреспондент-информатор посетил корабль и сказал
командующему офицеру, что заключённые, условия содержания которых настолько плохи,
никогда не переживут переход, на что русский офицер, как говорят, ответил:
«Что ж, тем лучше для всех сторон, если они не выживут», и так далее. На следующий день под заголовком «Русский
«Варварство», — заявил мистер Джозеф Коуэн в парламенте, спросив, получил ли министр иностранных дел информацию о том, что 700 человек, в основном мужчины и женщины с высшим образованием, были
были упакованы в трюме небольшого корабля (в тот же день газета Daily Telegraph описала его как военный корабль водоизмещением 4000 тонн), что 250 человек погибли на борту, а 150 были высажены на берег в предсмертном состоянии и т. д. Большая часть этой информации была напечатана крупным шрифтом, и на неё обратили внимание. Но к
5 августа ситуация изменилась, и всё или почти всё из вышесказанного оказалось неправдой.
А затем в самом маленьком разделе, озаглавленном просто «Телеграмма Рейтера», газета Daily Telegraph в шести строках сообщила своим читателям, что «в „Новом времени“ от 4 августа говорится, что
пароход «Нижний Новгород» прибыл в Нагасаки в прошлую пятницу, и
что заключённые чувствуют себя хорошо». Казалось бы, здесь было достаточно места для если не извинений, то хотя бы выражения сожаления о том, что русские были так сильно искажены в представлении. Но если что-то подобное и было, то я этого не заметил. 9 августа в русских журналах появились упоминания о том, что они присоединились к хору возмущённых голосов, выступающих против господ Коуэн
и Манделла за их выступление в парламенте, но ничего из сказанного не было упомянуто. Я не знаю, какое впечатление произведут на вас приведённые выше выдержки
читатель, но прочтение их не заставило меня хвалиться собой.
оценка английской честности и нашей предполагаемой любви к справедливости.




ГЛАВА V.

_ОТ ТЮМЕНИ До ТОБОЛЬСКА._

 Общие замечания о Сибири.--Границы.--Площадь.--Температура.--
 Подразделения.--Дороги.--Этнография.--Язык.— Отъезд
в Тобольск. — Паводки. — Весенние дороги. — Татарские деревни. — Их история. — Особенности. — Костюмы. —
 Занятия. — Вероисповедание. — Язык.


 Между Екатеринбургом и Тюменью, как уже упоминалось, путешественник попадает в Сибирь, о которой здесь будет уместно рассказать
сделаем несколько общих замечаний, чтобы лучше понять
содержание следующих глав. Западная граница этого огромного региона проходит
от Северного Ледовитого океана вдоль Северного Урала до точки,
расположенной примерно на той же широте, что и Онежское озеро;
затем, огибая горы немного левее, она спускается по довольно
прямой линии до точки, расположенной на полпути между Аральским
морем и озером Балхаш; оттуда она поворачивает на восток, к
северному берегу озера, и, продвигаясь дальше на восток,
соединяется с Алтайскими горами. Вся Россия, лежащая к западу
К югу от этой линии находится либо Европа, либо Азия; всё, что лежит к востоку от неё, — это Сибирь, длина и ширина которой такие же, как у России в Азии; при этом её площадь, согласно последним российским статистическим данным, составляет 4 750 000 квадратных миль, или более трёх тысяч миллионов акров (3 185 510 900), из которых почти пятая часть пригодна для земледелия.
Река Енисей (грубо говоря) делит страну на восточную и западную части.
Западная часть почти полностью равнинная, в то время как восточная часть, особенно в направлении Тихого океана,
гористый. Сибирь простирается почти на 40 градусов широты, и
климат варьируется от арктического до полутропического. Проезжая через
страну с запада на восток, с конца мая по начало
Октября, между 50-й и 57-й параллелями, мы обнаружили температуру
почти такую же, как в тот же период в Англии. Когда я плыл на пароходе «Оби» в начале июня по 62-й параллели, минимальная температура, которую показывал мой термометр, ночью опускалась до 35 градусов по Фаренгейту, но к 9 часам поднималась до 75 градусов.  Поэтому днём я не носил английскую зимнюю одежду
слишком тепло. Опять же, во Владивостоке, расположенном на 43-й параллели, к концу сентября было не слишком жарко для одежды, подходящей для английского лета. Однако на протяжении всего путешествия, когда мы спали в тарантасе, ранним утром было достаточно холодно, какой бы жаркой ни была дневная погода, чтобы можно было обойтись без пальто.

 Политическое деление страны — это два вице-королевства, называемые соответственно Западной и Восточной Сибирью. Каждая из них разделена на
«губернии» и «области»[1]

 Средства коммуникации в Сибири более развиты, чем может себе представить иностранец
можно было бы предположить. Железных дорог действительно нет, но когда будет достроена линия, которая сейчас строится, от Екатеринбурга до Тюмени,
английский путешественник сможет добраться на пароме от Чаринг-Кросса
до Томска, преодолев расстояние в 5000 миль и оказавшись дальше на востоке, чем Цейлон.
 А пока, когда доезжают до Тюмени, становится возможным речное сообщение с каждой из четырёх столиц Западной Сибири. Кроме того,
Амур представляет собой водный путь вглубь материка из Тихого океана, по которому можно добраться до Николаевска, Благовещенска и почти до Читы; и
Теперь, когда капитан Уиггинс прошёл через Карагинские ворота, а профессор Норденшёльд добрался до Берингова пролива, Россия может поздравить себя с тем, что у неё есть три дополнительных выхода для торговли с Сибирью — Обь, Енисей и Лена — как в Европу, так и в Японию.

 Кроме того, существует дорожное сообщение, которое является более важным, поскольку реки замерзают на много месяцев. Есть две почтовые дороги, по которым в Сибирь можно попасть с запада: одна проходит через Оренбург, которой почти не пользуются, а другая — через Екатеринбург
в Тюмень. Есть ещё третья дорога, которой пользуются нечасто. Она пересекает Урал дальше к северу и соединяет _Великий Устюг_, расположенный на Северной
Двине, с Ирбитом. Большая дорога в Китай уходит из Тюмени на восток, в Омск, где сходятся пути из Оренбурга, Семипалатинска и Центральной Азии. Основная дорога идёт на восток к Томску, где к ней примыкают дороги, идущие на север от Нарима и на юг от Барнаула.
Затем она продолжается на восток до Красноярска, где к ней примыкают дороги, идущие на север от Енисейска и на юг от Минусинска. После
Далее она идёт в юго-восточном направлении к Иркутску, откуда расходится двумя путями: один ведёт на северо-восток, в Якутск, и далее на Камчатку; другой, основной, ведёт на юго-восток, вокруг озера Байкал, в Верхнеудинск. Здесь она разделяется на две части: та, что справа, ведёт в Кяхту и Китай; та, что слева, идёт на восток, через Читу в Стретинск. Отсюда путешественник продолжает путь по
Шилки и Амуру — летом на лодке, а зимой по льду — мимо
Благовещенска до Хабаровска, откуда, повернув налево, он продолжает путь по
Амур ведёт в Николаевск, или же он поворачивает направо, вверх по Уссури и Сунгаче, во Владивосток. По всем этим дорогам есть почтовая связь, а также, за исключением направления на Якутск, телеграфная связь.

 Этнографическая карта Сибири, раскрашенная в соответствии с территорией, населённой различными национальностями, показывает, что лишь очень небольшая часть страны заселена русскими.[2] На самом деле
для того, чтобы показать их _среду обитания_, достаточно узкой полоски земли, если провести её по обе стороны от больших сухопутных и водных магистралей, и ещё немного
расширилась в горнодобывающих районах Енисейской и Томской губерний;
а поскольку аборигены, как правило, не занимаются сельским хозяйством, можно сделать вывод, что те части земли, которые возделываются,
находятся в пределах этой узкой полосы. То же наблюдение покажет,
что, хотя языком городов и дорог является русский, для активного общения с
местными жителями необходимо знание других языков.

Сделав эти общие замечания о Сибири, мы продолжаем наше путешествие из Тюмени в Тобольск, по пути в Томск, который лучше всего
Летом до него можно добраться по реке, проплыв 1800 миль, или по почтовому тракту
от Тюмени до Томска, проходящему через Омск, или более коротким путём,
оставив Омск на юге и затем пересекая Барабинскую степь.

 Мы прибыли в Тюмень в четверг, 29 мая, привезя с собой два
набора багажа и оставив остальное для перевозки «грузов».
Между Тюменью и Тобольском два раза в неделю курсировал пароход.
Поездка занимала полтора дня, но пароход, который шёл в
Томск, должен был отплыть в следующий понедельник, и к тому времени оставшиеся
Багаж не мог быть доставлен. Поэтому встал вопрос, стоит ли нам ждать его или ехать без него в надежде, что, пока мы будем делать _объезды_, наши книги нас догонят. Моя финская подруга, мисс
Альба Хеллман, прислала мне несколько брошюр для распространения среди финской колонии и других жителей прибалтийских губерний, насчитывающей около
1800 человек и расположенной в Русковой, недалеко от Омска. Поэтому сначала мы решили сделать этот _обходной путь_, а затем, вместо того чтобы возвращаться в Тюмень, отправиться «через всю страну» в Тобольск и таким образом увидеть
в тюрьмы и ждать следующего парохода, на котором, как мы надеялись, можно было бы отправить весь наш багаж; но этот план наши тюменские друзья отвергли.
Тогда встал вопрос: как нам увидеть Тобольск?
Пароход останавливался всего на час или два, а следующий приходил только через неделю.
Единственным выходом была поездка на автомобиле.
Но о дорогах, которые ещё не высохли после оттепели, ходили ужасные слухи. Однако о том, чтобы не увидеть Тобольск, не могло быть и речи, и поэтому мы решили предпринять попытку
по дороге, надеясь добраться до города в субботу, увидеть тюрьмы в понедельник,
и сесть на пароход на следующий день.

Соответственно, в пятницу поздно вечером мы выехали из Тюмени в двух тарантасах,
с тремя лошадьми в каждом. На первой же станции после мастер дала
нас предупреждают, что дороги были очень плохие, и что только один или два
путешественники прошли с тех пор, как вода спала. По прибытии
к первой реке оказалось, что она неприступна в обычном месте
посадки. Поэтому нам пришлось подогнать паром.
примерно в шести милях от дороги нас заставили ждать пять часов.
Несмотря на задержку, в отчёте говорилось, что почтмейстер нанял едва ли половину людей, необходимых по контракту для работы на пароме, и что эти люди иногда занимались вымогательством. Поэтому, когда мы проплыли на вёслах
шесть миль вниз по течению до места высадки, а почтмейстер
не смог дать удовлетворительного объяснения, почему нас так долго продержали, мы сочли правильным, ради блага будущих путешественников, записать в его «книгу жалоб», скреплённую государственной печатью, что мы сожалеем о том, что из-за его халатности мы задержались на пять часов.

 Около одиннадцати часов того же вечера произошёл ещё один случай, который
иллюстрирует прелести весеннего путешествия по Сибири.
Почтмейстер предоставил нам то, чего у нас никогда не было ни до, ни после, — двух форейторов, чтобы они провели нас через плохое место на дороге.
Около полуночи мы заснули, но, разбуженный громкими криками, я выглянул и увидел, что мы едем среди ивняка и болот.
Форейторы поддерживали тарантас, чтобы он не перевернулся. Затем раздались новые крики, сопровождаемые
отчаянными рывками и потягиваниями лошадей, которые по колено увязли в болоте.
Наконец они выбрались на твёрдую землю и остановились, чтобы перевести дух.
Следующей задачей было провести багажный тарантас. Мы услышали вдалеке грохот, и — о чудо! одна из осей сломалась. Всадник
вернулся в деревню за новой осью, но безуспешно, и старую
отремонтировали. Пока мы ждали, у нас было время осмотреться. Ещё не наступило утро, но лучи солнца, которые в северных странах в это время года видны над горизонтом всю ночь напролёт,
пролили достаточно света на нашу тьму, чтобы придать всему, что было видно, причудливый вид.

Тишину нарушало лишь непрекращающееся кваканье лягушек и
Мужчины рассказывали друг другу, как они справились. Один из них провалился в воду по пояс.
Температура была совсем не тёплой; но, бедняги! они, казалось, воспринимали всё как должное и неоднократно благодарили, когда их отпускали с чаевыми в несколько дополнительных копеек. Дальше нам пришлось идти по воде выше осей, а на последнем этапе — пересечь пять рек, последней из которых был Иртыш. Наконец мы добрались до Тобольска, но только в воскресенье вечером, после сорока восьми часов пути вместо двадцати, как мы рассчитывали.

[Иллюстрация: КАЗАНСКИЕ ТАТАРЫ.]

 Отправившись из Тюмени в Тобольск, мы приобрели опыт передвижения по дорогам в начале лета.
При этом мы увидели то, что, к сожалению, могло остаться незамеченным. Среди этого было несколько деревень, населённых исключительно сибирскими татарами. Эти люди отличаются от большинства других народов, живущих в Сибири вместе с русскими, в одном важном отношении.
У них есть история, и они могут гордиться великими князьями,
которые прославились на весь мир. Они — потомки тех, кто в XIII и XIV веках, во времена
Чингисхан и его потомки завоевали Северную Азию и отвоевали земли у их коренных жителей. Они продвинулись в своих завоеваниях до Волги, и Сарай на этой реке стал столицей, где жили и правили их великие ханы (известные как ханы Золотой Орды),
и откуда они долгое время представляли собой грозную силу для русских.

В конце концов их власть была свергнута. Казань была основана в XV веке и являлась столицей небольшого ханства. Вторым ханством было Астраханское, третьим — Крымское, четвёртым — Тюменское. Все они
остатки главной орды, распавшейся в XV веке. К концу XVI века русские отвоевали у татар Казань и все земли к западу от Урала, а те, что находились к востоку от гор, в районе Иртыша, впоследствии были покорены Ермаком и его последователями. Татарские деревни всё ещё можно найти между Казанью и Тобольском, за пределами которых эти народы населяют территорию, простирающуюся на юг до киргизских орд и на юго-восток до Алтайских гор, таким образом соединяясь с территорией к западу от Иркутска
населена бурятами.[3] Татары живут среди своих русских завоевателей и подчиняются им, но эти две расы не смешиваются: одна раса — христиане, другая — мусульмане. Путешественник вспоминает об этом, замечая, что татары в дороге берут с собой деревянные чаши, потому что они не будут пить из сосуда, которым пользовались русские. Точно так же в некоторых местах русские не будут пить из татарских чаш, хотя там, где русских много, а татар мало, эта исключительность сходит на нет. У татар хорошее телосложение: тёмные глаза, смуглая кожа
У них смуглая кожа, чёрные волосы и высокие скулы. Их физическая сила позволяет им быть отличными работниками, о чём свидетельствуют огромные грузы, которые они переносят при погрузке судов в Нижнем Новгороде и Казани.
 В столицах их часто нанимают в качестве кучеров, потому что они хорошо разбираются в лошадях. Я также слышал хорошие отзывы о них как о слугах в гостинице в Петербурге. Они не пьют и поэтому ценятся как официанты. Их женщины должны носить паранджу, и они носят её в городах. В деревнях они довольствуются шалями, которые
при приближении незнакомца почти полностью закрывает лицо. Мужчины и мальчики, как дома, так и за его пределами, носят небольшие тюбетейки, иногда
богато расшитые; а в праздничные дни некоторые надевают белые тюрбаны.
Эти головные уборы и длинные, похожие на сутаны одежды придают мужчинам явно восточный вид. И мужчины, и женщины носят полусапожки, а поверх них, как правило, галоши, чтобы, входя в дом или мечеть, можно было просто снять галоши и надеть чистую обувь.[4]

В татарских деревнях можно увидеть зелёные купола и шпили русских церквей
Церквей, увенчанных крестом, конечно же, не было, а на их месте располагались мусульманские мечети с минаретами, увенчанными полумесяцем. Последние напоминали черепичные шпили английских деревенских церквей. Впервые мы увидели татарское богослужение на Волге, на борту парохода, на закате. Трое татар подошли к гребному колесу, на чистой части которого они расстелили небольшой ковёр. Оставив свои
голоши на палубе, они опустились на колени на ковре, склонили головы к земле и, потирая руки, словно умываясь, произнесли молитву.
молитвы. Затем они, казалось, начали беззвучно молиться в глубоком благоговении, с закрытыми глазами, словно совершенно не замечая, что на них смотрит толпа.
Нам сказали, что благочестивые люди молятся так по крайней мере три раза в день, где бы они ни находились. В Казани у нас была возможность увидеть их коллективную молитву в татарской мечети. Нам разрешили войти при условии, что у подножия лестницы мы снимем галоши или, если у нас их нет, ботинки. Мусульмане объясняли эту практику тем, что не хотели приносить в это место что-то грязное или нечистое.

Внутри здания была квадратная комната с голыми белыми стенами, без каких-либо украшений. Единственным предметом
мебели была высокая деревянная трибуна, к которой вела лестница.
С неё по пятницам произносятся проповеди. Там не было ни стульев, ни скамеек, ни чего-либо похожего на алтарь или стол. Те, кто пришёл пораньше,
сидели на земле, поджав под себя ноги, по-видимому, для
личной молитвы, чтения или медитации. Но когда кто-то начал
тихонько бормотать, все вскочили, побежали вперёд и выстроились
Они выстраивались в ряды. Они начинали молиться, прижимая большой палец к нижней части уха или к ушной раковине, ладонями наружу. Затем они вставали, кланялись, опускались на колени, а затем склоняли голову к земле. Это повторялось определённое количество раз в зависимости от времени суток: дважды ранним утром и до пяти или более раз во время последней из пяти ежедневных служб. По окончании молитвы они проводили руками по лицу. Все эти внешние проявления преданности совершались представителями каждого сословия с величайшей точностью.
И актёрская игра, как сказали бы некоторые, была великолепна.
Только для того, кто стоял в тылу четырёх или пяти шеренг солдат, из которых
не было видно ничего, кроме подошв их ног и задников штанов, это зрелище было несколько гротескным. Однако в менее демонстративных частях службы ни один глаз не
отрывался от работы, за единственным исключением — мужчина
бросил взгляд на нас, незнакомцев. Ни один мужчина не вел себя
несоответственно своему занятию. Некоторые из тех, кто пришел
позже, не
Они присоединились к тем, чья служба уже началась, но начали свою собственную.


Пол был покрыт чистым циновками, на которых тут и там лежали общие чётки из камней, девяносто девять в количестве, разделённые бусинами на три части.


Татары отказались перевести на русский язык молитвы, которые они читали. Мы слышали, что у них девяносто девять имён Бога.
А татарский пленник — судя по всему, джентльмен — сказал мне, что у них есть отдельная молитва для каждой бусины. Однако необразованные люди
я не знаю всех этих имён Божества. На следующий день у нас была возможность расспросить монаха о русских чётках, которые отличаются как от мусульманских, так и от римских.
[5]

 Татары могут читать Священное Писание на турецком языке и, по-видимому, не против этого, если это не привлекает внимания. Один странствующий торговец в Москве рассказал мне, что продал пятьдесят семь экземпляров татарам в деревнях между Казанью и Пермью, хотя в крупных городах они злились, когда он пытался открыто продавать их в татарском квартале. Я взял с собой несколько турецких евангелий, и среди заключённых
В Барнауле мы нашли трёх татар, один из которых умел читать. Когда мы проходили мимо двери их комнаты, все трое сидели, поджав под себя ноги, и двое неграмотных с жадным вниманием слушали своего учёного друга. По пути мы встретили нескольких представителей этой народности в тюрьме и в других местах, но я не помню, чтобы после того, как мы покинули окрестности Тобольска, мы проезжали через целые татарские деревни.
 Поэтому мы были тем более рады, что не пропустили их.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я не совсем понимаю, в чём именно заключается разница между
Правительство и область — это одно и то же, но у меня сложилось впечатление, что область (что означает «провинция») — это территория, которая часто присоединяется к чему-то и находится в состоянии военного положения, в то время как в «правительстве» всё устоялось и гражданская и военная организации находятся под отдельным контролем. Слово «области» иногда переводится как «территории»; их отношение к «правительствам» аналогично отношению между «территориями» и «штатами» в Америке. Области в Сибири — это
Акмолинск и Семипалатинск на западе, а также Якутск и побережье
на востоке; но, чтобы избежать путаницы, мы будем называть их все губерниями или областями. В каждой области есть столица, которая считается «правительственным» городом, и в каждом уезде тоже есть главный город.
Каждая область делится на округа, называемые уездами; уезды — на волости; а волости — на деревни, которые называются сёлами, если в них есть церковь, или деревнями, если церкви нет. В деревнях старосту называют _старостой_, в волостях — _заседателем_. Во главе каждого уезда обычно стоит исправник, во главе каждой губернии — губернатор, а во главе
в каждом наместничестве есть генерал-губернатор. Западная Сибирь разделена на
четыре губернии: Тобольскую, Томскую, Семипалатинскую, в каждой из которых есть столица, носящая название губернии; и Акмолинскую, столицей которой является Омск. Восточная Сибирь разделена на
шесть губерний: Иркутскую и Якутскую, со столицами, носящими те же названия; и
Енисейская, Забайкальская, Амурская и Прибрежная (или Морская) области со столицами в Красноярске, Чите, Благовещенске и Николаевске.

[2] Общая численность населения, русского и коренного, по данным
_Journal de St. Petersbourg_, 7 августа 1881 года, цитируя последние статистические данные, приводит цифру в 1 388 000 душ.
Но я не уверен, что под «душами» не подразумеваются только _мужчины_, как это иногда бывает в России. Они распределены по губерниям следующим образом: Тобольская — 463 000; Томская — 324 000; Иркутская — 165 000; Енисейская — 164 000; Забайкальская — 141 000;
Амурская — 3000; Прибрежная — 13 000; Якутская — 112 000. Это ничего не говорит
об Акмолинске и Семипалатинске.

[3] Г-н Валь в своей книге «Земля царя», содержащей много ценной этнографической информации, приводит данные о численности сибирских татар
по данным правительств Тобольска и Томска, составляет 40 000. Доктор Лэтэм также в своей работе «Коренные народы Российской империи» прослеживает их сходство со многими народами как в Европе, так и в Азии, которых он объединяет под общим названием «тюрки», и отмечает, что территория, населённая тюрками, возможно, больше, чем территория, населённая любым другим народом в мире. К тюркам в целом относятся татары Казани, Сибири, Кавказа и некоторых других мест, а также киргизы, якуты и множество более мелких племён, некоторые из которых будут упомянуты ниже.
Они упоминаются в соответствующих провинциях, в которых проживают.
Турецкий народ по вероисповеданию делится на христиан, язычников и магометан:
христиан там, где русские обратили их в греческую веру; язычников там, где их не коснулся даже магометанство, но они остались во мраке исконной веры.
Шаманизм, как это до сих пор практикуется у некоторых якутских тюрков; и
мусульманство, как это в большинстве случаев практикуется у тех, кто
проживает в стране, через которую мы проезжали.

[4] Естественная среда обитания тюрков и татар — степь, где
они живут в шатрах и занимаются скотоводством, верховой ездой, а в некоторых случаях и верблюдоводством. Те, кого мы встретили, зарабатывали на жизнь сельским хозяйством, разведением скота и перевозкой товаров. Их дома были аккуратными и чистыми и выгодно отличались от домов русских.

[5] Упоминание всех трёх религий наводит на мысль о кратком исследовании «сравнительного религиоведения», которое можно вкратце описать следующим образом:
— полные римские чётки состоят из 150 бусин на нитке, разделённых на 15 десятков, между которыми находится большая или особенная бусина.
К концам цепочки прикреплены ещё 5 бусин, а на свободном конце — распятие.
 Используется следующим образом: на распятии повторяется Символ веры;
 на первой бусине — «Отче наш»; на каждой из следующих трёх — «Радуйся, Мария!»; на пятой бусине — «Отче наш».
 Это вступительная часть.
 Затем на каждой из первых 10 бусин произносятся следующие слова: «Радуйся, Мария, исполненная благодати, Господь с Тобою!» Благословенна
Ты между женщинами, и благословен плод чрева Твоего, Иисус. Святая
Мария, Богородица, молись о нас, грешных, ныне и в час нашей
смерть. Аминь». Когда это будет сказано десять раз, на разделительной бусине произносится «Отче наш».
Это продолжается до тех пор, пока не будет прочитано 150 молитв
Деве Марии и 15 молитв «Отче наш», после чего нечётные бусины используются в обратном порядке для завершения, как и в начале для
введения.

 Русские чётки меньше по размеру, но некоторые бусины в них крупнее или, по крайней мере, отличаются от остальных. Его не носят и не используют обычные прихожане Русской православной церкви, а только монахи и монахини.
Одна монахиня из Москвы рассказала мне, что на каждой бусине они произносят: «Да пребудет с нами Иисус
«Христос, помилуй грешников!» Но один монах из Казани сказал (что не противоречит первому утверждению), что на каждой обычной бусине они произносят:
«Господи Боже небесный и Иисус Христос, помилуй нас»; а на
большой и особенной бусине они произносят молитву либо Иисусу
Христу, либо Богородице, причём последняя начинается примерно так:
«Ты, могущественная Мария, услышь наши молитвы и избавь своих недостойных слуг от всякого греха» и т. д. Наконец, нам сказали, что мусульманин продолжает повторять на своих чётках:
«Есть только один Бог, и Мухаммед — Его пророк»; и
что если они не знают девяноста девяти имён Бога, то они просто считают
бусины.




 ГЛАВА VI.

_СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ._

 Старые финские тюрьмы.-- Образцовая петербургская тюрьма.-- Офицеры.-- Контрабанда.-- Русские тюрьмы шести видов.-- Сибирские тюрьмы трёх видов: их количество, расположение, структура, обстановка.— Заключённые: их классификация. — Канская
 статистика. — Метод судебного разбирательства. — Поводы. — Обмен именами и
 наказаниями.


 Тюрьмы России занимают промежуточное положение между средневековыми подземельями и современными камерами для преступников.
XIX век. Однако некоторые из них очень близки к этим крайностям.
Что касается Финляндии, то едва ли справедливо возлагать на российское правительство ответственность за состояние тюрем в этой стране, потому что, хотя император и является великим князем этой страны, он позволяет своим подданным издавать собственные законы. Тем не менее
Я никогда не забуду, с какой яркостью в моей памяти всплыли прочитанные в детстве книги о Робин Гуде и подземельях Ноттингемского замка, когда я впервые посетил старые тюрьмы Або и Виборга. Спуск по ступеням
со свечами для заключённых в нижних камерах, тусклый свет, проникающий через окна в стенах толщиной в десять футов, звон цепей и тому подобное, чего я не видел ни в одной другой стране, кроме, пожалуй, Монголии, — всё это говорило красноречивее, чем посещение бывшей тюрьмы сэра Уолтера Рэли или даже неиспользуемой камеры для пыток протестантских еретиков в Ратисбоне. И всё потому, что в этих северных тюрьмах были живые люди. Однако большинство финских тюрем, и уж точно все новые тюрьмы, лучше тех двух, о которых я говорю
уже упоминал; однако, если произошли изменения с 1876 года
финны до сих пор имеют и используют наборы утюгов почти десятикратный вес
каких-либо других, которые я видел в Европе. Перейдем к другой крайности.
В Петербурге можно увидеть совершенно новую тюрьму, которая, как можно предположить, должна
представлять собой самый лучший идеал того, каким должен быть дом предварительного заключения.

Однако прежде чем двигаться дальше, будет справедливо сказать, что
состояние тюрем и преступников в России находится в переходном
состоянии. Власти осознали необходимость реформ как минимум
Прошло 20 лет, и было приложено немало усилий для того, чтобы эти реформы были проведены разумно и эффективно. Депутаты были направлены для посещения тюрем в других странах и составления отчётов о них; была назначена комиссия для получения отчётов, их рассмотрения и обсуждения, а также для того, чтобы «пролить на этот вопрос свет науки». Всё это было сделано, и реформы должны были проводиться ежегодно, но по финансовым причинам изменения к лучшему откладывались. Тем временем в столице была построена образцовая тюрьма, и те, кто хочет её увидеть
чтобы понять, на что способна Россия, нужно посетить это исправительное учреждение для лиц, ожидающих суда. Оно построено в форме прямого угла и имеет два длинных коридора высотой в четыре этажа. Здесь 285 отдельных камер для мужчин, 32 для женщин, есть камеры для совместного содержания, а также места для групповых и одиночных прогулок. В камеру № 227 когда-то поместили покойного императора, и в память об этом в ней никого не держат. Похоже, при строительстве тюрьмы не пожалели средств. Полы покрыты асфальтом, а
дверь каждой ячейки из массива дуба. В железные каркасы, выполненные
для того чтобы сложить и подцепить аккуратно у стены. Столы и кресла
из стальных листов, с шарнирами; и, как в клетках, так и без,
каждая статья и штуцер из латуни протерт до высокой степени
польский. Офицеры бесшумно передвигаются в войлочной обуви, так что
они могут неожиданно и в любой момент наблюдать за заключенным через
затянутые проволокой смотровые отверстия. В лазарете есть 10 камер для тех, кого нужно изолировать, и 32 койки для тех, кто живёт вместе.
Здесь также есть комната, в которой 40 человек могут проводить время вместе, и общая спальня с 36 кроватями, над каждой из которых натянута проволока, образующая для заключённого жёсткую, но чистую и, я полагаю, не неудобную кровать. Есть также комната для переплётных работ, где могут трудиться несколько человек.

 В здании есть три молельных помещения для русских, католиков и протестантов.
Католики и протестанты соответственно. У русских очень красивый иконостас и люстра.
Я был рад обнаружить, что если человек умеет читать, то в его келье всегда есть Новый Завет.
Кроме того, по запросу он может получить в библиотеке другие книги. Так и должно быть.

 В женском отделении мы встретили надзирательниц — молодых женщин, одетых в униформу, с отличительным знаком на воротнике — парой скрещенных ключей. Некоторые заключённые-женщины, как и заключённые-мужчины, содержатся вместе, и в некоторых случаях они могут выбирать между одиночным заключением и жизнью в обществе. Это верно в другом смысле, нежели тот, что кажется очевидным.
Одна заключённая, преступница, приговорённая к ссылке в Сибирь, собиралась выйти замуж до того, как её отправят в путь.Я направлялся туда, и счастливое событие должно было произойти в тюрьме на следующее утро после моего визита. В щель для передачи еды в одной из дверей выглядывало лицо симпатичной молодой женщины, политической заключённой, у которой были обнаружены подозрительные книги. Там была женская приёмная с ванной, подогреваемой газом; но поскольку выяснилось, что подогрев обходится примерно в пять шиллингов, неудивительно, что этой ванной пользуются редко.

Нам показали тёмные камеры, в которых заключённый не может находиться более шести дней подряд. Место, где заключённым разрешалось
в комнате для свиданий с друзьями было темно, что необычно; и я
не заметил, чтобы там было место для офицера, который мог бы сидеть между
заключёнными, пока они разговаривают.

 Попытки властей ограничить общение заключённых друг с другом и с внешним миром, похоже, пока не увенчались успехом.

 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; A ; B ; C ; D ; E ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;
 ; ; ; ; ; ;
 ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;

У польских военнопленных в Варшаве, по словам М. Андреоли, был план, с помощью которого они могли за пару часов передать новости всем заключённым в крепости. Квадрат был разделён на 25 ячеек для 25 букв польского алфавита. Один стук означал букву A, два стука — букву B и так далее.
B и так далее; или, опять же, эти сигналы можно было бы заменить одним стуком, обозначающим V, и так далее; эта немая речь поддерживалась бы постукиванием по стенам. Однако это лишь один из способов.

 В часовне образцовой тюрьмы в Петербурге есть 24 камеры для заключённых, которых хотят лишить возможности общаться друг с другом даже взглядом. Но перегородки, разделяющие их, сделаны только из дерева, и я заметил, что в тех, через которые я вошёл, были тайно проделаны небольшие отверстия, через которые можно было вести беседу. И снова
заключённым разрешается получать еду от друзей, находящихся на свободе,
и, хотя её сначала проверяют надзиратели, друзьям иногда удаётся
принести заключённым какие-нибудь странные кулинарные изыски.
Например, одному человеку однажды принесли 230 рублей в кувшине с
пахтой. Другого заключённого часто находили в камере в нетрезвом
виде. Ему регулярно приносили молоко, которое надзиратели
пробовали, но он всё равно напивался.
Наконец они обнаружили, что кувшин, в котором принесли молоко, был
У него было фальшивое дно с отверстием в ручке, и таким образом тайна была раскрыта. На что только не идут заключённые, чтобы раздобыть выпивку! По прибытии в
Верхний Удинск мы узнали, что пьяную женщину только что поймали на попытке пронести спиртное в тюрьму в свиных потрохах!

В Петербурге я видел целую коллекцию контрабандных товаров, которые были найдены у заключённых. Среди них были
ножи (один из них был искусно сделан из стальной ручки), игральные карты и
домино — все они были оригинальными и уникальными, если не сказать художественными.
характер; а также напильник, за который заключённый заплатил надзирателю 50 шиллингов. Этот человек тоже нашёл применение своей покупке. Он решил
вырваться на свободу и задумал перепилить железную решётку толщиной в дюйм или больше, которая его удерживала. Но он мог работать только
в то время, когда надзиратели были на обеде и ужине, и
то не слишком громко, делая 200 движений напильником во время обеда и 100 во время ужина. Так продолжалось три месяца, а потом ему удалось сломать железо. Но его разоблачили и приговорили к ссылке в Сибирь, куда
куда его уже отправляли раньше и откуда ему удалось сбежать.
 Вероятно, к этому времени он нашёл менее дорогие и хорошо оборудованные тюрьмы, из которых можно сбежать.


Однако прежде чем говорить о тюрьмах Сибири, стоит отметить, что в европейской части России существует по меньшей мере шесть различных типов тюрем. Во-первых, есть крепости, такие как Шлюссельбург,
в которых, как принято считать, содержатся особо опасные преступники,
особенно политические и революционеры. Я не был ни в одной из них.
Далее идут военные тюрьмы, в которых царит суровая дисциплина.
Говорят, что дисциплина там такая же, как в крепости. Кроме того, есть тюрьмы с каторжными работами, где осуждённые на длительные сроки отбывают наказание. Есть также исправительные учреждения, где осуждённые на короткие сроки отбывают наказание; и следственные изоляторы, где содержатся лица, ожидающие суда. Я также слышал о «трудовых домах», которые, если я не ошибаюсь, чем-то похожи на наши исправительные учреждения.
и, наконец, есть здания, в которых временно останавливаются заключённые, направляющиеся в отдалённые места. Некоторые из них остаются там всего на несколько дней, другие — на
недели. Однако эти приятные различия можно провести только в крупных
городах Европейской части России. В Сибири, особенно в небольших городах,
одно и то же здание служит для всех категорий заключенных, что является наилучшим решением.
для особых случаев это практически осуществимо. Говоря в целом, и
исходя скорее из моих собственных наблюдений, чем из точной информации по
данному вопросу, мне показалось, что в Сибири есть три класса
зданий, которые англичане назвали бы общим названием тюрем.
Сначала идёт _;tape_, во время которого ссыльные отдыхают в пути
ночь или две; затем _перисильни_ — тюрьма, в которой по разным причинам ссыльным приходится ждать — зимой или до тех пор, пока на реках не растает лёд; и, в-третьих, _острог_, что означает «крепость» и представляет собой тюрьму в целом, где человек может просто находиться под стражей, заниматься ремеслом или есть и спать после работы в поле или на шахте. У меня нет статистических данных об общем количестве тюрем всех типов в Сибири, но, полагаю, их не может быть меньше 300. Это можно приблизительно подсчитать следующим образом: в Николаевске их больше
От Тюмени до Якутска более 9000 вёрст, и, если предположить, что каторжники проходят по 30 вёрст в день, им потребуется 300 мест для отдыха только на этом маршруте.
Некоторые участки пути, правда, летом можно преодолеть по реке, но в моей оценке не учтены дополнительные маршруты на север и юг, например, до Якутска, Барнаула и т. д. Таким образом, расходы на строительство и содержание в порядке такого огромного количества тюрем должны быть весьма значительными.

 Что касается расположения тюрем. Этапы проходят по всей
дорога из Тюмени в Амурскую область. В большинстве крупных городов также есть тюрьмы или остроги.
Но из крупных зданий есть только одно в Тюмени, где содержатся все обычные ссыльные, прибывающие из России, и откуда, как уже говорилось, они распределяются по Сибири.
В Тобольске есть три каторжные тюрьмы, в которых содержится около 1000 заключённых и где они часто проводят часть срока, прежде чем отправиться дальше на восток. Следующее здание таких же размеров называется Александровской центральной тюрьмой. Оно находится примерно в 50 милях
из Иркутска, где содержится около 1500 каторжников. Если двигаться дальше на восток, то в Чите и Нерчинске раньше было несколько крупных каторжных тюрем,
известия о которых в былые годы заставляли многих вздрагивать.
Но с тех пор, как русские завоевали Амур и многие рудники перешли из государственной собственности в частные руки, большая часть каторжников была отправлена дальше на восток. В Каре, на
Шилки, например, находится крупная исправительная колония, в которой
проживают более 2000 осуждённых, и около шести тюрем, в которых содержатся мужчины
предполагается, что они будут работать на золотых приисках. После Кары следующая крупная
колония находится на острове Сахалин, который представляет собой крайнюю точку российской пенитенциарной системы. Я ничего не сказал о тюрьмах в
Акмолинской и Семипалатинской губерниях, так как не был там. В Омске есть или была большая тюрьма, через которую раньше
проходили ссыльные; но теперь их маршрут изменился, и тюрьма служит только для местных нужд. Насколько я знаю, в этих провинциях нет тюрем значительных размеров.

 Некоторые из крупных тюрем в Сибири, особенно каменные, были
Изначально они не предназначались для использования по нынешнему назначению. Однако у других тюрем есть некоторые общие черты.
Сибирская тюрьма, как и дома сибирских жителей, обычно строится из брёвен, просмоленных мхом для защиты от холода. Рядом с основным зданием, но, как правило, отдельно от него, находятся кухня, баня, прогулочный двор, склады для провизии, хозяйственные постройки и т. д. Всё это окружено высоким частоколом из заострённых сверху деревянных столбов. Из-за того, что почти все новые тюрьмы в Европе построены
Судя по тому, что заключённых содержат в одиночных камерах, был признан принцип, согласно которому старый метод совместного содержания заключённых является неэффективным. Похоже, что этот же принцип был принят и в России, поскольку новый следственный изолятор в столице в основном состоит из одиночных камер. Однако в Сибири продолжают следовать старому плану, и обычно тюрьмы внутри разделены на
большие комнаты или камеры, в каждой из которых главной особенностью является
наклонная деревянная доска, напоминающая кровать в караульном помещении, на которой
Днём заключённые сидят и отдыхают, а ночью спят. Если комната квадратная, то этот диван или платформа располагаются у трёх стен.
Если комната продолговатая, то в центре может быть проход, от которого
спальные места поднимаются к стенам с обеих сторон. Или, наконец,
если комната очень большая, то в центре комнаты располагаются две платформы, образующие низкий фронтон, а ещё две — у стен. Таким образом, экономится пространство, и в одной комнате могут находиться до 40 или 50 человек (однажды я видел и 100).  Обычно для политических заключённых отводят несколько отдельных камер.
или особо опасные преступники, а также один или два человека для наказания.

 При крупных тюрьмах обычно есть больница, одна или несколько часовен, иногда школа и несколько мастерских.

 В больших комнатах или камерах почти нет мебели. В каждой есть _иконка_, или священная картина, а иногда и полка, на которую заключённые могут класть свои ложки, расчёски и другие столовые и туалетные принадлежности, которые они себе покупают.

Что касается заключённых, то уже упоминалось, что представители высших сословий содержатся отдельно. Есть ещё
В некоторых крупных тюрьмах заключённых распределяют по камерам в зависимости от совершённых преступлений:
одна камера для убийц; вторая — для фальшивомонетчиков и тех, кто изготавливал фальшивые деньги; третья — для воров, и, как правило, две или три камеры для «бродяг» — то есть не только для бродяг в английском смысле этого слова, но и для тех, кто сбежал из-под надзора, не имеет документов и не может толком о себе рассказать. [1]

Число людей, находящихся в сибирских тюрьмах в ожидании суда или
утверждения приговора, весьма значительно. Это наводит меня на мысль
поговорим о судах, судьях и порядке судопроизводства. С
20 ноября 1860 года в Петербурге, Москве и
Одессе с прилегающими к ним районами были начаты правовые реформы. Новый порядок судопроизводства напоминает английский, с примесью некоторых французских элементов и местных нововведений из России. При новом _r;gime_ в
В европейской части России есть три суда: мировой суд, суд присяжных и Сенат. Мировой суд рассматривает гражданские дела, связанные с интересами на сумму до 50 фунтов стерлингов, и уголовные дела, связанные с
наказание сроком на один год или меньше. Решение может быть обжаловано на
периодическом собрании мировых судей округа. В
суде присяжных, который состоит из трёх-девяти человек во главе с
председателем, судебное разбирательство проводится с участием присяжных. Имена лиц, подлежащих призыву, помещаются в урну, из которой по жребию выбираются 36 человек. Из них
прокурор, то есть государственный обвинитель, может без объяснения причин исключить восемь присяжных, а адвокат подсудимого — ещё большее число, сократив их количество до 14. Затем, если присяжные вынесут решение
Если подсудимый признан виновным, то у прокурора и адвоката спрашивают их мнение о том, какое наказание, по их мнению, должно быть назначено в соответствии с кодексом.
После этого председательствующий выносит решение суда. Сенат — это просто апелляционный суд. Он не пересматривает дела, а лишь оценивает, правильно ли был применён закон в суде низшей инстанции.

В Сибири ещё не введено судопроизводство с участием присяжных, но преступники
судятся трибуналом, состоящим из нечётного числа членов, не более
семи и не менее трёх. Трибунал является постоянно действующим учреждением.
членам которого платят в соответствии с их классом - примерно от
от 70 до 100 фунтов стерлингов в год. Прокурору (который является должностным лицом правительства)
осуществляет судебное преследование; а адвокат, нанятый заключенным, осуществляет защиту.
С обеих сторон вызываются свидетели, и трибунал принимает решение
большинством голосов, виновен заключенный или нет. В случае
равного количества голосов «за» и «против» или при равном количестве голосов у президента есть
полтора голоса. Но если президент отсутствует, а количество голосов «за» и «против» заключённого равно, то подсудимый в этом случае
и во всех подобных случаях действует презумпция невиновности. Если выносится обвинительный приговор, трибунал назначает наказание в соответствии с положениями кодекса. Однако в Сибири в особо тяжких или важных случаях, таких как убийство, приговор трибунала должен быть утверждён генерал-губернатором.
Следовательно, если учесть масштабы страны, станет понятно, почему заключённые иногда так долго ждут приговора. Предположим, например, что человек совершает убийство в
месте, которое находится далеко от города, где расположен суд
сидит. Кто-то обращается к властям, заявляет о совершённом убийстве, даёт письменные показания, и виновный арестовывается. Если виновный может внести залог, он может оставаться на свободе до тех пор, пока его не объявят в розыск (в России для этого достаточно внести в качестве залога определённую сумму денег); но если он не может внести залог, он должен отправиться в тюрьму до тех пор, пока его не отправят, скажем, в Николаевск. Если будет зима,
то отправлять его на лошадях будет слишком дорого, так как Амур замёрзнет;
поэтому ему придётся ждать до июня следующего года, когда река откроется
навигация. Затем, двинувшись к Nikolaefsk, он попытался, возможно,
в течение недели, признан виновным и его наказания определяется после
что надо что документы по его делу будет отправлен
генерал-губернатор в Иркутске, собой расстояние, туда и обратно, в размере 5000
миль; и так заключенный должен ждать, пока его приговор будет подтвержден.
Тем временем ему вручают бумагу, которая, я полагаю, является его билетом
обвинительного заключения.[2]

Я не совсем уверен, хранит ли заключённый эту или подобную бумагу после того, как дело полностью закрыто.  У меня сложилось впечатление, что он
во всяком случае, пока он в пути к месту назначения; и,
кроме того, эти бумаги служат капиталом, на который заключённые
разыгрывают свои карты ради общего блага. Я имею в виду следующее:
у Ивана Непомнящего билет, по которому он приговаривается к пяти
годам каторжных работ на угольных шахтах Сахалина, а билет
Понятовского приговаривает его на такой же срок к золотым приискам
Кары.
По причинам, известным только им самим, один предпочитает деревенскую жизнь
и коттедж или тюрьму рядом с лесом, в то время как другой склоняется к
резиденция на берегу моря. Поэтому они меняют свои билеты, свои имена,
и, насколько это возможно, свою сущность, и иногда умудряются таким образом
добиться того, чего они хотят. Я даже слышал о заключенных, склоняющих тех,
кто свободен, поменяться с ними местами, сделка совершается
конечно, за деньги, и осуществляется она бандой из нескольких сотен человек.
например, идет на пароход, где пересчитывают головы,
но где они не могут распознать лица. Горьянчиков представляет
«перемену имён» как событие, происходящее в присутствии заключённого
При свидетелях, когда несколько человек из компании находятся в той или иной степени опьянения, цена может достигать 30 или 40 рублей. Все связаны тайной по эзотерическому закону, и, поскольку человек, получивший деньги, обычно быстро их пропивает и не может вернуть, он нередко слишком поздно понимает, что продал свою свободу или обменял зажигалку на более суровое наказание за несколько рюмок бренди. Однако это опасная работа, поскольку в некоторых тюрьмах
составляют полное описание заключённых, хотя и не делают этого
Обычно их не фотографируют, как в Англии. В Александровской
тюрьме, например, есть большая книга, страницы которой заполнены
колонками с заголовками: «Имя, возраст, преступление и наказание;
откуда; внешность; срок наказания; прибытие; холост или женат;
религия; дата вынесения приговора; из какой тюрьмы в России; примечания и т. д.

Я не уверен, что описал весь процесс, с помощью которого они управляют передачей билетов, но то, что я написал, возможно, поможет понять суть преступления, в котором обвиняли группу заключённых в Иркутске.
Нам сказали, что они «меняли имена».

Однако нынешнее положение дел, касающееся тюрем и ссылок,
должно, как уже было сказано, рассматриваться как временное, поскольку реформы
1860 года теперь распространяются до Урала, и вопрос только в том, когда они будут распространены и на Сибирь.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Некоторые статистические данные, которыми мы располагаем по Канску за
предыдущий 1878 год, содержат интересные факты, показывающие возраст
преступников на момент совершения ими преступлений, их образование, семейное положение, вероисповедание, место рождения, а также то, совершали ли они преступления повторно
преступления. Однако следует иметь в виду, что эти цифры относятся
только к небольшому району Восточной Сибири, _округу_, или
диаметром 200 миль и с населением 40 000 человек. Таким образом,
они имеют в первую очередь местное значение, хотя в целом они
весьма показательны. Число преступников составило 121 мужчина и 61 женщина:
всего 182. Из них 31 был в возрасте от 17 до 21 года; 83 — от 21 до 33 лет; 45 — от 38 до 45 лет; и 33 — от 45 до 70 лет. Цифры также
удивительно показывают, что до 33 лет доля мужчин
Мужчин-преступников значительно больше, чем женщин, но после этого возраста соотношение меняется, и женщин-заключённых становится больше, чем мужчин. Из 182 человек ни один не был отмечен как «хорошо образованный», только 46 умели читать и писать, а 136 не умели ни того, ни другого; 129 из 182 были женаты, а 53 — вдовами, холостяками или старыми девами. Что касается религиозной принадлежности, они были распределены следующим образом: 112 человек были православными русскими, 19 — представителями других христианских конфессий; 34 человека были евреями, а 17 — представителями других нехристианских конфессий
вероисповеданий: 180 родились в провинции; 22 совершили преступление дважды, а 3 — трижды.

[2] Ниже приводится перевод такой бумаги, которая разделена на шесть столбцов с напечатанными заголовками и заполнена следующим образом:


1. Фамилия, отчество, имя и род занятий заключённого.
(_Григорий, сын Николая М----, крестьянин._)

2. Возраст. (39.)

3. Преступление. (_Поддельный паспорт._)

4. Когда и по чьему распоряжению заключён в тюрьму. (_9 апреля. Томское окружное управление полиции._)

5. Когда рассматривалось дело и на какой стадии оно находится. (_Прекращено 4 мая 1879 года. В настоящее время пересматривается._)

6. Примечания. (_Он молит о том, чтобы это поскорее закончилось._)




 ГЛАВА VII.

_СИБИРСКИЕ ТЮРЬМЫ (продолжение)._

 Благотворительные комитеты.--Тюремное питание.--Одежда.--Работа.--Каторжный труд.--Физические упражнения.--Развлечения.--Привилегии.--Общение с друзьями.--Наказания.--Смертная казнь.-Телесные наказания
 .--Кандалы.--Тюремная дисциплина.--Порка.--Исключительные меры
 .


Русские внедряют или позволяют внедрять в своих тюрьмах
благотворное влияние в форме местных комитетов для
содействия временному благополучию заключенных. “Видите ли, ” сказал мне
Как сказал мне председатель одного из таких комитетов, «в управлении нашими заключёнными есть два элемента. Полиция стремится следовать букве закона, а мы стремимся проявлять доброту по отношению к заключённым». Таким образом, справедливость и милосердие идут рука об руку, и когда они вступают в противоречие, я думаю, что в Сибири, с её добродушным нравом, милосердие нередко одерживает верх. Я не знаю, есть ли во всех тюрьмах местные комитеты; но мы были знакомы с работой нескольких из них. Члены организации берут на себя заботу о детях, их одежде и образовании
заключённые; и не в одном месте мы видели прекрасные приюты, построенные для этой цели. Они также оказывают помощь жёнам заключённых,
а в Иркутске мы обнаружили, что они снабдили тюрьму библиотекой.
 Однако на этом их усилия не заканчиваются: они следят за тем, чтобы заключённые получали достаточное питание, а в некоторых случаях улучшают и увеличивают его количество. Правительство выделяет на каждого заключённого определённую сумму денег в день. В Екатеринбурге, например,
обычным ссыльным платили 10 копеек, а представителям высших сословий — 15 копеек. В Иркутске мы встретили заключённого из высшего сословия, у которого было 17 с половиной копеек.
которые он получил деньгами. Заключённым, оставшимся в Екатеринобурге,
разрешено получать по 6 копеек в день. Однако вместо того, чтобы каждый тратил свои
6 копеек, комитет собирает их все и расходует на покупку мяса, овощей и т. д. для общего котла.
И они каким-то образом умудряются на три с половиной пенса на человека давать каждому заключённому по две порции еды. Не знаю, обращается ли комитет к общественности за пожертвованиями. В Томске мы слышали, что каждый начальник тюремного комитета ежегодно жертвовал по десять рублей, в то время как в соседних
В деревни привозили муку и другие продукты. Кроме того,
за воротами тюрем часто можно увидеть ящики, в которые люди кладут
пожертвования для заключенных. Люди настолько щедры в этом
вопросе, особенно в праздники, что в Петербурге заключенные
получают больше пасхальных яиц, чем могут съесть. Все это говорит
о доброте общества по отношению к заключенным, и в этом отношении
я не знаю ни одной нации, которая могла бы сравниться с русскими. В дальнейшем мы ещё не раз будем упоминать об этом.


Однако, помимо этих благотворительных усилий, читатель увидит
Возможно, вы получите более полное представление о рационе в сибирских тюрьмах, ознакомившись с подробностями, которые стали нам известны. В Тюмени каждый заключённый получал ежедневно 2; фунта (рус.) хлеба, ; фунта мяса в обычные дни и ; фунта в праздники, а также соль, перец и т. д. Кроме того, заключённым ежедневно выдавали квас для питья. В Тобольской тюрьме рацион был таким же, на каждые десять человек приходилось ведро кваса или слабого пива. В Николаевске
Я слышал о солонине и _каше_, или кукурузе, которые заменяли овощи.
В Александровской тюрьме на человека выдавали ; фунта мяса, включая
кость и 2,5 фунта хлеба. Однако в Каре, где мужчины работают в шахтах, довольствие ещё более щедрое. Каждый получает в день 4 фунта.
 хлеба, 1 фунт мяса, ; фунта гречки, чай, но без кваса. [1]
 В Каре, когда они не работают, они получают 3 фунта хлеба, ; фунта мяса и 1/12 фунта из гречки. В некоторых тюрьмах мы обнаружили, что, если заключённые не съедают всю свою еду, они могут продать остатки.
Или же излишки хлеба могут быть использованы для приготовления браги, которая, как мне кажется, всегда получается из этих «остатков».
Однако на рацион питания существенно влияет строгость соблюдения постов в тюрьмах.
Посты соблюдаются каждую среду и пятницу, а также во время четырёх больших годовых постов, которые в общей сложности длятся не менее ста дней.
Таким образом, примерно половину дней в году заключённые соблюдают постную диету, исключающую мясную пищу. Однако я понял, что это не относится к тем, кто выполняет тяжёлую физическую работу.
В то время как другие заключённые во время длительных постов получают рыбу и уху — последнюю в неограниченном количестве. Так что, по крайней мере, это
в Тобольске. Если человек в состоянии купить чай или другие предметы роскоши, он может это сделать, а его друзья могут, если захотят, приносить ему еду каждый день. Таким образом, человек не должен голодать в сибирской тюрьме.

 Он также не остаётся без одежды. Заключённые, ожидающие суда, а также ссыльные, частично лишённые прав, могут, если захотят, носить свою одежду или, если у них нет подходящей одежды, получать её от правительства. Однако те, кто лишается всех своих прав, должны носить одежду заключённых. Летом она состоит из льняной рубашки и
пара брюк и крестьянская куртка из верблюжьей шерсти, образец которой я купил за пять шиллингов. У тех, кто приговорён к каторжным работам, на спине пришиты две жёлтые ромбовидные нашивки; у тех, кто не работает, нашивка только одна. Другие знаки подобного рода указывают на провинцию, из которой они родом. В Каре раз в год выдают войлочную куртку. Рубашка должна служить шесть месяцев, её стирают раз в неделю.
Летом выдают пару грубых кожаных ботинок или тапочек каждые 22 дня.
Тем, кто работает в шахтах, также выдают кожаные перчатки.[2]

Что касается их труда, я искренне верю, что во многих случаях
самой тяжёлой частью жизни сибирского заключённого является не работа,
которую ему навязывают, а её _отсутствие_. Так, по-видимому, было среди
заключённых вплоть до Кары.

 В разных местах я встретил двух поляков,
которые приехали на восток, приговорённые к каторжным работам, но отделавшиеся
очень легко. Один из них сказал, что если ему нравится работать, то он работает, а если нет, то он не работает.  Власти как-то сказали мне, что сейчас они не могут найти достаточно работы для ссыльных.  Многие шахты перешли от
Правительство передало тюрьмы в частные руки, и даже те, что остались, более или менее истощены. Поэтому часть российских преступников, которых раньше, вероятно, отправили бы в ссылку, теперь содержатся в крупных тюрьмах в европейской части России, таких как Псков, Вильно, Харьков, Оренбург, Симбирск, Пермь и т. д. Но этот план лишь уменьшил, но не устранил трудности с поиском полезного, но трудоёмкого занятия для осуждённых. Поэтому, когда мы вспоминаем, что многие преступники не умеют читать, а для тех, кто умеет, до сих пор не было
Книг было, мягко говоря, мало, и можно легко представить себе скуку, которую наводит тюремное заключение без работы в Сибири.
Соответственно, неудивительно, что в Александровском мы слышали, как заключённые просят дать им работу.
В некоторых тюрьмах заключённым предоставляется возможность работать, что даёт им занятость, а также позволяет заработать немного денег, чтобы купить себе что-нибудь из предметов первой необходимости.
Некоторые, однако, приговариваются к труду, который может выполняться как непосредственно для правительства, так и по его поручению.
частные лица или компании, как в Каре, где некоторые осуждённые
работают на частных шахтах, принадлежащих императору, и в Дуэ на Сахалине,
где угольные шахты разрабатываются коммерческой компанией.

 Таким образом, труд осуждённых, когда их к нему привлекают, в основном делится на три степени тяжести: работа на мануфактуре, на заводе и в шахтах, под которыми я понимаю следующее. Работа с тканью — это работа на
мануфактуре или труд обычных ремесленников, таких как плотники,
кузнецы, столяры, сапожники, портные и т. д. Лучшие русские
Тюрьма такого типа, которую я видел, находилась в Петербурге, на Выборгской стороне Невы.
Там стоял почти непрерывный гул, как на фабрике, и всё
казалось хорошо организованным и отлаженным. Но в тюрьмах
Тобольска, которые, как я понял, были такого типа, мастерских
было недостаточно по сравнению с количеством заключённых. Слово «завод» является синонимом нашего слова «фабрика» в том, что касается производства и литья металлов. Полагаю, что иногда оно используется для обозначения тяжёлых работ на открытом воздухе или в помещении, таких как изготовление кирпичей.
ремонт дорог или производство соли. Но таких работ мы почти не видели, за исключением горстки людей в Александровском, которые возвращались с производства кирпичей. Опять же, шахты бывают как минимум трёх видов: золотые, серебряные и угольные. Работа на золотых шахтах напоминает труд английских землекопов при рытье котлована, в то время как работа на серебряных и угольных шахтах, расположенных под землёй, сложнее. Однако из отчётов, которые я получил об этих двух последних, не следует, что осуждённые были перегружены работой.
Но более подробная информация по этому вопросу будет предоставлена
в будущем. Тем, кто приговорён к самым тяжёлым работам, конечно, не нужно выделять специальное время для физических упражнений. Заключённым, не занятым на работах, в
Александровском лагере для этой цели отводится час в день, что, на мой взгляд, слишком мало. Однако в целом мы обнаружили, что у них беззаботный подход, особенно в небольших тюрьмах.
По утрам они открывают двери и позволяют заключённым, если те не нарушают порядок, входить и выходить из двора, когда им заблагорассудится: спать, разговаривать, греться на солнце, а в некоторых случаях и курить.

 Я не знаю, разрешают ли власти заключённым
развлечения, хотя уже упоминалось, что они находят их сами — иногда в виде карт, с помощью которых, если верить слухам, им не на что больше играть, кроме как на еду.

Но мы ещё не исчерпали список привилегий заключённых. Вот ещё несколько, хотя, вероятно, не во всех тюрьмах они одинаковы.
В зависимости от поведения осуждённого его относят к определённой категории.
Чем дольше он остаётся в этой категории и чем лучше себя ведёт, тем больше у него шансов на смягчение наказания.
Например, если человек приговорён к пятнадцати годам
Если осуждённый, приговорённый к четырём годам каторжных работ, хорошо себя ведёт, он отбывает всего тринадцать лет и два месяца, а ближе к концу срока получает некоторые другие привилегии. Если осуждённый приговорён к четырём годам каторжных работ, он может аналогичным образом сократить срок на треть; если он относится к более высокой категории, он получает 15 % от срока. из того, что он зарабатывает, работая на государство,
а в свободное время он может работать на себя; если он относится к низшей
категории, то зарабатывает деньги, но они удерживаются до тех пор, пока он не перейдёт в более высокую категорию.
В Александровской тюрьме заключённые могут получать деньги от своих друзей, но не более
рубль в неделю, но не больше. В Кара некоторым заключенным запрещено
таким образом получать деньги, но я слышал о других заключенных, которые получают там столько же,
до 15 фунтов стерлингов в год, и которых также один или два раза в неделю навещает,
не просто знакомые, что запрещено, а их семьи, которые
также могут ежедневно, если им заблагорассудится, приносить им еду.

В одной крупной тюрьме мне сказали, что, строго говоря, заключённым (кроме политических) не разрешается писать письма своим друзьям.
Это, казалось, подтверждало то, что я слышал и о чём писал в других местах.
Но неофициальные лица опровергли это, заявив, что
заключённые могут свободно писать, и это мы тоже слышали в некоторых тюрьмах.
Эти два утверждения, возможно, можно согласовать следующим образом: это один из тех случаев (а в сибирских тюрьмах их много)
, когда буква закона соблюдается скорее в нарушение, чем в исполнение.


Опять же, если заключённые хорошо себя ведут, то до истечения срока наказания они оказываются в относительно комфортных условиях. Им разрешено жить за пределами тюрьмы со своими жёнами и семьями.
У них может быть свой дом и сад, но они должны отработать определённое количество
Они работают по 12 часов в день и обязаны находиться дома ночью, но в остальном они вольны делать всё, что пожелают, и находятся в том же положении, что и обычные рабочие.

 Я ещё не говорил о наказаниях, которые бывают двух видов: назначаемые гражданскими и военными судами и отбываемые впоследствии в Сибири. Что касается первых двух пунктов, то нельзя сказать, что в России нет смертной казни, поскольку
существуют как минимум три преступления, за которые полагается смертная казнь, а именно:
(1) преступления против членов императорской семьи,
и некоторые связанные с ними законы; (2) военные преступления или, что то же самое, преступления, совершённые в условиях осады; (3) нарушение карантинных законов, например, разрешение судну с инфекционными заболеваниями зайти в российский порт. Но в этих случаях виновные передаются военному трибуналу, который один может вынести смертный приговор;  в соответствии с этим мне рассказали о случае, произошедшем в 1877 году в
На Сахалине несколько каторжников с особой жестокостью убили целую семью и были приговорены к расстрелу. Но такое случается редко, и с тех пор
Поскольку осуждённые уже лишились всех прав, это, пожалуй, можно считать
исключением из правила, согласно которому за убийство в России не полагается
смертная казнь.

 Кроме того, российское законодательство не предусматривает телесных
наказаний для _свободных_ людей. Кнут был отменён несколько лет назад. Однако они заковывают своих заключённых в кандалы, которые весят от пяти до девяти фунтов английского веса.
Если человек бунтует, ему могут надеть кандалы весом до четырнадцати фунтов. Однако мне сказали, что новые кандалы весят всего пять фунтов. Кандалы для запястий весят два фунта.

Что касается срока ношения кандалов, то здесь мнения расходятся.
В Александровской крепости обычно до восемнадцати месяцев; в Каре — четыре года;
а в Тобольске, как говорят, заключённые могут находиться в кандалах от двух месяцев до восьми лет.
Носят кандалы следующим образом. На ногу надевают грубый шерстяной чулок, а поверх него — кусок плотной льняной ткани; затем надевают штаны, поверх которых на голени накладывают кожаную накладку. Незнакомец мог бы сначала удивиться, как можно снять штаны.
Чтобы удовлетворить наше любопытство, один заключённый в Тюмене показал нам, как это делается.
Когда его нога была обнажена, я заметил, что на ней не было следов от кандалов. На каждой ноге кольцо не заковано, а _приклепано_. К этим кольцам прикреплена цепь длиной около метра, которая для удобства при ходьбе обычно подвешивается посередине на верёвке, идущей от пояса. Это может показаться достаточно суровым наказанием для современных англичан, но я видел более суровые кандалы на ногах двух убийц в Америке. Однако российские цепи — это детские игрушки по сравнению с теми, что можно увидеть в Финляндии и которые я надел.
Чтобы доставить заключённых из сельских районов Финляндии в города, они пользуются крестьянскими повозками. Иногда случается так, что повозку перехватывают сообщники и освобождают заключённого. Чтобы предотвратить это, в некоторых случаях на заключённых надевают необычный комплект кандалов, который превосходит те, что я видел даже в Китае. Во-первых, есть ошейник для шеи и пояс для тела, которые соединены между собой цепями. Руки также прикреплены к поясу. На каждой лодыжке закреплено железное стремя или втулка, выступающая вперёд
Ножки достаточно длинные, чтобы в отверстия можно было продеть тяжелый железный прут весом в тридцать шесть фунтов.
Весь его вес приходится на подъем стопы заключенного и соединяет его ноги. Затем от середины прута отходит еще одна цепь, которая крепится к поясу. Все это сделано из железа и весит около 108 фунтов. Следует добавить, что в Финляндии такие цепи используются редко и только для особо опасных преступников; но в России таких цепей нет. Самые тяжёлые из русских утюгов,
как мне кажется, весят примерно столько же, сколько те, что раньше использовались в Англии
если судить по паре кандалов под названием «железы Джека Шеппарда», которые хранятся в Ньюгейтской тюрьме как диковинка. Более того, если верить слухам, с сибирскими кандалами связано немало фокусов.
Обычному наблюдателю кандалы кажутся привинченными таким образом,
что без помощи кузнеца снять их будет невозможно. Однако кольца должны быть достаточно большими, чтобы их можно было надеть поверх
чулка, льняной повязки, брюк, а затем кожаной гетры.
В таком случае при снятии этих повязок можно будет
в некоторых случаях можно выскользнуть босиком. Как бы то ни было, я слышал из другого источника, которому можно доверять, что некий губернатор провинции, посетив одну из своих тюрем, проникся состраданием и приказал снять с заключённых кандалы.
Заключённые так быстро избавились от них, что у губернатора не осталось сомнений в том, что они надели их специально для визита его превосходительства. Освободившийся заключённый
рассказал мне, что они становятся такими ловкими, что могут нажимать большим пальцем
в ладонь, чтобы они могли снять наручники и спать без них.
М. Андреоли также упоминает в своём отчёте, что во время марша за
плату в четыре рубля солдатам, которые их охраняли, они могли
освободиться от цепи, к которой были прикованы, при условии,
однако, что никто не будет убегать и что железо будет должным
образом закреплено при приближении к городу или месту ночлега. Он также
упоминает, что в группе из 147 заключённых был 21 — то есть
Седьмой — в кандалах. По всей Сибири я видел только одного человека в наручниках.
Но в Западной Сибири кандалы были на ногах у многих — не могу сказать, у скольких именно, но, думаю, меньше, чем у каждого седьмого.
И эта доля заметно уменьшалась по мере того, как мы продвигались дальше на восток.

[Иллюстрация: ФИНСКИЙ УБИЙЦА В ПУТЕШЕСТВЕННЫХ КАНДАЛАХ.]

Иногда суды приговаривают человека — как правило, того, кто неоднократно сбегал из-под стражи, — к тому, чтобы по прибытии в пункт назначения его приковали к тачке или другому приспособлению, которое будет сопровождать его повсюду. A
Врач сообщил мне, что за последние двенадцать месяцев он видел билет заключённого с такой отметкой.
Я слышал, что на Сахалине таким образом изолировали одного или двух жестоких преступников, но сам я никого не видел.
 Я выяснил, что среди двух тысяч заключённых в Каре таких не было, и что такое обращение встречается крайне редко.

Что касается наказаний за неподчинение тюремной администрации или за последующие преступления осуждённых, то самым мягким из них является заключение в одиночной камере. Затем человека частично лишают
о еде и минимальных удобствах, как в Англии. Затем, если он ещё не в кандалах, ему могут их надеть; или, если этого недостаточно, его могут «выпороть розгами», как наказывали нас наши отцы. Я был свидетелем этого в Николаевске. Услышав в
субботу — а это день для порки — что одному человеку
должны были нанести 60 ударов розгой, я решил, что, поскольку
посещение тюрем — моя специализация, мне следует пойти и
посмотреть на это, чтобы не упустить возможность своими глазами увидеть то, о чём я узнал.
 Этот человек был освободившимся каторжником с ужасным лицом, который отбыл свой срок в заключении, а затем устроился столяром в купеческое заведение и отблагодарил своего работодателя тем, что ограбил его. Соответственно, в полицейском участке его вывели из камеры и привели к начальнику полиции. Позади преступника стоял казак, а рядом с ним — писарь, который зачитывал приговор. Затем заключённый подписал бумагу в знак того, что он её выслушал.
Его отвели в другую комнату и положили на пол.
Казак обнажил спину мужчины, один казак держал его за голову, а другой — за ноги.
 Двое солдат по очереди наносили удары, а третий вслух считал количество ударов. Мужчина извивался и рычал, его кожа стала очень красной, но я не увидел ни капли крови, и вскоре всё закончилось.

Признаюсь, я ушёл в значительной степени встревоженный; но жители Николаевска сказали, что это _ничего_, и сообщили мне, что за совершение преступлений, не являющихся особо тяжкими, они часто так поступают с освобождёнными заключёнными, как мужчинами, так и женщинами.
По словам м. Андреоли, прутья, из которых состоит розга, по закону должны быть достаточно тонкими, чтобы их можно было просунуть в дуло мушкета. Те, что я видел, напоминали дамскую трость, разве что были длиннее, а прутья — несколько толще, чем те, что раньше использовались в школах, — по сути, это были _аналоги_ тех, что использовались в тюрьме Колд-Бат-Филдс в Лондоне. Удивительная особенность этого дела
заключается в том, что некоторые мужчины (да и женщины тоже) не только получают розги,
но и смеются после этого, и ведут себя дерзко. Один из моих хозяев в другом городе
Он рассказал мне, что несколько лет назад, вскоре после того, как Амур перешёл в руки русских, один солдат украл у него одежду.
За это полицейский пристав приговорил вора к 500 ударам берёзовым прутом, но губернатор, узнав об этом, увеличил число ударов до 1100. Моего хозяина спросили, не хочет ли он посмотреть, как наносят удары.
Он пришёл в пять утра и увидел, как нанесли 500 ударов.
Пока мужчина лежал на траве, на место каждого изношенного стержня из лежащей рядом кучи ставили новый. Прокурор умолял
что остальное можно будет вычеркнуть, и ушёл. Однако все цифры были записаны, и мужчину оставили в больнице на две недели.
По истечении этого срока он пришёл к своему прокурору, чтобы попросить стакан грога, и сказал, что за бутылку спиртного он не прочь получить ещё 1100, если за этим снова последует пребывание в больнице!

 Я слышал, как другие смеялись над берёзовыми розгами. Но есть ещё кое-что, чего они боятся, — это кнут под названием «_троечка_» или «_плеть_».
 Предупреждаю читателя, что описание этого предмета может шокировать
его чувства; однако, если писатель хочет представить правдивую картину того, что он наблюдал, он должен описать не только светлые, но и тёмные стороны. Автор «Школьных дней» Тома Брауна, собираясь описать драку в Регби, рекомендует особо чувствительным читателям пропустить эту главу; и я осмелюсь дать такой же совет в отношении следующих нескольких абзацев.

Как уже было сказано, кнут был отменён несколько лет назад,
несмотря на настойчивые попытки вернуть этот инструмент в
на страницах некоторых мстительных авторов, пишущих о России.
Я обнаружил, что эта практика была прекращена достаточно давно, чтобы мне было сложно понять, как она выглядела раньше. М. Пьетровский в своей «Истории сибирской ссылки», Де Ланьи и ещё один или два автора того же уровня изо всех сил стараются наделить кнутов всеми возможными ужасами и создать впечатление, что при каждом ударе с спины преступника отрывалась длинная полоска плоти. Более достоверным является рассказ М. Андреоли, которому я склонен верить больше, потому что
Это довольно точно соответствует описанию инструмента, которое дал мне старик, видевший, как им пользовались в Чите. Русские ямщики до сих пор используют для своих лошадей то, что они называют «кнутом».
Это короткий хлыст, похожий на тяжёлый английский охотничий хлыст, только плеть состоит из трёх или четырёх кусков скрученной кожи, соединённых между собой металлическими кольцами. Это грозное оружие даже для того, чтобы погонять лошадь. Но если сравнить это с двумя нашими описаниями,
Я не сомневаюсь, что настоящим наказанием для преступников было
Похожий хлыст иногда используют для лошадей. М. Андреоли
делает его с рукояткой диаметром от одного до двух дюймов и длиной 9 дюймов. На верхней части рукоятки находится кольцо, затем ремень из сыромятной кожи длиной 18 дюймов с кольцом на конце; затем второй ремень и кольцо; и, наконец, собственно «кнут», а именно плоский ремень из жёсткой кожи длиной 21 дюйм, изогнутый и заканчивающийся крючком, похожим на птичий клюв. Общая длина рукоятки и ремня составляет 2; _аршина_, или почти 6 футов. Раньше этот инструмент использовался для
Им владел осуждённый, который получил свободу или определённые привилегии за эту работу. Я слышал от адвоката, что публичный флагеллятор в Москве настолько искусно владел своим оружием, что мог срезать сигарету с окна, не разбив стекло, или одним ударом сломать дюймовую доску, а значит, и позвоночник человека. Говорят, он считал свою профессию настолько прибыльной,
что, когда его дочь вышла замуж, он дал ей приданое в размере 60 000 рублей,
что в то время было эквивалентно, скажем, 9000 фунтов стерлингов. Он зарабатывал на тех, кого
порка. Закон требовал, чтобы человек, которого должны были выпороть, получил определённое количество ударов, но не требовал, чтобы тот, кто наносил удары, страдал.
Поэтому, когда этому герою хорошо заплатили, он позволил кнуту опуститься
не сильно — по крайней мере, так гласит история.

 «_Тройчатка_», или «_плеть_», — это кнут из скрученной кожи, прикреплённый к рукоятке длиной 10 дюймов и толщиной в дюйм. Ресница, примерно такая же
толстая у основания, как и ручка, сужается на протяжении 12 дюймов, а затем
делится на три более тонких ресницы длиной 25 дюймов и размером с
мизинец. Общая длина составляет 4 фута, а вес —
почти 15 унций. М. Пьетровски описывает плет как инструмент, состоящий из
«трёх ремней, утяжелённых на концах свинцовыми шариками».
Однако, если я не ошибаюсь, эти свинцовые шарики — выдумка, призванная
вызвать душевную боль. Во всяком случае, ни у одного из тех, что я видел (а я видел целую коробку)
к ресницам ничего не было прикреплено, да и не нужно было, потому что
этот инструмент сам по себе достаточно суров. Обычно выносят от 20 до 50 ударов плетью, хотя их количество может доходить и до 100. Преступника привязывают к толстой доске, широкой сверху и сужающейся книзу.
Нижняя часть, называемая _kobyla_, или «кобыла», с помощью железной ножки наклоняется под углом примерно в 30 градусов. В верхней части доски есть три углубления, в которые в центре помещается лицо и голова, а по бокам — руки. Все они стянуты кожаными ремнями. Чуть ниже с обеих сторон расположены две железные петли, которые фиксируют руки, а ноги закреплены внизу. На казни (по крайней мере, так мне рассказали очевидцы)
должны присутствовать врач и представители власти
будьте настоящим. Палач-осужденный берет три или более плетей и,
растянув их для придания гибкости, занимает свою позицию
на расстоянии примерно 10 ярдов, быстро отходит, чтобы обеспечить инерцию, и заносит
ударьте плетью со всей силы по нижней части спины преступника.
Это он повторяет два или три раза, позволяя плети упасть в одно и то же место
. Затем он подходит с другой стороны, чтобы ударить по нему в
другом направлении, и, сделав несколько взмахов, меняет хлыст
и подходит с третьей стороны, так что удары приходятся на мужчину
что-то в форме звезды или звёздочки. М. Андреоли намекает на то, что флагеллан часто получает взятку от преступника или его друзей.
В таком случае он наносит первый удар с ужасающей силой, заставляя
бедное создание корчиться и ужасно кричать, но затем постепенно
уменьшает силу ударов. Если же его не подкупают, он начинает с
лёгких ударов и постепенно увеличивает их силу, что гораздо хуже.
Однако ему следует быть осторожным, потому что, если он не нанесёт достаточно сильный удар, ему самому грозит двадцать пять ударов плетью, которые были
Это произошло летом перед моим визитом к палачу в Николаевске.
В большинстве описаний этого наказания говорится, что спина преступника была содрана до крови.
И для человека было бы лучше, если бы так и было.
Опытный флагеллант почти не оставляет крови, и боль сильнее, когда кожа просто собирается в складки.
Но в этом случае иногда наступает омертвение, и заключённый быстро умирает.
Тот, кого так избили утром, умер ночью в течение недели, предшествовавшей той, когда я получил свою информацию.

 Прежде чем оставить эту ужасную тему, я хочу кое-что прояснить.
Мне ясно дали понять, что по российскому законодательству ни один человек не может быть приговорён к телесным наказаниям за первое правонарушение. Также мне дали понять, что по закону телесные наказания применяются только в трёх местах в Сибири — в Каре, Николаевске и на Сахалине (хотя один освобождённый каторжник сообщил мне, что 15 лет назад он видел их в Чите и почти везде), так что только самые отъявленные преступники когда-либо подвергаются им. Если бы они были обычными преступниками, то не оказались бы так далеко на востоке. А те, кто получает по заслугам, обычно подвергаются депортации.
Тюрьма и кандалы, но он по-прежнему неисправим. Также следует помнить, что в этих местах проживает мало людей и что они окружены сотнями осуждённых или бывших осуждённых; что очень большая часть женщин-служанок, а также мужчин-слуг относятся к тому же классу, что и они сами, причём некоторые из них даже не отбыли свой срок; и что, помимо этих бывших заключённых, которые, как предполагается, исправились и стали вести себя лучше, постоянно сбегает значительное число самых отъявленных преступников. Мне сказали, что с Сахалина сбежало больше 100 человек
зимой перед моим приездом. На свободе они отправляются в Николаевск, чтобы
избежать голодной смерти, и им всё равно, что они делают. В 1877 году трое осуждённых
за ничтожную сумму в 12 фунтов жестоко убили женщину и сбросили её в колодец. Поэтому местные жители говорят, что, если бы их не защищали очень сильные сдерживающие факторы, они бы не чувствовали себя в безопасности ни минуты, ведь если человек совершит полдюжины убийств, он знает, что его не повесят.

Я был вынужден упомянуть все виды наказаний, какими бы болезненными они ни были, которые попадали в поле моего зрения или были мне известны.
Я описал свои знания о Сибири; отчасти я сделал это потому, что хотел
не оставить места для тревожных подозрений в том, что от читателя что-то утаили. Более того, я не считаю правильным
опровергать многочисленные ложные утверждения, которые время от времени появляются о наказании сибирских ссыльных, не
описывая то, как я их на самом деле застал.

В целом я убеждён, что если русский ссыльный ведёт себя прилично, то в Сибири ему будет лучше, чем во многих, и так же хорошо, как в большинстве тюрем мира.  Но есть и такие
Есть и другие моменты, которые следует упомянуть в связи с сибирскими тюрьмами, но
лучше всего будет рассмотреть их по мере того, как мы будем последовательно посещать различные города, в которых они расположены.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Если сравнить эту самую высокую шкалу сибирского питания с самой высокой
шкалой в тюрьмах Англии и Уэльса, как указано в Отчетах
Комиссаров, инспекторов и других за 1878 год, это будет
установлено, что английский заключенный получает в неделю хлеба 10 фунтов. против
у русского 25; у англичанина 8 унций вареного мяса и 14 пинт
супа против 6 фунтов у россиянина. мяса; в то время как у русского есть
кроме того, 1; фунта гречневой крупы и чая против 5 фунтов у англичанина
картофель, 1/2 фунта сального пудинга, 14 пинт овсянки и какао. В
действительно, англичанин в неделю 17; кг. твёрдой пищи, 3 пинты
супа, 14 пинт каши и какао, в то время как русский получает 33 фунта
твёрдой пищи и чай.

[2] Годовая стоимость провизии для каждого заключённого в Каре составляет 65
рублей и 72; копейки, то есть 6 фунтов 10 шиллингов, а стоимость мужской одежды — 39
рублей 8; копейки, или 4 фунта. Женская одежда стоит дешевле.
Таким образом, годовая стоимость питания и одежды для мужчин составляет 10 фунтов 10 шиллингов, а для женщин — 10 фунтов. В новой тюрьме в Петербурге, согласно моим записям, на содержание каждого заключённого тратится 25 копеек в день, из которых 15 копеек уходят на еду.
 Это составляет 91 рубль 25 копеек в год (скорее больше, чем
9 фунтов стерлингов) и 54 рубля 75 копеек (5 фунтов 10 шиллингов) соответственно, без учета, как я полагаю, стоимости одежды, поскольку эта столичная тюрьма предназначена для тех, кто ожидает суда и, следовательно, носит свою собственную одежду.




Глава VIII.

Оби. _

 Размеры реки. -- Ее притоки. -- Тобольская губерния.
 Географические особенности. — Население. — Вогулы. — Самодийцы. —
 Невоздержанность. — Коммерческие перспективы Оби. — Сибирские товары. — Зерновые земли. — Леса. — Стоимость провизии. — Перевозки. —
 Открытия Виггинса. — Продолжение Норденшёльда. — Судостроение в Тюмене. — Навигация в Карском море. — Книги о бассейне Оби.


Обь — одна из крупнейших рек Старого Света, и, похоже, ей суждено сыграть важную роль в открытии для торговли
необъятных богатств Западной Сибири. Поэтому следует сказать несколько слов
об этом огромном потоке и о Тобольской губернии, по которой он протекает. Бассейн реки занимает площадь более миллиона с четвертью квадратных миль; его длина составляет почти 2000 миль, а ширина в самом широком месте — 1200 миль.[1] Эта обширная территория покрыта сетью рек, судоходных от Северного Ледовитого океана до лучших уголков Западной Сибири.
Важность этого трудно переоценить, если учесть, что успех недавнего предприятия продемонстрировал возможность доставки продукции водным путём в Европу.

Но давайте теперь поговорим о провинции, жителях и коренных народах Тобольска, который, хоть и не является самым крупным, но при этом старейшим и, безусловно, самым густонаселённым из административных центров Сибири. Она простирается от
замерзшего океана до 55-й параллели, на расстояние 1200 миль
с севера на юг и 700 миль в самой широкой части с востока на
запад. Её общая площадь составляет 800 000 квадратных миль — то есть
она в семь раз больше Великобритании и Ирландии. Поверхность,
за исключением того места, где западная граница приближается к Уралу, плоская — настолько плоская, что
Действительно, Тобольск, расположенный в 550 милях от моря, находится всего в 378 футах над его уровнем. Там нет больших озёр, но есть несколько маленьких, из которых добывают соль. [2]

С этнографической точки зрения провинция не так разнообразна, как некоторые другие.
Население в основном состоит из русских, татар, вогулов,
остяков или самоедов. Татары принадлежат к тюркской, а вогулы и остяки — к финской народности. Некоторые авторы относят самоедов к финнам, но мистер Хауорт считает, что их следует рассматривать как отдельную расу. Мистер Рэй в своей книге «Земля северного ветра» и мистер
Зеебом в своей книге «Сибирь в Европе» недавно опубликовал интересную информацию о самодийцах.

Вогулы населяют территорию, которая почти полностью совпадает с хребтом Северного Урала.
По оценкам 1876 года, их численность составляла 5000 человек. Их страна делает их горцами и лесниками, потому что они живут
на северной границе еловых и берёзовых лесов, в стране
волка, медведя, соболя, куницы, бобра и лося. Обычно они одеваются как русские и живут охотой,
потому что у них нет равнин для разведения скота и подходящего климата для
сельское хозяйство. Говорят, что они не употребляют соль. Их деревни разбросаны и невелики, в них от четырёх до восьми хижин. Обдорск — их торговый город. В этот город, расположенный за Полярным кругом в устье Оби, также приезжают самоеды и остяки, о последних я расскажу, поскольку видел их дальше на востоке.

Самодийцы населяют обширную территорию, простирающуюся вдоль
берега замёрзшего океана от северо-восточной оконечности Европы
через всю Тобольскую губернию до Енисея, спускающуюся к
области остяков, а на некоторых участках южной границы — до
Томск. С самоедами я уже был в некоторой степени знаком,
отчасти благодаря переписке с моим другом из Финляндии, а отчасти благодаря
близкому знакомству с ними в 1878 году, когда я ездил в Архангельск.
В 1876 году их численность оценивалась в 5700 человек. Их богатство состоит из
стад северных оленей, которых они пасут на мхах обширных болот, или
_тундр_, где животные зимой разгребают снег копытами и таким образом добывают себе пропитание. Для самоедов северный олень — это всё.
Пока животное живо, оно тянет сани, а когда оно умирает,
Его мясо едят, а шкуру используют для изготовления юрт и одежды.

[Иллюстрация: МОЁ САМОЕДСКОЕ ПЛАТЬЕ.]

 В Архангельске я купил _совик_, или тунику, шапку и чудесную пару самоедских сапог.
Поскольку самоедская одежда в основных чертах похожа на одежду других северных аборигенов Сибири, я могу подробно её описать. Итак, зимой, чтобы быть одетым по (самоедской) моде, нужно
одеться следующим образом: сначала надеть короткие штаны из
мягкой оленьей кожи, плотно облегающие ноги и доходящие до
колен. Затем надеть чулки из _пешки_, кожи молодых оленят,
с ворсом внутрь. Далее идут сапоги, которые называются _poum; leepte_, что означает «сапоги-чулки», доходящие почти до бедра.
Подошва сделана из старой и жёсткой оленьей шкуры, а ворс направлен вперёд, чтобы уменьшить вероятность скольжения по льду или снегу.
У обычных сапог ворс только снаружи. У меня есть весёлая «дамская» пара,
подбитая изнутри мягчайшим мехом и сделанная из белой оленьей шкуры
снаружи, прошитая полосками более тёмной кожи и украшенная спереди
кусочками цветной ткани. Нижняя часть одежды
Когда костюм готов, нужно пройти путь от низа до верха
туники, или _совика_, в котором есть отверстие для головы и
рукава. У моего высокий прямой воротник, но у некоторых
совиков, привезённых мистером Сибомом с Енисея, этот воротник
поднимается сзади выше макушки. Костюм дополняет шапка из
оленьей шкуры с завязками по бокам, украшенными кусочками
ткани.
В хорошую погоду _совик_ носят на улице, а в дождь — в помещении.
Но если есть опасения, что человек долго будет находиться на холоде, то
Второй предмет одежды, называемый «_гус_», надевается мехом наружу.
Он плотно прилегает к голове, оставляя открытой лишь небольшую часть лица.
 Говорят, что у остяков на конце рукава есть перчатка или варежка, сделанная из самой прочной оленьей шкуры и подходящая для тяжёлой работы, а также прорезь под запястьем, через которую можно просовывать пальцы для более тонкой работы. Вокруг талии носят пояс, поверх которого немного заходит _совик_, образуя таким образом карман для мелких предметов.

[Иллюстрация: САМОЕДЫ АРХАНГЕЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ.]

Один человек, хорошо знакомый с самоедами, рассказал мне, что
Часто бывает очень трудно договориться с ними о сделке, пока они не выпьют стакан _водки_, а когда они её выпьют, то уже не могут остановиться и требуют ещё. Иногда можно увидеть людей, которые принесли свои товары, чтобы обменять их на предметы первой необходимости для зимы, и которые готовы отдать всё это за спиртное, доводя себя до нищенского состояния. Из-за этого российское правительство запретило продажу спиртных напитков в этих северных регионах, но торговцы проворачивают контрабанду. [3]

Я не должен забывать добавлять, что некоторые приятные отзывы о честности
Самоеды и остяки были нам родны. Тобольские купцы, например, когда летом едут на север за рыбой, берут с собой муку и соль, складывают их на своих летних стоянках, а по возвращении оставляют без присмотра то, что осталось на следующий год. Если мимо проходит самоед и ему что-то нужно, он без колебаний
берёт то, что ему нужно, но оставляет на месте расписку в виде
дубликата палки с соответствующей зарубкой, означающей, что он должник.
А потом, в сезон рыбалки, он приходит к своему кредитору, сравнивает
дубликат палки, который он сохранил, вместе с той, что он оставил, и
выполняет свои обязательства. Капитан Уиггинс также отмечает, что, когда в
зимние месяцы 1876–1877 годов его корабль «Темза» стоял на якоре в
Курейке, его окружили сотни остяков и других местных жителей, но ничего не было украдено.


Трудности, связанные с обучением и христианизацией этих кочевых племён, очень велики.[4] Однако я слышал, что в европейской части России
священника ежегодно отправляют в город на крайнем севере Архангельской
губернии, чтобы он крестил детей и венчал таких же самоедов
в этом регионе исповедуют христианство. Однако Рюлькюс говорит, что юраки-самоеди всё ещё
практикуют свои кровавые обряды и засовывают куски сырого мяса в пасти своих идолов. В 1877 году
русские открыли в Обдорске школу для местных жителей. Поэтому мы можем надеяться, что для них наступят лучшие времена как из-за того, что делают русские, так и, возможно, косвенно, из-за усилий, которые предпринимают некоторые англичане, чтобы вторгнуться на земли этих аборигенов в торговых целях.

[Иллюстрация: ЮРАК-САМОЕД.]

То, что европейские капиталисты ещё не осознали коммерческую ценность бассейна Оби и значительной части Западной Сибири, — это мнение большинства тех, с кем я встречался и кто там побывал.
Спрос на английские товары ограничен, а возможности для почти неограниченных поставок товаров, необходимых Англии, огромны.
Алтайские горы, например, богаты серебром, медью и железом, которого также много в долине Томи. Но это ничто по сравнению с зерном, ради производства которого страна
прекрасно подходит. От южной границы Тобольской губернии
на 600 миль к северу простирается плодородный чернозёмный край; и
долины многих рек, которые разливаются, как Нил, и оставляют после себя богатые отложения,
настолько однородны, что геологу трудно найти даже несколько образцов гальки. Это похоже на обширный участок земли, пригодный для выращивания пшеницы, овса, льна, ячменя и других злаков. Дальше на север простираются прерии, где пасутся коровы, и лесистая местность, населённая
различных пушных зверей, где в изобилии растут сосны, ели и берёзы.
 Эти замечания относятся не только к долине Оби, но и к долине Енисея, где, как выяснил мистер Сибом, можно было купить лиственницу длиной 60 футов, диаметром 3 фута у основания и 18 дюймов на верхушке за один соверен, и что сотню таких деревьев можно было заказать за неделю. В
городе Тобольске, как нам сказали, стоимость продуктов выросла
в пять раз по сравнению с тем, что было 30 лет назад; но даже при
этом нынешняя цена на мясо составляла 2_д._, а на ржаную муку — полпенни за
фунт.[5] Далее, к северу от лесистой местности, простираются _тундры_, по которым бродят северные олени, как дикие, так и прирученные. Примерно в 100 милях вверх по Курейке, которая впадает в Енисей, находится ценный графитовый рудник, лежащий на поверхности. Кроме того, в реках так много рыбы, что рыбаки стараются не ловить слишком много, потому что сети часто рвутся.

Эти богатства давно были известны сибирякам, для которых они были практически бесполезны с точки зрения экспорта из-за дороговизны сухопутных перевозок через Урал.
Единственным другим путём транзита в Европу был
Карское море, которое, как считалось, было постоянно покрыто льдом. Ещё в XVI веке англичане и голландцы пытались
проникнуть в Северный Ледовитый океан, но их всегда останавливала Новая Земля.
Так продолжалось два столетия, и за это время не было предпринято ни одной попытки. Однако в последние годы капитан Уиггинс из Сандерленда, который с юности был смелым и предприимчивым моряком, случайно прочитал в книге Врангеля «Полярное море», что три столетия назад русские ходили из Архангельска в Мангазею для торговли.
Таз, недалеко от залива Оби; и ему пришло в голову, что если они смогли сделать это на своих жалких «кочках», или лодках из досок,
прикреплённых к каркасу кожаными ремнями и просмоленных мхом, то ему
гораздо легче будет сделать это с помощью пара.
Поэтому, движимый свойственной ему любовью к приключениям и за свой счёт, он решил предпринять эту попытку. 3 июня 1874 года он
отплыл из Данди на «Диане», небольшом пароходе водоизмещением всего 104 тонны.
Не прошло и трёх недель, как они вошли в Карское море, которое оказалось свободным ото льда.
и «Диана» вошла в залив Оби 5 августа — первое морское судно, которому это удалось. Обстоятельства не позволили ему подняться вверх по реке; поэтому он вернулся, распустил команду и всю зиму занимался тем, что доказывал возможность этого маршрута. Однако ему было очень трудно убедить в этом торговый мир, и он тщетно обращался за помощью в Королевское географическое общество, чтобы продолжить свои открытия. После этого выступил ещё одинили вырвать розу из рук капитана; для профессора
Норденшельд, видя, что сделал Уиггинс, - полностью поддержанный его
Правительством, частным предприятием и без каких-либо затрат для себя (как и должно быть
) - последовал в следующем году через Карское море, миновал Оби
Персидский залив и вошел в Енисей, откуда, отослав обратно свой корабль,
он вернулся по суше в Петербург. Осуществимость морского пути стала очевидной.
Когда я проезжал через Тиумен, господа  Уордроппер
строили в 700 милях от океана два морских судна
Корабли для господ Трапезникова и Ко из Москвы, которые будут сплавляться по Оби и вокруг мыса Нордкап в Англию.


По мнению обоих мореплавателей, «регулярное морское сообщение между Сибирью и Северной Европой в течение короткого сезона года не должно быть сопряжено с большими рисками и опасностями, чем те, с которыми сталкиваются моряки во многих других водах, где сейчас ходят тысячи судов». Таковы трезвые слова профессора Норденшёльда.
Того же мнения придерживается и капитан Уиггинс,
который является храбрым и честным моряком и о работе которого мы можем сказать следующее
Англии должно быть стыдно за то, что он получил так мало поддержки.
Однако во время путешествия в 1878 году он доказал, что пароходы любого размера, но с малой осадкой, могут пройти около 400 миль вверх по Оби. 2 августа он покинул Ливерпуль на _Уоркуорте_, обычном
пароходе водоизмещением 340 тонн, зафрахтованном через мистера
Уильяма Байфорда, лондонского судового маклера, от имени мистера
Освальда Кэттли, купца первой гильдии из Петербурга, с различным
грузом, и прибыл через 15 дней. Его встретили барнаульские
лихтеры с
пшеница, лён и т. д. для загрузки парохода, а затем доставка груза вглубь страны из Ливерпуля. Во время обратного рейса не произошло ничего непредвиденного; но из-за того, что река Оби обмелела, пароход сел на мель при спуске по реке. Тем не менее он благополучно прибыл в Лондон 3 октября; таким образом, путь туда и обратно занял два месяца. Были предприняты попытки совершить последующие торговые экспедиции, некоторые из которых не увенчались успехом.
Но причины неудач таковы, что в будущем их можно будет преодолеть.
Гамбургский «Нептун» совершил успешные плавания в
1878 и 1880 гг. Таким образом, похоже, что торговля ждёт дальнейшего развития[6], и если с помощью специально усиленных пароходов удастся наладить перевозку продукции между Англией и Сибирью, то обе страны, несомненно, выиграют от этого[7]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Главный приток Оби — Иртыш, который берёт начало в
Монголия, протекает через озеро Зайсан, расположенное на высоте около 525 метров над уровнем моря. Затем река протекает через Усть-Каменогорск в Алтайском крае, где становится судоходной, и, доходя до Омска, впадает в
Ишим и Тобол, последний из которых состоит из рек Исеть, Тура и Тавда, последние три берут начало в Уральских горах.

Сама река Обь берёт начало в Сибири и стремительно течёт через
северные хребты Алтайских гор среди пейзажей, напоминающих
по красоте и величию Люцернское озеро. К северу от Томска в неё впадают Томь и Чулым, а затем она течёт на запад, пополняясь водой из множества мелких ручьёв, и впадает в Иртыш на 60-й параллели. До впадения в Томь течение
становится более пологим и удобным для судоходства, особенно весной, когда воды много; но по мере приближения к Иртышу мелей становится всё больше.  Затем Обь поворачивает на север и часто разделяется на рукава, протекая по аллювиальной низменной равнине шириной от 40 до 50 миль, большая часть которой после зимы затапливается. Эта огромная река, протяжённость которой составляет 2700 миль, впадает в залив Оби, длина которого — 400 миль, а ширина — от 70 до 80 миль. Большую часть года река покрыта льдом, толщина которого в Тюмене составляет от 3 до 4 футов, а в заливе — 7 футов.

[2] В губернии девять уездов, и среди её крупных городов — Туринск и Тюмень на реке Туре; Курган и Ялуторовск на реке Тобол; Ишим на одноимённой реке; Тара на Иртыше;
а также Сургут, Берёзов и Обдорск на Нижней Оби;
а административным центром губернии является Тобольск. Альманах Гоппе за
В 1880 году численность населения составляла 1 102 302 человека, но в «Альманахе» за 1878 год  указано меньшее число, которое соответствует более ранней переписи населения и приводится здесь только для того, чтобы дать читателю некоторое представление о
Социальное положение жителей, которые в 1870 году были классифицированы следующим образом: потомственные дворяне — 404 человека; личные дворяне — 3025 человек; духовные лица (к которым относятся не только все категории духовенства, но и их семьи) — 3045 человек; городское население — 30 000 человек; сельское население — 436 000 человек. К этому следует добавить 50 000 солдат, 25 000 иностранцев, а также коренное и смешанное население численностью 142 000 человек.
Общая численность населения тогда составляла 666 800 человек.

[3] Из других источников мы узнали, что за бренди эти аборигены готовы продать всё, кроме своих душ, и даже их готовы продать
Иногда кажется, что чаша весов колеблется, если верить следующей истории: русский священник, стремясь пополнить свою паству, пусть и весьма сомнительными способами, иногда спаивал самоедов и остяков, а когда они приходили в себя, крестил их, надевал им на шею крест и таким образом приводил их в лоно православной русской церкви. Придя в себя, они иногда возражали против того, что было сделано, но, как и новобранец, который взял шиллинг королевы, они были пойманы.
единственным способом спастись было подкупить священника, чтобы он вычеркнул их имена из церковной книги и отпустил их. Об этом нам рассказал человек, который жил в стране самоедов. В этой истории было столько _батоса_
проповеднического рвения, что я специально спросил, правда ли это, и получил утвердительный ответ. Во времена императора
Николай, ревностные священники-миссионеры получали почести и награды
в зависимости от количества обращённых в христианство язычников и иудеев; но,
как я полагаю, сейчас всё иначе. Я слышал, что дальше на востоке есть и другие
сомнительные методы, которые использовал священник, чтобы обратить в христианство аборигенов Амура. Однако это сделал тот, кто во время моего пребывания в городе публично опозорил свой сан невоздержанностью.
Таким образом, эти беззакония следует отнести на счёт не Русской
церкви, а некоторых её коррумпированных чиновников. Они упомянуты здесь из принципа, согласно которому следует говорить не только правду, но и всю правду.
Кроме того, я бы предпочёл не затрагивать эту тему, когда буду писать о более приятных вещах.
Я должен рассказать о миссионерской деятельности Русской церкви в Сибири.

[4] В 1824 году был начат перевод Евангелия от Матфея на самодийский язык, но после 1826 года работа была приостановлена. То же самое Евангелие
было переведено несколько лет назад на язык остяков
протоиереем_, или первосвященником, в Обдорске и отправлено в
Российским библейским обществом, но не опубликовано; и до настоящего времени
ни эта, ни какая-либо другая часть Нового Завета не существует, насколько
Я знаю о самоедах, остяках или вогулах. - Доктор Лэтем упоминает 11
диалекты самоедского языка и ссылается на работу профессора
Кастрена, который около 30 лет назад тщательно изучал языки
финских и самоедских народов и благодаря чьим трудам у нас есть
словари некоторых из этих языков, опубликованные после его смерти Шифнером.

[5] О удивительно низкой стоимости провизии на Оби мы ещё поговорим.
Но для целей торговли можно составить некоторое представление о
дешевизне провизии, исходя из того факта, что один торговец рассказал
мне, что в 1877 году он купил мясо в Тобольске менее чем за ;_д._
за английский фунт, а совсем недавно он продал на петербургском рынке десять тысяч пар тетеревов, куропаток и рябчиков по 9_д._ за пару. Стоимость транспортировки из
Доставка из Тюмени в Петербург осуществляется следующим образом: тяжёлые грузы, которые при необходимости перевозятся по суше, а где возможно — сплавляются по рекам, находятся в пути 12 месяцев и стоят около 5_с._ за центнер. Если же товары отправляются по дороге в Нижний Новгород, а оттуда переправляются по железной дороге, то они находятся в пути 2,5 месяца и стоят до 12_с._ за центнер. Или же, если товары
Их отправляют «экспрессом», то есть укладывают в большие сани, в каждом из которых от тонны до полутора тонн груза, и поручают их охрану человеку. Сани тянут три лошади до Нижнего Новгорода, а оттуда по железной дороге. Перевозка стоит 18 шиллингов за центнер. Однако, несмотря на высокую стоимость перевозки,
купцы в Тюмени могут доставлять свою рыбу из устья Оби,
отправлять её в Петербург, продавать осетрину по 24_с._, а
_стерлядь_, _нельму_ и _моксонь_ — по 30_с._ за пуд, а затем
получать хорошую прибыль для всех заинтересованных сторон.

[6] Дополнительные сведения о коммерческих перспективах Западной Сибири см. в Приложении D.

[7] Есть две книги, написанные учёными, исследовавшими бассейн Оби, о которых будет полезно упомянуть всем, кто хочет изучить эту часть Сибири. Одна из них написана Адольфом Эрманом, который в 1828 году отправился в путешествие с целью проведения магнитных наблюдений
в Тобольск, а затем спустился по реке до Обдорска; вторая
— это немецкая работа доктора Отто Финша, который в 1876 году поднялся от Тюмени по
Иртышу до Алтайских гор, а затем повернул на север
в Барнаул и Томск, спустился по Оби до её устья. Другой класс книг, написанных по большей части вернувшимися из ссылки, проливает более или менее свет на Западную Сибирь, например «Ссылка Коцебу», опубликованная в 1802 году, и «Откровения Сибири» изгнанницы, которая провела некоторое время на Нижней Оби в Березове.




 ГЛАВА IX.

_ТОБОЛЬСК._

 Ранняя история Сибири.--Ермак.--Завоевание татар.--Тобольск
 первая столица.--Колокол в изгнании.--Наш визит к
 губернатору.--Каторжные тюрьмы.--Внутреннее устройство.--“_Travaux
 принуждение._» — Свидетельства заключённых. — Представленные книги.


 Тобольск долгое время был столицей всей Сибири.
 Поэтому здесь будет уместно кратко рассказать об истории покорения этой страны русскими. Едва ли можно сказать, что Сибирь была знакома русским до середины XVI века.
Хотя в более ранний период одна экспедиция добралась до низовьев Оби, её результаты не были долговременными. Позже Иван Васильевич II. отправил несколько
войска пересекли Урал, обложили данью некоторые татарские племена
и в 1558 году приняли титул «господина Сибири». Однако Кучум-хан,
прямой потомок Чингисхана, наказал эти племена за предательство,
вернул их в свою службу, и на этом результаты русской экспедиции
на какое-то время сошли на нет. Третье вторжение,
однако, было совершено совершенно неожиданно. Иван Васильевич II.
Он расширил свои владения до Каспийского моря и наладил торговые отношения с Персией.
Но купцы и караваны часто подвергались нападениям
разграблен ордами бандитов, которых называли донскими казаками. Царь напал на них, одних убил, других взял в плен или обратил в бегство. Среди
разрозненных отрядов было 6000 разбойников под предводительством
вождя по имени Ермак Тимофеев, которые добрались до берегов Камы,
до поселения Орёл, принадлежавшего одному из Строгановых, где
они провели унылую зиму и где Ермак услышал о манящих приключениях
по ту сторону Урала.
 Он решил попытать счастья там и после неудачной попытки
Попытка, предпринятая летом 1578 года, возобновилась в июне следующего года с участием 5000 человек. Прошло полтора года, прежде чем он добрался до небольшого городка Чинчи на берегу реки Тура. К тому времени из-за стычек, лишений и усталости число его последователей сократилось до 1500 человек.
 Но все они были храбрецами. Перед ними был Кучум-хан, князь этой страны, который уже занял
позицию и с многочисленным войском был готов защищаться до
последнего. Когда две армии наконец сошлись лицом к лицу,
войско Ермака сократилось до 500 человек, девяти десятых
из тех, кто покинул Орёл, погибли. Завязалась отчаянная битва,
татары были разбиты, и Ермак двинулся на Сибирь, резиденцию
татарских князей. Это была небольшая крепость на берегу
Иртыша, руины которой сохранились до сих пор. Я видел её
фотографию, если не ошибаюсь, в коллекции мистера Сибома.

Ермак внезапно превратился в князя, но у него хватило здравого смысла
понять, насколько шатко его положение, и стало ясно, что ему
нужна помощь. Поэтому он отправил пятьдесят своих
Казаки явились к царю Московскому, и их предводителю было ловко приказано
представить двору успехи, которых русские войска под командованием Ермака
добились в Сибири, где во имя царя была завоёвана обширная империя. Царь отнёсся к этому очень благосклонно,
помиловал Ермака и прислал ему деньги и помощь. Усиленные
С помощью 500 русских Ермак увеличил число своих походов, расширил свои завоевания и смог подавить различные восстания, спровоцированные побеждённым Кучум-ханом. В одном из таких походов он осадил
к небольшой крепости Куллара, которая всё ещё принадлежала его врагу и была так храбро обороняема, что Ермаку пришлось отступить. Кучум
Хан незаметно последовал за русскими и, обнаружив, что они беспечно расположились на небольшом острове на Иртыше, переправился через реку, напал на них ночью и застал врасплох, так что с относительной лёгкостью перебил их. Ермак погиб, но, как говорят, не от меча врага. Прорубив себе путь к кромке воды, он попытался запрыгнуть в лодку, но, не дотянув, упал в воду.
вес его доспехов утянул его на дно. Так погиб
Ермак Тимофеевич, и когда весть об этом дошла до Сибири, оставшиеся в живых
его соратники покинули крепость и страну.

 Однако московский двор отправил отряд из 300 человек, который вскоре
совершил новое вторжение и почти без сопротивления добрался до Чинги.
 Там они построили крепость Тюмень и восстановили русский
суверенитет. Получив вскоре подкрепление, они расширили зону своих операций и построили крепости Тобольск, Сунгур и Тара.
Вскоре царь получил в своё распоряжение все территории к западу от Оби.
Затем поток завоеваний устремился на восток. В 1604 году был основан Томск, ставший русским центром, откуда казаки организовывали новые экспедиции.
В 1619 году был основан Енисейск, а восемь лет спустя — Красноярск. Миновав Енисей, они продвинулись к берегам Байкала и в 1620 году напали на многочисленный народ бурят и частично покорили его. Затем, повернув на север, к бассейну Лены, они в 1632 году основали Якутск и подчинили себе, хотя и не полностью, якутов.
без особых затруднений покорили могущественный народ якутов;
после чего они пересекли Алданские горы и в 1639 году достигли
Охотского моря. Таким образом, за одну человеческую жизнь — 70 лет —
к российской короне была присоединена территория размером со всю Европу,
древней столицей которой, как я уже говорил, был Тобольск.

Цитадель и верхний город расположены на холме с отвесными склонами, у подножия которого находится нижний город.
Сейчас они соединены извилистой дорогой для экипажей, но раньше это был единственный вход в цитадель
Нужно было подняться по очень крутому склону через крепостные ворота. С вершины холма открывается обширный вид на Иртыш, протекающий недалеко от города и впадающий в Тобол. Город внизу построен по
правилам, в нём много церквей и монастырей. Дома в основном деревянные, улицы вымощены тем же материалом. Но
слава Тобольска уже давно угасает, и, когда такое происходит с сибирским городом, деревянные дороги превращаются в иллюзию и ловушку. Они гниют и не ремонтируются, и ночью по ним опасно ходить
о том, как проваливаются в ямы. Население города состоит в основном из русских, татар и немцев. В городе производят кожу,
сало, мыло, черепицу, лодки и огнестрельное оружие.

В верхней части города есть несколько красивых церквей и собор, рядом с которым находится знаменитый колокол из Углича, сосланный Борисом Годуновым за то, что он подал сигнал мятежникам. После того как их усмирили, несчастный колокол был снят, у него отломили два уха, публично высекли и отправили в Сибирь, запретив ему когда-либо звонить. Но с тех пор запрет был снят.
и теперь он висит не на колокольне, а отдельно и помогает созывать людей в церковь.


Недалеко от крепости находятся увеселительные сады, а также три каторжные тюрьмы, которые мы особенно хотели увидеть.
Поэтому я передал своё письмо господину Лисагорскому, губернатору, который немедленно послал за полицмейстером; и мы сразу же отправились осматривать наши первые каторжные тюрьмы в Сибири. На протяжении многих лет Тобольск был главным местом заключения.
И даже сейчас осуждённые, приговорённые к ссылке на восток, часто проводят здесь первую часть своего срока. По дороге мы
Я слышал, что это место отличается особой суровостью и что там содержатся те, кто приговорён к «принудительным работам». Поэтому, войдя туда,
я приготовился к любым ужасам, которые могли там встретиться.
Власти, казалось, были полны решимости сделать так, чтобы заключённые не причинили вреда нам (или им?); за нами следовали четыре солдата с примкнутыми штыками. Здания были большими, кирпичными, с двойными окнами для защиты от холода;
и я заметил, что помимо подушки и одеяла там есть матрасы
Для заключённых также были предусмотрены нары, набитые старой одеждой. Эти нары, как я полагаю, были предоставлены местным комитетом. У них было несколько книг, и, поскольку только один человек из десяти умел читать, по вечерам они обычно читали вслух своим менее образованным товарищам. В одной из комнат я видел экземпляр «Житий святых», но Библий не было.
 Комната для охраны военных была обставлена почти так же, как комнаты для заключённых. Были и другие камеры разного размера: одна
для убийц, в которой содержались пять человек (большинству из них, как нам сказали, было
совершали преступления в состоянии алкогольного опьянения); другая — для восьми человек без паспортов; и другие помещения для воров. В одной из них находился сбежавший заключённый, а в другой — человек, которого признали виновным в святотатстве за продажу предметов, относящихся к алтарю.

 В первой тюрьме было девять одиночных камер, в одной из которых находился
Польский врач, политический заключённый, окружил себя такими маленькими радостями, как польские книги, одеколон и сигареты, которые ему (в качестве привилегии) разрешалось курить. Одна или две камеры были отведены для наказаний.

Мы шли из комнаты в комнату, из коридора в коридор, теперь
через дворы, где бездельничали заключённые, а теперь через спальные
камеры, где некоторые ещё не встали, хотя время завтрака давно
прошло. Я начал задаваться вопросом, где же _работают_ осуждённые
на «принудительные работы», и попросил показать мне, чем занимаются
те, кто приговорён к «принудительным работам». Сначала нас отвели
в помещение для колесных мастеров, а затем в кузницу. Затем нас познакомили с компанией портных,
а потом с компанией сапожников, и, наконец, мы увидели комнату, оборудованную для
Работа столяра или краснодеревщика. Объем выполняемой работы казался
чрезвычайно небольшим, а количество занятых мужчин (или, по-видимому,
которые могли быть наняты) составляло лишь небольшую часть из 732 заключенных в
тюрьмы № 1 и 3, и 264 в тюрьме № 2. Я полагаю, что была указана какая-то причина
, почему мор не был на работе, хотя был ли это праздник
или купальный день, или что-то еще, я забыл; но я пришел к выводу, что
у них не было достаточного оборудования, чтобы найти занятие для 1000 заключенных,
и что не нужно было приезжать в Сибирь, чтобы увидеть суровость
каторжная тюрьма, поскольку то же самое с лёгкостью могло произойти и в Европе. Если бы я пришёл туда из любопытства, которое заставляет людей посещать зал ужасов в музее мадам Тюссо, то это любопытство наверняка осталось бы неудовлетворённым. Тюрьмы Тобольска
больше всего напоминали мне те, что я видел в Вене и Кракове, хотя в некоторых отношениях сравнение было бы не в пользу Сибири.
В Кракове заключённым приходилось не только работать за верстаком
днём, но, если мне не изменяет память, и спать на нём ночью.
В Тобольске ежедневно выполняется определённая норма труда, но после этого заключённый может работать на себя. Нам показали различные образцы их ремесленных изделий.

 В тюрьме № 2 содержались преступники, приговорённые к срокам от одного года до пожизненного заключения, которых после освобождения должны были отправить на восток, чтобы они жили там как колонисты. Я не знаю, кому принадлежит заслуга
в том, что он стал начальником, — губернатору провинции,
начальнику тюрьмы или местному комитету; но меня поразил
тот факт, когда я впоследствии спросил двух заключённых, которых депортировали
По всей Сибири, когда их спрашивали, какая тюрьма к западу от Иркутска, по их мнению, была лучшей, они оба упоминали Тобольск.
Мы оставили у губернатора этой провинции около 500 отрывков из Священного Писания, таких как копии Евангелий, Псалмов и Нового Завета в
Русский, польский, немецкий, французский и татарский языки, а также 400 экземпляров иллюстрированного журнала «Русский рабочий» и 1000 брошюр.
Его превосходительство любезно обязался распространять газеты и брошюры в школах и всеми возможными способами по всей провинции.
разместить книги для постоянного пользования не в библиотеках, а в пределах досягаемости каждого человека в каждой комнате каждой тюрьмы, больницы, богадельни или аналогичного учреждения, находящегося под его управлением.
Приняв эти меры, изложив их на бумаге в форме письма и вручив его губернатору в понедельник вечером, мы стали ждать прибытия парохода, который должен был доставить нас в Томск.





Глава X.

_Из Тобольска в Томск._

 Пароход «Белетченко». — Пассажиры. — Игра в карты. — Стоимость провизии. — Осмотр баржи с каторжниками. — Ссылка
 попутчик.--Навигация Оби.--Остяки.--Их рыболовство.--Мастерство в стрельбе из лука.--Брачные обычаи.


Сибиряки ценят время. Дни для них не имеют большого значения; часы не имеют значения. У них «время — не деньги». «Какая разница, —
сказал кучер в Екатеринобурге моему другу, из-за которого он опоздал на поезд, — какая разница, опоздаешь ты на час или на два?»  Более того, о прибытии и отправлении пароходов не объявляют в 12:00 и 18:00, а просто указывают дату. И, конечно, предполагается, что вы будете на месте
готовность отправиться в путь в любой момент в течение двадцати четырёх часов.
Поэтому мы сочли небезопасным ночевать в гостинице в понедельник, 2 июня, чтобы не отстать от поезда.
Поэтому, оставив тарантас и багаж на пристани, я забрался внутрь и провёл там первую половину ночи, пока на рассвете не прибыл пароход.
Сибирский пароход «Бельченко», принадлежащий господам «Курбатов»
и «Игнатов» были хороши, а их размеры по сравнению с другими судами, на которых я впоследствии плавал, были внушительными. Это был колёсный пароход с
В носовой части располагались каюты и салоны для пассажиров первого класса, а в кормовой — для пассажиров второго класса. Палуба была отведена для значительного числа пассажиров третьего класса и демобилизованных солдат, которые «возвращались домой». В общей сложности, я полагаю, на борту находилось от 100 до 150 пассажиров. Среди пассажиров первого класса было несколько приятных людей, таких как офицеры армии, флота и жандармерии, а также несколько школьниц, которые ехали домой на летние каникулы из Петербурга, расположенного в 3000 милях от них.
Среди них были и представители вездесущих русских купцов, путешествующих по делам. Наши первые впечатления от этих путешественников были неблагоприятными.
Некоторые из господ, если я не ошибаюсь, прощались в Тобольске с друзьями, а это событие в Сибири обычно сопровождается обильными возлияниями.
Так что, когда один из морских офицеров пришёл занять своё место в спальном салоне, он был в состоянии, «не подобающем офицеру и джентльмену». Капитан, получивший сообщение, избавил нас от дальнейших неудобств такого рода
Один из владельцев, мистер Игнатов, поручил капитану присматривать за «мистером миссионером», как капитан настаивал на том, чтобы называть меня, и в чём я его не разубеждал. За три билета во второй класс он предоставил нам для ночлега дамскую каюту второго класса, рассчитанную на пять человек, в которой нам было достаточно комфортно ночью, а днём мы сидели, где хотели. Капитану также было поручено взимать плату
2 фунта вместо 4 за перевозку нашего тарантаса, а также снисходительное отношение к нашему тяжелому багажу и книгам. Поскольку наше путешествие
Путешествие длилось несколько дней, и неудивительно, что время тянулось для некоторых пассажиров невыносимо. Но я был совершенно не готов к тому, сколько времени они будут проводить за игрой в карты. Ни в одной стране, где я бывал, я не видел и десятой части того, что происходило за игрой в карты в Сибири. Российское правительство
обладает монополией на производство игральных карт, а прибыль
направляется на поддержку Московского приюта для подкидышей.
Ежегодно по маршруту Петербург — Москва перевозится 110 тонн карт
железная дорога. Мне говорили, что количество карточных игр в Европейской части России
также очень велико; что в Петербурге есть клубы, где
азартные игры ужасны. Что касается наших попутчиков, то там была группа
, которые играли днем и ссорились по ночам, а иногда и вовсе
не прекращали свои игры до семи утра. К тому времени, как путешествие длилось уже пять дней, молодой офицер потерял 20 фунтов стерлингов.
Он рассказал мне, что в маленьких провинциальных городках, где расквартированы солдаты, мало интересного общества и нечем заняться,
Офицеры постоянно играют в карты. Более того, эта привычка свойственна не только мужчинам, но и женщинам, хотя и в меньшей степени. На борту парохода игра не сопровождалась чрезмерным употреблением алкоголя, и, к счастью, некоторые пассажиры, особенно дамы, говорили по-французски, а некоторые могли читать по-английски, так что в их обществе мы приятно проводили время.

Стоимость проезда и провизии была низкой.
Три билета второго класса на всю поездку, которая длилась 8 дней, стоили всего
4 фунта, а за обед из 4 или 5 блюд — суп, рыба, мясо, дичь и
выпечка — всего 2 шиллинга. Я со вздохом вспомнил об этом тарифе
в Калифорнии, где за обед, который был вполовину хуже, брали в два раза больше, да ещё и обслуживали отвратительно.
Однако надо признать, что продукты на берегу реки были очень дешёвыми — настолько дешёвыми, что даже не хочется писать об этом. В Сургуте мне предложили пару уток за 2; фунта стерлингов; 10 пар рябчиков, которые размером с куропатку, стоили 1 фунт стерлингов; пара рыб
Так называемые _ясс_, весом, как я полагаю, 1; фунта каждая, продавались по 1;_д._; а 10 крупных рыб, как правило, по ;_д._ каждая. В Юхове мне предложили пару щук весом около 20 фунтов за 5 пенсов и живую утку за 1,25 пенса.
В деревнях, через которые мы проезжали и до которых было нелегко добраться, мне сказали, что телёнка можно купить за 6 пенсов. _

[Иллюстрация: «Иртыш», баржа с каторжниками на Оби.]

Пока мы плыли, к нашему корвету прицепилась баржа, гружённая заключёнными.
Доктор Джонсон назвал корабль «тюрьмой
«На плаву» — это как раз то, что нужно. Баржа представляла собой большое плавучее судно под названием «Иртыш», длиной 245 футов, шириной 30 футов, высотой от киля до палубы 11 футов и с ватерлинией 4 фута. Она была построена специально для перевозки заключённых, которых на ней должны были перевозить 800 человек под присмотром 22 офицеров. Внизу располагались платформы для сна, подобные тем, что описаны в тюрьмах.
По обеим сторонам судна находились надстройки высотой в восемь футов, в которых располагались небольшая больница, аптека и каюты для офицеров и
под командованием солдат. Пространство между надстройками было перекрыто крышей, а борта закрыты решётками и проволокой, что болезненно напоминало зверинец или одну из камер-клеток в старой тюрьме в
Эдинбурге. У судна не было ни мачт, ни двигателей, и оно было очень похоже на детский Ноев ковчег. Во время одной из наших остановок
Я пытался сделать набросок этого уникального судна, когда подошёл офицер и пригласил меня осмотреть его.
Поэтому мы поднялись на борт, набив руки и карманы материалами для распространения. И если бы
Бары напоминали зверинец, и, должен добавить, то же самое можно было сказать о том, как посетители получали нашу литературную пищу. Не то чтобы они были грубы, но они были так очарованы картинками и так стремились заполучить содержащие их бумаги, что нам было трудно удержаться. Впоследствии у нас появилась возможность проверить, сколько денег можно выручить за это явное стремление к чтению. В прежние годы я всегда _давал_ и Священное Писание, и трактаты. В этом году нас убеждали, и, думаю, не без оснований, что по возможности лучше
продать их. Однако предлагать их осуждённым за деньги казалось почти насмешкой. Тем не менее мы попробовали и попросили офицера сообщить нам, сколько заключённых готовы заплатить 2;_d._ за экземпляр Нового Завета или Псалтири. К моему удивлению, он подошёл к следующей остановке, чтобы отдать деньги за 44 экземпляра, и сказал, что один человек так спешил получить свою книгу, что трижды приходил к нему за ней.  Когда мы продолжили путь и оглянулись, то увидели, как за нами тащится широкая кильватерная струя баржи.
я не мог не сочувствовать этому странному грузу и множеству тяжёлых сердец, которые уносили всё дальше и дальше от дорогого сердцу места под названием «дом». Но эти мысли не получали развития во время остановок, когда баржу подводили к берегу, потому что веселье мужчин, женщин и детей на барже было гораздо более шумным, чем веселье свободных людей на пароходе. Можно было бы подумать, что
заключённые хорошо проводят время. В Тюмене нам
сообщили примечательный факт: из 800 заключённых
заключенные на борту, вероятно, 250 человек, были бы убийцами, тем не менее
20 солдат было бы достаточно, чтобы контролировать их. Он оказал существенное
количество свободы на барже, хотя они не могли идти, конечно,
без разбору в какой бы части судна они довольны.

На одном из привалов мы высадили польского эмигранта, врача. Это
был тот самый человек, которого мы видели с его скромными удобствами в тюрьме
в Тобольске. Он не был на барже, а путешествовал, как обычно путешествуют такие заключённые, на пароходе в качестве пассажира второго класса в каюте
Он находился рядом с нами, под присмотром жандарма, который, как мы могли заметить, ни на секунду не выпускал его из виду.
 Мы втерлись в доверие к жандарму, подарив ему книги, как и солдатам, пассажирам и всем остальным на борту, и хотели поболтать с заключённым, но его страж был верен своему долгу и не позволял с ним разговаривать. Когда
заключённому пришло время сойти на берег, он вышел из своей
каюты, одетый в повседневную одежду, в тёмных очках и с
Он курил сигару. Но его высадили в ужасном месте на 62-й параллели, где в начале июня ещё не распустились листья и время от времени шёл снег; в деревне, где образованный человек, я полагаю, не нашёл бы приятного общества или родственного занятия. Его волосы уже поседели, и, пока он сидел на своём скудном
наборе одежды, а рядом стоял жандарм, наблюдая за тем, как наш
корабль уплывает прочь, мы чувствовали, что оставили его в
плачевном состоянии, в котором ему предстояло провести свои
последние годы. Мы слышали, что он женился во второй раз
понёс наказание за попытку побега из Нерчинска. Но это была
печальная иллюстрация того, что значит сибирская ссылка.

 Расстояние от Тобольска до Томска по воде составляет 1600 миль, которые мы преодолели за 8 дней. Мы обогнали не один грузовой пароход, но других судов почти не видели, как и плотов с брёвнами. Берега были низкими и плоскими, а дома встречались редко. На второй день пути из Тобольска мы остановились в Самарове, где Иртыш впадает в Обь.
На третий день мы остановились в Сургуте, городе с населением 1200 человек.  Три
Несколько дней спустя мы пришвартовались в Нариме, население которого составляет 2000 человек.

 Мы не стали подходить достаточно близко ни к одному из этих городов, чтобы можно было их посетить, и пароход подобрал и высадил всего несколько пассажиров.
Время от времени в прериях можно было увидеть стада полудиких лошадей.
Они не были подкованы, не знали вкуса овса и летом были вынуждены сами добывать себе пропитание. Зимой их используют для перевозки сушёной и замороженной рыбы. У местных жителей есть оригинальный способ ловли рыбы через отверстия во льду, особенно в случае
осетровые, которые зимой скапливаются в илистых впадинах в русле
реки, неподвижно лежащие группами ради тепла.
Остяк вырезает над ними ямку, устанавливает пружинящий стержень, а затем лепит
несколько глиняных шариков, которые он раскаляет докрасна и бросает в
реку ниже своей приманки. Жара пробуждает осетровых, которые поднимаются, плывут
вверх по течению и их вылавливают. В заливах Оби и Таза есть крупные рыбные промыслы.
Русские платят самоедам за аренду песчаных отмелей.
Поймав рыбу летом, они складывают её в
пруды до наступления зимы. Затем их вынимают и замораживают,
и в таком состоянии отправляют в качестве свежей рыбы в путешествие протяженностью 2000 миль в
Петербург.[1] Большое количество сушеной рыбы также отправляется с
реки Оби на большую ярмарку в Нижнем Новгороде. Меха и шкуры также
отправляются туда из северной части провинции вместе с
рожью, ячменем, овсом и гречихой с юга.

[Иллюстрация]

 Однако ничто из того, что мы видели на берегах, не было столь интересным, как, пожалуй, аборигены, особенно остяки, некоторые из которых выглядели
Они гребли на своих крошечных каноэ и незаметно скользили среди кустов, пока приближался пароход. Остяки населяют территорию по обе стороны Иртыша и Оби, простирающуюся на север до Обдорска, на юг до Тобольска и почти на восток до Нарима.
Есть также территория, по которой они кочуют на левом берегу Енисея ниже Туруханска, хотя мистер Хауорт считает, что это название не совсем верно
Остяки на самом деле являются самодийцами. Их численность оценивается в 24 000 человек.
 У них нет ни городов, ни деревень, хотя иногда они селятся среди
Русские. Мы видели на берегу каркасы некоторых их юрт,
или шалашей, хотя люди в это время из-за наводнения
перебирались на возвышенности. В окрестностях Оби у них нет
оленей; их богатство состоит из лодок, рыболовных снастей, одежды
и утвари; а кочевник-остяк, у которого есть вещи на сумму
10 фунтов стерлингов, считается богатым человеком. В этом регионе они перестали носить свою национальную одежду и в большей или меньшей степени русифицировались.
Но остяки Енисея по-прежнему одеваются в костюмы своих предков.
Эти люди невысокого роста, с тёмными волосами и глазами и плоскими лицами.
По цвету кожи и общему виду те, кого мы видели, мало чем отличались от некоторых сибиряков. Они живут в основном за счёт рыбной ловли и охоты и очень умело обращаются с луком. Например, при стрельбе по белкам они используют тупую стрелу и стараются попасть животному в голову, чтобы не повредить мех. [2]

[Иллюстрация: ОСТЯКИ НА ОБИ, ЛЕТОМ В ЭТОМ ГОДУ.]

Перед отъездом из Англии я слышал об этих аборигенах от мисс
Альбы Хеллман в Финляндии, которая так описывает некоторые из их брачных обычаев
Обычаи на выразительном английском: «Остяки ведут самую бесстыдную торговлю своими дочерьми.
Девушка — ценный товар, пока она находится в родительском доме.
Тогда она получает всевозможную заботу и защиту. Но разве для того, чтобы она могла быть хорошей дочерью, женой или матерью?
Вовсе нет: отец-остяк кормит свою дочь с той же целью, с какой он кормит своих животных.
Сытая, она недолго пробудет дома, пока отец не получит за неё хорошую плату. Цена обычной жены была на уровне
Иртыш (на Оби цена выше), во-первых, от 20 до 30 фунтов стерлингов деньгами; во-вторых, лошадь, корова и бык; в-третьих, от 7 до 10 предметов одежды; и, наконец, пуд муки, немного хмеля и мера бренди для свадебного пира. А если мужчина не может позволить себе заплатить за всё это, он часто крадёт девушку. Так говорит профессор Кастрен.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В Оби водятся щука, окунь, уклейка и разновидность барабульки.
Они менее ценны, чем мигрирующие морские рыбы. В основном это осётр, _нельма_ и _муксун_, а также несколько видов
виды лосося и сельдь. В первые недели июня, когда
ледоход заканчивается, они начинают подниматься по реке, избегая
быстрин. Самые быстрые пловцы вскоре опережают остальных: в
30 милях ниже Обдорска они собираются в косяки и за неделю
проплывают весь путь, после чего на 150 миль выше появляются
самые быстрые лососи. Нельма приходит на два дня позже, а
осетр — ещё через пять дней.
По подсчётам Эрмана, эта ежегодная миграция рыб составляет не менее 26 000 000 особей.

[2] Длина их тела составляет 6 футов, диаметр — 1 дюйм, а
Стрелы имеют длину 4 фута и сделаны из бересты, приклеенной рыбьим клеем к куску твёрдой сосновой древесины.
Наконечники стрел представляют собой либо шарик для стрельбы по мелким пушным зверям, либо железную головку, похожую на наконечник копья, для охоты на более крупную дичь.
Луки чрезвычайно мощные, и лучники носят на левом предплечье прочную изогнутую пластину из рога, чтобы смягчить удар тетивы. Мы слышали о подвигах лучников,
которые они совершали и которые намного превосходили традиционный подвиг Вильгельма Телля. Наш капитан рассказал одной даме на борту, что однажды он увидел
Остяк отмечал середину стрелы кусочком угля и выпускал её в воздух, в то время как второй человек, прежде чем стрела достигала земли, стрелял в опускающуюся стрелу и попадал в цель.




 ГЛАВА XI.

_ТОМСК._

 Томская губерния.--Город Томск.--Визит к губернатору.--Тюрьма.--Приют для детей заключённых.--А
 Лютеранский священник. — Финские колонии в Сибири. — Их пастырская забота. — Отговорили от поездки в Минусинск. — Распространение финских книг. — _Дебют_ в Барнауле.


 Томская губерния в некотором отношении является самой благоприятной в
Сибирь. Она не такая огромная и неповоротливая, как некоторые другие, и не простирается, как два её соседа — Тобольск и Енисейск, до Ледовитого океана; но, начинаясь на 62-й параллели своей самой северной границей, она тянется на юг до границ Монголии, от которой её отделяют Алтайские горы. Климат здесь
благоприятный, а земля пригодна для сельского хозяйства, в то время как горные районы чрезвычайно богаты полезными ископаемыми.[1]

Город Томск расположен на реке Томь, от которой и получил своё название
Он носит это название и насчитывает 30 000 жителей. Его улицы широкие, но крутые, а в центре города находится то, что является отличительной чертой многих русских городов, — _Гостиный двор_ (базар или рынок). Это скопление магазинов и открытых пространств, куда постоянно отправляют приезжих за всем, что им может понадобиться. Если у крестьянки есть масло или молоко на продажу, она занимает своё место
там же, как и торговцы мелким товаром. Более крупные заведения можно найти в других местах, но в _Гостином дворе_ русского города есть
концентрация товаров, удовлетворяющих все потребности. Многие дома в Томске построены из кирпича; в городе есть несколько гостиниц, два банка и две фотостудии. В отдалённой части города находится внушительное здание, в котором расположены суды и т. д., а также большая церковь или собор, строительство которых ещё не завершено.

Мы обратились к господину Супроненко, губернатору, который был очень любезен и сразу же отправил нас осмотреть две тюрьмы, в одной из которых содержатся преступники, а в другой они только останавливаются по пути к месту назначения. Состояние тюремного дела в Томске показало
что там был активный местный комитет. Тюрьма, в которой постоянно содержатся преступники, представляет собой массивное кирпичное здание с низкими сводчатыми коридорами, в которых заключённые могут содержаться от одного месяца до четырёх лет. Власти жаловались, что зимой там сыро. Это была одна из немногих тюрем, где была школа, которую могли посещать те заключённые, которые хотели; но из 640 человек, когда мы там были, школу посещали только 30. Среди заключённых был старик, которого приговорили к каторжным работам на востоке, но по пути его наказание смягчили
наказание было смягчено, и ему разрешили остаться в Томске. В сапожных, столярных и кузнечных мастерских кипела работа.
Но большая часть заключённых была согнана в помещения, где им нечем было заняться. Когда губернатор попросил меня указать на замеченные мной недостатки, я сначала сказал, что, по моему мнению, все должны работать. Он ответил, что у них нет законов, которые обязывали бы их это делать (я полагаю, он говорил об определённом _классе_ заключённых), и что самое суровое наказание, которое им разрешено применять, — это трое суток
одиночество с хлебом и водой. Мы видели в Сибири столько тюрем, в которых большинству заключённых нечем было заняться, что это зрелище стало утомительным. И когда власти сказали нам, что не могут найти для них работу, я в глубине души тщеславно подумал: «А вот я бы смог». Но, добравшись до Сан-Франциско, я передумал.
Я осмотрел тюрьму, устроенную по современным принципам, где за день могут изготовить более тысячи дверей, не говоря уже о сотнях других изделий из дерева, кожи, железа и бог знает чего ещё.
и всё же даже там были люди, приговорённые к каторжным работам, которые слонялись без дела. Трудности с трудоустройством большого количества сибирских заключённых усугубляются сложностью и дороговизной транспортировки сырья, а также сравнительно низким спросом на готовую продукцию.

 В Томске высоко оценили нашу раздачу книг, и один заключённый подарил мне сделанный им нож для бумаги, за который он не взял денег. В подземном хранилище мы увидели квасцы
в огромных чанах, достойных погреба аббатства, и большие ёмкости для
квашеная капуста, из которой русские готовят суп. Капусту солят в сентябре и прессуют, и через десять дней она готова к употреблению.
В магазине также было много языков, которые стоили от 2_д._ до 6_д._ за штуку. В одном из приходов мужчины, составлявшие церковный хор, попросили разрешения спеть для нас гимн, что они и сделали весьма достойно.

Однако самым приятным моментом нашего визита стало посещение
прилегающего к тюрьме здания — учреждения для детей заключённых и
бедняков, которое было построено на средства
местный комитет. Старшая надзирательница извинилась за то, что они не подготовились к празднику, но в тюрьме было чисто и опрятно, насколько это было возможно. Мы пришли во второй половине дня. У девушек была английская швейная машинка, и они были заняты работой, а некоторые вышивали замысловатые инициалы в уголках носовых платков по заказу городских дам. Некоторые из мальчиков учились сапожному делу, а других готовили к работе в качестве санитаров в тюремном госпитале. Некоторые из них добились такого прогресса, что один мальчик недавно бросил школу, чтобы поступить в
помогать врачу на золотых приисках, за что он должен был получать питание и проживание, а также 30 фунтов стерлингов в год.
С учреждением связаны определённые фонды, за счёт которых девушки, отправляющиеся на службу, получают различные подарки на сумму до 50 фунтов стерлингов. Как рассказал нам один из членов комитета, благодаря этому они нередко получают образование, которое делает их более информированными, чем их сибирские хозяйки.

Не пробыв в Томске и нескольких часов, мы познакомились с англичанкой,
с которой и её мужем мы ужинали и которая рассказала нам, что некий
Финский пастор Рошиер, имя которого мне назвали в переписке с финнами, остановился в городе. Поэтому мы разыскали его, чтобы
попросить совета о том, где находятся и как добраться до некоторых финских колоний, которые я хотел посетить.

 Читатель, возможно, задастся вопросом, как вообще в Сибири появились финские колонии. Часто, когда финского заключённого приговаривают к определённому сроку тюремного заключения в его собственной стране, он обращается с прошением к Великому князю, то есть к российскому императору, отправить его вместо этого в Сибирь в качестве колониста, и просьба обычно удовлетворяется. Я помню
В 1874 году в Виборгской крепости я познакомился с молодым человеком, который
рассказал мне, что вместо того, чтобы три года отбывать наказание в родном городе, он попросил отправить его в Сибирь.
Финны обычно не говорят по-русски. Поэтому по прибытии в
В Сибири они считаются почти иностранцами и, соответственно, не расселены по разным местам, а живут в деревнях вместе с литовцами, эстонцами, латышами и другими заключёнными из прибалтийских губерний.
 Именно такие колонии я хотел посетить под Омском, которые называются
Рушкова и Еланка, в каждой из которых проживает по 400 человек, а также четыре деревни, названные в честь Риги, Ревеля, Нарвы и Хельсингфорса. Ещё одна подобная колония — Верхнее Суетук, примерно в 50 милях к югу от Минусинска.[2] Пастор Рошье жил там 15 лет и возвращался домой. Финское правительство искало человека, который мог бы занять его место, и предложило ему стипендию в размере 150 фунтов стерлингов в год. Но когда я узнал от мистера Рошье, что он уже 10 лет не общался с образованными соотечественниками, что он
Поскольку он не говорил по-русски и жил среди одних только каторжников, я не удивился, узнав, что финское правительство испытывает трудности с поиском преемника.

 Что касается меня, то я, конечно, намеревался отказаться от
Верхнее Суетё, где мы собирались пересечь страну и добраться до Минусинска, а затем вернуться на плоту по Енисею или по дороге в Красноярск и там дождаться прибытия оставшейся части нашего багажа.
Эти планы, как я впоследствии понял, лучше изучив местность, были поистине фантастическими. Когда мы это сделали
По прибытии в Красноярск мы встретили людей, которые из-за наводнения ждали две недели, чтобы отправиться в Минусинск.[3]
Однако остальная часть нашего багажа ещё не прибыла из Тюмени и могла появиться только через неделю. Поэтому мы решили сделать крюк и заехать в Барнаул. Там мы должны были найти тюрьму, а в том же направлении, в Бийске, — ещё одну, куда мы могли бы отправить заключённых. Священники и люди получили бы пользу от этого пути. Мы надеялись увидеть императорскую _usine_ для выплавки золота и серебра. Это выглядело более привлекательно, даже
хотя это и предполагало путешествие длиной в 700 миль, это было лучше, чем торчать в Томске целую неделю. Теперь нам предстояло отправиться в путь на тарантасе, который
я думаю, лучше описать раз и навсегда, отчасти для тех, кто не в курсе, кто, возможно, захочет отправиться в путешествие по Сибири, а отчасти для того, чтобы читатель не утомился от слишком частого возвращения к одной и той же теме.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это самая густонаселённая провинция Сибири после Тобольской, в ней проживает 838 000 человек. Ещё одна ссылка на «Альманах Хоппе»
демонстрирует значительное преобладание сельского населения над городским в сравнении с другими провинциями, а также большое количество представителей высших классов, многие из которых, несомненно, являются потомками знатных изгнанников. В 1875 году число
потомственных дворян в провинции составляло 2400; духовных лиц -
4000; городского населения - 4400; и сельского населения - 725 000; в то время как
вооруженные силы насчитывали 30 000 человек; иностранцы - 48; и смешанные расы
(в основном татары, телеуты и алтайские калмыки) насчитывали 130 000 человек,
население занимало территорию в полмиллиона квадратных метров.
мили — территория больше, чем у любых двух стран в Европе, за исключением
России. Губерния разделена на шесть уездов. В ней семь тюрем
и четыре большие больницы. Главные города — Барнаул, Каинск,
Бийск, Кузнецк, Мариинск, Нарым и Томск, который является столицей
и резиденцией губернатора.

[2] С 1850 года туда был отправлен 541 человек, из которых
142 человека погибли; 20 были отправлены дальше на восток за новые преступления, а 80 пропали без вести — вероятно, сбежали, чтобы жить за счёт воровства и грабежей.
 Некоторые из последних, возможно, были убиты русскими
и похоронены; ибо, когда крестьяне ловят таких людей на воровстве, суды находятся так далеко, а привести свидетелей так трудно, что они берут правосудие в свои руки и предают злодеев смерти. Всего в Верхнем Суйетуке должно проживать 547 человек, в том числе 358 финнов. Но около 300 человек живут на золотых приисках, и получается, что там постоянно проживает не более 10–12 семей.

[3]
Однако, помимо этих трудностей, были и другие соображения, которые удерживали меня от поездки, например
Небольшое количество финнов, которых я мог найти, моё незнание их языка, отсутствие у них особой потребности в книгах и предложение пастора вложить мои книги в посылку, которую он отправлял катехизатору, оставленному ему в качестве помощника. Всё это заставило меня прислушаться к хорошему совету, и вместо того, чтобы ехать, я решил отправить около трети своих книг через пастора. Когда я оказался дальше на востоке, я решил ехать домой через Америку, и ещё треть моих книг была отправлена туда.
Лютеранский пастор в Омске. Некоторые остались и у лютеранского пастора в
Иркутск; а остальное я раздал в разные тюрьмы и частным лицам для
финнов на востоке.




[Иллюстрация]




ГЛАВА XII.

_СИБИРСКАЯ ПОЧТА._

 Путешествие на почтовых лошадях.-- Курьер, корона и обычная
 _подорожная_.-- Тарантас.-- Упаковка.-- Упряжь.-- Лошади.--
 Дороги.--Боли и штрафы.--Переправы через реки. -Стоимость.-Скорость.--
 Почтовые пункты.--Мясо и выпивка.


Когда вы намереваетесь совершить “почтовую поездку” по России, ваша первая задача -
получить _podorojna_, или разрешение, которого существует три вида. Первый
- это “курьерская” подорожная, которой пользуются пассажиры, путешествующие
в спешке по важному — как правило, государственному — делу.
Каждый почтмейстер оставляет трёх лошадей на случай, если прибудет курьер.
В этом случае на смену лошадей отводится лишь определённое количество минут, после чего курьер уезжает на предельной скорости.
Незадолго до моего визита ссыльный, приговорённый к ссылке на восток, добрался до Томска, расположенного почти в 3000 милях от столицы, когда по какой-то причине властям потребовалось его присутствие в
Петербург. Поэтому они телеграфировали, что его нужно вернуть
_курьерский_; после чего его поместили между двумя жандармами, и они
громыхали костями этого несчастного по камням, пока через 11 дней не
доставили его в пункт назначения. Такая подорожная
предназначена для особых посланников и важных персон; но,
услышав эту историю, я пришёл к выводу, что не каждый оценит
привилегию путешествовать курьерским.

Номер 2 — это «коронная» подорожная, которую почтальоны, не умеющие читать, узнают по двум печатям. Она не оплачивается и обычно
выдаётся офицерам и лицам, находящимся на государственной службе, а иногда и привилегированным частным лицам. Обладатель проезжает по мостам и паромам бесплатно и не должен платить за смазку колёс. Но самое большое преимущество заключается в том, что в случае нехватки лошадей владелец подорожной имеет преимущественное право. Подорожная № 3 предназначена для обычных путешественников.
За неё нужно заплатить пошлину в размере небольшой суммы за версту в зависимости от расстояния, которое вы собираетесь преодолеть.


Теперь, когда вы получили подорожную, вам нужно позаботиться о
транспортное средство. Если вы просто воспользуетесь тем, на что вам даёт право ваша подорожная, то это будет безкрышный, безсидячий, безрессорный, полуцилиндрический тумбрил, установленный на столбах, которые соединяют две деревянные оси, и на каждой станции вам придётся пересаживаться вместе с багажом. Это называется путешествием _перикладным_. Избавь вас Бог от такой участи, любезный читатель! Нет, лучше купите себе собственное транспортное средство. Транспортное средство, о котором я упоминал, называется общим словом
_тарантас_. Тот, который вы приобретёте, во многом будет отличаться
Похожая на тарантас повозка, которую некоторые называют тарантасом, будет удостоена почтовыми ямщиками названия «экипаж». Как и тарантас, она будет установлена на рессорах, но оси и кузов повозки будут железными, в ней будет сиденье для кучера и навес с занавеской и фартуком, под которым можно сидеть днём и спать ночью. Снаряжение может обойтись вам в сумму от 20 до 30 фунтов стерлингов.
Если вы склонны к коммерческим сделкам, то по пути можете прикинуть, сколько вы выиграете или потеряете (что вполне возможно) от продажи
на ваш автомобиль в конце пути. Третий способ это получить
автомобиль, который ... приехав в Томск, к примеру, чтобы продолжить
в России--пожелания своей карете доставили обратно в Иркутск. Это был наш хороший
возможность взять оба мы, один из которых любезно предоставил г-н Освальд
Cattley.

Упаковка транспортного средства требует ни много ни мало-Сибирского
образование. Избегайте коробок, как чумы! Края и углы
будут безжалостно царапать вашу спину и ноги. Выбирайте чемоданы с плоскими
крышками и мягкие сумки и укладывайте их на слой сена на дне
тарантас. Затем постелите на них тонкий матрас, а сверху — войлочную подстилку.
 Когда мы въехали в Тюмен, женщины окружили нас этими войлочными подстилками, как
я их назвал. Не зная, для чего они нужны, я не мог понять, что они имеют в виду своим поведением. Если бы моя спутница была дамой, я бы решил, что они думают, будто мы молодожёны и собираемся завести хозяйство. Но я был невиновен ни в одном из этих преступлений и прогнал женщин. Когда выяснилось, для чего нужны ковры, я пожалел, что не купил ни одного. Затем я положил их в заднюю часть кареты
две или более подушек из самого мягкого пуха, за которыми, пожалуйста, отправьте заказ заранее, потому что их нужно покупать по мере поступления.
Если хозяйка закончила изготовление пуховой подушки, которую она хочет продать, она привезёт её в Екатеринобург на рынок; но если вам нужна такая вещь в определённый день, вы можете обыскать весь город и не найти её.

Теперь вы можете сесть, накрыть ноги пледом и наблюдать, как запрягают лошадей. Сибирские почтовые лошади — жалкое зрелище, но скачут они великолепно. Расчёска, скорее всего, никогда их не коснётся
Их сбруя сложна, но под совместным воздействием уговоров, ругани, криков и ударов кнутом они развивают скорость, которую в Англии сочли бы не чем иным, как «яростной ездой». Они меньше английских лошадей, но гораздо выносливее, и их запрягают по две, три, четыре, а то и пять и более лошадей в ряд. Русская упряжь устроена сложно, и самая заметная её особенность — _дуга_, или изогнутый лук, над шеей лошади. Иностранцу это кажется ненужным обременением, но русский заявляет, что в этом вся суть
вместе. Удила прикреплены к концам лука, а конский ошейник, в свою очередь, — к древку, так что ошейник остаётся неподвижным, а лошадь вынуждена толкать его. Древко опирается на седло и подпругу на спине и не касается тела лошади.
В удила запряжена только центральная лошадь; те, что по бокам, сколько бы их ни было, называются «парой» и просто привязаны верёвками. Если вы поступили мудро, то купили в Гостином Дворе около 20 ярдов дюймовой верёвки, чтобы обвязать ею заднюю часть автомобиля, и к которой
прикрепил двух крайних лошадей. Почтальоны должны были предоставить такую верёвку, но их верёвки часто бывают тонкими и гнилыми. Также хорошо бы взять несколько саженей верёвки толщиной в полдюйма. Одно из колёс может расшататься и грозить развалиться на части, и в этом случае верёвка понадобится, чтобы связать спицы. Следует заготовить третий запас верёвки ещё меньшего диаметра на случай, если сломается шест или удилище. Не забудьте
купить ещё и топорик. Всё это мы взяли, и даже больше, чем нужно.


Когда кучер, или _ямщик_, займёт своё место, лошади тронутся
не задерживайтесь ни на минуту. Действительно, в некоторых регионах лошадей держат за голову, пока кучер садится в седло, а когда их отпускают, они срываются с места галопом.
А теперь приступайте к своим обязанностям и наказаниям!

Когда в Нижнем Тагиле мы спустились по лестницам на глубину 600 футов в медную шахту и так же поднялись обратно, нас предупредили, что на следующий день мы будем ужасно скованы в движениях. Но я утверждаю, что последствия были ничтожны по сравнению с тем, что мы испытали в первый день путешествия в тарантасе. Из-за неровностей дороги и отсутствия рессор нас трясло так, что одно воспоминание об этом
Это больно. Пусть читатель представит, что он спускается с холма, у подножия которого протекает ручей, через который перекинут дощатый мост на столбах. У обычного тарантаса нет тормоза, две крайние лошади запряжены внаём, а у той, что в середине, нет подпруги. Таким образом, весь вес повозки приходится на её хомут, и первая половина холма преодолевается настолько медленно, насколько это возможно. Но скорость
вскоре увеличивается, во-первых, потому что лошадь не может ничего с этим поделать, а во-вторых, потому что требуется импульс, чтобы взобраться на противоположный холм. Всё
Итак, три лошади трогаются с места, и задолго до того, как вы подъезжаете к мосту, вы уже мчитесь во весь опор, и всем приходится «держаться». Вы приближаетесь к мосту, и вот наступает мучительный момент.
 Скорее всего — почти наверняка — дождь размыл землю на добрых шесть дюймов ниже первого бревна моста, о которое бум! ударяются ваши передние колеса, и бац! Поезжайте задом наперёд, в то время как
пассажир и кучер взлетают высоко в воздух. Я живо
вспоминаю эти подъёмы, некоторые из которых были настолько крутыми, что, когда
Когда мы ехали из Архангельска на Онежское озеро, с нас сняли капюшоны, чтобы наши головы не ударились о крышу. К счастью, не все дороги такие ухабистые.
Если вкратце описать мои впечатления от них, то
Должен сказать, что дороги в Тобольске и Томске грязные, из-за чего ямщики по возможности стараются их избегать — едут по просёлочным и второстепенным дорогам,
через холмы и поваленные деревья, спускаются в ямы и канавы,
и всё это придаёт разнообразие маршруту. Енисейские дороги заслуживают только похвалы; они в хорошем состоянии и в Англии считались бы хорошими.
Иркутские дороги становятся всё хуже, а те, что за Байкалом, — хуже всех.
Бурятские ямщики яростно гонят вас по холмам,
скалам и камням.

 И это не единственные препятствия на пути.
Здесь много ручьёв и рек — некоторые с мостами, но большинство без.
Через некоторые из них ваши лошади просто переходят, а на других есть хорошо оборудованный паром, на который вас и вашу повозку перевозят на лошадях или вёслах. Однажды нашу повозку переправили на пароме, а лошадей заставили плыть вплавь.
 Однако иногда, особенно ранней весной,
что лёд или наводнение разрушили или повредили паром, и его временно заменили плоскодонным судном. Так мы и переправились через Том. Тарантас постепенно поднимали на борт, по одному колесу за раз. Судно было недостаточно широким, чтобы вместить повозку, и нам посоветовали опустить капот, чтобы нас не перевернуло. Это был единственный раз, когда я занервничал, и, признаюсь, я был благодарен, когда мы благополучно добрались до противоположного берега.

В Сибири эти удовольствия от путешествий обходятся не так дорого, как
можно было бы предположить. В западной части, где много пастбищ,
плата за каждую лошадь составляет всего полпенни за милю. В Восточной
Сибири плата ровно в два раза выше. Лошадей меняют примерно
каждые десять-пятнадцать миль, и каждый новый возница ждёт чаевых,
эвфемистически называемых «деньгами на _чай_». От суммы «чаевых»
зависит ваша скорость. Часто дают десять копеек, но мы нашли, что пятнадцать
поднимают настроение мальчикам, и мы проезжали от 100 до 130 миль в день. Двести вёрст за день и за ночь — для летнего путешествия это
Это считалось хорошим тоном, и мы иногда так поступали; но если взять русского купца, направляющегося на ярмарку, где его раннее прибытие обеспечит ему преимущество на рынке, а затем «чаевые» в размере, скажем, рубля за перегон, то зимой он сможет проехать более 300 вёрст, или 200 миль, за день.  Сибиряки часто хвастаются тем, что таким образом быстро добираются до места, но обычно это достигается лишь ценой жестокого обращения с лошадьми. Читатель может судить о том, какой скорости можно добиться,
из рассказанного нам в Тюмени генерал-губернатором Восточной
Сибири, которого покойный император около 12 зим назад вызвал к себе
чрезвычайное происшествие в Петербурге, на расстоянии 3700 миль от Иркутска.
Генерала завернули в медвежью шкуру и укутали Его, как тюк, положили в сани и за 11 дней доставили в столицу. Несколько лошадей пали в пути, с каждой срезали по уху в качестве компенсации, и путешествие продолжилось. Когда губернаторы провинций отправляются в путь, им предоставляют лучших лошадей в деревнях, а иногда меняют их на полпути, чтобы поберечь животных и при этом увеличить скорость.

Рассказав столько о транспортных средствах, лошадях и дорогах, читатель, возможно, задастся вопросом, как обстоят дела с размещением и питанием путешественников.
Это подводит меня к теме постоялых дворов. Они, как и
Почтовая служба является собственностью правительства и предоставляет почтовые лошади самого разного качества: от лучших, которые выглядят и обставлены как просторные, хорошо обустроенные английские фермерские дома или сельские гостиницы, до худших, которые немногим лучше лачуг. Однако у всех них есть кое-что общее. С одной стороны от двери, как только вы войдёте,
вы увидите комнату, в которой живут почтальоны и их дети, а с другой стороны будет одна или несколько комнат, предназначенных для путешествующих гостей. В комнате для гостей всегда будет не менее
следующие предметы: стол, стул, подсвечник, кровать или, скорее, скамья — с мягким сиденьем, если дом хороший, и с голыми досками, если дом победнее, — икона или священная картина, зеркало и различные таблички в рамках. Одно из этих объявлений — о тарифах на мясо и напитки.
Не стоит и думать, что за какую-то сумму денег можно купить перечисленные там деликатесы, но правительство заставляет каждого почтмейстера получать лицензию на продажу провизии, и в ней указаны цены, которые он назначил бы за деликатесы, ЕСЛИ БЫ ОНИ У НЕГО БЫЛИ!
Нет, в путешествии по Сибири главное — это ночлег и питание. Вы можете быть уверены, что на любой станции вам дадут кипяток и, возможно, немного чёрного хлеба; но в остальном вас ждёт неопределённость. В Западной Сибири много молока и яиц, причём яйца стоят всего по фартингу за штуку; и везде, если вы приедете к обеду, есть шанс получить немного мяса, которое вы, возможно, сможете съесть, а возможно, и нет. Дело в том, что
вы должны сами добывать себе пропитание, и для этого зима лучше
лета, потому что тогда вам нужно просто заморозить мясо и нарезать его
При необходимости отрубите кусок топором. Кроме того, можно начать с запаса замороженных мясных пирогов, один из которых, если его бросить в
горячую воду, можно будет съесть через несколько минут. То же самое с кусочками замороженных сливок. Чай и сахар, конечно же, есть у каждого путешественника в
Россия; к этому добавилось небольшое количество мясных консервов, свежего сливочного масла, пасты из анчоусов и мармелада — последние два продукта в качестве добавок на случай, если мы останемся без чёрного хлеба. Эти продукты, а также запас белого хлеба, привезённого из крупных городов, составляли основу нашего рациона.
Мы были благодарны. Если на пути попадалось что-то получше, тем лучше; если не было белого хлеба с маслом, мы надеялись на улучшение обстоятельств. Эти замечания, конечно, относятся к сотням миль, которые мы проехали по сельской местности между городами. В городах нам жилось сравнительно неплохо.
 Таковы некоторые особенности путешествия на тарантасе, к которому мы подготовились в Томске. О том, что произошло, мы расскажем в своё время.




ГЛАВА XIII.

_ИЗ ТОМСКА НА ЮГ._

 Просьба о лошадях.--Эффект от письма из Петербурга.--Ложный старт.--Убитая лошадь.--Попытка приготовления пищи.--Сибирь
 погода. — Метеорология. — Пейзажи. — Деревья, растения и цветы. — Начальная школа. — Образование в Западной Сибири.


 Хотя наше путешествие в Барнаул состоялось довольно рано в рамках нашей командировочной деятельности, оно не обошлось без происшествий. В четверг, 12 июня, в полдень мы послали за «тройкой» лошадей, и почтовое начальство невозмутимо сообщило нам, что мы сможем получить их ближе к полуночи. Теперь
начальник их отдела в Петербурге оказал мне честь, направив
специальное письмо почтмейстерам на нашем маршруте, в котором предписывалось
помогите мне и попросите, чтобы меня задержали как можно меньше.
 Нам также была оказана честь получить корону подоройну.
Она была вручена, но безрезультатно; и это казалось явным поводом для того, чтобы ввести в действие нашу тяжёлую артиллерию.
Поэтому мы предъявили почтовое письмо, и эффект был волшебным. Не успел чиновник дочитать и до половины, как вскочил на ноги, почтительно посмотрел на меня, поспешил к своему начальнику и, быстро вернувшись, пообещал, что лошади будут через час.
 Они появились точно в назначенное время, и мы тронулись в путь «тройкой», то есть
три лошади, запряжённые в ряд. К сожалению, _староста_,
или человек, отвечающий за почтовую станцию, не смог прочитать нашу подорожную.
Он решил, что мы хотим ехать в Красноярск, и велел ямщику везти нас туда. И только когда мы проехали
несколько десятков миль, выяснилось, что мы едем не в Барнаул. Нам, конечно, пришлось вернуться в Томск, и там мы узнали, что этот староста не в первый раз отправляет путешественников не в ту сторону.  В нашем случае ошибка привела к
дополнительные расходы в размере восемнадцати пенни за фунт мяса, и я
посчитал правильным возложить потерю этой суммы на старосту в
интересах будущих путешественников, а также в наших собственных. Поэтому я отказался платить за то, что с нас взяли плату за проезд, и оставил старосту разбираться с почтмейстером.


Начав всё сначала, к ночи мы оказались у реки Том. Обычная дорога была затоплена, а берега ручья были настолько размыты, что нам пришлось ехать по просёлочной дороге, которая уводила в сторону примерно на 25 миль. Она шла в гору и
В долине, окружённой «изгородями и канавами», нам посоветовали остаться до утра. Но мы поехали дальше, на рассвете переправились через реку и на третьей станции, в направлении Барабинской степи, повернули на юг и ехали до вечера субботы, когда, остановившись на привал, чтобы дать лошадям отдохнуть, одна из них упала и умерла на месте. Мы оттаскивали животное от дороги: один держал его за ногу, другой — за хвост и так далее, — когда остальные лошади, словно возмущённые таким поведением, перепрыгнули через берег и ускакали прочь.
тарантас въехал в лес. Некоторые из нас бросились в погоню и, к счастью, поймали лошадей и вернули их без дальнейших происшествий. Потеря лошади в Восточной Сибири более серьёзное дело, чем в Западной, где у людей есть табуны, достойные патриархов. Одна дама рассказала мне, что у её мужа было от 4000 до 5000 лошадей и примерно столько же коров. Пастбищ много, а конина дешёвая. Наша лошадь была считаться хорошим
одна, и оценивается в ;4 10_s._ Должность-мастер не мог ничего требовать от
нас, за его утрату, и горячо поблагодарил нас за 10_s._ к ремонту своей
ущерб. По пути мы увидели большие табуны кобыл с жеребятами,
которых на лето выпустили на волю под присмотром одной лошади.
 Если приближается опасность, например дикий зверь,
жеребец сгоняет всех кобыл в круг, развернув их крупами наружу,
а жеребятами в центр, и яростно топает копытом, подзывая волка
на расстояние досягаемости их копыт.

Когда мы добрались до последней реки, которую нам нужно было пересечь и которая в обычное время была шириной не больше полумили, мы обнаружили, что она настолько полноводна, что
Парому предстояло пройти более пяти миль. Это заняло много времени, и на обратном пути мы решили сэкономить время и пообедать на воде. В моей корзинке для пикника была еда в стиле «Роб Рой», для приготовления которой перед отъездом из Англии я взял вечерние кулинарные курсы. Теперь мне не терпелось продемонстрировать русским, что можно приготовить чашку чая без помощи _самовара_.
Поэтому мы приступили к работе, имея на борту не только наших трёх лошадей, но и ещё полдюжины лошадей с погонщиками и
тарантасы. Большим преимуществом этой кухни является то, что, в то время как обычный спиртовой светильник может погаснуть от дуновения ветра, «Роб Рой», поджигая пары спирта, горит так яростно, что его не потушит даже ураган. Однако он издает довольно сильный шум.
Когда дело дошло до этого, не только все местные жители были
удивлены, но и лошади начали так брыкаться и падать, что мы
побоялись, как бы они не перевернули тарантас. Один из водителей сказал, что его лошади 30 лет и она никогда в жизни не слышала такого шума! Так что ради всеобщей безопасности
На борту я собрал свою походную кухню и был вынужден отказаться от чая.

 До сих пор наше путешествие по Сибири было очень приятным. К югу от Томска
погода была чудесной, а новая весенняя растительность — прекрасной.
С тех пор как я вернулся в Англию, мне неоднократно задавали вопрос:
«Разве в Сибири не было очень холодно?» Поэтому, возможно, стоит ответить на этот вопрос. Шел снег
в ночь, когда мы въехали в страну, и земля на следующее утро, 29 мая
, была белой; но через час или два снег исчез, и
мы не виделись несколько дней. К 5 июня мы достигли Оби на широте 100 миль к северу от Петербурга, где ещё не распустились почки и не сошли зимние паводки. Впоследствии я узнал, что весна в том году наступила в
Петербурге необычайно рано, а в Сибири — исключительно поздно, где лёд в Тобольске обычно сходит в конце апреля. 6 июня у нас выпал снег.
Деревья на берегах почти не зеленели, пока мы не добрались до Томска 9 июня, после чего установилась хорошая погода, за которой последовали
почти непрерывное солнечное сияние до начала осени. Таким образом, летний климат в тех частях Сибири, через которые я проезжал,
 я считаю просто восхитительным: днём не слишком жарко, а ночью не слишком холодно.

 Перед отъездом из Англии мой сосед, метеоролог мистер Глейшер,
настоятельно рекомендовал мне взять с собой несколько приборов для наблюдений и любезно одолжил мне на время путешествия ценный
термометр без оправы. Кроме того, я взял барометр-анероид,
компас, анемометр, максимальные и минимальные термометры и два
Прочее. С этими инструментами я чувствую, что очень сильно нравится мальчик оставив
дома летним утром с отличным рыболовные снасти, и наклонился на
принимать не меньше, чем форель. Когда, вернувшись, я почувствовала, что у меня
привез пескарей. В мою первую ночь в Кельне мой аппарат
был должным образом выставлен из окна отеля, и по прибытии в Петербург я
ежедневно взбирался на крышу отеля, чтобы измерить скорость
ветра. На медном руднике в Нижнем Тагиле я решил проявить себя как можно лучше.
Я взял с собой инструменты, чтобы измерить температуру источников и
скорость воздушных потоков. Но, увы! Я разбил свой термометр и,
достигнув дна шахты, забыл, раздеваясь, взять с собой часы. На Оби я смог провести несколько наблюдений, но
продолжать их во время переездов было невозможно; а дальше я разбил свой минимальный термометр, после чего
потерял надежду на метеорологические открытия. [1]

Путешествие в Барнаул открыло нам красоту пейзажей и растительности, к которой мы были совершенно не готовы после равнинных и безлесных районов, через которые мы проезжали. Пейзаж
Теперь местность стала холмистой, и путешественник, который проедет дальше на юг до Бийска и далее, приблизится к Алтайскому хребту, который, как говорят, стоит того, чтобы его увидеть.[2] Трава между Томском и Барнаулом была замечательной, и чем дальше на юг мы ехали, тем пышнее она становилась. Большая часть флоры была нам знакома, но теперь мы познакомились со многими деревьями, кустарниками, растениями и цветами, которые в той или иной степени встречаются в окрестностях Иркутска. Самым заметным из деревьев была берёза с белой корой, которую по праву называют «хозяйкой тайги».
лес». Мы также видели кедровый орех, смолистую сосну, лиственницу,
цветущую акацию, ель, пихту и ольху, белую сосну, иву,
липу, сибирский тополь, ракитник и белоцветковую чериомху —
последняя особенно красива во время цветения и даёт плоды,
похожие на вишню. Среди кустарников виднелся белый боярышник и в изобилии росла дикая красная смородина, которую, как и черёмуху, едят люди. Из черёмухи делают хлеб и пироги, а из смородины, как и из других фруктов, делают настойку.
По сравнению с английскими сортами, эти ягоды очень кислые.
Клубники и малины было много, но первую тарелку земляники мы получили только 11 июля. Осенью в изобилии растут многочисленные ягоды, такие как клюква (называемая _klukva_), черника, водяника, толокнянка, калина, рябина и арктическая малина. Все они также встречаются в европейской части России, к северу от Петербурга.
У последней цветки похожи на одиночные розы, листья — на листья земляники, а плоды напоминают английскую ежевику.
Летом земляника и малина — лучшие фрукты, которые может найти сибирский путешественник, пока не доберётся до южных районов Амура. Среди весенних цветов мы пропустили (или, возможно, не заметили) первоцвет, но там были фиалки, а также прострел, маргаритки, наперстянки, крупные цветки ромашки, шиповник, крокусы, ландыши и многие другие. Поля были буквально синими от незабудок. Во время этого путешествия мы также заметили новое для меня растение с оранжевым цветком, похожим на лютик, но очень
гораздо крупнее, и их было много. Также к востоку от Томска мы увидели
большую красную лилию, которая часто встречается в английских садах, но здесь она росла в диком виде; а также в большом изобилии рос красный цветок, очень похожий на пион.


На дороге в Барнаул, в местечке под названием Медведский, находится начальная школа, в которую мы заглянули на обратном пути и таким образом познакомились с деревенским образованием.[3] В школе было 32 ученика
мальчики и девочки в возрасте от 6 до 16 лет, большинство из которых приехали из
отдалённых мест (примерно в 30 милях отсюда) и поселились в деревне. Только
8 из них были из ближайших окрестностей. Взрослые иногда посещают школу, в которой обучение бесплатное, а школа содержится за счёт коммуны или _мира_. Ученики посещают школу ежедневно с 8 часов до 14:00, после чего некоторые из них учатся переплётному делу. Воскресенья и дни святых — выходные, но дети обязаны каждое воскресенье ходить в церковь. В классе был священник, который проводил занятия. Я задал детям несколько вопросов по Священному Писанию, но они плохо отвечали. Однако многие дети ухватились за возможность купить
Новый Завет за 1;_д._, и мы оставили им запас. Учитель
хотел, чтобы мальчики сдали экзамен по арифметике, и тогда я задал им, среди прочего, такой вопрос: «Какие два числа, умноженные друг на друга, дают 7?» Они наморщили лбы, словно прилагая огромные усилия, и даже на лице учителя отразилось, что он считает вопрос слишком сложным. Однако все от души рассмеялись, когда я, сдавшись, сказал им, что множители — 7 и 1. Хозяин жил в соседней части дома.
И в этом отдалённом месте я заметил на стене
В комнате учителя, как и в комнате одного из тюремных надзирателей в Тюмене, висела английская гравюра с портретом профессора Дарвина.
Учитель сказал, что я первый англичанин, которого он видит, с радостью купил несколько наших книг и поблагодарил нас за визит.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Мои научные изыскания свели меня с несколькими приятными людьми.
В частности, с капитаном Рыкачевым из Петербургской обсерватории, а также с другими людьми в Москве, Екатеринбурге, Томске и т. д. Во всех этих местах есть обсерватории, а в окрестностях Петербурга, как мне сказали,
в некоторых отношениях даже лучше, чем в Гринвиче. Русские прилагают значительные усилия для сбора данных со 103 станций по всей империи, 14 из которых находятся в Сибири, а именно: в Омске, Акмолинске, Семипалатинске, Томске, Барнауле, Кузнецке, Енисейске, Туруханске, Иркутске, Кияхте, Нерчинских рудниках, Благовещенске, Николаевске и Владивостоке. У русских тоже есть обсерватория в Китае, в
Пекине; и, кажется, я слышал о нескольких новых обсерваториях, построенных на реке Обь.
Они трижды в день — в семь, час и девять — регистрируют показания
барометр, термометры с сухой и влажной колбами, показывающие температуру
и влажность воздуха, направление ветра, количество
облаков, дождя, снега и т. д.; и эта статистика собирается
и публикуется в Петербурге с полнотой, которая, как мне
говорят, превосходит всё, что мы делаем в бедной Англии.
Мне подарили отчёт за 1877 год (последний опубликованный на тот момент) — огромный том в 600 страниц. Именно из этого источника я буду время от времени черпать знания о метеорологии.
 Томск был первым городом в Сибири
На станциях, куда мы прибыли, максимальная температура за год
поднялась в час дня 6 августа до 106,9°, а минимальная температура, 83,2° ниже нуля, была зафиксирована на Рождество. В Барнауле, примерно в 200 милях к югу, было немного жарче и немного холоднее: максимальная температура составила 107,8°, а минимальная — 84,8° ниже нуля. В воскресенье, 15 июня, когда мы были там, температура была самой высокой из тех, что мы встречали в Сибири.
Мы слышали, что зимой здесь так холодно, что маленькие птички иногда замертво падают на улицах.

[2] Вся Алтайская горная система простирается в виде серпантина под разными названиями от Иртыша до Берингова пролива. Ширина горной цепи варьируется от 400 до 1000 миль. Её общая протяжённость составляет около 4500 миль, но термин Алтай применяется только к той части, которая находится к западу от озера Байкал. Эта часть состоит из череды террас с выпуклыми очертаниями, которые ступенчато спускаются с высокого плоскогорья и заканчиваются мысами на сибирских равнинах. На этих террасах (некоторые из них расположены на большой высоте) находится множество озёр. Обычное
Высота плоскогорий не превышает 6000 футов, и они редко покрыты вечными снегами, хотя это не относится к плоскогорью Корган, высота которого достигает 9900 футов, и двум пикам Катуньи, высота которых, как говорят, составляет почти 13 000 футов над уровнем моря.
На западной оконечности горной цепи находятся месторождения полезных ископаемых, на которых с 1872 года было открыто несколько важных разработок.

[3] В Тюменском уезде, одном из девяти уездов Тобольской губернии, насчитывается 24 школы; в Тобольске мы насчитали 12
школ больше. В деревнях вокруг Барнаула школ мало, но
есть несколько в районе шахт и заводов. В Томске
есть несколько гимназий, как и в Тобольске; в Томске мы встретили школьного инспектора. Далее, из «Голоса» от 25 июня 1879 года (по старому стилю),
стало известно, что российское правительство недавно открыло
классическую школу, или _гимназию_, в Омске; _реальное_, или коммерческое, училище в Томске; а также _прогимназии_, или подготовительные классические школы для девочек, в Томске и Барнауле. Далее сообщалось, что
в 1878 году в Западной Сибири насчитывалось 22 школы для детей высшего сословия, в которых обучалось 3200 учеников; и ещё несколько таких школ планировалось открыть в Семипалатинске, Петропавловске, Каинске и Барнауле. В Западной
В 1878 году в Сибири насчитывалось 546 школ низшего разряда, в которых обучалось 15 000 учеников.
Однако поразительно то, что мальчиков было в 13 000 раз больше, чем девочек.  У русских уже некоторое время есть школы для киргизских мальчиков, а также две школы для девочек.
Киргизские девушки; при этом, как уже отмечалось, в 1879 году они открыли в Обдорске школу для остяков и самоедов.




ГЛАВА XIV.

_БАРНАУЛ._

 Положение города. — Кладбище. — Похороны усопших. — Императорская
фабрика. — Визит к мистеру Кларку. — Посещение больницы и тюрьмы. — Недавняя трагедия. — Преступления в округе. — Переплавка серебра и золота. — Цены на землю и продовольствие. — Возвращение в Томск.


Мы добрались до Барнаула очень рано утром в воскресенье, пройдя,
после выхода из затопленной реки Оби, миниатюрную Сахару, или песчаную пустыню
. Барнаул, как Тобольск и Томск, расположен у подножия холма.
В нем проживает 13 000 человек. На вершине холма находится кладбище, которое
Это было первое кладбище, которое мы увидели, но оно не произвело на нас благоприятного впечатления.
На самом деле меня не сильно впечатляют русские кладбища, будь то в Европе или в Азии, хотя на могилах своих императоров русские устанавливают памятники, выполненные с большим вкусом, которые заслуживают того, чтобы их поставили в один ряд с памятниками усопшим, такими как памятник Фридриху Вильгельму III и его королеве в Шарлоттенбурге или могила Наполеона в
Дом инвалидов. Но, как я уже сказал, со средними
русскими могилами дело обстоит иначе. [1]

С кладбища в Барнауле видны полдюжины церквей и
большое здание, известное как Императорский усин, или завод по выплавке золота и серебра
. Большая часть бизнеса города связана с
добычей полезных ископаемых; и многие геодезисты и инженеры живут в прилегающих горах
летом, а зимой в Барнауле. Открытие драгоценных
металлов в Алтайском крае выступил одним из Демидова, который
говорят, были отправлены туда Петра Великого. Его памятник из латуни
стоит на городской площади в Барнауле. Мы познакомились с
управляющий фабрикой, мистер Кларк, сын англичанина,
который читает, но не говорит на языке своего отца. В его
просторном доме мы нашли хорошую коллекцию английских книг, а
также экземпляры «Девятнадцатого века», «Графика», «Круглогодичного» и еженедельного издания «Таймс». В воскресенье
хозяин повел нас в богадельню и больницу. В последней мы
14 комнат, которые отличались тем, что были очень высокими и просторными, хотя и не отличались особой чистотой.

В 9 камерах тюрьмы содержалось 120 преступников, один из которых
или двумя днями ранее в стенах тюрьмы разыгралась трагедия,
обстоятельства которой могли бы послужить материалом для сенсационного
романа. Тюремные камеры расположены по обе стороны широкого
коридора, и в одной из них находилось несколько женщин, одна из которых
убила своего мужа и была приговорена к ссылке в Восточную Сибирь, куда
она и направлялась, но по какой-то причине задержалась в Барнауле. В одной из мужских тюрем находился молодой человек, бывший помощник управляющего магазином в городе. Его подозревали в краже, и он был заключён в тюрьму за
три месяца. Он отбыл этот срок за неделю, но за время
пребывания в тюрьме он познакомился с убийцей и более или
менее привязался к ней, разговаривая с ней в коридоре во
время прогулки. Эти двое привлекли к делу ещё одного
заключённого, и втроём они решили попытаться сбежать с
помощью деревянных ключей, которые должны были сделать
мужчины. Однако заговор был раскрыт, и женщина, поняв, что ей нужно ехать к месту назначения и оставить своего возлюбленного, попыталась его убить
она сама. Но ей помешали. Поэтому она приняла другой план
избавления от жизни. В двери женской палаты было
смотровое отверстие, необычно большое. Это она сделала немного крупнее, просунула
голову в коридор, по которому шел мужчина, и
умоляла его, если он любит ее, лишить ее жизни; на что он ответил
ножом перерезал ей горло и таким образом фактически убил ее. Мы увидели пятна крови на двери,
ведь преступление было совершено всего за день или два до нашего визита.  Рядом с нами находился заключённый, запертый в
отдельная и довольно темная камера, и прикованный по рукам и ногам - единственный мужчина
Я видел такого прикованного в Сибири. Когда он выходил из своей камеры, я зашел внутрь,
и нашел на полу пачку сигарет и сборник песен.
Когда я указал на сигареты, офицер сказал, что заключённым удалось пронести их контрабандой.
А потом началась старая история о том, что этому заключённому
удалось пронести контрабандой ещё и выпивку, под воздействием
которой он совершил это ужасное убийство. На вопрос о том,
какое наказание ему грозит, нам ответили, что его, скорее всего,
Он был приговорён к каторжным работам сроком примерно на 16 лет.
Нам также сообщили, что в небольшом районе Барнаула, население которого составляет менее половины населения Ливерпуля, обычно происходит около 10 убийств в год.
Когда мы переходили из камеры в камеру, начальник полиции представлял меня заключённым как англичанина, путешествующего по Сибири и привезшего им книги, что обычно вызывало у них благодарность. Мы оставили им Новый Завет и бумаги для каждой комнаты, а также сделали то же самое для больницы и богадельни и отправили припасы в тюрьму в Бийске.

[Иллюстрация: летняя одежда и кандалы заключённого.]

 В понедельник мы отправились с мистером Кларком на императорскую фабрику, куда привозят полезные ископаемые из Смирнагорска, расположенного в 200 милях от нас, а также из других частей Алтайских гор, где есть рудники, в руде которых в основном содержатся медь и серебро. Свинца там очень мало. Да и количество добываемого железа совсем невелико — в основном
Я полагаю, что из-за нехватки капитала и энергии. В 1879 году в Томской губернии было выплавлено всего 507 тонн чугуна и 238 тонн железа. Многие
В округе ежегодно добывается тысяча _пудов_ меди, но в Барнауле её не выплавляют. Эти рудники называются частными рудниками императора, а доходы от них принадлежат короне. На них работают от 1500 до 2000 человек (в данном случае не осуждённых), а руду из Алтайского края привозят для выплавки на четыре разных завода по производству серебра и один завод по производству меди.

Выплавка серебра в Барнауле ведётся круглый год.
Они сжигают древесный уголь, который стоит 10_с._ за тонну. Руда, добываемая в шахте, называется _минералом_, и из 4000 тонн минерала получается 2 тонны
серебро — то есть из 2000 частей руды получается одна часть чистого металла. [2]

 Мы отправились с завода в музей, который не мог не заинтересовать горного инженера или геолога. Там была большая и хорошо подобранная коллекция минералов; макеты основных серебряных рудников Алтая с шахтами, штольнями и галереями, а также оборудованием; макеты золотопромывочных машин, мельниц для измельчения кварца, печей и заводов в разных частях Сибири. Среди природных диковинок музея был ствол дерева с ветвями, которые
довольно точно изображал человека в сидячей позе; а также кусок дерева, в котором, как выяснилось, был спрятан крест.
 В этнологическом отделе были представлены несколько хороших костюмов киргизов
и тунгусского _шамана_, или жреца, и жрицы. В другой комнате было орлиное гнездо и несколько экземпляров алтайского орла;
но в зоологическом отделе самым примечательным экспонатом была
чучело тигра, убитого в южной части округа,
где это животное обычно не встречается.

Цена на землю и продовольствие в Барнауле была такой, что многие вздыхали, думая о жизни там. Цена за аренду расчищенного чернозёма составляла 3;_д._ за английский акр. Мы видели, как они вспахивали его (поскольку их инструмент был настолько примитивным, что называть это вспахиванием было бы насмешкой), и всё же такое земледелие приносило обильный урожай. Они
берут совсем немного конского навоза для грядок с огурцами, а остальное сжигают, чтобы избавиться от него, даже не думая вносить его в почву;
но когда они используют поле в течение нескольких лет и оно начинает
Измученные, они отправляются на свежую землю. Стоимость провизии в этом плодородном районе такая же, как на Оби.
Чёрная ржаная мука стоит полфартинга за английский фунт; неочищенная пшеничная мука, которую мы используем для выпечки чёрного хлеба, стоит 2_с._ за центнер; в то время как белая пшеничная мука стоит до 16_с._ за мешок весом 180 фунтов.
Цена на мясо такая же. Летом, когда мясо не хранится и стоит дорого, говядина
продаётся по 1;_д._ за фунт; но зимой, когда её можно хранить в замороженном виде, она стоит меньше ;_д._ за английский фунт.
Телятина дороже и стоит 1;_д._, в то время как аристократам, которые питаются рябчиками, приходится платить от 2_д._ до 2;_д._ за порцию. В этой части Сибири редко встретишь крестьянина без лошадей и коров, а мужчина, у которого есть семья, может отлично зарабатывать. Когда в апреле 1880 года я написал несколько писем в
_Times_ о сибирских тюрьмах, один джентльмен сказал, что, по его
мнению, туда хлынет поток заключённых, потому что я выставил всё в таком выгодном свете.
 Поэтому, если эти цены кого-то заинтересуют
Мои читатели, желающие эмигрировать, думаю, сочтут правильным отметить, что в этом районе дорого обходятся перевозки и не хватает рабочей силы. Рабочий получает 1_с._
3_д._ в день или, если ему предоставляют еду, 6_с._ в месяц.

Нам бы очень хотелось задержаться в этой части страны и побродить среди орд, живущих на юге и западе, в Акмолинской и Семипалатинской губерниях, население которых составляет 10 000 и 9 000 человек соответственно.[3] Однако время не позволяло нам этого сделать, и поэтому после очень приятного пребывания в Барнауле и прощального обеда с мистером Кларком мы попрощались с хозяином
Прощайте, и в среду, 18 июня, мы снова въехали в Томск, где обнаружили, что наш багаж прибыл и что за его перевозку на пароходе г-н
 Игнатов — надо отдать ему справедливость — не взял с нас денег.  Когда я добавил эту уступку к сниженной цене, которую мы заплатили на Оби за тарантас, места и сверхнормативный багаж, — не говоря уже о личном внимании, проявленном на борту к «г-ну Миссионерка», — и всё это без единого моего слова о плате. Я счёл это очень красивым и с радостью записываю это доброе дело, совершённое спонтанно
из-под двубортного сюртука русского купца.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В Русской церкви существует пять чинопоследований для погребения усопших, а именно: два для мирян и по одному для монахов, священников и детей. Священника вызывают сразу после смерти, и он совершает службу. У богатых обычно есть несколько священников, которые продолжают молиться, пока тело находится в доме. Похороны всегда проходят
утром. Тело вносят в церковь с непокрытым лицом, обращённым на восток, и перед выносом священник целует его
и родственники. На могиле священник окропляет её святой водой. Далее
(хотя это и не предписано церковью) русские проводят
поминовения усопших на могиле или в церкви на третий,
девятый и сороковой день, а также в годовщины смерти и
дня рождения усопшего, причём последние два поминовения
для некоторых людей продолжаются в течение многих лет.
Однако они не верят в чистилище.

[2] Процесс плавки состоит из трёх этапов. Сначала минерал измельчают в порошок, а затем отправляют горсть порошка в пробирную палату. Там мы увидели человека, который
небольшие глиняные тигли, по 1000 штук в день. В две чашки, в одной из которых есть кость, помещают определённое количество минерала.
Обе чашки ставят в печь, и результат показывает, какое количество чистого металла можно получить из минерала. Измельчённый минерал помещают в печь № 1, которая похожа на доменную печь и имеет высоту от 20 до 30 футов. В него помещают минерал с древесным углем, и
после того, как он пробудет там около 12 часов, из печи
выходит чёрное соединение свинца и серебра, называемое _рустштейном_. Рустштейн
Затем его помещают в печь № 2 со свинцом, и после непродолжительного пребывания там (например, три тонны в течение часа) серебро извлекается свинцом, а полученное соединение называется _верхблей_. Его помещают в печь № 3, где 16 тонн остаются в течение трёх дней, в результате чего свинец окисляется до _глота_ и улетучивается, а серебро остаётся и оседает на дне печи. Затем его достают в виде круглых лепёшек диаметром от 12 до 15 дюймов и отправляют в Петербург. Лепёшки, которые мы видели, были тусклого цвета, очень
очень напоминали куски недавно расплавленного свинца и оценивались в ; 36_s._
8_d._ за фунт.

Более простым процессом является плавка золота, проводимая в помещении около
20 квадратных футов, с высокой печью в центре, в которой горят очаги.
не намного больше, чем в котле для стирки белья. Золото доставляют на фабрику в виде пыли и мелких самородков, завязанных в кожаные мешки.
Оно начинает поступать с приисков в конце июня. Плавка продолжается до конца октября. Нам показали несколько кожаных мешков, должным образом запечатанных и с написанными на них данными. Один из них размером с
Яйцо размером с куриное стоило 36 фунтов, а другое, размером с яйцо дрозда, — 5 фунтов. Когда его вскрывают, золото, только что извлечённое из промывочной жидкости с бурой в качестве флюса, помещают в глиняный горшок, а затем ставят на огонь, после чего оно плавится и выливается в железную форму в виде плоского бруска. Брусок, который мы видели, весил 15 фунтов.

В сезон у них в хранилище иногда бывает 250 пудов — скажем, от четырёх до пяти тонн — золота, которое прошлым летом стоило 2000 фунтов за пуд, то есть общая стоимость одного только золота составляла 500 000 фунтов.
В конце сезона серебро и золото отправляют в столицу в сопровождении военного эскорта.

[3] Доктор Финш, который в 1876 году путешествовал с исследовательской группой по Иртышу, собрал много научных данных об этой части Сибири.
Мистер Аткинсон, английский художник, со своей женой также провели семь лет в Центральной Азии и Киргизских степях.
Он приводит более полную информацию о киргизах, которых насчитывается около 1 500 000 человек, чем я встречал где-либо ещё. Они живут либо в палатках, либо в пещерах, похожих на кроличьи норы, и в тех, и в других невыносимая грязь
мера. Внешность киргизов, судя по тем, кого я видел в
тюрьмах, оставляет желать лучшего: нос утопает в лице, а щёки большие и отвислые. Они едят в основном баранину и
конину, а пьют чай и кобылье молоко. Последнее, когда оно
ферментируется, называется _кумыс_ и хранится в юрте в большом
кожаном мешке, который, как говорят, никогда не моют. Киргизы — прекрасные наездники.
Их обычное занятие — уход за овцами, козами, лошадьми и верблюдами,
стада которых у них огромные. Мне действительно говорили, что в
_аул_ или стойбище богатого киргизского вождя. В наши дни здесь можно увидеть основные объекты, которые существовали 4000 лет назад, когда патриарх Авраам жил в шатрах и пас скот.




 ГЛАВА XV.

_СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ._

 Русская церковь.-- Географическое положение.--История, доктрины,
 расколы.--Церковные разделения Сибири.--Церковные
 комитеты.--Русские церковные службы.--Богослужение с изображениями.--

 службы.


Это, конечно, ожидается в путешествии от Урала до
Тихон, нужно сказать что-то о Сибирской церкви, а чтобы говорить о ней, нужно говорить о Русской церкви в Сибири. Где бы русские ни носили своё оружие, там, как и римляне, они несут своё вероучение; и, следовательно, по всей протяжённости великих сибирских дорог, где живут русские, у них такая же церковная система, как в Европе.
 Поэтому я буду говорить в целом о том, что касается Греческой церкви, будь то в России или в Сибири, и проиллюстрирую свои слова тем, что видел.

Наши знания о Русской церкви в основном почерпнуты из двух источников
Источники: из-под пера церковных авторов и из сочинений современных путешественников.
Что касается последних, то не будет преувеличением сказать, что русские и их религия часто получают лишь малую толику справедливости, не говоря уже о том, что их часто представляют в ложном свете. Ведь когда британский турист наблюдает за великолепным и тщательно продуманным ритуалом в восточной церкви, видит, как люди поклоняются иконам, целуют мощи и взывают к святым, он вспоминает о том же в церквях
Италия и Испания, и он нередко осуждает как Восток, так и Запад
как суеверные, так и коррумпированные. Однако такое обвинение слишком категорично и свидетельствует о недостатке знаний по многим вопросам, которые, если бы о них было известно больше, наверняка сблизили бы английских церковников, по крайней мере в плане сочувствия, с членами Русской православной церкви. С другой стороны, труды церковных авторов обычно настолько сложны для понимания, что не дают нам представления о том, что путешественник видит как повседневную религиозную жизнь народа. Желательно избегать этих двух крайностей и различать признанные стандарты
Учение Церкви и его соответствие или несоответствие повседневной жизни её членов. [1]

 Я не собираюсь вдаваться в историю,[2] доктрины,[3] расколы[4] Русской Церкви, но хочу отметить, что в церковных целях Сибирь разделена на шесть епархий, которыми руководят семь епископов. В нём 1515 церквей и 1509 священнослужителей; 14 монастырей, в которых живут 147 монахов, и 4 женских монастыря, в которых живут 62 монахини.
 Русские епархии делятся на сельские благочиния, каждое из которых состоит из округа, включающего от десяти до тридцати приходов, некоторые из которых находятся в Сибири.
должен быть очень обширным, хотя и не обязательно густонаселённым. Священник из окрестностей
Тобольска, однако, сказал мне, что у него 5000 прихожан; у другого священника в Канске, недалеко от Иркутска, было 2000 прихожан, разбросанных по большой территории; в то время как на сибирском побережье Тихого океана Николаевск и Владивосток, города с населением 3000 и 5000 человек соответственно, образуют только по одному приходу.
В каждом _селе_, или городе определённого статуса, есть церковь; а в некоторых _деревнях_, или сёлах, построены церкви и небольшие часовни, или молельни, в которых проводятся службы, помимо литургии или всенощного бдения
Причастие может быть совершено. Церкви и облачения обеспечиваются всем необходимым и содержатся в исправном состоянии приходскими комитетами, состоящими не менее чем из пяти человек, которые избираются ежегодно и после ухода с должности называются «церковными старейшинами». Они посещают каждый дом в приходе и определяют, какую долю расходов должен нести каждый домовладелец.
 Казалось бы, собрать необходимые средства не составит труда;
и я должен добавить, что в Сибири я был приятно удивлён тем, насколько хорошо и чисто содержались церкви, даже в самых отдалённых и труднодоступных местах. [5]

Во время нашего путешествия по Сибири у нас было несколько возможностей посетить церковные службы. Поклонение иконам — почти повсеместная черта русского благочестия, даже в большей степени, чем в римских странах. Русская церковь сочла необходимым неоднократно предостерегать от опасности идолопоклонства. [6]

 Ещё одной характерной чертой «православного» богослужения является обильное использование зажжённых свечей, которые продаются у входа в церковь. В одной церкви в
В Петербурге, и это не самый крупный город, мне сказали, что на свечи уходит до 10 000 рублей в год — то есть около 1000 фунтов стерлингов.

Облачения священников и епископов чрезвычайно великолепны. A
в Москве демонстрируется “саккос_” митрополита, который, как говорят, весит 50
фунтов из-за жемчуга и драгоценных камней, которыми он украшен.
В Троицком монастыре хранятся пятнадцать платьев для архимандрита, одно из которых
само по себе изготовление обошлось императрице Елизавете в 600 фунтов стерлингов, а
само одеяние оценивается в 11 000 фунтов стерлингов. Говорят, что в этом монастыре хранятся
два бушеля жемчуга, и, судя по тому, что я дважды там видел, я склонен добавить ещё примерно _пинту_ бриллиантов.
не говоря уже о бесчисленных изумрудах, рубинах и сапфирах!

 Церковные службы носят монашеский характер, они долгие и утомительные, читаются на старославянском языке, «который для современного русского, — как говорят, — примерно то же, что для нас язык Чосера»; так что из-за своей древней формы и скорости, с которой читается церковнославянский язык, он практически непонятен многим людям. Время от времени
во время богослужений поминают Деву Марию и святых; им возносят молитвы и просят Бога о благословении через них
Молитвы и ответ на них, _Gospodi Pomilui_, «Господи, помилуй!»
 произносятся тридцать, сорок, пятьдесят раз и больше, почти на одном дыхании.

 В русской церкви не допускается инструментальная музыка, но пение в больших соборах, таких как Исаакиевский собор в Петербурге (где у них 30 певчих в синих и золотых облачениях), чрезвычайно величественное.
 Не припомню, чтобы где-то ещё я слышал такую необычайную гармонию.
Басы опускались почти до бездонной глубины, а высокие ноты взмывали и держались на совершенно удивительной высоте, в то время как другие
Голоса сливались так гармонично, что я могу сравнить это впечатление только с изысканным цветным витражом.
Гимн «Херувим» на музыку Бортнянского я слышал в исполнении
в Петербурге и Казани; и в последнем случае я не удивился,
увидев, как у стоявшей рядом со мной крестьянки по щекам
текли слёзы, потому что мои собственные глаза были необычайно
влажными. Я осмелился подойти и взглянуть на ноты одного из хористов, чем встревожил дирижёра Монка, который, неверно истолковав мой интерес, сказал потом, что я, должно быть, пришёл
из императорского хора, чтобы забрать несколько его лучших голосов.

 Ритуалы и богослужения Русской церкви изложены в двадцати томах ин-фолио. Большая часть богослужений меняется каждый день в году, за исключением литургии, где большая часть неизменна. [7]

 Когда мы проезжали через Казань, нам довелось увидеть рукоположение священника и диакона, что было весьма интересно. Священный сан рассматривается Русской церковью как таинство, но не является неизгладимым.
 Если, например, овдовевший священник хочет снова жениться, он может это сделать
Таким образом, он может отказаться от сана священника и занять более низкое положение в низших чинах, или же полностью отказаться от церковного служения. У них пять чинов: епископ, священник, диакон, иподиакон и чтец; а епископские сановники состоят из митрополитов, архиепископов и епископов, некоторые из которых являются суфраганами.[8]

Раньше обряды, связанные с крещением в Русской церкви, были очень многочисленными, хотя сейчас они часто более или менее унифицированы[9].
Одно из основных различий в _практике_ между греческой и английской церквями заключается в следующем:
Церкви отличаются тем, что в первых _всегда_ крестят погружением в воду.
Ребёнка обычно называют в честь одного из святых в русском календаре,
годовщина памяти которого приходится на день рождения человека.
В России этот день отмечают чаще, чем «день рождения»,
и у этой практики есть то преимущество, что, если христианское имя друга вам знакомо, вы всегда знаете, когда его поздравить.


Брак считается одним из таинств греческой православной церкви.
Церковь учит, что девственность лучше брака. Священники
под страхом наказания за унижение предписано не заключать браки между лицами
неподходящего возраста, а также между теми, кто не знает основных догматов веры, и ни в коем случае без надлежащего уведомления. Русская церковь
устанавливает брачный возраст для жениха в 21 год или, с разрешения родителей, в 18 лет, а для невесты — в 16 лет;
 она осуждает второй и третий браки и полностью запрещает четвёртый. [10]

Есть и другие таинства, например так называемое таинство покаяния, которое очень похоже на исповедь, но отличается от неё в двух важных аспектах
от Римско-католической церкви[11]

 И опять же, русское таинство соборования во многом отличается от римского.[12]

 Для освящения воды существует два чина: малый, который
используется всякий раз, когда требуется освящённая вода, и большой, который
совершается на Крещение в память о крещении Христа и проводится с большой торжественностью. Ещё один чин в русской
Церковь — это «православное воскресенье», которое по форме чем-то напоминает английскую «службу поминовения» и в котором используются анафемы
направлено против тех, кто оспаривает различные положения Русской православной церкви. Еще одна служба - это “Чин Святого Елеосвящения”, то есть
для приготовления мира,[13] и есть другие случайные и
любопытные службы, такие как для освящения церкви; для
икона или изображение; омовение ног в четверг на Страстной неделе; молитвы на тему
закладка первого камня в дом; для посева семян; более длительные службы для
используется при засухе, землетрясении, чуме, нашествии варваров, для
детей, когда они начнут свое образование, и многих других; но я думаю,
что по этому вопросу я сказал достаточно.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В связи с этой темой мы постоянно сталкиваемся с терминами «Восточная церковь», «Греческая церковь» и «Русская церковь». Давайте
разберёмся, чем они отличаются. Если на карте Европы провести линию от Белого моря на юг до Петербурга, затем вдоль западной границы России до Кракова, а затем вдоль восточной и южной границ Австрии до Адриатического моря, эта линия примерно разделит
Христианский мир делится на Восточную и Западную церкви. Восточная
Христианский мир иногда делят на три основные группы церквей:
первой группой являются Халдейская, Армянская, Сирийская,
Египетская и Грузинская церкви. Вторая - _греческая_ церковь,
члены которой, говорящие на греческом языке, встречаются даже на юге
в пустыне горы Синай, на всех побережьях и островах в
Левант и Архипелаг, центром которого является Константинополь.
Это единственный живой представитель некогда могущественной Церкви Константина
, называемой “Православной имперской церковью”. _Третья_ группа
восточных церквей частично состоит из славянских народов, проживающих в
в провинциях Нижнего Дуная, Болгарии, Сербии, Валахии и
Молдавии; а также частично и в гораздо большей степени у славянских народов
России. Таким образом, Русская церковь является ответвлением
Константинопольской церкви, которая когда-то была центром восточного христианства.
Эта греческая церковь в силу своего былого имперского величия
иногда даёт своё название другим восточным конфессиям.

[2] _См._ Приложение А.

[3] _См._ Приложение B.

[4] _См._ Приложение C.

[5] Помимо этого приходского церковного комитета, ранее существовал и, возможно, существует до сих пор
В некоторых случаях в крупных городах может существовать «каталог», состоящий примерно из четырёх членов. В каждой епархии есть «консистория», состоящая из пяти-семи членов, во главе с епископом, и вся эта структура подчиняется синоду. Таким образом, апелляции подаются из каталогов (если они существуют) в консисторию, из консистории — к епископу, а от епископа — к синоду. Синод, имеющий равный с сенатом гражданский статус и церковный статус патриарха, состоит из епископов и священников, назначение которых, а также срок их полномочий определяются
членство зависит от воли монарха. С ними также заседает светский прокурор, который является представителем короны и обладает правом
_вето_, которое может быть отменено только по обращению к императору.

[6] «Православная» церковь проводит чёткое различие между
незаконностью использования в церкви собственно изображения и
законностью использования того же изображения, если оно вырезано на плоской поверхности. Но обычный наблюдатель, который видит, как люди в восточной церкви кланяются резным изображениям и подобиям того, что есть на небе и на земле,
Должно быть, вам чрезвычайно трудно определить, где заканчивается благоговение и начинается идолопоклонство.

[7] Эта литургия (которая в Греческой церкви всегда означает службу Святого Причастия и является обычным утренним богослужением) делится на три части, а именно: «приношение», во время которого народ приносит хлеб и вино, а священник их подготавливает; «литургия оглашенных», во время которой читаются Послание и Евангелие; и «литургия верных», во время которой происходит причастие. Священник и диакон принимают хлеб и вино
отдельно, как и у нас; миряне получают хлеб и вино, смешанные
вместе, с ложки и стоя; младенцам дают только вино, чтобы они не срыгнули. Священник причащается ежедневно, набожные люди — раз в квартал или чаще, а все остальные по _закону_ — раз в год.

[8] Для каждого из пяти чинопоследований существует отдельная церемония. При рукоположении _чтеца_ его облачают в облачение, называемое
_стихарием_; и епископ, среди прочего, говорит ему: «Сын мой, ...
 твой долг — ежедневно изучать Священное Писание и стараться настолько в нём преуспеть, чтобы те, кто тебя слушает, могли получить
назидание”. Младший диакон при рукоположении носит орарион, похожий на
английский палантин, перекинутый крест-накрест через плечи. Епископ
также кладет полотенце на левое плечо новопосвященного и
подает ему таз и кувшин, в которых епископ моет руки.
_Диакон_ при рукоположении целует четыре угла святого престола,
руки и плечо епископа, а также часть его облачения, называемую
_эпигонацией_. Он преклоняет правое колено, кладёт руки крест-накрест на
святой престол и упирается лбом в ладони. Епископ
На его голову надевают _омофор_, или палантин, на левое плечо — орарь, а также вручают ему рукава или нарукавники и веер, которым он обмахивает священные дары. При рукоположении в _священники_ орарь заменяют похожим облачением, которое называется _епитрахиль_, а также вручают _фелонь_ и пояс.

 Однако рукоположение в _епископы_ гораздо более сложное. Его
призывают исповедовать Никейский символ веры. Он предает анафеме
некоторых еретиков в частности и всех их в целом; исповедует, что
Дева Мария по праву и истинно является матерью Бога; и молится
чтобы она могла быть его помощницей, хранительницей и защитницей во все дни его жизни. Он обещает оберегать свою паству от заблуждений
латинской церкви; заявляет, что не платил денег за
достоинство, которым его собираются наделить; обещает не
посещать другие епархии без разрешения и не рукополагать
более одного священника и одного дьякона за одну службу;
кроме того, он обязуется ежегодно или по крайней мере раз в
два года посещать и инспектировать свою паству; и, помимо прочего,
следить за тем, чтобы поклонение, воздаваемое Богу, не
переносилось на священные изображения. Он
надевает саккос и другие епископские облачения; ему вручают
_панагион_, или драгоценный камень, для ношения на шее;
_мантию_, или обычный плащ; клобук, митру, чётки и пастырский посох; после чего он
идёт к себе домой в сопровождении двух высших священнослужителей.

[9] 1. В день родов священник приходит в дом и молится за мать и ребёнка.
2. На восьмой день ребёнка следует принести в церковь, чтобы дать ему имя.
3. На сороковой день мать должна принести ребёнка в церковь для крещения.
служба по приёму оглашенных. Во время этой службы священник дует в лицо оглашенному, произносит три обряда экзорцизма, призывает оглашенного или его поручителя дунуть и плюнуть на Сатану, что тот и пытается сделать, причём не метафорически, а физически.
Затем следует крещение, во время которого кандидата сначала помазывают елеем, затем трижды полностью погружают в воду, после чего священник облачает его в белые одежды и надевает на шею крест. Сразу после крещения следует
5. Миропомазание, или помазание крещёного миром на
лбу, глазах, ноздрях, рте, ушах, груди, руках и ногах с повторением
каждый раз слов: «Печать дара Святого Духа».
Возносятся молитвы, читаются Послание и Евангелие, произносится
благословение. Через восемь дней кандидата снова приводят в
церковь для 6. Омовения миром. Священник снимает с кандидата одежду и пояс и омывает губкой те части тела, которые были помазаны.
После этого следует заключительная часть обряда.
а именно, 7-й постриг, при котором священник постригает волосы новообращенного
крещеного в виде креста, во имя Отца, и
Сына, и Святого Духа.

[10] Брачная служба состоит из двух отдельных служб, которые
выполняются одновременно. Первый называется «Обручение», когда жених и невеста дарят друг другу кольца и обмениваются ими. Второй — «Венчание», во время которого жених и невеста венчаются, трижды причащаются вином из общей чаши и трижды обходят аналой, на котором лежат Евангелия. В России свадьбы обычно играют вечером.
а среди друзей есть люди, соответствующие крёстному отцу и крёстной матери, перед которыми счастливая пара преклоняет колени в доме перед тем, как отправиться в церковь, и просит благословения. Крёстный отец держит в руке икону, обычно Христа, которой он осеняет голову жениха, а затем отдаёт её ему как его личное сокровище. В старомодных местах крёстная мать даёт невесте буханку хлеба, символизирующую мирское благополучие, и осеняет её крестным знамением.
Крёстная мать также дарит невесте икону.
Обычно это иконы Девы Марии. Эти две иконы несут в церковь, они фигурируют в свадебной церемонии, а затем их забирают в новый дом, где они будут свято храниться всю жизнь, а затем будут переданы по наследству детям.

[11] Обе церкви требуют покаяния, а также исповеди. Исповедь
в обеих церквях начинается с семилетнего возраста и представляет собой _тайное_,
_периодическое_, _обязательное_ признание смертных грехов перед _священником_;
но в России она менее _завершённая_, чем в Риме, — в ней меньше инквизиторского характера; и поэтому Дин Стэнли говорит: «Скандалы,
Влияние и ужасы исповеди одинаково неизвестны на Востоке».
Другое важное различие между двумя церквями заключается в том, что последующие проявления благочестия, обычно называемые «покаянием», когда они предписываются кающемуся в Русской церкви, не совершаются как _удовлетворение_, предлагаемое Богу. Это, как мы увидим, закрывает путь к большей части римского учения о ценности добрых дел.

[12] На Востоке масло не освящается заранее епископом, а освящается во время службы семью священниками. Кроме того, в то время как крайнее
Римляне не совершают соборование до тех пор, пока у больного не останется надежды на выздоровление. Русские призывают церковных старейшин, молятся за больного, даже если болезнь несерьёзная, и помазывают его елеем в надежде, что он исцелится как духовно, так и телесно. Службу проводят семь священников (или как минимум трое).
Они ставят в церкви или дома стол, на который кладут блюдо с пшеницей, сосуд для масла и семь веточек с навязанной на них ватой, по одной для каждого из священников.
Сначала они помазывают больных и
Затем они возложили Евангелие с возложенными на него руками на голову Иисуса.


[13] Это масло, состоящее из 23 ингредиентов, может быть освящено только епископом в Страстную неделю. Оно варится три дня, при этом под маслом должно быть на пять пальцев вина, а священники и дьяконы по очереди читают Евангелие день и ночь без перерыва с понедельника по четверг.




 ГЛАВА XVI.

_СИБИРСКАЯ ЦЕРКОВЬ (продолжение)._

 Приходское духовенство.--Их жалованье.--Обязанности.--Официальные
реестры.--Дисциплина.--Нравственность.--Статус.--Наши
церковные визиты.--Монашеское духовенство.--Митрополит
 Макарий. — Пост. — Общий взгляд на Русскую церковь. — В сравнении с Римской. — Учение о Священном Писании и спасении верой. — Потребности Русской церкви.


 Русское духовенство делится на два чина — приходское и монашеское; или, как их иногда называют, белое и чёрное — светское и регулярное духовенство. Во времена Петра Великого их было так много, что пришлось ограничить количество рукоположений и число тех, кто должен был служить.[1] Сейчас, однако, переизбытка нет.[2] В целом каждая приходская церковь находится в ведении
управление _приходом_, или корпорацией, состоящей из священника, дьякона и двух _диаконов_, или звонарей, и чтеца, а также вдовы, готовящей хлеб для причастия.

 Приходской священник может стать протопопом, или старшим священником, в епископальной церкви, или занять должность, на которой ему подчиняются другие священники; но пока жива его жена, он не может подняться выше. Если он овдовеет и примет монашеский постриг, то сможет стать епископом. [3]


В России городское духовенство получает больше, чем сельское
в стране, где их очень мало. Зарплаты сибирского духовенства, если судить по Амурской области, варьируются от 125 до 180 фунтов стерлингов в год.[4]
Следовательно, те, у кого есть семьи, живут в крайней нищете. Нередко можно услышать, как их называют требовательными, скупыми и жадными
(такие обвинения легко выдвигаются по всему миру); но не всегда
учитываются насущные потребности бедняков; и иногда они вынуждены почти, если не совсем, просить милостыню.[5]

Однако не следует полагать, что, поскольку священники получают жалованье, они
Их так мало, что у них и обязанностей-то особых нет. Из трёх ежедневных служб первая часто начинается между четырьмя и пятью часами утра (представьте себе это при температуре ниже нуля!), вечерня — на закате, а литургия — до полудня. К этому следует добавить периодические богослужения в приходских церквях или часовнях, а также в домах; при каждом рождении и каждой смерти в приходе; при начале строительства, после ремонта здания и при подозрении, что в нём обитают призраки; а также освящение школ и детей перед началом занятий после каникул.
не говоря уже о шествиях по улицам с чудотворными иконами во время сбора урожая, эпидемий и других опасностей. В Сибири мы видели одно из таких шествий с иконой, фонарями и флагами, которое вышло из деревенской церкви в четыре часа утра.

Но это ещё не всё. Необходимо вести церковные книги — тем более важно, что в России никто не может и пальцем пошевелить без
паспорта, в котором с мельчайшими подробностями указаны
дата рождения, крещения, бракосочетания и т. д. Эти документы должны
должен быть подписан священником и дьяконом, а затем отправлен в канцелярию епископа, которая в Сибири может находиться на расстоянии 1000 миль.
И всё это с тратой марок, бюрократией и заполнением бланков, что просто ужасно.[6] Кроме того, каждый священник должен вести церковный журнал, в котором фиксируются его официальные действия и то, что он и его коллеги делают ежедневно. Это для помощника епископа.
Если вдруг окажется, что журнал не заполнен, священник будет наказан.  «Как вас накажут?» — спросил
Я — протопопу. «За первое нарушение, пожалуй, хорошенько отчитать, а за второе — оштрафовать, или, может быть, записать проступок в моё личное дело»; другими словами, запятнать его репутацию, возможно, на всю жизнь!

 Воистину, церковная дисциплина, как в больших, так и в малых делах, в России не пустой звук. Возможно, она не так уж бесполезна.
В нём священникам запрещается развлекаться в театре, за игрой в карты, шутовством или танцами. Упоминается ещё одно зло, более серьёзное, чем эти, в котором мы слишком хорошо узнаём старого врага
известно в Англии. Это выпивка![7]

 Поэтому неудивительно, что статус русского духовенства низок, как и в Англии, когда христианство существовало здесь не дольше, чем сейчас в России, — скажем, в XIV веке, когда Чосер написал свои «Кентерберийские рассказы». У нас нет места для хвастовства; и эти замечания сделаны не для того, чтобы провести неблагоприятное сравнение, а лишь для того, чтобы дать правдивую картину жизни значительной части русского духовенства. Я навестил нескольких священников в Сибири, которые, как и крестьяне, казались совершенно
Они превосходят тех, кто живёт в России, и находятся в более выгодном положении. По прибытии на почтовую станцию я нередко посылал за священником или сам заходил к нему,
давал ему брошюры для распространения в его приходе и предлагал продать ему по сниженной цене отрывки из Священного Писания для раздачи, и это предложение почти всегда принималось.


Теперь я перейду к монашескому духовенству, которое единолично занимает все высшие должности в Русской церкви. Среди монашеского духовенства много учёных. В качестве яркого примера можно привести нынешнего митрополита Московского (Макария), бывшего профессора Академии. Он
Он много писал и с самого начала своей литературной карьеры, как говорят, решил посвятить все деньги, полученные от продажи своих произведений, развитию науки. Он учредил стипендии и премии в Киеве, Петербурге и Вильно, а ещё в 1867 году у него был капитал в 12 000 фунтов стерлингов, проценты с которого ежегодно распределяются в виде премий за лучшие сочинения на русском языке. Именно этого любезного сановника, как я уже упоминал в первой главе, я имел честь навестить, проезжая через Петербург.
Можно сказать, что многие представители русского духовенства заслуживают похвалы, особенно за их простой образ жизни. Ни в одном из домов, в которые я заходил в Сибири, не было и намёка на роскошь, а библиотека одного из лучших священников, которых я встречал, была слишком скудной для того литературного труда, которым он занимался. Я также помню, как вошёл в спальню архимандрита (который также является митрополитом Московским) в «Ските»
недалеко от Троице-Сергиевой лавры и увидел комнату, которая
в среднестатистическом английском доме приходского священника
не слишком хорошо обставлена для гостя.
Кроме того, в России оба чина духовенства постятся как минимум 226 дней в году, а монашеское духовенство, к которому относятся все епископы, вообще не ест мяса. Я стал свидетелем того, с какой строгостью духовенство воздерживается от запрещённой пищи. На почтовой станции, где мы остановились и куда приехал священник, мы пригласили его выпить чаю, и я отрезал ему кусок белого хлеба с маслом.
Он отказался, так как был день поста и масло было запрещено.
Тогда я предложил ему кусок хлеба, но возникла другая проблема, потому что
Поскольку в предыдущем городе нам пришлось запастись большим количеством белого хлеба, мы попросили пекаря добавить немного сливочного масла, чтобы хлеб не черствел.
Поэтому добрый человек почувствовал, что даже в этом ему будет отказано,
и мне пришлось попросить чёрного хлеба, чтобы угостить нашего гостя, соблюдающего пост. [8]


Нужно сказать несколько слов о русских монастырях для женщин и мужчин.
Они бывают трёх видов: лавры, которых всего три, а именно:
в Киеве, Петербурге и Троице, под Москвой; затем идут так называемые
«Ценовии»; и, наконец, другие, называемые «Ставропегии»
Их обычаи скорее египетские, чем римские. [9]

[Иллюстрация: русская монахиня.]

 Один из монахов Юрьева монастыря под Новгородом рассказал мне о распорядке их дня: они встают в половине третьего (в праздники в час дня), идут в церковь до шести, а с шести до девяти спят. Затем они снова идут в церковь на полтора часа, после чего завтракают. После этого они могут спать или заниматься чем угодно до пяти часов вечера, когда вечерняя служба собирает их вместе на полтора часа, после чего они ужинают и ложатся спать.
Они едят всего два раза в день, никогда не употребляют в пищу мясо, а во время поста едят только овощи.

 Подводя итог, можно сказать, что всё это Здесь следует сказать о Русской церкви — в зависимости от того, как смотреть на повседневную религию народа, или на его формулировки и богословие, возникают совершенно разные мысли. Первое может вызывать боль и скорбь, второе — сочувствие и надежду. В оставшейся части этой главы я постараюсь изложить эти мысли честно и беспристрастно, не стесняясь в выражениях и не умаляя достоинств.

Большинство людей, имевших возможность наблюдать за русскими, сходятся во мнении, что русские — религиозный народ. Это видно не только по большому количеству
Число мужчин и женщин, посещающих церкви, исчисляется не только десятками тысяч, но и сотнями тысяч, которые ежегодно совершают паломничество к святым местам.
Летом в Троице-Сергиевой лавре в праздничный день бывает до тысячи
гостей. Некоторые, конечно, просто странствуют, переходя с места на
место в поисках пропитания; но многие проходят сотни, а то и тысячи
миль, чтобы исполнить обет или помолиться о чём-то особенно желанном. Многое из этого, без сомнения, в высшей степени бездуховно и суеверно.
Многое из того, чему они поклоняются, опасно похоже на идолопоклонство, если не является таковым в полной мере; тем не менее
Следует помнить, что среднестатистический россиянин не знает ничего лучше.
А чего можно ожидать от крестьянина, если высшие власти страны, прибывая в город, первым делом отправляются на поклонение, если не к «изображению, упавшему с Юпитера», как в Эфесе, то к картине, которой приписывают чудодейственную силу? Однако мы можем по крайней мере восхищаться намерениями, стоящими за этими вещами.
И если русского крестьянина можно удержать от пьянства, то он демонстрирует целый ряд добродетелей, некоторые из которых не так часто встречаются у других народов.
более развитые страны. Они добрые, щедрые и гостеприимные люди.
люди, отнюдь не равнодушные к филантропическим усилиям, и, по крайней мере, мы
можем добавить, чрезвычайно церковные.

Опять же, в формулах их Церкви есть чем восхищаться,
хотя декан Стэнли выдвигает против этого, и справедливо, три веских
обвинения - экстравагантный ритуал, чрезмерный догматизм и фатальный
разделение между религией и моралью. Когда, однако, российский
Церковь сравнивают с Римской империей и говорят, что она похожа на неё.
Однако следует учитывать некоторые факторы, которые делают это сравнение некорректным
в пользу первого. Россия не приняла религию Иисуса
Христа в её первозданном виде. Даже самый неопытный в истории Церкви знает, что, когда поток христианства дошёл до X века, он уже не был таким чистым, как в своём истоке. Но проследите за течением этого потока, когда он разветвляется на восток и запад, и посмотрите, какой из двух потоков остаётся более чистым. [10]
И если это можно назвать _негативным_, и если многое из этого относится к прошлому, то можно привести и другие соображения, которые, как кажется, сближают Греческую церковь с Англиканской больше, чем многие полагают, и особенно
в двух жизненно важных вопросах, а именно в отношении Русской церкви к
Священному Писанию[11] и в её учении о спасении только через
Христа[12]. Она не запрещает и не скрывает Писание от
народа, даже если пренебрегает им, и не закрепляет свои ошибки
утверждением о непогрешимости. Таким образом, есть основания надеяться на перемены к лучшему, которые, по моему скромному мнению, должны начинаться изнутри, с более широкого распространения и изучения Священного Писания; во-вторых, с значительного увеличения количества хороших и библейских
проповедью; и, опять же, решительной борьбой с распространённым грехом — невоздержанностью. Если бы священники только пытались привить своим прихожанам хотя бы половину той воздержанности и самоотречения в отношении к алкоголю, которые они учат их соблюдать в отношении к запрещённой пище, они оказали бы России такую услугу, которую я не в силах выразить словами.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Например, в епископальной церкви не должно было быть более
одного протопопа, двух казначеев, пяти священников, четырёх дьяконов, двух чтецов и двух ризничих, а также тридцати трёх певчих. В
В крупных приходах должно было быть два священника, два дьякона, два
хориста и два ризничих, из расчёта один священник на каждые сто домов.

[2] На Амуре я слышал о том, что купцов, а в исключительных случаях даже ямщиков,
рукополагали; также о том, что студентов за неимением достаточного
количества священников рукополагали в дьяконы в возрасте 20 лет (вместо 22), а иногда и в священники, через семь дней после рукоположения.

[3] У русского духовенства есть или были несколько любопытных обычаев и правил, касающихся брака. Мужчина не может вступить в
Он не мог принадлежать к белому духовенству, если не был «мужем одной жены»
Раньше он был обязан или должен был жениться на дочери священника;
а поскольку дочь священника иногда получала приход своего отца в качестве приданого, молодой священник нередко оказывался в таком положении на всю жизнь; хотя, если тесть был стар и просто вышел на пенсию, зять должен был его содержать. В этих приготовлениях епископ играл важную роль, поскольку, с одной стороны, знал молодых людей, готовящихся к рукоположению, а с другой — был в курсе происходящего.
С другой стороны, что касается дочерей его духовенства, достигших брачного возраста, он мог часто делать предложения, выгодные для всех заинтересованных сторон.
 В прежние времена в России существовал пагубный обычай, согласно которому сын священнослужителя был обязан следовать по стопам отца. Это больше не является обязательным: и сыновья священнослужителей, оказавшись на свободе, выбирают другие профессии, так что сейчас не хватает кандидатов в священники. Кандидаты,
однако, по-прежнему в основном набираются из местных
из духовенства и из низшего сословия купцов. Совсем недавно, как мне сообщили, несколько представителей русской знати приняли духовный сан.

[4] Доктор Нил в своей научной работе о Восточной церкви пишет: «Русское духовенство никогда не получало десятину. Их доход складывается из пасхальных пожертвований, сборов и церковных земель, минимальная площадь которых составляет 181; акр и делится между четырьмя священнослужителями». Я слышал, что
обычное жалованье сельского священника в России составляет от 22 до 25 фунтов стерлингов в год, не считая его доли в приходе. К этому, полагаю, следует добавить
его гонорары. Городские священники не получают регулярной стипендии от правительства,
но в Петербурге и Москве доход от некоторых приходов
составляет 600 фунтов стерлингов или больше, которые распределяются между несколькими священнослужителями. В
соборе, который я посетил, мне сообщили, что протопоп, из всех
источников, получал около 500 фунтов стерлингов в год и дом; два священника от 220 фунтов стерлингов
до 250 фунтов стерлингов каждому; дьякону — около 180 фунтов стерлингов; а псаломщику или дьякону — от 90 до 150 фунтов стерлингов; общая сумма, доступная всему приходскому духовенству этого собора, составляет от 1500 до 1800 фунтов стерлингов в год. В другом соборе
В провинции мне сказали, что епископ получал 110 фунтов от правительства и 75 фунтов от монастыря, а монахи были его бесплатной рабочей силой.
Корреспондент также сообщает мне, что митрополиты и архиепископы получают «большие суммы на содержание своего дома, церкви, певчих, прислуживающих монахов и на другие удобства, которыми они могут пользоваться по своему усмотрению».
Приведённые «большие суммы» с учётом этих немалых расходов составляют от 625 до 1250 фунтов стерлингов в год. И это для людей, занимающих в церковной иерархии такое же положение, как английские первоиерархи!

[5] Русские священники находятся в крайне невыгодном социальном положении.
Они менее образованны, чем так называемые «образованные классы» их соотечественников, и поэтому не общаются с ними на равных.
Во многих провинциальных городах интеллектуальная жизнь находится на таком низком уровне, что самым образованным собеседником священника является школьный учитель, возможно, недавно приехавший из столицы и немного разбирающийся в неологии. В одном из известных мне приходов старый священник сказал, что новый учитель рассказывал ему, среди прочего, что
не Бог сотворил мир и т. д. и т. п., пока священник едва мог понять, что правильно, а что нет. Он не мог представить, о чём может проповедовать мирянин, опираясь на какой-нибудь стих из Библии. Этот же священник, когда ему посоветовали посетить свою паству, сказал: «Я никогда не появляюсь среди своих прихожан, разве что прошу у них зерно, молоко и яйца, и поэтому они меня ненавидят». У него даже не было Библии, и он говорил, что никогда ею не владел.

[6] Одна из этих пустых форм, которую мне дал протоиерей, относится к каждому священнослужителю в конкретной церкви. Вот заголовки некоторых из них
в колонках: —

 1. Имя; место рождения; происхождение; где получил образование и по каким предметам; когда получил последнее назначение, кем и на какую должность; имеет ли какие-либо дополнительные назначения; когда и как был вознаграждён за службу; есть ли у него семья, и если да, то сколько человек.

2. Что он знает; насколько хорошо он читает и объясняет катехизис, Священное Писание и т. д.; умеет ли он петь; сколько раз в год он сочиняет собственные проповеди.

 3. Его дети; место их обучения; характер; чему они учатся; как они ведут себя дома.

4. Его семейные отношения.

5. Обвинялся ли он когда-либо в суде и какое наказание понёс;
или же судебное разбирательство ещё не завершено.

[7] В превосходной русской книге о обязанностях приходских священников, посвящённой пьянству, пятьдесят лет назад говорилось:
«Хотя пьянство и является столь тяжким и смертоносным грехом, в наше время очень многие едва ли проживут день, не поддавшись своей скотской страсти к выпивке.
Поэтому... «Соборы запрещают ... всем священнослужителям ... даже заходить в таверну под страхом лишения сана и отлучения от церкви». Это
Это болезненная и унизительная тема, хотя наиболее уважаемые россияне смотрят на неё по-разному. Некоторые,
конечно, безжалостно осуждают таких священников. Один человек сказал мне, что не причащался уже несколько лет.
«Потому что, — сказал он, — как я могу утром принять причастие из рук своего сельского священника,
если знаю, что к вечеру он, скорее всего, будет пьян?» На что некоторые, по сути, отвечают, что ему следует смотреть на _свет_, а не только на _фонарь_. Как сказал мне один религиозный деятель: «Если мой
Если священник должным образом проводит церковные обряды, меня не касается его личная жизнь — она находится между Богом и его собственной душой». Другие, напротив, допускают, что у них могут быть сильные искушения.
По крайней мере, пять раз в году, на такие праздники, как Рождество, Новый год, Пасха и т. д., священник должен обходить свой приход и читать молитву в каждом доме.
В эти праздничные дни на буфете стоят угощения, а в качестве напитка предлагается _водка_ или спиртные напитки.
Я сам не мог не заметить пагубных последствий этого для духовенства и мирян в один из праздников.

[8] В году четыре великих поста, во время которых едят
только хлеб, овощи и рыбу: 1. Великий пост; 2. Пост Святого Петра, начиная с
С белого понедельника по 29 июня; 3. Пост Девы Марии с 1 по 15 августа
; и 4. Пост Святого Филиппа с 15 ноября по 26 декабря
. Среда и пятница также являются постными днями.

[9] Считается, что лавры в Египте представляли собой скопления шатров в пустынях, где каждый заботился о себе сам, но при этом участвовал в общих богослужениях. Кеновии были учреждениями, где все жили сообща.
Во всех трёх дисциплина одинакова, но ставропигиальные монастыри находятся под непосредственным управлением не епископов, а Синода.
Доктор Нил приводит данные о количестве мужских и женских монастырей в России: 435 и 113 соответственно.
В моём альманахе указано общее количество — 472. Греческие монахи не обязательно должны быть священнослужителями, и все они подчиняются уставу святого Василия. Глава крупного монастыря называется архимандритом (или настоятелем), а глава небольшого монастыря — игуменом (или приором). Настоятельница женского монастыря называется игуменьей. Есть священники-монахи,
а также дьяконы-монахи, а в церквях, приписанных к женским монастырям, большую часть службы совершают монахини. Среди русских
монахов, по словам доктора Кинга, есть три степени: послушники, которые должны отслужить три года; рясофорные, которые носят рясу; и иподиаконы, которые носят подризник, или ангельский наряд. Говорят, что в России иподиаконы встречаются редко. Мужчин не принимают в монахи до тех пор, пока
Возраст 30 лет, а монахини принимают постриг не раньше 60 или хотя бы 50 лет. Женщины помоложе могут стать послушницами, но они не принимают постриг
Они дают обет и могут свободно уйти из монастыря и вступить в брак. Проходящие послушание, будь то мужчины или женщины, носят чёрную бархатную шляпу без полей, а мужчины — чёрную сутану. У послушников к шляпе прикреплена чёрная вуаль (у митрополитов она белая), а монахи третьей степени всегда носят вуаль или капюшон опущенными и никогда не показывают своего лица.
Во времена Петра Великого монастыри превратились в пристанища для бездельников.
Он издал множество полезных для них правил.  Монахи должны были исповедоваться и причащаться четыре раза в год, хотя
они не были обязаны исповедоваться перед своим настоятелем. Они должны были избегать праздности; им не разрешалось (за исключением настоятеля,
престарелых и немощных) держать прислугу; они не должны были принимать гостей или наносить визиты без разрешения; во всех монастырях монахи должны были строго придерживаться изучения Библии, самые образованные из них должны были толковать её, и только такие монахи могли занимать должности и получать титулы.

[10] Например, когда на Западе был введён обет безбрачия для священнослужителей, на Востоке его не соблюдали, и русскому не отказывали в чаше
миряне, когда она была скрыта от римлян. Русская церковь никогда не
выдумывала чистилище, а затем не продавала индульгенции, чтобы
вызволить из него людей. Восточная церковь никогда не
добавляла некатолические статьи к Никейскому символу веры, как
это сделал папа Пий IV, и не объявляла его обязательным для всех,
кто хочет спастись. Опять же, заблуждения Востока по крайней
мере имеют печать древности. Они не добавили к
христианской вере новые статьи, такие как «Непорочное зачатие
Девы Марии», и тем более не претендовали на верховенство и непогрешимость, которые
На раннехристианских соборах достаточно было просто упомянуть об этом, чтобы привлечь внимание.
Но в самом прямом смысле можно сказать, что
Россия сохранила веру в том виде, в котором она её получила.

[11] Некоторых это может удивить, как, признаюсь, поначалу удивило и меня.
Место, которое Русская церковь отводит Библии в своём «Трактате о
долге приходских священников», — книге двух русских епископов,
которая была принята всей Склавонской церковью и которую все
кандидаты на рукоположение должны прочитать и продемонстрировать
своё знакомство с ней перед рукоположением. Книга начинается с того, что
«Учить людей — первейший долг священника», а затем (VII.)
что священник должен учить вере и закону; что (IX.)
«все догматы веры содержатся в Слове Божьем, то есть в книгах Ветхого и Нового Завета»; и что (XI.)
«никакие другие книги не должны считаться нами Божественным Писанием или называться Словом Божьим, кроме двух томов Ветхого и Нового Заветов». Опять же (XIII.),
что «труды святых отцов весьма полезны... Но ни труды святых отцов, ни церковные предания не являются
не следует смешивать или приравнивать к Слову Божьему и Его заповедям;
ибо Слово Божье — это одно, а писания святых отцов и церковные предания — другое». И далее (XXXII.): “Итак,
велика эта работа по обучению и т.д. ... мы не можем не видеть, насколько
священнику необходимо изобиловать как словом, так и мудростью, в
прикажите хорошо выполнять этот его огромный долг; и единственный способ
для этого он должен быть опытным и воспитанным с детства в Святом
Священное Писание”.

[12] В "Трактате о долге приходских священников” говорится (XXIX.): “Поскольку
единственным основателем и совершенным хранителем нашей святой веры и вечного спасения является Господь наш Иисус Христос (Евр. xii. 2), и нет другого имени под небом, данного людям, которым мы должны спастись, кроме как Его (Деян. iv. 12)... очевидно, что в каждом из вышеперечисленных видов обучения священник должен прививать знание о Христе
Иисус, прививай нам Своё учение, говори о Своём безграничном сострадании и
наполняй душу этой истиной: _только Бог нам мудрость, праведность, освящение и искупление_ (1 Кор.
i. 30).... В любом случае, говорю я, в зависимости от обстоятельств, он может
привить и обязан привить знание о Христе Иисусе; и поэтому все наставления, и каждое конкретное наставление, должны быть основаны на Христе; ибо все, что можно написать или сказать о вере и о вечном блаженстве, если оно не основано на вере во Христа, бесплодно и никогда не сможет спасти.




 ГЛАВА XVII.

_ИЗ ТОМСКА В КРАСНОЯРСК._

 Книгораспространение в Западной Сибири. — Отправление из
 Томска. — Почтово-пассажирские поезда. — Как сидеть в почтовом поезде. — Сон. — Граница
 Западная Сибирь. — Дикие и домашние животные. — Птицы. — Пейзажи. — Придорожные деревни. — Крестьянские
дома. — Возвращение «блудного сына». — Сибирские
города. — Дома высших сословий. — Несчастья. — Гостеприимный
купец. — Граница Восточной Сибири.


Я уже говорил, что по возвращении в Томск мы обнаружили, что прибыла оставшаяся часть наших книг. Читателю, возможно, будет интересно узнать, как мы преуспели в их распространении по Западной Сибири. Наша необычная миссия сильно озадачила русских. С тех пор я слышал, как она дошла до
до ушей достопочтенного архиепископа Тобольского дошли слухи о том, что в округе побывал странный англичанин, оставивший после себя тысячи книг, которые можно было раздать. Как бдительный пастырь, он в первую очередь позаботился о том, чтобы в них не было ереси. Однако, изучив книги и просмотрев несколько трактатов, он счёл их чрезвычайно полезными и ни в коем случае не стал бы препятствовать их распространению; но, по его словам,
Ваше Преосвященство, «эти англичане — странный народ, и за этим наверняка стоит какой-то скрытый мотив». Того же мнения придерживались многие
Размышления чиновников, которые время от времени просачивались наружу и доходили до меня.  Однако мы не встретили никакого сопротивления или даже вопросов о том, что мы делаем. Тот факт, что революционеры иногда распространяли подстрекательские листовки внутри брошюр, одобренных цензурой, заставляет полицию в европейской части России быть начеку. Но я обычно обнаруживал, что даже там, если всё было ясно и законно, власти были готовы поддержать мои начинания. И я настолько часто пользовался этой готовностью в Сибири, что распространял больше материалов через
власти, чем раньше, и в меньшей степени за счёт наших собственных усилий.
 Тем не менее мы пожертвовали огромное количество книг лично, а многие из них продали, исходя из того, что человек больше всего ценит то, за что платит. В каждом из городов и посёлков на Оби мы собирали посылки и отправляли их с запиской приходскому священнику, прося его бесплатно раздать книги. Поскольку периодическое издание «Русский рабочий» можно было получать бесплатно по подписке за рубль в год, многие говорили, что им стоит его приобрести. Один человек намекнул, что ему следует немедленно подписаться на 50 экземпляров, а другой
чтобы у него в округе было столько же подписчиков,
как и на Нижней Оби, где он построил небольшую церковь и поручил своему сыну читать людям. Однако нашим самым большим успехом в Западной Сибири, который окупил бы все наши хлопоты,
стали планы, разработанные в Тюмени, через которую, как уже отмечалось, ежегодно проходит около 18 000 ссыльных. На основе данных, предоставленных мне
в тюрьме, мы подсчитали, что летом будет около 2000 заключённых, которые умеют читать. Для них я оставил 1980 русских
Отрывки из Священного Писания, 36 польских, немецких, французских, татарских и монгольских
отрывков из Священного Писания, 546 экземпляров «Русского рабочего» и 2520 брошюр.
Еженедельник отправляет ссыльных на восток на барже, и перед отправкой группы священник проводит в Тюмени религиозную службу. С тех пор я
слышал, что после этого богослужения в течение всего лета наши книги
раздавались. Так что, я надеюсь, теперь их можно найти не только
у заключённых в тюрьмах, но и у тех, кого отправили жить на свободу,
но в относительном уединении, в самые отдалённые уголки страны.

Некоторые качали головой и говорили, что эти люди будут продавать книги, а из брошюр делать сигареты. В этом я сомневаюсь, но даже если это так, то в случае с Писанием это может означать лишь то, что книга перешла из рук того, кому она была безразлична, в руки того, кому она небезразлична. Но русские с большим почтением, граничащим почти с суеверием, относятся к тому, что они называют «священными книгами».
А таких книг слишком мало, чтобы можно было позволить себе не заботиться о них.  Более того, в Сибири книги такого рода и трактаты
_новое_. В европейской части России многие, получив книги, говорили, что даже не подозревали о существовании таких изданий. А в Азии мы сталкивались с тем, что солдаты отдавали последние копейки, чтобы получить экземпляр Евангелия, Псалтири или Нового Завета.

 Перед отъездом из Томска мы передали губернатору книги для государственных учреждений его администрации и оставили у него ящики, которые должны были быть отправлены в резиденцию генерал-губернатора Казнакова в Омске. Я был знаком с этим офицером как официально, так и в частном порядке в Петербурге.
Меня пригласили навестить его
вернуться через Омск, чтобы познакомиться с его семьей. Генерал
также велел мне телеграфировать ему, если я попаду в тюрьму или
в случае какой-либо другой незначительной неприятности, и я с
удовольствием ждал своего визита; но, изменив впоследствии свои
планы, я написал письмо с просьбой, чтобы отправленные мной книги
были распространены в Акмолинской и Семипалатинской губерниях,
 и таким образом завершил подготовку к снабжению государственных
учреждений во всех четырех губерниях Западной
Сибирь: на данный момент мы распространили 4000 экземпляров Священного Писания и 9000 брошюр и трактатов.

Теперь мы были готовы отправиться в Восточную Сибирь и в четверг вечером, 19 июня, выехали из Томска на двух тройках, в которых ехали мы сами и наш багаж — последний был уменьшен, но всё равно весил немало. За городом мы отвязали язычки колокольчиков на шеях наших лошадей, и мы весело зазвенели. Упомянутые колокола расположены под _дугой_, над
центральной лошадью, и предназначены для того, чтобы оповещать общественность и всех, кого это может касаться, о приближении _почтовых_ лошадей и, соответственно, о том, что их священный долг — уступить им дорогу.
Если они этого не делают, что иногда случается, особенно ночью, когда водители тихоходных транспортных средств дремлют на своих
местах, то «правило дорожного движения» гласит, что почтальон может
ударить их кнутом — иногда по людям, а иногда, в случае с караванами, по ведущей лошади, которая в отсутствие погонщика или во время его сна должна знать, по какой стороне дороги ей следует идти.

Мы уже начали привыкать к тряской езде, и я
уже открыл для себя связанный с этим секрет, о котором стоит рассказать
достанется потомкам. Это касается положения тела и ног в тарантасе. Если вы прижмёте пятки к передней части повозки или к сумке, ящику или коробке, ваши ноги будут сильно уставать. А если вы ляжете во весь рост, вытянувшись, то вскоре можете представить себя на корабельной койке, раскачивающейся из стороны в сторону. Итак, мой главный секрет заключается в следующем:
сначала подложите под себя (по возможности в углубление) мягкое, упругое основание, на которое можно сесть, а затем положите на него круглую надувную подушку с ребристой поверхностью.
Во-вторых, положите пуховую подушку сзади под углом 60 градусов и
Если хотите, положите на затылок надувную подушку без рёбер.
Но самое важное — это следующее. Подтяните ноги так, чтобы колени оказались на уровне подбородка; затем подложите под коленные чашечки мягкую свёртку или сумку так, чтобы ноги свисали над землёй; в результате вы сможете путешествовать с относительным комфортом днём и ночью на протяжении 1000 миль. Таким образом, вы зафиксированы спереди и сзади, а сбоку вас удерживают водитель и ваш спутник. Единственное направление, в котором вы можете двигаться, — это
Вы можете выстрелить только вверх, в небо, чтобы, увы!
 приземлиться на прежнее место. И это следует считать минимальным локальным нарушением. Читателю может показаться, что спать в таких условиях совершенно невозможно, и поначалу так оно и есть. Но природа заявит о своих правах. Один сибирский священник рассказал нам, что, когда он ехал из Европы, он поначалу совсем не мог уснуть в тарантасе.
Но когда он наконец заснул, то во сне потерял не меньше трёх шляп.
 Что касается меня, то я вскоре научился дремать, и в моём
В дневнике от 21 июня я нахожу запись: «Удалось довольно крепко поспать в тарантасе до 8 часов утра».  Однако не всегда удавалось проспать всю ночь.
Помню, как однажды я очнулся от прекрасного сна, в котором я был в приятном обществе в английской гостиной, и, к своему отвращению, обнаружил, что нахожусь у сибирской почтовой станции. В другой раз я крепко спал и, проснувшись рано утром, увидел, что кучер последовал моему примеру.
Лошади, не чувствуя кнута, тоже последовали его примеру.
и вот мы остановились, и все погрузились в сон. Я
дал этому человеку (признаюсь, в кои-то веки) пинка под зад; его
хлыст упал на лошадей, и они помчались галопом до конца
этапа.

 На третий день после отъезда из Томска мы приблизились к
границе, отделяющей Западную Сибирь от Восточной; но до этого
момента мы не встречали большого количества диких животных. Ни один волк не приблизился к тарантасу, как это было в прошлом году на Кавказе, и мы даже не увидели ни одного медведя, как во время моего путешествия из Архангельска.[1] Что касается
были замечены домашние животные, большие стада коров, и молока было в избытке
. Однако, как ни странно, люди делают мало сыра или вообще не делают его;
а крестьяне обычно не намазывают маслом хлеб. Их свежего сливочного масла,
когда они делают это, без соли, и, как правило, используется для приготовления пищи.
Свиней в стране длинноногой породы, и часто
видели Бегущим по улицам села. Они дают длинную щетину
из своей гривы, которую используют для изготовления мётел.

В Западной Сибири мы не встретили недостатка в хищных птицах, таких как ястребы
Над каждым городом грациозно парят различные виды птиц. Между Тюменью и Тобольском мы встретили наибольшее количество птиц, на которых охотятся любители дичи, в основном водоплавающих, а также диких уток и гусей в изобилии. В Екатеринбурге я попробовал _глухаря_, или лесного петуха, который похож на нашу рябчика. Это была вкусная птица, из грудки которой можно было накормить десять человек.
Зимой её можно купить в Екатеринобурге за 8_d._ В Алтайском крае водится великолепный орёл, называемый беркутом.
Его экземпляры выставлены в Барнаульском музее.
Они достаточно сильны, чтобы с лёгкостью убить оленя; и нередко случается так, что, когда волки убивают свою жертву и начинают её есть, пара медвежьих кукушек нападает на них, убивает или прогоняет и съедает то, что они собирались съесть. Киргизы приручают этих птиц для охоты.

 По мере того как мы продвигались в сторону Восточной Сибири, пейзаж немного улучшался. На большом расстоянии от Томска местность была равнинной,
но в направлении Красноярска виднелся ряд холмов на юге, усеянных соснами.
Местность выглядела по-английски плодородной, с густыми лесами и местами возделанными полями. До сих пор трава была необычайно сочной, но
на станции перед Атчинском пастбищ стало меньше, и это в какой-то мере объясняло, почему с этого момента аренда лошадей обходилась нам вдвое дороже. Количество городов и деревень, расположенных вдоль дороги на
первых 400 милях пути, то есть от Томска до Красноярска, было
больше, чем можно было ожидать, хотя чем дальше на восток мы
ехали, тем реже они встречались. Почтовая станция редко
Они расположены на расстоянии от десяти до пятнадцати миль друг от друга, и мы часто проезжали через две или три деревни, расположенные между ними. Описать одну деревню — значит описать их все. Главное отличие заключается в том, что, хотя каждая из них состоит из одной улицы с отдельно стоящими домами по обеим сторонам, некоторые деревни больше других. Одна из деревень, через которую мы проезжали, была, как говорили, почти три мили в длину. Упомянутая улица обычно широкая, но ни в коем случае не мощёная, хотя время от времени для пешеходных дорожек укладывают несколько досок. Кроме того, улица обычно не украшена
ничего достойного названия «сад». Время от времени перед домом высаживают несколько деревьев, но из-за высокого и неуклюжего частокола, защищающего от скота, попытка создать красоту превращается скорее в уродство. Дом священника часто бывает одним из лучших в округе. Итак, как правило, почтовое отделение выделяется на фоне других зданий.
А если в деревне есть какой-нибудь государственный служащий, то дом, в котором он живёт, может быть выделен дополнительным слоем краски или каким-нибудь небольшим украшением снаружи.
Обычно дома крестьян или фермеров очень похожи.
Фундамент может быть каменным, но всё остальное — деревянное.
Для стен деревья рубят, очищают от коры, слегка выравнивают, обрезая с двух противоположных сторон, а затем укладывают одно на другое, соединяя концы в углах «в лапу». Промежутки между бревнами конопатят мхом, а крыша обычно состоит из досок, уложенных внахлёст. Пока фундамент держится, дома выглядят довольно опрятно.
Но когда он начинает разрушаться или брёвна гниют,
они становятся напряжёнными и деформируются во многих направлениях, приобретая очень ветхий вид.  Если дома предназначены только для проживания людей, в них, как правило, нет второго этажа.
Но в фермерских домах, где содержится скот, мы часто находили верхний этаж, на который вела внешняя лестница. Обычно к дому примыкали хозяйственные постройки, находившиеся под той же крышей.
Так что достаточно было выйти из жилой комнаты наверху,
пройти по коридору и открыть дверь, чтобы оказаться внизу
звери и домашний скот, а также другие обитатели фермы, которые живут под одной крышей, но не в таких же помещениях, как их хозяева, как в случае с ирландской свиньёй. Интерьер дома так же прост, как и его внешний вид. В центре находится кирпичная печь. Стены побелены или оклеены обоями и украшены картинами в соответствии со средствами и вкусом владельцев.
В основном это портреты членов императорской семьи, а также батальные сцены, изображения святых и семейные фотографии. Как уже отмечалось,
я взял с собой большое количество иллюстрированных гравюр «Блудного сына»
Сын», вокруг которого была написана притча на русском языке. Вооружившись молотком и гвоздями, я обычно заходил в гостевую комнату на постоялых дворах и прибивал картину, чем приводил в восторг почтмейстера. Я слышал от одного джентльмена, недавно пересекшего Сибирь, что эти картины до сих пор украшают стены постоялых дворов, а подаренные вместе с ними книги бережно хранятся. Однако поначалу мои действия не всегда были понятны, особенно тем, кто не умел читать. Одна женщина, которая видела только
На раннем этапе моей деятельности одна женщина в ужасе убежала к мужу, решив, что я зачитываю императорский указ. Обычно они сразу же приступали к чтению притчи; некоторые говорили, что нужно поместить её в рамку; а один почтмейстер, еврей, закончив чтение, сказал по-немецки, что это «очень хорошая история».


То, что до сих пор говорилось о сибирских домах, в большей степени относится к крестьянским домам и деревням. Однако путешественник,
выезжающий из Томска, проезжает через небольшие города, в которых есть перекрёстки, деревянные тротуары, возможно, небольшая больница и жилые дома
исправника или нескольких зажиточных купцов. Войдя в дом одного из этих сословий, вы увидите большие комнаты, оклеенные обоями стены и крашеные полы, а рядом с диваном и столом, возможно, будет лежать ковёр. Внутри всё выглядит просто, но уютно; а хозяйственные постройки, такие как кухня и баня, находятся на удобном расстоянии во дворе. Опасность возгорания кухни отчасти объясняет, почему она находится отдельно.
Эти флигели служат местом проживания для слуг.

Дома, в которых живут высокопоставленные лица, например губернаторы
Дома в провинциях и у высокопоставленных военных тоже деревянные и часто без второго этажа. Но комнаты в них более просторные и _обставленные_, украшенные цветами и вьющимися растениями, а столы ломятся от _виртуозных_ европейских блюд. Англичанину интересно наблюдать, как много вещей из Лондона попадает в эти отдалённые регионы.
Таким образом, сидя за столом, оказываешься среди свинцовых белил Камберленда, цветных карандашей Перри и дюжины других мелочей, напоминающих о доме.

 Наше путешествие из Томска в Красноярск не было совсем уж безоблачным
Этот случай, как и большинство наших злоключений, был связан с
подгнившим колесом. Первое злоключение случилось на обратном пути из
Барнаула, когда посреди ночи посреди поля у нас сломалась одна из
осей. Но это могло произойти где угодно; и, к счастью, на обочине
дороги отдыхал человек, который кормил своих лошадей. Он одолжил
нам свою жердь, чтобы мы могли доехать до следующей станции. Однако рано утром выяснилось, что наш сибирский Иаков гнал так яростно, что, подобно Фаэтону, своему классическому предшественнику,
Колёса загорелись. Ситуация усугубилась из-за отсутствия поблизости кузнеца.
А когда мы нашли кузнеца, у него не оказалось угля. Поэтому мы щедро смазали колёса и кое-как добрались до Томска, где весь механизм должны были привести в порядок и почистить, а также установить новые валы и починенные колёса, что обошлось бы почти в 2 фунта стерлингов. Не прошло и двадцати четырёх часов пути, как колесо снова загорелось.
Мы заплатили несколько шиллингов за ремонт оси.
Чуть дальше — ещё 24 шиллинга. А затем, вечером третьего дня, мы
мы приехали в деревню, где жил кузнец. Этот человек был хорошо известен в округе как вымогатель. Он подошёл к нам в зелёном халате и с сигаретой в зубах, неторопливо обошёл тарантас, как человек, осматривающий лошадь. Он сообщил нам, что починит тарантас за 5 фунтов, которые мы наотрез отказались дать. «Но вы точно сломаетесь, если будете продолжать путь», — настаивал вымогатель. «Тогда, — сказал я, — если мы это сделаем, то не будем обращаться за помощью к _вам_». Некоторые из присутствующих сказали:
«Вам лучше отправиться на следующую станцию в Боготоле,
где живёт купец по имени такой-то; и если вы его спросите, он
порекомендует вам честного колесного мастера». Скрепив спицы
верёвкой и смочив их, мы побрели дальше и прибыли в Богот между тремя и
четырьмя часами утра.

 «Купец такой-то дома?» — был первый вопрос,
который мы задали на почтовой станции. «Да, — ответили нам, —
но он спит и ни за что не встанет». — Действительно, — сказал я своему переводчику, — не могли бы вы пойти к нему и как можно вежливее сообщить, что англичанин, направляющийся в Иркутск, попал в беду и будет вам очень признателен, если вы сможете
не могли бы вы порекомендовать ему честного колесного мастера?  И мистер Переводчик с угрюмым видом удалился, явно недовольный своей работой.  Он постучал в дверь купца, ожидая, что тот обругает его за вторжение.
  Но купец, узнав, в чем дело, пригласил незнакомца войти и крикнул своим слугам, Питеру, Тимоти и Джону, чтобы они поторопились. Одного он послал за колесным мастером, другого — согреть самовар, а третьего — приготовить еду. А потом сказал:
«Я не могу отпустить тебя, пока не придет колесный мастер и все не будет готово
ну что ж»; после этого он разговорился с гостем, рассказывая ему, какое это замечательное место — Сибирь; что любой может приехать в его окрестности и бесплатно вспахать столько земли или скосить столько травы, сколько пожелает, и никто ему не запретит; хотя, добавил он, рабочей силы не хватает, а привозные товары дорогие. Таким образом, после чая, разговоров и прихода рабочего купец снова погрузился в сон. Но я подумал, что это
один из лучших примеров гостеприимства и доброты по отношению к незнакомцам, с которыми я когда-либо сталкивался.
И я задумался, не сломался ли русский
Путешественник, который в четыре часа утра постучался в дверь к англичанину и попросил порекомендовать ему честного колесного мастера, получил бы более радушный прием. Честный колесный мастер починил нас за несколько шиллингов, и, поблагодарив купца, мы отправились в путь и около полудня добрались до Красноречинска. Здесь мы обратились к священнику, у которого было 3000 прихожан, из которых, по его словам, 200 умели читать. Мы дали ему несколько брошюр и продали четыре экземпляра Нового Завета. У него была большая русская Библия, которая стоила больше шести шиллингов и, по его словам, была самой дешёвой из всех.

К ночи мы добрались до Атчинска, первой станции в Восточной Сибири.
И хотя дороги стали заметно лучше сразу после пересечения границы, наше бедное колесо снова вышло из строя и грозило задержать нас до завтрашнего дня.  И тут появились разные врачи, чтобы дать нам совет, но в основном в свою пользу.  Один хотел продать нам новое колесо за 1 фунт, другой — обменять два наших передних колеса на 2 фунта, и так далее. В ответ на это я заявил, что
Я бы пошёл прямо в «Исправитель» и показал своё большое письмо от
Петербург. “Но”, - призвал господин переводчик, “в Ispravnik не имеет ничего
связано с починкой колеса!” “Верно”, - ответил я; но - “отпусти нас!” И
мы так и сделали, и были любезно приняты. «Если ваши шкворни железные, —
сказал исправник, — то я сомневаюсь, что здесь найдутся люди,
способные их починить; но даже если и найдутся, то они, скорее
всего, будут пьяны, потому что сегодня _праздник_; так что вам
придётся подождать до завтра». Я попросил его постараться, и
всё оказалось лучше, чем он предсказывал. Нашёлся колесный мастер,
Полкроны позволили нам продолжить путь, и рано утром следующего дня мы добрались до
Красноярска.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Мистер Аткинсон приводит следующий список млекопитающих, обитающих
Сибирь: северный олень, благородный олень, косуля, лось; архар, или дикий баран, и кабан; шакал, волк, тигр и медведь; песец и полярная лисица; рысь, енот и хорь; бобр, выдра, барсук, ёж, горностай, беляк; соболь; летяга, полосатая и обыкновенная белки; сибирский и обыкновенный сурки; водяная и обыкновенная крысы;
мышь, летучая мышь и крот.




Глава XVIII.

_ЙЕНЕСЭЙ._

 Источники реки. — Открытия Виггинса и
 Норденшёльда. — Енисей в Красноярске. — Течение,
 ширина, глубина. — Ледоход. — Енисейская
 губерния. — География. — Метеорология. —
 Леса. — Древесина. — Рыбы Енисея. — Птицы. —
 Русское население. — Судоходство. — Зерновые и
 скот. — Города.— Деревня скопцев. — Благоприятный климат. — Аборигены. — Этнология. — Тунгусы. — Пушные звери. — Способы охоты. — Полезные ископаемые.


 — Наиболее примечательные природные особенности Енисейской губернии
Это его чудесная река Енисей[1], о которой мы знаем гораздо больше ниже Красноярска.
Этими знаниями мы обязаны открытиям Виггинса и Зеебома,
Норденшёльда и Теля, информация о которых стала доступна нам за последние семь лет[2].

Когда я стоял на берегу Енисея в Красноярске, мне показалось, что это самая величественная река, которую я когда-либо видел. Глядя на её стремительный поток, я был благодарен за то, что мы не решились на столь опрометчивый поступок, как сплав по ней на плоту. Каким бы приятным ни был этот способ путешествия из Минусинска летом, зимой он был бы смертельно опасен.
Было бы безумием пытаться сделать это во время весеннего половодья.
 О скорости течения можно судить по отчёту М. Тил, который говорит, что, включая остановки и без гребли, они проплыли на своей лодке от Красноярска до Енисейска, преодолев расстояние в 300 миль, за 2,5 дня; то есть они плыли вниз по течению примерно с той же скоростью, с какой мы ехали на трёх лошадях во время нашего лучшего путешествия, а именно 130 миль за день и ночь.
 С учётом остановок они плыли со скоростью семь миль в час
час. Доктор Пикок, живущий в Красноярске, сообщил мне, что в спокойных местах река течёт со скоростью пять миль в час, в более быстрых — 10 миль в час, а в некоторых очень бурных местах — 17 миль в час.
Но последнее, возможно, относится к двум порогам, через один из которых
 отряду господина Теля пришлось стрелять в Падпорощенске, примерно в 170 милях ниже
Красноярск и другой город, о котором мистер Сибом говорит, что он не замерзает всю зиму.
[3]

Я полагаю, что самое грандиозное зрелище, которое можно увидеть в низовьях Енисея, — это ледоход, который мистер Сибом описал как
он увидел это в 1877 году. Спустившись по реке по льду вместе с капитаном
Уиггинсом, они добрались до корабля «Темза», стоявшего на зимовке у
места слияния Курейки с Енисеем, и спокойно ждали открытия навигации,
когда 1 июня началось то, что мистер Сибом называет «битвой на Енисее». Из-за давления
под ним откололось большое ледяное поле, которое при
столкновении с угловатой частью берега образовало небольшой
хребет из ледяных гор высотой 50–60 футов, который выглядит очень живописно
в крайнем случае. Были замечены огромные глыбы льда толщиной шесть футов и длиной 20 футов.
были замечены стоящие перпендикулярно, в то время как другие были раздавлены на
фрагменты, похожие на разбитую глиняную посуду. Некоторые из них были белыми, а некоторые прозрачными, как
стекло, и голубыми, как итальянское небо. Затем река начала подниматься, и
за ночь вся корка льда на Енисее, насколько хватало глаз,
с оглушительным треском раскололась, и плотная масса льдин и
пакового льда неудержимо хлынула вверх по Курейке, увлекая за
собой бедный корабль, как игрушку, и оставив его вечером среди
огромные ледяные торосы, почти сухие. Скорость движения этих масс пакового льда на Енисее в некоторые дни составляла не менее
20 миль в час. Так продолжалось две недели, и за два дня было подсчитано, что 50 000 акров льда прошли мимо корабля по постоянно меняющейся Курейке, которая то поднималась, то опускалась. Много квадратных миль льда поднимались на несколько часов,
а затем опускались обратно. Иногда паковый лёд и льдины
были так плотно прижаты друг к другу, что казалось, будто можно пробраться сквозь них.
переправился через реку без особых затруднений. В другое время там было много открытой воды, и айсберги «откалывались» по мере продвижения, поднимая много шума и брызг, которые были слышны за милю. Нижние слои айсбергов касались дна, и после того, как скорость огромной массы заставляла её двигаться дальше, «откалывались» или отламывались куски, которые поднимались на поверхность, как киты, всплывающие на поверхность, чтобы подышать. Некоторые из них, должно быть, сделали это с большой глубины, потому что они всплыли на поверхность с большим всплеском и некоторое время покачивались на воде, прежде чем
Они опускались до уровня плавучих льдов. Наконец-то состоялся последний марш-бросок побеждённых зимних сил в этой великой «битве», длившейся 14 дней.
Ещё семь дней медленно спускались отставшие части великой арктической армии — потрёпанные и обветренные маленькие айсберги, грязные льдины, похожие на илистые отмели, и битый паковый лёд на последней стадии разрушения.
После этого было обнаружено, что уровень воды в реке поднялся на 70 футов.

Однако перейдём от реки к бассейну, по которому она протекает. Енисей дал название городу Енисейску, расположенному в центральной части Сибири
провинция, граничащая на западе с Тобольским и Томским наместничествами, а на востоке — с Якутским и Иркутским наместничествами. Это единственная
провинция, которая простирается через всю страну от Алтайских гор до
Северного Ледовитого океана, на расстояние почти 2000 миль с севера на юг;
или, другими словами, она простирается от широты Лондона до широты самой северной точки Азии, в пределах 14 градусов от Северного полюса. [4]

Провинция разделена на шесть уездов с шестью главными городами:
Красноярском, Минусинском, Енисейском, Канском, Атчинском и
Туруханск. Разница температур в разных его частях, конечно, очень велика.
О южных районах в окрестностях Минусинска мы слышали, что их называют сибирской Италией; а в Красноярске в конце июня температура была как в Англии летом.
Дальше на север, в Енисейске, самая высокая температура в 1877 году (зарегистрированная в июне) составила 92,5 градуса, а самая низкая опустилась до 59,2 градуса
ниже нуля. Этот рекорд был побит в декабре того же года в
Туруханске, где столбик термометра опустился до 63·0 ниже нуля.

Провинция покрыта великолепными лесами вплоть до Северного полярного круга.
Однако чем дальше на север, тем меньше становятся деревья, и вскоре после 69° с. ш. они исчезают. Эти леса в основном состоят из сосен.
В окрестностях Красноярска сосны и лиственницы достигают колоссальных размеров. Сосна часто вырастает до 60 метров в высоту, но её диаметр у основания никогда не превышает двух метров. Лиственница, ареал которой простирается дальше всех на север, иногда достигает такой же высоты, но её диаметр у поверхности земли составляет всего 1,2 метра. [5]

Леса изобилуют живностью, а реки — рыбой.
Рыба составляет основу рациона местных жителей, и летом почти каждый
из них занимается рыбной ловлей, используя сети и удочки или охотясь с копьём при свете факела.
 В Енисее водятся щука, налим, окунь и линь, которые не пользуются большим уважением и служат пищей для собак. Более ценными являются осётр, лосось и различные виды рода _Coregonus_. Обыкновенный осётр водится по всему Енисею и иногда достигает веса более 90 кг. Стерлядь обычно весит всего 1,5–2 кг.
но иногда достигает 18. Больше всего лосося в верховьях реки у Минусинска, где его вылавливают в огромных количествах.

 Птицы Енисейской губернии привлекли большое внимание г-на Сибома. В 1877 году он привёз домой около 500 яиц и более
1000 шкур, но он считает, что у него было бы ещё больше добычи,
если бы он сделал Енесейск своей штаб-квартирой, а не Курейку.
Он говорит о настоящем птичьем базаре, когда в начале июня начал таять лёд. Чайки, гуси и лебеди летали повсюду
В разных направлениях также летали стаи краснозобиков и береговых жаворонков, чечёток и трясогузок.
В течение лета были замечены орлан-белохвост,
могильник, ястреб-перепелятник и различные виды сов. Помимо нашей обыкновенной кукушки, в эти регионы забрела гималайская кукушка, хотя её голос отличался от голоса нашей английской кукушки — это было гортанное и глухое «ку-ку», которое можно было услышать на большом расстоянии. В Енисее было много воронов и чёрных воронов, а также галок, сорок и скворцов, хотя галка и
Скворец не залетал далеко на север, и это замечание относится также к снегирю. Кедровка была замечена на севере, в Курейке, где она проявляла стремление к общению и часто садилась на такелаж «Темзы». Помимо них, мистер Сибом среди множества других птиц упоминает дрозда, чёрного, каменного и рябчика, перепелку, выпь, журавля, чибиса и золотистую ржанку. По его словам, ближе к концу лета в тундре можно увидеть любопытное зрелище — стаи гусей, которые линяют и не могут летать.

Русское население провинции по большей части расселено
в городах и деревнях на берегах реки и вдоль большой
пересекающей ее большой дороги. Местные жители кочуют по остальной части. Русский
деревни не видно от 10 до 15 миль друг от друга на берегах рек, на
какая процедура путешественники северо может найти гребцы летом и лошадей
зимой--лошади, то есть, насколько Туруханск, за которой первым
собаки и тогда олени заняты.

Большая часть кукурузы, выращиваемой в провинции, произрастает в окрестностях Минусинска,
где её можно купить по баснословно низкой цене и откуда она поступает
Спускают по реке на баржах и плоскодонных лодках.[6] Рожь
не выращивают севернее Анциферовой, в 40 милях ниже
Енисейска, а овёс — дальше Зотиной, на 60-й параллели. Картофель
выращивают вплоть до Туруханска, но он мелкий. Сельское хозяйство
фактически прекращается чуть дальше Енисейска. Только русские уделяют этому какое-то внимание, поскольку местные жители слишком заняты рыбалкой в течение короткого лета, чтобы возделывать землю. В долине Енисея в небольших количествах разводят крупный рогатый скот, хотя люди там не живут
чтобы понять, как извлечь из них максимальную пользу. Коровы встречаются вплоть до
Дудинска; но хотя в некоторых деревнях их может быть 40 или 50,
получить стакан молока практически невозможно, так как телятам
разрешают пить его вволю. Англо-русская леди сообщила мне, что, если бы с этими коровами обращались как с английскими, даже в течение нескольких дней, они бы перестали давать молоко; поэтому русскую корову доят лишь частично, а остальное оставляют для её телёнка. Один учёный джентльмен сказал моему другу, что это особенность всех коров, которых лишь недавно вывели из дикой природы, — терять
их молоко пропадает, когда у них отнимают телят. Изготовление масла на Енисее известно лишь наполовину, а сыра — не известно вовсе. Овцы водятся вплоть до Ворогово, а козы — до Енисейска.

 Из городов и деревень на Енисее Енисейск — самый старый, он был основан в 1618 году; а самый любопытный — Силованов, расположенный недалеко от Туруханска. Там живут изгнанники _Скоптисы_, фанатичная секта, чья основная доктрина основана на Евангелии от Матфея, глава 19, стих 12. Они наносят себе увечья и пытаются убедить других последовать их примеру. Когда этих людей ловят на месте преступления, их изгоняют. [7]

[Иллюстрация: Остячки Енисейской губернии.]

Уже упоминалось, что аборигены кочуют по необитаемым частям губернии. На юге, в районе Минусинска, живут
татары, большинство из которых приняли христианство Русской
церкви. На севере, к западу от реки, живут самоеды и остяки. К западу от реки, на крайнем севере, живут юраки, а ниже них — тунгусы, которые занимают гораздо большую территорию, чем любое другое племя в Сибири.[8] Те, что живут в Енисейской губернии
Они посвящают себя заботе о северных оленях и охоте.
М. Тил говорит о них как о самых умных из коренных жителей Енисея.
Он сообщает, что их богатые женщины, вероятно, жёны вождей, часто носят меха из бобра, соболя и чёрной лисицы стоимостью во многие сотни фунтов стерлингов. В качестве доказательства их интеллектуальных способностей он также упоминает, что ему подарили шестиугольное веретено из слоновой кости, на котором разными знаками были обозначены дни, недели и месяцы. Он также рассказывает об игре, похожей на шахматы, в которой все фигуры были из слоновой кости.

[Иллюстрация: ЮРАК ОХОТНИК.]

 Среди основных животных, на которых они охотятся, — соболь,
обыкновенная лисица, песец, лось, северный олень, волк,
медведь, горностай и белка. В начале октября, а иногда и в январе, они отправляются на охоту на снегоступах. В одиночку или в компании
охотник отправляется в девственный лес, расположенный в нескольких сотнях вёрст от любого поселения. За ним следуют небольшие сани, запряжённые собаками. Если он находит след соболя, то идёт по нему и, наткнувшись на животное, без особого труда убивает его. Но
Соболь часто прячется в норе, и тогда охотнику ничего не остаётся, кроме как ждать, пока он не выйдет. А поскольку это может произойти как днём, так и ночью, вход в нору перетягивают тонкими нитями, к которым прикреплены колокольчики, подающие сигнал. Охотнику, возможно, придётся ждать два или три дня, но если ему удастся убить желанное животное, его старания будут хорошо вознаграждены: хорошая соболиная шкура стоит от 50 шиллингов до 10 фунтов. При снятии шкуры её не следует растягивать;
наоборот, нужно максимально сжать её, чтобы
делает шерсть более густой, что повышает ценность. Отсюда и шкурки
, которые можно встретить в торговле, все короткие и широкие.

Обыкновенную лисицу ловят силками. Черная лисица очень
редка в этих краях, и ее шкурка оценивается до 100 фунтов стерлингов. Белую лисицу
добывают в тундре с помощью капканов, расставленных на вершинах маленьких
холмов. Это животное обычно уходит на юг в середине сентября.
А поскольку известно, что лиса, вместо того чтобы перепрыгнуть через препятствие, каким бы низким оно ни было, обходит его, охотники пользуются этим
Зная это, они устанавливают заграждения из веток, оставляя проходы, где они расставляют свои ловушки и ловят добычу. На лосей охотятся люди на снегоступах.
Они убивают такое количество этих животных, что в некоторые годы в Енисее можно купить до 10 000 шкур. Оленей убивают в таком же количестве, иногда с помощью ловушек, а иногда загоняя целые стада в загон, из которого они не могут выбраться. [9]

Один из способов поймать медведя в Енисейской губернии
заключается в том, чтобы прикрепить к стволу дерева деревянную платформу, и в таком
На такой высоте от земли, что медведю приходится вставать на задние лапы во весь рост, чтобы дотянуться до середины. На этой платформе
многочисленные железные шипы с зазубринами, а в верхней части — кусок мяса.
Медведь подходит, встаёт и протягивает лапу, чтобы схватить наживку, но, опустив её на шипы, обнаруживает, что она застряла. Разъярённое животное
убивает второе, чтобы освободить первое, которое тоже
попадается, и таким образом становится лёгкой добычей для охотника.

 Так туземцы проводят свои дни — летом рыбачат, а зимой охотятся. У них нет ни городов, ни деревень, ни домов, они живут в шатрах
Они носят одежду из шкур или коры, в зависимости от времени года, и имеют лишь смутное представление о цивилизованной жизни или о минеральных богатствах, которыми изобилует их страна.  Железная руда добывается в долине Енисея, и в 1877 году из этой провинции было вывезено 2700 тонн руды. Также из графитового рудника на Курейке капитан Уиггинс взял балласт для одного из своих судов.
Однако самым ценным полезным ископаемым в провинции является золото, о котором я расскажу в следующей главе.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Самые отдалённые его источники находятся в Монголии и носят другое название.
на восточном склоне Хангайских гор, откуда берут начало Селенга и
Орхон, впадающие в озеро Байкал, вытекает Ангара, которая
впадает в Енисей недалеко от города Енисейск. Река, которая _называется_ Енисеем, берёт начало в хребте Танну-Ола Алтайских гор, откуда она с шумом и грохотом прорывается через Саянскую горную цепь и впадает в Сибирь к югу от Минусинска. Затем, протекая за Красноярском, она соединяется с Ангарой, Нижней и Верхней Тунгусками и Курейкой, которые впадают в неё с правого берега.
Русские указывают, что её длина составляет 3472 мили, что делает Енисей четвёртой по длине рекой в мире, уступающей только Нилу, Амазонке и Миссисипи.

[2] _См._ Приложение D.

[3] Гигантские размеры Енисея становятся ещё более очевидными, если принять во внимание его ширину, которая в Красноярске, в 1700 милях от моря, составляет более 1000 ярдов, а в Енисейске — чуть больше мили.
 Далее река постепенно расширяется, так что в Курейке её ширина составляет около трёх миль, а между Толстоносовском и Гольчихой она расширяется до
как озеро шириной более 40 миль. Дельта и лагуна, образованные её водами, имеют протяжённость около 400 миль. Глубина реки,
конечно, меняется в зависимости от сезона, но напротив Дудинска
эхолот М. Тееля показал глубину в 12 саженей. Река имеет перепад в 4000 футов, а её берега в основном крутые и высокие, от
На высоте от 60 до 100 футов над уровнем воды. Таким образом, может показаться, что летние паводки охватывают сравнительно небольшую территорию, в отличие от Оби.
Однако М. Тил отмечает, что река часто выходит из берегов
Бывает так, что один берег высокий, а другой низкий, из чего следует, что растительность на обоих берегах несколько отличается.
Там, где берег низкий и, следовательно, подвержен наводнениям, в изобилии растут ивы, в то время как более высокий берег часто покрыт елями, соснами и лиственницами.

[4] Площадь провинции составляет почти миллион квадратных миль, то есть она несколько больше, чем совокупная площадь Австрии, Франции, России, Испании и всех британских владений в Европе. Только южная часть гористая, всё остальное находится на равнине.
60-я параллель — равнинная и болотистая. Здесь есть около полудюжины крупных озёр и тысячи мелких в _тундрах_ на севере.
Провинция хорошо обеспечена водой благодаря Енисею и его крупным притокам, а именно Ангаре, Подкаменной (или Каменистой) Тунгуске, Нижней (или Нижней по течению) Тунгуске и Курейке. В 1873 году население было распределено следующим образом: потомственные дворяне — 800 человек; дворяне по происхождению — 1600 человек; священнослужители всех мастей — 4000 человек; горожане — 20 000 человек; сельское население — 232 000 человек; военные — 15 000 человек; иностранцы — 42 человека.
и другие, вероятно, аборигены, — 122 000. Общая численность населения в 1880 году
 составляла 372 000 человек, или примерно три четверти населения Ливерпуля.

[5] Лиственницу в России называют _листовницей_ (от _лист_, лист, и _венца_, венец), по расположению её игольчатых
 листьев. Его древесина хорошо подходит для отделки стен и потолков в крестьянских домах. Лиственница высоко ценится за свою способность противостоять воздействию влаги.
Кроме того, при использовании в качестве топлива она выделяет большое количество тепла (в этом отношении берёза занимает второе место).
хотя он и не излучает яркого света. Для печей для обжига плитки это дерево
предпочтительнее любой другой древесины, но оно не используется для производства древесного угля, а также не используется для сжигания в домашних условиях
оно хорошо подходит для сжигания в домашних условиях из-за острого и
дурманящие свойства его дыма; ни в печах, используемых для
производства листового проката, поскольку он загрязняет металл.

Элегантная ель с ветвями, свисающими почти до самой земли, встречается чаще и простирается почти так же далеко на север. Сибиряки считают это дерево очень важным для
в коммерческих целях. Древесина белая, лёгкая и очень эластичная.
Это любимое дерево для изготовления мачт, и оно считается лучшей заменой ясеня для вёсел, а также из него получаются лучшие «колена» для судостроения.
 Из этой древесины также обычно делают снегоступы. Древесина хорошего качества вплоть до корней.
Однако в ней часто встречаются очень твёрдые сучки, которые, как говорят, тупят лезвие любого топора, кроме сделанного из сибирской стали. Ель сибирская встречается реже и отличается от ели обыкновенной
гладкой корой пепельно-серого цвета. Листья у неё тоже
Древесина более тёмная и синевато-зелёная. Древесина мягкая, склонная к растрескиванию и гниению и, следовательно, не представляющая особой коммерческой ценности. Но поскольку её легко расколоть, она широко используется для кровли и в качестве топлива. Стоимость дров в Сибири за _сажень_, или семифутовый куб, составляет 3_с._,
по сравнению с 12_с._ в Петербурге и от 20_с._ до 30_с._ в Москве. В Красноярске бревно строительного леса длиной 80 футов стоит от 20_д._ до 3_с._, в то время как кирпичи стоят от 16_с._ до 20_с._ за
1000. Пихта с верхней частью ствола и ветвями почти коричного цвета во многих местах встречается очень часто.

Однако больше всего сибиряк гордится своим кедром — деревом, очень похожим на пихту.
Оно более правильное по форме, с ветвями, расположенными ближе к земле, и почти однородным серым стволом.
Для изготовления мебели и внутренней отделки помещений это лучшая древесина в стране. Говорят, что она никогда не гниёт, не усыхает, не коробится и не трескается.
Она мягкая и легко поддаётся обработке, но имеет мелкую текстуру и почти не содержит сучков. Остяки используют его для строительства своих больших лодок.
Они берут ствол диаметром два или три фута, раскалывают его, и из каждого
из половины получается широкая тонкая доска. Из-за отсутствия подходящих пил им приходится
срубать древесину топором, и таким образом большая часть дерева
выходит из строя. Русский крестьянин ещё более расточительно обращается с древесиной.
Когда я шёл через лес к востоку от Енисея, мне указали на срубленное кедровое дерево и сказали, что это обычное дело, когда человек, которому нужны орехи, срубает прекрасное дерево только для того, чтобы наполнить свою сумку шишками с орехами.

 Берёза распространена вплоть до 70-й параллели, а ещё севернее
В тундре, в подходящих местах, можно встретить ползучую берёзу и два или три вида ивы. Ольха растёт в изобилии, как и можжевельник. Тополь встречается вплоть до Туруханска. Остяки выдалбливают свои каноэ из стволов этого дерева.

[6] В 1876 году на Енисее было четыре парохода, все с гребными колёсами, которые использовались для буксировки барж.
Пароходы не брали груз на борт, а некоторые баржи были устроены как плавучие мастерские.
Последние отправлялись из Енисейска в конце мая и возвращались из низовьев реки в конце сентября.
В этот период два самых больших парохода с двигателями мощностью 60 или 70 лошадиных сил совершают по два рейса, а пароход поменьше — только один. Некоторые баржи имеют грузоподъёмность 250 тонн. Помимо этих пароходов, было два парусных судна грузоподъёмностью 50 тонн каждое и несколько других судов грузоподъёмностью от 6 до 20 тонн. Следует также добавить, что существуют большие пятиугольные лодки
или баржи, построенные из огромных брёвен в районах выращивания кукурузы
в верховьях реки, откуда их спускают на воду 15 или 20 человек, а затем, по прибытии в пункт назначения, разбирают
строительство или заготовка дров. Таков был флот Енисея во времена визита м. Тееля.

[7] Господин Зеебом говорит мне, что в плане материальных удобств эта деревня намного опережает обычные русские деревни. Он обнаружил, что земля хорошо возделана и огорожена, скот содержится за воротами, а для больных есть больница. Дома проветриваются, стыки выполнены качественно, есть книги. Все опьяняющие напитки были под запретом, как и табак, чай и кофе. С моральной точки зрения это была образцовая деревня без преступности. Однако жители
Все они, среди которых было больше мужчин, чем женщин, отличались примечательной внешностью.
Все они были болезненно-бледными; мужчины были безбородыми, с писклявыми голосами; и ни одному из них не было меньше сорока лет. Среди них никогда не было слышно «детской музыки». Они соблюдают все праздники Русской церкви, но у них нет священника. Они говорят, что каждый мужчина — священник и что он может совершать священнические обряды только для себя. Они угостили мистера Сибома, как гостя, чаем с маслом, но сами скопцы не едят животную пищу, кроме рыбы, не используют масло и не пьют
молоко. По крайней мере, так было изначально; но здесь мы сталкиваемся с фактом, который следует с уважением посвятить всем, кто считает, что в пределах возможного привести всех к одному и тому же образу мыслей или удержать всех на этом пути. Этих людей меньше двадцати, в деревне нет никого, кто не разделял бы их убеждения, и всё же они разделились на две секты, разница между которыми заключается в том, что одна пьёт молоко, а другая нет. Первоначально правительство Перми отправило около 700 или 800 человек.
Но многие на Енисее умирали, и они обратились с просьбой
Они были переселены в другое место и теперь в большом количестве встречаются вместе с другими скопцами в Якутской области. Что касается относительной благоприятности
климата в этих и других сибирских губерниях, то единственное, что я могу сказать, это то, что в 1879 году уровень смертности в Пермском крае, откуда прибыли эти люди, составлял 5,07 %, в Тобольской губернии — 4,13 %, в Иркутской губернии — 3,89 %, а в Енисейской губернии — 3,51 %.

[8] Доктор Лэтэм отмечает, что если взять основные народы, населяющие Российскую и Китайскую империи, то мы увидим, что они
Это тюркская, монгольская и тунгусская расы: тюрки на западе, монголы в центре и тунгусы на востоке.
Тунгусская раса, по его словам, начинается к северу от Пекина и простирается через
Маньчжурию до Амура, а также на северо-восток и запад до Охотского моря и Енисея. Из тунгусской семьи наиболее цивилизованными являются маньчжуры, в то время как в Сибири мы видим их в их первозданном виде — грубых кочевников, неграмотных и всё ещё язычников или лишь отчасти обращённых в христианство. Тунгусский язык близок к монгольскому,
Остяк, или эскимос, в зависимости от того, находится ли его место жительства на севере или юге.;
в пределах роста деревьев или за его пределами, на шампейне,
в степи или тундре. В тундре лошадь перестает быть для него домашним животным
ее заменяет северный олень или собака. Отсюда мы слышим
о трех подразделениях семьи тунгусов, называемых разными именами,
в зависимости от того, есть ли у них лошади, северные олени или собаки.

[9] Рога этих животных очень красивы. Мне подарили пару рогов в Архангельске, длиной почти четыре фута от черепа до кончика.
Концы рогов находятся на расстоянии ярда друг от друга. Лобные рога достигают 13 дюймов в длину, а боковые рога, или те, что расположены выше, — 16 и 18 дюймов соответственно, в то время как общая длина рогов и ветвей составляет более 14 футов.




 ГЛАВА XIX.

_ ПОСЕЩЕНИЕ ЗОЛОТОГО ПРИИСКА._

 Золото в Сибири. — Где его добывают.— Охота за золотом. — Разведка.  — Оттаивание почвы.  — Подземные ходы.  — Тяготы.  — Горные расчёты.  — Строительство бараков.  — Подготовка к нашему визиту. — Костюмы. — Дорога через «Первобытный лес». — Пышная растительность. — Переход через горы. — Прибытие на рудник. — Труд шахтёров. — Промывочная машина. — Государственная инспекция. — Заработная плата. — Продолжительность рабочего дня. — Питание шахтёров. — День выплаты жалованья. — Выпивка и связанные с ней глупости. — Состояние шахтёров. — Рудники Восточной Сибири. — Возвращение в Красноярск.


Вряд ли многим англичанам придёт в голову отправиться в Сибирь в поисках _Эльдорадо_, легендарной страны драгоценных камней и золота. Однако там ежегодно добывают много тонн драгоценных металлов. Есть фирмы, состоящие всего из двух или трёх партнёров, которые получают годовой доход
более полумиллиона фунтов стерлингов. Российская империя добывает
восьмую часть золота, ежегодно добываемого во всём мире, и
три четверти этого количества приходится на Сибирь. В начале
века на Урале начали промывать золото, и с 1825 по 1850 год
наблюдался период большого процветания.
С тех пор количество шахт увеличилось, но прибыль сократилась, потому что, несмотря на снижение стоимости золота, цены на рабочую силу выросли. Источники и притоки великой сибирской реки
Реки богаты золотом. Наиболее разрабатываемые районы на западе Байкала — это Енисейск, Иркутск, Канск, Нижне-Удинск и истоки Лены, которые являются самыми богатыми. [1]


Соответственно, когда мы прибыли в Красноярск, крупный город на
Когда я приехал в Енисейский золотоносный район и познакомился с некоторыми семьями золотоискателей, мне представилась хорошая возможность посетить одну из шахт, поскольку они назывались «близлежащими». Однако меня встревожило то, как сибиряки понимали значение этого слова
_близко_, ведь в этой огромной стране 100 миль или больше ничего не значат — на самом деле это сущие пустяки, и их не стоит преодолевать ради бала или праздничного собрания. Дочери золотоискателей даже
иногда ездят на рудники своих отцов, которые находятся на таком
расстоянии, и, когда они это делают, надевают ботфорты и бриджи,
чтобы их платья не порвались в девственном лесу, или, как его
называют, _тайге_. Поэтому, когда я узнал, что мне понадобятся высокие сапоги и что это повлечёт за собой долгое путешествие
сидя верхом, я несколько заколебался. Однако нас представили
Директору Красноярской больницы доктору Пикоку; и когда выяснилось
, что не только он, но и миссис Пикок присоединятся к вечеринке, мой
ко мне вернулась смелость, и я решил пойти.

Но, прежде чем мы начнем, позвольте мне попытаться дать читателю некоторое представление о
местах, в которых находят золото, и о том, как оно было обнаружено.
В горных районах леса бесчисленные ручьи сливаются в речушки, которые, в соответствии с характером ландшафта, имеют сильное падение, становясь весной очень быстрыми, а летом — ещё более
так происходит летом, после таяния снегов. Вода вырывает с корнем деревья, подмывает скалы и с неудержимой яростью несёт землю, золото и другие металлы, пока не достигает низин, где поток, утратив свою силу, позволяет тяжёлому золоту опуститься на дно, чтобы в следующем сезоне его, возможно, покрыло ещё больше золота или, возможно, земли и мусора. Тогда будет легко понять, как
может образоваться слой песка, содержащий золото, а затем
покрыться слоями земли и камня.

 Профессиональный _таёжник_, или золотоискатель, должен обнаружить эти
золотоносные слои; но он не может сделать это в одиночку.[2] Должна быть сформирована группа для поиска, которая может состоять, скажем, из надсмотрщика,
руководителя, 8 рабочих, 10 лошадей, 18 седельных сумок, провизии и инструментов.
Всё это может обойтись в 500 фунтов стерлингов, и этой суммой придётся рискнуть, потому что группа может отправиться в тайгу и ничего не найти или найти что-то похуже, чем ничего.[3]

Однако таёжник знает, что сибирские месторождения золота почти всегда находятся на берегах рек или в их руслах. Кроме того, золото часто скрывается в расщелинах земли, которые
очевидно, когда-то служили каналами для проточной воды. Более того, он знает,
что реки, которые вымывают золото, всегда берут начало в оврагах,
скалы которых сильно выветрены.
 Золото редко встречается на крутых склонах и наиболее распространено там, где
вода много веков назад текла спокойнее и, следовательно, уже не
обладала достаточной силой, чтобы переносить тяжёлый металл. [4]

Однако охотник должен копать на некоторой глубине под поверхностью.
Толщина пластов земли, покрывающих золото, варьируется от 2 до 20
футов, хотя иногда она увеличивается до 150 футов. В некоторых местах три или четыре золотых месторождения, или _пласта_, как их называют, расположены друг над другом, разделённые толстыми слоями земли и горных пород, и в этом случае самый нижний пласт обычно самый богатый. [5]

 Обладая такими знаниями, золотоискатель продолжает свой путь, пока не доберётся до долины, по которой, как он предполагает, много веков назад протекала древняя река, несущая свои золотые пески. Затем он ищет в русле ручья пирит, железо, сланцевую глину или кварц с толстым слоем
Он покрывает их слоем кристаллов и в конце концов решает, есть ли у него шанс найти месторождение золота. Если его вердикт будет положительным, то все принимаются за работу: рубят деревья и строят грубую бревенчатую хижину, в которой им, возможно, придётся прожить несколько месяцев. Следующее, что нужно сделать, — это выкопать несколько ям или траншей на расстоянии друг от друга, чтобы добраться до золотоносных слоёв — если они, конечно, есть. Если их нет, то, разумеется, все усилия будут напрасны, и им придётся искать в другом месте. Но если золотоносные слои есть, то
Добраться до них непросто, ведь золотоискатели обычно выходят на промысел зимой, когда температура опускается на много градусов ниже нуля, а земля становится такой твёрдой, что её не пробьёт даже кирка.
Поэтому им приходится разводить огромные костры, чтобы размягчить землю и вырыть траншеи значительной глубины. Этот манёвр
нужно повторять до тех пор, пока не будет найдено желанное золото или пока неподатливый
камень не станет непреодолимым препятствием. [6]

 Эти траншеи или ямы выкапываются под руководством
надсмотрщик. Образцы грунта постоянно исследуются, что позволяет
определить направление, в котором следует вести дальнейшие работы,
а также получить некоторое представление о глубине и ширине залежей золота.
 Однако часто металл залегает так глубоко под поверхностью, что
выкопать все начатые траншеи практически невозможно. В таких случаях
более широкие траншеи углубляются в скважины или шахты, и прокладываются подземные ходы. [7]

Таким образом, проверка местности может занять некоторое время; тем временем рабочие и бригадир живут в своей убогой хижине, которая
часто бывает плохо крытым и отапливается только переносной печью. Ветер
свистит в щелях между стенами, покрытыми мхом, в непосредственной близости от печи стоит невыносимая жара, а на противоположных стенах
сверкают сосульки, и сверху падает тающий снег. Воздух отравлен
выделениями обитателей и паром, поднимающимся от влажной одежды, развешанной у огня для просушки. На самом деле,
как говорят рабочие, атмосфера здесь достаточно плотная, «чтобы повесить топор».
Однако в глуши даже такое укрытие — желанная находка
убежище, когда бушует снежная буря, а столбик термометра опускается далеко за ноль.


Но климат — не единственная трудность, с которой приходится сталкиваться золотоискателям. Его запасы состоят из чёрного сухаря, сушёного мяса, чая и
небольшого количества бренди; и часто у него не так много, как
хотелось бы, даже этой скудной провизии, потому что он вынужден
возить с собой все необходимые инструменты и оружие на вьючных
животных, а связь с цивилизованными центрами или складами обычно
затруднена, а весной иногда и вовсе невозможна. Мой переводчик
рассказал мне, что у него есть дядя, который был
_таёжник_, который зарабатывал около 1000 фунтов в год, но иногда из-за нехватки лучшей еды был вынужден есть медвежатину.


Но предположим, что надсмотрщик нашёл перспективное место и пробурил несколько скважин.
Тогда он может вывести среднее значение количества золота, которое можно получить с каждых ста пудов, то есть с каждых 32 центнеров, или, скажем, с каждой полутора тонн песка. Если сумма составляет пять _золотников_, то есть ; унции, это считается богатством; если меньше ; унции, то это очень бедно; однако иногда находят даже ; фунта золота
100 пудов песка. Надзиратель должен подсчитать, окупится ли разработка рудника.[8]


Если после всех расчётов окажется, что земля принесёт прибыль, он
устанавливает два столба, по одному на каждом конце выбранного участка,
отправляет курьера к своему работодателю, и место сразу же регистрируется
полицейским комиссаром или другим компетентным органом местного
управления шахтами. Затем участок тщательно обследуется государственным геодезистом, который составляет карту местности.
Когда все будет оформлено в пользу нашедшего, владелец может сразу же взять кредит на покупку участка.
безопасность его рудника, выплачивая от 20 до 30 процентов, в зависимости от того, мало денег или много. Многие капиталисты, довольствуясь этим процентом, вкладывают все свои деньги таким образом. [9]

 Следующее, что нужно сделать, — это построить необходимые дома и бараки для будущего управляющего рудником и его рабочих, число которых может варьироваться от 10 до 2000. Провизия и топливо обеспечены, так что рытьё котлована
начнётся примерно в середине февраля, а промывка — 1 мая.
Работы завершатся 10 сентября, или, если
1 ноября погода должна быть необычайно хорошей. После регистрации шахты она _должна_ быть в какой-то степени разработана, иначе она будет конфискована в пользу короны. Владелец, однако, может продать её, если пожелает, но она не должна простаивать.

 Мы должны были отправиться из Красноярска на шахту, которая была открыта в том же году. Она называлась «Шахта архангела Гавриила» и располагалась на реке Слизнева, примерно в 30 милях от Йенези. Наш достойный доктор облачился по этому случаю в костюм тирольского охотника, с двуствольным ружьём за плечами,
за поясом у него были револьвер и охотничий нож, а также охотничий рожок, потому что он надеялся, как он сам выразился, что нам может встретиться медведь — надежда, которую я не могу сказать, что разделяли все участники. Я знаю по крайней мере одного, кто надеялся, что мы _не_ встретим медведя. Однако это было вполне вероятно, и я вооружил мистера Переводчика нашим револьвером.
На мадам Пикок была чёрная бархатная шляпа, пурпурная сорочка, коричневая твидовая туника, чёрные бриджи и ботфорты.
С небольшим запасом провизии мы отправились во второй половине дня пересекать Енисей.
в деревне Басаика. Уровень воды был более чем на 20 футов выше, чем
за последние 30 лет, паром смыло, и сила течения снесла нашу лодку на добрую милю вниз, прежде чем мы добрались до противоположного берега.
Затем, пробираясь через грязь и воду, за что мы были
благодарны высоким сапогам, мы добрались до деревни и подкрепились, прежде чем сесть на лошадей. Затем мы гуськом вышли из деревни и направились через возделанную низину, а затем через высокую траву, которая была
Это было похоже на прогулку по травянистому лесу, к которому наши лошади отнеслись благосклонно, ведь им почти не приходилось наклонять голову, чтобы пощипать траву. Хотя лето только начиналось, уже можно было увидеть цветущую акацию, смородину и малину; а среди цветов — горькую
вику, спирею, анемоны, колокольчики Флоры, высокие пионы, аконит, или борец, и крупные драконовы зубы; а также множество папоротников, среди которых один очень похож на _Osmunda regalis_, и великолепный
_Struthiopteris germanica_, который достигает гигантских размеров
Сибирь; и даже стволы деревьев и гранитные скалы были покрыты
разнообразными лишайниками и зелёными мхами.

 Пока что всё шло хорошо. Вечер был восхитительным, и все были в прекрасном настроении.
Однако вскоре наш проводник свернул в лес, и перед нами предстала первая из двух гор, на которые нам предстояло взобраться, чтобы к ночи добраться до места назначения. В этот момент мы начали понимать, что имеется в виду под «первобытным лесом», потому что иногда путь был практически непроходим
из-за множества поваленных сухих деревьев; то наши лошади переступали через упавшие деревья, то шли по колено в воде по руслам ручьёв;
в некоторых местах мы встречали белоснежные скелеты мёртвых деревьев с ветвями; в других местах путь, обозначенный зарубами на деревьях,
был вырублен топором.

По мере того как мы поднимались всё выше и выше, перед нами открывалась прекрасная, величественная, скалистая гора, освещённая заходящим солнцем. Мои спутники позвали меня оглянуться, и нам открылся великолепный вид на благородный Енисей на закате, на его зелёные поймы по обеим сторонам, на его стремительный поток и
великолепные леса.

 Затем мы приготовились к первому спуску. Но уже стемнело, и из-за нависающих над нами деревьев было ещё труднее. Однако мой конь, казалось, так хорошо знал, что делает, что я решил не сходить с него и надеяться на лучшее. Но когда все мои спутники, включая мадам и проводника, спешились и посоветовали мне сделать то же самое, если я дорожу своей шеей, я последовал их примеру, пока мы не добрались до долины. Затем мы снова сели на лошадей и проехали небольшое расстояние. К тому времени уже совсем стемнело, и на какое-то время часть отряда потерялась из виду. Все вернулись
Однако ближе к полуночи мы увидели вдалеке мерцающий огонёк свечи. Мы приветствовали его громким звуковым сигналом докторского рожка,
думая разбудить обитателей. Нашего приезда не ждали,
но письма от владельцев рудника привлекли к нам внимание и обеспечили такое гостеприимство, какое только можно было оказать в этом месте. «Давайте возьмём самовар, — сказал доктор, — и принесите, пожалуйста, большой самовар, потому что мы его опустошим».

И он сдержал своё слово: хотя они принесли самовар на двадцать стаканов, он оказался пустым. Однако русские, как известно, думают
Мы выпили от восьми до двенадцати чашек чая, и нам нужно было подкрепиться!

Затем встал вопрос о сне. Нам предложили только одну комнату.
Поэтому мадам легла на то, что из вежливости можно было бы назвать диваном.
Кровать любезно предоставили мне, а доктор и переводчик легли на пол. Таким образом, мы смогли отдохнуть примерно до пяти утра, когда нас позвали. Нам пришлось быстро привести в порядок наши туалеты и умыться
горстью-другой воды за дверью, потому что там не было никаких
устройств для умывания. После чая с сухарями
мы начали наблюдать за работой золотодобывающей шахты.

 Я видел шведские железные рудники в Даннеморе и спускался в медную шахту на Урале; но золотодобывающая шахта была чем-то новым.
Там не велись подземные работы, не рыли ямы и не поднимали землю для промывки; но вся поверхность была обнажена.
 Поэтому работа напоминала то, как английские землекопы прокладывают траншею.
Там было несколько небольших повозок, запряжённых сибирскими лошадьми, и люди с кирками и лопатами, которые их загружали. Когда повозки были заполнены, их потянули
вода поднималась по склону к платформе и выливалась в один конец большого железного цилиндра, напоминающего кофемолку, с отверстиями по всему периметру.
Цилиндр приводился в движение водой, и крупные камни и галька
высыпались из него в конце благодаря форме и вращению цилиндра.
За ними тщательно следили, чтобы не пропустить ни одного самородка. В то же время в цилиндр подавалось несколько потоков воды, а земля и мелкая галька, проходя через отверстия, попадали в длинный деревянный фартук, наклонённый под углом 35°, с подвижными ящиками или «карманами».

Чтобы мы могли увидеть, как промывают золото, управляющий велел высыпать содержимое некоторых из этих карманов на наклонную поверхность из чистого дерева, приподнятую с обеих сторон, по которой равномерно и медленно стекала струя чистой воды. Затем один из карманов (называемый _дундафка_)
опорожняли в верхней части плоскости, и вода вскоре смывала
грязь. У человека, который занимался промывкой, был
деревянный скребок, похожий на тот, что используют мусорщики,
которым он отбрасывал оседающие зёрна золота. Это повторялось до тех пор, пока не набиралось шесть пудов, или, скажем, 200 фунтов,
промытую землю положили на доску. После того как грязь и песок скатились, вместо скребка стали использовать щётку, и
осталось, возможно, чуть больше чайной ложки золотой пыли, или столько, сколько примерно оценивалось в 40_с._ или 50_с._ Затем золото помещали
в миниатюрную сковороду и держали над небольшим огнём, чтобы оно высохло, после чего его клали в нечто похожее на «ящик для бедных».
Это делалось в присутствии правительственного чиновника, который всегда есть на каждой шахте и обычно является казачьим офицером. [10]

Полученное таким образом золото в конечном итоге ссыпают в мешки из грубого льна,
которые после клеймения клеймом рудника зашиваются
в кожаные мешки[11] и отправляются в Иркутск или Барнаул, где проводится
проба; после этого взимается налог в размере от 5 до 10 % в
зависимости от количества. В обмен выдаются золотые
ассигнаты, которые можно погасить через шесть месяцев или обналичить в Государственном банке с дисконтом в 7 %. в год. Таким образом, всё золото, найденное в стране, принадлежит правительству, и любому человеку запрещено
чтобы у него не было золотого песка, о котором не знали бы власти.

 После того как мы увидели, как моют золото, мы пошли в казармы, больницу, конюшни и дома для 200 или 300 рабочих. Я уже говорил о трудностях, с которыми сталкиваются старатели. Тем не менее, несмотря на все лишения и опасности, всегда найдётся немало людей, готовых добровольно предложить свои услуги богатым старателям, потому что они получают большое вознаграждение. Надзиратель, обнаруживший
рудник, обычно договаривается о том, что будет получать от 1 до 5 %
cent. от прибыли; а процент, который получают некоторые из остальных за удачную находку, очень велик. Обычным рабочим, таким как те, кого мы видели, тоже хорошо платят. Среди них, конечно, много представителей разных рас и народов. На рудниках встречаются дворянин и сибирский крестьянин; бывший армейский офицер и помилованный каторжник; поляк, немец, татарин и многие другие, кто работает вместе, то замерзая в ледяных порывах зимнего ветра, то изнывая от жары летнего солнца. Они работают не покладая рук (иногда с трёх часов утра до
19:00), и не соблюдают ни воскресенья, ни дни святых, за исключением дня святого покровителя шахты. Но в большинстве случаев у них есть сытная еда,
тёплые помещения и уход во время болезни.

 Однако некоторые из них сбегают. Иногда случается, что у человека
может быть припрятано золото, с которым он сбегает при первой же возможности;
а некоторые, не рассчитав трудностей, связанных с путешествием на такое расстояние в одиночку,
были найдены умершими от голода, с бесполезным золотом в безжизненных пальцах. Мы обратили внимание на то, что можно было бы назвать фанатизмом мусульманских рабочих; татары
Они жили отдельно, и им было предоставлено право готовить еду так, как они привыкли. Для женатых мужчин с их жёнами был выделен отдельный барак. Над костром на открытом воздухе висел большой котёл, в котором можно было сварить осла, — самый большой котёл, который я когда-либо видел. Я предположил, что он предназначен для приготовления мяса. В пекарне мы увидели множество буханок ржаного хлеба, по 7 фунтов в день. Их
напитки — чай и квас. Продажа спиртных напитков на шахтах запрещена законом. Только управляющие имеют право хранить их у себя
Они находятся в их распоряжении, хотя контрабандисты часто обходят это разумное правило.

 Когда наступает 10 сентября и рабочие получают зарплату,
они пускаются во все тяжкие. Перед тем как покинуть шахту,
каждый рабочий получает билет, в котором указано, какую сумму он должен получить.
Она может варьироваться от 20 до 50 фунтов стерлингов. Этот билет он должен предъявить в офисе своего работодателя, который находится в нескольких милях отсюда.
Там, снаружи, его поджидают торговцы и дилеры, которым не составляет труда опустошить его карманы. Он тоже часто начинает с выпивки, а потом к нему присоединяется тот, кто трудился больше
тот, кто месяцами был рабом, часто не знает, на что потратить деньги.

 Капитан Уиггинс говорит, что никогда не видел среди сибирских шахтёров таких сцен разврата и беспорядка, как среди австралийских и калифорнийских шахтёров или даже иногда на нижних улицах английских портовых городов. Однако другой англичанин рассказал мне другую историю.
Он говорил, что один шахтёр, например, мог взять простую женщину, одеть её в атлас и бархат, а через неделю, когда деньги заканчивались, срывал с неё одежду.
собрать капитал на выпивку. Другой, тщеславный до мозга костей, покупает бутылки
шампанского и выставляет их в ряд, чтобы в них бросали камни; третий
покупает кусок набивного ситца или другого материала, кладёт его на грязную дорогу и, чтобы продемонстрировать свой аристократический шаг, идёт по нему; а четвёртый, презирая тех, кого возят на лошадях, запрягает в свою _телегу_ таких же глупцов, которые потратили свои деньги, и его везут люди. В итоге, конечно, их деньги быстро заканчиваются, и тогда у хозяев появляется возможность
В следующем году они знают, что им снова понадобятся рабочие руки, а рабочей силы не хватает. Поэтому работодатели дают им деньги в долг, и бедолаги отправляются пешком, возможно, за 500 миль, к своим домам или друзьям, куда они должны будут вернуться через несколько месяцев, чтобы начать работу в следующем сезоне.

Управляющие шахтами, некоторые из которых зарабатывают по 1000 фунтов в год, зимой собираются в городах, где много пьют и играют в карты.
Если капиталистам везёт, они могут сколотить и сохранить большое состояние.
Говорят, что двое золотоискателей в Красноярске нашли золото примерно в 10
за 1000 лет — 1000 пудов золота стоимостью, скажем, 2 000 000 фунтов стерлингов.
Мы обедали в доме одного из этих людей.[12]

Но вернёмся к шахте «Архангел Гавриил». Осмотрев здания и другие достопримечательности, мы вернулись к завтраку с бифштексами, оставили рабочим несколько книг, а затем, оседлав наших скакунов, отправились обратно в Красноярск.
Понимая, что четыре человека в одинаковой одежде могут не встретиться ещё долгое время, я предложил сфотографироваться в городе.
группа. Это было сделано, и так закончился один из самых приятных _обходов_ нашего путешествия.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] К востоку от озера Байкал находится множество рудников на различных реках, таких как
Нерча, Ингода и Онон. Ещё одна известная река —
Олёкма; а в Амуре добывают столько драгоценного металла, что
урожайность некоторых его долин просто невероятна. Я слышал, недалеко от Албазина,
о Верхнеамурской золотодобывающей компании, что за последние десять
лет они ежегодно добывали 150 пудов золота, что, по подсчетам
2000 фунтов стерлингов за пуд - это цена в течение года моего визита - дает продукт
3 000 000 фунтов стерлингов. Также на Витиме летом 1878 года было добыто от 300 до 400 пудов, как мне сказали, что составляет от
600 000 до 800 000 фунтов стерлингов.

[2] Любой человек может отправиться в необитаемую _тайгу_ на поиски золота (так же, как охотник может отправиться в ту же мрачную местность в поисках дичи), при условии, что у него есть свидетельство от горнодобывающих чиновников, которое он может получить, предоставив доказательства своей законопослушности от местных властей, среди которых он проживает. После этого, когда он найдёт золото, он может арендовать землю у правительства для добычи полезных ископаемых.

[3] Отряд такого рода отправится туда, где, возможно, ещё не ступала нога человека. Тайошнику повезло, если рядом с ним будет верный местный житель, который сможет указать путь. В противном случае он окажется в лабиринте из небольших долин и холмов, пересекаемых во всех направлениях бурными горными потоками. У него нет путеводной нити, кроме течения рек, и зачастую нет компаса, кроме солнца, и так он путешествует — верхом, возможно, на маленьком сибирском пони или, на крайнем севере, на спине северного оленя. В ситуациях, когда это невозможно
Чтобы передвигаться на небольших санях, запряжённых оленями, по замёрзшим рекам, ему приходится бежать на снегоступах, повсюду сталкиваясь с трудностями и опасностями. Если он собьётся с пути, его ждёт верная смерть.

[4] Крупные реки почти никогда не несут с собой золото, а если и несут, то в исключительных случаях, и сокровище невозможно извлечь, поскольку откачка воды из русла потребовала бы слишком больших затрат. Форма золотых зёрен даёт некоторое представление об их предыдущей истории и путешествиях.
 Являются ли частицы плоскими и тонкими? Тогда они были перемещены
над песком и камнями. Они круглые, как зёрна? Значит, они побывали в каком-то водовороте, участвовали в безумном хороводе. Или, опять же,
это мелкие частицы пыли, среди которых встречаются более крупные, или
к ним прикреплены различные минералы, в частности кварц, их изначальная среда обитания? Тогда в таком виде золото, вероятно, проделало комфортное и спокойное путешествие.

[5] Толщина _пластов_ варьируется от 3 дюймов до 15 футов, а их состав значительно различается. Часто встречаются голубая глина, крупнозернистый песок, кварц, глинистый сланец, известняк, гранит и сиенит, а также железо в
Самые разные сочетания, а реже — железистая красная глина.
 Последняя очень твёрдая и в сезон дождей доставляет рабочим немало хлопот. Однако в ней содержится много золота.
 В районе Олекмы месторождение золота залегает на прочном скальном основании.

[6] Во многих местах траншеи можно рыть с пользой только в холодное время года. Летом они бы быстро затопились.
 Даже зимой приходится бороться с водой, и в некоторых местах землю выкапывают из-под замёрзших рек.

[7] Это начало так называемых золотых рудников.
Подземные работы, которые ведутся в основном в зимние месяцы
, мало чем отличаются от обычной работы шахтера.
Ядовитых паров обычно не образуется, но при разрезании
глинистого сланца присутствие сульфата кобальта иногда оказывает
вредное воздействие. Проходы имеют ширину и высоту девять футов, а также два.
рабочие обычно обрабатывают от двух до трех тонн песка в день. Накопленный за зиму песок сбрасывают в кучи и промывают летом.

[8] Он должен подсчитать, сколько земли и мусора нужно убрать, прежде чем он доберётся до золотого песка, а также сколько рабочих нужно привезти на место и чем их кормить. Кроме того, он должен учесть, каким будет уровень воды в реке летом, на берегу которой находится его участок, потому что без достаточного количества воды оборудование не сможет работать, а строительство искусственного водовода обойдётся слишком дорого.

[9] Территория состоит из участка земли длиной около 3,5 миль, ширина которого определяется расстоянием между двумя горами в
на котором залегает золотой пласт. Обычно это от 500 до 1000 футов.
Никто не может занимать более трёх последовательных миль; но жена, друг или партнёр, имеющий свидетельство, могут занять прилегающие три мили, а затем можно занять три мили ниже и так далее до любого предела.

[10] В его обязанности входит надзор за промывкой золота, которое
помещается в сундук, запираемый владельцем и опечатываемый
правительственным агентом. Количество промытого золота при каждой операции заносится в реестр. Если они находят четверть унции золота на
Если взять полторы тонны песка, то 200 человек смогут промывать от четырёх до пяти фунтов золота в день. Я слышал, однако, о руднике к югу от Енисея,
где обычно находили от 15 до 20 фунтов, а иногда даже до
36 фунтов в день. Найденное таким образом золото не всегда чистое, часто оно смешано с магнитным железом, которое притягивается магнитом. Кроме того, металл не всегда одного цвета. В некоторых местах он очень тёмный и часто покрыт коркой оксида железа.
В других местах он очень светлый и содержит серебро.

[11] В каждом мешке около 50 фунтов золота. Два таких мешка, дополнительно защищённых толстым войлоком, составляют груз для одной лошади. К двум мешкам прикреплён длинный шнур и кусок сухого дерева, чтобы в случае, если груз с лошадей смоет во время переправы через разлившуюся реку, плавающее дерево указывало на местонахождение затонувших сокровищ. В середине июня или в конце сезона
отъезд караванов с золотом из рудника сопровождается
выстрелами из пистолетов и грохотом пушек, а также радостными возгласами и благословениями, желающими каравану _bon voyage_.

[12] В Киахте есть или были богатые владельцы золотых приисков.
 Одна фирма, состоявшая из трёх партнёров, за год добыла достаточно золота, чтобы получить чистую прибыль в размере 600 000 фунтов стерлингов. Они рассчитывали, что в следующем году заработают 1 000 000 фунтов стерлингов. Государственный инспектор подсчитал, что при таких темпах разработки рудника хватит на 50 лет. Так многие состояния и создаются
Сибирь; но не проходит и месяца, чтобы не появилась хроника чьего-то разорения,
которое часто можно объяснить разгульным образом жизни и склонностью к азартным играм
горняков. Таким образом, хотя в период с 1833 по 1870 год около
Только из Восточной Сибири было вывезено 30 000 пудов золота на сумму 50 000 000 фунтов стерлингов.
Его добыча в некоторые годы обеспечивала работой более 30 000 человек.
Однако из вышесказанного видно, что это огромное богатство не было безоблачным, поскольку открытие золотого рудника никогда не приводит к постоянному процветанию и трудолюбию населения.




 ГЛАВА XX.

_ИЗ КРАСНОЯРСКА В АЛЕКСАНДРОВСК._

 Положение в Красноярске.--Наш отель.--Доктор Пикок.--Посещение тюрьмы, больницы и сумасшедшего дома.--Собор.--Поездка в «Гниль»
 Ряд». — Ковка лошадей. — Библейские дела в Красноярске. — Конвой
губернатору Енисейской и Якутской губерний. — Отъезд
из Красноярска. — Смена обстановки. — Канский _округ_. —
Наше прибытие ожидается. — Визит к исправнику. — Статистика
преступности. — Протоиерей из Канска. — Приходская
информация. — Спрос на Священное Писание. — Спутник в
путешествии.— Дальнейшая публикация
 поможет. — Бабочки и комары. — Нижний Удинск. — Тельминская
 фабрика. — _Отступление_. — Александровский.


 В огромной Сибири всего 17 городов с населением более
В этих крупных городах проживает более 5000 человек, и Красноярск с населением 13 000 человек является ярким примером. Он получил своё название от русских слов _красной_, красный, и _яр_, скала, в связи с тем, что берега, на которых расположен город, состоят из красного мергеля. Дома в городе построены на косе в месте слияния Енисея и Качи. На юге равнина простирается на девять вёрст, а на юго-западе виднеется гряда голубых холмов,
которые выдают свою каменистую природу резкими и живописными очертаниями.
На противоположном берегу Енисея, среди лесных пейзажей,
тоже есть несколько красивых скал, одна из которых, любопытного образования,
Токмак, возвышается над остальными. Таким образом, сибиряки в значительной степени
оправданно утверждают, что Красноярск расположен в живописном месте. Это было, безусловно, самое красивое место из всех, что мы видели до сих пор.
И поскольку мы завели там несколько приятных знакомств и получили много добрых слов от местных жителей, оно, естественно, осталось в нашей памяти как одно из самых ярких событий нашего путешествия. [1]

Приехав рано утром 24 июня, мы отправились в так называемую гостиницу, принадлежащую некоему Шляктину, где сняли лучший номер в доме за два шиллинга в день с двумя кроватями, для которых, как это принято в России, мы принесли свои подушки и постельное бельё. Другие продукты стоили пропорционально дешевле: индейки — 3_с._ за пару; целый телёнок в возрасте девяти месяцев — от 3_с._ до 4_с._; гуси — от 1_с._ 8_д._ до 2_с._
6_д._ за пару; но фазаны, привезённые за сотни миль из Ташкента, стоили 6_с._ за пару.

 Не прошло и нескольких минут, как к нам подошли несколько нищих.
Они подходили к окну, чтобы попросить милостыню, что, по-видимому, было их способом выразить почтение всем вновь прибывшим. Если они что-то получали, то крестились и, без сомнения, благословляли нас. [2]

 В Красноярске есть лютеранская часовня, хотя в ней нет постоянного пастора. Мы решили сначала пойти туда, думая найти катехизатора, мистера Адамсона, к которому у нас было письмо. Однако он был в отъезде, и его заменяла пожилая немка. Не знаю, почувствовала ли она в нас родственные души, но она заплакала, пожимая нам руки и желая удачи.

Затем мы отправились в сопровождении доктора Пикока, который сначала показал нам тюрьму[3], а затем большую больницу, через которую ежегодно проходит около 2500 пациентов. Часть больницы отведена под сумасшедший дом, в котором содержатся 48 пациентов, 42 из которых — ссыльные, а 28 признаны неизлечимыми. Из того, что я узнал, следует, что, по мнению врачей, изгнание не приводило к безумию.
Но, похоже, многие из тех, кто страдал от этого, были сосланы как заключённые, хотя им следовало бы находиться в психиатрических лечебницах как идиотам.
Например, так было с
случай с одним человеком, которого отправили в Сибирь за поджоги домов
и который по прибытии повторил своё преступление, заявив, что сделал это
«ради забавы»[4]

Здание больницы изначально было построено как частная
резиденция богатым золотоискателем.[5] Насколько в своём нынешнем
состоянии дом подходит для использования в качестве больницы, я судить не могу;
В России есть традиция летом размещать пациентов во временных
навесах и палатках, пока здания ремонтируют к зиме. Именно так обстояли дела в Красноярске во время
наша инспекция. Но, боюсь, здание оставляет желать лучшего.
В Томске мы видели летний палаточный госпиталь на 20 человек с сыпным тифом.

В Красноярске есть собор, которым управляет епископ Енисейский,
и четыре или пять церквей, одна из которых была построена за 70 000 фунтов стерлингов богатым золотоискателем по фамилии, кажется, Кусникофф, что, как известно английским читателям, означает «кузнец».
Во время нашего путешествия по Оби мы познакомились с двумя его дочерьми. Они провели зиму в Петербурге, а затем преодолели расстояние в 3000
Они проделали долгий путь, чтобы провести лето в Сибири. Это было их обычной практикой.
 Одна из этих дам побывала в Англии и даже пересекла Атлантику, чтобы попасть в Америку, и мы были рады возобновить наше знакомство в
Красноярске. Это был один из лучших частных домов.
При входе широкая лестница вела на верхний этаж, где располагалась гостиная, или, скорее, бальный зал с двумя роялями.
Стены были увешаны европейскими картинами, написанными маслом.
Среди прочих диковинок нам показали три золотых самородка, каждый из которых
которые, должно быть, весили несколько фунтов, но не служили никакой цели, кроме как быть на виду, за исключением того, что естественное углубление в одном из них использовалось в особых случаях как подставка для сигар. Перед домом был разбит сад с кустарниками, георгинами и цветами, но было очевидно, что садоводством здесь занимаются с трудом.
Сибиряки больше любят цветы в своих комнатах, что значительно
прибавляет им красоты.

Мы поужинали в этом доме, а потом нас пригласили на прогулку.
Равнина к югу от города — это «Гнилая улица» Красноярска;
и тут мы увидели прекрасную амазонку, в хорошем положении, мать, кстати, троих детей, с коротко подстриженными сзади волосами, верхом на лошади, в бриджах и высоких сапогах. Однако это был единственный подобный случай, который мы видели; а дальше на востоке, на Амуре, я встретил даму в костюме для верховой езды, который был бы уместен даже в Гайд-парке.

Мы проехали некоторое расстояние вдоль берега Енисея, намереваясь посетить монастырь, расположенный в нескольких милях от нас, но были остановлены из-за необычно высокого уровня воды.
Мы вернулись, чтобы проехать через две красивые площади
в центре города, а также на небольших улочках, пересекающих главные дороги под прямым углом. Мы прошли мимо общественного сада, который также был подарен городу господином Кусницовым. Мы прогулялись там вечером, оставив экипажи у ворот, как это сделали некоторые модники, и нашли внутри место, где можно было перекусить, комнаты для игры в карты и прогулочную аллею. Пока мы прогуливались среди деревьев и кустарников, я спросил, как давно они здесь растут. Оказалось, что их посадили сами хозяева, а сад был создан по образу и подобию природы. Неподалёку находились кузницы.
где они весьма необычным образом подковывали лошадей. [6]

 Перед тем как мы расстались с нашими подругами, они проявили практичность, как это обычно бывает с сибирским гостеприимством, и дали нам превосходного свежего масла и банку мармелада. И то, и другое было очень кстати, и я был особенно благодарен за мармелад.
Чтобы не остаться без чёрного хлеба на пути между Красноярском и Иркутском, мы приказали испечь стопку из трёх футов больших плоских белых буханок с небольшим количеством сливочного масла, чтобы они не засохли.
Этих буханок нам хватило на 600 миль.

Мне не терпелось открыть в Красноярске магазин или агентство по продаже Священного Писания, и с этой целью я представил рекомендательное письмо в лавке одного из главных торговцев. Мы нашли большой магазин, в котором было полно всевозможных товаров, но среди них было трудно найти что-то маленькое и особенно сибирское, хотя я и купил нитку бус, которые русские крестьянки носят на шее и которые называются _гайтан_. К сожалению, торговца не было на месте, и я не смог найти другой магазин, подходящий для моих целей. Доктор Пикок,
Однако он, похоже, настолько сильно ощущал важность того, чтобы максимально использовать возможность распространения Священного Писания в округе, что купил 250 экземпляров, намереваясь раздать их повсюду.
Я также дал ему литературу для чтения его пациентам в больнице.[7]

Проведя таким образом четыре приятных дня в столице Енисейской губернии, мы отправились в путь вечером 27 июня.
Нам предстояло преодолеть 600 миль до Иркутска.[8]
На противоположном берегу реки нас ждало неожиданное приключение: мы забыли взять с собой
без особой записки от почтмейстера мальчишки-посыльные, ожидавшие нас с лошадьми, не взяли бы нас с собой. Поэтому мистеру Переводчику за 8 шиллингов и не без риска пришлось провести половину ночи, переправляясь через реку и возвращаясь обратно, в то время как я в одиночестве «разбил лагерь» в тарантасе на берегу реки. Однако я так устал и окоченел после ночного путешествия к золотому прииску, что крепко спал до самого рассвета, пока нам не привели лошадей и мы не двинулись дальше.

 Теперь мы ехали по долине и холмам, а не по равнине.
Болота и равнины остались позади, и пейзаж значительно улучшился. Однако придорожная еда оставляла желать лучшего.
Молока было мало, и, следовательно, мы не могли так же легко достать творог или что-то подобное, да и просто молока попить. Но
нам так не терпелось двигаться дальше, что мы стали немного раздражаться из-за того, что приходилось долго греть самовар и готовиться к трапезе. В результате, если по прибытии на станцию нам сразу же предоставляли лошадей, мы старались как могли с едой: ели в тарантасе по дороге, а иногда обходились и одним «плотным приёмом пищи» в день.

Какое-то время мы ехали хорошо. Мы продолжали подниматься и спускаться с холмов,
некоторые из которых, по нашим оценкам, достигали 500 футов в высоту.
И хотя лошадей обычно было достаточно, на первых двух этапах они нас подвели.
Мы заплатили немного больше, чем обычно платят за почтовые услуги, и наняли частных лошадей. Крестьяне иногда пользовались случаем, когда почтовые лошади отказывались везти, и просили двойную плату.
Но поскольку эта непомерная плата составляла всего около 2_d._ за милю за каждую лошадь,
казалось, что лучше заплатить за этап, чем задерживаться, возможно, на несколько часов, а потом везти уставших животных.

Выехав из Красноярска поздно вечером в пятницу, мы добрались до Канска
в воскресенье утром, где и провели остаток дня, изрядно уставшие после недавней
скачки на лошадях, поездки в тарантасе и недостатка отдыха и еды. Канск
— главный город _округа_, или района, и резиденция
умного _исправника_. Поскольку в городе есть небольшая тюрьма и
больница, мы умылись, оделись во всё самое лучшее и отправились к этому
сановнику, чтобы вручить ему наши письма. К нашему удивлению, он сказал, что
Накануне он получил телеграмму от исполняющего обязанности генерал-губернатора Иркутска, в которой тот просил его оказать нам посильную помощь.
Поэтому он разослал телеграммы на все станции в своём округе, расположенные на востоке и западе, на расстояние почти 200 миль, с просьбой предоставить нам лошадей как можно скорее.  Мы были в недоумении от такой неожиданной доброты, тем более что исправник считал, что указания были отправлены из Петербурга. Однако это послужило напоминанием о том, что в штаб-квартире о нас не забыли. «Исправитель»
сопровождал нас в тюрьму, в которой находилось 146 заключенных в 29
комнатах, которые имели воскресный вид. Все было приведено в порядок и
“улажено”, как сказала бы экономка, и мы раздали бумаги
заключенным для чтения. Мы также передали Исправнику несколько копий
Новый Завет и другие материалы для чтения в тюрьме, городской больнице
и школах по соседству; после чего он
пригласил нас к себе домой выпить чаю.

Его жена была немкой, что объясняет некоторые иностранные мотивы в убранстве комнаты и на некоторых картинах. Мы узнали, что
Исправник занимает в своём округе или _районе_, или
округе, такое же положение, как губернатор в своей провинции.
Исправник получает от 100 до 150 фунтов стерлингов в год, губернатор — от 600 до 1000 фунтов стерлингов в год, а генерал-губернатор — около 3000 фунтов стерлингов.
Последние двое также получают дома в собственность. _Округ_ Канска имел 200 миль в диаметре, население составляло 40 000 человек, а протяжённость дорог превышала 900 миль. За их состоянием следили 9000 человек, каждый из которых отвечал за 90 саженей пути. И будет справедливо сказать, что мы
Енисейск считается лучшим городом Сибири. Почти все преступления в округе связаны с пьянством, а те, что заканчиваются убийством, обычно происходят из-за любовных интриг. [9]

 Заключённым всех категорий разрешалось вести переписку с друзьями.
Но начальник тюрьмы, или исправник, мог возразить против любой части письма и отправить его обратно автору, хотя даже в этом случае последний мог подать апелляцию генерал-губернатору. Как мы выяснили, письма обычно приходили с каждым почтовым отправлением, так что заключённые, очевидно, в значительной степени пользовались своим привилегированным положением.

Выйдя из «Исправника», мы зашли к протопопу, или старшему священнику.
Его дом выглядел роскошно, как и сам протопоп. Он оказал нам радушный приём, и мы задали ему несколько вопросов о его приходе. Оказалось, что у него 2000 прихожан, живущих в Канске и четырёх окрестных деревнях. Он думал, что около 100 человек умеют читать, и с готовностью принимал от них бумаги и брошюры. У него была начальная школа для мальчиков, которую содержала община, а ученики ничего не платили. Я спросил о его
прихожан и обнаружили, что обычно в церковь приходило от 300 до 400 человек
по воскресеньям, но в праздничные дни их число увеличивалось до 1000 или 1500,
и из них около 300 или 400 в течение года получали
Причастие.[10]

Главный пастор этого места сказал нам, что он часто дарил книги
заключенным, но книги исчезли. Он дал нам некоторое представление о том, как сильно люди в отдалённых уголках Сибири жаждут Священного Писания.
Однажды он купил 200 экземпляров Нового Завета и отвёз их в Минусинск, где продал за один день по рублю за штуку. [11]

В качестве дополнительной иллюстрации спроса на Священные Писания в этой части
страны, я могу упомянуть, что по пути из Томска я взял за правило
заходить на почтовые станции; и пока мой спутник был
разбираясь с лошадьми, я взял несколько брошюр и Священных Писаний.
и, прибив иллюстрацию к “Блудному сыну”, я следующим
раздал несколько брошюр, сказав при этом “_darom_”, что означает
“бесплатно”; а затем, показав Новый Завет, я сказал “_dvatzat-piat
копейка_”, что означает 25 копеек; или я показал экземпляр Евангелий,
и сказал: «_две-нацать копеек_», то есть 12 копеек. Обычно на это предложение
покупали; иногда один человек покупал три или четыре штуки; и нередко случалось, что первый покупатель убегал, чтобы
рассказать другим о своей удаче и посоветовать им не терять времени и последовать его примеру. Обычно это делалось во время перепряжки лошадей.
Но если мы останавливались, чтобы перекусить, а по деревне разносилось, что мы раздаём участки, нас окружали толпой, и иногда мы едва могли спокойно поесть из-за множества людей, приходивших просить у нас подарки.

Едва мы добрались до почтовой станции после встречи со священником, как он сам подъехал к нам, чтобы нанести ответный визит. На нём была фиолетовая бархатная шапка протопопа, чёрная шёлковая ряса, золотая цепь и распятие на шее, а также свободное белое пальто, защищавшее его от дорожной пыли. Он сердечно пожелал нам успехов в работе и попросил заехать к нему ещё раз по пути домой. Затем мы пошли на вечернюю службу в его церковь, после которой исправник и его жена пришли к нам в гости и привели с собой
они отдали мне своего сына, мальчика 13 лет, который должен был поступить в военное училище в Иркутске. Отец сказал, что не хочет отдавать его кому попало, но что он должен быть благодарен за то, что ему разрешили отдать мальчика под мою опеку, и предложил при этом оплатить стоимость одной лошади до Иркутска, что составляло 25 рублей.

В путешествиях по Сибири это обычное дело, когда один человек не хочет
занимать все свое транспортное средство, делить расходы с
попутчиком. Поэтому я согласился и спрятал мальчика подальше
среди брошюр и книг во втором тарантасе, где он, казалось,
Он был вполне доволен. Его участие в нашей поездке было скорее полезным, потому что его отец дал нам открытое письмо ко всем почтмейстерам своего округа, в котором просил их, если почтовых лошадей будет недостаточно, немедленно нанять несколько у крестьян. Он также добавил письмо _blanco_,
которое позволяло нам в случае необходимости брать лошадей,
зарезервированных на почтовых станциях для использования
исправником или его полицией. Это, кажется, называется «_Земский_» пост, который действует только в Сибири.
Лошадей этого поста иногда одалживают частным путешественникам, когда они не нужны.

В результате этих писем мы отлично поладили и иногда проезжали по 200 вёрст за 24 часа. Для летнего путешествия это хорошо — настолько хорошо, что нам едва ли хотелось ехать быстрее, так как стало очень жарко, а пыль на дороге делала путешествие очень утомительным.

Мы всё ещё ехали по холмистой местности в прекрасную погоду.
По обеим сторонам дороги росла трава, а в ней — большие жёлтые
цветы, похожие по форме на наши обычные белые садовые лилии.
Когда мы пересекли границу между Енисейским и Иркутским наместничествами,
Стало очевидно, что наши новые дороги не так хороши, как те, что мы оставили позади. Мы пересекли множество рек, на берегу одной из которых мы проехали через необычайное скопление белых бабочек. Кустарники в окрестностях, очевидно, были объедены дочиста их _личинками_, а _имаго_, или взрослые насекомые, собирались на земле в стаи. Мы приближались к району, известному из-за небольшого вида комаров, укус которых очень опасен и которых люди так боятся, что рабочие на обочинах дорог защищаются от них
голова, покрытая попоной из конского волоса. Ещё одно место в Сибири, известное этими насекомыми, — Барабинская степь, где лошади, преследуемые ими, иногда срываются с места и убегают, обрекая себя на верную смерть. Однако нам они не досаждали.

 1 июля было жарче, чем когда-либо до этого, и очень душно, хотя ночью становилось прохладно.
Самая сильная жара, зарегистрированная в Иркутской губернии в 1877 году, пришлась на август, когда температура поднялась до 32,2 °C. Самый сильный мороз был зафиксирован в январе и составил 40,2 °C ниже нуля.

На второй день после отъезда из Канска нам несколько помешало
избыточное количество попутчиков, с которыми было очень приятно
поболтать за чашкой чая на почтовой станции, хотя дела пошли не
так гладко, когда выяснилось, что лошадей меньше, чем нужно, и
возник вопрос, кому их предоставить в первую очередь. На одной из станций нам пришлось прождать пять часов, но будет справедливо добавить, что благодаря нашим отличным рекомендациям это была самая длительная задержка из всех, что случались с нами. Путешественникам иногда приходится ждать целый день.

Вечером того же дня, в сумерках, мы добрались до Нижнего Удинска.
Поскольку там была небольшая тюрьма, мне не терпелось передать несколько книг исправнику и ехать дальше, не останавливаясь.
Однако исправник был в отъезде, поэтому мы пошли к его помощнику. После того как мы довольно громко постучали в дверь, появился слуга и сообщил нам, что его хозяин спит, а будить человека в России — непростительный грех. Англо-русская подруга сообщила мне, что ей часто говорили, когда она спрашивала о слуге, что он спит и не может
не будите его, потому что _душа спящего человека пред Богом_!
Однако мы сказали этому слуге, что у нас есть письмо из Петербурга; и перед тем, как мы покинули город, на почту пришёл посыльный, который передал мне нужные сведения и забрал достаточное количество книг для 98 заключённых.

Затем мы отправились в путь около полуночи и на следующий день к полудню добрались до станции под названием Тельма, которая в прошлые годы была известна тем, что там располагалась фабрика по производству ткани, бумаги, стекла и мыла, а также производилось грубое льняное полотно.
Енисейская конопля и тёмная неотбелённая ткань, сотканная из шерсти бурятских овец. Из этого материала крестьяне обычно ткут грубую ткань.
Промышленность в Сибири не процветает, так как сырьё
выращивается на огромных расстояниях от предприятий, а готовую
продукцию часто приходится перевозить на огромные расстояния, чтобы продать. Поэтому оказывается дешевле покупать товары, импортируемые из других стран.
Я слышал, что в Красноярске костюм из твида стоит 6 фунтов, а на
Амуре я встретил джентльмена, который заказывал одежду из Петербурга, и
Я отправил их по почте в Благовещенск, до которого 5000 миль.
 Фабрика в Тельме всё ещё работает и не простаивает, но я понял, что дела у неё идут не очень хорошо.[12]


Теперь мы были всего в 50 верстах от Иркутска, до которого при обычных обстоятельствах добрались бы поздно вечером.
Однако мне в голову пришла другая идея. Примерно в 70 верстах к северу от Иркутска находится крупнейшая тюрьма Восточной Сибири —
Александровская централка, которую обычно посещают
Нам нужно было добраться до Иркутска, предъявить наши письма и таким образом выехать и вернуться, преодолев расстояние в 90 миль. Узнав в Тельме, что оттуда мы можем добраться до места за два часа, проехав по пересечённой местности, я решил, что мы сможем осмотреть тюрьму за два часа, а ещё через два часа вернуться в Тельму. Таким образом, я подсчитал, что мы вернёмся на главную дорогу около полуночи и доберёмся до Иркутска в субботу днём, чтобы спокойно провести воскресенье. Первая трудность заключалась в том, что
закон запрещал использовать почтовых лошадей вне дорог с твёрдым покрытием;
но, благодаря любезному почтмейстеру в Тельме, это препятствие было
преодолено благодаря тому, что он предоставил мне других лошадей, и я решил попытаться
сэкономить время, проехав через тюрьму. Насколько важным было это решение, я в тот момент не задумывался, но впоследствии оно оказалось
крайне важным.

 Первым интересным объектом, мимо которого мы проехали, была большая соляная фабрика, которая, как и фабрика в Тельме, в прошлые годы работала на осуждённых под управлением государства. Такой труд больше не является принудительным, вместо этого нанимают свободных работников. Так было
Мы слышали только о соляных промыслах в Сибири, но нам рассказали о некоторых из них примерно в 40 милях от Оренбурга, на Урале. Покинув фабрику, мы
поехали через лес и наслаждались поездкой, пока нашему ямщику не пришло в голову, что он выбрал неверное направление.
Соответственно, он проехал большой путь назад, но ему пришлось повторить свой маршрут. Это привело к значительной задержке, как и переправа через реку Ангару. Наконец, пройдя через сосновый лес, мы добрались до вершины холма и смогли окинуть взглядом окрестности
большая тюрьма, до которой мы добрались в сумерках. По дороге мы встретили нескольких польских дам, жён чиновников, которым я объяснил на французском, с какой целью мы приехали. Директор, однако, уехал в Иркутск, а его заместитель сказал, что сегодня уже слишком поздно, но мы можем осмотреть тюрьму в любое время утром. Поэтому я назначил время в семь часов и отправился на почтовую станцию, чтобы поспать.

Хозяева постоялого двора в этом глухом месте были несколько обескуражены прибытием гостей, которые хотели переночевать под их крышей. Однако в этом вопросе сибирские почтмейстеры
У них нет выбора, потому что они обязаны предоставлять ночлег путешественникам и не могут брать с них за это деньги. Их прибыль — это небольшие суммы, которые они получают за пользование _самоваром_ и за угощения, которые они могут предложить. Наши покои были лучше и удобнее, чем обычно, как и наш ужин, и мы легли спать, чтобы провести спокойную ночь. Рано
утром начальник тюрьмы пришёл и сказал, что
когда он давал нам обещание накануне вечером, то собирался
послать телеграмму в Иркутск за разрешением, но в городе случился пожар
Иркутск, и телеграфная связь прервалась. Поэтому он должен был попросить нас подождать до возвращения начальника, которого ждали с часу на час.
 Соответственно, по его прибытии нас проводили в дом директора.
И хотя он ехал всю ночь, он сразу же принял нас, оказал нам радушный приём и познакомил со своей женой и друзьями. Он был поляком по имени Паоло Швиковский, и его дом был элегантно обставлен. Однако все его слуги были заключёнными.
В доме царила атмосфера комфорта, если не сказать роскоши.
а в боковой комнате у него был токарный станок и английские инструменты. Мы обратили на это его внимание. «Ах да, — сказал он, — без английского нам не обойтись». А потом, выпив по стакану чая, мы пошли осматривать тюрьму.

[Иллюстрация: Александровская центральная тюрьма под Иркутском.]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Из-за того, что вокруг города возвышаются холмы, в Красноярске
более чем обычно ветрено, что зимой сдувает снег с земли и не даёт кататься на санках. Однажды ночью во время нашего пребывания в городе шёл дождь, и на следующее утро улицы были в таком состоянии, что
такого я не видел ни до, ни после. Говорить о «лужах» было бы насмешкой, а «пруды» — едва ли подходящим словом; при этом перейти улицу означало бы подвергнуть себя неминуемому риску потерять ботинки. К счастью,
под рукой были дрожки, и в них мы пробирались по воде почти до самых колен лошадей.

[2] Мы видели нищих здесь и в Томске, но я не припомню, чтобы их было много или чтобы они были особенно назойливы. Русские, однако, очень милосердны.
Принято не только давать несколько копеек таким, как они, но и старикам, стоящим у
на въездах в деревни, которые отвечают за ворота, установленные поперёк дорог, чтобы скот не забредал внутрь или наружу.

[3] Это был один из _перисильных_ монастырей, в котором было 46 келий и больница на 16 коек. В этом месте было 26 убийц, и
количество людей, ежегодно совершающих это преступление в округе,
по округлённым цифрам, которые они называли, казалось мне очень большим. По их словам, убийц приговаривали к тюремному заключению на срок от пяти или шести до 20 лет каторжных работ, после чего они становились ссыльными. Генерал
Тюрьма выглядела довольно прилично. Я подумал, что там чисто и всё в порядке.
В пекарне мы были поражены огромными размерами буханок хлеба, некоторые из них весили от 40 до 50 фунтов.

[4] В Томской больнице мы видели двух человек, сошедших с ума из-за злоупотребления алкоголем.
И мне было неприятно услышать, как впоследствии один русский врач заявил, что в Сибири больше людей, сошедших с ума от белой горячки, чем в Англии.
Он также отметил, что его соотечественники, хотя и употребляли алкоголь в течение долгого времени,
Они не употребляют опьяняющих напитков, но если выпьют, то напиваются до беспамятства. У моего друга было несколько слуг, которые вели себя подобным образом. Они не пили месяцами, а потом внезапно начинали пить без остановки и оставались в стельку пьяными неделю или десять дней.
 В конце концов, обессилев, они спали день или два, а проснувшись, смущались и обещали больше так не делать; но, увы! Это было только до следующего раза.

[5] Я подозреваю, что это то же самое, о чём упоминал мистер Хилл в своих «Путешествиях по Сибири» 30 лет назад. Он приводит следующие размеры:
131 фут в длину, 98 в ширину и 52 в высоту. Дом двухэтажный, и во времена мистера Хилла он был обставлен в самом элегантном петербургском стиле.
Одни только предметы интерьера, привезённые из столицы, обошлись владельцу в сумму от 6000 до 7000 фунтов стерлингов.

[6] Снаружи кузницы стояли четыре толстых столба, вкопанных в землю по углам, как бы в форме продолговатого прямоугольника. Эти столбы были соединены наверху поперечинами. В середину этого прямоугольника завели лошадь. Затем под неё подвели подпруги, с помощью которых её можно было почти полностью оторвать от земли и подвесить к поперечинам. Чтобы предотвратить
Из-за его опрометчивых попыток вырваться две его ноги были привязаны верёвкой к ближайшему столбу.
Таким образом, он оказался беспомощным и стоял на цыпочках, опираясь на оставшиеся ноги.  Говорили, что сибирские лошади слишком дикие, чтобы с ними можно было обращаться по-английски.
Возможно, это и так, но животные, похоже, были одинаково противны обоим вариантам.

[7] Губернатор был в отъезде, но вице-губернатор сообщил нам, что в провинции есть шесть тюрем, для которых мы оставили ему более 200
 экземпляров Нового Завета и отрывков из Священного Писания, а также примерно столько же
брошюры, газеты и листовки. Впоследствии мы встретились с губернатором в
Иркутске, и с тех пор я слышал от него, что эти Священные Писания и т. д. были распространены так, как я хотел, а также что я оставил ему ещё некоторое количество книг для отправки в тюрьмы и больницы огромной Якутской области.

[8] С тех пор как была написана эта глава, Красноярск почти полностью сгорел.

[9] Статистика преступлений в _округе_ за 1878 год показала, что из 182 преступников ни одному не было меньше 17 лет; 26 мужчин и 5 женщин были в возрасте от 17 до 21 года; но большинство преступников были в возрасте от 21 до 30 лет.
преступники — 63 мужчины и 20 женщин — были в возрасте от 21 до 33 лет;
после этого количество мужчин уменьшалось по мере их взросления, но
количество женщин старшего возраста не уменьшалось. В возрасте до 45 и 70 лет женщин-преступниц было больше, чем мужчин.
Также выяснилось, что 129 преступников состояли в браке, а 53 — нет. Опять же, 112 из них были прихожанами Русской православной церкви, 19 — других христианских конфессий, 34 — иудеями и 17 — представителями других нехристианских религий.
 Кроме того, 157 человек были осуждены за первое преступление, 22 — за то же самое
за одно повторное правонарушение и 3 — за два повторных правонарушения.
Последний факт выгодно отличается от нашей английской криминальной статистики,
которая показывает, что многие попадают в тюрьму и выходят из неё по сто раз.
В другом месте я говорил о том, что заключённым, находящимся в заключении в течение длительного времени, иногда приходится ждать суда в следственном изоляторе.
Часто этого можно избежать, внеся залог. В 1878 году в Канске 415 человек находились под залогом, а 96 — под стражей. Из них 88 были признаны невиновными, 93 — оправданы как «невиновные по недоказанным обвинениям», а 147 были отправлены на суд в другие места. Из тех, кто был признан
Из них 7 были признаны виновными и приговорены к каторжным работам на рудниках, 26 — к каторжным работам в тюрьме, а остальные 149 — к «содержанию под стражей».

[10] Одна дама на Оби рассказала мне, что все они должны были исповедоваться и причащаться раз в год. Если того требовала какая-то особая причина, они могли причащаться чаще, но всегда предварительно исповедовались, стоя рядом со священником, а затем преклоняли колени для отпущения грехов. Священник сказал, что в Канске 200 раз в году дети участвуют в священном обряде. А в связи с
В ответ на это замечание он сделал любопытное заявление о том, что, поскольку в округе мало врачей, матери, когда их дети болеют, часто приводят их на причастие, полагая, что это принесёт им пользу как в физическом, так и в духовном плане. Он также сказал, что матери считают своим долгом часто приводить детей на причастие, пока им не исполнится семь лет, после чего они приходят с ними раз в год на исповедь, причастие и наставления.

[11] Это выгодно отличало его от продаж Библейского общества
Склад в Томске — единственный в Сибири, хотя я надеялся, что смогу открыть и другие — в Тобольске, Омске, Красноярске и особенно в Иркутске.
Склад в Томске был открыт около трёх лет назад, и за это время было продано около 300 Библий, 200 Новых Заветов и 500 экземпляров четырёх Евангелий на старославянском и русском языках. Они также продали несколько экземпляров Библии на иврите и Псалтири,
последняя в основном на старославянском. Протопоп сказал, что с радостью
станет депозитарием Библейского общества и сразу же купит 50
Я получил от него копии Нового Завета, но Канск не был упомянут в числе мест, где требовалось открыть депозит. Более того, при открытии депозита мне было поручено потребовать от хранителя депозита подписать соглашение о соблюдении определённых условий, после чего я мог бы принять заказ на сумму до 30 фунтов стерлингов. Но я не понял, что наш друг хотел стать торговцем.
Поэтому я решил, что лучше дать ему 50 экземпляров из рук в руки, чем втягивать его в более сложные торговые сделки с Петербургом.

[12] Промышленное производство, строго говоря, не имеет особого значения
в Сибири, за исключением производства спирта из зерна и картофеля,
который продаётся в бесчисленных трактирах. Если считать фабрики и
винокуренные заводы вместе, то в 1876 году, по словам Реклю,
в Сибири насчитывалось 1100 фабрик и 4000 рабочих, которые производили товары на сумму 800 000 фунтов стерлингов.






_ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА АЛЕКСАНДРОВСКОГО._

 Тюремные камеры.--Накажи меняновые камеры.--Общение с
 друзьями.--Национальности заключенных.--Их
 работа.--Питание.--Раздача книг.--Наш
 прием.--Обед.--Отъезд.-- "Беглые лошади". -
 Несчастный случай.--Оставлены одни.--Возвращаемся в почтовое отделение.


Мы нашли тюрьму в огромном здании, которое изначально было построено
для завода по производству бренди. Поэтому его называли и иногда до сих пор называют
Александровским _заводом_, или фабрикой. В нём было 57 камер, в каждой из которых, в зависимости от размера, содержалось от 25 до 100 заключённых. Мы
зашли в несколько обычных камер и увидели, что они просторные, но
переполненный. Кроме того, в некоторых продолговатых комнатах наклонные платформы
для сна занимали так много места, что между ними оставался только узкий проход
для прогулок. Поэтому, когда мы входили в такие палаты,
был отдан приказ, чтобы мужчины взобрались на противоположные края
платформ, и таким образом мы прошли в конец комнаты и обратно. Далее
мы подошли к нескольким маленьким камерам, над дверями которых было написано
слово “Секретно”; и я подумал, что здесь мы, возможно, увидим что-нибудь
ужасное. Но что меня больше всего поразило в них, так это их
Они были маленькими, насколько я могу судить, не более 8 футов в длину и 6 футов в ширину, хотя в высоту они, вероятно, были больше 12 футов.
 Это были «карательные» камеры, но они были гораздо более пригодными для жизни, чем камеры, известные под этим названием в некоторых наших английских тюрьмах, где заключённый иногда находится ниже уровня земли в полной темноте, где нет никаких звуков, кроме грохота колёс на улице. В камерах Александровского централа было много света.
Прямо за дверью стояла русская _печка_, или плита.
и нетрудно было представить, что некоторые заключённые в таких обстоятельствах предпочли бы
одиночество обществу разношёрстной компании,
сбившейся в больших камерах.

В здании есть комната, в которой заключённым разрешено видеться
со своими друзьями, которые могут приходить каждый _мазник_, или праздничный день, в том числе по воскресеньям, чтобы поговорить пять минут, а затем уступить место другим.
Если у заключённого есть друзья, они могут приносить ему еду в любой день между
11 и 12 часов. Точно так же заключённый может писать друзьям, когда ему заблагорассудится, и получать от них деньги в размере до одного рубля в неделю.

Общее число заключённых в (и, как я полагаю, около) этого места
составляло 1589 человек. Поскольку они были собраны со всех концов
Российской империи, прогулка по камерам была не чем иным, как
этнографическим исследованием.

Помимо обычных славян из европейской части России, там были финны,
поляки, казанские татары, крымские татары и татары с Кавказа и из степей. Были башкиры из Оренбургской губернии, где они занимались разведением крупного рогатого скота, и киргизы-скотоводы, которые кочевали по степям к северу от Персии. Татары были известны своим
бритые головы и тюбетейки, а также бурятские лица с характерными монгольскими чертами.
В одной комнате я насчитал полдюжины представителей разных национальностей.


 Одной из худших особенностей этой огромной тюрьмы, на мой взгляд, было отсутствие работы.
Переходя из комнаты в комнату, мы видели, как заключённые слоняются без дела и буквально умоляют дать им работу. Все они,
однако, были приговорены к «каторжным работам»: одни — на рудниках на двенадцать лет, другие — на фабриках на восемь и десять лет, а третьи — на _заводах_ на два и шесть лет.

 В конце концов нас провели к тем из них, кто был занят. Мы
Я вошёл в просторную комнату, в которой могло бы поместиться человек 50.
Они делали бумагу для сигарет, и за неделю у них получалось 100 000 штук.
Заключённые были рады этому, так как зарабатывали таким образом немного денег.
За день один человек мог обработать 5000 незавершённых дел; а трое, усердно работая вместе, могли заработать 30 копеек в день, но 20 копеек были более справедливой средней зарплатой. Однако для того, чтобы мужчина мог зарабатывать 2;_д._ в день, ему приходилось сидеть за работой так близко к станку, что у него начинала болеть грудь. Я не совсем понимаю, как устроены станки и какие материалы используются для их изготовления
Эти сигаретные пачки принадлежали заключённым или купцу из Иркутска, который их купил. Мы побывали в одной или двух камерах, где работали сапожники, и нам показали их работу — ботфорты для золотоискателей.
Они продавались по 14 шиллингов за пару. За пределами тюрьмы мы увидели небольшую группу мужчин, возвращавшихся с производства кирпичей, которые изготавливаются для правительства, а не для обычной продажи. Каждый мужчина
зарабатывает в среднем около 100 долларов в день. Пятьдесят мужчин, как нам сказали, производят
5000 долларов в период с 6 до 11 утра и с 2 до 6:30 вечера.
за что они получают около 10_s._ Однако, похоже, работала лишь десятая часть заключённых, что вызвало у нас удивление.
 Власти объяснили это тем, что у них нет для них работы. Эта сравнительно праздная жизнь сибирских заключённых напомнила мне о том, что мне говорили в России: правительство теперь держит в европейских тюрьмах многих людей, которых за неимением подходящей работы отправили бы в Сибирь. И, пожалуй, мне следует добавить, что в Александровском централе находилось и долгое время находилось немало осуждённых.
в то время они ожидали решения различных комитетов, которые рассматривали вопрос о том, как правительству лучше распорядиться ими, поскольку многие сибирские рудники вышли из-под контроля империи.

 Не знаю, было ли наше посещение слишком ранним или заключённых держали в камерах для нашего осмотра, но мы не увидели ни одного из них во дворе, как в других местах. На прогулку им отводилось по часу в день. Число заключённых, которых мы видели в цепях, было сравнительно невелико. Если заключённые хорошо себя ведут, их обычно не держат в кандалах больше 18 месяцев. Я слышал, что
Я, конечно, заметил, что чем дальше на восток я заходил, тем меньше было людей в кандалах. Затем нас отвели на кухню, где в процессе приготовления ужина можно было увидеть сырое мясо, из которого каждому заключённому полагалось по 225 г в день, включая кости, и по 1,2 кг хлеба в день. Рядом с тюрьмой есть сад, где некоторые заключённые могут работать и где они выращивают огурцы, арбузы и картофель. Нам показали несколько акров пахотной земли, которую обрабатывали заключённые.
Неподалёку находилась больница, чистая и ухоженная
Просторная тюрьма с 8 камерами, в которых мы обнаружили 73 пациента, многие из которых страдали от _цинги_.


Мы вошли в канцелярию тюрьмы и увидели книги, в одной из которых были записаны четыре категории наказаний:
работа в шахтах, каторжные работы, работа на фабрике и отсутствие работы. Последние четыре категории, по-видимому, были самыми распространёнными и, на мой взгляд, самыми суровыми, поскольку беднягам не только нечего было делать, но и нечего было читать. Исправление этой ситуации, конечно же, было главной целью нашего визита.
Директор с готовностью присоединился к моим планам относительно книг.
По его словам, всего за день или два до этого мужчины просили что-нибудь почитать.
 Поэтому мы были рады оставить ему 160 экземпляров Нового
 Завета и других отрывков из Священного Писания на полудюжине языков, а также около 500 брошюр и периодических изданий, чтобы в каждой комнате был хотя бы один экземпляр Нового
 Завета.

Теперь нам не терпелось уехать, но это было не так-то просто.
К этому времени чиновники начали понимать, что мы приехали не как шпионы или нарушители, а с благими намерениями.
Однако они задавали разные вопросы, прежде чем смогли понять
о наших мотивах. Какой могла быть наша цель, когда мы проделали такой долгий путь, чтобы посетить сибирские тюрьмы, и почему я должен был записывать то, что мы видели? Я сказал что-то о том, что делать добро бедным и несчастным — это роскошь, и отметил, что, если я не буду записывать то, что мне говорят, я всё забуду. «Кроме того, — добавил я, — возможно, однажды я напишу о том, что видел». «О! значит, вы путешествуете
с литературными целями, чтобы написать книгу?» «Нет, — сказал я.
— Но я, возможно, напишу о своих путешествиях»; после чего
Мне подарили несколько больших и хорошо выполненных фотографий
тюрьмы и её окрестностей с примечанием: «Кто знает?
англичане делают такие необычные вещи, что, возможно, однажды мы увидим гравюры с этих фотографий в английских газетах». Но каким бы ни был мотив, побудивший нас приехать, они сказали, что к ним очень редко приезжают с подобным визитом, и были очень рады нашему приезду.

Директор умолял нас оказать любезность его жене и остаться на ужин.
Когда я отказался из-за нехватки времени, он начал приводить всевозможные разумные доводы и
были выдвинуты необоснованные доводы, почему я должен это сделать. Я остался
тверд, и затем нас пригласили, по крайней мере, слегка подкрепиться
в доме секретаря тюрьмы. Там мы оказались
в окружении семьи поляков с несколькими симпатичными дочерьми.
Старшая была одета в _Mala-Russi;_, или “малороссийский” костюм,
состоящий из утреннего платья из ткани для стирки, отделанного
разноцветной вышивкой и русским кружевом. Я восхитился этим и спросил, где можно купить такую вышивку. Мать
Она дала мне небольшой образец, а также подарила портрет своей дочери, сфотографированной в том же костюме.


Фотография была сделана Мальмбергом из Иркутска, и я упоминаю её, потому что она вызвала безоговорочное восхищение двух выдающихся лондонских фотографов, которые заявили, что ни с технической, ни с художественной точки зрения ничего лучше нельзя найти ни в одной части света. Это особенно удачный выбор, и, как сказал бы оператор, «хорошо скомпонованный».
Освещение хорошее, фон удачно подобран; и как произведение искусства
Мастерство исполнения говорит о прогрессе искусства в Сибири: фотография из Иркутска может сравниться с лучшими образцами, которые может предложить мир.


После этого псевдообеда и обмена различными сувенирами мы отправились в путь, надеясь через пару часов снова выехать на большую дорогу в Тельме. Мы добрались до вершины холма и начали спускаться
через сосновый лес. Лошади бежали рысью, когда один из
поводов порвался, и правая лошадь вдруг стала отставать
от центральной. Прежде чем ямщик успел остановить
свою упряжку,
мы подъехали к сосне, растущей у дороги, и лошадь, ехавшая впереди,
позволила другой лошади встать между ней и своей напарницей. Мы скакали
во весь опор, и удивительно, что вся повозка, включая нас,
не разлетелась вдребезги. Мне показалось, что я увидел, как
лошадь ударилась головой о дерево с такой силой, что, я
думал, оно должно было погибнуть. Мы пробежали некоторое расстояние, прежде чем удалось остановить оставшихся лошадей.
Затем ямщик вернулся, чтобы, как мы и опасались, найти ещё одну лошадь, погибшую на нашей службе. Однако, к нашему удивлению,
Существо убежало. Сила, с которой мчался тарантас, оборвала оставшийся повод, порвала постромки и тем самым позволила нам избежать ужасной аварии, от которой нас отделяло всего несколько дюймов.

 Сначала нам нужно было найти пропавшую лошадь, которая скрылась из виду.
С этой целью ямщик вскочил на одного из оставшихся у нас коней, а затем и мой переводчик — на другого, и я остался один. Вскоре на дороге появился
грубоватого вида мужчина с необычным кошельком, перекинутым через плечо. Он был причудливо украшен множеством
из медных пуговиц и украшений, некоторые из которых подошли бы для
одежды тунгусского _шамана_. Он оказался коновалём, а не разбойником, хотя наивно признался, что, когда увидел нас, сначала
подумал, что _мы_ разбойники с большой дороги, но вид тарантаса
его успокоил.

Наконец, спустя примерно пять часов, ямщик и мой спутник вернулись, но без пропавшей лошади.
Мы решили ехать на тех двух, что остались.  Мы обвинили нашего ямщика в том, что он пил, но он всё отрицал.  Однако по дороге он стал
Он был безутешен из-за потери лошади и громко рыдал, говоря, что боится, как бы его не выгнали с работы и не посадили в тюрьму.
Он тоже постепенно пришёл в себя и признался, что из шиллинга, который я дал ему на корм, он потратил два пенса на выпивку.
Затем он обратился к переводчику, который сидел на козлах и правил или следил за тем, чтобы с нами не случилось ничего непредвиденного, и выразил надежду, что _барин_, или джентльмен, «простит его за то, что он _немного_ пьян».

И вот случилось так, что к ночи мы вернулись в Тельму и
обнаружили, что наш дружелюбный почтмейстер собирается отправить на наши поиски
был встревожен тем, что мы отсутствовали 30 часов вместо 6. После плотного обеда
мы в полночь отправились в Иркутск, куда при обычных обстоятельствах
мы должны были прибыть рано утром следующего дня. Однако на одной из станций не оказалось лошадей, и нам пришлось ждать четыре часа, что впоследствии оказалось благом, хотя в тот момент, боюсь, я злился из-за задержки; так что мы увидели город только в 10 утра.




ГЛАВА XXII.

_ГОРОД В ОГНЕ._

 Подъезжаем к Иркутску.--Въезд в город.--Следы пожара.--Второй пожар.--Наш полет.--Переправа через Ангару.--
 убежище.--Жители бегут.--Бабло.--Пожарных
 усилия.--Распространение катастрофы.--Возвращение в отель.--А
 церковь спас.--Зрелище огня ночью.--Размышления.


Какое яркое воспоминание у меня в чудесное утро, что 7-го числа
Июля! Солнце было ярким и теплым, но воздух был еще горячий. Дорога
пролегала вдоль холодной и быстрой Ангары, а равнины, по которым мы ехали, были усеяны скотом. Впереди лежал Иркутск. Этот город, или, возможно, Киакта, должен был стать моим первым пунктом на пути на восток
предел наших путешествий. Многие друзья предсказывали, что мы никогда туда не доберёмся.
Некоторые говорили, что я беру на себя больше, чем могу выполнить, а другие — что русские не позволят мне зайти так далеко. Поэтому, когда мы отправились в путь и увидели, как скоро эти предсказания оказались ложными, нас охватило лёгкое чувство удовлетворения.
Город, построенный на мысе, образованном слиянием двух рек, с дюжиной церквей, куполами и шпилями, устремлёнными в небо, выглядел очень красиво.
А на окрестных холмах располагались роскошные виллы.
Приют, раскинувшийся среди деревьев, лишь добавлял живописности этой сцене. Таким образом, открывавшаяся перед нами перспектива, воспоминания о том, что мы сделали, приятное утро и отдых, которого мы ждали, — всё это подняло нам настроение и заставило поторопиться. Увы! мы и представить себе не могли, как быстро всё изменится.

У парома собралось множество обычных транспортных средств, перед которыми, однако, наши почтовые лошади имели преимущество. Мы быстро переправились и проехали через триумфальную арку, возведённую во времена
аннексия Амура, расположенная у въезда в город.
Не успели мы пройти и нескольких шагов, как увидели, что пожар уничтожил два квартала зданий, и угли ещё дымились.
Но это было лишь похоже на то, что мы видели в Перми и Тагиле, так что мы не сильно удивились.
Хуже было то, что предстояло. Мы поехали в гостиницу «Декок», сняли номера, расплатились с ямщиками и отпустили их, перенесли наши вещи из большого тарантаса в наши комнаты — или, скорее, мы этим занимались, когда поднялась тревога
вспыхнул ещё один пожар. Я взобрался на крышу конюшни,
и там, совершенно очевидно, поднималось вверх пламя, не далее чем в дюжине
домов отсюда, на той же улице, хотя и по другую сторону дороги.

Официант сказал, что, по его мнению, огонь не доберётся до гостиницы,
потому что ветер дует в противоположную сторону; но мне не
хотелось ждать и смотреть, поэтому мы сложили наши вещи обратно в тарантас и
сказали ямщикам, которые, к счастью, не уехали со двора, чтобы они
садились на лошадей, и через несколько минут мы уже были на улице, свидетели
Это было зрелище, которое нелегко описать. Люди бежали со всех сторон, но не с праздным любопытством, как лондонская толпа при пожаре,
а с побледневшими лицами и в страхе, как те, кто знал, что разрушения могут коснуться и их. Они выглядели ужасно серьёзными; женщины кричали, дети плакали, и мне было трудно получить ответ на любой обычный вопрос на улице.

 Тем временем ямщики спрашивали: «Куда им ехать?» Я пытался выяснить, где живут некоторые из тех, с кем я был знаком.
но люди были слишком взволнованы, чтобы что-то мне рассказать; и наконец мой спутник
предложил нам выехать из города и пересечь реку. Вскоре
мы отъехали от города почти на милю и добрались до берега
Ангары, где стоял паром. Паром был почти полон, и он мог
взять только одну из двух наших тарантасов. Поэтому я поехал
на первом, а переводчик последовал за мной. Приземлившись, ямщик проехал по мосту, в конце которого подал мне знак,
чтобы я сказал, куда ему сворачивать: налево или направо.  Мне было
Всё было так же, но я указал налево, и этот поворот оказался
весьма важным. Я ничего не мог сказать ямщику и
поэтому был вынужден ждать, пока паром вернётся, а затем снова переправиться, что заняло большую часть часа.


Тем временем по увеличивающемуся дыму вдалеке стало понятно, что пожар распространяется, и жители небольшого пригорода под названием Гласгова, в который я приехал, смотрели на происходящее из окон своих домов. Среди людей я заметил хорошо одетого человека и обратился к нему с вопросом.
Она говорила по-английски или по-французски. Она сразу же спросила, кто я такой и чего
хочу. Я ответил, что я странствующий английский священник, что
я только что прибыл в Иркутск, бежал от пожара и ищу жильё. Она ответила, что ни в одном из немногих домов на этом берегу реки нет свободных комнат.
«Но, — сказала она, — пожалуйста, зайдите в мой маленький домик, где вам будут рады, по крайней мере, в течение дня».
 Я был только рад это сделать и, увидев, что к дому примыкает небольшой дворик, попросил разрешения поставить там нашу
две повозки, в которых мы могли бы переночевать, пока не найдётся место получше.
И вот мы во второй раз высадились в Иркутске, возможно, читатель подумает, что не так уж и плохо, но, как вскоре станет ясно, в гораздо лучшем состоянии, чем многие тысячи местных жителей до наступления ночи.


Вскоре мы узнали, что наша хозяйка была из хорошей семьи и тоже была сослана, но не по политическим, а по уголовным мотивам. По прибытии в Иркутск генерал-губернатор проявил доброту и позволил ей остаться в городе, где она частично обеспечивала себя, давая уроки.
Она жила летом в этом псевдозагородном доме с молодым человеком, которого называла своим братом, маленькой девочкой, которую она привезла из России, и служанкой, которую она называла «ma petite femme de chambre»
. В доме была одна довольно просторная жилая комната, и в ней были разбросаны различные предметы роскоши, привезённые из более благополучного дома. На стене висела её фотография, на которой она, невеста, опиралась на руку своего мужа в офицерской форме.
Несколько других фотографий и украшений также напоминали о лучшем прошлом.

 Однако обстановка не располагала к долгим разговорам, поскольку
Пожар в городе разгорался всё сильнее. Во время обеда мы задумались, не можем ли мы чем-нибудь помочь, и в результате наших раздумий я предложил сопровождать мадам к её друзьям, живущим в городе, чтобы узнать, можем ли мы быть полезны, в то время как мой переводчик останется с тарантасами и маленькой девочкой, чтобы охранять дом.

 Итак, мы с мадам отправились в путь в сопровождении её горничной. На пароме
мы встретили толпу людей, бежавших из города и тащивших с собой
самое ценное или самое дорогое — пожилую женщину, которая, пошатываясь, шла под
на голове у неё был тяжёлый груз из ценных мехов; бедная полуслепая
монахиня прижимала к себе икону, очевидно, самое ценное из её имущества;
нежная юная леди в слезах с котёнком на руках; и мальчики, тащившие за собой
_самовар_. На всех лицах был написан ужас. Мы вышли на главную улицу и попытались нанять извозчика, но все наши попытки были тщетны.
Извозчики, как и лучшие экипажи и кареты города, были заняты вывозом ценностей из горящих домов.  Даже дорогие
сани, груженные такими вещами, как бы спастись из пламени, были
подтащили камни и песок на улицах.

Вскоре мы вышли на широкую улицу, на которой были расположены лучшие
магазины и склады, и где огонь бушевал с обеих сторон
и распространялся. Те, кто был мудр, как можно быстрее вывозили свою мебель,
свои бухгалтерские книги и свои сокровища и
складывали их на дороге и в транспортных средствах, чтобы увезти. Эти предметы представляли собой любопытную смесь. Здесь были дорогие лорнеты,
стеклянные люстры и картины, которые вряд ли можно было бы ожидать увидеть в Сибири; а чуть дальше, возможно, были выставлены товары из бакалейной лавки или продуктового магазина, а также всевозможные деликатесы, такие как сладости и банки с вареньем, к которым могли подойти все желающие; рабочие открывали банки, чтобы впервые в жизни попробовать кусочки ананаса из Вест-Индии или сочные персики и абрикосы. Другими примечательными предметами
были огромные семейные бутылки с ржаным бренди, некоторые из которых люди
Они обнимались, словно спасаясь от смерти, в то время как другие бутылки стояли рядом или их распивали те, кто их принёс.
Последствия этого вскоре стали очевидны в виде нелепых и глупых выходок мужчин на начальной стадии опьянения.

Было любопытно наблюдать за поведением некоторых торговцев, которые, казалось, надеялись на чудо и держали свои лавки запертыми, словно для того, чтобы не впускать воров и в надежде, что огонь не доберётся до их помещений. Я заметил одного бакалейщика, у которого двери были заперты до тех пор, пока
Пламя подобралось к двум домам, стоявшим рядом с его собственным, и тогда, распахнув входную дверь, он позвал толпу вынести его товар. Они вошли и вынесли сахарные головы и другие товары, пока один человек не вынес стеклянный ящик, полный _бонбонов_, и тогда на улице началась всеобщая суматоха, каждый набивал карманы под хохот и улюлюканье. Однако к этому смеху примешивались крики женщин, которые заламывали руки, выбегая из домов, и видели, как разрушительное пламя неумолимо приближается к их жилищам.

На улице были самые разные люди: солдаты, офицеры, казаки, гражданские, торговцы, господа, женщины и дети, богатые и бедные, молодые и старые, но они не сбивались в плотную толпу. Некоторые помогали своим соседям, а некоторые праздно слонялись без дела. У каждой двери стоял кувшин с чистой водой для тех, кто хотел пить, и было бы хорошо, если бы не было ничего крепче. Организация пожарной службы показалась мне крайне запутанной. В городе было несколько английских пожарных машин, и одна из них
Ярко-красный корабль носил известное имя «Мерриуэзер и сыновья», но сибиряки не использовали свои двигатели во времена процветания, и в результате трубы высохли и пришли в негодность, не сослужив им службу в трудные времена.

Устройства для подачи воды тоже были самыми неуклюжими. По обеим сторонам города протекала река, но у пожарных не было возможности подавать воду по шлангу. Они носили её в больших бочках на колёсах.

 Время от времени можно было увидеть в действии ручную машину размером с садовый
Двигатель или реактивный двигатель, который лондонские торговцы используют для уборки тротуаров и окон. Более того, никто не взял на себя командование. Я заметил, что в одном случае, когда пламя подобралось к углу улицы, кому-то, очевидно, пришло в голову, что если снести дом на противоположном углу, то огонь может остановиться из-за отсутствия материала для горения. Поэтому они забрались на крышу дома и с помощью ломов отвязали балки и сбросили их вниз.
Но не успели они спуститься, как передумали и, казалось, забыли об этом
что огонь будет сжигать балки одинаково хорошо как на земле, так и в куче.

Однако следует признать, что у огня были все шансы. Почти все дома были деревянными — настолько, что после бедствия на месте, где стоял дом, часто не оставалось ничего, кроме кирпичной кладки печи в центре.
Дул свежий ветерок, и хотя дома во многих случаях стояли отдельно друг от друга, часто случалось так, что между ними были сложены кучи дров, которые способствовали распространению огня.

Горящий деревянный дом, конечно, представляет собой гораздо более впечатляющее зрелище, чем пламя, вырывающееся из окон кирпичного здания.
 В Иркутске было достаточно поджечь здание на противоположной стороне улицы, чтобы оно загорелось.
Искры не понадобились. В одном случае — в красивом магазине — я заметил, что первыми загорелись наружные жалюзи, которые так сильно обгорели, что в конце концов воспламенились, а затем подожгли оконные рамы и, таким образом, всё здание.

 Вскоре стало ясно, что мадам не может дозвониться до своих друзей, которые
жила на другом конце города, поэтому мы направились обратно к парому, останавливаясь то тут, то там и предлагая помощь. Одна подруга попросила нас забрать её маленькую дочь, что мы и сделали, а также револьвер её мужа, который я взял с собой, и бутылку бренди, которую я передал в руки _фэм-де-шамб_. С таким грузом мы направились к реке, в то время как мужчины и женщины со всех сторон предлагали свою помощь каждому доступному работнику, чтобы перевезти их вещи. Религиозное шествие также состояло из священников и прихожан
Они несли хоругви во главе с иконой в надежде, что это остановит пожар.
 Если бы это произошло, икона, несомненно, приобрела бы репутацию чудотворной, как и многие другие. Но в центре города была небольшая часовня или молельня, которая не сгорела, хотя дома по обе стороны от неё были в огне. Я слышал, что об этом говорили как о чём-то очень удивительном, если не сказать чудесном, и у меня сложилось впечатление, что об этом сообщили по телеграфу в Петербург.
Но, осмотрев место после пожара, я понял, что это не так.
Сохранность небольшого святилища, казалось, объяснялась тем, что оно было построено из кирпича и не имело открытых частей, которые могли бы загореться, а также тем, что дома по обе стороны от него тоже были кирпичными и при горении не выделяли столько тепла, сколько могли бы, будь они деревянными. Конечно, все радовались, что здание уцелело; но я не мог отделаться от
подозрения, что через полвека часовню будут называть чудом уцелевшей после великого пожара 1879 года.

Был уже вечер, когда мы добрались до нашего временного пристанища, и по мере того, как день клонился к закату, рабочие уставали всё больше. Многие были пьяны, а другие в отчаянии сдавались. Казалось, что ничего нельзя сделать и что нужно просто позволить пожирающей стихии сгореть самой. Поэтому надежда угасала, а пламя продолжало распространяться, пока в темноте не появилась огненно-дымовая полоса, протяжённость которой оценивалась не менее чем в полторы мили. Казалось, что ничто не спасёт. Сначала загорелось одно большое здание, потом другое, церкви
не говоря уже о  Чтобы сделать сцену ещё более яркой, внезапно раздавался тревожный звон церковных колоколов, сообщавший о том, что поблизости нужна помощь.  Возможно, вскоре после этого можно было увидеть, как пламя взбирается по шпилю и причудливо выглядывает из проёмов и окон, а затем достигает вершины, представляя собой странное зрелище горящей башни, пламя на которой видно только сверху, посередине и снизу. Наконец всё рухнет с грохотом, и небо озарится искрами и зловещим сиянием, которое невозможно забыть.

Тем временем жители продолжали бежать тысячами — раскачивающийся паром рядом с нами беспрестанно курсировал туда-сюда, каждый раз перевозя свой печальный груз: либо увозя их ценности, либо возвращаясь за новыми.  Многие люди несли свои пожитки, которые смогли спасти, на берега и острова двух рек и там устраивались на ночлег в условиях, по сравнению с которыми наши были комфортными.

  Ближе к полуночи город представлял собой удивительное зрелище. Я уже говорил об огромной протяжённости линии огня, если смотреть
сбоку; но, когда стемнело, я спустился к тому месту на берегу, откуда была видна вершина треугольника, в форме которого был построен город, и где виднелось пламя, охватившее, по моим оценкам, площадь не менее половины квадратной мили.

 Мы должны были _спать_ в ту ночь в тарантасе, но я постоянно вставал, чтобы наблюдать за распространением огня, который к утру поутих, но только потому, что сжёг всё на своём пути. Около
одиннадцати часов загорелись последние дома на противоположном берегу
Огонь распространялся со скоростью 20 вёрст в час, и таким образом за 420 часов сгорело три четверти города. [1]

[Иллюстрация: ГОРЕНИЕ ИРКУТСКА.

(_Вид из пригорода Глазгова, 7 июля 1879 года._)]

Что касается меня, то я наблюдал за пожаром со смешанными чувствами, ведь мы едва спаслись. А потом я вспомнил о предыдущих задержках, которые помогли нам спастись: о задержке с отправкой в Александровскую тюрьму, о сбежавшей лошади в лесу и о нашем последующем нетерпеливом ожидании на дороге. Всё это сыграло важную роль
Это сыграло свою роль в нашем спасении, ведь если бы мы приехали на десять минут раньше, всё могло бы сложиться совсем иначе. Если бы мы добрались до города накануне, то, по всей вероятности, были бы в церкви, когда начался пожар; и тогда весьма сомнительно, что мы смогли бы спасти свои вещи, настолько трудно было получить помощь.
Более того, отель сгорел вскоре после того, как мы его покинули.
Так что, оглядываясь на череду счастливых случайностей, которые нас спасли, я не мог не испытывать глубокой благодарности.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Было разрушено более 100 каменных и около 3500 деревянных зданий, в том числе 6 церквей, 2 синагоги и 2 лютеранские и римско-католические часовни, а также 5 базаров, таможня и мясной рынок. Ущерб, нанесённый имуществу, оценивался в 3 000 000 фунтов стерлингов.
Поскольку в городе проживало около 33 800 человек, более 20 000 из них, вероятно, остались без крова.
По подсчётам, сделанным три месяца спустя, оказалось, что 8000 жителей находились в хорошем положении.
2000 человек служили в армии, а 1000 - на государственной службе; 6000 человек были
в стесненных обстоятельствах, которым хлеб и кукуруза продавались по очень
низкой цене. Там находилось 2500 правительства _employ;s_ аналогично стесненных
в результате этой катастрофы, оставляя около 14 000 чтобы заработать себе на хлеб как лучший
они могли.




ГЛАВА XXIII.

_IRKUTSK._

 Иркутская губерния. — Столица. — Её рынки. — Телеграфные
чины. — Визит к губернатору. — Руины города. — Попытка
учредить библейское хранилище. — Предполагаемый поджог. — Благотворные
меры властей. — Избиение жён. — Подхалимство
 Русские крестьяне.--Визит к богатому купцу.-Церковные дела.
 -Визит к исполняющему обязанности генерал-губернатора.--Тюрьмы. -
 Взгляд заключенного на них.--Тюремный комитет.--Раздача
 книг.--Визит к школьному инспектору.--Изменение маршрута.


Город Иркутск является столицей одноименного государства[1]
и был основан в 1680 году. В 1879 году его население составляло 33 000 человек. Около
4000 золотодобытчиков проводят зиму и хранят свои деньги в городе,
который часто называют весёлым местом отдыха для путешественников, прибывающих из
Китай, или далее на восток. Он расположен на высоте 1360 футов над уровнем моря и имеет климат, о котором хорошо отзываются даже зимой, хотя поздней осенью, перед тем как Ангара замёрзнет, туманы с реки приносят с собой ревматизм и болезни горла и лёгких.
Ветер дует слабо, бури случаются реже, чем в Петербурге или Москве, а снега выпадает немного. И зимой, и летом панорама Иркутска и его окрестностей поражает своей красотой. Из 20 церквей Иркутска несколько были спроектированы и построены двумя шведскими инженерами
офицеры, взятые в плен при Пултуве и отправленные в ссылку великим Петром.

 Рынки Иркутска хорошо снабжаются. Рыбы и дичи в изобилии.
 Говядина в изобилии и хорошего качества, стоит около 2_d._ за фунт. Свинина, телятина и баранина тоже дешёвые, особенно зимой, когда всё, что можно заморозить, поддаётся морозу. Замороженных цыплят, куропаток и другую дичь часто складывают в кучи, как кирпичи или дрова.
 Мясники с трудом справляются с этим мясом, а некоторые продавцы перед заморозкой придают тушкам животных причудливые позы. Замороженная рыба
Молоко сливают в вёдра, а затем продают в виде лепёшек или кирпичиков.
В угол лепёшки обычно втыкают палку или вдевают верёвку, чтобы её было удобнее нести.
Так путник может нести вёдро с молоком на боку или завернуть его в носовой платок.
Несмотря на то, что продукты в стране дешёвые, следует отметить, что всё, что привозят из-за Урала, стоит дорого из-за долгой перевозки по суше. Шампанское, например, стоит 12_с._ или 14_с._ за бутылку, а портер и эль — 7_с._ 6_д._; самая низкая цена на сахар —
8_д._ за фунт, хотя иногда он стоит 1_с._; а за лимон иногда могут дать целых 2_с._
6_д._.

 Однако обо многом из этого мне пришлось узнать из рассказов или прочитать; потому что во время нашего визита всё было нарушено воскресным пожаром, и в понедельник утром встал серьёзный вопрос о том, что нам делать.
Многие телеграфисты в Сибири — датчане, и они говорят на нескольких языках. Мы узнали, что один из них, мистер Ларсен, живёт неподалёку.
Телеграфная контора сгорела, и он перебрался на наш берег реки, чтобы укрыться в соседнем доме, где
Не имея при себе электрического аккумулятора, он подсоединился к проводу в Верхнем Удинске и таким образом, хотя и безуспешно, пытался связаться с разведкой. Он ничего не ел в течение 24 часов, и у него была только та одежда, в которой он стоял. Поэтому мы сочли за благо принести ему стакан чая в его временный офис под открытым небом, после чего он пообедал с нами. Мистер Ларсен, с которым мы были знакомы, работал телеграфистом в Лондоне и свободно говорил по-английски, так что мы смогли обсудить наши перспективы. Это было крайне важно
Для нас было важно как можно скорее встретиться с губернатором провинции и генерал-губернатором Восточной Сибири, поскольку не былорудно догадаться, что те припасы, которые уцелели после пожара, будут продаваться по ценам, как во время голода. Ходили слухи, что беззаконие может взять верх, и нам показалось, что лучше покинуть это место без промедления. Однако наш советник опасался, и не без оснований,
что мы не сможем привлечь внимание вышестоящих чиновников
в нынешней обстановке, когда город охвачен пламенем
Всё ещё дымилось, и у властей, естественно, были дела поважнее наших. Однако мистер Ларсен любезно предложил
сопровождать меня на другой берег, чтобы посмотреть, можно ли что-нибудь сделать.

Соответственно, мы переправились и пошли по широкой дороге вдоль Ангары. Пепел от пожара обжигал нам лица.


Теперь мы могли оценить состояние людей, которые накануне бежали на берег реки, прихватив с собой всё, что смогли спасти. Здесь джентльмены «разбили лагерь» под сундуками с
выдвижные ящики, столы и коробки, расставленные наилучшим образом на открытом воздухе
для стен используются простыни, а для покрытий - занавески.
Повсюду валялись иконы из церквей; также столы, заваленные
философскими инструментами из средней школы; и тележки, заполненные
движимым имуществом. Приборы с телеграфной станции стояли у
столба, к которому были прикреплены бумажные ленты, указывающие на то, что это было
временное телеграфное отделение. Однако поведение людей резко контрастировало с их жалким положением. Многие из них, сохранив
Они сидели вокруг самоваров и пили послеобеденный чай, а вокруг них все шутили и смеялись над их комичным положением.

 Мы нашли многих его друзей среди тех, кто был у реки, и каждый из них добродушно спрашивал, что потерял другой в пожаре и что удалось спасти. Казалось, никто не был настроен унывать из-за случившегося, и то же самое можно было сказать о заместителе губернатора Исмаилове, к которому мы обратились. — Что ты потерял? — спросил генерал моего спутника.
 Он слегка распахнул пальто и дал понять, что _это_ всё, что у него осталось.  Генерал от души рассмеялся и
сказал, что он не так уж богат, потому что даже рубашка на его плечах была чужой! Однако губернатор потерял в пожаре совершенно новый дом, на который потратил много тысяч рублей.

 Вопреки нашим ожиданиям, нам было назначено свидание с исполняющим обязанности  генерал-губернатора на следующее утро, а пока у нас было время осмотреть руины города. Люди укрылись вместе со своими вещами на больших площадях, а также на берегах и островах реки.
Многие бежали в соседние деревни. Пригороды уцелели
Огонь не затронул его, как и многие дома, стоявшие на просторных участках.
 Несколько церквей тоже уцелели. Большая больница была в безопасности, как и завод по выплавке золота, и дом генерал-губернатора, но многие общественные здания были разрушены; среди них был и музей, в котором я рассчитывал найти хорошую этнографическую коллекцию.
По моим прикидкам, было разрушено около трёх четвертей города, и это была лучшая его часть. Разрушения были настолько масштабными, что
_извозчики_ со своими дрожками с трудом ориентировались на почерневших улицах.

Мы встретились с несколькими ссыльными из высшего класса, живущими на свободе в Иркутске,
и, спросив их, что они будут делать, получили в ответ: “Мы не знаем".
знаю. Мы кое-что зарабатывали преподаванием, но теперь наши покровители
покинут нас. Все виды провизии будут ужасно дорогими, и
все же мы не осмеливаемся уйти. Так что же делать?” Те же сомнения относительно
будущего сильно давили на тех торговцев, чьи лавки не были
сожжены.[2]

Конечно, во время вчерашнего переполоха ходили разные слухи.
Один из них заключался в том, что разрушения были вызваны умышленных действием.
Подобные слухи ходили в Перми и Тагиле, а в Иркутске сообщалось о более чем двадцати арестах. Но когда я спросил об этом губернатора, оказалось, что это чепуха: были арестованы всего два человека, и очень сомнительно, что они были виновны. Единственное объяснение, которое я услышал, заключалось в том, что загорелась копна сена, и огонь распространился.[3]

В сибирских городах полиция представлена _жандармерией_, а в других местах — полицеймейстерами с их подчинёнными.
Строго говоря, полицейских нет, но обычно на службу берут казаков
их заменяют; и по окончании их короткой службы отпускают
домой. Однако они далеко не эффективные констебли, и мне сказали
, что в Иркутске власти их не нанимают. Чтобы защитить
все, что могло представлять ценность среди руин, и поддерживать порядок после пожара
днем в город были введены войска, которые патрулировали местность
ночью.

Большая заслуга чиновников за оперативность в
что они покушались на помощь в беде. Едва пожар был потушен, как был сформирован комитет, в который вошли несколько торговцев
были выделены значительные суммы. По городу были расклеены объявления, в которых говорилось, что офицерам могут быть предоставлены обеды по цене 30 копеек за тарелку, что хлеб можно купить за 2 копейки, то есть за полпенни, за фунт, и что в первую неделю бедняки могут получать хлеб бесплатно; кроме того, все погорельцы могли по заявлению получить 30 копеек. За время нашего пребывания не произошло ни одной серьёзной вспышки насилия.
Однако было заметно, что многие люди пьяны. Мы явно контактировали с двумя пьяными.
Во дворе, который мы занимали, была маленькая кухня, где жила женщина
повар, ее муж и несколько детей. Муж был на пожаре,
был пьян и вернулся домой в сопровождении пьяного приятеля.
Товарищ, обращаясь к повару, сказал: “что касается этой женщины, она
нужно повесить”, после чего ее муж стал нещадно избивать
оба, она и ее мальчик около десяти лет, и ребенок пришел к нам
плачет, как если бы он был наполовину убита. Тогда мы бросились на помощь,
и один из нас, схватив пьяного мужчину, оттащил его от жены
и задал ему трёпку.[4]

Когда я добрался до восточных границ, то услышал о третьем подобном случае избиения жены, о котором мне рассказал купец, у которого я остановился.
Его слуги были каторжниками просто потому, что он не мог найти других.
Но он сказал, что обычно не интересуется, за какие преступления их отправили в Сибирь.
Однако случилось так, что у него была кухарка, которая вела себя особенно хорошо и была отличной служанкой. Однажды он спросил её, за что её сослали. Она сказала, что это за отравление её мужа.
На это мой друг открыл глаза и сказал:

 «О, тогда, может быть, ты меня убьёшь?»

— О нет, господин, я не стану убивать _вас_.

 — Да, но если ты убила своего мужа, то почему бы тебе однажды не убить _меня_?

 — О нет, господин, вы бы не поступили так, как он, ведь он избивал меня каждый день на протяжении двух лет.

Таким образом, на русской свадьбе не было ничего бессмысленного.
В древности жених брал с собой в церковь кнут и во время одной из частей церемонии слегка ударял им невесту по спине в знак того, что она должна быть в подчинении.


Однако следует помнить, что описанное выше жестокое поведение характерно для определённой части Англии.
Разница между ними в том, что русский мужлан бьёт свою жену плетью, а англичанин пинает её до смерти. Русские жёны спокойно относятся к умеренному проявлению такого обращения, а жёны из низших слоёв общества не ропщут и не жалуются, а считают, что «хозяин» имеет право их наказывать. А когда дело доходит до чего-то более серьёзного, они ожидают, что, если они не угождают своим мужьям, те дадут им пощёчину и исправят ситуацию. На самом деле русская жена из низших сословий не занимает того места, которое мы считаем для неё подобающим.
дом. Муж обычно ходит на рынок раз в неделю и покупает все, что хочет.
жене не доверяют дела такой важности,
поэтому она ничего не знает даже о стоимости предметов своего домашнего обихода.
Среди высших классов хозяин также обычно посылает своего старшего слугу
на рынок и платит за все, что потребляется в доме.

Из этой ссоры между мужем и женой вышла ещё одна
характерная черта русского крестьянства, которая, возможно, является пережитком крепостного права и свидетельствует об отсутствии у них мужественности в присутствии
их начальство. У моего друга-коммерсанта, о котором я только что упомянул, в доме, когда я был там, был заключенный
, которого он однажды уже уволил за
пьянство. Мужчина вернулся, умоляя восстановить его в должности,
но его хозяин сказал: “Нет, я постоянно предупреждал тебя и делал
все, что мог, чтобы ты оставался трезвым, но напрасно”. “Да, сэр”, - ответил мужчина.
“Но тогда, сэр, вы должны были задать мне хорошую трепку”.
Так же и с мужем-воином из Иркутска: получив нашивки
он ушёл, но вскоре вернулся и поблагодарил господина за
Он извинился за побои и пообещал впредь вести себя лучше. Во времена крепостного права для дворянина не было ничего необычного в том, чтобы надрать уши своему кучеру.
Но сейчас это нельзя делать безнаказанно. Мой друг-коммерсант рассказал мне, что однажды в Петербурге он ехал в карете с одним русским джентльменом, и тот ударил извозчика за то, что тот сделал что-то, что ему не понравилось. Тогда извозчик обернулся и сказал:
«Больше этого не будет, сэр. Те времена прошли, и если вы ударите меня ещё раз, я отвечу вам тем же».
Такая угроза была совершенно невыносима для _благородного_.
или «благородный»; и он уже собирался продолжить, как обычно, но мой друг сказал:
«Послушай! тебе лучше этого не делать, потому что, если тебя вызовут в суд, а меня вызовут в качестве свидетеля, я буду вынужден сказать, что это ты начал»; после чего он
сдался.

 Вскоре после пожара мы воспользовались возможностью и передали генерала
Хаменов, его владелец, одолжил нам в Томске второй тарантас,
в котором мы с моим спутником проехали и проспали тысячу миль.
Наш благодетель на самом деле был богатым купцом и, если я не ошибаюсь, жертвовал очень крупные суммы на образовательные цели
in Irkutsk. Этот патриотический поступок принес ему звание
“генерала”. Его здания были спасены, и у нас, таким образом, появилась возможность
увидеть дом одного зажиточного купца в Иркутске.

Генерал старел, и появилась в длинном халате,
выйдя из его красивым садом и Гостиным нам немного
предоставление секретарских, палаты, которая о нем различные знаки иностранных
влияние и вкус. Однако прежде чем присоединиться к нам, он попрощался с предыдущим посетителем и позвал своего лакея, чтобы тот открыл дверь.
В том, как он это сделал, было что-то невероятно забавное, потому что
он просто издал протяжное «уф!!», и, поскольку лакей не появился после первого «уф», оно повторилось, и слуга, проходя мимо, получил от своего хозяина подзатыльник, который тот нанёс с ухмылкой и пригнув голову, как школьник, получающий удар ладонью от матери, зная, что ему не будет больно. Затем пожилой джентльмен
узнал от нас, как мы сбежали из гостиницы и как устроили спальную
камеру в его тарантасе, и сказал, что мы можем продолжать в том же
духе, пока не покинем город.

Мне не терпелось узнать что-нибудь о положении дел в церкви
в провинции и узнать, чем занимается Русская церковь в своих миссиях среди бурят. Главным священнослужителем в провинции является
архиепископ Иркутский и Нерчинский Вениамин, которому подчиняется
епископ Селенгинский Мелетий. В епархии 347 церквей и часовен,
5 монастырей и один женский монастырь. Один из монастырей
находится недалеко от озера Байкал, и здесь, если я не ошибаюсь, живёт епископ
Селенгинский, который мог бы предоставить информацию о бурятах, но
монастырь находится слишком далеко от нашего пути, чтобы мы могли его посетить
IT. Не увенчались успехом и переговоры с архиепископом; отправившись в
монастырь, его официальную резиденцию, чудом избежавшую пожара,
мы обнаружили, что он уехал в свою загородную резиденцию в пригороде. “Когда
он вернется?” мы спросили. “Бог знает”, - сказал наш информатор священник; таким образом,
используя выражение, которое, как я заметил, очень распространено среди всех
классов русских.[5]

Во вторник утром, после пожара, мы должны были предстать перед исполняющим обязанности генерал-губернатора Восточной Сибири.
Верховным генерал-губернатором был барон Фридрихс, с которым я дважды
помимо официальных документов, у меня были рекомендательные письма; кроме того, мы познакомились с его сыном во время путешествия по Оби.
 Барон, у которого было слабое здоровье, находился на минеральных источниках на границе с Монголией, и во время нашего визита его место занимал г-н Лохвицкий, губернатор Енисейска, которому нас представил генерал Измайлов. Мы встретились в доме генерал-губернатора,
самом роскошном в городе, который изначально был построен и обставлен
с невероятной роскошью одним невероятно богатым торговцем чаем. Мы
Я нашёл в господине Лохвицком первого из сибирских губернаторов (кроме генерал-губернатора на западе), кто мог говорить по-французски. Он с готовностью присоединился к моим планам по распространению книг, поблагодарил меня за те, что я оставил в Красноярске для его губернии, и пообещал сделать для меня то, что было для меня большой честью, а именно: отправить несколько книг в город Якутск, чтобы их распространили по всей этой крупнейшей губернии страны. Нас представили полковнику Соловьёву, чей брат находился в
Лондоне в качестве секретаря великой герцогини Эдинбургской; и после того, как
Получив заверения от генерал-губернатора в том, что он сделает всё возможное для исполнения наших пожеланий, мы отправились осматривать тюрьмы в сопровождении городского прокурора.

 Мы проехали через руины, оставшиеся после пожара, а затем пересекли по деревянному мосту длиной 300 ярдов реку Уска-Кофка, которая ограничивает Иркутск с одной стороны.  Эта река отделяет город от тюрьмы и мастерских, где работает некоторое количество заключённых.[6] В целом тюрьма показалась мне похожей на другие, которые я видел в
Сибири, и не заслуживающей особого внимания. Возможно, однако, мне следовало бы
Добавлю, что перед отъездом из города у меня была возможность узнать
об этом заведении с точки зрения заключённого. Так я узнал,
что в шесть часов утра в день нашего визита заключённым было
сказано привести всё в порядок, потому что ожидались какие-то
англичане, и что некоторые нежелательные вещи были спрятаны.
Однако я подумал, что это не говорит в пользу откровенности моего
информатора, когда он, несмотря на мои настойчивые расспросы, не
сказал мне, что это были за нежелательные вещи.
Опять же, мой информатор пытался представить дело так, будто офицеры украли
Он сократил количество еды для заключённых, хотя и сказал, что
_качество_ еды было достаточно хорошим. Прокурор сказал, что заключённые
не съедали всю положенную им еду; и, судя по количеству кусков хлеба, которые мы так часто видели в российских тюрьмах, я склонен считать, что это правда. Похоже, это настолько распространено, что в Тюмени нам сказали, что заключённые могут _продавать_ то, что не съедают.
Но в Иркутске мой информатор сказал, что они получают не больше половины своего пайка и что им дают всего четверть фунта мяса
для 10 человек — количество настолько смехотворно малое, что нельзя не
подумать, что здесь преувеличение явно вышло за рамки. Более того, мой
информатор сказал мне, что его слова основаны не на личном опыте,
потому что он не был одним из крестьян-заключённых, о положении которых
он якобы рассказывал. [7]

В городе мне сказали, что взять книги в Иркутскую тюрьму — это
сверх положенного, и я признаюсь, что почувствовал разочарование,
когда, попросив показать мне библиотеку, я увидел шкаф, полный
Новых Заветов и трактатов, точно таких же, как те, что были у меня
Они были в свободном доступе, но все книги были такими свежими и в таком порядке, что, очевидно, ими никто не пользовался. Сообщалось, что комитет потратил на книги для тюрьмы целых 30 фунтов стерлингов, но чиновники, очевидно, не предоставили книги тем, для кого они предназначались. Они оправдывались тем, что заключённые не просили их, но, без сомнения, чиновники боялись, что книги порвут и это приведёт к неприятностям, поэтому держали их взаперти. Это напомнило мне о том, что написала моя подруга из Финляндии.
Когда она пришла в тюрьму, сотрудники сказали ей: «
Книги должны быть расставлены по порядку на случай, если придёт инспектор»;
и таким образом книги фактически были скрыты от заключённых. Когда
губернатор спросил меня, что я думаю о тюрьме, я не преминул
указать на непоследовательность в сокрытии книг; но он об этом
не знал и пообещал разобраться в этом вопросе. Я также постарался ясно дать понять, устно и письменно, что, куда бы ни попали мои книги или трактаты в провинции, они должны быть всегда доступны заключённым и не должны быть спрятаны в какой-либо из библиотек.

Таким образом, мы осмотрели две тюрьмы, а также школу, построенную комитетом для детей заключённых. В ней учились 42 ребёнка. Мы также посетили господина по фамилии Соколов, который был заместителем инспектора школ Восточной Сибири. Есть также инспектор школ Западной Сибири, который живёт в Омске. Я был удивлён, узнав о множестве школ и учёных в малонаселённой и чрезвычайно сложной для учёбы Восточной Сибири.[8]
Нашей целью при обращении к инспектору было попросить его распределить
Я хотел распространить в школах копии своих брошюр и периодических изданий и с этой целью начал с того, что предъявил свои рекомендации. Но, узнав о моей цели, он сказал, что этого вполне достаточно и ему не нужны никакие документы, но он с радостью поможет. Более того, он за свой счёт купил 200 экземпляров Нового
Завета за 40 рублей, чтобы вручить их в качестве призов молодым учителям по окончании учебного заведения, благодаря чему книги будут широко распространены. [9]

Теперь мы обдумывали наш следующий шаг. Моей первоначальной идеей при отъезде из Англии, как я уже упоминал, было отправиться в Иркутск; а затем
После поездки в Кяхту, чтобы насладиться видом китайского города, я вернулся в Европу и отправился домой через Кавказ и Средиземноморье. Перед отъездом из Лондона меня предупредили, что я не увижу ничего из того, что представляет собой жизнь ссыльных в Сибири, если не поеду за Байкал. И во время путешествия по Оби это утверждение подтвердил русский офицер, служивший в тюремной охране. Однако я боялся, что не успею сделать это за одно лето и что, если я отправлюсь так далеко на восток, то не смогу вернуться до зимы
начало. Мне никогда не приходило в голову, что существует какой-либо доступный способ
добраться до Тихого океана из Иркутска, кроме как через монгольскую
пустыню в Китай, а этого я делать не был расположен.

Но когда я узнал, что по Амуру ходят пароходы, это открыло передо мной новые возможности.
И 21 июня, когда мы отъезжали от Томска, мне в голову пришла мысль,
которая, казалось, сулила рождение великих свершений.  Что,
сказал я себе, если бы я мог проехать через всю Азию и оставить там столько экземпляров Священного Писания, чтобы их хватило для
По крайней мере, Новый Завет или экземпляр Евангелия в каждой камере каждой тюрьмы и в каждой палате каждой больницы по всей Сибири! Сейчас, когда я оглядываюсь на это как на свершившийся факт, всё кажется довольно обыденным.
Но когда эта мысль пришла мне в голову, она показалась мне
чем-то гораздо большим, чем я надеялся осуществить, и результатом, который, если бы его удалось достичь, стал бы причиной моей благодарности до конца жизни.

Поэтому я спокойно вынашивал эту идею до тех пор, пока мы не добрались до Иркутска.
К тому времени я уже написал достаточно книг, соответствующих плану, для всех
Позади меня были три провинции, а впереди — ещё три.
Несколько коробок с книгами остались нераспечатанными, но их нельзя было отправить вперёд, потому что, во-первых, не было перевозчика, а если бы и был, то пожар спутал все планы. И даже если бы удалось уговорить кого-то взять книги, было очень сомнительно, что они попадут в руки заключённых, если только я не отправлюсь с ними лично и не предъявлю свои полномочия.

Поэтому я решил отправиться дальше и сделать всё возможное, чтобы осуществить план, который завладел моим разумом. Но для этого мне нужно было
Мне нужно было получить дополнительные документы, поскольку я обратился к министру внутренних дел за письмами только до Кяхты. Однако господин Лохвицкий любезно помог мне в этом вопросе и дал мне письма, которые были нужны для моих расширенных планов. После этого мы могли снова двигаться вперёд (что читатель может сделать сразу, если захочет, пропустив следующие две главы); но сначала нужно сказать несколько слов о маршрутах, по которым путешественники добирались до востока.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] По сравнению с некоторыми огромными провинциями Сибири, эта
Иркутск сравнительно небольшой город, его площадь составляет всего 300 000 квадратных миль, то есть примерно столько же, сколько у Швеции и Норвегии. Рельеф местности гористый, по ней протекают две важные реки: Ангара, вытекающая из озера Байкал, и Лена, которая берёт начало недалеко от столицы. Губерния разделена на пять уездов, её население составляет 380 000 человек, из которых только 10 % — горожане. — жители городов.
Ежегодно в провинции регистрируется 4600 браков и 25 000 рождений.

[2] Мне особенно хотелось открыть склад для Библейского общества в
Иркутск, и с этой целью он обратился к книготорговцу и печатнику по имени
Синицун, живущему на улице Харлампи, и предложил ему стать хранителем.
Тот ответил, что готов это сделать, но сначала ему нужно посоветоваться с партнёрами, поскольку есть сомнения в том, что город будет отстроен заново и что люди, потерявшие свои дома, не переедут жить в другое место вместо того, чтобы восстанавливать свои жилища. Однако после моего возвращения я узнал, что город восстаёт из пепла и становится ещё величественнее, чем прежде.

[3] Однако у русских есть основания для постоянных подозрений, ведь они
У них есть мстительный способ «пустить красного петуха» на человека, то есть поджечь его дом. Это довольно распространено среди крестьян Сибири, как, впрочем, и во всей России. Таким образом, из 758 пожаров, произошедших в Сибири в 1876 году, не менее 99, или более одной восьмой, были вызваны поджогами, не говоря уже о почти
Ещё в 500 случаях причины установить не удалось.
Дополнительные сведения об этих 758 пожарах: 185 были зарегистрированы как произошедшие по причине «неосторожности», 10 — из-за удара молнии, а предполагаемый ущерб от
Общая сумма в 758 фунтов была оценена в 82 162 фунта стерлингов. При таком количестве пожаров нетрудно понять, с каким страхом перед разрушением живут сибиряки, а также почему у них в доме есть большой сундук, в котором они обычно хранят свои ценности, чтобы при необходимости можно было быстро их забрать.

[4] Насколько мне известно, это нападение со стороны мужа было совершенно неспровоцированным
со стороны его второй половинки и служит иллюстрацией того, как определённый класс русских относится к своим жёнам.

Это также подтверждает то, что написано о муже Акулины в
В рассказе Достоевского «Запечатлённый ангел» двое заключённых разговаривают ночью, и один из них рассказывает: «Я как-то попал в такую историю, что стал её бить. Иногда я занимался этим с утра до ночи. Я не знал, что мне делать, когда я её не бил. Она сидела и плакала, и мне было её жаль, и поэтому я её бил». Впоследствии он убил её. После этих слов другой заключённый соглашается и говорит, что «женщин нужно бить, чтобы они были полезны».

[5] Главная церковная святыня Иркутска — большой храм
Недалеко от города. Там покоятся останки святого Иннокентия, которые, как говорят, сохранились такими же свежими, как и при его жизни.
Этот человек считается апостолом Сибири. Изначально он был миссионером, которого в 1721 году отправили в Китай; но китайское правительство отказало ему во въезде в страну, и через шесть лет он поселился в Иркутске.

[6] В тюрьме было 270 человек, в одной камере содержался 21 убийца, в другой — 28 воров, в третьей — 20 фальшивомонетчиков, в четвёртой — 28 человек, которые обменивались именами и наказаниями, а в пятой — 39 человек, которые
«без паспортов» и так далее. В одной комнате они делали спичечные коробки, за которые получали десятую часть своего заработка. Другие заключённые делали мебель, материалы для которой им предоставляли тюремные надзиратели и за которую они, конечно же, получали вознаграждение.

[7] Гражданским заключённым, по его словам, выдавали 17 с половиной копеек в день, которые они могли тратить по своему усмотрению и на которые они могли купить фунт мяса (10 копеек) и 2,5 фунта хлеба (7,5 копеек).
 Однако в Иркутске есть либеральный тюремный комитет, который помогает
Что касается еды, то, например, капуста в супе была за их счёт.
И мой информатор, хоть и ворчал почти по любому поводу, признавал, что обеды для больных, которые стоили 20 копеек, и все условия в тюремной больнице были очень хорошими.
Пациентам даже выдавали книги, но это было по доброте врача. Мой неофициальный информатор также утверждал, что тюремная администрация забирала часть зарплаты у рабочих, выплачивая им гораздо меньше, чем они заслуживали.
и так неправедно обогатились. Однако его тон был настолько
горьким, что, если бы он не допустил, что в тюрьме было _одно_
хорошее, я бы усомнился во всём, что он сказал, тем более что он говорил в общих чертах и избегал подробностей. Но так как он говорил, я подумал, что, возможно, в некоторых отношениях он был прав. Впоследствии я узнал от другого ссыльного, что
директор тюрьмы получал всего 40 фунтов стерлингов в год, в то время как
другой получал 120 или 150 фунтов стерлингов; и если одна из этих цифр
Если это правда, то нетрудно понять, что у нечестного чиновника может возникнуть сильное искушение воспользоваться (как говорят русские) «своими возможностями». Однако эти «возможности» не ограничиваются вопросами питания. Я слышал об одном начальнике тюрьмы в Нижнем Удинске, которому
приказали отправить 30 заключённых в Николаевск, который по определённым причинам является излюбленным местом для каторжников.
Тогда этот начальник решил отправить тех, чьи жёны могли заплатить ему 25 рублей или 50 шиллингов. Это большая сумма для заключённого, но
У моего информатора было 50 рублей, которые он мог перевести на эти цели.

[8] В 1878 году под надзором г-на Соколова находились 13 классических школ, 1 коммерческое училище, 1 промышленное училище, 11 неполных средних школ и 211 начальных школ, в которых обучалось 6000 мальчиков и 1500 девочек. Кроме того, эти цифры не включают Амурскую область и районы вокруг Охотского моря. Под его надзором также находились два учебных заведения, одним из которых был дом, куда мы заходили, — новое здание для подготовки 80 сельских учителей.
Его мебель и оборудование вызывали восхищение. В нем был превосходный музей,
и комната для учебных занятий; и я был особенно поражен
количеством моделей и приборов для преподавания естественных наук.

[9] Помимо этих писем, отправленных инспектору, мы доверили М. Лохвицкому
для правительства Якутска и для Восточной Сибири в целом информацию о
170 экземпляров Нового Завета и отрывков из Священного Писания, а также более 3000 трактатов и периодических изданий; а также с генералом Исмаиловым для Иркутской губернии примерно столько же Священных Писаний, но скорее меньше
другие бумаги. Мы также оставили генералу Измайлову 500 финских брошюр и книг для немецкого пастора Ратке; с тех пор я слышал от пастора, что эти книги были особенно востребованы, поскольку, вернувшись в Иркутск, он обнаружил, что все его книги сожжены. После моего возвращения я также слышал от господина Лохвицкого, что книги, которые были у него, были распределены в соответствии с моими указаниями.




 Глава XXIV.

_ЛЕНА._

 История русского вторжения.--Бывшие путешественники на Охотске.--Кокрейн,
Эрман и Хилл.--Вниз по Лене до Якутска.--Распространение
 Зоб. — Верхняя Лена и её притоки. — Нижняя Лена.
— Находки мамонтов. — Новые сибирские острова. — Пролив Норденшёльда.


 Когда в начале XVII века казаки-завоеватели Сибири переправились через Енисей и продвинулись дальше
На озере Байкал их встретило многочисленное и воинственное племя бурят, которое выступило против захватчиков с немалыми силами.
Не дожидаясь полного подчинения (на что ушло 30 лет), казаки повернули на север, в бассейн реки
Они поднялись по Лене и спустились по реке более чем на половину пути до Северного Ледовитого океана,
где в 1632 году, добравшись до главного города якутов, построили
крепость и основали город Якутск. После этого они пересекли
Алданские горы и через семь лет достигли Охотского моря.
 На протяжении двух столетий это был маршрут, по которому путешествовали те, кто пересекал
Сибирь от Урала до Тихого океана или _vice versa_. В наши дни есть две другие дороги. Все должны идти по маршруту, по которому мы ехали
из Томска в Иркутск, но оттуда можно добраться до Тихого океана
Либо через монгольскую пустыню в Пекин, либо через Бурятскую степь и далее вниз по Амуру. Второй из этих маршрутов сейчас является лучшим, но было бы неправильно не упомянуть старый маршрут.
Это позволило бы нам получить много интересной информации о Лене, её коренном населении и окаменелых останках, а также дало бы нам возможность узнать немного о самых смелых и авантюрных путешествиях предыдущих исследователей. [1]

Самым выдающимся из них был англичанин по имени Джон Дандас
Кокрейн, капитан Королевского флота, который в 1820 году предложил
Лордам-комиссарам Адмиралтейства следует дать своё
согласие и поддержку его предприятию — путешествию в
глубь Африки с целью определения русла и направления реки
Нигер. Они отказались, после чего он
взял двухлетний отпуск и решил совершить «пешее путешествие»
вокруг земного шара, насколько это возможно по суше,
пересекая Северную Азию и Америку в Беринговом проливе.
Его главной целью было пройти вдоль берегов Северного Ледовитого
моря по суше, как в то время пытался сделать капитан Парри
по морю. Поэтому он взял свой рюкзак, покинул Лондон, пересёк
Ла-Манш и добрался до Дьеппа, а затем отправился в путь. Этот джентльмен был безгранично уверен в своих силах и в том, что знает людей, когда они не скованы цепями условностей.О недостатках и недостойном поведении других.
 Один человек, по его словам, мог бесстрашно и в одиночку отправиться куда угодно и так же спокойно доверить себя дикарям, как и своим друзьям.
 Его любимым изречением было то, что человек может путешествовать по всей Российской империи, за исключением _цивилизованных_ частей между столицами, при условии, что он ведёт себя подобающим образом и у него есть всё необходимое. Он довольно сурово проверил свой принцип
и надо признать, что он сделал это с большим успехом,
поскольку он утверждает, что во время путешествия из Москвы в Иркутск (4000 миль
по его маршруту) он потратил меньше гинеи. Из Иркутска он спустился
по Лене в Якутск, откуда в сопровождении одного казака он
проник в северо-восточном направлении почти до берегов
Ледяное море в Нижнеколимске, где, изменив свои планы, он повернул назад
самым трудным путем в Охотск. Отсюда он отплыл
на Камчатку и женился на туземке, которую морем привез обратно на
Охотск, а затем зимой через Алданские горы в Якутск,
откуда счастливая пара отправилась в Иркутск и в конце концов добралась до
В Англии, где миссис Кокрейн, как я узнал от дочери одного из тех, кто её знал, получила хорошее образование и считалась леди в высшем обществе.
 По предприимчивости и храбрости этот капитан, я полагаю, с лёгкостью может соперничать со всеми сибирскими путешественниками.[2]

Писатель, который, возможно, больше всего пополнил наши научные знания о
долине Лены, - М. Адольф Эрман, который пересек Сибирь в 1828 году,
совместно, хотя и не в компании, с профессором Ханстином,
первым профессором Магнитной обсерватории в Христиании, в Норвегии,
и прославился своими исследованиями в области земного магнетизма. Они оба отправились в путешествие, чтобы провести магнитные и другие наблюдения;
но, прибыв в Иркутск, профессор Ханстен вернулся в Европу,
а Эрман продолжил путь вниз по Лене до Якутска, пересёк Охотское море и таким образом совершил кругосветное путешествие. [3]

Позже ещё один англичанин добрался до Тихого океана по Лене, а именно мистер С. С. Хилл, который сделал это в 1848 году.
Вполне вероятно, что он на какое-то время станет последним из бесстрашных путешественников, совершивших этот подвиг, поскольку Амур сейчас
Он открыт для русских и представляет собой гораздо более простой способ пересечь континент.

 Чтобы следовать по старому маршруту, нужно было преодолеть первый участок на почтовых лошадях из Иркутска, расстояние до которого составляет 160 миль в северо-восточном направлении.  Дорога пересекает водную преграду в бассейне Лены в районе станции Хоготская, которая находится примерно в 90 географических милях от  Иркутска. Путешественник едет по холмистой местности, где много пастбищ и где земля в некоторой степени возделана.
Он добирается до села Качугское, расположенного на берегу Лены. Здесь
различные товары перевозят на больших плоскодонных лодках,
которые сплавляют по реке. Эти товары обменивают у местных жителей на меха.
В конце пути лодки разбирают в районах, где мало древесины, а меха перевозят на более мелких судах.
[4]

Спуск по Верхней Лене до Якутска по воде был предпринят мистером Хиллом весной и капитаном Кокрейном осенью, но мистер Эрман
совершил его по льду зимой, проделав 20-дневный путь на санях
протяжённостью почти 1900 миль. По пути он заметил, что сначала
В деревне Петровск несколько женщин страдали от зоба.
Он с удивлением узнал, что эта болезнь, которая в Европе
распространена в долинах Альп, часто встречается на Лене.
По пути он обнаружил зоб и у мужчин, а когда спросил ссыльного в
Туруцку, который оказался единственным здоровым человеком в округе, рассказали, как он защитился от зоба.
Ему поведали, что взрослые, прибывающие из Европы, никогда не болели этим недугом, но что зоб передаётся детям в округе и растёт вместе с ними.
 Швейцарские медики говорят, что зоб возникает из-за отложений в
Химическое соединение, вымываемое горными ручьями, которые снабжают жителей окрестностей питьевой водой, поражает детей из-за того, что их слизистые оболочки очень нежные и легко растягиваются. По пути мистер Эрман тщательно расспрашивал о распространённости зоба и, проведя по дороге барометрические и другие наблюдения, в конце концов пришёл к выводу, что эта болезнь отчасти связана с рельефом и высотой над уровнем моря в разных местах долины реки, где воздух, будучи
Замкнутое пространство летом нагревается до необычайной степени и насыщается влагой.

 Что касается верхнего течения Лены, то его истоки разбросаны на 200 географических миль вдоль противоположных склонов гор, образующих западный берег озера Байкал, а основное русло начинается в семи милях от озера.

В Качугском устье, примерно в 60 географических милях от Байкала и не менее чем в 75 географических милях по прямой от истока, Лена достигает ширины Темзы в Лондоне.
Река глубокая и чистая, весной течение очень быстрое, хотя капитан Кокрейн говорит, что осенью скорость течения снижается до 1,5–2 узлов в час. Следующая станция после Качугского — Верхоленск, город с населением 1000 человек, первый город такого размера к северо-востоку от Иркутска, административный центр уезда. Пройдя ещё 500 миль по холмистой местности с высокими берегами,
то с одной, то с обеих сторон, на которых расположены 35 почтовых станций и ещё больше деревень,
река протекает мимо Киренска, который снова становится главным городом
Это уездный город с населением 800 человек[5]. Здесь земледелие практически не ведётся, за исключением выращивания овощей. В этом месте в реку справа впадает Киренга, которая течёт почти так же долго, как Лена.
Таким образом, река становится полноводнее и течёт ещё 300 миль до Витимска, где в неё впадает второй крупный приток — Витим, берущий начало в горах к востоку от озера Байкал. Ещё 460 миль по холмистой местности, но с меньшим количеством деревень, и путешественник доберётся до Олёкминска, столицы другого уезда, города с населением 500 человек.
Здесь в Лену с юга впадает Олёкма, которая берёт начало у реки Амур. Затем река на протяжении 400 миль течёт по малонаселённому району, пока не достигает Якутска, где летом её ширина составляет 4 мили, а зимой — 2,5. Обычно река замерзает 1 октября и освобождается ото льда примерно 25 мая.

До сих пор река текла на северо-восток, но в Якутске она поворачивает на север и принимает справа, в 100 милях ниже Якутска, один из своих крупнейших притоков —
Алдан берёт начало в Становом хребте, граничащем с Охотским морем. Якутск расположен всего в 270 футах над уровнем моря, и течение реки здесь медленное. Примерно в 50 милях от этого места в Лену слева впадает её самый крупный приток — Вилюй, а затем она величественно течёт по равнинной местности с огромным водоёмом, впадающим в Северный Ледовитый океан, в который она впадает среди дельты из островов, образованных _обломками_, принесёнными рекой.

В районе Нижней Лены и западнее были найдены останки огромного носорога и слона, который был крупнее современного
Существовавший когда-то _elephas primigenius_, которого в народе называют мамонтом.
Он назван так от русского _мамонт_ или татарского _мамма_ (земля),
потому что якуты верили, что это животное прокладывало себе путь в земле, как крот.
А в китайской легенде _маментова_ описывается как крыса размером со слона, которая всегда рыла норы под землёй и умирала при контакте с внешним воздухом. Бивни мамонта примечательны тем, что имеют двойную кривизну: сначала они загибаются внутрь, затем наружу, а потом снова внутрь. Профессор Рамсей приводит
По мнению нескольких выдающихся натуралистов, так называемый мамонт относится к тому же виду, что и индийский слон, только сильно изменился под влиянием климатических условий. Самодийцы говорят, что мамонты до сих пор бродят по берегам Ледовитого
океана и питаются мёртвыми телами, выброшенными на берег. Что касается
носорога, то, по их словам, это была гигантская птица, а рога, которые покупают торговцы слоновой костью, были её когтями. Их легенды повествуют об ужасных битвах между их предками и этим огромным крылатым животным.

Торговля слоновой костью мамонтов велась на протяжении сотен лет
между племенами Северной Азии и китайцами; но прошло много времени, прежде чем европейские натуралисты проявили заметный интерес к свидетельствам существования вымершего отряда животных, останки которых были найдены.

Сибирский мамонт полностью совпадает с образцами, найденными в
различных частях Англии, особенно в Илфорде в долине
Темзы, недалеко от Лондона, и на побережье Норфолка; но в то время как в
На европейской земле остались лишь фрагменты скелета, там
в Сибири были найдены кости носорога и мамонта, покрытые
кусками плоти и кожи. Эти открытия датируются более чем
столетием.[6]

В 1865 году капитан енисейского парохода узнал, что какие-то туземцы
обнаружили сохранившиеся останки мамонта на 67 ° широты, примерно в
100 верстах к западу от реки. Разведданные были отправлены в Петербург,
и доктору Шмидту было поручено отправиться туда и изучить этот вопрос.
Соответственно, он отправился вниз по Енисею в Туруханск, а оттуда — к ближайшему месту захоронения мамонтов, надеясь добыть
Изучите содержимое желудка животного и по характеру листьев внутри сделайте вывод о среде обитания этого существа, поскольку известно, что оно питалось растительной пищей, но какой именно, пока никто не определил.
 К сожалению, желудок отсутствовал.

 При изучении под микроскопом фрагментов растительной пищи, извлечённых из бороздок коренных зубов сибирского носорога, было обнаружено, что они состоят из
В Иркутске натуралисты обнаружили волокна смолистой сосны, лиственницы, берёзы и ивы, похожие на волокна деревьев того же вида, которые до сих пор растут в Южной Сибири. Это, по-видимому, подтверждает мнение о том, что
Давно высказывалось предположение, что носороги и другие крупные толстокожие животные, останки которых были найдены в аллювиальных почвах севера, обитали в Средней Сибири, к югу от крайних северных регионов, где сейчас находят их скелеты. Но мистер Нокс, который проделал немалый путь вместе с
Шмидт, возвращаясь домой, говорит, что, по оценкам доктора, зверь был заморожен много тысяч лет назад и что его естественной средой обитания был север, где, возможно, в те времена было теплее, чем сейчас. Покрытый длинной шерстью,
Животное, безусловно, могло приспособиться к арктическому климату, но как оно могло найти в северных тундрах листву деревьев, необходимую ему для пропитания? Должны ли мы прийти к выводу, что раньше эта местность была покрыта лесами, или что мамонт жил не там, где сейчас находят его скелеты, а южнее, откуда его останки были унесены на север реками и вмёрзли в почву? Эти вопросы обсуждаются геологами и до сих пор не имеют ответа.

Однако факт остаётся фактом: мамонтовая кость по-прежнему имеет важное значение
отрасль местной торговли, и все путешественники являются свидетелями
количества ископаемых костей, найденных во всех замерзших регионах
Сибири.[7]

Каждый год в начале лета рыбацкие барки направляются своим курсом
к Новосибирской группе островов, к “островам костей”; и в течение
зимой караваны, запряженные собаками, следуют тем же маршрутом и возвращаются заряженными
бивнями мамонта, каждый весом от 150 фунтов. до 200 фунтов. Полученная таким образом ископаемая слоновая кость импортируется в Китай и Европу и используется для тех же целей, что и обычная слоновая кость и кость бегемота.

Мы не можем покинуть Нижнюю Лену и близлежащие берега Северного Ледовитого океана, не упомянув о чудесном явлении, которое эти берега увидели в 1878 году, впервые в мировой истории.
Это было не менее впечатляющее зрелище, чем два парохода, которые проложили себе путь из Европы вокруг мыса Челюскин. Одним из них была
_Вега_, на которой находился профессор Норденшёльд. Он намеревался
бросить якорь у устья Лены, но попутный ветер и открытое море
предоставили ему столь прекрасную возможность продолжить путешествие, что он
не пренебрегал этим. Таким образом, он отплыл 28 августа.
направился прямо к Фадеевскому, одному из новосибирских островов, где он
намеревался пробыть несколько дней и провести научное исследование останков
о мамонтах, носорогах, лошадях, зубрах, бизонах, овцах и т.д.
которыми, как говорят, покрыты эти острова. «Вега» шла отлично.
Но хотя 30-го числа был достигнут остров Лякова, профессор не смог высадиться из-за окружавшего его гнилого льда и опасности, которой подверглось бы судно в случае шторма на такой мелководье.

После того как «Вега» с Норденшёльдом на борту покинула свою «сестру»
«Лену», последнее судно под командованием капитана
Йоханнесена начало подниматься по реке, названной в его честь. Был нанят лоцман,
который должен был спуститься по реке и дождаться прибытия «Лены»,
но поскольку ни его, ни его сигналов не было видно, капитан,
с большим трудом преодолев мелководье, пробрался через дельту и 7 сентября вышел на основное русло, где навигация была менее сложной. Якутск был достигнут
21 сентября депеши были отправлены в Иркутск, а оттуда
в Европу была отправлена телеграмма о том, что мыс Челюскин
и плавание по Лене на пароходе из Атлантики были успешно
завершены.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я имею в виду отчёты Страленберга, Де Лессепса, Биллингса,
Ледьярд, Добелл, Гордон, Кокрейн, Эрман, Коттерилл и Хилл.

 Страленберг был шведским офицером, которого в начале XVIII века сослали в Сибирь на 13 лет.
Он собрал огромное количество информации о стране в целом и составил
таблицы многоязычия языков аборигенов, и среди них языка
Якутов, населяющих долину Лены, языческого состояния которых он
приводит множество иллюстраций.

Месье де Лессепс был французским консулом и переводчиком графа де Лаперуза,
известного кругосветного мореплавателя. Де Лессепс прибыл в страну в
На Камчатке в 1788 году и написал отчет о своих путешествиях по Сибири
и Европе в Париж.

Капитан Биллингс был англичанином, который после плавания со знаменитым капитаном Куком был нанят императрицей Екатериной II для
совершения открытий на северо-восточном побережье Сибири и среди
острова в восточной части Тихого океана, простирающиеся до побережья Америки. С этой целью в 1785 году он отправился в Северо-Восточную Сибирь, спустился по реке Колыме, исследовал часть территории на востоке, а затем вернулся через Якутск.


Другой офицер капитана Кука, Джон Ледьярд, был, пожалуй, самым романтичным искателем приключений среди всех людей своего времени. Он задумал
проект путешествия по Европе, Азии и Америке как можно дальше
пешком, и с этой целью он отправился из Лондона примерно с
всего 50 фунтами стерлингов в кармане. Он добрался до Якутска, где встретился с капитаном
Биллингс и Ледьярд надеялись вместе отправиться в Америку, но по приказу российского двора Ледьярд был арестован по подозрению в том, что он был французским шпионом, и отправлен в Москву.

 После Биллингса ещё одно путешествие через Северную Азию совершил Питер Добелл, советник при дворе Его Императорского
Величества, императора России. Добелл высадился на Камчатке в 1812 году и оттуда отправился в Европу по суше.

[2] Ещё одно путешествие из Охотска вверх по Лене до Иркутска и Кияхты, а затем через Сибирь в Европу совершил примерно в 1820 году купец
Его звали Питер Гордон, но его заметки очень короткие и встречаются только в его «Отрывках из путешествия по Персии».

[3] Профессор Эрман получил золотую медаль Королевского Географического общества в Лондоне в 1844 году за свои научные исследования в области физической географии, метеорологии и магнетизма по всему миру в 1828–1830 годах. Его исследования в Северной Азии были особенно ценными,
в частности в Восточной Сибири и на Камчатке.

[4] На одной из таких плоскодонных лодок мистер Хилл спустился по реке в компании с русским купцом и совершил
Путешествие в Якутск заняло 21 день, и на воде не случилось ничего хуже, чем
время от времени застревать на песчаных или илистых отмелях или
входить в лес, почти полностью затопленный во время весеннего половодья.

 Капитан Кокрейн выбрал более независимый маршрут.  Получив в своё
распоряжение казака, он отправился из Иркутска к Лене и, раздобыв
открытое каноэ и двух гребцов, поплыл вниз по реке. Двигаясь днём и ночью, они обычно проходили от 100 до 120 миль в день, останавливаясь в гостеприимных деревнях, расположенных на расстоянии от 15 до 18 миль друг от друга, вплоть до Киренска. Так они добрались до Витимска на восьмой день.
Была поздняя осень, и по реке начал плыть лёд.
Иногда это вынуждало местных жителей раздеваться и, стоя по пояс в воде, толкать лодку, и это при температуре ниже нуля. В конце концов капитану пришлось сойти с лодки в одной из деревень из-за трудностей, связанных с переправой.
Ему предложили продолжить путь верхом, что он и сделал.
На следующей остановке он не смог найти ни лошадей, ни лодку, поэтому ему пришлось взвалить рюкзак на плечи и идти пешком.
Так, пешком, верхом и на вёслах он добрался до
Олёкминск. Оттуда до Якутска около 400 миль, которые, за исключением двух последних этапов, капитан преодолел на каноэ и прибыл в Якутск 6 октября. Погода была холодной, шёл снег, и при приближении к Якутску каноэ застряло во льду, так что ему пришлось
преодолевать оставшуюся часть пути пешком.

[5] Разница в широте, как указал мистер Трелони
Расстояние между Верхоленском (или Верхним) Ленском (54° 8;) и Киренском (57° 47;)  составляет всего 3° 39;, или 219 географических миль.
Последнее место находится чуть восточнее и севернее первого, так что расстояние в 500 миль должно составлять
в основном из-за изгибов русла.

[6] В декабре 1771 года группа якутов, охотившихся на Вилюе,
недалеко от места его впадения в Нижнюю Лену, обнаружила неизвестное животное, наполовину закопанное в песок, но сохранившее плоть, покрытую толстой шкурой. Туша была слишком сильно разложившейся, чтобы можно было отправить в Иркутск что-то большее, чем голову и две ноги.
Но их увидел великий путешественник и натуралист Петер Симон Паллас, который
определил, что это был носорог, не самый крупный в своём роде, который,
возможно, родился в Центральной Азии.

В 1799 году от берега замёрзшей земли у устья Лены откололся кусок и показал тунгусу по имени Шумахов тело мамонта.
 Шерсть, кожа, плоть и всё остальное сохранились благодаря морозу.
Семь лет спустя мистер Адамс из Петербургской академии, узнав об этом открытии в Якутске, посетил это место. Однако он обнаружил, что
большую часть плоти съели дикие животные и собаки местных жителей,
хотя глаза и мозг остались. Высота туши составляла 9 футов 4 дюйма, а длина от головы до хвоста — 16 футов 4 дюйма.
от носа до кончика хвоста, не считая бивней, длина которых составляла 9 футов 6 дюймов по изгибам. Два бивня весили 360 фунтов, а голова и бивни вместе — 414 фунтов. Шкура была настолько тяжёлой, что десяти мужчинам было очень трудно её нести. Около 40 фунтов. Также были собраны образцы шерсти, хотя гораздо больше её было втоптано в песок медведями, которые поедали плоть. Этот скелет сейчас находится в музее Академии в Петербурге.


В 1843 году М. Миддендорф снова нашёл мамонта на реке Таз, между
Оби и Енисей, с частью плоти в настолько хорошем состоянии, что удалось извлечь глазное яблоко, которое
хранится в Московском музее.

[7] Было высказано предположение, что богатые запасы слоновой кости, которыми располагали древнегреческие скульпторы, поступали через Чёрное море из сибирских месторождений. Ещё во времена капитана Биллингса Мартин Зауэр, его секретарь, рассказывал об одном из арктических островов недалеко от материковой части Сибири, что «он представляет собой смесь песка и льда, так что, когда наступает оттепель и его берега начинают
Осенью находят много костей мамонтов, и весь остров состоит из костей этого необычного животного».
Это утверждение в некоторой степени подтверждается Фигье, который пишет, что Новая Сибирь и
остров Ляхов по большей части представляют собой скопление песка, льда и слоновьих зубов; и при каждой буре море выбрасывает на берег новые бивни мамонтов. Рёклюс говорит о том, что ежегодно находят 15 тонн слоновой кости мамонта, что соответствует примерно 200 мамонтам.
Примерно в 1840 году Миддендорф оценил количество обнаруженных к тому времени мамонтов в 20 000.




 ГЛАВА XXV.

_ЯКУТСК._

 Якутская область. — Реки. — Полезные ископаемые. — Город Якутск. — Температура. — Жители. —
 Юкагиры. — Якуты. — Их жилища. — Еда. — Одежда. —
 Изделия. — Занятия. — Промышленность. — Язык. — Религия.— Маршрут
из Якутска в Охотск. — Езда на оленях. — Летнее
путешествие. — Лечение лошадей.


 Якутская область — самая большая в Сибири, её площадь составляет не менее полутора миллионов квадратных миль, то есть она почти такая же большая, как вся Европа без России.[1] Общая
Население этой огромной провинции составляет 235 000 человек, то есть на каждую квадратную милю приходится примерно одна седьмая часть жителя.
Ежегодно заключается 5000 браков и рождается 12 000 детей. Население русского города в 1876 году составляло около 2000 человек, а сельское население — 5000 человек. Из них 100 человек были потомственными дворянами, 450 — личными дворянами, 600 — священнослужителями, 1700 — военными, а остальные, более 220 000 человек, были коренными жителями, то есть тунгусами, юкагирами и якутами. Местные жители разделены на общины, которые
_головами_, или старостами, являются представители их собственного народа, которые, однако, подчиняются российским властям.
Провинция разделена на пять уездов.

Основным полезным ископаемым является золото, которое часто приходится добывать из вечной мерзлоты.
Особенно богаты этим минералом долины Витима и Олёкмы. В долине реки Витим, примерно в 200 верстах от её устья, находятся залежи слюды, из которых раньше добывали заменитель оконного стекла для всей Сибири. Господин Эрман добывал пластины коричневой слюды площадью от одного до двух квадратных футов. Однако
Я видел, что стекло используется повсеместно, и полагаю, что спрос на слюду сильно упал.

В лесах Витима и Олёкмы водятся самые маленькие соболя,
с самым тонким, чёрным и, следовательно, самым ценным мехом. На белок в этом районе охотятся только зимой, когда они иногда
чёрные, а иногда ярко-серые, а летом их мех рыжий,
волоски выпадают, а шкура не представляет ценности. Чёрные особи ценятся больше всего,
и их часто можно встретить к югу от реки, в то время как к северу от Лены
не встречается ни одна особь, кроме серых. Охотники считают, что это различие
зависит от характера леса. [2]

 В городе Якутске, который местные жители с гордостью называют «городом якутов», можно увидеть любопытное смешение жилищ.
Здесь можно увидеть не только правительственные здания и деревянные дома русских, но и менее претенциозные зимние жилища якутов и даже их летние юрты.  Вместо лошадей здесь используются волы. Женщины и девушки ездят на них верхом; их сани тоже часто запрягают в нарты, а возница сидит на одном из животных.
Собор построен из камня и посвящён святому Николаю; там
В городе есть около полудюжины церквей, в которых некоторые части службы, если не вся служба, проводятся на якутском языке.
Главным священнослужителем является Дионисий, епископ Якутский и Вилюйский, в епархии которого 49 церквей и часовен, а также один монастырь с 13 монахами.


Якутск считается самым холодным местом на земле. Средняя температура воздуха составляет 18,5 градусов по Фаренгейту.
С 17 декабря по 18 февраля здесь ежегодно бывает очень холодно.
Температура опускается ниже 58 градусов по Фаренгейту. Во время пребывания мистера Эрмана в
холода добрались даже до 71·5 ниже нуля. Ртуть, таким образом, завис на
В Якутске на одну шестую часть года. За этим следует чрезвычайно теплое лето
эта холодная зима продолжается примерно с 12 по 17 мая
Сентябрь. Затем земля оттаивает на глубину трех футов, и хотя
посевы покоятся на постоянно замерзающих слоях, все же они дают в среднем в пятнадцать раз больше
, а в отдельных местах в сорок раз больше.[3]

Население Якутска составляет 4800 человек, среди которых есть политические ссыльные, скопцы и т. д. Они живут как здесь, так и в деревнях вдоль
 Однако не нужно сильно напрягать воображение, чтобы назвать всех жителей России ссыльными, ведь они находятся на расстоянии более 5000 миль от Петербурга. [4] Когда мы плыли по Оби, нашими попутчиками были чиновник с четырьмя детьми и женщина, направлявшиеся в Якутск. А когда за Томском мы увидели, что вся компания забралась в одну тарантасовую повозку, мы пожалели их, представив, сколько им ещё предстоит проехать — 3000 миль.

 Русское население губернии сосредоточено почти исключительно
на берегах Верхней Лены, в Якутске и его окрестностях.
Тунгусы проживают на крайнем востоке и западе провинции.
О них уже говорилось в предыдущей главе.

 Что касается другого народа, юкагиров, то достаточно сказать, что в 1876 году их насчитывалось всего 1600 человек и что о них очень мало известно.
 Они кочуют по территории на берегу Северного
 океана, между реками Яна и Колыма. Когда-то они были могущественны.
На реках Яна и Индигирка обнаружены курганы и древние захоронения,
в которых найдены трупы, вооружённые луками, стрелами и
копьями. Там же покоится волшебный барабан, хорошо известный в
Лапландия. Когда-то на берегах Колымы было больше очагов юкагиров, чем звёзд на небе, — так гласит их легенда.
Эти люди круглый год питаются мясом оленей, которых они
убивают весной и осенью. В это время года комары загоняют
измученных животных в реки, и только с наступлением зимы они
возвращаются в леса. Олени идут впереди, за ними следуют
самки с детёнышами. Юкагиры, укрывшиеся в лесу,
находят место, где стадо будет переходить ручей.
и прячут свои каноэ под берегами, пока животные не зайдут в воду.
Затем они выплывают и, отрезав беспомощных оленей от обоих берегов,
продолжают убивать их, плывя к ним с длинными копьями, которыми
они орудуют с удивительным мастерством.

Юкагиры заядлые курильщики; свой табак — грубый сорт, выращиваемый на Украине, — они смешивают с щепой, чтобы дым был гуще.
При курении они не выпускают дым в воздух, а вдыхают его и проглатывают, что производит эффект, несколько схожий с действием небольшой дозы опиума. Табак считается их первой и величайшей роскошью. Женщины
и дети все курят, причём последние учатся этому, как только начинают ходить. Все средства, оставшиеся после закупки табака,
тратятся на покупку бренди. Говорят, что юкагиры никогда не
напоясываются в одиночку, а приглашают всю семью разделить с ними
выпивку, и даже младенцам дают по глотку.

В центре Якутской области, занимающей долину реки
Лены, кочуют якуты, некоторых из которых я встречал даже в Николаевске.
Они среднего роста, светло-медного цвета, с чёрными
Волосы у них короткие, мужчины стригутся под машинку. Резкие черты их лиц выражают скорее ленивую и дружелюбную мягкость, чем силу и страсть. Они
напомнили мне североамериканских индейцев, и я согласен с Эрманом, который говорит, что они выглядят скорее как одичавший народ,
чем как изначально грубая раса. Однако те, кого я видел,
давно поселились среди русских и, возможно, стали немного более цивилизованными, чем их кочующие собратья. Как нация они
добродушны, дисциплинированны, гостеприимны и способны стойко переносить тяготы
Они терпеливо переносят лишения, но в том, что касается независимости характера, они сильно отличаются от своих соседей-тунгусов.
Стоит вам в гневе поднять руку на одного из тунгусов, и ничто не заставит его забыть об оскорблении;
в то время как якуты, чем больше их бьют, тем лучше они работают. [5]

Зимние жилища людей имеют двери из необработанных шкур, а также бревенчатые или плетёные стены, обмазанные коровьим навозом и обложенные земляными валами до уровня окон.
Последние сделаны из ледяных пластин, которые удерживаются на месте снаружи с помощью наклонного шеста, нижний конец которого
который закреплен в земле. Они становятся герметичными при заливке
в воду, которая быстро замерзает по краям; и тот факт, что
требуется много времени, чтобы растопить эти закрепленные таким образом глыбы льда, очень важен.
наводит на мысль о том, какой должна быть температура, как снаружи, так и внутри.
Плоская крыша засыпана землей, и над дверью, перед
Восток, советы по проектам, делая укрытое место, напротив, как
туземцы домов на Кавказе. Под одной крышей находятся зимние
укрытия для коров и для людей, причём первое больше второго.
Камин состоит из плетёного каркаса, обмазанного глиной.
Между камином и стеной остаётся достаточно места, чтобы мог пройти человек.

Очаг сделан из утрамбованной земли, и на нём всегда горит огонь, а от поленьев лиственницы в небо взлетают снопы искр.
 Телят, как и детей, часто приводят в дом к огню, а их матери с довольным видом смотрят на них через открытую дверцу в задней части камина. За камином тоже находятся спальные места людей, которые в более бедных домах представляют собой
только продолжение соломы, уложенной в коровнике.

 Зимой у них всего около пяти часов светового дня, и свет
проникает сквозь обледеневшие окна, как только может. А вечером
все члены общины сидят вокруг огня на низких табуретках, мужчины и женщины курят.
Летние юрты этих людей состоят из шестов длиной около 20 футов, которые
наверху соединяются в просторный конус, покрытый кусками ярко-
жёлтой и очень гибкой берёзовой коры, которые не просто соединены
между собой, но и красиво обработаны по швам нитью из конского волоса.

Дома не заставлены мебелью, а главным кухонным
предметом является большой железный котёл. Во время вторжения
русских этот предмет считался таким ценным, что за него просили
столько соболей, сколько он мог вместить. Зимой они также
используют плетёную чашу, обмазанную замёрзшим коровьим навозом,
в которой они толкут кашу. Что касается их
пищи, то якуты, если у них есть выбор, любят есть конину.
Их пословица гласит, что есть много мяса и толстеть от него — это
высшая цель человека. Они самые большие обжоры. Ещё во времена Страленберга говорили, что четверо якутов могут съесть лошадь. Они редко забивают своих быков ради еды; а на свадьбе невеста подаёт своему будущему господину любимое блюдо — варёную лошадиную голову с колбасками из конины. Однако, когда им не хватает конины
или говядины, они не слишком привередливы в выборе пищи,
ведь они едят животных, которых убивают ради меха, и горе несчастной лошади, получившей серьёзную травму во время путешествия! Её убивают и съедают
то тут, то там мужчины снимают пояса, чтобы дать волю своим животам, которые раздуваются, как у удава.

Так страстно они стремятся к своему представлению о высшей судьбе человека! Они в основном питаются молоком, будь то коровье или кобылье.
Когда они находятся поблизости от русских и могут достать муку, они так и делают.
Но далеко в лесах они готовят что-то вроде каши или хлеба, не совсем из опилок, а из подкоры ели, пихты и лиственницы, которую они нарезают на мелкие кусочки или толкут в
Его растирают в ступке, смешивают с молоком, сушёной рыбой или варят с клейкими верхушками молодых побегов. Весной, когда сок поднимается,
они собирают урожай коры. Они также делают ферментированные молочные напитки.
В разгар лета, когда у кобыл рождаются жеребят, устраивается оргия,
во время которой мужчины выпивают огромные чаши этого опьяняющего
напитка, в то время как женщины, лишённые привилегии напиваться,
утешаются тем, что максимально приближаются к этому состоянию,
куря табак.
 Также практикуется перегонка кислого молока, в результате которой получается грубое
Напиток, известный как _ариги_. Они также потребляют огромное количество топлёного масла. Его тоже можно приготовить таким образом, чтобы при употреблении в достаточном количестве оно вызывало опьянение.

 Одежда якутов в основном похожа на одежду других коренных жителей Сибири, за исключением, пожалуй, того, что они больше любят украшения. Представители обоих полов часто ездят верхом на волах и лошадях.
В верхней части _санаяха_, или верхней одежды, сзади делается перпендикулярный разрез, чтобы всаднику было удобно в седле.
Некоторые женщины подкладывают под себя подушку или
подстилку, чтобы защитить их от грубых движений животных. В более мягкую часть года они носят халат из очень мягкой кожи, окрашенной в жёлтый цвет.
В помещении его часто откладывают в сторону, а самцы и самки сидят у огня, обнажив верхнюю часть тела. Я купил пару женских якутских сапог из такой кожи. Они плотно прилегают к ноге и имеют сверху клапан из чёрного бархата с красной тканевой отделкой, который можно опустить и продемонстрировать в хорошую погоду или поднять, чтобы сапоги доходили до бёдер. На каждом сапоге
Это два широких кожаных ремня длиной пять или шесть футов, которые обматываются вокруг ноги. Здесь делают водонепроницаемые сапоги, которые русские называют _торбасами_.
Они сшиты из конской кожи, вымочены в кислом молоке, затем прокопчены и, наконец, хорошо натерты жиром и мелкой сажей. Они очень прочные и невероятно удобные, в них можно без труда ходить по снегу, воде и грязи.

[Иллюстрация: ТУНГУССКИЕ ДЕВОЧКИ В ЗИМНИХ КОСТЮМАХ.]

Якутские женщины искусно шьют меховые изделия. Когда я был в гостях у якутской семьи, я искал сувенир и сначала не мог найти ничего подходящего.
не вижу ничего, что можно было бы купить. В комнате висела любопытная колыбель, почти
напоминающий углей, которые, путешествуя, они в одностороннем порядке приостановить
сбоку оленя; но это был слишком большой для меня увезли.
Наконец мать семейства достала шкатулку, в которой хранила свои
сокровища. Среди них было несколько больших кусков меха, каждый из которых состоял
из огромного количества маленьких кусочков белой кожи, которые можно найти
под шеей белки. Ни один кусочек не был больше ладони.
Она с большим усердием сшила их вместе. Эти я
Я купил его, к большому неудовольствию её дочери, для которой они должны были сшить модную одежду. Я также купил у старушки то, что ценил больше всего, а именно «_итти_», или большую шапку с отворотами. Тулья сделана из шкуры соболя, а по краю идёт опушка из меха соболя. С тех пор как я вернулся, эта шапка часто вызывала восхищение у моих подруг.

У якутов, населяющих суровый край, прилегающий к Ледовитому
океану, нет ни лошадей, ни быков, но они разводят большое количество собак,
которые заставляют их совершать длительные поездки на рыбалку. Даже те, кто живёт на 62-й параллели, содержат скот в гораздо более суровых условиях, чем обычно, потому что им приходится совершать длительные поездки за сеном, которого не всегда хватает. Холод не позволяет им разводить овец, коз или домашнюю птицу. Тем не менее скотоводство и охота являются их основными источниками
средств к существованию, поскольку они в целом не возделывают землю, хотя в садах Якутска выращивают картофель, капусту, редис и репу; в теплицах также выращивают корнишоны.

Некоторые изделия якутской промышленности закупаются русскими,
в частности, половики из белого и цветного войлока, которые нарезаются
полосами и сшиваются между собой, как мозаика. С древнейших времён они
умели добывать и обрабатывать металлы. [6]

Язык якутов, на котором в основном говорят русские, живущие среди них, является одним из основных доказательств их тюркского происхождения.
Лэтэм говорит, что их речь понятна в Константинополе, а их традиции (поскольку у них нет литературы) указывают на южное происхождение.

Вот несколько якутских слов по сравнению с турецкими:--

 Английский. Якут. Турок.

 Да _Sittee_ Evet
 Нет _Socht_ Yokh
 Ну, _отчигей_, Пеки, Аее
 Плохая _тосахани_ Фене
 Bread _Astobitt_ Ek-mek
 Вода _on_ Soo
 Говядина _Augauss_ Seyir
 Лошадь _Att_ Att
 Дорога _Coll_ Yol
 Мужчина _Кисси_ Кисси, Адами
 Женщина _Джайкторр_ Аорат
 Дерево _Марсс_
 Дождь _Самирр_ Ягмур
 Один _Бэр_ Бир
 Два _Аки_ Ики
 Три _Узе_ Утч
 Четыре _Терте_ Дорт
 Пять _Байсс_ Беш
 Шесть _Альта_ Алти
 Семь _Сетт_ Йеди
 Восемь _Агаус_ Антуз
 Девять _Тогусс_ Токуз
 Десять _Оуни_ Он
 Одиннадцать _Онордубис_ Он-бир
 Двенадцать _Окордучи_ Он-ике
 Двадцать _Сурбия_ Игирме

Страленберг называет этих людей язычниками, но более поздние авторы называют их христианами.
Говорят, что способ их обращения был необычным, поскольку русские священники не добились особых успехов в
В один прекрасный день был издан указ, в котором говорилось, что добрый и верный народ якутов достоин войти в лоно Русской православной церкви и, следовательно, был принят в неё, став частью христианской семьи царя и получив все привилегии, которыми обладали остальные его дети. Таков был смысл этого странного указа, и он увенчался успехом. Новые христиане
проявили полную искренность в принятии своей новой веры, и
русские священники установили свою власть над якутским народом.
хотя в отдалённых районах до сих пор сохраняется вера в шаманизм
, о чём путешественникам из Якутска в Охотск рассказывали их якутские проводники, которые оставляли их на некоторое время в туманную погоду
и уходили в лес, чтобы совершить определённые таинственные обряды.

 Расстояние от Якутска до Охотска составляет 800 миль, и путешествие, независимо от того, совершается оно летом или зимой, является одним из самых сложных. Карта
наводит на мысль, что это можно сделать, поднявшись по реке Алдан и одному из её притоков до Становых гор.
Однако обычно мы выезжаем из Якутска верхом, со всем багажом на вьючных седлах.  Можно составить некоторое представление о трафике, который когда-то проходил по этому маршруту, исходя из того, что раньше по нему перегоняли от 20 000 до 30 000 лошадей. Почтовая служба по-прежнему
функционирует между Иркутском и Охотским морем, но телеграфа там нет.
Поэтому известие о том, что профессор Норденшёльд вмёрз во льды на северо-восточном побережье Сибири, пришлось долго доставлять курьером, прежде чем о нём можно было сообщить телеграммой в Европу.

Одной из трудностей зимнего путешествия является недостаточное количество мест для ночлега на маршруте. Дома, если они вообще есть, очень плохие, а когда они разрушаются, путешественники спят в палатке или на меху и подстилке под открытым небом. Обычно они лежат у ревущего костра и поджариваются с одной стороны, пока мёрзнут с другой, меняя положение по мере необходимости.

Проехав некоторое расстояние, путешественник должен сменить лошадь на нового скакуна — северного оленя, на котором не так-то просто удержаться в седле, не говоря уже о том, чтобы не упасть.
Это не так просто, как можно было бы подумать.[7] Устроившись на оленьей упряжке,
английский путешественник может оставаться на ней — если сможет. Скорее всего,
он упадёт с полдюжины раз в первую четверть часа, пока не
поймёт, что ему нужно балансировать так, чтобы его тело могло
постоянно и с лёгкостью раскачиваться.[8]
Для непосвящённых есть ещё один урок, который обычно преподносится в очень впечатляющей манере.
Если кавалер попытается удержаться на ногах, опираясь на колени, и подушка, соответственно, соскользнёт назад,
Как только животное ощущает тяжесть на своей спине, оно пригибается
под брюхом и позволяет всаднику соскользнуть на землю, возможно, на
лёд, снег или в лужу.

 По мере приближения к Охотску путешественнику снова приходится менять способ передвижения, на этот раз на собак. Все три способа передвижения по-своему хороши в этом одиноком путешествии, скука которого иногда разбавляется импровизированной охотой.[9]

Трудности летнего путешествия несколько отличаются по своему характеру. Большая часть пути пролегает по болотистой местности, на которой
Дороги не ремонтируются, и лошади вязнут в грязи и воде, в которую они иногда сбрасывают всадника. Лошади нередко погибают от усталости в пути.
 Кроме того, у якутов есть жестокая привычка мало кормить лошадей во время путешествия. Подобный обычай существует и дальше на востоке, у гиляков.
Я узнал, что, хотя дома они давали собаке по два куска рыбы в день, в пути они давали ей только один, потому что сразу после еды собаки всегда ленивы и вялы.[10]

Таковы некоторые из трудностей старого маршрута от Иркутска до Тихого океана, с которыми, к счастью, мне не пришлось столкнуться.
Вместо этого я пересёк Байкал и, сделав _обходной путь_ до китайской границы, продолжил путь через Бурятскую степь к Амуру.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] На севере она омывается Северным Ледовитым океаном, на западе граничит с Енисейской губернией, на востоке — с Прибрежной губернией, а на юге — с тремя губерниями: Иркутской, Забайкальской и Амурской. Северная и западная части губернии равнинные, но
На юге и юго-востоке расположены Яблоновый и Становой хребты, которые являются продолжением могучей Алтайской горной цепи в северо-восточном направлении.
Крупнейшая река области — Лена, воды которой стекают с территории площадью 800 000 квадратных миль. От склонов
западной части Байкала её верхняя часть течёт в северо-восточном
направлении до Якутска, после чего Нижняя Лена течёт строго на север
к Северному Ледовитому океану. Общая протяжённость реки составляет около 2500
миль, а перепад высот — 3000 футов. К востоку от Нижней Лены находятся
реки Яна, Индигирка и Колыма, все они судоходны и имеют значительные размеры, хотя и малы по сравнению со своей гигантской сестрой.

[2] По словам г-на Реклю, в Сибири насчитывается около 50 видов пушных зверей, и в течение охотничьего сезона добываются миллионы особей. Ежегодный экспорт мехов из Сибири, не считая мехов, добытых из морских животных, составляет почти полмиллиона фунтов стерлингов.
Мех, который определяет цену всех остальных, — это мех соболя, который стоит от 16 шиллингов до 1 фунта стерлингов, а иногда и больше.
в Сибири — до 6 фунтов за шкуру. Для изготовления лучших изделий используется только спина животного.
Одно такое изделие может состоять из 80 шкур и стоить почти 500 фунтов. Мех чернобурки ценится ещё выше, и за одну шкуру иногда дают 30 фунтов. Шкуры белок сами по себе составляют около трети сибирского дохода от продажи мехов;
Десять, двенадцать и даже пятнадцать миллионов этих животных погибают во время миграции за один год.
Китай получает значительное количество этих шкур в Кяхте, но ещё больше их попадает в Европу.
Меха, привезенные на ярмарку в Ирбите на Урале в 1876 году, были следующими
:--

 Шкурки серых белок 5 000 000
 Горностаев 215 000 ”
 Зайцев 300 000 ”
 Лисиц 82 000 ”
 Куницы различных видов 750 000 ”
 Сабли 12 000 ”
 Другие 200 000 ”

[3] Хорошо известно, что в северных районах Сибири земля всегда промерзает, но на какую глубину — определить не так просто.
 Однако во время пребывания господина Эрмана в Якутске случилось так, что
Житель деревни копал колодец, в который спустился учёный и
заявил, что почва промерзла на глубину 50 футов. Однако местные жители настолько привыкли к холоду, что, когда термометр показывает неслыханные градусы ниже нуля, якутские женщины с голыми руками стоят на рынках под открытым небом, болтая и шутя так же непринуждённо, как весной. В своих домах, в отапливаемых помещениях, они поднимают температуру до 65 или 75 градусов. Но однажды, когда столбик термометра показывал 9 градусов, мистер
Эрман обнаружил, что дети обоих полов бегают совершенно голыми не только в доме, но и на улице. На самом деле сильный холод в Сибири не считается проблемой, ведь человек, одетый в меха, может спать ночью в открытых санях, когда ртуть в термометре замерзает; а закутавшись в шубу, он может без неудобств лежать на снегу под тонкой палаткой, когда температура воздуха опускается на 30° ниже нуля.

[4] В правоохранительных органах мне сообщили, что некоторых политических заключённых отправляют в Якутскую область, но после того, как цифры просто
Судя по приведённым данным, их число не может быть очень большим.
В 1876 году в провинции насчитывалось всего 100 потомственных дворян и 450 личных дворян. Если вычесть из этого числа губернатора и его штаб, военных и чиновников всех рангов, то не останется большого запаса для класса, из которого, как считается, выходят политические ссыльные, при условии, что они включены в эту перепись.

[5] Страленберг делит их на 10 племён, а в «Сибирском альманахе» за 1876 год указано, что их численность составляет 210 000 человек. Они принадлежат великому тюрку
Якуты принадлежат к тюркской семье, и поэтому их сибирское происхождение примечательно, потому что
тюрки всегда были народом, вытесняющим других, в то время как якуты сами были вытеснены и загнаны в этот негостеприимный
климат, как предполагается, более сильными бурятами.

[6] Железную руду Вилюя якуты выплавляли задолго до
пришествия русских, и другие племена получали от них железные
топоры, шила и инструменты для снятия и обработки шкур. Якуты также изготавливают медные украшения для одежды и сбруи, а также металлические пластины, которые они пришивают к поясам. Даже сейчас, несмотря на то, что они используют
Европейские оружейники до сих пор изготавливают для себя большой нож, или
кинжал, который носят на поясе. Якутская сталь более гибкая
, чем российская, и все же лезвия, изготовленные из нее, режут медь или олово
так же легко, как европейские лезвия.

[7] Забраться на спину животного, как можно было бы взобраться на осла, означало бы
вероятно, искалечить оленя на всю жизнь. Поэтому седло располагается на его плече, близко к шее.
Чтобы сесть в седло, всадник, держащий поводья, встаёт с правой стороны от животного лицом к нему.
 Затем он поднимает левую ногу к седлу, которого никогда не касается.
Он отталкивается руками и прыгает на правой ноге, опираясь также на шест, который держит в правой руке.
 Местные девушки и женщины так же искусны в этом прыжке, как и мужчины, и редко нуждаются в помощи при посадке.

[8] Опытные оленеводы привыкают мягко ударять пяткой, попеременно правой и левой, при каждом шаге, чуть позади плеч животного. Это делается не для того, чтобы
стимулировать оленя, а потому, что описанное движение является самым надёжным способом поддержания равновесия. Кроме того, всадник использует
Всадник держит в руке поводья и использует их для поддержания равновесия во время езды.
Но любая попытка всадника в первый критический момент
опереться на поводья, упираясь ими в землю, наверняка приведёт к тому, что он упадёт с лошади.

[9] Г-н Эрман описывает, как во время своего путешествия он убил дикую
овцу и как якуты обрадовались перспективе получить свежее
мясо на ужин. Один из них характерно для него воскликнул: «Я не буду спать всю ночь и буду есть, пока мы не отправимся в путь».  Пока готовили тушу, каждый отрезал себе по кусочку тонкого дерева
шампуры, на которые он нанизал несколько кусочков мяса. Это была
всего лишь закуска, за которой последовали крупные куски, сваренные в котле.
Однако охотник, убивший овцу, потребовал в качестве своей доли голову животного; мозги, как особый деликатес, он высосал сырыми, а глаза вырезал, чтобы приготовить их для себя.

[10] Не похоже, чтобы якуты жестоко обращались со своими лошадьми.
Эрман рассказывает, что, подходя к лошади, которая провезла его много миль, чтобы погладить её по шее в знак прощания, якуты
подошёл и обнял других лошадей, обхватив их руками за шею и прижав к себе, как детей. Мистер Хилл тоже на собственном опыте убедился в том, с каким трепетом якуты относятся к своим лошадям.
Когда у них закончилась еда и после обеда, состоявшего только из клюквы и орехов, он предложил убить и съесть одно из животных, якуты ответили, что никогда не убивают своих лошадей, пока не проведут без еды целых пять дней. Они сказали, что было бы обидно, если бы они пили чай с кусочком сахара, а у них его не было.
и перед ними открывается перспектива добыть другую пищу, одно из бедных существ
должно быть убито. Поэтому мистеру Хиллу и его приятелю-торговцу
пришлось взять ружья и поохотиться на дичь с азартом, которого они
никогда раньше не знали.




ГЛАВА XXVI.

_ ЧЕРЕЗ ОЗЕРО БАЙКАЛ В ТРОИЦКОСАВСК._

 Выезжаю из Иркутска.— Ангара. — Подход к Байкалу. — Его берега и рыба. — Переправа на пароме. — Похищение почтовых лошадей. — Прибытие в Верхнее
 Удинское. — Контрабанда в тюрьме. — Прибытие в Селенгинск. — Английская миссия у бурят. — Английские могилы. — Старые учёные. — История
 миссия. — Путешествие в Троицкосавск.


 Мы выехали из Иркутска в четверг, 10 июля, после пребывания в городе, которое вряд ли можно назвать приятным, хотя в суматохе мы столкнулись с гораздо более внимательным отношением, чем можно было ожидать. Первую ночь мы, как уже было сказано, провели в нашем тарантасе, и я принял утреннюю ванну в кладовой. Каким же наслаждением была эта ванна, восхитительно холодная после Ангары, для человека, который не снимал одежду больше недели! За время нашего пребывания мы познакомились с несколькими офицерами.
в Иркутске недостатка в них нет, так как в казармах обычно находится около 2000 солдат. Было очень трудно достать провизию.
Когда утром в день нашего отъезда мы вышли на улицу, то
единственный белый хлеб, который удалось найти, стоил один пенни, да и тот был немного чёрствым. Поэтому мне казалось, что придётся перейти на ржаной хлеб.
Но для меня испекли несколько блинов, и таким образом проблема была решена.
К двум часам мы уже преодолели 300 миль до Киакты. Наш багаж и оставшиеся книги были слишком тяжёлыми, чтобы брать их с собой.
в том же экипаже, и поэтому мы уложили себя и свои личные вещи.
вещи погрузили в тарантас, а коробки отправили в почтовом вагоне,
из которого их меняли на каждой станции. Мы хотели пройти всего
40 миль до ночи, до озера Байкал, а затем ждать парохода до утра в
Лиственичной.

Мы проехали совсем немного, прежде чем оказались на берегу Ангары,
которая в некоторых отношениях является самой замечательной рекой в Сибири.
 В озеро Байкал впадают десятки рек и ручьёв, наиболее важными из которых являются Верхняя Ангара, Баргузин и
Селенга; но Ангара — единственная река, которая вытекает из озера, и делает она это с такой стремительностью, что порог, по которому вода покидает озеро, никогда не замерзает, даже когда температура воздуха опускается до 24 градусов ниже нуля. И хотя толщина льда на озере достигает шести футов, всю зиму по порогу плавают утки. Я слышал, что там могут быть горячие источники.
Но так это или нет, воды озера и Ангары особенно холодны.[1]


Вскоре после выезда из Иркутска дорога уходит в лесистую местность
Долина Ангары извилиста, и по мере того, как дорога петляет по ней, перед вами открывается множество великолепных видов. В некоторых местах из воды возвышаются огромные скалы из песчаника, увенчанные тёмными соснами и кедрами; в других местах густой лес спускается к берегу реки, и можно увидеть, как широкая водная гладь стремительно несётся вперёд. Затем долина становится более пересечённой, с глубокими ущельями, уходящими в горы. Дальше
дорога проходит по краю обрыва на значительной высоте над рекой, и примерно за пять миль до
Байкал, перед вами открывается вид, который вполне может заставить путешественника остановиться.
Долина становится шире, а горы резко поднимаются на гораздо большую высоту.
Ширина Ангары здесь превышает милю, и видно, как этот огромный водоём скатывается по крутому склону, образуя порыв длиной почти в четыре мили. В начале этого порыва, в центре русла, возвышается огромная скала, называемая _Шаман
Камен_, или «жрец», или «камень духа», считается священным у последователей шаманизма.
Они не проходят мимо него без акта поклонения.
Когда в этих краях господствовал шаманизм, на священной скале приносили человеческие жертвы. Жертву со связанными руками бросали в бурлящий внизу поток.  Дальше простирается бескрайнее озеро Байкал,
которое тянется примерно на 50 миль до того места, где его волны омывают подножие горы Амар Дабан, вершина которой даже в июне обычно покрыта снегом. Могучий поток, разбрасывающий струи воды, скалистые утёсы с
нависшими берёзами, над которыми возвышаются сосны, и
разноцветные горы создают картину необычайной красоты
и величие. Пройдя несколько миль, вы увидите, как Байкал раскинулся, словно море, и услышите, как его волны бьются о скалистый берег.

 Штормы на озере очень сильные. Говорят, в Иркутске только осенью на Байкале человек учится молиться от всего сердца. Самый опасный ветер — северо-западный. Это называется горным ветром, а ветер с юго-запада — «_глубоким_
морским бризом». Раньше во время переправы лодка или баржа нередко задерживались на три недели в пути, который длился 40
Они проплыли много миль, не имея возможности пристать к берегу. Это побудило одного предприимчивого купца построить на озере корпус судна, а двигатели, котёл и механизмы доставить из Петербурга за 4000 миль по суше.
Когда новое судно прошло через шторм, и сибиряки, и монголы смотрели на него с немалым удивлением. [2]

В Байкале водится много разнообразной рыбы, например:
_омуль_, чем-то похожий на сельдь; _таймень_, который напоминает
осетра, но меньше его; _аскина_, щука, карп,
_лаварет_ и белая рыба под названием _тимейн_. Путешественники также рассказывают о необычной рыбе под названием _голомейн_, которую можно увидеть только тогда, когда её выбрасывает на берег во время сильной бури. Она настолько маслянистая, что тает на солнце или при повышении температуры, оставляя только скелет и кожу. Примечательно также, что в озере водится тюлень. Ежегодно убивают около 2000 особей.

Местные жители называют озеро _Святое Море_, «Святое море», и утверждают, что в его водах никто никогда не тонул, потому что, когда человек тонет,
Волны неизменно выбрасывают его тело на берег. Должно быть, приятно пересекать это озеро зимой. Лёд чистый,
прозрачный и гладкий, как стекло, так что путешественники с трудом
понимают, что они не скользят по воде. Переправа занимает удивительно
мало времени. Мистер Эрман преодолел таким образом 7 немецких миль
(или 27 английских) за 2; часа, что для конного путешествия можно
счесть выдающимся результатом. Раньше на льду, на полпути, была
зимняя станция для смены лошадей; но
Поскольку однажды лёд провалился и вся компания исчезла под водой, теперь они пересекают озеро за один этап. Вокруг южной оконечности озера есть дорога, но летом обычно предпочитают переправу на пароходе.

 Мы добрались до станции примерно через шесть или восемь часов после выезда из Иркутска и, переночевав в скромном отеле, на следующее утро погрузили наш тарантас на пароход вместе с полудюжиной других и отправились в путь. Пароход назывался «Генерал Корсаков». Он громко пыхтел, и из его высокой трубы вырывалось облако искр, похожее на хвост кометы.
Я спустился вниз, чтобы посмотреть на двигатели, и обнаружил, что они самого примитивного типа — огромный котёл, просто установленный в деревянном корпусе. Я предложил на продажу несколько своих книг, а другие раздал. Вскоре у меня появились друзья, а инженер оказал мне честь, сыграв на своей губной гармошке. Я также зашёл в каюту капитана, и он был рад купить несколько экземпляров Нового Завета. Однако на палубе было так холодно, что я надел свой плащ и спрятался в тарантасе.
После этого 11 июля мне не составило труда поверить в то, что я слышал, — в то, что голуби
Зимой птицы, пролетающие над озером, иногда замерзают насмерть.

 Когда мы приблизились к берегу, нам удалось немного отомстить.
 Я уже заметил, что путешественник, у которого есть подорожная, имеет преимущество; но если на станцию приезжают два путешественника, у которых есть подорожные, то лошадей получает тот, кто приехал первым. Кроме того, «правило дороги» гласит, что одна упряжка почтовых лошадей не должна обгонять другую, которая тронулась с места раньше. Однако этого правила иногда можно избежать, дав ямщику дополнительный чаевые. Теперь, как
Когда мы подъезжали к Иркутску, нас обогнал военный офицер
с женой, который забрал свежих лошадей, которые должны были достаться нам;
так что, когда мы приехали, мы боялись, что останемся без лошадей.
Тогда жена офицера, обращаясь ко мне по-французски, спросила с торжеством
и в то же время с озорной улыбкой, не остался ли я «без лошадей»?
Однако она ошиблась. Мы раздобыли лошадей и
ночью догнали наших друзей, которые сломались, а их тарантас
находился на ремонте в другой деревне. Поэтому мы вырвались вперёд, пока не
На Байкале нас снова обогнали. Мы видели, как на ладони, что бы там
такой кайф для лошадей, и, таким образом, тотчас лодка коснулась, я
выскочили на берег, представил на должность-мастер моя podorojna, и обеспеченного
моя команда, в то время как офицер, не зная, что у меня было больше, чем
бумага обычную гражданскую, либо, опираясь, возможно, на его
корона podorojna, не так быстро, и не вам его коней; и как
мы откатили мы слышали от него нагоняй на должность-мастер по позволив нам
чтобы иметь их, прежде чем он был подан.

Мы проехали некоторое расстояние по возвышенному плато вдоль восточного берега озера, откуда открывался прекрасный вид на его воды.
На обочине дороги мы увидели красные лилии, похожие на те, что растут в английских садах, но меньшего размера, а также жёлтые лилии.
 Поблизости в изобилии росли клубника, малина и ежевика. Среди деревьев были кедры высотой до 120 футов.
А также тополь бальзамический, который здесь достигает таких размеров, что местные жители могут делать из него
каноэ из цельного бревна; а также вишня и сибирская яблоня. Появилась черно-белая галка, как назвал ее мой спутник.
Хищных птиц было больше, как и следовало ожидать в окрестностях
крупной популяции животных, ведь в этих местах
В байкальских лесах водятся куницы, белки, лисы, волки, рыси, лоси, кабаны и медведи. Последние летом питаются ягодами, а зимой — кедровыми орехами, которые они выкапывают из-под снега.

 Выехав из Байкала, мы поспешили
сохраните его, хотя по прибытии на первую станцию ситуация выглядела угрожающей.
Там почтмейстер сказал, что лошадей нет. Мы принесли нашу подорожную, а затем письмо министра в
Петербург, но всё было напрасно. Он сказал, что почтовых лошадей нет,
хотя рядом стоял человек, который мог одолжить нам частных лошадей за двойную плату. Нам следовало бы согласиться, но в конце концов мы достали наше _пустое_ письмо, и это сыграло решающую роль.
Увидев его, почтмейстер сказал потенциальному вымогателю: «Вы
нужно отдать им лошадей»; и так мы поскакали рысью по местности, более холмистой, чем всё, что мы видели до сих пор, пока в шесть часов не прибыли в Верхнее Удинское. Это место вполне можно назвать «перекрёстком Амура и Китая», потому что, если повернуть налево, путешественник окажется на берегу Тихого океана, а если направо — в Пекине.

Была суббота, и нам не терпелось проехать, если получится, ещё несколько станций до Селенгинска, где трудились несколько английских миссионеров.
Там мы и решили провести ночь
В воскресенье я зашёл узнать, как у них дела. Однако возникла прежняя проблема с лошадьми,
потому что нам не могли сразу их предоставить,
и все ходили на цыпочках в ожидании проезда генерал-губернатора барона Фридрихса. Я уже упоминал, что его
 превосходительство был на минеральных источниках на границе с Монголией и,
прознав о пожаре в Иркутске, возвращался. Поэтому всё должно было быть готово. В почтовой станции было чисто и уютно.
Нас попросили не заходить в большую гостевую комнату.
где были расставлены столы и стулья для визита его превосходительства.
Лошадей, однако, быстро пообещали в качестве одолжения, и тем временем мы
прогулялись по городу.

Верхне — то есть Верхний — Удинск — столица уезда с населением 3500 человек. Это был чистый маленький городок, и, когда мы вышли на рыночную площадь, стало ясно, что мы приближаемся к границам Поднебесной, потому что там был Джон Чинаман с открытой лавкой, стоявший за прилавком и продававший чай. К нашему большому удовольствию, мы нашли пекарню, где был не только белый хлеб, но и всё остальное.
Разнообразные мясные закуски, которые мы тут же принялись уплетать. Белый хлеб стоил на 75 процентов дороже, чем в Тобольске, но я был рад купить его хоть за какую цену, ведь мои блины почти закончились. За лимонад просили 6_с._ за бутылку или 6_д._ за стакан.
Он был похож на разбавленный лимонный сироп. Свежее масло стоило рубль за фунт, и достать его было трудно.


В Верхнем Удинске есть тюрьма, мимо которой мы проезжали по обочине дороги.
Из окон на нас смотрели заключённые. Здесь недавно произошёл случай, иллюстрирующий историю Горюнчикова.
В своей книге «Погребённые заживо» он утверждает, что некоторые из его сокамерников были торговцами спиртным и часто проносили его в тюрьму в кишках коров или быков. Для этого кишки промывали и наполняли водой, чтобы они оставались влажными и готовыми к приёму спиртного. Наполненные кишки контрабандист обматывал вокруг своего тела и бёдер и таким образом проносил их в тюрьму. Во второй половине дня, когда мы приехали,
была замечена пьяная женщина, которая несла в руках _водку_. Мы не стали заходить в здание, а вышли вместе с Исправником
Новый Завет и столько же Евангелий для татар, а также отрывки из Священного Писания на монгольском языке. Подарок был оценен по достоинству,
ибо исправник, узнав, что я собираюсь на Дальний Восток,
представил меня своему зятю в Благовещенскев Ченск, что впоследствии
пригодилось.

 Наконец мы тронулись в путь и всю ночь скакали рысью до Селенгинска,
где провели остаток следующего дня. Мы навестили исправника,
который вместе с женой принял нас вежливо; последняя,
увидев, что у нас есть хорошие книги, захотела их купить,
и я позволил ей сделать это за три рубля. Мы также попросили
исправника принять некоторые отрывки из Священного Писания на монгольском языке
для распространения среди окрестных бурят. Затем последовал разговор
об английской миссии, в состав которой входил Селенгинский приход в течение 13
В течение многих лет он был штаб-квартирой, но перестал ею быть около 40 лет назад.

 Исправитель не мог сказать о миссионерах ничего, кроме хорошего и доброго, — это было повторением того, что я слышал в других местах. Он сказал нам, что на том месте, где жили миссионеры, до сих пор стоит дом, и назвал имена людей, которые могли бы предоставить нам дополнительную информацию. Поэтому мы направились прямиком к месту расположения миссионерской станции.
Там мы обнаружили несколько хозяйственных построек, очень похожих на те, что есть на английских фермах, и навевающих воспоминания о доме. Там также был
Это был красивый дом, построенный рядом с тем местом, где раньше стоял дом англичан. Сад сохранился, и в нём нас отвели к обнесённому стеной участку — небольшому кладбищу, на котором было пять могил: миссис Юл, миссис Столлибрасс и трёх детей.
Это место было недавно отреставрировано на средства миссионера из Китая.
Мы были рады видеть место упокоения наших соотечественников таким аккуратным и ухоженным. Из сада открывался прекрасный вид на долину Селенги.
на реке, на месте, где в начале века стоял город, пока его не уничтожил пожар, и он не был отстроен заново на противоположном берегу. Хозяйка дома рассказала нам, что время от времени какой-нибудь путник сворачивает, чтобы посмотреть на это место, и что невежественные люди говорят, что англичане по ночам выходят из своих могил. Она не стала опровергать это утверждение, сославшись на то, что, поскольку дом находится в уединённом месте, эта идея может защитить её от воров.

После того как нам показали всё самое интересное в этом месте,
мы навестили старика — русского по имени Ивлапи Мельников, который в детстве учился в миссионерской школе. Когда он услышал, что один из миссионеров, мистер Стэллибрасс, ещё жив и что
я видел его незадолго до отъезда из Англии, он, кажется, очень обрадовался и с теплотой рассказал о своих учителях. Он не открывал книгу
уже 40 лет и поэтому разучился читать, но он помнил
некоторых сыновей миссионеров и специально наводил о них справки,
а затем отправлял им свои приветствия. Старик потерял из виду своего бурята
Он вспомнил своих школьных товарищей и подумал, что ни один из них не стал христианином, хотя впоследствии он вспомнил, что один из них был крещён в русской церкви. Кроме этого старого русского, мы видели племянника одного из его учеников и слышали о старике, живущем в 35 верстах отсюда, всё ещё буряте, который в детстве был учёным. У нас были
одинаковые показания от обоих свидетелей, которые подтвердили несколько путешественников.
Они сказали, что миссионеры не крестили ни одного новообращённого.
 Однако никто из них не сказал того, что я узнал только после возвращения в
Я был в Англии и говорил с мистером Сталлибрассом на эту тему, а именно о том, что миссионеры заключили соглашение с российским правительством _не_
крестить ни одного новообращённого.[3]

Мы продолжали путь из Селенгинска ещё двенадцать часов через
местность, где я впервые увидел русскую степь — холмистую
землю с песчаной почвой, покрытую невысокой травой и
похожими на тростник растениями, но страдающую от недостатка
влаги, как тундра страдает от недостатка тепла. Деревья
встречались лишь изредка, но воды было много, иногда она
собиралась в большие озёра, так что
Холмистые дороги, бескрайние водные просторы и безлесные пустоши иногда напоминали мне пейзажи наших Уилтширских холмов, а в одном или двух местах — английские озёра. По мере приближения к месту назначения дорога становилась всё более песчаной и очень тяжёлой для лошадей, но наконец в понедельник, 14 июля, мы добрались до Киахты.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Когда мы приблизились к Тельме, мой термометр в полдень в тени показывал 85°, а когда мы пересекали реку под названием Ижа, температура воды была 70°.
Но когда в тот же день мы подошли к Ангаре, она была почти 100°
В милях от Байкала температура воды в реке составляла всего 50 °F; а когда мы пересекали сам Байкал, температура воздуха была 45 °F, а воды — всего 40 °F.  Ангара — последняя река в Сибири, которая замерзает, и происходит это примерно в канун Нового года (иногда не раньше середины января);  и первая, которая вскрывается, а именно примерно 11 апреля. Озеро находится на высоте 1200 футов над уровнем моря, а течение реки удивительно быстрое.
Путешественник поймёт это, если обгонит баржу, которую тянут против течения около 20 лошадей.  Несмотря на то, что расстояние
Всего в 40 милях от Иркутска баржу тащат вверх по реке три дня,
а затем ещё один день уходит на преодоление порога,
даже если лошадей в два раза больше. Однако это относится к большому
_судно_, или судну, с тупым носом и широкой кормой, которое
может плыть как по прямой, так и боком, и обычно перевозит 600
сундуков и 25 000 брикетов чая.

[2] Длина озера составляет около 400 миль, а ширина — 35 миль.
Его площадь — 14 000 квадратных миль. Длина береговой линии
составляет почти 1200 миль. Таким образом, это _самое большое пресноводное озеро в мире
_озеро_ в Старом Свете, наряду с Каспийским и Аральским морями, является
крупнейшим внутренним водоёмом в Азии. Несколько путешественников пересекли озеро _по пути_ в Иркутск или из Иркутска, но мистер Аткинсон сделал больше.
Он провёл несколько дней, исследуя его берега, и, повернув на восток от Лиственничной, обнаружил, что на протяжении 20 миль берег становится чрезвычайно крутым, с множеством впечатляющих видов, в том числе водопадов.
Северный берег самый высокий. В некоторых местах обрывы достигают 900 футов, а чуть дальше от Арги — 1200 футов. Базальтовые скалы
также поднимается из глубин на высоту 700 футов.
Чуть дальше от берега, на расстоянии чуть больше длины лодки, были проведены измерения на глубине 900 футов.
Однако были достигнуты и более глубокие отметки. Капитан парохода сообщил мистеру Аткинсону, что однажды он вытянул 2100 футов троса, так и не найдя дна.
А в 1872 году на юго-западном конце озера были проведены измерения, показавшие 3600 футов: отсюда и пошло распространённое мнение, что у Байкала нет дна. На берегу, помимо упомянутого базальта, можно увидеть и другие неоспоримые доказательства
Здесь происходят вулканические процессы, а в некоторых ущельях находятся огромные массы лавы. В нескольких частях окружающей горной цепи также есть горячие минеральные источники.

[3] История этой миссии, по-видимому, такова: в начале нынешнего
столетия в российских владениях работали четыре группы иностранных
протестантских миссионеров, а именно: (1) пресвитериане на юге
Европейской России; (2) моравские братья на Волге; (3) несколько
швейцарских миссионеров из Базеля, которые заняли место
пресвитериан и работали на их территории; и (4) лондонские
Миссионерскому обществу было разрешено отправлять людей к бурятам в Сибирь. В последней группе были господа Сталлибрасс, Свон и Юл, которые сразу поняли, что в первую очередь нужно перевести Священное Писание.
Господин Сталлибрасс покинул Англию в 1817 году и полтора года жил в Иркутске, изучая монгольский язык. В своё время был начат перевод с древнееврейского и греческого языков.
Работа продвигалась настолько успешно, что они смогли напечатать Ветхий Завет в своей сибирской глуши, в Верхнеудинске.
в это место миссионеры переехали из Селенгинска и оставались там до тех пор, пока их не отправили домой в 1840 году. Новый Завет был напечатан в Лондоне. Таким образом, их работа носила скорее подготовительный и фундаментальный, чем агрессивный характер. Тем не менее у них была школа, в которой иногда обучалось от 15 до 20 учеников.
Но было особенно трудно привлечь детей к посещению занятий, потому что их родители не только совершенно не понимали ценности образования, но и хотели, чтобы дети помогали им пасти скот.
не на постоянных пастбищах, а во время кочевок по обширным территориям
Забайкалья и монгольских степей. Поэтому дети
сегодня ходили в школу, а завтра уже не ходили; и даже когда
родителей удавалось убедить оставить детей с миссионерами на время своего отсутствия со стадами, этих детей приходилось содержать и кормить как пансионеров, и даже тогда родители сожалели о том, что лишаются их услуг. Однако англичане начали добиваться своего, и появились признаки успеха. Затем возникли трудности
которая всё это время маячила где-то вдалеке. Русский Синод,
заботясь о своей церкви, прямо указал, что миссионеры не должны
принимать новообращённых в лоно церкви, и это условие было
согласовано и, конечно же, соблюдалось. Но когда некоторые буряты
проявили признаки того, что приняли истину из любви к ней,
миссионеры оказались перед дилеммой. Русские хотели, чтобы новообращённые были переданы для крещения в их церковь, и на этих условиях были готовы к тому, что англичане останутся и будут работать столько, сколько пожелают.
но это не удовлетворило ни мужчин, ни комитет Лондонского
Миссионерского общества, и ни одна из сторон не была готова уступить.
Однако примерно в это же время произошли большие политические изменения. Александр
I., который поддерживал христианские миссии, умер, и на его место пришёл
железный Николай, который, похоже, не был категорически против
миссий; но Синод ревностно относился к иностранному вмешательству, и
был найден повод для высылки всех иностранных миссионеров из
российских владений под предлогом того, что Синод хотел сделать
вся его миссионерская деятельность была направлена на его собственных язычников. Императорский указ на этот счёт был издан в 1840 году, и таким образом была прекращена деятельность миссии, основы которой были заложены англичанами и которая выпустила перевод всей Библии на бурятский монгольский язык. Она воспитала несколько многообещающих учёных, по крайней мере один из которых, по имени Шагдер, как известно (и, вероятно, многие другие, о которых ничего не известно), впоследствии был крещён в Русской православной церкви. Насколько русские миссионеры среди этого народа обязаны своим успехом заложенному фундаменту, я не знаю
не могу сказать. О русской миссии я расскажу позже.




 ГЛАВА XXVII.

_СИБИРСКАЯ ГРАНИЦА В КЯХТЕ._

 Гостеприимный приём.--История Кяхты.--Договоры между
 русскими и китайцами.--Ранняя торговля.--Упадок торговли.--Торговля чаем.— Троицкосавская церковь. — Чудотворные иконы. — Киахтинская церковь. — Русские церкви в целом. — Колокола. — Ценные иконы. — Климат Киахты. — Поездка в Усть-Керан.


 В предыдущей главе я сказал, что мы добрались до Киахты. Точнее было бы сказать «Троицкосавск», который находится в
Это место можно назвать пригородом Кяхты, расположенным на
сибирской границе. Здесь мы остановились, поскольку по условиям
договора между китайцами и русскими ни один офицер или чужестранец
не может ночевать в самой Кяхте. По прибытии мы, к своему
ужасу, узнали, что ни в одном из городов нет ни гостиницы, ни гостевого
дома. Поэтому мы пошли в
контору исправника и в его отсутствие показали наши документы,
которые до сих пор служили подтверждением нашей благонадёжности.
Нам сказали, что мы можем остановиться в полицейском участке.
Конечно, мы были благодарны, но прежде чем принять его, мы решили показать несколько рекомендательных писем. Одно из них было адресовано господину
Токмакову, известному в тех краях купцу; но он был в Монголии, а его жена и дети жили в летнем доме «за городом». У нас было ещё одно письмо, которое дал мне господин Ларсен, телеграфист из Иркутска, адресованное господину Кёчеру, директору _реального_ или коммерческого училища, который жил в одном из лучших домов города и который, как только мы показали ему письмо, сразу же настоял на том, чтобы мы взяли
подняли наше жилище вместе с ним. Мы были только благодарны за то, что сделали это, и после
двухнедельных неудобств во сне оказались в каюте
с настоящими и удобными кроватями. Наш хозяин вел холостяцкий образ жизни,
и ожидал скорого отъезда в Петербург; его жена уже приехала
раньше него. Он не щадил своих сил, чтобы нам было комфортно, и, будучи
таким образом улажен, у нас было время посмотреть про места, которых, по выходе
Англия была пределом, до которого меня доносило моё бродяжье воображение. Мусульмане говорят: «Увидь Мекку и умри»;
Итальянцы говорят: «Увидеть Неаполь и умереть»; и примерно в том же духе я выбрал Кяхту в качестве _ultima thule_ своих сибирских странствий:
 не то чтобы в этом месте было что-то примечательное с точки зрения природы, но из Кяхты можно попасть из Сибири в Китай и увидеть голубые холмы Монголии. Кроме того, у города есть история: здесь был заключён договор между двумя крупнейшими империями мира.

Ещё в XVII веке между сибиряками и их южными соседями, китайцами, велась торговля, хотя и не охранялась государством. [1]

Но в 1692 году в Нерчинске был заключён договор, открывший путь к регулярной и постоянной торговле между двумя странами, хотя и с соблюдением определённых обременительных формальностей и ограничений. Впоследствии Пётр I,
увидев преимущества этого договора, пожелал, чтобы привилегия
торговли с Китаем, которая тогда распространялась только на отдельных
лиц, была распространена и на караваны. Император одобрил это
желание, и право на торговлю было закреплено за российской короной в
качестве монополии.

Так продолжалось до 1722 года, когда русские нарушили их
Небесные соседи, китайский император, изгнал всех москвичей из своих владений и приостановил торговлю. Шесть лет спустя был заключён Кяхтинский договор, согласно которому караван численностью не более 200 человек должен был посещать Пекин раз в три года, а подданные каждой из стран, хотя и не имели права пересекать границу со своими товарами, могли продавать их друг другу в двух местах на границе — в Кяхте и Цурухайту.
Аргун, примерно в 60 милях от Нерчинска. Это привело к основанию
был основан город Кяхта; и поскольку в договоре были прописаны определённые условия,
ограничивающие количество жителей и налагающие различные ограничения на
тех, кто должен был там жить, в миле от него был построен другой город,
названный Троицкосавском, в котором эти ограничения не действовали. [2]

 Современный путешественник не увидит Кяхту такой, какой она была в те времена,
хотя между Китаем и Восточной Сибирью по-прежнему ведётся значительная торговля,
и крупные партии товаров отправляются в Нижний Новгород и
Москва. До сих пор сохраняется традиция, согласно которой морской переход наносит ущерб
вкус травы, и этот караванный чай — лучший,
соответственно, он стоит до десяти шиллингов за фунт.
Совсем недавно я слышал о «жёлтом» чае, который даже в Киахе стоит столько же, а если его везут по суше, то в Петербурге он, вероятно, будет стоить 16_с._ или 18_с._ за фунт. В России также можно услышать о «цветущем» чае,
который состоит только из высушенных цветков чайного куста, и о других отборных сортах, лучшие из которых вообще не привозят в Англию.
Мне говорили, что есть один вид жёлтого чая, который стоит столько же, сколько
пять гиней за фунт. Предполагается, что император Китая пользуется своей
монополией. Моя подруга, получившая в подарок несколько фунтов,
сказала мне, что, по ее мнению, это не отличается от того, что продается по 5 шилл._ за
фунт. Цветочный чай хорошо известен по всей России, и его смешивают в
пропорции две унции к одному фунту обычного чая.[3]

Помимо обычного и высшего сортов, русские импортируют, в основном для потребления военными и местным населением, огромное количество чая, спрессованного в виде таблеток или брикетов, каждый из которых весит
каждый из которых весит около 2 фунтов. Эти кирпичики сделаны из чайной пыли, смешанной с обычным грубым сортом, состоящим из веточек, стеблей и чайной заварки.
Всё это сначала подвергается воздействию пара в течение минуты, а затем прессуется в форме. Некоторые говорят, что в кирпичный чай также добавляют бычью или другую кровь, но я не слышал, чтобы это подтверждалось. Чайный порошок, используемый для производства кирпичного чая, в Китае стоит около 5_d._ за фунт, производство обходится примерно на 1;_d._ дороже, а товар приносит хорошую прибыль.
 Говорят, что в 1878 году российские производители в Китае получили
Прибыль составляет 75 %. Однако они не могут заниматься этим круглый год, потому что производство кирпичей ведётся только с середины
июня до конца сентября, и в это время они работают день и ночь.


Однако, помимо торговли, которая ведётся за сибирской границей, в Кияхте и Троицкосавске есть много интересного для западного путешественника. Среди прочих новинок можно увидеть монгольскую кавалерию,
проносящуюся по улицам. Солдат можно узнать по ленте,
свисающей с их головных уборов. Объединённое население двух
В этих местах проживает около 5000 человек, которых снабжают продовольствием как русские, так и китайцы. С их ферм и из садов можно увидеть множество крестьянских повозок, а также неуклюжие монгольские телеги на колёсах без спиц, состоящих из больших деревянных дисков, которые тянут волы. Обычных овощей здесь в изобилии. Большая площадь в центре Троицкосавска используется для продажи зерна и сена.
По-русски она оборудована огромными весами, одобренными властями.  Здесь торговцы
Сельскохозяйственная и садовая продукция собирается, и, как правило, её удаётся продать в начале дня. Молодые цыплята стоят 4_d._ за штуку, лимоны зимой — 1_s._ за штуку, а иногда даже в два раза дороже, а коньяк — 9_s._ за бутылку. В Троицкосавске также можно купить отличную рыбу, но нам было сложно найти хорошие фрукты. Помимо рыночной площади в Троицкосавске, в Кияхте есть два
общественных сада, а также кладбище.

 Мы побывали в маленькой тюрьме и нашли её в плачевном состоянии.
Начальник полиции сказал нам, что получил письмо о нашем предполагаемом визите задолго до нашего приезда и ждал нас. Откуда поступила информация, он не сказал, но это ещё раз напомнило нам, что, хотя мы и находились более чем в 4000 милях от столицы, мы не были потеряны для неё из виду.
 Это было последнее место, где я узнал, что о нашем приезде было объявлено заранее, хотя один генерал в Петербурге сказал мне, что
Обычно я мог бы этого ожидать, ведь как, — сказал он, — могут знать губернаторы, которым адресовано ваше письмо, что ваш документ не подделан
разве им не сообщили, что вам передали письмо? А затем, чтобы проиллюстрировать своё замечание, он сказал, что однажды человек, переодетый в жандарма, явился в Иркутск с поддельным письмом и добился освобождения заключённого.

К вышесказанному я могу добавить, что Киахта была последним и почти единственным местом, кроме Петербурга, где я заметил признаки недовольства или революционных настроений.
И это был единственный случай, когда образованному человеку в городе показали в английской газете портрет Веры Засулич, несостоявшейся убийцы
Трепофф, я слышал, что он восхищался ею и хвалил её. Что касается нигилизма, то, путешествуя по России, я так мало о нём слышал, что мне стыдно признаться.
Я покинул страну с весьма смутным представлением о том, что это такое. Я не
уверен, что сейчас знаю об этом много, но англичанин, который провёл большую часть своей жизни в России и Сибири, говорит мне, что существуют разные виды нигилистов. Самые мягкие из них, если их вообще можно так назвать, просто хотят свободы слова и прессы, как, по моим сведениям, и все «славянофилы». Следующее их желание — министерство, подотчётное
люди; но оба эти класса (которые, как предполагается, многочисленны)
думают, что время еще не пришло, и что они должны подождать дальнейшего
просвещения народа. С этим мнением согласился мой друг,
уверенный, что в настоящее образованных русских и у мужика бы
ссоры, он сказал, Если бы кто-то зависит от другого. Третий класс — это «чёрные» нигилисты, которые хотят свергнуть правящую династию и установить республику. Они готовы использовать любые средства, даже самые преступные, для достижения своей цели.

 После отъезда я почти ничего не слышал об этом и ему подобных.
Петербург; там, однако, царило сильное волнение. Я приехал
всего через несколько дней после одного из покушений на покойного императора,
и мой друг позвонил мне, чтобы сказать, что они не знают, что делать. Откинув воротник пальто, он показал мне пришитый к нему
официальный знак его профессии, расположенный так, чтобы его можно было
в любой момент показать полиции, если потребуется. Англичане,
по его словам, находились под сильным подозрением, и он сомневался, что сможет и дальше оказывать мне свою обычную защиту и любезные услуги. Он
Я сказал одному из своих русских друзей, что приехал в страну с целью распространения книг и брошюр, но русский не поверил, что я мог приехать с такой благотворительной миссией, и подумал, что меня, должно быть, прислало английское правительство. Слухи об англичанах были многочисленными и нелепыми. Власти так и не смогли найти типографию, в которой печатались нигилистские плакаты и листовки.
Поскольку резиденции послов являются привилегированными местами, закрытыми для полиции, утверждалось, что
секретная пресса должна быть там. Мой друг сказал мне, что слышал, как кто-то говорил,
что «прокламации» против российского правительства можно купить
в английском посольстве по рублю за штуку. По другому слуху,
русские были уверены, что центр революции находится в
английском посольстве, и даже подумывали поджечь его в
надежде в суматохе завладеть революционными газетами. Услышав это, я улыбнулся и решил, что только самые невежественные люди могут верить в такую чепуху.
но, повторив это в шутку русскому попутчику из
Москвы, он сказал, что вполне верит в то, что запрещённая пресса находится в
доме посла и что революционеры получают деньги от английского правительства.
Я также слышал в Петербурге, что низшие сословия считают, что нигилисты получают большую часть своих средств от «Интернационала» в Англии.

Однако весь этот дым и слухи остались позади, когда мы покинули Москву.
И хотя, возможно, за нами следили, я никогда не чувствовал
об этом. Я упоминаю это, потому что, поскольку некоторые были удивлены моим посещением
Россия находится в таком неспокойном состоянии, что другим может быть любопытно узнать, как это неспокойствие повлияло на меня как на путешественника. И хотя я далёк от мысли, что мой весьма ограниченный и изолированный опыт может что-то значить или, возможно, вообще что-то значить в плане описания политического положения России и Сибири во время моего визита, я всё же хочу передать впечатление, которое сложилось у меня от того, что российские зверства и ужасы, о которых писали на плакатах и кричали лондонские мальчишки-газетчики, на самом деле гораздо меньше
Размеры меняются, когда вы оказываетесь на месте действия. По крайней мере, таков мой неизменный опыт, и я буду упоминать об этом в дальнейшем.

В Троицкосавске также есть церковь, в которой, как нам показалось, произошло «чудо».
В первую ночь нашего пребывания там, после того как я лёг спать, к группе друзей, с которыми я оставил мистера Переводчика, подошла женщина и сказала, что видит в церкви странный ореол света, но не знает, вызван ли он небесным сиянием или ангельскими крыльями.  Группа вышла из церкви,
Поэтому мы, включая моего переводчика, направились к церкви, в которую
они не смогли попасть и которая, судя по всему, была пуста, хотя
в конце концов им удалось разглядеть через щель или окно горящую
лампу перед стеклянной иконой, которая была наклонена под таким
углом, что тускло отражала в темноте лучи света в том месте, где их
увидела женщина. Это лишило происходящее ощущения чуда, что не вполне удовлетворило некоторых участников вечеринки, которые, казалось, думали, что «в этом что-то есть»[4]

Величайшим духовным чудом Кяхты является её собор, который, как говорят, является самым красивым в Восточной Сибири и обошёлся в 1 400 000 рублей, что на момент постройки составляло не менее 150 000 фунтов стерлингов. Он был построен на средства кяхтинских купцов и украшен превосходными колоколами.[5]

[Иллюстрация: Большой колокол в Москве и колокольня Ивана Великого.]

Русская православная церковь обладает самым богатым запасом колоколов в мире — по крайней мере, в том, что касается их размера. Самый большой колокол в Англии — в церкви Христа в Оксфорде, его вес составляет 7 тонн, — просто младенец по сравнению с
в России их много. Самый большой в Петербурге весит 23 тонны; «Большой Иван» в старой столице весит 96 тонн; а старый «Царь-колокол», или Царь-колокол, в Москве изначально весил почти 200 тонн, или 432 000 фунтов. Посчитав их стоимость в 18 рублей серебром за пуд, мы получаем
цену за наш оксфордский колокол в 1100 фунтов стерлингов; а за самый большой
московский колокол - в 32 000 фунтов стерлингов. Этот чудовищный колокол 26 футов в высоту и 67 футов
круглый!

Однако не его колокола и не его архитектура сделали
Кяхтинский собор “прекрасной церковью”, а скорее его дорогостоящая фурнитура. IT
Здесь есть два алтаря, оба из серебра; подсвечник с многочисленными рубинами и изумрудами, а также большая люстра, украшенная драгоценными камнями.
Но ещё более поразительным, пожалуй, было обилие предметов из чистого серебра, таких как «царские врата», которые, как говорят, весят 2000 фунтов; и, прежде всего, иконостас из золота и стекла или хрусталя — ценность последнего, несомненно, значительно возросла из-за стоимости перевозки в столь отдалённое место. Там также было несколько картин,
написанных за большие деньги в Европе.

Мы поднялись на башню, откуда открывался вид на окрестности
Страна и три города: Троицкосавск, Киахта и китайский Маймачин.
На небольшом возвышении, примерно в миле к северу,
в начале открытой песчаной долины между двумя грядами холмов
умеренной высоты, располагался Троицкосавск с его 4600 жителями,
школой, домами, магазинами, правительственными зданиями и множеством
людей и чиновников, которых нельзя было назвать торговцами. Здесь также находится большое здание, в котором раньше располагалась таможня, где взимались пошлины за чай.[6]
Внизу, под нами, была Киахта, в которой проживало около 400 человек
Это город, в котором живут русские купцы-аристократы и их семьи, а также их слуги. По данным «Альманаха Хоппе», население города составляет около 5000 человек. Город уютно расположился в низине между песчаными и еловыми холмами, хорошо защищённый от северных ветров и обращённый на юг, в сторону Монголии. Через долину протекает небольшая река под названием Бура.
Она поворачивает на запад, к песчаной равнине, и в конце концов впадает в Селенгу. Местность вокруг выглядит песчаной и засушливой, что соответствует метеорологическим условиям этого региона.
Преобладают южные ветры, а в атмосфере наблюдается недостаток влаги.
Поэтому в течение года выпадает лишь небольшое количество осадков в виде дождя или снега.
Это настолько характерно, что колёсный транспорт используется всю зиму, а товары и путешественники в это время года проезжают несколько миль от Троицкосавска до места, где начинается снег и можно использовать сани.
Киахта находится на высоте около 2500 футов над уровнем моря. Самая низкая температура в 1877 году была зафиксирована в феврале, когда столбик термометра опустился до 42° ниже нуля.
Самая высокая температура в том году, а именно 100°·5, была зафиксирована в августе.

В первое утро после нашего приезда хозяин отправил нас в своей карете в 20-мильную поездку в Усть-Керан, летнюю резиденцию господина Токмакова, где мы также рассчитывали встретить соотечественника, который, как мы слышали, был профессором английского языка в гимназии в Троицкосавске.

День был погожий, и наши лошади мчались по бескрайним просторам, чем-то напоминающим равнину Солсбери. Мы видели очень мало людей, но, встретив по пути транспортное средство, мы остановились, и мой переводчик, спустившись, подошёл к экипажу, чтобы узнать, не
мы ехали по правильной дороге. Он крикнул мне, что мы едем прямо к
 мадам Токмаковой, на что я крикнул: «Спроси его, там ли англичанин!»
На что кто-то в карете ответил: «Я и есть англичанин». Было приятно услышать это на моём родном языке, и я поспешил познакомиться с мистером Фрэнком М----,
который проводил каникулы в качестве гувернёра и преподавал английский в той самой семье, куда мы направлялись. Поэтому он повернул назад и проводил нас до дома мадам Токмаковой, где нас сердечно встретили и где вид
крикетные биты, пеньки и прочие английские штучки.

 Главным событием дня стала поездка ещё на несколько миль в бурятский ламасерь, или монастырь, где жили священники, для которых я привёз несколько книг Священного Писания. Но никто из них не говорил по-русски, и, поскольку мы не могли объясниться с ними, я оставил книги нашему другу, чтобы он передал их священникам, когда переводчик сможет объяснить, что к чему. И он любезно выполнил это небольшое поручение. Позже мне придётся рассказать об этом ламасере.
По пути нам нужно было пересечь реку, и машину погрузили на плот.
и лошади переплыли реку — в этих краях это не считается чем-то необычным, потому что в тот же вечер мы видели дюжину лошадей, возвращавшихся с работы, и когда они подошли к реке, то сами бросились в воду и переплыли её.

 Один из мужчин на берегу очень удивился, увидев меня, особенно когда я начал задавать вопросы и записывать ответы. Он, похоже, подумал, что «что-то не так», но сказал, что «я не был одет в официальную одежду, поэтому он не мог сказать, какой я «_чиновник_»». Однако его подозрения развеялись, а тщеславие было удовлетворено
казалось, его задело, когда ему сказали, что я приехал из очень далекой страны
что мне не терпится узнать об их манерах и обычаях,
и я записывал все, что слышал и видел, чтобы рассказать своим соотечественникам по дороге.
возвращение. После осмотра монастыря мы поехали обратно в Кяхту.
в тот же вечер мы провели особенно приятный день.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В 1655 году в Пекин было отправлено русское посольство с целью
заключения торгового договора. Маршрут пролегал от Тобольска вверх по Иртышу до его истока, через Алтайские горы, через обширную
владения калмыков и через монгольские степи.
Однако русский посланник отказался лечь ниц и подчиниться китайскому этикету при встрече с императором, и его отослали, возможно, отчасти из-за его недостаточной угодливости, а скорее всего, потому, что китайцы не видели необходимости в заключении договора, ведь границы двух империй тогда не были так чётко обозначены, как сейчас. Второе посольство, отправленное в
1675 году, также потерпело неудачу; но после этого произошла
серия событий, которые заставили китайцев осознать, что русские
Они оказались ближе к своим соседям, чем привыкли считать.
Это произошло из-за продвижения сибиряков в район Амура, где они поселились среди дауров и других племён.
Они настолько вторглись на их территорию, что дауры обратились за помощью к китайцам.
Эта помощь была оказана, и в 1684 году китайцы и русские впервые вступили в бой.

[2] Кяхта стала центром российско-китайской торговли, которая значительно расширилась после 1762 года, когда Екатерина II упразднила Коронную
монополия на торговлю пушниной, а также исключительное право отправлять караваны в Пекин. Эти уступки значительно увеличили товарооборот.
Влияние бизнеса, осуществляемого на границе, распространялось от Кяхты по всей Сибири и России и даже доходило до середины Германии. Таким образом, с 1728 по 1860 год кяхтинские купцы обладали почти монополией на торговлю с Китаем и сколотили состояния, оцениваемые в миллионы рублей. Однако договор 1860 года открыл китайские порты для российских судов и тем самым нанёс серьёзный удар по
Торговля в Киахе; до того времени в Россию по воде доставлялся только один груз чая. До 1860 года в Киаху ввозилось около миллиона ящиков чая в год, без учёта кирпичного чая, а до 1850 года вся торговля в Киахе велась по бартеру: чай обменивался на русские меха и другие товары, поскольку российское правительство запретило вывоз золотых и серебряных монет.

[3] Во время перехода через Тихий океан я познакомился с торговцем чаем, который возвращался домой из Китая. От него я узнал, что три четверти
Торговля с Россией ведётся средними и обычными сортами чая, такими как те, что продаются в Лондоне по цене от 1 фунта 2 шиллингов до 8 шиллингов за английский фунт, без учёта пошлины. Оставшаяся четверть их
торговли включает в себя одни из самых лучших сортов чая, выращенных в районах Нин Чоу, — чай, который русские готовы покупать по любой цене и за который в неурожайный год им, возможно, придётся заплатить в Китае целых 3 фунта стерлингов за фунт, хотя в обычные годы он стоит от 2 фунтов стерлингов и выше.
Цветочный Пеко, или «цветущий» чай, в Китае также стоит около 3 фунтов стерлингов.

[4] В России постоянно встречаются эти священные изображения, — сказал
творить чудеса, а иногда и _чудеса творить в ответ_, хотя последнее происходит не так часто, как в римских провинциях. В двух местах я проявил достаточно любопытства, чтобы запросить доказательства, которые могли бы подтвердить так называемые чудеса. Конечно, во многих случаях чудесные события, о которых рассказывают, окутаны туманом древности.
Но одно объяснение, предложенное в Новгороде, в Юрьевом монастыре, гласит, что тот самый человек, который много лет назад показал нам колокола, видел, как на это место пришли две женщины, которые кричали и
одержимы дьяволом, но, придя к могиле отца Фотия (местного святого), они исцелились. Второе объяснение, которое мне дали в Спасском монастыре в Ярославле, было похожим. Некая икона, перед которой я стоял, якобы была помещена в церковь в 1828 году. Девушка 17 лет
была одержима демонами, и ей приснилось, что она увидела некую картину. Проснувшись, она, как говорят, стала искать эту картину по всему городу и нашла её, заглянув в церковное окно.
она узнала икону, стоявшую перед нами, и с того дня исцелилась!
Таковы некоторые из историй, на которых зиждется предполагаемая способность икон творить чудеса. Но, как я уже говорил, русские ни в коем случае не «скептики». Следовательно, если в церкви или монастыре есть известная чудотворная икона, то это уже удача для этого места. Люди приезжают издалека и из ближних мест, чтобы помолиться перед ним, принося, конечно же, подарок и нередко добавляя благодарственное подношение, если молитва будет услышана. Бедняк, у которого болит нога или корова,
Он покупает маленькую серебряную фигурку своей ноги или коровы и вешает её на икону (я видел несколько таких фигурок). Или, если жертвователь богат, он приносит драгоценные камни, чтобы украсить чудотворную икону. Эти иконы
в особых случаях приносят в дома верующих, проносят по улицам в процессии, и люди снимают перед ними шапки. Я видел, как самые набожные в надежде получить благословение бежали между носильщиками и под иконой, которую несли на плечах. В Казани мы видели гроб епископа Григория, из которого
которые страждущие вырезают, чтобы приложить к своим ранам для исцеления.
 Сопровождавший нас монах, который в интеллектуальном плане превосходил некоторых из тех, кого я встречал, сказал, что это общеизвестный факт и все верят в то, что мощи святых, приложенные к больным частям тела и используемые с верой, способствуют исцелению. Епископ, по его словам, умер
200 лет назад, но древесина предполагаемого гроба, как мне показалось, не достигла возраста в 200 недель, и вся конструкция выглядела современной.

[5] Это напоминает мне о том, что, хотя часто делаются намёки на
Что касается церквей, то я ещё не описал, как выглядит русская церковь.
 Следует исходить из того, что представления англичанина и русского о том, какой должна быть величественная церковь, сильно различаются. Допустим, у
английского комитета есть деньги, и они говорят: «Идите и постройте
церковь во славу и честь — архитектора». А русский купец, у которого
полный карман рублей, ищет гранильщика, которому он отдаёт изумруды,
рубины, бриллианты и жемчуг; кузнеца, которому он доверяет пуды
серебра; и искусного мастера, который может украсить и
вышивать священнические облачения и церковную утварь.
В результате английский экклезиолог, стоя перед «прекрасной церковью» в
России, почти не находит поводов для использования своего словарного запаса архитектурных терминов.
Он видит лишь деревянные, каменные или кирпичные и оштукатуренные здания, не слишком аккуратно отделанные и побеленные таким образом, что, если бы не их пропорции, они не показались бы слишком хорошими для английской усадьбы.

Русские церкви настолько похожи друг на друга, что все они построены по образцу византийского архитектурного стиля. Византийская церковь была
описывается как «греческий крест с остроконечными концами и центральным куполом, вписанным в квадрат».
Снаружи, помимо центрального купола, иногда можно увидеть западный купол, часто по одному куполу на каждом углу квадрата и, иногда, по одному куполу на каждом конце креста. Соответственно, вместо шпилей глаз путешественника в России привыкает видеть
купола с крестами, которые, будучи ярко раскрашенными, а иногда даже покрытыми золотом и снабжёнными колоколами, радуют и глаз, и слух.

 При входе в русскую церковь с западной стороны внутреннее убранство
Церковь состоит из четырёх частей: во-первых, это нартекс, или притвор, который в древности предназначался для оглашенных и кающихся грешников; во-вторых, это неф, или основная часть церкви; в-третьих, это узкая платформа, возвышающаяся над нефом и служащая для хора;
и, наконец, это алтарь. Святилище разделено на три помещения:
центральное называется «алтарь», в нём стоит священный стол, а за ним — епископский трон; южное помещение
служит ризницей, где хранятся облачения и церковная утварь;
а северное предназначено для приготовления священных даров.
Святилище отделено от хора высокой перегородкой, называемой _иконостасом_, с тремя дверями. Центральное отверстие называется «царскими вратами».
На северной стороне царских врат висит позолоченная икона Девы Марии, а на южной — икона Спасителя и святого покровителя церкви. Остальные части экрана
заполнены другими изображениями, на рамки и
обложки которых, помимо их художественной ценности, иногда тратится почти баснословная сумма. Драгоценные камни на изображении
Например, Казанская икона Божией Матери в Петербурге оценивается в 15 000 фунтов стерлингов;
в то время как в Москве один изумруд на иконе Владимирской Божией Матери оценивается в 10 000 фунтов стерлингов, а общая стоимость всех изумрудов на этой иконе составляет 45 000 фунтов стерлингов.

[6] Все пошлины теперь взимаются в Иркутске, и ежегодное количество
_листового_ чая (без учёта кирпичного чая), проходящего через границу, составляет более
5000 тонн.




 ГЛАВА XXVIII.

_МОНГОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА В МАЙМАЧЖИНЕ._

 Взгляд на Монголию.--Город Маймачжин без женщин.--Посещение
 китайский торговец. — Закуски.  — Слуги.  — Покупки.  — Чайные
кирпичики за монеты.  — Город.  — Буддийский храм.  — Китайские
преступники.  — Их наказания.  — Китайский
ужин.  — Еда. — Пьянящие напитки.  — Путь в
Пекин.  — Путешественники. — Способы передвижения.  —
Обычаи пустыни. — Почтовая служба.


Стоя на вершине Киахтинской церкви, мы могли видеть, как уже было отмечено, три города: Троицкосавск, Киахту и Маймачин.
 Первые два были похожи на другие сибирские города, но к югу от них располагалось
перед нами открылось нечто совершенно новое. Сразу за границей находился настоящий
китайский город; затем начиналась широкая равнина, покрытая песком и травой,
горизонт которой ограничивали холмы Монголии, за которыми
воображение могло дорисовать её столицу Ургу, а ещё южнее —
Великую Китайскую стену. Поэтому, прежде чем продолжить наше путешествие на восток,
я опишу наш визит в Маймачин и поделюсь некоторыми наблюдениями о пути через монгольскую границу в Пекин.

 «Май-ма-чин» в переводе с китайского означает «покупай и продавай», отсюда и название
Этот приграничный город называют «торговой площадкой».
Нам сказали, что его население составляет 3000 человек, и он, по крайней мере в одном отношении, отличается от всех городов на земле тем, что все его жители — мужчины.
В городе нет ни одной женщины, там никогда не слышно детского смеха, а на улицах не встретишь ни девочек, ни мальчиков.
Однако не все мужчины — холостяки, у некоторых из них есть жёны и семьи в самом Китае. И не все они ненавидят женщин или являются подкаблучниками.
Мы действительно слышали об одном мужчине, британском подданном,
который настолько был согласен с Соломоном в том, что жить с драчливой женщиной нежелательно, даже если это происходит в просторном доме, что сбежал из своего дома на острове и поселился на крыше дома в глуши Сибири, где живёт в достатке и куда его супруга не последовала за ним. Но дело в том, что среди любопытных договорённостей,
заключённых китайцами во время их первых соглашений с русскими,
была и такая: чтобы их подданные не укоренялись в земле, а считали себя лишь гостями, они
Женщинам запрещено жить в Майматчине. Следовательно, глава семьи в Майматчине, если он хочет навестить свою жену и детей, должен
совершить месячное путешествие через пустыню на верблюде
и вернуться тем же путём. Так что несколько таких путешествий вполне могут разжечь в нём желание поскорее разбогатеть и вернуться домой.

В первый день нашего пребывания в Киахте мы воспользовались возможностью и посетили Майматчин.
Господин Кёхер любезно составил нам компанию.  Выйдя за деревянные ворота Киахты, мы
мы оказались на нейтральной территории шириной около 500 ярдов,
между двумя империями. С южной стороны находится частокол с проёмом
для главных ворот, скрытый от глаз высокой деревянной ширмой
в восьми или десяти шагах от стены. За этой ширмой мы вошли в
Майматчин и оказались в новом мире. Город построен внутри
прочного деревянного ограждения площадью около 400 квадратных ярдов, с четырьмя или пятью мощеными улицами. Однако они ровные, довольно чистые и, для Китая, широкие — возможно, достаточно широкие, чтобы по ним мог проехать лондонский омнибус
Они проезжают сквозь них. Дома одноэтажные, построены из необожжённого кирпича, глины и дерева, поэтому они прочные и аккуратные и окружены двориками. У входов стоят ширмы, которые отделяют улицу от реки и расписаны дьявольскими фигурами, чтобы отпугивать злых духов. Однако это дома зажиточных торговцев. В южной части города расположены убогие дома бедняков без окон, в которых нет и следа опрятности и благопристойности, присущих домам, описанным выше.

 Сначала нас отвели в гости к одному китайскому торговцу по имени
Ван-Чан-Тай; войдя во двор, мы увидели, что он окружён множеством дверей, некоторые из которых вели в склады, кухню, подсобные помещения и т. д., а одна — в лавку и дом торговца. Дверь представляла собой подвешенную прозрачную ширму, которая пропускала воздух, но не позволяла мухам и насекомым проникать внутрь.
 Оконные рамы были украшены и оклеены бумагой. Ни одно окно не выходило на улицу, все смотрели во двор. Внутри дома
было два помещения: внешнее и внутреннее. Во внешнем помещении
мы сидели на возвышении, или диване, который служит для
Ночью здесь спят клерки и помощники, а днём это место для трапезы, когда постельное бельё и подушки аккуратно свёрнуты и красиво уложены. Эта платформа обогревается снизу через дымоход, а на переднем крае всегда горит небольшой угольный камин, который служит для раскуривания трубок и подогрева грога. На стенах висели иллюстрированные тексты из сочинений Конфуция и различные картины, на одной из которых, как нам сказали, был изображён бог счастья. И выглядел он очень упитанным! Но это строго
Это соответствует китайским представлениям, ведь они с удовольствием нагружают своих божеств
колпаками из жира, процветания и изобилия плоти, которые, по их мнению,
имеют большое сходство. В комнате было несколько маленьких птичек,
не в клетках, а на жёрдочках, похожих на те, на которых в Англии держат попугаев.


Торговец пригласил нас выпить чаю и рассказал, что китайцы пьют этот напиток без сахара и молока три раза в день, а именно:
утром, в полдень и в семь часов вечера. Они плотно едят в девять утра и в четыре дня.  Когда они
Узнав, что я англичанин, они захотели узнать о нас всё.
Они задавали разные вопросы, пытались подражать нашим словам и звукам, даже смеялись и внимательно рассматривали всё, что им показывали, например часы, карандаши и ножи. Нам было не менее любопытно вникать в их дела и узнавать о них всё, что можно. У торговца было 23 «клерка», 18 из них работали в Майматчине, а остальные — в филиале в другой части света. Однако мы не выяснили, входили ли в это число продавцы, кладовщики, слуги, повара и т. д.
и т. д., или же он состоял только из настоящих писателей. Казалось, все они были одеты одинаково, начиная с хозяина, то есть в синий нанкин и чёрные тюбетейки. На стене висели две или три белые соломенные шляпы конической формы с кисточкой из конского волоса на верхушке, покрытые бумагой, чтобы защитить их от пыли.
Судя по всему, они предназначались для летнего сезона или торжественных случаев. На одном из слуг было чёрное платье с белой каймой, и, когда его спросили, кто он такой, оказалось, что это кучер в полутрауре. Китайский полный траур не должен быть
Шёлковая шапка полностью белая и носится в течение 100 дней после смерти родственника.
В это время голову не бреют.  Чёрно-белую шапку носят в течение трёх лет.
Одна из её особенностей — небольшой белый шарик на макушке. Пока слуги стояли вокруг нас и прислуживали нам, мы заметили, что их дисциплина во многом напоминала патриархальную.
Никто из них не казался выше или ниже другого, за исключением главного клерка, который, как мы узнали, получал около 30 фунтов в год, в то время как «мальчики» получали от 5 фунтов и выше, и их питание во всех случаях было бесплатным.
Старший клерк отрастил торчащие в разные стороны усы, что является привилегией всех китайцев после достижения ими 30-летнего возраста. У него также были очень длинные ногти, выступающие, пожалуй, на полдюйма, что, очевидно, считалось красивым. У китайских джентльменов и леди принято иметь длинные ногти, чтобы другие люди знали об их положении в обществе, ведь с такими ногтями они не могли бы работать. Этот
пожилой мужчина, похоже, тоже любил свою трубку, в которой было ровно столько табака,
чтобы он мог сделать всего пять хороших затяжек, после чего он её потушил
Из трубки с характерным звуком высыпались остатки табака и пепел.


Попивая чай, мы приступили к покупкам. Основными статьями китайского экспорта в Россию являются чай, хлопок, нанкинские ткани, шёлк, хороший атлас, ревень и множество диковинных и оригинальных товаров. Из Сибири в основном вывозят меха. Пока мы сидели в
лавке торговца, оставалось только гадать, где хранятся товары,
потому что их не было видно. Однако из таинственных шкафов и ящиков было извлечено несколько предметов, и
мы слышали, что китайцы стараются, чтобы как можно меньше их собственности было на виду у властей, чтобы не платить более высокие налоги.

Таким образом, если говорить о внешнем виде китайского магазина, то вывеска американского дилера была бы в высшей степени уместной: «Если вы не видите то, что хотите, попросите об этом». Мы так и сделали, и это сработало.
Моей первой покупкой был отрез шёлка под названием «Чин-чун-ча», которого, как предполагалось, должно было хватить на два комплекта одежды. Этот шёлк не окрашен, он так хорошо стирается и носится, что является любимым материалом во всём мире.
Сибирь для мужских летних костюмов, а иногда и для женских платьев.

 Китайцы любят в свободное время держать в руке пару шариков, перекатывать их и тереть друг о друга пальцами, то есть играть с ними. Вероятно, по той же причине турки любят держать в руке бусы. Мне предложили несколько таких шариков. Одна пара была сделана из китайского нефрита и при трении друг о друга испускала вспышки электрического света. Позолоченные пуговицы тоже считались редкостью,
но по клейму было понятно, что они из Бирмингема. Мы купили
несколько вышитых сумочек местного производства, а также чашки и блюдца.
 Блюдца имеют ромбовидную форму и сделаны из металла, с углублением для дна чашки, у которой нет ручки. Таким образом, чтобы выпить чаю, не нужно было держать чашку, достаточно было взять блюдце и пить из чашки, поставленной на блюдце. Некоторые из сосудов для питья были деревянными, но покрытыми лаком,
что позволяло им выдерживать кипяток.  Самой забавной нашей покупкой, пожалуй, была пара меховых ушных карманов, соединённых
с помощью кусочка резинки, чтобы использовать его в морозную погоду.

 Подкрепившись, мы осмотрели дом и двор, заглянули на кухню, которая была довольно чистой, и на склад с грудами ящиков с чаем.
Мы с удивлением наблюдали за тем, как они берут полый железный шнек, похожий на большой пробоотборник для сыра, и вставляют его в угол ящика с чаем, чтобы взять оттуда горсть ароматной травы. Однако я удовольствовался тем, что купил брикет чая,
из чистого любопытства. Его размеры — примерно девять на шесть дюймов, и он
Его толщина составляет три четверти дюйма, и его правильнее было бы называть, как когда-то в Германии, «плиточным» чаем. Раньше эта статья использовалась для чеканки монет в некоторых частях Сибири и до сих пор используется в Монголии. Владелец цирка после моего визита отправился через Кяхту в Ургу. Конный завод
и его наездники привели в восторг монголов, которые являются превосходными
всадниками, и, поскольку владелец принял «действующую монету королевства», его касса выглядела необычно: она была доверху набита чайными кирпичами! Поэтому у нас была причина
в качестве поздравления с тем, что нам не пришлось носить с собой такое количество этой крайне неудобной формы наличных.

 Выйдя из дома, мы побродили по улицам, разглядывая выставленные на продажу товары, похожие на те, что мы видели на китайских прилавках на Троицкосавском базаре, и осмотр которых в обоих местах доставил нам немало удовольствия. Мы нашли всевозможные китайские безделушки и самые убогие столовые приборы в виде ножей, ножниц и бритв, которые я когда-либо видел. Бритвы были очень похожи на миниатюрные топорики, и, когда мы шли по улице, от них поднимался пар.
На «Пасифике» я заметил, что их используют не только мужчины.
Китайские женщины придают большое значение тому, чтобы волосы на затылке были гладко подстрижены.
На борту была замечена одна женщина, которая стригла свою сестру.  Также на продажу были выставлены бусы и шляпы, кисти и гребни, куски кремня и стали, а также буддийские чётки.
Последние, очевидно, считались приятно пахнущими, но нам их запах показался отвратительным. Мы увидели предмет китайского тщеславия
Он представлял собой круглые фетровые подушечки, сильно окрашенные румянами, с помощью которых
люди трут свои лица, чтобы они покраснели. Некоторые из этих диковинок мы купили, торгуясь из-за цены с помощью жестов, к обоюдному удовольствию покупателей и продавцов.


Нас отвели в буддийский храм, на территории которого, как оказалось, находились дома губернатора (или, как его называют,
_зургатчая_), главного священника, а также театр и что-то вроде тюрьмы. Во дворе храма стояли две или три пушки, из которых ежедневно стреляли, когда губернатор ложился спать. Театр, как мы выяснили, был открыт только в праздничные дни, и, если верить рассказам путешественников
Это правда, пьесы иногда бывают крайне непристойными. Однако это
лишь соответствует картинам, которые можно увидеть в домах и которые открыто продаются на улицах.
Они слишком непристойны, чтобы их описывать.

 Мы видели во дворе храма двух преступников с железными кольцами на шеях, к которым были прикреплены цепи длиной около пяти футов с огромными звеньями и большим весом, который, как мне кажется, в общей сложности составлял более 50 фунтов. На руках и ногах у них тоже были цепи.
Они были очень грязными и плохо одетыми и выглядели довольно
свирепый. У одного из них цепь была перекинута через плечо для
более удобной переноски, и, увидев, что мне любопытно, он позволил
ей упасть на землю, продемонстрировав мне всю длину своего
наказания. Я купил у этого человека чётки на память. Мы также видели в Маймачине другой вид китайского наказания — деревянный ошейник, сделанный из 6-дюймовой доски, размером примерно 2,5 фута в квадрате, который надевали на шею мужчине. Говорили, что он весил более 100 фунтов. Из-за его размера несчастный владелец не мог опустить голову.
Он поднёс руку ко рту. Поэтому, когда он ел, то пользовался длинной деревянной ложкой, но вид у него был совсем не довольный. На ошейнике было написано его имя и фамилия, и он должен был носить его днём и ночью в течение месяца за _драку_! но я не совсем понимаю, была ли это обычная драка или попытка применить насилие к вышестоящему лицу.

Пока мы гуляли по улицам, стало ясно, что, хотя мы находились в Китайской империи, а не в России, жители двух приграничных городов были настроены очень дружелюбно.  Китайцы
купцы свободно навещают русских, пьют чай, курят сигареты и болтают — не на «голубином английском», а на «голубином русском»
Полагаю, именно этим добрым отношениям мы обязаны приглашением
на ужин, которое мы получили через два дня от купца, к которому
зашли. Нам особенно хотелось это сделать, потому что ужин с
китайцами в Маймачине был одним из тех любопытных развлечений,
которые я обещал себе, собираясь проехать до Кяхты. В то же время мистер Мичи заявил, что китайский ужин, на который приглашены киахтинские купцы
взять с собой друзей — это был «праздник, перед которым большинство европейцев предпочли бы пережить начальные стадии голода, чем почувствовать его запах»,
— скорее напугал меня тем, какие ужасы могут ожидать того, кто
придёт. Однако я решил положить хлеб на одну сторону тарелки, а воду — на другую, а затем истязать себя ради
приобретения опыта, не говоря уже о том, чтобы показать себя
благородным человеком в глазах китайцев, пробуя _всё_; и я надеялся, что, если мне в рот попадёт что-то особенно отвратительное, это можно будет нейтрализовать
или быстро проглотить, заев куском хлеба или запив глотком воды.
Однако всё оказалось не так плохо, как я опасался, и никто из нас не заболел.
Заглянув по пути на ужин к господину Токмакову, я выпросил небольшую буханку полубелого хлеба, и, подготовившись таким образом, мы отправились в дом Ван Чантая.

В группе было пятеро: мистер Кёхер, наш русский хозяин; мистер М----, наш соотечественник; мистер Переводчик; я и мой русский друг. Сначала нас провели во внутреннее помещение и усадили на диван, а затем принесли чай, сухофрукты и
и сладости, такие как засахаренный имбирь, сушёные грецкие орехи и мандарины, солёный и засахаренный миндаль, семена дыни и т. д. и т. п.
Затем мы перешли в соседнюю комнату, где на столе был накрыт ужин.
Но что это был за стол! Он был всего около трёх футов в квадрате, и на нём в качестве закуски стояло не менее 10 блюд, не считая наших тарелок. Эти блюда, или тарелки, с мясом были заменены на
30 блюд. Дальше на востоке я встретил человека, который рассказал мне, что, когда он обедал в Майматчине, ему подали 64 блюда! За этим крошечным столом мы
Мы сели, и каждому подали маленькое блюдце диаметром в три дюйма, наполовину наполненное тёмным на вид уксусом, в который мы должны были макать всё подряд, прежде чем поднести ко рту.
Вскоре мне это надоело, и я начал есть всё _au naturel_, то есть настолько естественно, насколько это было возможно; но большинство блюд были настолько искусно замаскированы кондитерскими изделиями и кулинарным искусством, что нам приходилось спрашивать почти у каждой тарелки: «Что это?» К счастью, тарелки были такими маленькими,
что, чтобы попробовать каждое блюдо, не нужно было прилагать особых усилий;
Сначала мы попробовали, а потом спросили, что это такое, и все предрассудки развеялись, пока не стало слишком поздно. Но мы обнаружили, что среди блюд, которые мы ели, были бобы, чеснок, разновидность морских водорослей, приготовленных как морская капуста, а также зелёные водоросли; нарезанная ломтиками редька, варёные ласточкины гнёзда и мясные фрикадельки; различные виды морских овощей и, кажется, птичьи гнёзда. Ближе к концу пира появился _самовар_, но не такой, как в России.
Разница была примерно такая же, как между «внешним» и
«Внутренний» дублинский автомобиль, о котором один ирландец сказал, что у внешнего автомобиля колёса находятся внутри, а у внутреннего — снаружи. Итак, в китайском самоваре кипящая часть была выставлена на всеобщее обозрение.
В ней находился суп, в котором были маленькие кусочки мяса,
вермишель и рисовые пудинги размером с теннисный мяч. Для
их поедания нам принесли палочки для еды — полагаю, чтобы мы
могли попробовать есть руками, ведь в начале трапезы нам дали
ножи и вилки. Палочки для еды представляют собой пару
цилиндрических стержней, довольно длинных, и
Они не такие толстые, как свинцовые карандаши, которые держат между большим и указательным пальцами правой руки и используют как щипцы, чтобы брать еду и подносить её ко рту. Для тех, кто не привык к этому, это непростая задача. Наш хозяин не сидел за столом и не ел вместе с нами, а стоял и наблюдал, отдавая распоряжения своим мальчикам или «клеркам». Каждому гостю была предоставлена крошечная чашка диаметром около дюйма или чуть больше и глубиной примерно в полдюйма. На раннем этапе приготовления в него из миниатюрного чайника добавляли горячий _май-га-ло_.
или китайский бренди, который, как говорят, по вкусу напоминает виски. Он
чрезвычайно крепкий, хотя и не такой сильнодействующий, как другой вид, о котором мы слышали, — _ханьшин_, от которого человек не только пьянеет в тот день, когда его пьёт, но и, если на следующий день он выпьет только стакан воды, опьянение повторяется. Когда мне принесли бренди, я отказался от него, и наш хозяин сразу понял, что это правильно.
Когда мои друзья сказали ему, что я «лама», то есть священник, он ответил, что «_их_ ламам не разрешается пить бренди».
Поэтому было приятно обнаружить, что у нас есть по крайней мере одна общая хорошая черта.

 Пока мы были в доме Ван Чантая, пришёл монгольский лама, которому меня представили как _английского_ ламу.  Монгольские ламы не ограничиваются духовными практиками. Этот человек был подрядчиком по перевозке товаров через пустыню в Китай и обратно, что наводит меня на мысль рассказать кое-что об этом любопытном путешествии.
Маршрут Кяхта — Пекин не был тем путём, по которому следовали самые первые посольства, отправленные из Сибири по суше, а также Марко Поло в своём
удивительные путешествия по Тартарии. На самом деле удивительно, как мало было известно об этой части Центральной
Азии до недавнего времени и как мало известно до сих пор. [1]

 После строительства Кяхты и Маймачина караваны, конечно, стали активно использовать маршрут через пустыню, хотя я не знаю, чтобы до последней четверти века по нему ходил кто-то из англичан или известных путешественников. [2]

За последние 18 лет по этому монгольскому маршруту прошли шесть англичан, с четырьмя из которых я познакомился, а также несколько женщин.
годы.[3] Однако путешественник, предоставивший нам наиболее достоверную
и научную информацию о той части Монголии, о которой мы говорим
, - это русский полковник Прежевальский, который провел три года,
начиная с 1870 года, сначала путешествуя из Кяхты в Пекин, затем
поворачивая на север, в Маньчжурию, а затем следуя по следам
из Хука не совсем до Лхасы, но до Голубой реки, или
Ян-цзе-кианг; а затем, повернув назад, совершил самый смелый поступок в
все, пересекая пустыню Гоби от Ала-Шаня до Урги и Киахты.
До этого путешествия ни один европеец не предпринимал подобных попыток.
Оно было совершено в разгар лета, когда иногда не удавалось найти ни пастбища, ни воды.


Расстояние между Кяхтой и Пекином составляет тысячу миль, и у европейцев, желающих совершить это путешествие, есть выбор из двух способов передвижения: на почтовых лошадях или на верблюдах, нанятых по специальной договорённости с их владельцами. По крайней мере, так говорит полковник
Пржевальский, хотя мистер Милн рассказывает об этом иначе, собирался пересечь Монголию вместе с русским офицером.
Он хотел отправить лошадей с курьером, но обнаружил, что, согласно соглашению между правительствами России и Китая, по конному пути могли передвигаться только курьеры, являющиеся подданными России. Поэтому ему пришлось ехать обычным караванным путём на верблюдах. Он договорился с несколькими монгольскими перевозчиками, что они доставят его из Кяхты в Калгань, расположенный недалеко от Великой Китайской стены, за 30 дней, за что он заплатит им 15 фунтов. За каждый день, когда ему было меньше тридцати, он должен был платить дополнительно десять шиллингов; за каждый день сверх этого срока они должны были платить
ему десять шиллингов. Также был пункт о том, что должны быть предоставлены палатка, костёр и вода.
Зимой караван обычно движется до семи или восьми часов вечера,
затем останавливается на чай и продолжает путь до полуночи или двух часов ночи.
Затем делается привал для сна, и к восьми или десяти часам все снова отправляются в путь. Зимой они
едят только один раз в день, и, по словам мистера Милна,
зимнее путешествие по пустыне далеко не из приятных. Однако мистер Мичи и капитан Шепард, которые путешествовали в более мягкую погоду,
Они рассказывают совсем другую историю и в приятных выражениях отзываются о жизни кочевников. Она настолько отличается от любого европейского опыта передвижения и жизни, что, несмотря на некоторые недостатки — а месяц — это слишком долго, чтобы быть полностью довольным, — те, кто прошёл через такой этап путешествия, вспоминают о нём как о приятной перемене после скучной жизни на пароходе, следующем домой.

Караван движется возмутительно медленно, а тряска в грубой, неуклюжей повозке на верблюдах делает ходьбу практически невозможной
Днём лучше не ездить верхом, а лучше ходить пешком; но там есть дичь, которую можно подстрелить, и
одиночество пустыни время от времени нарушается появлением
монгольских юрт, или палаток, где, поскольку они не умеют читать
газеты, все начинают чесать языками и задавать вопросы. Для монголов богатство — это
количество стад и отар, которыми владеет человек.
Поэтому, если англичанина спросят, сколько он стоит, ему придётся перевести своё богатство в тысячи овец, лошадей и быков, а затем рассказать о своём имуществе. Опять же,
Монотонность пути можно изредка разбавлять встречами с русскими почтовыми станциями.
[4]

 Манеры и обычаи монголов во многих случаях чрезвычайно интересны, поскольку возвращают нас к привычкам кочевых и скотоводческих народов.
 Но нет необходимости подробно описывать их здесь, поскольку в следующей главе мы познакомимся с бурятами, которые являются ветвью монгольской расы. Говоря об одном, мы во многом будем говорить и о другом.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Некоторыми нашими ранними географическими сведениями о Восточной
Монголии мы обязаны разрыву отношений между русскими и китайцами на Амуре.
Китайцы взяли несколько пленных и перевезли их в Пекин,
после чего разрешили русским священникам отправлять духовные требы. Когда со временем заключённые могли бы вернуться,
они так привыкли к своим камерам, что решили остаться.
Таким образом, «духовная миссия» была выполнена
Он отправлял новых священников каждые десять лет, и таким образом русские узнали кое-что о неизвестной стране, по которой путешествовали эти служители.

[2] Даниэль Дефо написал свой знаменитый роман «Робинзон Крузо», чтобы снова посетить свой остров, а затем отправиться в Китай, где он встретился с миссионером-иезуитом, который отвёз его в Пекин.  Затем, пересекая пустыню, он добрался до Аргуни и Нерчинска, а оттуда — до Тобольска и через Урал — до Архангельска. Это, конечно, вымысел, но, возможно, Дефо, который ни разу в жизни не был за границей и опубликовал свой
«Робинзон Крузо» в 1719 году слышал о маршруте, который в его время использовался для пересечения
Монгольской пустыни. Когда мы обращаемся к интересным
сочинениям римского миссионера Хука, у нас, конечно же, есть
много информации о Монголии; но его маршрут пролегал на юге, вдоль Великой Китайской стены, в сторону Гималаев, а не на севере.

[3] Один из них — мистер Хауэлл, бывший британский резидент в Китае, который
переправился из Шанхая в Киахту; другой — мистер Уайли, связанный с Британским и зарубежным библейским обществом, который переправился
из Кяхты в Пекин; но, насколько мне известно, ни один из этих джентльменов не поделился с публикой информацией о своих странствиях.
В 1863 году мистер Мичи отправился «по сибирскому сухопутному маршруту из Пекина в Санкт-Петербург» и написал отчёт о своём путешествии по Монголии, который стал первой книгой на английском языке, посвящённой этой части Азии. За мистером Мичи последовали ещё три английских писателя. В 1869 году
мистер Уильям Атени Уайт, член Королевского географического общества, написал книгу «Путешествие по суше из Азии в Европу, представляющее собой отчёт о путешествии на верблюдах и санях из
Из Кантона в Санкт-Петербург через равнины Монголии и Сибири;
в 1875–1876 годах — мистером Джоном Милном, членом Королевского географического общества, который пересёк Европу и Сибирь, чтобы добраться до
Кяхты, Пекина и Шанхая, и выступил с докладом о своём путешествии перед Азиатским обществом Японии; и в 1877 году — капитаном У.
Шепард, королевский инженер, вернулся «домой через Монголию и Сибирь» и написал краткий отчёт в журнале Королевских инженеров. Я слышал, как жители Сибири рассказывали о некоторых из этих путешественников, и русские, похоже, были очень удивлены тем, что капитан Шепард
Я совершил это путешествие в одиночку, не зная ни слова на их языке.
Полагаю, господа Хауэлл и Уайли сделали то же самое, но я слышал о подвиге капитана Шепарда даже в Крыму, причём совсем недавно, прошлой осенью.

[4] Почтовая связь была установлена по договору между Россией и Китаем в 1858 и 1860 годах. Российское правительство за свой счёт организовало регулярную доставку как лёгкой, так и тяжёлой почты между Кяхтой, Пекином и Тяньцзинем. Монголы доставляют почту до Калгана, а китайцы — дальше. Русские
Мы открыли почтовые отделения в четырёх местах: в Урге, Калгане, Пекине и Тяньцзине. Лёгкая почта отправляется из Кяхты и Тяньцзина три раза в месяц, тяжёлая — только раз в месяц. Тяжёлую почту перевозят на верблюдах в сопровождении двух казаков из Кяхты, а лёгкую почту сопровождают только монголы, и её перевозят на лошадях. Лёгкие почтовые отправления доставляются из Кяхты в Пекин за две недели, в то время как доставка тяжёлых почтовых отправлений занимает от 20 до 24 дней.
Стоимость всех этих услуг для российского правительства составляет около 2400 фунтов стерлингов в год, а доходы четырёх почтовых отделений — около 430 фунтов стерлингов.




Глава XXIX.

_ОТ КЯХТЫ ДО ЧИТЫ._

 Проводы.--Письмо домой об изменении планов.--Караваны.--
Литейный завод.--Бурятские ямщики.--Способы
передвижения.--Приветствия.--Незначительные почтовые станции.--Визит к
миссионеру бурят.--Русские миссии в Японии.--
Примечательная встреча.--Яблоновые горы.— Чита. — Посещение губернатора и тюрьмы.


 После обеда в Маймачине мы решили продолжить путь на восток.
Однако мистер Кёхер не отпустил нас, не угостив дополнительным обедом, поскольку китайская трапеза считается
Это было скорее проявлением любопытства, чем настоящей гастрономией, и мы не рассчитывали, что за многие сотни миль нам удастся ещё раз вкусно поесть.
 Поэтому после этого дополнительного ужина мы собрались в путь.
Гостеприимство и доброта сибиряков по отношению к уезжающим друзьям безграничны.
Среди прочих обычаев у них есть один способ оказать честь гостю на пиру, который считается проявлением большого уважения. Это называется _подхватить_, и делается это так: несчастного жертву хватают и укладывают плашмя на вытянутые и сомкнутые руки
руки двух рядов гостей, которые подбрасывают его и ловят. Когда мистер.
Коллинз, их первый американский гость, был в Кияхте, они подбросили его таким образом до самого потолка, которого он, несомненно, коснулся. К счастью, в нашем случае мы были избавлены от этой чести и были отпущены с многократными рукопожатиями, которые так любят русские; при условии, однако, что они не будут происходить через порог. Дважды я ловил себя на том, что нарушаю это правило.
Один раз это был американец, наполовину обрусевший, а другой — русская дама. Оба они улыбались, и
попросил меня войти, прежде чем пожать ему руку. Я не знаю, какое суеверие связано с этим. Ещё один русский обычай, связанный с отъездом друзей, — проехать несколько миль вместе, возможно, до первой почтовой станции, а затем попрощаться. Так поступил наш хозяин, когда мы уезжали из Киакты вечером в среду, 16 июля, и нам предстояло проехать 600 миль. Мы ехали по дороге,
по которой добрались до Верхнего Удинска, или, как я его назвал,
«перекрёстка Амура и Китая». Здесь мы воспользовались возможностью сделать привал
письма в Англию, чтобы сказать, что вернуться отсюда можно было бы оставить
моя работа наполовину сделана, и что мы едем на Амур, с которого
Господин переводчик был повернуть назад, пока я был продолжать
Океана, и так до дома, выполнив окружности земного шара; и
как я и думал, чтобы закончить путешествие в лицо раньше, чем письмо будет
Кросс Азия и Европа, и я не знаю, что дыр и углов у меня
может попасть, или как быть задержаны, мои друзья увещевали не быть
бить тревогу, если они ничего не слышали обо мне в течение многих дней. И увещевание
Это было необходимо, потому что впоследствии я попал в две ситуации, из которых не мог выбраться и не мог сообщить о своём местонахождении, так что, несмотря на моё предупреждение, возникли серьёзные опасения за мою безопасность.

 По пути на восток мы часто встречали караваны повозок с чаем. Эти караваны иногда насчитывают более 100 лошадей.
Поскольку они идут шагом, а на реках их переправляют на пароме, неудивительно, что товары добираются из Иркутска в Москву за три месяца.  Зимой
Реки, конечно, не представляют никакой трудности, и поэтому это время года в некотором смысле предпочтительнее для транспортировки. Для большого каравана требуется не так много погонщиков, и они облегчают себе работу, подвешивая к задней части каждой повозки вязанку сена, так что лошадь, даже если она голодна, старается не отставать от вожака. По пути из Верхнего Удинска мы встречали караваны двухколёсных повозок с кованым железом.[1] На каждые четыре или пять повозок приходился один возница,
и у этого возницы на одном из его грузов было спальное место, состоявшее из
Грубая повозка размером два с половиной на шесть футов, покрытая берестой, под которой, закутавшись в баранью шкуру, спит человек.
 Обычно они едут около 16 часов (хотя и не подряд) из 24, а летом пасут своих лошадей на обочине дороги.

Теперь мы свернули с большого тракта между Китаем и Европой, и об этом нам сурово напоминала тряска, которой мы были вынуждены подвергаться.  Кроме того, мы познакомились с новой породой ямщиков;  большинство наших возниц теперь были бурятами, которые привязывают своих лошадей
Грива у него между ушами, как рог, и он, как и русские, обладает удивительным умением управлять лошадьми, не причиняя им вреда.
Он подгоняет их голосом и грозит им рукой.
 В Сибири не слышно щелканья кнутов, а длинные, тонкие, щелкающие кнуты Западной Европы неизвестны. Сибиряки используют короткие хлысты с плетью из пеньки, кожи или другого гибкого материала, но без наконечника на конце. Русские кучеры много разговаривают со своими лошадьми, и их речь во многом зависит от характера и
Как ведут себя животные? Хорошо ли они едут? Тогда кучер называет их своими «братьями», «голубками», «красавицами», «драгоценностями».
Напротив, упрямую или ленивую лошадь называют множеством
обратных ласковых прозвищ. Её могут назвать _сабакой_, или
собакой, и неуважительно приписать ей собачье происхождение. Иногда водитель тараторит так, словно эти существа понимают все, что он им говорит.
После этого, при удобном случае, он набрасывается на них и ругает самыми последними словами, какие только может придумать.  Но
Я не припомню, чтобы у бурят была такая манера разговаривать с лошадьми, хотя они очень хорошо ездили верхом.

 У этих людей есть любопытный способ приветствия, как и у некоторых других народов, с которыми мы общались. Китайцы, например, складывают руки вместе и несколько раз поднимают и опускают их. Монголы поднимают большой палец в знак приветствия, а чтобы заключить сделку, кладут руку на рукав собеседника. Буряты делают примерно то же самое, в то время как русские пожимают друг другу руки по любому поводу, а если они друзья, то ещё и целуются.

Пока мы ехали, то видели множество чёрных и белых галок, маленьких птичек, похожих на нечто среднее между канарейкой и коноплянкой, а на далёких холмах — стада овец. Как мне сказали, южнее разводят верблюдов ради их шерсти, которая в этих краях вырастает до значительной длины. Проезжавшие мимо нас почтовые станции были далеко друг от друга и бедны, а деревень было мало. В этих последних живёт много
Буряты, несколько русских и несколько евреев. В одной деревне мы встретили очень красивых еврейских женщин, которым я сказал пару слов на иврите.
Это, а также то, что наша подорожная свидетельствовала о том, что мы англичане, привлекли к нам внимание как к чужестранцам.
Незадолго до этого этим же путём проезжали китайские послы; и один ямщик, услышав, что мы иностранцы, решил, что мы тоже, должно быть, послы, и спросил, не нужно ли ему пойти и надеть свой лучший костюм, от чего мы его, однако, освободили.

Вечером второго дня после отъезда из Верхнего Удинска мы добрались до Кординской, где живёт русский священник, миссионерствующий среди бурят. Я хотел навестить его, хотя и понимал, что это будет непросто.
Близилась полночь, и я боялся, что мы застанем этого доброго человека в постели. Но нужно было действовать, и я настоял на том, чтобы мы пошли к нему домой, несмотря на возражения бурятского ямщика, которые, как я впоследствии подумал, могли быть вызваны страхом, что он поддастся колдовству или каким-то образом попадёт под влияние миссионера, ведь я не смог уговорить его остановиться за много ярдов от дома. Поначалу миссионер не был особенно рад нашему визиту в столь неурочный час, но, когда он узнал, что мы
Когда мы дали ему хорошие книги, он начал вести себя по-другому и с готовностью делился с нами информацией о ходе миссии.
Он рассказал нам, что за последний год 300 бурят приняли крещение к востоку от Байкала и более 1000 — к западу. Однако он показал нам, что у него уже есть достаточное количество Писаний буриатов — того же издания, что и те, которые мы распространяли, — и он не хотел брать ещё. Это навело меня на мысль, которая впоследствии подтвердилась, что объём знаний, необходимых для
Русские священники очень мало говорят со своими новообращёнными прихожанами перед крещением.
Я также не знаю, насколько сильно они навязывают бурятам изучение Священного Писания и испытывают ли буряты неприязнь к этой книге.
Старик из Селенгинска, Ивлампи Мельников, рассказал нам, что, когда английские миссионеры уезжали, у его отца осталось много экземпляров Священного Писания и что буряты не хотели их брать. Поэтому их передали русскому священнику; но
он говорил о том, что было сорок лет назад.

Когда наш друг-миссионер понял, что мы действительно интересуемся его работой, он, несмотря на поздний час, настоял на том, чтобы мы выпили с ним чаю. Но мы отказались, так как не могли заставлять почтовых лошадей ждать. Перед нашим отъездом он с большим энтузиазмом рассказал нам, что русские успешно проводят миссионерскую деятельность среди японцев (литургия проводится на русском языке).
Руководит миссией архимандрит Николай, а миссионер, живущий в бурятской глуши, был очень обеспокоен тем, что
кто-то в Японии писал книгу, в которой пытался доказать, что
Конфуций был выше Иисуса Христа; и когда я сказал, что собираюсь
проехать через Японию, он попросил меня раздобыть жизнеописание
Конфуция и посоветоваться с архимандритом, как можно уничтожить
еретическую книгу. Это было первое, что я услышал об архимандрите,
но, добравшись до Николаевска, я узнал, что о нём очень хорошо отзывается
лейтенант Якимов, который дал мне письмо к нему, чтобы я передал его по прибытии в Японию.[2]
Соответственно, я надеялся увидеться с упомянутым архимандритом
Николай, но прежде чем я добрался до Иокогамы, он вернулся домой, чтобы принять сан епископа. Поэтому я больше не думал об этом до прошлой осени, когда мои надежды странным и неожиданным образом оправдались.
Это произошло, когда я останавливался в Киеве по пути на Кавказ. Мы с моим спутником пытались найти в Печерском монастыре кого-нибудь, кто говорил бы на английском или французском. Наконец вместе с монахами появился высокий мужчина в сутане,
одетый так же, как и остальные, за исключением того, что его сутана была коричневой. Он сказал, что говорит по-английски, и, проведя для нас экскурсию,
Осматривая достопримечательности, он спросил меня, где я работаю в Англии, или, как он выразился, «где я служу». Я ответил ему, а затем спросил, где _он_ «служит». «О, — сказал он, — очень далеко». «Ну, — сказал я, — где?» «В Японии», — ответил он. «Тогда, — сказал я, — вы, должно быть,
Отец Николай, которому я в прошлом году писал из Сибири и который недавно был рукоположен в епископы». Так оно и оказалось, и вот мы случайно встретились за тысячи миль от места нашей предполагаемой встречи. Я поужинал с ним, и мы расстались.
он продолжил свой обратный путь в Японию, а я двинулся вперёд к
горе Арарат.

 Всё это, однако, было в неопределённом будущем, когда мы разговаривали с
русским миссионером в Кординске, который сожалел, что наш визит
был таким коротким, и которого мы оставили продолжать путь в
Читу. По пути мы ехали по холмистым дорогам, и на следующий день, когда мы приблизились к _Яблоновому_, или Яблоневому
Горы. Этот хребет тянется в северо-восточном направлении прямо через
Забайкальскую область; и когда, после постепенного подъёма от Верхнего
В Удинске, расположенном на высоте 1500 футов, мы достигли вершины хребта, которая находится на высоте 4000 футов над уровнем моря.
Тогда мы были примерно в 20 милях от Читы. Перед нами
на востоке виднелся чётко очерченный горный хребет,
а на севере и юге на многие мили простиралась долина.
Утро выдалось прекрасным, и мы скакали по холмистой
прерии, где паслись стада крупного рогатого скота.
По мере приближения к городу перед нами открывался прекрасный вид. Кроме того, мы наконец оказались на восточной стороне Большого Алтая, и, следовательно, перед нами были реки
отличалась от всего, что мы до сих пор видели в Сибири. Все остальные реки текли на север и впадали в Северный Ледовитый океан, в то время как река Чита, впадающая в Ингоду справа, текла на восток через живописную долину и впадала в Тихий океан в 2000 милях от неё. По сути, перед нами была одна из долин верховьев Амура, долина которой
Барон Розен говорит, что она примечательна своей флорой и называется «садом Сибири».

 Чита стоит на левом берегу Ингоды, на возвышенности, ограниченной с двух сторон
по бокам высокие горы. К северу лежит озеро Онон, на берегах которого
Чингисхан, направляясь на запад, вершил свой суд, и
в водах которого он утопил осужденных. Ниже этого места Ингода
судоходна для лодок и плотов. В первые годы оккупации Амура
из Читы было спущено много материалов. Город был основан в 1851 году, когда в нём проживало 2600 человек; сейчас население составляет 3000 человек.
 Многие дома большие и хорошо обустроенные, и все они деревянные.
 Мы нашли магазины, в которых, однако, за фунт нужно было платить 1_s_.
булка-сахар, а белый хлеб стоил всего в три раза дороже, чем в Тобольске.

 Дом губернатора был лучшим в городе, и мы представили ему наши письма. Его превосходительство М. Педашенко оказал нам радушный приём.
 По дороге, на почтовой станции, я встретил отца мадам Педашенко, и он представил меня своей дочери; но мадам была нездорова. Губернатор, однако, не жалел сил, чтобы сделать для нас всё, что в его
возможностях. Узнав, что я хочу посетить исправительную колонию и
золотые прииски Кары, он телеграфировал, что можно организовать
меня доставили туда; после этого мы отправились осматривать городскую тюрьму.
Снаружи здания стояла чёрная повозка, которую можно было бы отнести к той же категории, что и наши старомодные английские колодки.

 Раньше заключённых на этой повозке вывозили на рыночную площадь и выставляли там как преступников и негодяев.
Их обвинительный приговор был написан на груди, а к нему прилагалось уведомление о том, что они «лишены всех прав». Говорили, что это наказание отменили, но я слышал, что в Благовещенске его применяли ещё в прошлом году.

В Читинском остроге содержалось 169 заключённых, и, полагаю, это не тот острог, в котором в 1826 году содержались 30 декабристов. Барон  Розен в своё время описывал Читу как небольшую деревню с населением в 300 человек. Во время нашего визита они ожидали, что будет построено новое место заключения — не за день до того, как оно стало необходимым, ведь Чита была, по-видимому, самой старой тюрьмой, и я считал её самой бедной и грязной из тех, что мы видели. Заключённые тоже были плохо одеты и грязны. Один из них читал религиозную книгу, которую, как он сказал, ему одолжили
священник; но тюремной библиотеки не было. На самом деле такие библиотеки были большой редкостью, хотя в Екатеринобурге нам сказали, что заключённый, который хочет читать, может взять молитвенник. Несколько заключённых из Читы были из России и приговорены к каторжным работам. Там была столярная мастерская, в которой одни работали по принуждению, а другие — ради собственного удовольствия. В целом казалось, что обитатели здания наслаждаются беззаботной жизнью.
Двери камер были открыты, и они могли входить и выходить во двор, когда им заблагорассудится. Многие лежали
о том, как спать на солнце. Нам сказали, что им трудно
спать по ночам из-за паразитов, поэтому они спят днём.
Это иллюстрирует замечание Горьянчикова в «Погребённых заживо» о том, что в его тюрьме даже зимой не было от блох, а летом их становилось ещё больше. На тюремной кухне мы увидели, как они
нарезают листья ревеня, чтобы добавить их в суп (свежая капуста
на момент нашего визита ещё не была готова). Это напоминает мне
ещё одно замечание Горьянчикова, который пишет так, будто для него это нормально
у него в супе плавают чёрные жуки. Я могу поверить в его слова о блохах, но под «чёрными жуками» я, полагаю, он имеет в виду маленьких коричневых насекомых длиной около полутора сантиметров, называемых «_тараканами_», которые кишат в домах сибирских крестьян. К счастью, они не агрессивны, и один англичанин сказал мне, что люди не испытывают к ним неприязни. Почему они должны ежедневно ходить в медную
кастрюлю, чтобы их сварили в супе господина Горюнчикова, я не знаю; но одно я знаю точно: тюремный суп — это нечто нерегулярное, неудобное (я
Я собирался сказать «полуголодный») в том состоянии, в котором я иногда
путешествовал по некоторым регионам России, я не раз пробовал тюремный суп, который я с удовольствием съел бы, но только ради приличия.
Я бы съел не одну ложку, чтобы высказать своё мнение, а целую тарелку, чтобы утолить голод. Я бы не стал выбирать этот суп, приправленный листьями ревеня.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Вполне вероятно, что железо, о котором здесь говорится, было привезено из
Петровского завода, который находится примерно в 100 милях к юго-востоку от Верхнего
Удинска. Эти металлургические заводы были основаны во времена правления Петра
Завод был основан Петром Великим, и когда-то на нём работали заключённые. Но сейчас, насколько мне известно, на нём используется вольнонаёмный труд.
Этот завод когда-то имел большое значение для региона. Здесь
изготавливались двигатели для первых пароходов, которые Россия
поставила на Амуре. Русские мастера также отливали и растачивали
орудия. В окрестностях много угля, но его почти не используют,
так как древесины достаточно. Я мало что слышал о текущих операциях,
но, похоже, во всей Забайкальской области
В 1877 году было произведено 482 тонны чугуна и 280 тонн кованого железа.
 Тридцать лет назад Петровский производил 18 тонн сортового железа в год.

[2] Во время своего путешествия я узнал от русского капитана, что в Японии было 7 священников, 95 катехизаторов и 2000 прихожан, и все они, включая священников, были обращены в православную русскую церковь. В 1876 году на эту миссию было потрачено 1174 фунта стерлингов. Насколько мне известно, это единственная
языческая миссия, которую русские ведут за границей.
Они считают свою работу в Японии большим успехом, поскольку в
В журнале _Oriental Church Magazine_ за март 1880 года русский редактор пишет: «В
В 1879 году (русская) церковь в Японии насчитывала в общей сложности 6000 прихожан,
что на 2000 больше, чем годом ранее»; и он добавляет:
«Хотя другие христианские церкви контролируют более 320 миссионеров
и располагают огромными денежными средствами, нашим (русским)
миссионерам удалось получить полный и исключительный контроль над северной частью острова Нипон, и они успешно конкурируют со своими братьями-католиками и протестантами
в центральной части острова». «Этот блестящий успех в основном
заслуга главы нашей японской миссии отца Николая».




 ГЛАВА XXX.

_БУРЯТЫ._

 Страна бурят.--Их внешность
и одежда.--Жилища.--Монгольские юрты.--Гостеприимство.--Топливо.--Скот.— Характер
 бурят. — Их религия. — Буддисты-буряты. — Душа
 Будды. — Ламы. — Их безбрачие, классификация,
 обязанности, ограничения. — Буддийские доктрины. — Молитвенный
 барабан. — Христиане-буряты. — Английские миссии. — Отчёты
 Английские путешественники. — Результаты русских миссий. — Распространение бурятских писаний.


 Вскоре после отъезда из Верхнеудинска мы выехали в обширную степь, занимающую большую часть Забайкалья. Здесь мы оказались в самом сердце бурятских земель. Впервые мы встретились с этими людьми в нескольких милях к западу от Иркутска, и их внешность сразу подсказала нам, что они принадлежат к другой расе, отличной от всех, кого мы видели. У них очень большие черепа, квадратные лица, низкие и плоские лбы; скулы высокие и широко расставленные, нос плоский, глаза
Тело вытянутое, кожа смуглая и желтоватая, волосы угольно-чёрные.
Мужчинам позволяют отращивать волосы на макушке, которые они заплетают в хвост, свисающий на спину.
Оставшиеся волосы коротко стригут, но не бреют, как у татар.
Головные уборы женщин чрезвычайно богаты и состоят из серебра, кораллов, полированных бусин из уральского малахита и перламутра. Они заплетают волосы в две толстые косы, которые спускаются от висков ниже плеч.
Незамужние девушки вплетают в косы нити из кораллов.  Некоторые
У женщин на груди висело множество серебряных украшений, а в некоторых случаях из затылочной части головы горизонтально на несколько дюймов в обе стороны торчал прямой стержень, к которому были привязаны волосы. Я хотел купить один из этих головных уборов из любопытства, но их не было в магазинах. Камни и металл покупаются, а украшения изготавливаются вручную. Однако я был несколько озадачен,
когда узнал, что их стоимость часто достигала двадцати или тридцати
фунтов стерлингов. На почтовой станции мы спросили у бурята, сколько он
возьмите за его шляпу. К нашему удивлению, он запросил скромную сумму в пятнадцать рублей только за серебряный набалдашник. Говорят, что буряты не носят белья, но приданое богатой невесты иногда состоит из 40 ящиков с самыми дорогими мехами.

[Иллюстрация: МИСС БУ-ТА-ТЁ, БУРЯТСКАЯ ДЕВУШКА.]

Что касается их жилищ, то буряты настолько привыкли жить в юртах, что, хотя сейчас они считаются цивилизованными там, где контактируют с русскими, они всё равно делают из дома юрту, прорезая дыру в центре крыши, и разводят в ней огонь
в центре комнаты. Когда мы навещали мадам Токмакову, у неё был слуга-бурят, для которого был выделен русский дом, но в котором он не мог чувствовать себя счастливым, пока не обустроит своё жилище. Мы вошли в бурятский дом в Чилантуе, хотя дома была только женщина. Там стояла грубая деревянная скамья, на которую нас пригласили сесть, и на ней лежала пара коралловых украшений для головы.
Женщина, заметив, что мы на них смотрим, тут же надела их, а затем пригласила нас выпить чаю. Отказ был бы воспринят как
Крайне невежливо. Даже один русский генерал как-то сказал мне, что воспринимает отказ от еды в его доме как пощёчину. Более того, мы стремились заслужить расположение нашей бурятской хозяйки, потому что хотели попасть в буддийский храм, а она была единственным человеком в округе, через которого мы могли общаться с ламами на русском языке. Но видеть, как подают чай, и пить его было непросто. Над огнём висел большой открытый
железный котёл, полный бурлящей жидкости, покрытой пеной. В этом
Это был половник, который наша любезная хозяйка наполняла и снова наполняла, а затем выливала обратно в котелок. Затем, соскребя накипь, она зачерпнула половником отвар, налила его в чашки и подала нам. Нам сказали, что это чай с солью. Я лишь надеюсь, что это не что-то похуже,
но вряд ли кого-то удивит, если после того, как я попробую его, со мной случится несчастный случай, я испорчу напиток и откажусь от второй чашки.
Однако мы внимательно осмотрели мебель в доме. Самым интересным предметом был семейный алтарь, что-то вроде
небольшой буфет с выдвижными ящиками. На нём стояли круглые бронзовые чаши с напитком и другие подношения. По комнате также были разбросаны предметы из
украшенного металла, свидетельствующие о мастерстве исполнения.

 Это бурят в его цивилизованном состоянии. Чтобы лучше понять его
обычаи и происхождение, нужно уехать подальше от русских поселений или даже в «страну травы», как их монгольские братья называют пустыню. Там они живут в юртах,
которые, как и у других сибирских аборигенов, состоят из столбов,
скреплённых наверху, но покрыты войлоком, а не оленьими шкурами.
Гостеприимство всех монгольских племён неизменно. Каждому чужестранцу здесь рады, и ему достаётся всё самое лучшее, что может предложить хозяин. И чем больше он съест, тем лучше для всех. Основное блюдо монгольской кухни — варёная баранина, но без каперсов или каких-либо других соусов или приправ. Овцу «отправляют в кастрюлю» сразу после того, как её убивают.
Когда мясо готово, его достают из горячей воды и подают гостям,
пока оно ещё дымится и истекает соком.  Каждый мужчина кладёт
 большой кусок на колени или на любую другую удобную поверхность, а затем нарезает
Он отрезает небольшие кусочки и кладёт их в рот. Самый лучший кусок
приберегается для почётного гостя, и в знак особого внимания
хозяин часто кладёт его в рот гостю своими жирными пальцами.
После того как мясо съедено, выпивается бульон, и на этом трапеза
заканчивается. Ножи и чашки — единственные столовые приборы, и, поскольку у каждого гостя есть свой «наряд», сервировка стола не занимает много времени. Вся работа заключается в том, чтобы рассадить гостей вокруг
кастрюли с приготовленным мясом. Буряты славятся тем, что пьют кирпичный чай,
Они смешивают его с ржаной мукой, бараньим жиром и солью, добываемой в степных озёрах. Я подозреваю, что именно это нам и пришлось попробовать в Чилантуе.
 Этот чай настолько важен для бурят, что они иногда хранят его запасы как деньги. В засушливых условиях это вещество может долго храниться без изменений, и поэтому в степи его накопление часто считается более выгодным вложением, чем стада и отары.

В северных районах буряты заготавливают древесину для растопки, но в южных районах и у монголов в пустыне этот вид топлива не используется.
Его мало, и вместо него они используют высушенный на солнце верблюжий навоз, который они называют _арголы_, от татарского слова, обозначающего помёт животных, высушенный и подготовленный для использования в качестве топлива. [1]

Бурятские приспособления для разведения огня раньше ценились выше европейских и стоили дорого среди русских. Они
сделаны из пластин лучшей закалённой стали длиной от четырёх до шести дюймов, пришитых к мешочку для трута. Мешочек сделан из красной кожи и со вкусом украшен серебряными и стальными блёстками.
Английские и шведские спички вытеснили их с российского рынка.

Обычным занятием бурят является разведение скота.
По количеству своих стад они напоминают израильских патриархов.
Мистер Стэллибрасс рассказывал мне, что, когда он жил в Селенгинске, он знал богатых бурят, у которых было по 6000–7000 овец, 2000 голов крупного рогатого скота и 200 лошадей. А капитан
Кокрейн упоминает случай с матерью бурятского вождя, которая
владела 40 000 овец, 10 000 лошадей и 3000 голов крупного рогатого скота, а также
большим количеством мехов. Таким образом, в малонаселённой стране
Дети этого человека очень помогают ему ухаживать за скотом.
Поскольку скот необходимо постоянно перегонять на новые пастбища,
можно понять, что такое положение дел создавало для миссионеров
двойную трудность в плане образования, а именно: нежелание
родителей отказываться от помощи детей и постоянная смена места
жительства. Та же трудность возникает у тех, кто хотел бы вести
миссионерскую и образовательную работу среди других кочевых
племен Сибири. В 1876 году численность бурят составляла 260 000 человек — это был самый многочисленный народ
коренное население Восточной Сибири. Будучи ямщиками, мы считали их более живыми, чем русские, и в их поведении чувствовалась мужественная независимость, что легко объясняло, почему русским поначалу было так трудно их подчинить. Более того, казалось, что они не уступают русским в интеллектуальных способностях, поскольку английские миссионеры обучали некоторых из них латыни и подготовили элементарный учебник по геометрии и тригонометрии на бурятском языке. Барон Розен также упоминает, что они играют в шахматы, научившись этому у китайцев, и говорит, что
лучший игрок среди своих товарищей, русских офицеров, однажды вызвал бурята на игру и проиграл.
Речь бурят — это диалект монгольского языка, грубый и безыскусный, с маньчжурскими, китайскими и турецкими заимствованиями.
Он отличается обилием гортанных и носовых звуков. Вместо настоящих монгольских букв они используют маньчжурский алфавит, который записывается вертикальными столбцами сверху вниз, а строки идут слева направо.  Единственные версии Священного Писания на монгольском языке
Их язык относится к калмыцкому и бурятскому диалектам.

 Религия бурят представлена тремя видами: шаманизмом, буддизмом и христианством. Шаманизм, более или менее схожий с шаманизмом других племён Сибири, по-видимому, был их древней религией.
Я полагаю, что он до сих пор наиболее распространён в северных частях их страны, наиболее отдалённых от буддийского влияния. Однако буддизм имеет влияние на гораздо большую часть населения и изначально был завезён из Тибета.
[2]

[Иллюстрация: БУРИАТ ЛАМЫ И МОНГОЛЬСКИЙ ПЕРЕВОДЧИК.]

К ламам, или священникам, относятся с большим почтением, и каждый буддистский бурят хочет, чтобы кто-то из его семьи стал ламой.
 Поэтому получается, что ламы составляют шестую, а некоторые говорят, что пятую, часть населения.
 Когда ламы облачаются в свои одеяния, они надевают алые одежды и полностью бреют головы, а их большие уши, торчащие из-под волос, придают им необычный вид.
Предполагается, что они соблюдают строжайший целибат; поэтому мистер Мичи
замечает, что ламу лучше не спрашивать о том, как поживает его жена
и семья тоже, но мистер Эрман отмечает, что их безбрачие имеет самые пагубные последствия. Им запрещено употреблять спиртные напитки,
чтобы излишества «не повредили рассудок изучающего божественные
оракулы и не развратили сердце дурными страстями, которые оно может породить».
Им также запрещено употреблять табак, и это одна из главных причин, по которой следует отказаться от курения, потому что «оно способствует праздности и приводит к пустой трате свободного времени, которое следует посвящать занятиям, приносящим пользу и удовольствие»[3]


Помимо религиозных занятий, ламы участвуют в различных
в отраслях обычной промышленности, особенно в производстве
собственной одежды и церковной утвари. Лама испытывает одно
неудобство: ему не разрешается убивать что-либо из страха, что в
убитом им существе может находиться душа его родственника или,
возможно, божественного Будды. Даже когда его раздражают
блохи или другие ползающие и бегающие существа, которыми часто
изобилует их тело, он должен терпеть до тех пор, пока его терпение
не иссякнет. Затем он может позвонить
в неосвящённом месте, и пусть он сам и его одежда подвергнутся тщательному осмотру. И снова, в связи с этой трудностью, связанной с убийством, капитан Шепард рассказывает о случае, когда ламы изо всех сил старались соблюдать закон и в то же время обходить его. Капитан, пересекая пустыню, купил овцу и немного растерялся, не зная, как её зарезать. В группе было четверо. Покойный владелец был ламой и не мог лишать жизни; то же самое можно сказать и о проводнике; капитан не хотел становиться мясником, а его
Китайский слуга не знал, как это сделать. Капитан
застрелил бы животное, но хозяин возразил. Поэтому один из лам
отвёл овцу в сторону, повалил её, связал ей ноги, объяснил китайцу,
что нужно делать, и одолжил ему свой нож, после чего повернулся
и быстро отошёл в сторону. Когда овца была убита, ламы быстро
разделали её, приготовили и, конечно же, помогли съесть.

Буддийские книги учат людей, что они достигнут высшей мудрости, если будут почитать ламу; что само солнце восходит _только_ для того, чтобы
Ламам можно воздавать почести, и люди получают прощение за самые тяжкие грехи, проявляя к ним уважение. Любое оскорбление в адрес ламы аннулирует заслуги, накопленные тысячами поколений.
 Говорят, что тот, кто проявляет неуважение к этим персонам, будет наказан несчастными случаями, болезнями и всевозможными бедствиями и так далее. Один из их сибирских монастырей, или ламасариев, с храмом находится в Тургуту, на полпути между Верхним Удинском и Читой.
Кажется, я слышал, что там есть школы. Я уже говорил, что мы посетили ламасарий
в Чилантуе. Это был небольшой городок, состоявший примерно из полудюжины домов, в одном из которых находился храм, где, если я не ошибаюсь, они ежедневно поклоняются на закате, но куда, к сожалению, мы не смогли войти, так как настоятель отсутствовал. Там были молодые ламы, некоторые из них были совсем юными, но они либо не могли, либо не хотели нас понимать и, казалось, боялись оказывать нам любезность. Однако мы видели молитвенную машину. Он представлял собой вертикальный цилиндр высотой от двух до трёх футов и диаметром около двух футов. Он был закреплён на шарнире и
Его можно было вращать с помощью верёвки, которую тянул верующий, совершая
с каждым оборотом несколько тысяч воззваний к Будде. Иногда
эти машины приводятся в движение с помощью механической силы, как ветряная или водяная мельница. Это, конечно, проще, а поскольку количество молитв важнее их качества, последний способ избавляет от многих хлопот и пользуется популярностью. [4]

У бурят, которые исповедуют буддизм, есть храмы, ритуалы, орден священников и обширная литература. При таком развитии религии
не составит труда объяснить, как она вытеснила более древнюю
Шаманское вероучение не так уж сложно понять, как и то, что нам рассказал исправляющий должность Селенгинского уезда.
Из двух религий, распространённых среди бурят, с которыми контактируют русские миссионеры, они считают шаманизм довольно простым для обращения, но буддисты сильно сопротивляются христианству.

 Теперь мы переходим к той части бурятского народа, которая исповедует христианство.
Возможно, это было исследование ложной религии Будды,
которая вводит в заблуждение миллионы людей, или, может быть,
всего лишь робкая вера в силу их собственного вероучения, которая привела нас
Первые путешественники, побывавшие в Сибири, за одним исключением, холодно и недоверчиво отнеслись к усилиям английской миссии среди бурят.
В связи с этим возникает мысль о том, как мало языческий мир был бы благодарен христианству в Англии, если бы не было тех, кто относится к нему с большей верой, чем путешественники, которые отправляются за границу, поверхностно изучают то, что там делается, а иногда и вовсе не изучают, а затем возвращаются домой и заявляют, что миссии — это провал или обман. Например, капитан Кокрейн
Говоря о миссионерах в Селенгинске, он заходит так далеко, что заявляет: «Что касается меня, то я настолько мало надеюсь на их успех, что не ожидаю, что хоть один бурят действительно обратится в христианство». [5]

Однако я показал, что английские миссионеры заложили прочный фундамент, обучили нескольких учёных и перевели Священное Писание.
Этот перевод сегодня находится в руках русских миссионеров.
И какими бы ни были успехи или неудачи англичан, о русских миссионерах нельзя сказать, что у них ничего нет
новообращённых, которых, кстати, у них тысячи.

 Исправник в Селенгинске сказал мне, что в девяти районах русской миссии для бурят занято около 40 человек.
Я не знаю, не являются ли некоторые из них также приходскими священниками. Мы обратились к священнику в Верхнеудинске, чтобы расспросить его об этом, и продали ему несколько Новых Заветов и Евангелий. Он сообщил нам, что среди них было 15 миссионерских станций и что на восточном берегу Байкала ежегодно крестили около 300 бурят, а на западном берегу — больше
более 1000. Это подтвердил миссионер, к которому мы обратились
далее, и это вполне согласуется с общим альманахом за 1878 год,
в котором указано, что в Иркутской епархии в предыдущем году было крещено 1505 человек обоего пола, в том числе четыре бурятских ламы;
хотя число новообращённых в Забайкальской епархии за тот год составило всего 52 человека, то есть на каждые 20 человек приходился один лама.

Мы привезли с собой несколько экземпляров бурятских священных писаний.
Некоторые из них мы оставили в Иркутске, некоторые — у исправников
Селенгинск и Троицкосавск, а также несколько книг для ламаистских монастырей в Чиланзаре.
 Остальные мы оставили в Чите, чтобы распространить их по округу, а также передать в тюрьмы. Я спросил исправника в Селенгинске, что, по его мнению, ламы будут делать с книгами. Он сказал, что, по его мнению, они сначала прочтут их, а потом уничтожат.
Но мистер Стэллибрасс, когда я вернулся, был того мнения, что они, скорее всего, не станут их уничтожать, потому что будут считать их священными книгами.  В любом случае мы отдали им привезённые нами копии, и на этом всё закончилось.
мы постарались сделать всё, что было в наших силах, для этого интересного народа, который, я не сомневаюсь, постепенно вольётся в лоно Русской церкви.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Сбор, измельчение, формовка и сушка навоза на юге являются важной отраслью торговли. Арголы делятся на четыре класса.
К первому сорту относятся козьи и овечьи рога, которые дают такой
сильный огонь, что железный прут, положенный в него, быстро раскаляется добела. Ко второму сорту относятся верблюжьи рога; они легко горят и дают красивое пламя, но тепла от них меньше
Интенсивность горения выше, чем у предыдущего вида. Третий класс включает в себя
арголы крупного рогатого скота; после тщательной просушки они
легко горят и не дают дыма. Наконец, есть арголы лошадей и
других животных, которые не подвергались процессу пережевывания
и представляют собой не что иное, как более или менее измельчённую
массу соломы. Они быстро сгорают, но их можно использовать для
разжигания огня. Такое топливо называется
_кисеек_ в России и на юге страны был единственным видом топлива, доступным для бедных слоёв населения, поскольку древесина была в большой дефиците и стоила дорого.
Открытие месторождений угля и создание мануфактур полностью изменили способы отопления в Екатеринославе.
Кисеек делали из навоза крупного рогатого скота и овец, который женщины с трудом утрамбовывали ногами, а затем высушивали на солнце.

[2] В Лхасе, столице Тибета, живёт _Далай-лама_, глава буддийской религии.
И хотя его последователи признают, что он смертен, они верят, что его душа является непосредственной эманацией сущности их верховного божества, Будды.  В местах, где распространено это поклонение, можно найти религиозные общины, объединившиеся вокруг
храмы, посвящённые обрядам их веры, и монастыри, или, как их называют, _ламарии_, в которых проживают различные ордена
священников. Один из таких монастырей мы посетили в Чилантуи. Когда умирает великий лама, считается, что его дух немедленно вселяется в тело другого человека, который таким образом становится преемником всех прав и привилегий своего предшественника. Часто возникают небольшие трудности с определением того, кто может стать избранным. Но поскольку главные действующие лица в этой сцене — священники, их поиски обычно
успешно. Обычно считается, что дух оживил кого-то.
новорожденный младенец, которого сразу же отдают в религиозное учреждение.
и ламы обучают его тайнам своей веры.

[3] Ламы делятся на четыре класса. Те, кто принадлежит к первому классу,
занимаются изучением доктрины, а также принципов и тайн своей веры; те, кто принадлежит ко второму классу, — регулированием определённых религиозных обрядов и церемоний; те, кто принадлежит к третьему классу, — изучением и проведением богослужений; те, кто принадлежит к четвёртому классу, — изучением и
Они занимаются медициной, и, судя по всему, некоторые из них достигли в ней больших успехов.
Когда мы приехали в Кяхту, то узнали, что господин Токмаков из-за проблем со здоровьем уехал в Ургу, столицу Монголии, чтобы быть поближе к местному врачу.

[4] Внутри цилиндра находится часто используемая буддийская молитва
«_Ом мани падме хум_», значение которой, по словам русского, жившего рядом с монастырём, было таким: _Gospodi pomilui_, то есть «Господи, помилуй нас!»
 Однако её истинное значение, по-видимому, не совсем ясно. Клапрот
понимал её как «_О драгоценный камень в лотосе. Аминь!_», а Хук
Он перефразирует её так: «О, если бы я мог достичь совершенства и раствориться в Будде. Аминь._» Ламы утверждают, что учение, заключённое в этих чудесных словах, необъятно и что всей жизни человека недостаточно, чтобы измерить его глубину и широту. В Лхасе эта формула звучит из каждого уст, её можно увидеть повсюду: на улицах, в домах, на каждом флаге и вымпеле, развевающихся над зданиями, напечатанными татарскими и тибетскими иероглифами. Некоторые богатые и ревностные буддисты даже устраивают представления за свой счёт
отряды лам для распространения _мани_; и эти странные
миссионеры с зубилом и молотком в руках пересекают поля, горы
и пустыни, чтобы выгравировать священную формулу на камнях и
скалах, встречающихся на их пути. Во дворе храма в Чилантуе
был камень с надписями; и я нашёл другие камни с _мани_ на
предполагаемом месте храма в Тире, на Нижнем Амуре.

[5] Он действительно допускает, что то, что невозможно для человека, возможно для Бога, но затем намекает, что миссионеры
знал о бесполезности их работы, но о том, что у них “слишком
удобное место, чтобы от него отказываться”, и тогда он думает, что, конечно,
что несправедливо по отношению к народу Англии так разбазаривать деньги
и т.д. и т.п. Мистер Аткинсон ограничился мимоходом
комплиментом характеру миссионеров и сказал, что они
не смогли обратить в свою веру бурят; в то время как г-н Хилл, который
посетил Селенгинск, отмечает, что, “несмотря на все их труды,
ни один бурят не был обращен ими”; и затем он цитирует
свидетельство одной дамы, жившей на месте событий, которая сказала: «Миссии провалились только потому, что это предприятие было не по силам человеку, не обладающему чем-то большим, чем его собственный гений. Миссионеры обладали всем рвением и упорством апостолов, но им не хватало их способности творить чудеса или помощи в виде каких-то поразительных обстоятельств, которые часто встречались в истории религиозных революций и без которых все усилия по обращению бурят в христианство всегда будут одинаково бесплодными».




ГЛАВА XXXI.

_СИБИРСКИЕ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫЕ._

 Забайкалье — естественная тюрьма. — «Декабристы» 1825 года. — Заблуждения относительно политических заключённых.  — История Елизаветы. — Мстительные иностранные писатели.  — Очевидные искажения.  — Вводящая в заблуждение информация.  — «Погребённые  заживо» Достоевского. — «Русские заговорщики» Розена. — Современное положение политических заключённых.  — Показания поляков.--Обращение
 с попыткой цареубийства.--Количество "политических”
 преувеличено.--Расчеты относительно них.--Их способ передвижения
 транспорт. --Учтен недостаток статистических данных.


Забайкальская область, расположенная к востоку от «Святого моря», до последних 30 лет была _тупиком_, куда обычно ссылали самых отъявленных политических преступников. Она находилась в стороне от двух главных путей Сибири. Путешественник, направлявшийся к Тихому океану через Лену, оставлял область справа; купец, направлявшийся в Кяхту, проезжал её слева. Через провинцию действительно проходила дорога,
но можно было сказать, что она вела в никуда. Кроме того, это была страна,
из которой заключённому было трудно сбежать. Если бы он отправился в
На севере он добрался до огромных лесов, в которых летом можно было найти ягоды, но зимой там было не выжить. На юге его окружала Монгольская пустыня. Дорога на восток привела его к реке, по которой, если бы он смог проплыть 2000 миль и избежать встречи с ревнивыми китайцами, он мог бы добраться до Тихого океана. Или, опять же, если бы он повернул на запад и обогнул или пересёк озеро Байкал, Скорее всего, его поймают в окрестностях Иркутска. И наконец, в каком бы направлении он ни двинулся, за его голову была назначена награда, которую мог получить любой бурят, решивший взять его в плен и доставить властям живым или мёртвым.

Была и ещё одна причина, по которой, с точки зрения правительства, Забайкалье подходило для заключения самых опасных преступников.
Эта провинция богата серебром и золотом, а в её горах
найден жемчуг.  Таким образом, это было место, где можно было изолировать беспокойные элементы общества и применять принудительные меры.
Они получали труд от своих каторжников и в некоторой степени сокращали расходы на их содержание за счёт стоимости добытых полезных ископаемых. Следовательно, «Нерчинские серебряные рудники» долгое время были выражением, при упоминании которого у русских мурашки бежали по коже. То же самое было с тюрьмами Читы и Петровска, которые ассоциировались у них с политическими ссыльными, особенно с теми, кого называли «декабристами».
В декабре 1825 года он попытался поднять восстание среди солдат Николая I и свергнуть его с престола.

 О Нерчинских и Карийских рудниках мы расскажем в следующих выпусках
главы. Я намерен говорить не о политических изгнанниках, их семьях и потомках в целом, а об условиях содержания _политических заключённых_ в прошлом и настоящем, а также о некоторых зданиях, в которых некоторые из них содержались. Я убеждён, что в Англии, на континенте и в Америке существует множество преувеличений и заблуждений относительно количества, страданий и унижения русских политических заключённых.
И это нетрудно объяснить, если принять во внимание характер книг, которые претендуют на то, чтобы дать информацию по этому вопросу.

Давайте начнём, например, с трогательной истории «Елизавета, или Изгнанники Сибири» мадам де Коттен, которой многие англичане обязаны почти всеми своими знаниями о Сибири. Книга до сих пор
напоминает о том, что в 1799 году 18-летняя девушка, единственная
дочь сосланного в Сибирь русского офицера, Просковья Лопухина,
решила вымолить прощение для своих родителей. С этой целью она
покинула Ишим, расположенный недалеко от Тобольска, с несколькими
рублями в кармане, за 18 месяцев прошла 2000 миль до столицы, была
представлена и получила
её прошение, подлинная история которого рассказана Ксавье де Местром в «Молодой сибирянке»
Но мадам де Коттен добавила в историю любовную линию
и написала одну из самых популярных книг своего времени,
однако в повествовании ей пришлось во многом полагаться на
своё воображение Она рисует картину жизни в сибирской
ссылке, которая сильно отличается от всего, что я когда-либо слышал, видел или читал в самой стране. Однако её ошибки были такими, какие мог бы легко допустить любой иностранный автор, описывая события в стране, которая тогда была почти неизвестна.

Меньше оправданий можно найти для более поздних авторов (некоторые из них были сбежавшими или освобождёнными заключёнными), которые, играя на доверчивости и невежестве публики, пересказывали и приукрашивали истории об ужасных жестокостях, свидетелями которых они не были и которые они не пытались подтвердить достоверными свидетельствами. В одной из таких книг, написанной
В книге «Александр Герцен», опубликованной в 1855 году, автор наивно пишет в предисловии, что, написав в Лондоне произведение под названием «Тюрьма и ссылка», которое имело успех, он решил написать ещё один том.

Он так и поступил и имел наглость назвать его «Моё изгнание в
Сибирь»; однако, прочитав книгу, мы узнаём, что он вовсе не был сослан в Сибирь, а просто на некоторое время отправлен в Пермь, которая находится в европейской части России! В книге Де Ланьи «Ноут и русские», опубликованной в 1854 году, мы снова встречаем тираду против России, в которой едва ли можно найти достаточно оскорбительные слова, чтобы очернить её армию, флот, дворянство и духовенство. А в следующем году были опубликованы «Воспоминания немецкого дворянина о России», в которых он утверждает, что для пленных воду брали из самого грязного канала
в Петербурге; и, как будто этого было недостаточно, он добавляет, что после избиения кнутом заключённым приходилось пить собственную кровь!


Процитированные выше книги в основном написаны иностранцами и переведены на английский язык.
Но за последние три года в Лондоне была опубликована книга под названием «Современные русские», написанная автором «Члена парламента от Парижа» и посвящённая герцогу Сазерленду.
В ней приводится следующий рассказ о русской тюрьме (страница 86): —

«Русская тюрьма не строится по какому-то расточительному плану содержания заключённых
тепло и уютно. Чёрный, покрытый плесенью дом, расположенный в одной из трущоб города, охраняется дюжиной солдат с черепами вместо голов.
Над воротами висит раскрашенный щит с имперским двуглавым орлом. Во дворе стоит позорный столб. Воры, убийцы,
мальчишки, сумасшедшие, женщины — все они ютятся в комнате,
где стоит отвратительный запах, греются у печи, а единственная еда, которую им подают, — это фунт черного хлеба утром и миска прогорклого супа в полдень. Ночью мужчин и женщин разделяют.

 Теперь, когда вы видите, насколько сильно отличается этот рассказ от
И, как уже было сказано в моих главах о сибирских тюрьмах, я считаю правильным отметить, что я посещал российские места лишения свободы от Белого моря на севере до Чёрного моря и персидской границы на юге, а также от Варшавы на западе до Тихого океана на востоке, но ни разу не видел российскую тюрьму, которая в полной мере соответствовала бы приведённому выше описанию. По моему опыту, тюрьмы находятся в пригородах, а не в «трущобах» городов. Что касается их атмосферы,
Я могу с уверенностью сказать, что воздух, которым я дышал в самой страшной российской тюрьме, был
было несравненно лучше того, что мне пришлось временно терпеть в некоторых крестьянских домах или чем можно было надышаться во многих почтовых станциях. «Один фунт чёрного хлеба» следует умножить на два с половиной или три, а в некоторых случаях — на четыре. Что касается «кнута», я видел его в английских и американских тюрьмах, но не в России. «_кобыла_», или «кобылица», используемая при порке
«_плетью_» в _Сибири_, будет описана далее; и я не отрицаю, что в России может существовать _какой-то_ инструмент, к которому
тех, кого собираются выпороть розгами, привязывают, но я никогда не видел ничего подобного, хотя обычно задавал вопросы о телесных наказаниях.

Опять же, тот же автор пишет (стр. 217):

«Осуждённых отправляют в Сибирь конвоями, которые отправляются в путь в начале весны, сразу после того, как сойдёт снег и земля высохнет. Они совершают _весь_ путь пешком в сопровождении
_конных_ казаков, вооружённых пистолетами, _копьями_ и длинными
_плетьми_; а за ними катится длинная вереница безрессорных повозок.
чтобы нести тех, кто в пути охромел или заболел. Отряд _всегда_
выходит ночью, и делается всё возможное, чтобы конвои проходили
через города по пути следования _после наступления темноты_.
Каждый человек одет в серый кафтан с _медной табличкой с номером_
на _груди_, в _доходящие до колен_ сапоги и в _шапку из овчины_. Он несёт за спиной _полотнище_,
поднос и деревянную ложку на поясе. Женщины одеты в чёрные плащи с капюшонами и идут группами _сами по себе_, в сопровождении солдат, как и мужчины, и двух или трёх женщин- _надзирательниц_, которые едут в повозках.

«При выезде из крупных городов, таких как Петербург, _все_ заключённые прикованы цепями, руки у них _заведены за спину_; но за пределами города с них снимают кандалы, за исключением тех, кто признан опасным. Они должны всю дорогу носить кандалы весом 4 фунта. А некоторых из самых опасных заключённых по трое привязывают к _деревянной балке_, которая лежит у них на плечах и крепится к шее железными ошейниками».

Далее автор пишет, что «заговорщики-нигилисты, патриотически настроенные
поляки и молодые студентки — все они перемешаны и шатаются вместе
с преступниками».

 Слова, выделенные мной курсивом (их 23 в 26 строках)
во многих случаях содержат явные искажения. В других случаях это
ошибки или, по крайней мере, они вызывают серьёзные сомнения. Как и в случае с мадам де Коттен (только с меньшей наивностью), здесь
даётся полная свобода воображению. Избегание городов в дневное время,
медная табличка на груди (вместо куска жёлтой _ткани_
на _спине_), сопровождающие женщины-надзирательницы и заковывание мужских рук в кандалы за спиной — всё это _ошибки_, которым нет оправдания;
А что касается конных казаков с кнутами и «деревянными балками» на шеях некоторых ссыльных — _если_ казаки были _конными_, то у них, естественно, были бы кнуты, как и сейчас, когда они едут за императорской каретой, но «деревянная балка» — это чистой воды выдумка. Я никогда не видел, не слышал и не читал о таком инструменте. Однако по поводу этих двух последних пунктов, чтобы исправить своё мнение, если оно ошибочно, я поговорил с англичанином, живущим в городе, через который проходят все сибирские ссыльные. Он прожил там много лет и
Он видел ссыльных от Перми до Киакты и в любых условиях.
Однако он говорит мне, что _никогда_ не видел этого деревянного ошейника и никогда не видел солдат с кнутами, которые вели бы ссыльных. Кроме того, он добавил, что никогда не был свидетелем того, чтобы с ссыльными обращались ненадлежащим или несправедливым образом.
Таким образом, мы видим, что некоторые сведения о русских ссыльных, представленные общественности, вызывают серьёзные подозрения в искажении фактов.

Но есть ещё третий тип книг, которые, подробно описывая ужасы прошлого, вводят общественность в заблуждение, не столько рассказывая о том, что
Это абсолютная неправда, поскольку они не упомянули о том, что с тех пор, как произошли описанные ими ужасы, закон был изменён и что теперь они остались в прошлом. Англичане сочли бы, что с ними обошлись очень несправедливо, если бы иностранец, увидев в английской деревне старые колодки, привёл это в качестве доказательства того, что людей до сих пор сажают в них. Или если бы он выискивал истории о Тайберне, рассказы о повешенных преступниках, которых растягивали и четвертовали, или о преступниках, которых выставляли у позорного столба с разрезанными носами и обрезанными ушами, а затем представлял это
как существующее положение дел, или оставил это на усмотрение читателей.
Это очень похоже на то, как в наши дни Россия воспринимается предвзятыми и небрежными писателями, о чём мы подробнее поговорим, когда будем говорить о шахтах.

Остановимся, однако, на книгах о тюрьмах и упомянем
еще одну, которая вышла в английском варианте в течение
текущего года, а именно, книгу Достоевского “Похороненный заживо, или десять лет".
Каторга в Сибири”, к которой я, естественно, обратился с интересом.
поскольку она была написана русским. С самого начала я был поражен
Важным фактом является то, что читатель не имеет достаточной информации о местах и датах.
Во вступлении говорится, что некий Александр
Петрович Горянчиков умер, и после его смерти среди бумаг была найдена пачка рукописей, которые, по мнению редактора Фёдора
Достоевского, могли бы заинтересовать публику. Но едва ли хоть слово
намекает читателю на то, когда происходили упомянутые события,
и ему остаётся лишь сделать вполне естественный вывод, что он
читает о том, что происходит сейчас. Мои подозрения усилились, и я надел
Лучше всего обратиться к критическим источникам, чтобы по возможности выяснить, _где_ и _когда_ произошли эти события. Автор упоминает, что был в Тобольске, и говорит, что его тюрьма находилась недалеко от берегов Иртыша. Теперь о тюрьме на берегу Иртыша в Таре, из которой Руфин Петрович совершил побег.
Сначала я был склонен думать, что именно там находился в плену Горянчиков,
но два последующих упоминания пролили на это свет: во-первых, в тюрьме был еврей, который ходил в город в _синагогу_; во-вторых,
другой, что о побеге некоторых заключённых было доложено _генерал-губернатору_.
 Теперь, если предположить, что генерал-губернатор жил в
городе, то единственной тюрьмой, расположенной на берегу Иртыша, в
городе с синагогой и резиденцией генерал-губернатора, была бы
Омская, и здесь, соответственно, я определил _место_.
 Теперь что касается _даты_. Писатель говорит о кандалах для заключённых, сделанных из
«четырёх железных прутьев толщиной с палец, соединённых тремя кольцами и носимых под штанами». Я таких не видел. У всех, кого мы видели, были маленькие
_ссылки_, и поэтому я предположил, что описанные цепи должны были быть
старомодными, как в былые времена, и с тех пор я узнал, что цепи, подобные тем, что описывает этот человек, видели на заключённом, отправлявшемся на Кавказ в 1842 году. Далее он много говорит о порке и упоминает о том, как заключённого вели по «зелёной дорожке», то есть между двумя рядами солдат, каждый из которых наносил преступнику удар палкой. Но этот вид наказания давно отменён в России.
И, наконец, писатель, рассказывая о своём разговоре
В разговоре с сокамерником он произносит такую фразу: «Я объяснил ему позицию Наполеона, добавив, что он, возможно, однажды станет императором Франции». Таким образом, исходя из этих трёх _данных_, можно сделать вывод, что
Наполеон стал императором в 1851 году, а упомянутая в описании порка была отменена не позднее 1860 года.
Я пришёл к выводу, что в книге описываются события, произошедшие по меньшей мере 30 лет назад.
С тех пор я слышал, что примерно столько же лет назад книга появилась в России. Теперь, конечно, перевод
Возможно, книга не имела бы такого успеха, если бы читатели знали, что в ней рассказывается о положении дел, существовавшем более четверти века назад.
Тем не менее, без сомнения, такое откровенное заявление
помешало бы многим сформировать ложное представление о нынешнем состоянии сибирских тюрем. [1]

Но следует помнить, что Горьянчиков изобразил каторжную тюрьму для _преступников_, а не для _политических_ заключённых, к которым относятся как к отдельному классу — настолько отдельному, что их отправляют в Сибирь не пешком, под охраной казаков, а
Они яростно едут под конвоем жандармов, а если им нужно остановиться в обычной тюрьме, их держат в специальных камерах и так ревностно охраняют, что мне часто не разрешали даже подойти к смотровому окошку, чтобы посмотреть на них. Возможно, по прибытии в пункт назначения им в некоторых случаях приходится работать на открытом воздухе вместе с преступниками. Кажется, я встречал такой случай в Каре, но даже там его держали отдельно.

Вероятно, это лучшая и, насколько мне известно, единственная книга на английском языке, в которой очевидец описывает жизнь в _политическом_
Тюрьма — это «Русские заговорщики в Сибири» барона Р(озен)а.
Он рассказывает о своём участии в попытке подстрекнуть солдат к восстанию
после восшествия на престол Николая в 1825 году и о том, как он был осуждён вместе с 120 товарищами, среди которых было много графов, баронов, князей и представителей высшего сословия России. Около 30 человек были сразу же
отправлены в Читу. Там они оставались до тех пор, пока не была построена новая тюрьма
специально для их содержания в Петровском, недалеко от Верхнего Удинска,
где находится уже упомянутый металлургический завод. В этих двух местах
Барон провёл в заключении шесть лет. Я не помню, чтобы он когда-либо упоминал о том, что кого-то из его товарищей пороли.
Русский закон даже в те времена освобождал от телесных наказаний каждого дворянина не только во время суда, но и после вынесения приговора.
Ношение кандалов относилось к телесным наказаниям, и дворянам, отправлявшимся в ссылку, их надевать запрещалось; но, судя по всему, в случае с некоторыми декабристами закон был нарушен. Барон описывает их труд как копание в земле и перемалывание зерна на ручных мельницах. Один
Одним из их первых занятий было рытьё фундамента для новой тюрьмы.
 «Каждый день, — пишет барон, — кроме воскресенья и церковных праздников,
рано утром на пост заступал унтер-офицер, который кричал: «Джентльмены, за работу!»  В целом мы приступали к работе с песнями на устах и с энергией в сердце; к нам не применялось никакого принуждения».
Он также ярко описывает их развлечения и учёбу. Они могли бы раздобыть игральные карты через надзирателей, но
они мудро договорились между собой не разрешать играть в карты,
чтобы не допустить возникновения каких-либо неприятных ситуаций или разногласий. Шахматы
были их единственным развлечением в перерывах между работой и сном, и они
собрали вокруг себя певческую труппу, которая скрашивала многие печальные часы. Некоторые из них стремились с помощью учёбы ещё больше развить свой ум. Один из них выучил не только латынь и греческий, но и восемь современных языков.
И это многое говорит о высоком уровне образования заключённых.
Этот знаток нашёл преподавателя каждого из языков среди своих товарищей, один из которых умер не так давно.
в Петровском Заводе и одолжил моему информатору несколько книг из так называемой декабристской библиотеки. У них также была комната, в которой они упражнялись в игре на фортепиано, флейте, флажолете, скрипке и гитаре. Однако самая трогательная часть книги повествует о прибытии жён некоторых заключённых. Были предприняты все возможные меры, кроме полного отказа, чтобы не дать этим благородным дамам уехать за границу.
Их героическая решимость вызвала слёзы на глазах у чиновников
которые тщетно пытались их отговорить. Эти дамы были вынуждены уйти в отставку
Их лишили титулов и предупредили, что им не разрешат вернуться.
Несмотря на это, некоторые из них отказались от всего, чтобы им разрешили воссоединиться с мужьями, и тем самым вписали свои имена в анналы русской истории. Им разрешили жить с мужьями или рядом с ними, и у некоторых из них родились дети, двоих из которых — леди и джентльмена — я встретил в Европе. В своей книге барон нигде не опускается до обличений или искажения фактов; напротив, он признаёт, что
«у нас были достаточные основания для такого обращения»; но в то же время он отмечает, что
В то же время он рассказывает печальную историю, которая тем более трогает, что он так спокойно говорит о том, что пришлось пережить ему и его товарищам.  В конце концов, в 1839 году, после 14  лет тюремного заключения и ссылки, ему разрешили вернуться домой в Эстонию. Около 500 унтер-офицеров и солдат, как мне сказали, были отправлены в Омск и другие места, где с ними обращались гораздо хуже, чем с их старшими офицерами, под началом которых они взбунтовались. [2]


Я уже говорил о политической или государственной тюрьме в Петровском, которая, насколько мне известно, является единственным зданием, которое там когда-либо было
в Сибири есть место, которое с полным правом можно назвать государственной тюрьмой для политических преступников. Оно сгорело много лет назад и не было восстановлено. О тюрьме в Чите и о размещении политических заключённых в Каре мы ещё упомянем. Между тем следует иметь в виду, что мы говорим о событиях, произошедших около полувека назад.

 Теперь мы переходим от описания положения политических заключённых, каким оно _было_, к описанию положения политических заключённых, каким оно _является_. Я расскажу о тех, с кем мне довелось познакомиться и с кем я общался.
Начнём с самого тяжёлого случая. Речь идёт о поляке, который участвовал в восстании 1863 года, когда он был студентом, готовящимся стать римским священником, и под прикрытием своего духовного сана занимался добычей оружия и провизии для польских повстанцев. После подавления восстания он бежал из страны, но был настолько глуп, что вернулся шесть лет спустя, как он сказал, с разрешения императора.
Через три дня его схватили и без суда отправили на год в тюрьму в Ориэле. После этого его отправили в
В Иркутске он узнал, что приговорён к восьми годам каторжных работ на золотых приисках, куда он и прибыл в 1871 году, проведя год в пути из Тюмени. С ним было 20 польских ссыльных, некоторые из которых были в кандалах, хотя его духовный сан спас его от этой участи.
Польская группа добиралась до Тобольска самостоятельно.
За пределами города им иногда приходилось идти пешком и
ночевать у заключённых, которые украли у моего информатора 300
рублей, зашитых его матерью в воротник пальто. Он жаловался, что некоторые из
тюремные надзиратели были жестокими деспотами. В качестве примера он рассказал, как, когда они были в Нижнем Удинске, несколько заключённых сбежали ночью. Начальник тюрьмы раздобыл в ближайшем лесу розги и выпорол остальных, как я полагаю, за пособничество в побеге. 21 поляк,
однако, не находился в том отделении, откуда был совершён побег, и это
они пытались доказать, но, по-видимому, безуспешно, поскольку губернатор,
казалось, был вне себя от ярости и в некоторых случаях не стеснялся в выражениях.
не только удочки, но и плетёные изделия и дубинки. Мой информатор заявил, что из 300 русских и 21 поляка, подвергшихся такому обращению, 17 впоследствии умерли, хотя он не смог предоставить мне никаких убедительных доказательств того, как он получил эту информацию после того, как покинул это место. Но дело, должно быть, было серьёзным (хотя и ненормальным), потому что по прибытии в Иркутск они подали прошение губернатору, было начато расследование (особенно в отношении поляков), а жестокому тюремному надзирателю отправили телеграмму с требованием явиться, и его самого заключили под стражу, хотя мой информатор не знал, как его наказали.
знаю. Он также пожаловался, что с одним из его спутников плохо обращались
в дороге он был хромым, и все же его заставляли торопиться.

Когда, однако, польский священнослужитель прибыл на рудники, он, по-видимому, никогда там не работал.
начальник сделал его своим поваром,
заменил его тюремное содержание на пять рублей в месяц, кормил и
таким образом, он содержался под стражей в течение шести лет, после чего оставшиеся два года
были освобождены за хорошее поведение. Впоследствии он поселился
в небольшой деревне в Забайкалье, но получил разрешение
жить в другом месте, и когда я встретил его, он был прилично одет.
Судя по всему, он неплохо зарабатывал. Таким образом, _gravamina_ моего информатора, как он сам выразился, были не такими тяжёлыми, как можно было опасаться.
Он сказал, что на шахты пришло четыре или пять писем, в которых сообщалось, что к ним приложены деньги, но он их так и не получил.

Он мог бы рассказать о том, как обращались с некоторыми его сокамерниками, но я упомяну об этом, когда буду говорить о шахтах.
[3]

Я действительно встретил другого поляка, который жаловался, хотя я не знаю, был ли он политическим или уголовным преступником. Но я
Я уже упоминал о нём и о той информации, которую он мне сообщил о тюрьме в Иркутске. Был ещё третий поляк, тоже студент, сосланный после восстания 1863 года.
Мы встретили его на улицах Атчинска. Он выглядел очень мрачным и говорил в очень подавленном и недовольном тоне.
Но он был на свободе, с женой и детьми, и он не назвал ни одной конкретной причины для жалобы. Тем не менее я подробно описал эти случаи, хотя они и противоречат мнению
которое я высказал, о том, что существует множество заблуждений
о количестве, страданиях и деградации российских политзаключённых.


Самым суровым наказанием для политзаключённого, с которым я столкнулся, было, по-моему, наказание нигилиста в Каре, который должен был ежедневно ходить на работу на золотые прииски; но по возвращении он получал в своё распоряжение комнату, часть своей мебели, вещей и книг, одна из которых была по политической экономии. Его жена жила неподалёку и могла видеться с ним на законных основаниях, а также часто приносить ему еду. Ей не составляло труда видеться с ним и вне закона, ведь прямо перед его
Окно выходило на проезжую часть, где она могла стоять и разговаривать с ним.


 В Сибири я встретил одного политического заключённого, чья история была, пожалуй,
более удивительной, чем все те, что я упомянул. Это был человек, причастный к одному из покушений на жизнь покойного императора. Он
был приговорён к каторжным работам, и, без сомнения, народное воображение рисовало его закованным в цепи и измученным до предела.
Однако я нашёл его действительно запертым, но только в пределах
окрестностей, и одетым, если я правильно помню, в твидовый костюм, весьма презентабельный.
и занимался тем, что я намеренно не называю, но что не требовало пачкать руки. Кроме того, у меня было две возможности поговорить с заключёнными из высшего общества на французском языке, которого не понимали сопровождавшие меня власти; поэтому у этих людей не было причин бояться высказываться откровенно. Один из них был политическим заключённым; насчёт другого я не уверен; но я спросил их обоих, есть ли у них какие-либо претензии к тюремному режиму. Первый сказал, что единственное, что он считает несправедливым, — это запрет на курение.
Один из моих информаторов-ссыльных считает это невероятным, поскольку в Нерчинске,
когда за неподчинение их на несколько недель лишили мяса, молока и чая,
им всё равно разрешили курить в качестве профилактики цинги. Кроме того, мужчина в соседней камере — толстый
человек, почтмейстер, не выполняющий свои обязанности, пьяница и
игрок, из которого получился бы замечательный Фальстаф, — курил, и я не удивлюсь, если к этому времени обида уже прошла.
Второй мужчина, врач, сказал, что его возили с места на место и он не знает, где находится.
Он не знал, куда направляется, хотя думал, что это будет Иркутск, но жаловаться ему было не на что.

Предположим, что эти случаи проливают свет на страдания и предполагаемую деградацию политических заключённых.
Мне ещё предстоит высказать несколько замечаний об их предполагаемом количестве, то есть о среднем числе заключённых, ежегодно отправляемых в ссылку на момент моего визита.
Я не собираюсь здесь говорить о тех, кто был отправлен в ссылку после польского восстания 1863 года, об их семьях и потомках, а также о нигилистах, депортированных после убийства покойного императора.
Мистер Уайт в своей книге «Земля»
«Путешествие из Азии в Европу», — говорится в книге: «Подсчитано, что только в Восточной Сибири находится по меньшей мере от 30 000 до 40 000 _польских политических_ ссыльных, но их держат в разных местах, опасаясь беспорядков, и многим из них приходится работать в шахтах». Теперь давайте предположим, что эти цифры хоть немного соответствуют действительности.
Тогда давайте добавим к этому расчёту Восточную Сибирь, куда ссылают самых тяжких преступников, и как минимум вдвое больше — Западную Сибирь, куда отправляют тех, кто лишается только особых прав; и это
Допустим, по всей стране насчитывается 120 000 польских политических ссыльных.
 Предположим также, что они представляют собой всех выживших за 30 лет депортаций, не считая, конечно, их семей и потомков. Тогда ежегодный приток в Сибирь составляет 4000 польских _политических_ ссыльных! Из статистики, предоставленной мне в Варшаве прошлой осенью и взятой из отчёта, отправленного императору, выяснилось, что общее число польских _уголовных_ заключённых, отправленных в Сибирь в год моего пребывания там (1879), составило 898 человек. А в прошлом году, до сентября,
Число заключённых, как я узнал из тюремных книг, составляло 270. Предположим, что политических было в десять раз меньше, чем преступников (что, на мой взгляд, слишком большая доля).
Тогда это составит менее одной сороковой от числа, названного мистером Уайтом в отношении польских политических ссыльных.

Однако я основываюсь в основном на других расчётах, таких как
следующие: заключённых иногда нужно размещать, постоянно или
временно, по мере их продвижения к месту назначения. Но уже было
сказано, что в Сибири сейчас нет ни одного здания, принадлежащего государству
тюрьма, и далее, что политические заключённые, находясь в заключении, содержатся не только отдельно от преступников, но и как можно дальше друг от друга.

Тогда я не понимаю, где же должны размещаться все эти многочисленные заключённые, например, в Тюмене, пока они ждут прибытия парохода, или в других тюрьмах, где им, возможно, придётся остановиться, но ни в одной из них мы не нашли более нескольких отдельных камер — думаю, их всегда было меньше 20. Опять же, ещё одна трудность связана с возможностью раздельного размещения такого большого количества людей. Это не
Прошло много времени с тех пор, как 78 политических ссыльных прошли через Тюмень, город, через который летом еженедельно проезжает от 500 до 700 преступников. Но эти 78 политических ссыльных вызвали такой переполох, что все вышли на улицу, чтобы посмотреть на них. Капитан парохода был в замешательстве и не знал, как правильно их перевезти, ведь политических заключённых, как мне сообщили, теперь не отправляют на баржах для обычных заключённых.
Выделить каждому мужчине отдельную каюту было невозможно; селить по двое в одной каюте было незаконно; поэтому они нашли компромиссное решение, поселив вместе мужей и
жён вместе. Но если из-за группы из 78 человек поднялся такой шум, то что будет, когда через тюрьму ежегодно будут проходить 4000 _политических_?

 Опять же, мне сказали, что Кара — это особое место для политических заключённых,
и я видел и слышал там больше, чем в любой другой тюрьме. На момент моего визита у них было 2458 заключённых всех категорий, и все их преступления были должным образом задокументированы, за исключением 73, которые были отнесены к категории «_разное_». Теперь предположим, что все эти 73 человека были политическими преступниками (а у меня нет ни малейших оснований так думать
так и было, но) даже тогда доля политических заключённых составляла бы лишь одну тридцатую от числа преступников.

 Ещё раз: недавний корреспондент _Gaulois_ от 30 сентября 1881 года, описывая последнюю встречу с ссыльным
Чернышевским в Кадае, недалеко от Нерчинска, сразу после получения известия об убийстве президента Линкольна, говорит: «В то время число (русских?) Число политических заключённых было невелико; их можно было легко пересчитать...
Я полагаю, что их было не 20; если я ошибаюсь,
то могу с уверенностью сказать, что их было не 50».  Этот обрывок информации
Он оказался у меня под рукой как нельзя кстати, потому что у меня есть основания полагать, что на него можно положиться, а Нерчинск был единственным другим местом заключения политических заключённых, о котором я до недавнего времени не был достаточно осведомлён.

 Наконец, лето 1879 года должно было стать очень тяжёлым для ссылки нигилистов и революционеров. Это произошло сразу после
одного из покушений на покойного императора, и Петербург был передан
военному губернатору. 2 июня газета _Daily Telegraph_ сообщила своим читателям, как я уже говорил, что «большое количество
Осуждённых собирались отправить в Сагайлиен из Одессы.
Служба, которая занимается обычной перевозкой преступников в
Сибирь, уже была перегружена». Таким образом, мы пересекали Сибирь
в то время и при обстоятельствах, которые были особенно благоприятны для того, чтобы узнать реальное положение дел.
Поскольку мы шли по единственному маршруту, по которому эти ссыльные могли добраться до Восточной Сибири, можно было ожидать, что мы увидим их или услышим о них что-нибудь. Однако цифры, с которыми мы столкнулись, были ошеломляющими.
Наше путешествие можно было легко пересчитать по пальцам; и если бы казалось, что, отправившись в путь в начале сезона, мы опередили их, то мой переводчик, вернувшийся с Амура, имел бы возможность встретить их или услышать о них на обратном пути.
 Однако на самом деле он встретил между Амуром и Уралом только три особых конвоя. В первой находился один заключённый, который сказал, что направляется в Кару.
Следующая состояла из семи повозок, в каждой из которых на ящике сидел солдат, а рядом стоял жандарм.
заключённый; а третий конвой состоял из 21 транспортного средства, каждое из которых было заполнено таким же образом. Таким образом, за исключением 78 или, возможно, 73, о которых только что упомянули,
общее число, которое мы встретили или о котором _определённо_ слышали по всей Азии, как на пути туда, так и на обратном пути, не превышало, я думаю, 50.

Итак, я пишу, исправляя ошибки, и буду рад, если меня поправят, если я ошибаюсь.
Но теперь я должен предоставить моим читателям возможность судить,
оправдывают ли приведённые доводы моё мнение о количестве, унижении и страданиях политических заключённых.
У меня мало статистических данных по этому вопросу, поскольку политические преступники относятся к особому отделу и не связаны с обычными источниками, из которых я получал свои цифры.
 Я не знал об этом, пока не покинул европейскую часть России, и поэтому могу привести только общие причины. Поэтому у меня сложилось впечатление, что большинство политических ссыльных либо попадают в тюрьму на короткий срок, либо не попадают вовсе, а затем их отправляют в деревни и города. Затем от них ожидают, что они будут зарабатывать себе на жизнь. (Недавно я
Я слышал, что во время пожара в Красноярске в городе оставалось 40 ссыльных.
Они живут в городе на свободе.)

 Они делают это по-разному. Некоторые преподают языки,
некоторые занимаются торговлей, а некоторые — фотографией. Например, в Тобольске мы встретили двух ссыльных фотографов. Будучи чужаками, мы, конечно, не могли отличить ссыльных от других людей, хотя иногда нам удавалось с ними познакомиться, поскольку многие поляки говорят по-французски. Более того, поскольку вопрос о тюрьмах и ссыльных был, так сказать, моей специализацией, я всегда радовался, когда мне представлялась возможность
Лучше самому поговорить с ними напрямую, чем ждать, пока мне переведут информацию. Однако незнакомец, который верит каждому изгнаннику, называющему себя «политическим», может легко попасться на удочку. Быть «политическим» заключённым в Сибири — значит быть в той или иной степени джентльменом, и многие пытаются выдать себя за таковых. Мистер Эштон Дилк, член парламента, который несколько лет назад путешествовал по Южной Сибири и говорил по-русски, рассказал мне, что, когда он спрашивал у банд заключённых, есть ли среди них политические или «джентльмены», они обычно отвечали «нет». А если и были, то
об одном человеке, который обманул его и пытался выдать себя за
«политического», губернатор показал мистеру Дилку документы этого человека, в которых тот был назван преступником, вором и т. д.

 В Иркутске я встретил ссыльного, который сказал мне, что он капитан и был сослан за дуэль, которую он, без сомнения, считал достойным преступлением;
но когда я рассказал об этом другим людям, которые знали этого человека, они сказали, что он был фальшивомонетчиком. Однако, глядя на политических заключённых, которых я видел в
отдельных камерах различных тюрем, на тех, с кем я общался лично, на тех, на кого мне указывали, и на тех, о ком упоминали
Поскольку я жил в городах, через которые мы проезжали, я думаю, что, если бы мне поручили раздать по соверену каждому, 50 монет было бы достаточно. Разумеется, не предполагается, что
любитель статистики может или должен пытаться построить что-то конкретное на этом утверждении; но, пока не будет представлено доказательств обратного, оно, возможно, поможет изменить то, что я считаю преувеличенными и экстравагантными представлениями о количестве сибирских _политических_ заключённых, и показать, по крайней мере, что их не «так много, как ежевики»[4]


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Однако я не могу не добавить, что общий тон книги Достоевского намного выше, чем у мстительных писателей, о некоторых из которых я упоминал. Она даёт представление о тюремной жизни изнутри, которое не смог бы дать ни один инспектор, ни один филантроп или человек, посещающий тюрьмы, как это делал я. Некоторые утверждения этого автора,
действительно, едва ли согласуются с моим собственным опытом.
Например, он пишет, что они _редко_ мылись, в то время как я
привык мыться раз в две недели, а в Тюмени и Томске — раз в
неделю. И самое главное, он пишет, что заключённых били, если
их заставали спящими
их спины или левую сторону вместо правой; а также то, что он говорит о порке в целом, о чём я упомяну ниже. Но я должен
поблагодарить Александра Горьянчикова за его реалистичные
фотографии, многие из которых иллюстрируют обрывки информации,
которые я получил о сибирских тюрьмах. Например, о различных
занятиях, которыми тайно занимались заключённые: один был
ломбардом, другой — продавцом _водки_, третьи — контрабандистами,
которые проносили спиртное в тюрьму, о ночных играх в карты, об
обмене именами и
о наказаниях, ужасном языке, драках и ссорах заключённых.
В этих вопросах я не сомневаюсь, что «Погребённые заживо»
дают довольно точное представление о том, как обстояли дела, а в некоторых случаях, возможно, обстоят и до сих пор, среди таких заключённых, как Горьянчиков (сам убийца). Дальнейший свет на тюремную жизнь в Сибири проливают статьи М. Андреоли в журнале La Revue Moderne за 1868 год, в которых он рассказывает об уловках и пороках как заключённых, так и чиновников, а также о зле
последствия существования банд. Во многом это неизбежно, когда собирается вместе множество самых отъявленных преступников.

[2] Мне посчастливилось ознакомиться с некоторыми подробностями из неопубликованной рукописи, написанной декабристом для своей жены и детей. Он описывает свою камеру в Петропавловской крепости в Петербурге как маленькую, грязную и тёмную. Он говорит о скудном и однообразном питании, добавляя: «C’;tait l’Empereur, qui, sur le rapport du comit; d’enqu;te
prescriait, le r;gime di;tique ainsi que la dure aggravation d’une
d;tention penible». Ему пришлось покинуть Петербург, и многие из его
Товарищей его посреди ночи в оковах (хотя он и был дворянином)
вывели из дома, и ему не позволили проститься с матерью, хотя она
была в соседней комнате на почтовой станции. Они уехали в _телеге_,
проехав _через_ Ярославль, Кострому, Вятку, Екатеринбург, Омск и т. д., и добрались до Иркутска за 24 дня. В Чите с ними хорошо обращались начальник тюрьмы и надзиратели, а позже, когда им разрешили поселиться в Иркутске и Тобольске, они не испытывали никаких трудностей, кроме мелких ограничений и придирок.

[3] Возможно, мне следует добавить, что эта информация была предоставлена мне в
По-французски, на котором поляк давно не говорил и отвечал неохотно.
Он говорил с горечью, а я делал заметки о том, что он мне рассказывал.
Он смотрел, как я пишу, и довольно хорошо знал, кто я такой и зачем путешествую.
Я почувствовал, что он, возможно, преувеличивает, и поэтому прямо спросил его, всё ли, что он мне рассказал, правда. Он ответил утвердительно,
и я передаю этот рассказ своим читателям, хотя, как мы увидим позже, это было гораздо более суровое свидетельство, чем те, что я получал от политических заключённых в целом.

[4] С тех пор как эта глава была напечатана, мои впечатления
поразительным образом подтвердились со слов высокопоставленного
чиновника тюремной администрации, который в ответ на мои письменные
запросы о количестве политических заключённых, отправленных в
Сибирь за последние несколько лет, сообщил, что депортация
политических преступников перешла в ведение _тюремной_
администрации только в 1880 году, но что за текущий, 1881 год,
общее количество политических преступников _всех_ видов,
отправленных в Сибирь, составляет
72; и среди них почти 40 человек, приговорённых к каторжным работам
в 1875–1876–1879–1880 годах, но которые до этого содержались в центральных тюрьмах Харковского округа. Таким образом, за год (до ноября) после убийства императора около 30 человек были отправлены в ссылку.




 ГЛАВА XXXII.

_ ОТ ЧИТЫ ДО НЕРЧИНСКА._

 Забайкальская область. — Книги, переданные на хранение губернатору.— Образец
 сопроводительного письма. — Тюрьмы и больницы. — Распределение книг губернатором. — Удовлетворительные результаты. — Путешествие из
 Читы. — Бурятский _Обос_. — Русские эмигранты. — Приветствия. — Подход
 к Нерчинску. — Его минеральные богатства.


Забайкальская область ограничена на юге и востоке территорией Китая
, на западе озером Байкал, а на севере провинцией
Якутск. Его протяженность составляет 830 миль с востока на запад и 460 миль с
севера на юг; вся его площадь составляет около 240 000 квадратных миль. Таким образом, это
не так велико, как Австрия.[1]

Перед отъездом из столицы, Читы, мы передали губернатору
достаточное количество книг для его тюрем и больниц.
Поскольку этот регион был так важен для меня с точки зрения его пенитенциарных учреждений, а наши усилия здесь были так хорошо
В качестве примера я приведу содержание письма, которое я написал губернатору (на французском языке) и которое является типичным образцом подобных писем, написанных другим губернаторам по всей Сибири:

 «Его превосходительству губернатору ----.

 «Сэр, —

 «Имею честь просить вас принять — ящики с книгами,
содержащими — большие издания Нового Завета, — малые издания Нового Завета,
— Евангелия, — Псалмы, — Новый Завет на французском, немецком,
польском, татарском и бурятском языках, — экземпляры «Русского рабочего»,
— настенные картины и — брошюры. Не окажет ли ваше превосходительство мне любезность
 принять их для тюрем, больниц, богаделен и школ
 правительства ----? Я буду благодарен, если экземпляры
 _Rooski Rabotchi_ (Русского Рабочего) и брошюры будут выдаваться
 детям в школах, чтобы они могли брать их домой и таким образом
 распространять как можно шире среди населения. Что касается книг,
 я бы хотел, чтобы они оставались в помещениях (а не в библиотеках)
 тюрем, больниц и т. д. Если бы начальник каждого отдела мог нести ответственность за книги так же, как и за другое имущество
 Я буду рад, если вы передадите эти книги в тюрьмы и т. д., но в любом случае я бы хотел, чтобы книги можно было получить, не обращаясь в библиотеку. Я надеюсь, что с вашей помощью в правительстве ---- Новый Завет или Евангелие будут в _каждой_ комнате _каждой_ тюрьмы и больницы по всей Сибири. Я буду очень признателен, если вы сообщите мне по моему английскому адресу, как прошла раздача, потому что я, вероятно, отправлю отчёт о своём путешествии властям в Санкт-Петербурге.

 «Имею честь быть и т. д., и т. д., и т. д.»

Губернатор Забайкальской области М. Педаченко рассказал нам о четырёх крупных больницах и десяти небольших, или временных, больницах.
Он также сообщил нам, что в его ведении находятся четыре постоянные тюрьмы, помимо тюрем на рудниках, а именно в Нерчинске, Троицкосавске, Верхнеудинске и Чите, три из которых мы посетили.
Нам сообщили, что в Чите и Нерчинске содержится около 150 заключённых в каждой. [2]
Господин Педаченко был так любезен, что пообещал, что в каждой комнате будет установлена небольшая полка (под иконой, как я и предлагал), на которой будут стоять книги
мог бы отдыхать, когда не использовался; и это обещание он сдержал. [3]

Я уделил особое внимание тому, что нам удалось распространить в
Забайкалье, по двум причинам: во-первых, потому что письмо
губернатора вместе с нашими собственными наблюдениями даёт
представление о количестве тюрем, существующих в этой
провинции, в которой, как и во всех остальных, содержались
самые опасные ссыльные; и, во-вторых, потому что, оглядываясь
на проделанную работу, я испытывал удовлетворение от того, что
Священное Писание и другие материалы для чтения были
Они были спрятаны в этих глухих местах, особенно в Каре, Нерчинске и Алгаче. Если бы ничего больше не было сделано, кроме этого, и если бы то, что, как я впоследствии узнал, было сделано в Тюмени, принесло мне хоть какую-то пользу, то это уже окупило бы мне все расходы на поездку.

Поздно вечером в понедельник, 21 июля, в день нашего прибытия, мы
выехали из Читы и направились в Нерчинск, расположенный в 180 милях от
города, где мы планировали сделать следующую остановку. Дорога шла вдоль
реки, и, поскольку местность была холмистой, нам открывались красивые виды.
Холмы, которые я измерил, находились на высоте 400 футов над уровнем реки, а мой барометр в самой высокой точке показывал 2350 футов над уровнем моря.
Холмы были округлыми и густо поросшими лесом, а низины напоминали
английские холмы. Мы увидели некоторые растения, о которых так восторженно отзывается барон Розен, и среди них цветок, который мы раньше не замечали, похожий на живокость. По обеим сторонам Яблонового хребта выращивают пшеницу,
рожь, овёс, коноплю, лён, картофель, капусту, репу, салат, редис,
лук, шпинат и хрен. В долинах было много
Трава была, но скота, чтобы её пасти, было мало. Мы также видели гречиху и ячмень.
Но ни обрабатываемых полей, ни русских жителей не было много.
 После Читы мы не встретили много бурят, хотя и осмотрели одно из их священных мест на холме недалеко от города. Он состоял из нескольких грубых камней, сложенных вместе, и нескольких сухих веток, на которых висели маленькие флажки и полоски ситца с написанными на них стихами на тибетском или монгольском языке. Мы прошли мимо нескольких таких
К югу от Байкала русские ямщики обычно говорили нам, что это могилы бурят.  Иногда там валялись сладости и медные деньги, которые русские ямщики не стеснялись собирать и прикарманивать. Иногда мы находили вокруг разбросанные подковы и почти всегда — пучки конского волоса, привязанные к кустам.
Всё это напоминало так называемые святые колодцы, к которым ирландские католики совершают паломничество.
Ямщики говорили, что флаги с изображением демонов должны отпугивать чертей.
и что монеты и сладости были подношениями их Богу; но если у буриатов не было ничего, что они могли бы дать, они отрезали кусок конского хвоста и привязывали его к кусту.

 Я заметил, что эти места обычно находились на возвышенности, как и «высокие места», осуждаемые еврейскими пророками, и, прочитав о путешествиях Хука, Эрмана и Хилла, я не сомневаюсь, что это были не
Могилы бурят вообще не существуют, но есть _обосы_, которые возводятся по всей
Тартарии и на которых люди поклоняются духам гор.
Это суеверие шаманистов-бурят, которое распространено по крайней мере
частично — другим аборигенным племенам Сибири[4]

 По пути мы иногда обгоняли группы эмигрантов из России или других частей Сибири, которые направлялись дальше на восток. В Барнауле мы слышали, что крестьян поощряют к переселению. Кроме того, мы иногда проезжали мимо батраков на полях, что давало возможность проезжающему мимо ямщику поприветствовать их на русский манер: «_Бог помочь_», «Да поможет вам Бог», на что они отвечали: «_Спасибо_», «Благодарю вас» или «Спаси вас Бог!»
 Этот обычай очень похож на тот, что я наблюдал на западе Ирландии.
где водитель обращается к своему брату Пэту, который копает картошку, со словами «Bal o’ ye airth», «Бог благословит труд» или, что более вероятно, «Бог и Мария благословят труд», на что Пэт отвечает: «И тебя тоже».

Они оба напоминают о приветствии еврея Вооза: «Господь с вами!» на что его жнецы отвечали: «Господь благословит тебя!»

Признаюсь, мне иногда надоедает столько дней подряд путешествовать, не имея возможности читать. Мне удалось осилить только два или три небольших произведения, несмотря на мои надувные подушки и канцелярский нож
Из-за тряски тарантаса, на который я смотрел, я не мог сосредоточиться.  Выехав из Читы в понедельник, мы
ехали весь день и всю ночь во вторник, а в среду оказались
близко к Нерчинску — городу, окружённому холмистой местностью,
известной своими полезными ископаемыми.  Горнодобывающий
регион занимает обширную территорию и на протяжении многих лет
давал работу огромному количеству заключённых, а также многим
польским ссыльным после восстания
1863. Шахты разрабатывались под надзором и руководством
способный руководитель с многочисленным штатом сотрудников; здесь начинали свою карьеру многие выдающиеся минералоги. До 1847 года основными продуктами были серебро и свинец.[5] Олово и цинк, а также морская вода
встречаются в окрестностях Нерчинска, а в 130 милях к югу находится гора Одон Челон, известная своими драгоценными камнями, в том числе топазами и изумрудами, которые, по словам мистера Эрмана, бывают зелёными, жёлтыми и синими. К этим минералам следует добавить золото, которое в больших количествах встречается в русле Нерчи и
помимо железа, сурьмы и мышьяка, в его притоках добывают золото. В Петербурге
я слышал, что золотые прииски Нерчинска называют «крупными и хорошо разработанными»; но, судя по другим сообщениям, государственные прииски приносили мало дохода короне; и мы слышали, что большинство из них в окрестностях
Нерчинска были проданы, так что на момент нашего визита горнодобывающая промышленность находилась в переходном состоянии.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Поверхность гористая; один из хребтов, Яблоновый, тянется с севера на юг и является водоразделом многочисленных рек. Реки, берущие начало на западных склонах, впадают в озеро Байкал; самая крупная из них течёт в направлении
На севере Витим впадает в Лену, а остальные реки текут в Аргунь, которая протекает на юге области, и в Ингоду и Онон, которые образуют Шилку. Население области составляет 430 000 человек, из которых в городе проживает всего 4 %. В 1867 году население составляло 380 000 человек, из которых
400 потомственных дворян, 1000 дворян по происхождению, 1700 священнослужителей, 11 000 горожан, 109 000 сельских жителей, 4000 военных, 9 иностранцев и 164 000 коренных жителей. В настоящее время численность населения составляет
На 10 000 меньше, чем указано в «Альманахе» за 1875 год.
Вероятно, это связано с эмиграцией в Приамурье и с тем, что правительство отправляет сюда меньше ссыльных, чем раньше.
В 1875 году по всему правительству было заключено около 3000 браков, родилось 16 000 детей и умерло 12 000 человек. Провинция разделена на семь уездов.
Среди её главных городов, помимо столицы, можно выделить
Верхнеудинск, Селенгинск и Троицкосавск, расположенные на реке Селенге или вблизи неё,
Баргузин, расположенный у Байкала, и Нерчинск, во все эти города мы ездили с
за исключением Баргузина. Баргузин — главный город округа,
но ничем другим он не примечателен.

[2] Мы передали исправникам Верхнеудинска и
Троицкосавска русские новозаветные книги, татарские Евангелия и бурятские
Священное Писание для тюрем и Троицкосавской богадельни, которая, насколько я помню, была единственной в своём роде, о которой мы слышали во время нашего путешествия, если не считать Перми и, возможно, Барнаула.
В дополнение к этому губернатор Читы принял 25 настенных картин с изображением блудного сына, 12 татарских Евангелий, 14 больших русских экземпляров Нового Завета, 50
небольшие книги, 60 русских Евангелий, 20 Псалмов, 3 Новых Завета на польском, французском и немецком языках, 38 бурятских томов, 75 экземпляров «Русского рабочего» и 200 брошюр.

[3] На следующем этапе моего путешествия у меня появилась возможность отправить дополнительные книги М. Педаченко, и 4 февраля следующего года я получил в Англии следующее письмо: —

 ЧИТА, _12 декабря 1879 года._

 Месье, — я с удовольствием сообщаю вам, что получил ваше письмо от 9 июля, а также книги и брошюры
 Все они были розданы.

 А _Кара_: В тюрьмах, больницах и благотворительном учреждении Александра:--

 13 листов для стен,
 43 малых евангелия,
 7 больших евангелий,
 8 псалмов,
 3 новых Завета на польском, французском и немецком языках,
 29 брошюр _Rouski Rabotchi_,
 60 различных брошюр,
 22 древних Завета на монгольском языке.

 В _Алгаче_: в тюрьмах и больницах:--

 3 листа для стен,
 2 Псалма,
 2 больших Евангелия,
 9 _русских рабочих_,
 13 малых Евангелий,
 15 религиозных брошюр.

 В _Нерчинске_: в больнице и тюрьме:--

 2 бумаги для стен,
 2 псалма,
 1 большое Евангелие,
 9 _русских рабочих_,
 13 малых Евангелий,
 9 религиозных брошюр,
 4 монгольских древних теста.

 А _Чита_: В тюрьме:--

 2 бумаги для стен,
 13 псалмов,
 1 большое Евангелие,
 10 _русских рабочих_,
 14 малых Евангелий,
 10 религиозных брошюр,
 4 монгольских древних теста.

 Для _нерчинских каторжников_:--

 3 листа для стен,
 2 больших Евангелия,
 15 _Русских Рабочих_,
 13 Малых Евангелий,
 9 Религиозных брошюр,
 2 Псалтыря,
 4 Древних монгольских Завета.

 В больнице _Стретинска_:--

 2 Стены для бумаги,
 1 Татарский Древний Завет,
 3 Религиозные брошюры.

 По вашему желанию, месье, книги, которые раздаются в тюрьмах и больницах, лежат на столах, чтобы ими можно было воспользоваться в любое время. Служащие обязаны поддерживать порядок.

 Примите, месье, мои самые искренние благодарности за вашу ценную жертву.

 Имею честь быть,
Ваш покорный слуга,
 (Подпись) ЖАН ПЕДАЧЕНКО.


[4] Местные жители верят, что их шаманы обладают большей силой, чем другие люди, и могут общаться с духами, населяющими горы.
Соответственно, этим духам приносятся жертвы, которые шаманы тайно уносят.
Конский волос, по-видимому, занимает важное место в их суевериях. Мистер Эрман рассказывает о том, как якуты завязывали его узлами на деревьях. А мистер Хилл утверждает, что
Якуты сообщили ему, что обряды их древнего культа
по большей части заключались в жертвоприношениях невидимым духам и
что части конских хвостов прикрепляли к деревьям, чтобы сообщить
духам, которые могли случайно проходить мимо, что такие обряды
были проведены и что поблизости находится принесённая в жертву лошадь.
С древнейших времён буряты в середине лета, когда скот находится в хорошем состоянии, устраивали праздники в честь добрых духов.
За обрядами следовали состязания по борьбе и другие
народные развлечения; и хитрые буддийские ламы признали и
санкционировали эти древние обычаи, чтобы буряты могли
рассматривать новую религию лишь как продолжение или завершение старой.

[5] Из первых производилось 4 тонны, а из вторых — 570 тонн в год. Открытие месторождения свинца имело большое значение, поскольку
ранее его приходилось привозить из Англии в Барнаул
для выплавки руды на Алтае, где свинец практически не встречается.
Однако нерчинский свинец не нашёл своего применения
Так далеко, как до русских арсеналов, потому что из-за транспортировки он обошёлся бы в шесть раз дороже английского свинца, доставленного в Петербург или Москву.




 ГЛАВА XXXIII.

_СЕРЕБРЯНЫЕ И (ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ) РТУТНЫЕ РУДЫ НЕРЧИНСКА._

 Предполагаемые ртутные руды. — Недостаточные доказательства их существования.— Необоснованные утверждения авторов. — Неизвестны англо-сибирцам. — Возможно, имелись в виду серебряные рудники. — Вредные испарения — это миф. — Сомнительные утверждения о серебряных рудниках. — Обнаружены искажения. — Свидетельства Коллинза
 и другие свидетели. — Рассказы бывших заключённых и лютеранского пастора. — Нерчинский завод и работа в рудниках. — Положение дел в 1866 году. — Современное положение дел. — Немезида преувеличений.


Во время путешествия через Тихий океан я услышал, как один американский священник заметил, что миссис Бичер-Стоу в своём, по его мнению, преувеличенном описании американского рабства проявила большую проницательность, выбрав для своей истории место, которое было очень отдалённым и неизвестным большинству её читателей.
 Подобное замечание можно сделать в отношении многих других
писатели о сибирских каторжниках и их труде на рудниках. Как эта идея впервые пришла мне в голову, я не знаю, но когда в 1874 году англичанин, родившийся в России, рассказал мне в Петербурге, что самых отъявленных русских преступников отправляют на ртутные рудники в Сибири, где они быстро умирают от вредных испарений, мне показалось, что я уже слышал об этом. После моего возвращения из Сибири мне часто задавали вопрос:
«Вы были на ртутных рудниках, где с ссыльными так жестоко обращаются?»  Барон Розен также писал:
«Восемь человек из вышеупомянутых одиннадцати категорий преступников были немедленно отправлены на ртутные рудники Нерчинска; ... они долгие годы работали под землёй в шахтах, как и другие подневольные рабочие». Опять же, в «Ньюкасл дейли кроникл» от 21 ноября 1878 года, со ссылкой, по-видимому, на капитана Уиггинса, говорится: «На работы в ртутных шахтах отправляют только закоренелых преступников, и для них предусмотрена особо суровая дисциплина, и, без сомнения, существуют „ужасы“».  И я где-то читал, если не ошибаюсь, что в
В окрестностях Нерчинска находился ртутный рудник, который какое-то время разрабатывался, но из-за большого количества смертей среди каторжников его пришлось закрыть.


Удивительно, что мне не удалось узнать, есть ли в Сибири ртутный рудник, или получить убедительные доказательства того, что он когда-либо существовал.  Возможно, это удивит моих читателей, но
Я продолжу свои объяснения следующим образом: в «Английской циклопедии» в статье «Ртуть» упоминаются различные места, где добывается этот минерал, но ничего не говорится о Сибири. Однако, если там есть рудники,
Обеспечивая работой множество людей, мы должны что-то знать об их продукции.
Опять же, в «Словаре искусств, производств и шахт» Юре,
стандартном справочнике по горному делу (стр. 120), мы находим много
информации о шахтах Сибири, Урала, Алтая и Даурии (к последним относятся шахты в районе Нерчинска), но ни в одном из этих регионов ничего не говорится о ртутных шахтах.[1] И снова
мистер Аткинсон, который провёл несколько лет в Азиатской России, отправился в Нерчинский край. У него были друзья среди горных инженеров.
Он пишет: «Найдены оловянные и цинковые руды, но ни те, ни другие пока не разрабатываются, и я не знаю о существовании ртути, хотя говорят, что она встречается в этих регионах». Мистер Иден в своей ценной небольшой книге о Сибири, говоря о её минералогии, пишет: «Также сообщается, что в некоторых северо-восточных провинциях есть ртуть».
Но он не приводит никаких источников, ничего не говорит о её разработке и не упоминает о её наличии в Нерчинске. Могу также добавить, что
недавно я видел англичанина, с которым познакомился в Кяхте и который
с тех пор дважды проезжал через Нерчинск. Он спросил, в частности, у
офицера, связанного с рудниками, об одном из рудников ртути, и ему сказали
что, хотя, как говорили, по соседству есть ртуть, он
не работал.

К этим свидетельствам я должен добавить свое собственное, что ни в городе
Нерчинске, через который мы проезжали, ни в окрестностях, ни
действительно, слышали ли мы где-нибудь по всей Сибири о ртутном руднике?
Единственное свидетельство, которое я когда-либо получал в противоположном ключе,
— это рассказ освобождённого политического заключённого, который сообщил мне, что когда-то
от некоторых своих сокамерников в Петровском Заводе, расположенном за много миль от Нерчинска, он узнал, что в Нерчинске есть небольшая ртутная шахта, но она настолько бедна, что её не разрабатывают. Впоследствии моего информатора
переводили из одного места в Нерчинске в другое четыре раза, но он больше не видел и не слышал об упомянутой ртутной шахте.
Соответственно, встретившись после своего возвращения с английским знакомым,
который провёл большую часть своей жизни в Сибири и хорошо её знает,
я сказал ему: «Вы ведь слышали, что там есть
«Есть ли в Сибири ртутные рудники?» — спросил я, на что он ответил утвердительно, но не смог сказать, где они находятся.
Когда я спросил его, сможет ли он опровергнуть моё утверждение о том, что в Сибири нет ртутных рудников, он задумался, а затем был вынужден признать, что не сможет. Англичанин
из Киахты сказал то же самое; и мой последний информатор, освобождённый
политический ссыльный, который провёл несколько лет в шахтах под Нерчинском,
уверяет меня в том же.  Таким образом, несмотря на распространённое
Несмотря на противоположное мнение и те немногие доказательства, которые мне удалось собрать в их пользу, я должен выразить серьёзные сомнения в том, что русские каторжники когда-либо добывали ртуть в каком-либо смысле, достойном этого слова. Более того, я рискну утверждать, что в Сибири вообще нет ртутных рудников.

Но, возможно, вместо «ртутных рудников» имелись в виду _серебряные_ рудники.
В таком случае следует отметить, что если ртутных рудников не существует, то медленный процесс отравления осуждённых их парами
заблуждение. То, что работа на ртутных рудниках вредна для здоровья,
хорошо известно; но работа на серебряных рудниках — это совсем другое дело.
Когда мы были в Барнауле, мы не слышали ни о каких трудностях, связанных с работой на алтайских серебряных рудниках. Когда мы были в
В Скалистых горах я слышал от одной русской дамы, которая спускалась в
серебряный рудник недалеко от города Вирджиния, что там очень жарко, но она ничего не сказала о том, что воздух там в остальном неблагоприятен. Мистер Коллинз также, описывая свой спуск в один из Нерчинских рудников, сказал, что
«Серебряный рудник в Зарентунске», — пишет он: «Мы прошли ещё один штрек и не нашли в этом подземном проходе ничего неприятного». Более того,
два освобождённых ссыльных, о которых я уже упоминал,
сказали мне, что они никогда не чувствовали никаких неприятных запахов — что на самом деле их не было.

Но, помимо предполагаемых смертоносных испарений, было много сказано и написано о сибирских рудниках в целом и о Нерчинских рудниках в частности.
Мой опыт и прочитанное заставляют меня усомниться в этом, если не сказать, что я с этим не согласен.  Число англичан, которые
Тот, кто посетил знаменитую Нерчинскую каторгу, представлен, как мне кажется, исключительно капитаном Кокрейном[2], и с тех пор многое изменилось. В 1848 году император Николай I решил, что для реализации его планов в Приамурье весь народ Забайкалья должен стать казачьим. До сих пор значительная часть населения была занята в горнодобывающей промышленности, и мистер Аткинсон говорит, что из-за этой внезапной перемены серебряные рудники в Нерчинске закрылись. Но я полагаю, что он имеет в виду относительную потерю, поскольку рудники были
Они много лет использовались каторжниками, и, если верить всему, что написано на эту тему, они до сих пор полны ужасов.
Но я рискну изучить некоторые из этих писаний и сравнить их с рассказами путешественников и очевидцев.
Я также поделюсь собственным опытом, а затем предоставлю читателю возможность самому судить об истинности всего сказанного.

Автор книги «Современные русские» пишет (стр. 216): «Шахтёры считаются самыми злостными нарушителями, и их наказание равносильно
до смерти медленными пытками; ведь это наверняка убьёт их через десять лет, а здоровье их будет подорвано задолго до этого. Если у осуждённого есть деньги или влиятельные друзья, ему лучше использовать время между вынесением приговора и отправкой в ссылку, чтобы _купить ордер_, который позволит ему выполнять более лёгкую работу на поверхности, иначе его неизбежно отправят под землю, и он _никогда больше не увидит неба_, пока его не поднимут наверх, чтобы он умер в лазарете. Это было опубликовано в 1878 году, и я выделил курсивом сомнительные или ошибочные слова.


Опять же, в сентябрьском номере журнала _Contemporary Review_ за 1879 год в статье
В статье «Заговоры в России» говорится (стр. 143): «Что касается обращения с политическими ссыльными в Сибири, которое имело место _в течение долгого времени_, то у меня есть захватывающее описание, написанное господином Робертом Лемке, немецким писателем, который посетил различные исправительные учреждения России с официальным разрешением. Он побывал
в Тобольске, после чего ему пришлось совершить _долгую и унылую поездку_ в
жалком вагоне, пока перед ним не выросла _высокая гора_. На её изрезанном и
скалистом склоне виднелся огромный провал, похожий на вход вИз него поднимались зловонные испарения, от которых у него перехватило дыхание.
Затем мистер Лемке спускается вниз в сопровождении проводника и...

«Войдя в довольно просторную комнату, едва достигавшую человеческого роста и тускло освещённую масляной лампой, посетитель спросил:
«Где мы?» «В спальне приговорённых!» Раньше это была
галерея шахты, а теперь она служит убежищем». Посетитель
вздрогнул. Это подземное усыпальничество, не освещённое ни солнцем, ни луной,
называлось спальней. В скале были вырублены ниши, похожие на кельи;
Здесь, на ложе из сырой, полусгнившей соломы, покрытом мешковиной,
несчастные страдальцы должны были отдыхать после рабочего дня. Над каждой
камерой был установлен _замок с засовом_, с помощью которого заключённых запирали, как свирепых собак. Ни дверей, ни окон.

«Пройдя по другому проходу, где было установлено несколько фонарей,
конец которого также был перекрыт железными воротами, мистер Лемке
оказался в большом сводчатом помещении, частично освещенном. _Это была шахта._
Оглушительный стук кирок и молотков. Затем он увидел несколько _сотен_
жалких фигур с косматыми бородами, болезненными лицами, покрасневшими веками, _одетых в
в лохмотьях_, некоторые из них _босые_, другие в сандалиях, скованные тяжёлыми кандалами. Ни песен, ни свиста; время от времени они _робко_
смотрели на посетителя и его спутника».

 Мистер Лемке выходит из шахты и говорит с одним из надзирателей об отдыхе заключённых. «Отдых! — сказал надзиратель. — Заключённые всегда должны работать.
Им нет покоя; они обречены на вечные принудительные работы, и тот, кто однажды спустился в шахту, _никогда её не покинет_!» И так далее.
[3]

 За этими замечательными цитатами уместно будет сослаться на
статья в «Эхо» от 5 мая 1881 года. Она состояла из 100 строк, и,
прочитав её, я из любопытства отметил каждую строку, в которой,
как мне показалось, содержалось искажение фактов или ошибка.
Было отмечено не менее 20 строк; то есть каждая пятая строка.
Статья озаглавлена. «На пути в Сибирь». Автор начинает с того, что отправляет своих ссыльных-пешеходов
в _поход_ с Воробьёвых гор в Москве, и, пока они пересекают Россию,
он создаёт для них всевозможные дорожные трудности; в то время как
в предыдущей главе я показал, что в прошлые годы заключённые
Их везут на пароходе через всю Россию, и ссыльный добирается до первой тюрьмы в Сибири, вообще не ходя пешком. Затем автор поручает своих ссыльных-пешеходов конным стражникам с длинными копьями, кормит их хлебом и _маслом_ (о котором я никогда не слышал в русских тюрьмах) и, что ещё забавнее, кормит казачьих лошадей _пищей_ (какой бы она ни была), которую едят их хозяева. Затем, переправив своих ссыльных за Урал, он говорит:
—

 «Однако за Уралом, с его простыми промыслами и рынками,
регион становится все более варварским; смягчение обстановки приносит ему все меньшее облегчение
аспекты социальной жизни; изгнанники, одетые в овечьи шкуры,
сгущается с каждым шагом; холод становится таким сильным” [это, кстати,
в "открытый сезон”, т.е. летом], “что иногда
Казаки на страже застыли с копьями в руках; и серебряные рудники
теперь уже не так далеко, - пещеры с богатством, освещенные факелами
сосна, населенная людьми со свинцовыми лицами, вызванными выделениями из
медной руды, в которой содержится серебро; также населена
_женщинами_ и _детьми_, которые участвуют в нездоровом труде и вносят свою лепту в ужасающую статистику смертности, _живут,
умирают_ и часто оказываются похороненными _далеко от дневного света_».

Когда я это прочитал, моей первой мыслью было последовать совету мистера _Панча_ и «написать в _Таймс_», но я сдерживал свои чувства до тех пор, пока не смог собрать эти отрывки, выделить курсивом сомнительные слова, а затем спокойно изложить читателю свои соображения по этому поводу. Позвольте мне прежде всего отметить, что ни один из
Эти три автора утверждают, что пишут, основываясь на личном опыте.
Если бы автор «Эха» был в Сибири в «открытый сезон», он бы не заморозил своего конного охранника с копьём в руке, а заставил бы его тащиться пешком рядом с конвоем, потея под тяжестью винтовки и штыка. И ни один из трёх авторов, если бы они были в Сибири, не был бы так расплывчат в описании её географии. Автор книги «Русские сегодня» (стр. 216) сообщает своим читателям, что
«Сибирь — это территория, площадь которой примерно в _шесть_ раз превышает площадь Англии
и Шотландия!» Если бы он написал «шестьдесят», то был бы недалёк от истины; но, возможно, «шесть» — это ошибка печатника!

 Опять же, автор «Современника» говорит, что мистер Лемке «был в
Тобольск, после которого ему предстояло совершить долгое и унылое путешествие, пока перед ним не предстала высокая гора;» — в этом предложении, хотя оно и не говорит об этом прямо, можно сделать вывод, что гора находилась по крайней мере поблизости, в то время как местность вокруг Тобольска равнинная и там нет горы, соответствующей описанию писателя, где работают осуждённые.
в пределах 2000 миль. Итак, автор «Эха», почти сразу после того, как его ссыльные пересекли Урал, сообщает нам, что
«серебряные рудники теперь не так уж далеко», что вряд ли можно
считать точным описанием расстояния в 3000 миль.

Но теперь я перейду к изложению той личной информации, которой я располагаю
о Нерчинске, и предварю свои слова словами мистера
Главы из книги Коллинза, в которых он описывает свой визит на шахты этого района.
 Думаю, этого будет достаточно, чтобы обычный читатель получил представление о качестве еды, одежды и спальных мест шахтёров.
«Этот [золотой] рудник был каторжным учреждением, как и все рудники к востоку от озера Байкал. Заключённые были хорошо одеты, и, посетив больницу, тюрьму и казармы, я обнаружил, что условия для их здоровья и сна были чистыми и комфортными. Повара готовили ужин для заключённых. Я попробовал суп, хлеб и _качу_, или кашу из гречки и молока, и нашёл их вкусными и хорошо приготовленными. В списке больных было несколько человек, в основном те, кто недавно приехал.
Но они находились в тёплой, чистой комнате, с чистыми постелями и одеждой, и
с отдельной кухней, где для них готовили надлежащую пищу».

 Это было опубликовано в 1860 году. Перед отъездом из Азии у меня была возможность расспросить американца, посетившего Нерчинские рудники, о том, что он там увидел, но он не рассказал ни о каких варварствах, подобных тем, что описаны выше. Опять же,
Я спросил англичанина, живущего в Сибири, о женщинах, работающих на серебряных рудниках, но он никогда не слышал о таком, как и я.
Мой второй информатор из ссыльных отрицает это. Так что я верю женщинам и детям с «свинцовыми лицами», которые живут на рудниках и «участвуют в
«Нездоровый труд» существует только в воображении автора статьи для «Эхо». Если бы в статье говорилось, что на шахтах работают женщины и дети, в это было бы легче поверить, потому что я видел их на золотых приисках: женщины занимались уборкой, стиркой или тяжёлым женским трудом, а об их детях заботились, одевали и кормили их в школе. Но об этом я расскажу позже. И снова я встретил
морского офицера, который видел угольные шахты в Дуэ, на Сахалине, и
не стесняясь в выражениях рассказывал о жестоком обращении с заключёнными. Он
Он побывал на рудниках в Нерчинске за пять лет до нашей встречи и спускался в один из них.
Хотя он и говорил, что рабочие выглядели болезненно и иногда им приходилось «ползти на четвереньках», чтобы достать руду (что, как я полагаю, время от времени приходится делать всем шахтёрам), он не видел никаких варварских обычаев и не подтвердил ни одно из предположений, с которыми я приехал в эту страну, о том, что заключённых держат под землёй и днём, и ночью. Он сказал, что они работали по двенадцать часов в день, шесть часов работали, шесть отдыхали. Я также расспросил начальника золотых приисков в Каре
о серебряных рудниках в Нерчинске, которые находятся неподалёку. Он
отрицал, что заключённых держат под землёй, и _считал_, что они
работают по восемь часов в три смены.

 Кроме того, у меня есть три свидетельства, полученные не от тюремных надзирателей, путешественников или филантропов-любителей, а от людей, двое из которых сами работали на рудниках Нерчинска, а третий был
Лютеранский пастор рассказал мне о том, что он слышал непосредственно от заключённых на рудниках, которые он периодически посещал. Он сказал, что старые каторжники из Нерчинска и Кары рассказывали ему о Розгильдееве.
20 лет назад у них был директор, который давал им всего 4 фунта хлеба в день и ходил с четырьмя казаками, вооружёнными нагайками, чтобы пороть тех, кто не выполнял норму.
 Впоследствии он ослеп. Я слышал от другого источника, что этот человек иногда приговаривал своих заключённых не к определённому количеству ударов, а к определённому количеству «фунтов» берёзовых прутьев — например, к 10 или 15 фунтам.
Это означало, что человека должны были пороть до тех пор, пока не будет израсходовано определённое количество прутьев. Но для проверки был отправлен военный офицер
Шахта была закрыта, а Розгильдеева уволили. С тех пор, по словам пастора, всё шло хорошо, и он не слышал никаких жалоб на жестокое обращение. Я также слышал об этом Розгильдееве и его жестокости от третьего лица, которое в 1866 году находилось в Петровском заводе с примерно 500 заключёнными, многие из которых были польскими повстанцами. Ещё одно свидетельство о рудниках я получил от поляка, с которым познакомился. Он работал клерком на одном из почтовых отделений. Его отправили в Нерчинск как политического заключённого, приговорённого к каторжным работам, но, по его словам, работать его не заставляли.
Возможно, ему посчастливилось устроиться слугой или клерком.
Он не стал вдаваться в подробности, но сказал, что офицеры не были жестокими и что у него нет претензий к тюремному содержанию.
Он сказал, что получал 3 фунта хлеба и ; фунта мяса в день. Он мог писать по письму каждые три месяца.
Он был настолько доволен своей нынешней жизнью, что сказал:
если император позволит ему вернуться в Польшу, он обязательно поедет; но если ему разрешат вернуться только в Россию, он предпочтёт остаться там, где он есть
был. Одна из причин этого, было высказано предположение, может быть, что полиция
надзор является более утомительным в России, чем в Сибири.

Последнее свидетельство, которое я хотел бы предложить, возможно, самое удовлетворительное из всех
потому что оно пришло ко мне непосредственно на английском языке от человека, который, замешанный
в польском восстании 1863 года, был отправлен в политическую ссылку в
Нерчинск, где отбывали наказание несколько подобных преступников из русской и польской аристократии. Сам он был человеком, получившим университетское образование. Рассказы, которые он мне давал, касались положения дел
в 1866 и 1867 годах. Главный центр горнодобывающего района, по его словам, назывался Нерчинский Завод, или Большой Завод, «великий завод», на котором, однако, _шахты_ были заброшены до 1865 года, а тюрьма впоследствии использовалась как больница. Вокруг располагались
различные шахты, заводы, больницы и тюрьмы, такие как Кадая, Акатуя,
Кличка, Александровский, Алгаче (последний был плавильным заводом) и
некоторые другие. В Стретинске и Сивакове на Шилке были верфи,
где работали заключённые. Казалось, что работа кипит
всё ещё в Нерчинске и Алгаче, поскольку из письма губернатора
мне стало известно, что некоторые из моих книг были отправлены в эти два
места, а также в больницу в Стретинске; но большая часть упомянутых
рудников теперь перешла из государственной собственности в частные
руки. Однако я говорю о том, как обстояли дела во времена моего
информатора, который работал в Кадае, Акатуе, Александровском и
Нерчинском заводах. Кадая находилась всего в двух-трёх верстах от китайской границы[4], Александровский — примерно в шести верстах от границы.
и 35 из главного управления. В большинстве мест были построены тюрьмы: в Александровском — каменная, в Кадае — деревянная, а в Акатуе — частично деревянная, частично каменная. В Нерчинском заводе тюрьма была очень старой и пустовала. Комендант, генерал Читов, живший там, предпочитал размещать каторжников на удобном расстоянии.
В Александровской тюрьме в трёх корпусах содержалось не менее 700 заключённых. Из них 30 или 40 были русскими политическими преступниками; остальные — польскими повстанцами 1863 года. В Акатуе содержалось 110
заключённые, 60 из которых были польскими священниками, а также 22 других заключённых, отправленных к ним в качестве дополнительного наказания.


Акатуя из-за своей изолированности и уединённости считалась самым страшным местом, так как вокруг неё не было ни одной деревни. Сообщалось, что до 1866 года в этой тюрьме был татарин, прикованный к стене, но это был исключительный случай, и, как говорили, с политическими заключёнными так не поступали, ведь у некоторых из них были друзья, которые могли повлиять на ситуацию в их пользу. Мой информатор, будучи «дворянином», был освобождён от ношения кандалов
во время путешествия, но по прибытии, по его словам, на его ногах были кандалы весом 7 фунтов (русских) и такой же вес был на его руках. Если так, то эти наручники, должно быть, были тяжелее всех тех, что я видел в России или Сибири. Иногда заключённые-преступники впадали в ярость и проявляли такое неповиновение, что это требовало особого наказания. Например, в Сивакове он видел, как людей подвешивали за подмышки, но никого не приковывали к телегам или инструментам, как это иногда делали. В случае с моим
Сам информатор, который оскорбил генерал-губернатора Корсакова, а также присоединился к другим заключённым, отказавшимся работать по воскресеньям (жестокое и несправедливое постановление на этот счёт было введено для ссыльных в 1866 году), вместе со многими другими заключёнными на долгое время был сначала переведён на половинное питание, затем лишён мяса, затем молока, а затем ему запретили отдыхать во дворе, и он должен был сразу после работы идти в свою камеру. Священники присоединились к этому движению против воскресного труда,
а среди членов лиги были также протестанты и один еврей. Некоторые из них
Однако жрецы сдались первыми, и в конце концов все последовали их примеру.
Так что впоследствии у них было всего четыре выходных в году, не считая дня омовения, который повторялся раз в две недели и был выходным, как в Каре.

 Я спросил о том, как устроены шахты, и узнал, что в некоторых из них есть стволы и галереи.
В частности, в одну шахту из-за особенностей её конструкции спускаться было опасно. В некоторых случаях кажется, что гранит добывали на склоне холма, а работа заключённых заключалась в основном в бурении отверстий для взрывчатки, которые
Казаки или рабочие заряжали их порохом и в отсутствие заключённых стреляли. С инженерной точки зрения шахты, насколько я мог понять, были устроены довольно плохо; и это соответствовало тому, что я слышал в других местах. Полезные ископаемые поднимали на поверхность в корзинах, но у них не было ни пара, ни конной тяги. Там были залежи серебра, но галереи часто не совпадали с ними, и казалось, что шахты служат скорее для каторжного труда преступников, чем для получения прибыли императором.
Мой информатор разговаривал со мной, держа в руке несколько булавок, и, показав одну из них, сказал: «За всё время, что я был в Акатуе, я не видел такого большого куска серебра».

 Я подробно расспросил о продолжительности рабочего дня и узнал, что в 1866 году она составляла 13 часов в день, что совпадает с количеством часов, которое я обнаружил в Кара на золотых приисках. В полдень они выходили из шахт, чтобы пообедать — если, конечно, кто-то не планировал свой день иначе.
Казаки, казалось, не обращали внимания на то, что заключённые
занимаются своими делами, пока те не беспокоили казаков и не мешали им бездельничать и курить.
количество часов, когда им заблагорассудится. Кроме того, не существовало определённого
количества полезных ископаемых, которое каждый человек должен был добывать ежедневно, и, следовательно, он мог работать
в полную силу или не работать, как ему заблагорассудится.

 Таково, по-видимому, было положение дел в Нерчинске
 15 лет назад[5]; и, судя по тому, что я слышал в Сибири, с тех пор дела пошли скорее в лучшую сторону, хотя не стоит полагать, что участь каторжников была лёгкой. Я далёк от того, чтобы пытаться представить это в таком свете. Несомненно, телесные наказания, применяемые во многих случаях, очень суровы. Я ещё скажу об этом позже.
Период жизни ссыльного, проведённый на рудниках, прежде чем его освободят для колонизации, не может быть лёгким. Какой бы слабой ни была дисциплина по сравнению с тюрьмами других стран, совместное содержание худших из заключённых, лишение социальных, интеллектуальных и религиозных привилегий, не говоря уже ни о чём другом, для многих должно было сделать жизнь на рудниках невыносимым бременем. Но это сильно отличается от того, чтобы убивать ссыльных, окуривая их парами ртути, или держать мужчин, женщин и детей под землёй
днём и ночью, без достаточной одежды, еды и сна.
Такие грубые искажения со временем должны быть опровергнуты, а отвращение, вызванное их разоблачением, часто заставляет людей верить в то, что всё не так плохо, как на самом деле.
Обращение с заключёнными во многом зависит от тех, кто над ними надзирает, а изучение человеческой природы показывает, что нет необходимости ехать в Сибирь, чтобы узнать, что среди тюремных надзирателей есть как плохие, так и хорошие люди. Я не сомневаюсь, что на рудниках случались проявления жестокости, но я верю
произошло гораздо меньше, чем пытаются убедить нас некоторые авторы; и я
надеюсь, что написанное здесь поможет пролить свет на
вопрос, о котором многие хотят узнать правду.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Однако, говоря (стр. 56) о «ртути или быстросеребряной амальгаме», автор
пишет: «Аргентантовая ртуть, или самородная серебряная амальгама, была найдена в ... Колывани, в Сибири». Но Колывань находится за тысячи миль от
Нерчинска, на Оби, где нет ртутных рудников.
Далее (на странице 66 «Словаря Юре») говорится о ввозе ртути
Они приплыли из Испании, Соединённых Штатов, Чили, Австралии,
 ганзейских городов, Ганновера, Австрии, Италии, Мексики и других мест, но
ничего не сказано о том, что они были из Сибири.

[2] Возможно, в этом нет ничего удивительного, если учесть труднодоступность этого места. Это в 5250 милях к востоку от Петербурга, в 700 милях почти строго на север от Пекина, примерно в 480 милях к северу от Китайской стены и в 1000 милях к западу от Тихого океана. Капитан Кокрейн побывал там полвека назад, когда на рудниках трудились 1600 заключённых.
Он сурово отзывался об их обращении, жалких хижинах и
их осунувшихся, ветхих вниз, несчастный, полуголодный вид. Но
он остался на месте только один день, и его книга не сказать, что он
вошел в шахтах на всех.

[3] Когда я прочитал это описание человеку, который по болезненному
опыту знает, на что были похожи шахты, он откровенно рассмеялся над его
абсурдностью.

[4] Это место, куда был сослан русский поэт Михаил Лермонтов за написание своего воззвания или манифеста «К молодому поколению».
Туда же был сослан его литературный друг Николай Чернышевский, которого называют интеллектуальным лидером и основателем нигилизма.
Михайлов умер и был похоронен в Кадае; Черничевский, который, судя по всему, был слабым и болезненным, не был принуждён работать и не носил кандалы.
Проведя некоторое время в Кадае, он был переведён в Вилюйск, в Якутской области.

[5] Совершенно неожиданно мне представилась возможность показать эту главу в рукописи другому освобождённому ссыльному, который в то время находился на Нерчинских рудниках и который, выразив крайнее удивление точностью моего рассказа, подтвердил его почти дословно.
в письме, добавив, однако, что, по его мнению, я недооценил количество политических ссыльных; но он имел в виду число сосланных в 1863 году и в текущем году, а не среднее число за предыдущие годы.




 ГЛАВА XXXIV.

_ ОТ НЕРЧИНСКА ДО СТРЕТИНСКА. _

 Нерчинск.— Его климат и история. — Место заключения русско-китайского договора. — Внешний вид города. — Посещение властей. — Ужин у богатого купца. — Сибирские застольные обычаи. — Дешевизна дорожных расходов. — Изобразительное искусство в Сибири. — Живопись и фотография. — Путешествие из Нерчинска.


Прежде чем покинуть Нерчинск, следует сказать несколько слов о его истории.
Как и в Нерчинском Заводе, расположенном на высоте 2230 футов над уровнем моря, здесь есть метеорологическая обсерватория, а также свой климат. Мистер Аткинсон пишет:
«Климат здесь не такой ужасный, как многие предполагали, и земля не представляет собой сплошную массу льда на глубине нескольких футов под поверхностью, как я читал в некоторых источниках. Лето здесь не такое продолжительное, как в Европе,
но очень жаркое, и в стране произрастает великолепная флора.
 Сельское хозяйство и садоводство процветают.
Здесь можно выращивать практически любые овощи. Культивируется табак, который местные жители продают бурятам и тунгусам.


Опять же, барон Розен, говоря о Чите, которая находится на той же параллели и в 200 милях от Нерчинска, пишет: «Высокое расположение Читы
значительно усиливает холод зимой, но климат здесь здоровый,
свежий и бодрящий. Небо почти всегда ясное, за исключением
Август, когда гром не утихает целыми днями, а потом
начинается ливень, который начинается с невероятно крупных капель, которые
за несколько часов затопит все дороги, потому что вода стремительно несётся вниз по склонам, прокладывая глубокие траншеи. Воздух очень наэлектризован: малейшее движение ткани или шерсти вызывает искры или треск. Скорость роста растений просто невероятна: и кукуруза, и овощи созревают за пять недель, в течение которых прекращаются заморозки, то есть с середины июня до конца июля. Один из моих товарищей первым начал выращивать огурцы на открытом воздухе, а дыни — в парниках». А барон потом
добавляет: «Когда меня назначили начальником тюрьмы, я засолил в бочках из-под бренди 60 000 огурцов из нашего сада».
Точно ли барон говорит о пяти неделях, в течение которых не бывает заморозков,
кажется сомнительным. В метеорологическом отчёте с Нерчинского завода я вижу, что в 1877 году самая низкая температура в июне составила 36°·8; в
В июле — 47°·8, в августе — 41°. Если в эти месяцы и были заморозки, то это были почвенные заморозки, вызванные радиацией, которые не повлияли на урожай. Самая низкая температура в году, которая
Самая низкая температура, зафиксированная в январе, составила 45°·5 ниже нуля; самая высокая температура, 95°·3, была зафиксирована в августе.

 Следует отметить, что климат Забайкальской области почти не похож ни на один другой. С севера, из Полярного моря, огромные пространства болот, озёр и рек насыщают атмосферу влагой,
большая часть которой выпадает в виде осадков, когда облака движутся на юг, над регионом шириной более 1000 миль.
Когда облака приближаются к Алтаю, поднимаясь, чтобы пройти над горами, они
расстаются со своими последними каплями, которые выпадают на севере, юге,
и на восточной стороне хребта. Но это происходит, конечно, только тогда, когда
преобладающие ветры дуют с севера. На юге мало
озёр и рек, а земля в целом сухая и находится далеко от
моря. Зимние облака с Индийского океана на юге и
Каспийского моря на западе, проливаясь дождём на горы
Тибета и Бухарии, редко проходят через пустыню Гоби. Соответственно,
ветры, которые так часто дуют с этого направления, не приносят воды; и
таким образом, дождевые облака приходят в основном только с Тихого океана,
Дело в том, что в окрестностях Читы и Нерчинска выпадает очень мало снега и дождя.
Зимой пассажирам часто приходится ставить сани на колёса из-за отсутствия снега, по которому можно было бы ехать.
[1] Однако у нас, летних путешественников, таких трудностей не возникало, и отсутствие дождя мы считали благословением. Погода была прекрасная, и я с нетерпением ждал, когда, проехав ещё несколько станций, смогу распрощаться с тарантасом и лошадьми и спуститься по Амуру на пароходе.

 Город Нерчинск — один из старейших в Восточной Сибири.
был основан в 1658 году. Примерно через 10 лет он начал превращаться в
важное место, а 20 лет спустя стал местом рождения знаменитого
договора между русскими и китайцами.[2]

Предметом спора была граница между двумя империями.
Сначала русские предложили, а китайцы отвергли идею о том, что
границей должен стать Амур. После этого китайцы предложили, а
русские отвергли идею о том, что Албазин, Нерчинск и Селенгинск
должны быть переданы им. После нескольких переговоров ни одна из сторон не проявила готовности уступить, и обе готовились к битве.
Конфликта удалось избежать, и в конце концов был составлен договор, устанавливающий границу между империями, но отнюдь не в соответствии с пожеланиями России,
поскольку она была полностью отрезана от Амура.

 После этого Нерчинск долгое время оставался самым восточным из крупных городов Забайкалья. Открытие месторождений металлов в
окружающих горах повысило его значимость, а постоянное прибытие туда изгнанников и связанные с ними истории привели к тому, что это место стало слишком известным — по крайней мере, по названию — по всей империи.

Город расположен в очаровательном месте, на высоте 1845 футов над уровнем моря.
Окрестности живописны, а почва богата. Холмы, долины,
реки, горы — все это делает это место интересным, не говоря уже о его легендарных и исторических связях. Мистер Нокс въехал в город с востока и говорит, что вид был особенно приятным,
потому что это был первый русский город, в котором он увидел свидетельства древности и богатства. Купола церквей блестели в лучах солнца, пробившихся сквозь туман и согревших краски всей картины!
Однако на меня это произвело совсем другое впечатление. Природными красотами этого места, конечно, нельзя было не восхищаться, но я оставил позади красивые города европейской части России и проехал через множество чистых и недавно построенных городов в Сибири, по сравнению с которыми Нерчинск показался мне мрачным от старости и упадка. Всё здесь имело унылый вид, а улицы казались плачевно запущенными. Многие дома разваливались на части, и город выглядел крайне неопрятно.


Мы добрались до Нерчинска в среду утром, 23 июля, и остановились там.
Первым делом я отправился на поиски исправника, у которого хотел получить общую информацию о тюрьмах и рудниках, а также, возможно, разрешение посетить некоторые из них в пределах разумного расстояния, хотя я едва ли надеялся увидеть большие рудники, так как знал, что они находятся более чем в 100 милях от города, и если я попытаюсь добраться до них, то либо пропущу исправительную колонию Кара, либо опоздаю на пароход, который вскоре должен был отплыть из Стретинска. Кроме того, мы полагали, что в «Справочнике» может найтись кто-то, кто говорит по-английски, по-французски или
Герман, ты поедешь со мной в Стретинск, и тогда мой переводчик сможет вернуться.

 Нерчинск раньше стоял на слиянии Нерчи, которая течёт с севера, и Шилки.  Из-за неоднократных разрушений домов в результате наводнений город перенесли, хотя даже на нынешнем месте нижняя часть города не раз оказывалась под водой. Именно в эту
нижнюю часть мы и направились в поисках властей, но исправник был
«за городом», а его представитель спал.

Затем мы отправились с рекомендательным письмом к господину Бутыну, о котором
мы слышали об этом в Александровской центральной тюрьме, а затем и в Иркутске. Когда мы подошли к его дому, он оказался не только самым примечательным в городе, но, я бы сказал, самым величественным из всех, что мы видели в Сибири. О домах в Нерчинске уже упоминалось как о старых, чёрных и гнилых.
Но мистер Бутин — купец, рудокоп и миллионер, который побывал в Англии и объездил весь мир.
Он строил себе дом, в конструкции которого явно прослеживались различные иностранные идеи. Это было огромное сооружение, часть которого
Он был выполнен в византийском и крепостном стилях.
Комплекс включал в себя жилые дома, сады, оранжереи и магазины — всё в одном месте. Мистер Бутин, которому было адресовано наше письмо, был в отъезде, но нас принял его брат и пригласил на обед в оранжерею на веранде.


Это дало нам представление об образе жизни другого класса русских, и теперь я уже довольно хорошо понимал, чего ожидать, когда сибиряк приглашает тебя на обед. Их гостеприимство безгранично,
хотя, конечно, его проявления зависят от возможностей
хозяина. Наш первый ужин в Сибири состоялся в доме купца,
где останавливались купцы-путешественники, и поэтому дом назывался
гостиницей. Нас спросили, будем ли мы ужинать в своей комнате
или _en famille_. Я опрометчиво выбрал последнее, и мы
оказались за одним столом с хозяином и странной компанией
гостей-мужчин (женщин не было), которые, судя по всему, были
клерками или постояльцами. Сначала нам предложили угоститься супом из супницы, стоявшей в центре стола.
из которого жир вытекал, как масло; а на следующее блюдо у нас были
кости телятины, за которыми последовали дичь и кислые ягоды. Наши
сотрапезники ели с жадностью, разгрызая кости зубами. На столе не
было ничего для питья, но ближе к концу трапезы каждому подали
стакан молока, как это принято в Западной Сибири.
 Всё вышесказанное,
как мне кажется, представляет собой обед зажиточного сибирского торговца. Нет ничего лучше демонстрации, а вещи иногда преподносятся в грубой форме. Если кто-то хочет, чтобы его отчитали
Если отбросить излишнюю привередливость в сервировке стола, я могу
со всей ответственностью рекомендовать путешествие по Сибири. В одном доме, где
меня принимали — и принимали очень радушно, — рыбу принесли
на сковороде и поставили прямо в центр стола, что, хоть и не радовало глаз, но позволяло нам есть восхитительно горячую пищу. Однажды мы ужинали с преподавателем иностранных языков в классической школе, и он угостил нас стхи, жареным мясом с кислой вишней, маринованными ягодами морошки и пудингом. Мы ужинали в
То же самое произошло с врачом, но в доме золотоискателя нам пришлось несладко.
Ложки для соли напомнили нам об Англии.

 В Нерчинске нам попались приятные места. Количество растений и цветов (я чуть было не сказал «кустарников») на столе было таким, что гости почти не видели друг друга, но еды было вдоволь. Если бы мы были любителями вина, то недостатка в самых изысканных сортах не было бы.
Но, поскольку мы не употребляем алкоголь, нам предложили превосходный вишневый сироп, который в столь отдаленном регионе был большой редкостью.
Роскошь. Дальше на восток меня пригласил на ужин исполняющий обязанности губернатора одного города, где, как мне сказали, первое блюдо было приготовлено специально для меня. Это был пирог с лососем. Рыбный пирог — любимое блюдо крестьян и их господ по всей России. Если его хорошо приготовить, он будет превосходен. Тесто замешивается не на сливочном масле, а на дрожжах, как это принято во время Великого поста, когда сливочное масло запрещено. Однако самым роскошным был мой обед в Сибири, во Владивостоке, с офицерами русского военного корабля, в доме губернатора. Здесь всё
Ужин был сервирован с элегантностью и изысканностью, присущими английским особнякам.
Обычаи соблюдались почти те же, за исключением того, что хозяйка (в
отсутствие своего мужа, губернатора) произносила тост стоя и
вставала со своего места, чтобы обойти стол и чокнуться с несколькими гостями.  Таким образом, я познакомился с застольными обычаями почти всех классов. В доме одного набожного православного генерала в Петербурге перед едой читали молитву «Отче наш».
Время от времени я видел, как крестьянин до или после еды поворачивался к иконе и крестился.
но в Сибири, похоже, не было принято есть мясо до основного блюда.
 Я пробовал все виды сибирской еды, от роскошных обедов до очень скромных блюд.
Думаю, _лучший_ обед, который мы ели на почтовой станции, состоял из куриного супа, только что убитой курицы, из которой его сварили, и блинов. Возможно, это было связано с тем, что мы обычно не дожидались, пока будет готова еда.
Мы не всегда могли есть то, что готовили для себя почтальоны, даже когда еда была готова.  Однако в нашей корзине с провизией было достаточно еды.
Он снабдил нас несколькими добавками к хлебу с маслом, и так мы переезжали из города в город. Я никогда не путешествовал с таким чувством усталости, как во время поездки через Сибирь; и никогда, насколько я помню, я не ел так мало животной пищи за соответствующий период времени; но я без колебаний могу сказать, что после путешествия моё здоровье стало лучше, чем до него.

 Перед тем как мы покинули дом мистера Бутина, нам показали несколько лучших комнат в доме, элегантно обставленных. В одном из них была неплохая коллекция
европейских картин, в некоторых из которых я узнал швейцарские пейзажи. Я
Я не припомню, чтобы видел в Сибири какие-то другие картины, заслуживающие упоминания, и не припомню, чтобы мне показывали какие-то скульптуры. И то, и другое, конечно, было бы трудно перевозить на такие огромные расстояния по таким неровным дорогам.

 Однако сибиряки не отстают в фотографии.
Готовясь к поездке, я всерьёз подумывал о том, чтобы взять с собой
камеру и сухие пластины, рассчитывая таким образом сделать несколько новых снимков, к удивлению, возможно, местных жителей. Хорошо, что я не предпринял ничего подобного, ведь это избавило меня от многих хлопот
Я путешествовал по Сибири и вместо того, чтобы удивлять местных жителей, обнаружил, что они удивляют меня. Я побывал в тех частях Сибири, о которых не писал ни один английский автор, но обнаружил, что фотография опередила меня повсюду.
И хотя во многих деревнях мы не могли достать белый хлеб, в немногих городах то же самое можно было сказать о фотографиях. [3]

 В Сибири некоторые фотографы — польские ссыльные; некоторые
Немцы; один из тех, кого я встретил, был французом, а другой — финном.
Их пейзажи не особенно хороши, а их продукция
Дорогая. Пейзажи размером с те, что можно купить в Риме за шесть пенсов, в Сибири стоят не меньше шести шиллингов. А когда в Красноярске наша группа пошла фотографироваться, мы заплатили за кабинетные группы по шестнадцать шиллингов за полдюжины экземпляров.
Однако следует помнить, что спрос ограничен.

Попрощавшись с мистером Бутином, мы приготовились к путешествию длиной в 150 миль, которое должно было привести нас в Стретинск. Верхний город Нерчинска
построен в конце длинной широкой прерии, открытой всем ветрам.
ветры, дующие в долине или спускающиеся с холодных вершин Яблоновых гор. К ночи мы подъехали к одинокому дому посреди степи — самой бедной станции, которую мы видели. Наружная крыша была снята, и здание было разделено на два помещения — одно для путешественников, другое для лошадей, причём первое было немногим лучше второго. На противоположной стороне дороги виднелось единственное здание — сарай без крыши. Единственной доступной едой были чёрный хлеб, соль и вода, и поначалу это место казалось
если нам придётся остаться; ведь у них не было шести — то есть двух «пар» — лошадей; у них было четыре; и я предложил решить эту проблему, запрягая по две лошади в каждую повозку. Но они сказали, что это незаконно, потому что их четыре лошади составят только одну «пару», и они готовы запрячь их в нашу тарантаску, если мы положим остальные наши ящики спереди и сзади. Каким математическим
процессом они объяснили это рассуждение о парах, я так и не понял,
но мы были только рады продолжить путь любой ценой, и
Рано утром следующего дня мы въехали в Стретинск.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В следующей таблице приведены данные о количестве дождливых и снежных дней в 1875 году, средняя температура зимой, весной, летом, осенью и за весь год, а также разница между средней температурой летом и зимой в Лондоне и четырёх сибирских городах: —

 | ЗИМА. | ВЕСНА. | ЛЕТО. | ОСЕНЬ. | ГОД. |Разница.
 |Время в днях.|Время в днях.|Время в днях.|Время в днях.|Время в днях. ; /Время в днях. |между.
 Николаевск| 28 1·27 | 36 25·70| 28 59·05| 39 32·23/131 29·56/57·78
 Барнаул | 22 6·60 | 26 42·93 | 30 61·83 | 30 29·10 | 108 35·11 | 55·23
 Иркутск | 10 -1·27 | 17 2·14 | 25 61·54 | 11 30·65 | 63 23·27 | 62·81
 Нерчинск| 5 -1·40 | 17 2·81| 26 60·70| 12 24·90| 60 21·75|62·10
 Лондон | 47 40·0 | 34 53·70| 42 60·40| 44 43·50|167 49·40|20·40

Количество осадков (дождя и снега) в дюймах составляет следующее:
Барнаул, Нерчинск и Лондон:--

 | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы. | Дюймы.
 Барнаул | 0,92 | 1,77 | 6,39 | 2,93 | 12,01
 Нерчинск | 0·75 | 0·60 | 8·77 | 7·42 | 17·54
 Лондон | 4·76 | 5·13 | 9·94 | 8·21 | 28·04
[2] Мистер Равенштейн приводит интересный рассказ об этом. Обе страны были представлены чрезвычайным посланником Фёдором Алексеевичем
Головиным и небесными послами Со-фан-лань-я и Кив-Киевом, а также двумя отцами-иезуитами в качестве переводчиков. Русского посланника сопровождал полк регулярного ополчения (стрельцов) численностью 1500 человек, а также два полка, сформированных в Сибири. Китайских послов сопровождало войско численностью 9000 или 10 000 человек, состоявшее из
солдаты, мандарины, слуги и обозники. У них было от 3000 до 4000 верблюдов и не менее 15 000 лошадей; и когда они подошли к берегу реки напротив Нерчинска, ещё до прибытия русского посланника, губернатор города, что вполне естественно, забеспокоился из-за присутствия такого большого отряда.

Наконец прибыл Головин, и на полпути между крепостью и рекой была разбита большая палатка.
Одна её половина была отведена русским, другая — китайцам.  Русская часть была покрыта красивым турецким ковром.
Головин и губернатор Нерчинска
Послы сидели в креслах за столом, накрытым персидским шёлком, расшитым золотом. Китайская часть стола была лишена каких-либо украшений. Семь глав посольства сидели на подушках, лежащих на низкой скамье. Остальные мандарины и русские офицеры расположились по обеим сторонам шатра. Китайцы
переправились через реку с 40 мандаринами и 760 солдатами, 500 из которых
остались на берегу реки, а 260 продвинулись на полпути к шатру.
Аналогичным образом 500 русских расположились недалеко от форта.
и 40 офицеров и 260 солдат последовали за посланником.

[3] Интересно знать, что в некоторых областях фотографии
Россия находится далеко впереди. Мне сообщили, что в теоретической,
научной и пейзажной фотографии Англия занимает
первое место; но в портретной фотографии Россия
впереди нас. Среди первоклассных петербургских фотохудожников
можно упомянуть имена Левицкого, Бергамаско и Динье; а в
Москва — это Эйхенвальд; но самый выдающийся фотограф во всей
России, пожалуй, Карелин из Нижнего Новгорода. Небольшой обзор
«Казан», который я приобрёл в одноимённом городе и который напечатан фототипическим способом, казалось, указывал на то, что это направление искусства распространилось шире и продвинулось дальше на восток, чем можно было ожидать во время моего визита. В Петербурге и Москве можно увидеть великолепные фотопанорамы двух столиц.
Спускаясь с Урала, на азиатской стороне, я приобрёл то, что редко можно найти где-либо ещё, — фотографию открытого железного рудника. А ещё дальше на восток я нашёл фотографию золотого рудника. A
Фотография Екатеринобурга, которую мне там показали, демонстрирует, насколько разрежен и прозрачен воздух в России для целей фотографирования по сравнению с нашим в Англии.




 ГЛАВА XXXV.

_ ОТ СТРЕТИНСКА ДО УСТЬ-КАРЫ. _

 Прибытие в Стретинск. — Зафиксированные расстояния от Петербурга. — Принятие пассажира.  — Дорожные расходы офицеров.  — Расставание с переводчиком.— Прощай, тарантас. — Отправляюсь в Кару. — Целый мир передо мной. — Предыдущие писатели на Амуре. — Спускаюсь по Шилке. — Разговариваю знаками. — Мой казак-проводник. — Беру
 весло. — Как спят русские. — Прибытие в Усть-Кару.


 Добравшись до Стретинска, мы оказались на том же меридиане, что и Нанкин.
О том, что мы все дальше удаляемся от Петербурга, нам напоминали верстовые столбы, которые сопровождали нас всю дорогу.
На каждой станции также есть столб, на котором указано, на каком расстоянии в верстах находятся Петербург, Москва и правительственные города по обе стороны. Верстовые столбы стоят через каждые две трети английской мили.
В верхней части они имеют квадратную форму и расположены так, что приближающийся путник может сразу их увидеть
сколько вёрст до станции, с которой он отправился или на которую направляется. Когда мы въехали в Сибирь в Тюмени, расстояние
от Петербурга составляло 2543 версты; в Томске оно увеличилось до 4052; в
Красноярске — до 4606; в Иркутске — до 5611; а по прибытии в
До Стретинска было почти 7000 вёрст, или 4600 миль.

Уже было сказано, что после выезда из Нерчинска количество наших лошадей сократилось. По прибытии на предпоследнюю станцию нам пришлось взять пассажира. Мы догнали офицера с женой и детьми, с которыми познакомились на пароходе «Оби» и которых мы
Впоследствии мы несколько раз встречались с ним во время нашего путешествия на восток. Его жена говорила по-
французски, а их трое или четверо детей были очень хорошо воспитаны.
 Мы не могли не пожалеть эту компанию из шести человек, которые теснились в одной повозке, ненамного больше нашей, если вообще больше, чем наша, которая была не слишком большой для двоих. Один из детей, если я не ошибаюсь, был младенцем, и если к неудобствам, которые я описал как сопутствующие нам двоим, добавить скопление всех этих детей и бесчисленное количество багажа в одном транспортном средстве, то можно себе представить
о некоторых трудностях, с которыми сталкиваются русские офицеры и их семьи во время путешествия по Сибири.


Эта группа, прибывшая раньше нас, получила одну «пару» лошадей,
и встал вопрос о том, кому отдать вторую пару: нам или телеграфисту, который тоже прибыл раньше нас, но направлялся в нашу сторону. Он предложил нам взять лошадей и бесплатно отвезти его в карете, что мы с радостью и сделали, чтобы не ждать.
Таким образом, он смог прикарманить свой дорожный фонд.[1]


По прибытии в Стретинск мы обнаружили, что это довольно большой город с больницей,
различные фабрики, казармы и другие здания, подобающие главному
порту Верхнего Амура. Однако о его удалённости от цивилизованных
центров нам напомнили почти сразу после того, как наши лошади
остановились: к нам подбежал юноша и спросил, не продаётся ли наш
тарантас. В этих краях не делают железных осей, поэтому, когда
У того, у кого есть такой тарантас, есть все шансы, после того как он проедет на нём через всю страну, продать его в Стретинске за ту же цену или даже дороже, чем он стоил в Европе. Белый хлеб был в дефиците
Цены здесь — 6_д._ за фунт — в пять раз выше, чем в Тобольске, — потому что американская мука, доставляемая в Николаевск, поднимается по реке почти на 2000 миль, а русская мука из Иркутска проходит 900 миль по суше. Так что людям с утончённым вкусом, «выросшим на белом хлебе», как говорят русские, приходится нелегко.

Сначала мы зашли на телеграф и предъявили рекомендательное письмо мистеру Коху, который сразу же вызвался помочь.
От него я узнал, что о моём приезде сообщили коменданту.
Полковник Меркасин, достойный офицер, о котором я слышал много хорошего от освобождённого политического ссыльного.
Тот говорил, что заключённые получали от него много добра и что, если полковник использовал их труд, он хорошо им платил.  Мы были удостоены его внимания и, придя к нему домой, узнали, что губернатор Читы, как и обещал, попросил его организовать для меня поездку на рудники Кары. Они находились в 80 милях отсюда, и летом к ним можно было подобраться только по конной тропе.
Другой способ заключался в том, чтобы спуститься по Шилке на открытой лодке.

Но сначала я расстался со своим переводчиком, который должен был вернуться из этого места через день или два на нашем старом тарантасе.[2]
Перед расставанием нужно было уладить кое-какие дела и отправить с ним разные вещи вместо того, чтобы везти их с собой через весь земной шар. Но некоторые из них я так и не увидел, потому что на одной из станций у господина переводчика украли чемодан с моими вещами.  Единственное место в Стретинске, где мы могли остановиться
Это было небольшое здание, удостоенное звания гостиницы, состоявшее из центрального зала с бильярдным столом и комнат по обеим сторонам — одна предназначалась для женщин, а другая для мужчин. В последней в качестве спального места использовалось деревянное сиденье, установленное по периметру комнаты, — такая планировка до сих пор распространена во многих частях России. Однако они
обеспечили нас едой, и этого места было достаточно, чтобы распаковать и
разложить наши вещи, из которых я собирался взять с собой только
лёгкий багаж, а свой чемодан, дорожную сумку и коробки с книгами
оставить, чтобы потом забрать их на пароходе.

Мне не терпелось отправиться в путь как можно скорее, потому что было уже четвертое июля, а в воскресенье вечером пароход должен был забрать меня в Усть-Каре и доставить на Амур. Полковник
приложил все усилия, чтобы все прошло гладко. Он предоставил мне лодку, которой пользовалась полиция, и я должен был пользоваться ею всю дорогу, не пересаживаясь на каждой станции. Он также приставил ко мне казака, который должен был быть моим охранником, слугой и помощником. Я попросил полковника строго-настрого приказать казаку не покидать меня, пока он не доставит меня в целости и сохранности в руки
Полковник Кононович, комендант Кары. Полковник улыбнулся в ответ на мою просьбу и пообещал проследить за тем, чтобы мой багаж был должным образом погружен на борт парохода, как и багаж господина Коха. Затем, попрощавшись с офицером и господином переводчиком, я в три часа отплыл вниз по течению Шилки.


И теперь весь мир был у меня на ладони, как никогда раньше. Я был не только чужаком в чужой стране, но и
проникал в регион, где до меня не было ни одного английского автора[3]; но
мне совсем не нравилось моё новое положение. Погода была восхитительной,
Если не считать того, что я опасался солнечного удара и с радостью надел бы на голову капустный лист. Полковник порекомендовал мне другое противоядие, но в нём не было необходимости, потому что на небе появились тучи и упало несколько капель дождя. Казак привёл двух гребцов, так что мне оставалось только откинуться на спинку лодки и наслаждаться восхитительным скольжением по реке. Было так приятно не видеть дорожной пыли и не трястись в тарантасе!


Я не мог задавать вопросов по той простой причине, что никто из моей команды
Я не говорил ни на каком языке, кроме русского, на котором я едва выучил десяток слов.
 Я намеренно не тратил время на изучение даже основ языка, думая, что у меня будет переводчик на протяжении всего пути, и не предполагая, что мне понадобится знание языка после того, как я покину страну. Более того, русский алфавит, состоящий из 36 букв, отличается от других алфавитов, используемых в Европе, и, конечно, не располагает к себе. Я часто замечал, что в высших слоях русского общества я могу объясниться на французском, немецком или
Английские. Почтари, которые оказались евреями, говорили по-немецки; и
когда этот способ общения на трёх языках не сработал, я перешёл на язык жестов и пантомиму — впрочем, не всегда успешно.


Например, в Томске, пока господин переводчик «взрывал» чиновников за то, что они отправили нас не по той дороге, я мирно занимался тем, что заказывал самовар и готовился к чаепитию на почте. Я хотел купить яиц, но, хоть я и выучил это слово, я совсем забыл, как оно по-русски: «_яици_». Русский, который хотел купить яйцо в Англии, ловко кудахтал, как курица, и был
Я сразу всё понял, но мне это и в голову не пришло. Поэтому я прошёл в заднюю комнату и, к удивлению женщины, заглянул в буфеты и ящики, а также осмотрел полки, но всё безрезультатно.
 Тогда я вспомнил о своих художественных способностях и, взяв карандаш, нарисовал на стене овал размером с яйцо и попросил женщину посмотреть на _это_; но она была слишком глупа, чтобы понять, что я имею в виду. В этот момент вошёл её муж, и я обратился к его мужскому разуму, указав на овал на стене. Но он не смог
«Посмотри на это». Тут меня осенила счастливая мысль, и я вспомнил, что у меня в корзинке с провизией есть подставка для яиц. Я отвёл его в комнату для гостей и с торжеством показал её. Но мужчина принял её за бокал для бренди и сказал жене: «О! он хочет _водки_». Поэтому мне пришлось вернуться к теме яйца, и я вывел его во двор, надеясь увидеть гуляющую курицу, но они уже улетели на насест. Тогда я указал на голубя, но он не увидел связи между ним и куриным яйцом, да и я, если честно, тоже. Наконец я увидел в
Я заметил в углу несколько разбитых яичных скорлупок, поднял их, показал и достиг своей цели. Дальше на восток я потерял бумажник, в котором хранились некоторые из моих самых важных документов, и мне пришлось вести очень серьёзный разговор, используя только жесты; но об этом я не буду рассказывать заранее.

 На реке Шилка я не испытывал никаких неудобств из-за того, что не знал
Русс; потому что, когда мы прибыли на первую станцию, казак отправился за новыми гребцами, а я произнёс свою дюжину слов, заказывая _самовар_,
которое является важным словом, наряду с _тарелкой_, тарелкой; _чай_, чай;
_voda_, вода; _stakan_, стакан; _sakhar_, сахар; _khleb_, хлеб; и
_maslo_, масло, — всё это я знал в совершенстве. В мои обязанности,
по-видимому, не входило кормить моего казака, потому что я заметил, что он принёс с собой чёрный хлеб, но, конечно, я предложил ему чай и другую еду, к которой он отнёсся очень благосклонно, даже к солонине, хотя и отнёсся с опаской к анчоусной пасте, которую, вероятно, никогда раньше не видел.

Попив чаю, мы отправились со станции номер один, расположенной в 17 милях от Стретинска, на станцию номер два, до которой было 14 миль. Но на этом этапе у нас возникли проблемы.
Гребец был стар и слаб, и я настоял (с помощью знаков и жестов)
, чтобы наняли ещё одного человека и чтобы казаку дали отдохнуть.
Он так и сделал: свернулся калачиком на носу лодки и уснул.
Тем временем наступила темнота, прошло восемь, девять и десять часов, а мы всё ещё продвигались очень медленно. Наконец, несмотря на возражения мужчин,
я сам взялся за весло и усердно греб, пока не согрелся, и
в одиннадцать часов мы прибыли на почтовую станцию в Укчихе.

Когда мы вошли в комнату, нам наглядно продемонстрировали восточный обычай: «Встань со своей постели и уходи».
Хозяева дома, не ожидавшие гостей, заняли гостевую комнату: один лежал на кровати, другой — на полу и так далее. Но когда я вошёл, они схватили коврики или тряпки, на которых лежали, и быстро ретировались. Во время путешествия по Сибири мы редко видели в крестьянских домах настоящие кровати, а люди, как мне кажется, обычно не раздеваются перед сном. [4]


На следующее утро, вскоре после пяти, я разбудил казака, который
Он устроился на ночлег на полу в гостевой комнате, и к шести утра мы отправились в Ботти и Шилкинск, третью и четвёртую станции от Стретинска.
После нескольких остановок в семь вечера мы завершили наш дневной переход в 44 мили и добрались до Усть-Кары, где меня ждал полковник Кононович.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Российское правительство, отправляя офицеров по суше из
Петербург отправляет их в Амурскую губернию, скажем, в Николаевск,
выплачивает им деньги в соответствии с их званием и количеством лошадей,
которые они должны вести. Таким образом, лейтенанту полагается 2 лошади,
капитан третьего ранга — 3, капитан второго ранга — 4, капитан первого ранга — 5, контр-адмирал — 6, вице-адмирал — 7, полный адмирал — 8; и сумма на лошадей в каждом случае удваивается; в дополнение к этому на экипировку одинокие офицеры получают на дорогу полугодовой оклад, а женатые офицеры — годовой; но когда они возвращаются, то и женатым, и одиноким полагается три четверти годового оклада.
Расстояние от Петербурга до Николаевска составляет 9848 вёрст, а стоимость лошади на этот путь во время моего путешествия составляла 277
рублей — скажем, 28 фунтов. Таким образом, офицер, отправляющийся в эту привилегированную часть или возвращающийся в отпуск, мог умножить 28 фунтов на количество лошадей, на которое он имел право по званию, удвоить полученную сумму и добавить жалованье за 6, 9 или 12 месяцев, получив таким образом кругленькую сумму. На этом он мог бы значительно сэкономить, взяв в аренду меньше лошадей, чем того требовала его честь.
Он мог бы разделить расходы с другим путешественником или, наконец, в случае, если бы он уже находился в Амурской области и имел право на отпуск, мог бы отказаться от отпуска и оплатить поездку из своего кармана
Расходы, которые, как я выяснил, в Николаевске случались нередко, были связаны с офицерами, влезшими в долги и рассчитывавшими на отпускные деньги как на средство выбраться из затруднительного положения.

[2] Он оставил их в Тюмени, где они, возможно, и находятся до сих пор, если не ошибаюсь.
Возможно, они рискуют быть увековеченными, как и другая старая «команда», о которой рассказывается следующая история. Русские называют «экипажем» любое транспортное средство, будь то на колёсах или полозьях, запряжённое лошадьми, собаками, оленями или верблюдами.
В русском языке, как и во французском, для обозначения экипажа корабля используется слово «экипаж».
 Соответственно, через несколько лет после исчезновения сэра
 Джона Франклина английское Адмиралтейство обратилось к российскому правительству с просьбой провести поиски пропавшего мореплавателя вдоль берегов и островов Северного Ледовитого океана. Соответствующий приказ был отправлен сибирским властям, а они, в свою очередь, приказали всем подчинённым наводить справки и докладывать.
В результате один младший офицер где-то в Западной Сибири был озадачен приказом наводить справки об английском капитане Джоне
Франклин и его команда. Однако со временем он сообщил: «Я навёл справки.
Я ничего не могу узнать о капитане Франклине, но в одной из моих деревень есть старые сани, на которые никто не претендует.
Возможно, это его команда».

[3] Были упомянуты имена нескольких человек, которые пересекли Сибирь,
направившись на север к Охотскому морю или на юг в Китай; некоторые,
как капитан Кокрейн и мистер Аткинсон, добрались до Нерчинска и его окрестностей;
но никто из них не дошёл до Амура. Мистер Аткинсон написал книгу «Путешествия по Верхнему и Нижнему Амуру»
но он не видел этой прекрасной земли; он только описал её, получив информацию, вероятно, от русских офицеров, участвовавших в аннексии страны; а некоторые из его иллюстраций, если я не ошибаюсь, взяты из русской книги Маака, которая также послужила источником для последующих авторов.

Однако этим путём прошли два американских писателя: мистер Коллинз, который в 1858 году из Читы спустился по Шилки, а затем прошёл весь путь по Амуру до Николаевска, и мистер Нокс, который, стремясь к журналистскому успеху, поднялся по Амуру от Николаевска до
Стретинск. К сожалению, у меня не было ни одной из их работ, как не было
 и более научного труда мистера Равенштейна, который, хотя и не является свидетельством очевидца, представляет собой лучшую английскую работу об Амуре,
в значительной степени основанную на информации, предоставленной теми русскими, которые были первыми научными исследователями этой страны.

[4] Их любимое место для ночлега — верхняя часть печи.
Иногда она приподнята с одного конца кирпичной кладкой, чтобы можно было положить на неё голову. Прежде чем забраться туда, они, возможно, снимают с себя
сапоги и верхнюю одежду; но одна англо-русская дама рассказала мне, что, когда она жила в Керчи, она поставила перед женщиной условие: если та хочет поступить к ней на службу, она должна раздеваться перед сном, но служанки часто нарушали это правило; что же касается мужчин, то они никогда не снимали одежду, кроме как для того, чтобы принять ванну или переодеться.




 ГЛАВА XXXVI.

_ КАРАТЕЛЬНАЯ КОЛОНИЯ КАРА._

 Дурная слава Кары. — Свидетельства сибиряков и ссыльных. — Мой собственный опыт. — Комендант. — Наша вечерняя поездка. — Гостеприимство
 Приёмная. — Статистика заключённых, их преступлений,
наказаний и поселения в качестве «ссыльных». — Амурский
тюремный замок. — Казачьи казармы. — Верхняя тюрьма. —
Питание заключённых. — Внутренние законы заключённых. —
Средняя каторжная тюрьма. — Мусульманские каторжники. —
Воскресный труд. — Одежда заключённых. — Караульное
помещение. — Настоящий политический заключённый. —
Церковь. — Отсутствие проповедей. — Дом коменданта.


В исправительной колонии Кара я обнаружил более 2000 осуждённых и несколько политических заключённых, а также их жён и семьи.
военный штаб и несколько крестьян. Исправительные учреждения этого места не так стары, как в Нерчинске, но, как и они, имеют дурную репутацию. Мистер Аткинсон, по-видимому, был первым автором, который обратил внимание английских читателей на это место, причём в не самых лестных выражениях, хотя он и не утверждает, что был там лично. Перед тем как я покинул Англию, мне сказали, что, если я не собираюсь ехать дальше Байкала, я не увижу ничего, кроме того, что можно увидеть в лондонских тюрьмах, и не получу никакого представления
о настоящих ужасах сибирской ссылки. Это сказал человек, который работал на рудниках Нерчинска, и он всячески убеждал меня посмотреть на Кару.


Снова, когда мы добрались до Сибири и плыли по Оби, мой переводчик разговорился с тюремным надзирателем и сказал ему, что я приехал в Сибирь, чтобы посмотреть на её тюрьмы.
Офицер выразил сомнение (как и многие мои английские друзья до него) в том, что мне удастся узнать о реальном положении осуждённых на рудниках и в тюрьмах. Он добавил:
Он упомянул три места, где им приходилось особенно тяжело работать, а именно:
Александровский и Нерчинский (о которых я уже говорил), а также
третьим было Кара.

 Дальше на восток мы встретили джентльмена, который рассказал мне, что его шурин,
полковник, сообщил ему печальные новости об ужасном состоянии некоторых тюрем в Восточной Сибири. Меня представили упомянутому
полковнику, но после долгих расспросов с его стороны я добился лишь общих
утверждений, и мне удалось записать в блокнот всего пять строк, суть которых
заключалась в том, что, когда я спросил о самом худшем
Места, в которых я мог бы найти больше всего ужасов, — одно из четырёх упомянутых мест — это Кара.

 Любопытно отметить, что из четырёх человек, выступавших против Кары, ни один (насколько мне известно) никогда там не был. Что касается Нерчинска, то можно заметить, что свидетельства тех, кто слышал о его рудниках, гораздо убедительнее, чем свидетельства тех, кто видел их своими глазами, или даже тех, кто страдал там в заключении. Но мне не нужно
больше останавливаться на том, что сказали другие, и я могу
продолжить рассказ о том, что я увидел в Каре, где я был, если не ошибаюсь, первым англичанином.

Был уже вечер, когда наша лодка достигла Усть-Кары. По берегу реки расхаживал
Полковник Кононович, комендант колонии. Я
задержался в пути, и он несколько часов ждал меня
но нескольких слов объяснения было достаточно, чтобы прояснить ситуацию. Мой
язык после вынужденного молчания, длившегося почти 30 часов, теперь был развязан.
Мы разговаривали по-французски, и вскоре я обнаружил, что обращаюсь к
офицеру более чем среднего уровня интеллекта. Он пригласил меня в дом начальника полиции, чтобы немного перекусить и оставить мою тяжёлую
Он взял наш багаж, а затем предложил нам проехать восемь миль, чтобы добраться до места назначения до наступления темноты.

 Наш путь лежал по каменистой дороге через дикую долину, которая в вечерних сумерках выглядела странно и необычно.
 Хребты холмов были неровными и частично покрыты хвойными деревьями, а ниже росли лиственные кустарники и деревья, хотя и не очень большие. Среди высокой травы виднелись поздние цветы и оранжевая тигровая лилия высотой около двух футов, которая показалась мне странной.  Проехав несколько миль, мы свернули на _объездную дорогу_
на маршруте, где полковник предложил нам взобраться на
берег и спуститься к дороге с другой стороны. С этой высоты
пейзаж казался ещё более диким, а место — естественной
тюрьмой, из которой невозможно выбраться. Не было видно ни одного жилья, и осознание того, что мы находимся в
окрестностях стольких «несчастных», как их называют, вызывало у меня
чувства, схожие с теми, с которыми я смотрел на окружённую лесом
Александровскую каторжную тюрьму.

 Пока мы ехали, сгущалась тьма, и мимо нас проходили каторжники
мужчины, возвращающиеся с работы, которые отдавали нам честь. “Кто они, - спросил я, - такие?”
“Они каторжники”, - сказал полковник. “Зэки!” сказал я. “как,
затем, они свободны?” “О, - сказал он, - большая часть
осужденных - возможно, половина - живут за пределами тюрем в своих домах _en
famille_.[1] Но им не следует выходить на улицу после наступления темноты».
Затем я начал расспрашивать о преступлениях заключённых, и мне сообщили, что в этом месте содержится около 800 убийц, 400 грабителей и 700 бродяг, или «_бродиаги_». Мне рассказали, какая часть из них
Я не удивился, когда полковник сказал, что обычно старается по возможности не выходить на улицу ночью. Я одобрил его осторожность.
Кроме того, я очень устал и, видя, что уже стемнело, а мы оба не вооружены, от души обрадовался, когда мы добрались до Мидл-Кары, конечной точки нашего пути.


Я не знал, где меня поселят. В этом месте не было ни гостиницы, ни даже почтовой станции, и я сомневаюсь, что мне могли бы предложить кров, как в Троицкосавске, в полицейском участке. Однако комендант всё устроил для меня, и я узнал, что мне предстоит
Он занял свой кабинет. Там он приготовил аккуратную, чистую маленькую кровать.
И когда я оглядел европейские удобства на столе в виде
письменных принадлежностей и украшений, мне показалось, что я попал в библиотеку английского джентльмена, а не в личный кабинет директора исправительной колонии.

 Я хотел как следует отдохнуть перед завтрашним днём, ведь нас ждала напряжённая программа. Кроме того, последняя кровать, на которой я спал, была почти
До него было 600 миль, и, за исключением двух ночей, я не снимал одежду для сна ровно месяц. Но полковник настаивал
Сначала мне принесли еду, и я хорошо запомнил, что она была красиво подана и состояла из деликатесов, которые были для меня недоступны в течение многих дней, а также из консервированных фруктов, в том числе груш, которые проделали путь из Америки вверх по Амуру. Когда я наконец разделся и вытянулся на простынях, я почувствовал себя в прекрасных отношениях с окружающим миром в целом и с полковником в частности.
Он был привлекательным мужчиной с утончённым вкусом и умным лбом. Он не курил, не пил и не играл в карты — три столпа
достоинства, которые далеко не всегда можно найти в сибирском чиновнике. В комнате было чисто и уютно; вокруг царила тишина; и, не нарушаемый грохотом тарантаса или шумом почтовой станции, я мог спокойно спать.

 Накануне меня спросили, не хочу ли я на следующее утро принять ванну.
 Конечно, я ухватился за эту возможность, ведь в Сибири мне доводилось наслаждаться такой роскошью всего дважды. Поэтому, когда я проснулся, полковник принёс мне
турецкий халат и велел следовать за ним. Я подумал, что, возможно,
он приведёт меня к Я направился в ванную, но вместо этого он открыл входную дверь и повел меня через весь сад к летнему домику для купанья. Там я поплескался, а потом вернулся в туалет и к завтраку.

 Конечно, я задавал всевозможные вопросы о каторжниках, или, как их называют, «форшатах», или _каторжниках_ — заключенных, приговоренных к каторжным работам. За четыре предыдущих года их количество в Каре было следующим:

 1875 1876 1877 1878 1879[2]
 2600 2722 2635 2543 2458.

 Их классификация по видам преступлений важна, так как позволяет выявить некоторые
о количестве политических заключённых, для которых, как мне сказали, Кара
является особым местом депортации, и я слышал, что после моего визита их стало ещё больше. Единственной категорией, к которой они могли быть отнесены, была категория «разное», и таких было 73 человека; и этого было бы достаточно, чтобы включить в список политических, о количестве которых я спросил, и мне ответили, что это 13 русских и 28 поляков. Я не слышал ни об одной из сект инакомыслящих в тюрьме Кара. [3]

 Что касается приговоров осуждённым, то, насколько я помню, все они были
осуждённые на каторжные работы на фабриках или в шахтах — один год работы в шахтах засчитывался как полтора года работы на фабрике.

Было несколько человек, в основном «бродяги», приговорённых к пожизненному заключению в Каре;
но для таких тяжких преступников, как отцеубийцы, братоубийцы и т. д., 20 лет были предельным сроком заключения. Осуждённые могут в некоторой степени сократить срок своего заключения за хорошее поведение и получить свободу, чтобы жить как колонисты, или, как их тогда официально называли, «ссыльные», или «_поселенцы_». [4]

 Как уже отмечалось, не все каторжане в Каре находились в тюрьме.
Заключённые, содержавшиеся в одиночных камерах, размещались не в одном здании, а в шести, расположенных на расстоянии около 15 миль друг от друга. Таким образом, мы оставили одного заключённого в Усть-Каре, другого — примерно на полпути между рекой и Средней Карой. В Средней Каре было одно или два тюремных здания, а в противоположном от реки направлении — ещё два: Высшая тюрьма и Амурская тюрьма, последняя находилась в восьми милях от дома коменданта. Последнему полковник предложил ехать первым,
а затем возвращаться, забирая остальных по очереди.
После завтрака мы так и поступили.

Когда мы отправились в путь, было прекрасное утро. Яркое солнце и чистый воздух придавали долине совсем другой вид по сравнению с тем, что мы видели прошлой ночью. Тёмные хвойные деревья хорошо контрастировали с более светлой листвой, кое-где виднелся ручей, а горизонт обрамляли бескрайние леса. Мы ехали на паре великолепных лошадей, которые привлекли бы внимание в Роттен-Роу.
Пока мы мчались по дороге, я заметил по её краям дикую смородину и землянику, малину и дикий горох, яблони и виноградные лозы.
По пути полковник указал на золотую жилу, но я не помню, чтобы кто-то там работал.

 Когда мы добрались до Амурской тюрьмы, то увидели, что это бревенчатое здание
хорошего качества, одноэтажное.  Большинство заключённых были на работе, но некоторые занимались побелкой комнат, что, по словам полковника, делалось как минимум четыре раза в год. Палаты представляли собой
большие спальные помещения, которые большую часть года пустовали.
 Там не было кроватей, но вдоль трёх стен тянулась широкая полка, как в караульном помещении, и на ней они спали.
большие мешки, для изготовления которых им выдавали мешковину, служившую одновременно и сумкой для одежды, и постелью.

Рядом с тюрьмой находились летние казармы для роты из 150 казаков, четверть которых ежегодно сменялась. Казармы состояли из больших брезентовых палаток с рядами кроватей, расставленных по образцу летних госпиталей. Зимой для казаков устраивается школа, в которой читает больше половины из них.

Затем мы вернулись в Верхнюю (или Верхнюю Восточную) тюрьму, здание которой было намного старше того, что мы покинули. В комнатах был верхний спальный ярус
полка, напоминающая чердак, на которой спали заключённые, могла в полной мере наслаждаться воздухом, выдыхаемым их товарищами внизу.
Комендант увидел это и сказал, что это старое и ветхое здание и что при строительстве новых зданий они стараются не повторять прежних ошибок.
В этой тюрьме было две одиночные камеры для наказания, одна из которых была занята утром в день нашего визита, впервые за всё время службы полковника.

Некоторые заключённые, похоже, могли получать деньги, а некоторые — нет.
В этой тюрьме был еврей, которому друзья присылали 150 рублей в год.
Его семья жила за пределами тюрьмы. Они могли приносить ему еду, и им разрешалось навещать его хотя бы раз в неделю.


Мы зашли на кухню, и я внимательно изучил таблицу с разрешёнными продуктами, которая висела на стене, как в английских тюрьмах.[5] Размер самого высокого
пособия в Сибири, как уже отмечалось, намного превышает
(почти в два раза) самый высокий размер пособия для осуждённых в Англии, хотя для неработающих заключённых в Сибири необходимо делать скидку на постные дни. Годовая стоимость провизии для каждого заключённого в Каре составляет
65 рублей 72; копейки, или, скажем, 6 фунтов 10_шиллингов._ Суп показался мне немного
Еду подавали в небольших деревянных кадушках или мисках, но я полагаю, что это место находится слишком далеко, чтобы можно было легко достать посуду.
Каждый заключённый приносил свою ложку. Ножи, как и в большинстве тюрем, были запрещены.

Мы видели, как по этому зданию слонялись два или три человека, которым, казалось, было нечем заняться. Их называли «_старостами_», то есть старшими или старейшинами. Каждый отряд заключённых в тюрьме и каждая группа ссыльных в пути выбирают старосту, который является их правителем и представителем, посредником между ними и властями. Он
Он получает пожертвования, которые им дают в дороге, а также платит и подкупает мелких чиновников, чтобы те оказывали ему небольшие услуги. По сути, он является банкиром, поставщиком и главным доверенным лицом того органа, который его избирает. Власти признают этот порядок, освобождают старост от работы и через них взаимодействуют с заключёнными, а не отдают им мелкие приказы напрямую. Со стороны заключённых староста обязан
подружиться с ними и проследить за тем, чтобы у них было достаточное количество еды и всего остального, что им причитается; а со стороны властей
Если с заключёнными что-то случится, староста будет нести за это ответственность.[6] Однако должность в Карах, несмотря на все привилегии и льготы, не пользуется спросом.
Люди предпочитают работать и служить, а не сидеть без дела, даже если это управление.

В тюрьме в Средних Карасах содержалось значительное число татар. Почему они были свободны, я не знаю, разве что это был день омовения,
который является праздником и отмечается дважды в месяц; или, опять же,
это мог быть один из мусульманских праздников, некоторые из которых отмечаются
Им разрешено соблюдать пост, но не каждую неделю.
Заключённым-евреям не разрешается отдыхать в субботу, а христианам — в воскресенье.
Возможно, в оправдание этого можно было бы сказать, что воскресенье обычно не соблюдается ни на одном из сибирских золотых приисков;
но, как бы то ни было, я считаю, что лишение каторжников дня отдыха — самая жестокая и несправедливая вещь в их положении. Тот, кто выше русского царя, дал человеку субботу, и отнять её у него, на мой взгляд, не что иное, как грех и позор.[7]

Рядом с тюрьмой в Мидл-Каре находился склад, к которому мы поднялись по наружной лестнице. Там хранилось большое количество материалов для одежды заключённых: грубое полотно для рубашек и летних брюк, фетр для пальто и кожа для обуви и перчаток, а также несколько готовых комплектов одежды. Пара летних туфель или тапочек стоила 3_с._, а пальто из войлока — 12_с._. Мне подарили на память пару перчаток, которые заключённые носят в шахтах. Я добавил их к своим тюремным диковинкам, собранным в разных уголках мира, в том числе
кандалы, плеть, наручники, образцы тюремного труда и множество других мрачных предметов.


В Средней Каре также была тюрьма. В ней я, как и в Тобольске, заметил, что обстановка и условия содержания солдат ничуть не лучше, чем у заключённых. Из
полученной позднее информации о питании солдат я делаю
вывод, что рацион казаков-охранников менее разнообразен, чем
рацион каторжников, занятых на работах. Я убеждён, что при
определённых обстоятельствах, за исключением свободы, казаки
Они вызывают больше жалости, чем их заключённые. Таким образом, когда ночью на этап прибывает группа ссыльных, они могут лечь и отдохнуть, в то время как казакам приходится нести караул.


В этом здании, выходящем в центральную комнату, охраняемую солдатами,
было несколько (возможно, полдюжины) отдельных камер, через двери которых никто не мог пройти незамеченным для казаков. Эти камеры, очевидно, были внутренними тюрьмами, в которых содержались те, кому побег был особенно опасен. Я вошёл в две из них. Первая была не такой широкой, но примерно такой же длины и немного выше камеры
Английская тюрьма, примерно пять футов в ширину, восемь в длину и десять в высоту, в которой содержится татарский дворянин с чётками из ста бусин в руке, которому нечем заняться.

[Иллюстрация: ТАТАРСКИЙ ДВОРЯНИН В ЗИМНЕЙ ОДЕЖДЕ В ТЮРЬМЕ.]

Войдя во вторую камеру, занятую политическим заключённым,
который в тот момент работал в шахтах, я наконец-то попал в
обитель одного из тех, о ком ходили такие душераздирающие
истории, — настоящего политического заключённого высокого
ранга, еврея, отбывающего полный срок наказания в шахтах
из Сибири. В его случае это означало, что он должен был работать летом.
очень похоже на землекопа, с шести утра до семи часов
вечера, с определенными часами для отдыха и приема пищи; но зимой ему
часто было нечего делать. Его жена жила рядом, и, возможно, увидеть
его дважды в неделю. Но его сотовый был то, что меня поразило больше всего. По сравнению
к уголовной палаты в других тюрьмах, это был маленький кабинет.
Там было чисто и даже как-то уютно — не то что в камере в Сан-Франциско, где я встретил «главного» художника, приговорённого к
пожизненно, и который обставил свою камеру от пола до потолка, как будто
намеревался остаться там до конца своих дней (что противоречило бы русским представлениям); но у карынского заключённого
были некоторые предметы мебели и кухонные принадлежности,
расположение и расстановка которых указывали на знакомство с
привычками приличного общества и на то, что заключённый был
выше общего уровня. Одной из его книг, которые я нашёл, был трактат по политической экономии, который стоит упомянуть в связи с замечанием Горьянчикова в его «Погребённом
Живой», который утверждает, что в его тюрьме не разрешалось читать ничего, кроме Нового
Завета. Комната, конечно, была небольшой, но в ней было много света.
Из длинного окна открывался вид не на тюремную стену, окружённую зубцами, а на долину Кара, которой мог бы позавидовать лондонец.
А прямо за окном проходила дорога, по которой можно было видеть всё, что проезжало мимо. Я говорю
только правду, когда утверждаю, что, если бы мне не посчастливилось быть осуждённым на пожизненное заключение и мне пришлось бы выбирать между Миллбанком в Лондоне и этим
Если бы мне пришлось выбирать между политической камерой в Каре и обычной, я бы, конечно, выбрал последнюю.

 Между караульным помещением и резиденцией полковника располагался комплекс зданий и складов, который назывался «Средняя» Кара. Среди них была церковь, священник которой был единственным капелланом, о котором я слышал, что он посещал заключённых. Помимо своего церковного призвания, он занимался фотографией.
И хотя ему, вероятно, был нужен каждый заработанный таким образом рубль — и мне, конечно, не следует его осуждать, ведь благодаря ему полковник смог показать мне несколько видов колонии, — мне всё же было бы приятно услышать, что он
Он делал что-то достойное своего положения ради духовного блага осуждённых. Пастырское попечение, частые богослужения и проповеди для заключённых, как это принято в английских тюрьмах, в Каре не практикуются, и я узнал, что осуждённые посещают церковь только два раза в год. [8]

[Иллюстрация: РУССКАЯ СЕЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ.]

 Здесь я могу отметить, что религиозные убеждения сибирских ссыльных в некоторой степени уважаются. Таким образом, для еврейских заключённых было бы мерзостью
есть пищу, приготовленную неевреями. В тюрьме
В Тюмени нам сообщили, что 42 еврея, которые находились там в заключении
прошлой зимой, были помещены в одну камеру с отдельным местом для приготовления пищи, где они готовили еду в соответствии с канонами.
 Аналогичным образом были устроены дела 71 мусульманина;
и я только что отметил, что в тюрьме в Средней Каре было много представителей этой религии, которым в определённых рамках разрешалось совершать религиозные обряды. Я уже говорил, что мы познакомились с протестантским пастором, который издавал периодический
Я посетил тюрьмы и шахты, а на Амуре путешествовал с римско-католическим священником из Николаевска, который возвращался из длительного путешествия по реке, включавшего, несомненно, посещение своих единоверцев, находящихся в заключении.

 После осмотра Средней Кары наша утренняя инспекция завершилась. Мы проехали 15 миль, а поскольку в противоположном направлении тоже были тюрьмы,
простиравшиеся на такое же расстояние, то, как вы понимаете, полковнику
приходилось проезжать в общей сложности 30 миль, чтобы посетить все свои тюрьмы в Каре, что, как я понял, он делал по крайней мере раз
в неделю; и, кажется, ему ещё нужно было инспектировать другое исправительное учреждение под названием Александровский завод, расположенное ещё дальше.
Его жалованье составляло 330 фунтов стерлингов в год, а скромный дом и побочные доходы, возможно, доводили его доход до 400 фунтов стерлингов.
Во дворе у него была хорошая баня, служебные помещения и загон с парой диких оленей, пойманных и содержавшихся для его детей.

За ужином меня представили мадам Кононович, которая была значительно моложе своего мужа. Они поженились в Иркутске, который для сибиряка — это Париж. Поэтому неудивительно, что
если Кара казалась ей несколько скучной. Общество в этом месте было очень ограниченным. Там жили семьи офицеров и жёны нескольких благородных или знатных заключённых, но последних, конечно, можно было принимать в доме полковника только с определённой долей сдержанности.
Слуги, полагаю, все были ссыльными, но ужин был накрыт на славу.
Я ничего не помню о еде, кроме того, что полковник приложил немало усилий, чтобы угостить меня земляникой. Сезон
(26 июля) уже подходил к концу, и это были последние грибы, которые я съел в Сибири.
Мадам хорошо говорила по-французски, и по мере того, как их дети росли, она
и ее муж интересовались их образованием и задавали много вопросов
относительно наших методов преподавания в Англии. Полковник
затем попросил меня прислать ему несколько книг по английскому языку; и вскоре после обеда
мы отправились в больницу, сиротский приют и на одну из шахт.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это разрешается по истечении двух, четырёх, шести или восьми лет (или почти одной трети срока наказания) для тех, кто своим хорошим поведением достигает определённого класса. Они по-прежнему живут на месте заключения и
они должны работать, и после второго периода такой полусвободы их отправляют в более благоприятное место в качестве ссыльных. Пока они находятся в первом классе, их могут повторно заключить в тюрьму за плохое поведение, но, как я выяснил, после того, как их отпускают для колонизации (за исключением случаев совершения новых преступлений), этого не происходит, как я уже упоминал в своей главе о ссыльных, том I, стр. 35.

[2] У полковника не было под рукой всей статистики за 1879 год.
Таким образом, на момент моего визита их число составляло 2144 человека, которые были распределены по категориям в зависимости от совершённых ими преступлений следующим образом:

 Мужчины.  Женщины.  Всего.
 Убийцы 668 125 793
 Грабители с применением насилия 404 5 409
 Поджигатели 29 9 38
 За изнасилование 22 22
 Фальшивомонетчики 45 1 46
 Нарушители дисциплины и
неплательщики налогов 86 86
 Бродяги 665 12 677
 Разное 71 2 73
 ----- ----- -----
 1990 154 2144
[3] Единственное место, где я встретил кого-то из них в заключении, — это тюремная больница в Томске, где находились трое _субботников_, один из которых был священником, а двое других — потомками священников. Они страдали от цинги и, как я _думаю_
, находились в тюрьмеЯ понял, что они пытались распространить своё вероучение; хотя, как мне казалось, это противоречило законам, которые, как я понимал, действовали в отношении инакомыслящих.
Возможно, я не до конца разобрался в ситуации. Субботники называются так, потому что они верят, что мы должны
Они соблюдают _Субботу_, или Шаббат, как день отдыха. Говорят также, что они считают обрезание обязательным обрядом, потому что Господь дал его Аврааму, отцу верующих, а Моисей написал: «В ваших поколениях _навсегда_». Возможно, в некоторых других аспектах, таких как очищение, они ещё больше сближаются с иудаизмом.

[4] Число каторжников, которые по отбытии срока были по особому распоряжению правительства распределены в качестве ссыльных колонистов между жителями губерний Восточной Сибири, за семь лет, предшествовавших моему приезду, было следующим: —

 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878
 176 193 134 167 290 472 672

 — за последний год было освобождено треть от общего числа заключённых, которых я
обнаружил под стражей.

[5] Оказалось, что, когда человек работал в шахтах, он получал
ежедневно 4 фунта. (Русский) хлеб, 1 фунт мяса, ; фунта гречки и небольшой кусочек кирпичного чая (_kirpichny chai_; _kirpich_ означает «кирпич»), что составляет четверть кирпича в месяц. Зимой им дают капусту и картофель. Если мужчина не работал, он получал 3
фунты хлеба, ; фунта мяса и 1/12 фунта гречки. В Каре не было _кваса_, кроме как в больнице. Эти пайки выдаются заключённым в Каре в натуральном виде, а не в денежном эквиваленте, как в Иркутске, что было бы не так удобно, поскольку в Каре я не видел магазинов и не слышал о каком-либо местном комитете, который бы выдавал заключённым деньги.

[6] Таким образом, заключённые сами устанавливают законы и наделяют своих старших товарищей значительной властью. В этом вопросе есть «воровская честь». Мне, например, рассказывали, что к востоку от Томска
Стражники берут с заключённых клятву, что те не попытаются сбежать, а затем предоставляют им некоторые свободы. Мой информатор сказал, что иногда он встречал группы заключённых, идущих в одиночку, потому что их стражники остались выпить в трактире. Когда все дают такую клятву, то, если кто-то осмелится сбежать, остальные бросаются в погоню, а когда его ловят, его избивают или, по словам М. Андреоли, привязывают к спине мешок с землёй. Я даже слышал о том, как
группа ссыльных приговорила одного из своих товарищей к смерти за нарушение
по какому-то закону, который они сами придумали, приговор приводится в исполнение
разумеется, без ведома властей — такие случаи, я полагаю, очень редки.

[7]
Единственные дни в Каре, когда мужчинам не полагается работать, — это три дня на Рождество, Новый год, три дня перед Великим постом, три дня на Пасху и некоторые дни рождения императоров, всего 15 дней в году, а также первый и пятнадцатый день каждого месяца для купания. Бывают и другие дни, когда, по сути, по разным причинам они не работают; но я говорю о правиле.

[8] Это можно заметить в связи с высказыванием автора книги «Русские сегодня» (стр. 231), который говорит: «Раз в неделю папа римский — сам изгнанник — спускается в шахты, чтобы нести утешение религии в форме проповеди, призывающей к терпению».  Я подозреваю, что бедняги были бы только рады возможности раз в неделю послушать проповедь о терпении или на любую другую тему! Более того, количество проповедей, прочитанных
нашим автором своим заключенным, чрезвычайно великодушно (52 в ходе
в год), учитывая, что в обычной церкви в Петербурге или Москве их число обычно не превышает полудюжины. Я видел утверждение,
что по правилам их должно быть 12, но в Сибири, когда я спросил внука митрополита, как часто его отец читал проповедь, он ответил:
«Пять или шесть раз в год», и после многочисленных расспросов я так и не услышал, чтобы в империи был хотя бы один священник, который читал проповедь, или, скорее, читал лекцию, каждую неделю.




ГЛАВА XXXVII.

_КАРАСИНСКИЕ ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ._

 Золотые прииски не под землёй.-- Часы работы.-- Посещение
 моя. — Наказания. — Клеймение отменено. — Шахтёры уходят. — Статистика побегов. — Женщины-преступницы на шахтах. — Новое здание для ожидаемых политических заключённых. — Отставные солдаты. — Больницы. — «Розги» и их последствия. — Кара в 1859 году. — Улучшения, проведённые полковником Кононовичем. — Детский дом.— Возвращение на золотой рудник. — Сравнение сибирских и английских каторжников. — Раздача книг.


 Поскольку я побывал на руднике «Архангел Гавриил» под Красноярском, я был в некоторой степени подготовлен к тому, что меня ждёт на золотых приисках Кары.
Однако мне было нелегко избавиться от предвзятого представления о сибирских рудниках, которое у меня сложилось.
Я думал, что каторжники _должны_ работать под землёй, потому что
Я приехал в страну с такими же представлениями, как у автора книги «Русские сегодня»[1]

Но теперь, когда я побывал на каторжных золотых приисках, я, к счастью, могу рассказать о таких ужасах.
Вся добыча золота ведётся на поверхности. Сезон начинается 15 февраля и заканчивается 15 ноября.
Они работают по 13 часов в день, за исключением нескольких часов для отдыха и приёма пищи.  Однако я полагаю, что продолжительность сезона и
Их повседневная работа в некоторой степени зависит от суровости морозов и продолжительности светового дня. В течение трёх зимних месяцев земля промерзает, и они в основном без работы.

 Посещение шахты в Каре было далеко не приятным. Это было всё равно что спуститься в большой гравийный карьер глубиной от 20 до 30 футов. В этой шахте работали 198 человек.
Одни убирали корни, камни и верхний слой земли, а другие отвозили золотоносный песок к промывочной машине. Шахтёры были окружены вооружёнными часовыми, как в Портлендской тюрьме. Многие заключённые
На их ногах были кандалы; однако это было чем-то особенным для конкретной тюрьмы и применялось в течение двух месяцев в качестве наказания за помощь в побеге четырёх товарищей. [2]

 В качестве ежедневного труда мужчинам выделялась определённая мера земли.  Освобождённый поляк, который был в Каре, хотя и не работал в шахтах, сказал мне, что на троих приходилось 7 кубических футов. Он допустил, что это количество будет меньше, чем объём работы, выполняемой вольнонаёмными работниками. Он сказал, что у последних есть лошади и они лучше питаются, но
На шахте, которую я посетил в Каре, было 70 лошадей, и читатель может сам судить по тому, что было сказано, хватало ли шахтёрам еды.
Таким образом, до сих пор казалось, что сибирские заключённые в Каре работали не тяжелее — я бы даже сказал, не так тяжело, — как наши заключённые в Портленде.

Я спросил, что с ними делали, если они не выполняли свои обязанности, и мне ответили, что сначала их наказывали лишениями, а если этого было недостаточно, то телесными наказаниями розгами. Кара, как я узнал впоследствии, — одно из трёх мест в Сибири, где применялась _троечка_
или «pl;te» в ходу. Полковник описал его как кнут с тремя концами, которым за серьёзные проступки можно было нанести до 20 ударов.
Но, по его словам, он редко им пользовался, так как случаи неподчинения обычно карались изоляцией, кандалами, уменьшением порции или отсрочкой перевода в более высокий класс, что в некоторых случаях могло означать фактическое продление срока заключения на пару лет.

Клеймение заключённых больше не практикуется. В Каре было два или три ветерана, одного из которых по моей просьбе привели в
передо мной стоял мужчина, на щеках и лбу которого были выведены буквы К А Т,
сокращение от _каторжник_. Этот человек был отмечен
в 1863 году, и буквы выглядели как татуировка, хотя
операция по нанесению татуировки должна быть более болезненной,
поскольку она выполняется медленно, вручную, в то время как
заключённым ставили клеймо с помощью своеобразного инструмента
для кровопускания, или штампа, с маленькими точками, которые
при ударе прокалывали кожу. Затем на кожу наносили жидкость, и так осуждённый получал пожизненную татуировку. Я только что не заметил одну из них
Мы купили эти инструменты в Николаевске, где они недавно были проданы как диковинка.


Было уже поздно, когда мы добрались до шахты в Каре.
К тому времени, как мы осмотрелись и походили среди шахтёров, наступил час окончания работы.
Прозвучал барабан, и осуждённые выстроились в ряд. Некоторые из них несли инструменты и что-то похожее на носилки для переноски земли между двумя носильщиками. Их тяжёлые инструменты погрузили в повозки, запряжённые лошадьми, и всех под конвоем отправили в тюрьму, расположенную в пяти милях от города. Таким образом, они шли туда и обратно
В данном случае это должно быть добавлено к их дневной норме; но я заметил, что, когда заключённые выходили из шахты, вольнонаёмные продолжали работать и делали это ещё несколько часов.

 Перед началом работы шахтёров пересчитывали, потому что заключённые иногда пытались остаться в шахте на всю ночь, возможно, для того, чтобы тайно промыть породу и добыть немного золота, или, что случалось чаще, с целью побега. Если сейчас весна, то беглецу, возможно, удастся
за лето уйти далеко, а с наступлением зимы
Он сдаётся, его сажают в тюрьму как бродягу или скитальца,
а следующей весной ему, возможно, повезёт, и он снова сбежит
и таким образом доберётся до Европы. Иногда им удаётся
получить поддельные паспорта, и они путешествуют как свободные
люди. В других случаях сбежавшие собираются в банды и
скитаются по стране. На самом деле на дорогах нередко можно
встретить сбежавших заключённых, но их не считают опасными. Они не похожи на бандитов. Иногда они крадут ящик с чаем из последнего фургона каравана.
или, что ещё хуже, сбегут с лошадью, телегой и всем остальным; но обычно они не нападают на путников.
Беглецы выпрашивают еду у крестьян, которые, конечно же, по закону не должны им помогать; поэтому они идут на компромисс, оставляя еду на подоконниках по ночам, якобы из благотворительных побуждений, чтобы помочь попавшим в беду прохожим. Таким образом они избегают
конфликтов с властями и не злят заключённых, которые в противном случае могли бы причинить им вред, особенно поджигая дома.


Это лазейка для побега, которой пользуются многие сотни заключённых.[3]
Эти сбежавшие заключённые известны как «_Бродиаги_», или «бродячие дворяне».
Они скитаются по лесам, ориентируясь по следам, оставленным местными жителями и предыдущими беглецами. Говорят, что есть места, где они могут жить без страха.
Г-н Реклю доходит до того, что утверждает, будто иногда власти в трудные времена или когда не хватает обычных рабочих рук, обращаются за помощью к «бродягам», при этом подразумевается, что они не будут требовать у них паспорта.
после чего из окрестных лесов выходят сотни людей и предлагают
себя для трудоустройства. Я не могу подтвердить это на собственном
опыте, что касается властей, но я познакомился с частной фирмой,
которая наняла нескольких человек без «документов».

 Когда заключённых выводят из шахты Кара, те, кто относится к высшей категории,
могут свободно отправиться к своим семьям. Я также видел возле казачьих казарм строящееся жилище для тех, кто жил на полусвободе, но должен был ночевать в казарме.  Те, кто относился к низшей категории,
Их отвели в соответствующие тюрьмы, и они могут спать, если захотят, летом с девяти до пяти, а зимой с семи до семи.

 Я заглянул в тюрьму, расположенную рядом с домом полковника, как раз перед тем, как заключённые собирались на отдых. Я не помню, чтобы там были какие-то источники света, и там было довольно мрачно, но я подозреваю, что долгими зимними ночами там ещё мрачнее. В Тюмене я видел всего один маленький подсвечник в комнате, где содержалось 65 заключённых. Света от него было достаточно, чтобы видеть в темноте.  В этом отношении мои показания имеют ограниченную ценность, поскольку
мои визиты наносились днем, но я охотно верю Горянчикову.
мрачное описание затхлого воздуха и мрака сибирской тюрьмы по ночам.
ночью. Является ли большинство заключенных, однако, не желает
постоянный и обильный запас кислорода я не уверен. Они, конечно,
не обеспечивают этого в своих домах, как и некоторые представители
беднейших слоев населения Англии.

Я еще ничего не сказал о женщинах-заключенных на рудниках Кары.
Русские женщины смотрят на тюремную жизнь с совершенно разных точек зрения.
Я познакомилась в Петербурге с дамой, которая посещала женские тюрьмы.
и она рассказала мне, что однажды женщина, которую в четвёртый или пятый раз привели в её келью, обнаружила, что обстановка в ней изменилась.
Тогда она попросила, чтобы её кровать поставили «на то место, где она всегда спала».
А другая, достойная пожилая женщина, войдя в свою келью, повернулась к иконе и поблагодарила Бога за то, что её старость так хорошо обеспечена! Это, конечно, сильно отличается от
картины женской тюремной жизни в Сибири, представленной в книге «Русские
сегодня» (стр. 230):--

«Женщины работают на шахтах просеивателями и не получают ничего лучшего
с ними обращались хуже, чем с мужчинами. Польских женщин десятками отправляли гнить и умирать, в то время как петербургские журналы заявляли, что они живут как свободные колонистки. А совсем недавно женщин, связанных с нигилистическими заговорами, отправили на каторгу в соответствии с приговором к каторжным работам. Я не слышал и не видел, чтобы женщины работали _в_ шахтах, и один из моих освобождённых ссыльных информаторов из Нерчинска говорит, что это неправда, что женщины работают _в_ шахтах, добывая полезные ископаемые. В Каре было 154
на 2000 мужчин приходится более 2000 женщин-заключённых; и поскольку у последних каждую неделю появляется чистая рубашка, можно предположить, что женщины работают в прачечных и мастерских, но у меня сложилось впечатление, что заключённые сами стирают своё бельё. Пять из каждых шести женщин-заключённых в Каре, к сожалению, были убийцами, и ходить между 58 из них в тюрьме в Усть-Каре было неприятно. У некоторых были дети, и большинство матерей убили своих мужей. Убийство мужа казалось мне болезненно распространённым явлением в России, потому что
В XV веке за это полагалось варварское наказание:
убийцу хоронили заживо по шею и оставляли на съедение голодным собакам!

 Рядом с женским отделением находилась новая деревянная тюремная
постройка, недавно возведённая. Я обращаю на это особое внимание, потому что это связано с количеством политических ссыльных, которые, как предполагается,
_содержатся_ в Сибири. Как вы помните, весна 1879 года была временем больших волнений в России. Было совершено покушение на
жизнь царя, крупные города империи оказались под угрозой
Военное командование и газеты писали о том, что заключённых отправляют в Сибирь. И это было правдой, только это были не заключённые-
_политические_. Однако из Петербурга на телеграф в Каре была отправлена телеграмма, в которой коменданту предписывалось подготовить места для определённого числа заключённых, подлежащих отправке. Но
количество подготовленных заключённых было не очень велико, насколько я
помню, оно не превышало 20 или 30 человек; так что если все 29 заключённых, которых встретил мой переводчик на обратном пути, были предназначены
Для Кары, как он слышал, эта маленькая тюрьма была переполнена, и в каком-то смысле её можно было назвать «государственной тюрьмой». Поэтому, когда в предыдущей главе я осмелился сказать, что в Сибири, за одним исключением, нет ни одной тюрьмы, которую можно было бы назвать политической или государственной тюрьмой, я имел в виду именно это исключение.[4]

 Конечно, я вошёл в эту маленькую тюрьму и осмотрел камеры. Они располагались по обе стороны от просторного продолговатого помещения с двумя печами.
Главный недостаток этих камер, на мой взгляд, заключался в том, что они были
Они были очень маленькими и, как мне кажется, освещались только из вестибюля. Площадь каждой камеры была определенно меньше, чем в камерах в Колдбат-Филдс, хотя я не уверен, что они были меньше, чем в Портленде, и не помню, как они соотносились с нашими по высоте. Если,
таким образом, заключенные должны были работать днем, как наши в Портленде,
возможно, камеры в Каре были не такими уж маленькими. Что касается меня, то я бы предпочёл
ночевать в одиночестве в одной из них, чем оказаться среди разношёрстной публики в больших тюрьмах.

Однако в Усть-Каре были заключённые, положение которых было ещё более плачевным, чем у тех, кто содержался в политических камерах или был вынужден работать в шахтах. Я имею в виду обитателей двух или трёх палат в старом, обветшалом, прокопчённом, приземистом здании, в котором содержалось несколько стариков, возможно, от 30 до 50 лет, которые не были больны в том смысле, в каком больны пациенты в больнице, но были приговорены к пожизненному заключению или, хотя и были слишком стары для работы, не отбыли свой срок.

Я не припомню, чтобы какое-то другое зрелище в Сибири так тронуло меня, как это.
Было тяжело видеть десятки здоровых мужчин, запертых в камерах, которым нечем было заняться.
Ещё тяжелее было слышать звон их цепей, хотя многие из них были крепкими парнями и могли их носить.  Ещё более трогательными были конвои ссыльных, за которыми следовали верные и невинные женщины.
Но видеть этих стариков, ожидающих смерти, было очень грустно. Врач осматривает заключённых раз в месяц и определяет, кто из них больше не может работать.
Тех, у кого нет каких-либо специфических заболеваний, переводят в эти палаты для
остаток их жизни. Полковник отметил, что освободить их было бы немилосердно, потому что они были слишком стары, чтобы работать, и находились далеко от богаделен или подобных учреждений, так что они просто умерли бы с голоду. И поэтому их оставили в заключении, чтобы Высшая
Сила освободила их. Они слонялись по тюрьме и двору, а некоторые сидели у костра, хотя был солнечный июльский день. Был указан один старик, которому исполнилось восемьдесят лет, и другой, которому было девяносто, и так далее. Один из них тяжело дышал.
Однако хрипящие лёгкие второго и надрывный кашель третьего
пророческим тоном возвестили, что их время на исходе; и один из них
пожелал им более мягкой подушки для умирающей головы, чем
нары заключённого в тюремной палате. Их здание было одним из
старейших в округе и было обречено на снос в течение месяца.

В Каре было две больницы: одна рядом с домом коменданта, в Средней Каре, где на момент моего визита находилось 43 пациента; и другая в Усть-Каре, где было 93 пациента.[5] К тому времени, когда ссыльные
Чтобы добраться до Кары, они прошли пешком почти 1000 миль и после отъезда из Москвы останавливались примерно в 200 этапах и тюрьмах. Многие, конечно, умирают в пути, но у меня нет официальной статистики по этому вопросу. Один освобождённый ссыльный сказал мне, что, насколько он помнит, в его время смертность составляла около 16 %. У выживших после марша из-за усталости, а также из-за недостатка или нерегулярности питания и плохой атмосферы в некоторых тюрьмах часто развивается цинга.
Полковник сказал, что при двухразовом купании и хорошем питании
Благодаря хорошему питанию они быстро выздоравливают, и, хотя многие из них заболевают в апреле, к осени они, как правило, уже идут на поправку. Зимой у них меньше пациентов,
и, как правило, совсем нет случаев цинги.

 Мы посетили больницу в Мидл-Каре в субботу днём. Это было прекрасное здание с большими, высокими и просторными комнатами, которые были чистыми и украшенными ветвями берёзы и хвойных деревьев, расставленными по углам не только для красоты, но и с расчётом на то, что исходящий от них аромат полезен для здоровья. Я видел то же самое в большом
В тюремной больнице в Томске я видел весы, а когда я спросил в одной из тюрем в Усть-Каре, зачем там лежит большая ветка кипариса, мне ответили, что это для запаха.

В сибирских больницах над каждой койкой висела табличка с именем пациента, написанным по-русски, и названием болезни, написанным латинскими буквами. Поскольку я мог читать только латинские буквы, я обычно бегло просматривал названия болезней в палатах. Из-за моих замечаний врачи иногда спрашивали, изучал ли я медицину, чего, к сожалению, я не делал
нет. Поэтому я был озадачен, увидев слово «costegcetis», написанное над кроватью одного из пациентов, и попросил объяснить его значение.
Мне сказали, что этого человека, который был зачинщиком недавнего побега заключённых, выпороли розгами, нанеся ему 100 ударов, и что теперь он находится в больнице для восстановления. Я не совсем понимаю, насколько серьёзными могут быть последствия порки розгами, но я встречал по крайней мере два случая, когда те, кого пороли, смеялись над этим. В одном случае речь шла о служанке в доме, где я остановился. Она была осуждённой, и
Таким образом, в случае неподобающего поведения хозяйка могла отправить её в полицию, чтобы её выпороли розгами, как это уже не раз случалось в былые времена. Но она не боялась порки, говоря, что это её не _убьёт_: «Да, было немного больно, но это не имело значения!»

В Каре я видел только одного человека, который так страдал; и полковник сказал мне, как я уже упоминал, что, хотя он редко прибегает к кнуту, он не из тех, с кем можно шутить.  Было очевидно, что он не смог бы поддерживать дисциплину среди 2000 заключённых, если бы применял кнут, но я столкнулся с
Ни один тюремный надзиратель в Сибири не умел так искусно сочетать бархатную перчатку со стальным кулаком, как полковник Кононович. Всё здесь носило на себе отпечаток надзора человека, который добросовестно исполнял свой долг.

 Я уже упоминал, какую незавидную репутацию имела Кара в прежние времена. Старый морской капитан, у которого я остановился, рассказал мне, что в 1859 году он побывал в Каре, где 2000 человек были заклеймены и прикованы цепями к своим баракам днём и ночью. Надзиратель золотых приисков, немец, рассказал ему, что застрелил четырёх человек, которые убивали других
когда я был на службе; и с тех пор, как я вернулся, я слышал, что некоторые из предшественников полковника Кононовича были настолько жестокими, что при упоминании их имён каторжники дрожали от страха. Поэтому неудивительно, что эта дурная слава сохранилась и до наших дней.

 Но полковник Кононович добился больших улучшений.
Уже отмечалось, что многие сибирские тюрьмы были старыми и обветшалыми, но ожидалось, что с каждым годом будут проводиться реформы;
и, поскольку денег не предвиделось, всё осталось как есть
как могли. Именно в таком положении дел полковник был назначен в Кару, где стояли какие-то безумные здания, некоторые из которых были снесены всего за несколько дней до моего приезда. Я видел одно или два здания, которые ещё стояли. Конечно, он подал заявку на выделение средств для строительства новых зданий, в которых так остро нуждались, но получил лишь стандартный ответ с вежливым поклоном о том, что средств недостаточно и что они не могут тратить деньги на тюрьмы, пока не будут проведены реформы.
после чего среднестатистический сибирский чиновник мог бы позволить себе
Полковник плыл по течению, но не так, как все! О реформах, которые он знал, говорили уже 15 лет.
Он начал внедрять ряд «мер экономии», благодаря которым, если деньги не поступали из одного источника, их можно было получить из другого.
[6]

 Таким образом, он мог спокойно откладывать 1200 фунтов в год, и если бы он, по-русски, раздавал взятки, всё, вероятно, шло бы гладко. Но полковник так не считал и указал на некоторые улучшения, которых ему удалось добиться за счёт экономии.
[7]

 Подчинённым в Каре платят очень мало, а начальнику
каждый надзиратель получал 70 фунтов стерлингов в год, а его помощник — 24 фунта стерлингов.
В Томске мы слышали о тюремных надзирателях более низкого ранга, под началом каждого из которых было по 30 заключённых, но которые получали всего 6 фунтов стерлингов в год, а их питание и условия содержания были такими же, как у заключённых.
 Поэтому неудивительно, что эти мелкие надзиратели не гнушаются присваивать часть еды заключённых или брать взятки. Полковник Кононович поощрял этих людей заниматься торговлей или держать лошадей, в этом случае он нанимал их для перевозки грузов или других работ
способами, при условии, что они не грабили заключённых.

Но были и другие существенные достижения: за предыдущие два с половиной года полковник, как я понял, в основном за счёт экономии,
построил не менее 18 зданий, за что губернатор провинции
высоко его оценил.[8]

Более того, полковник не тратил все свои сбережения на заключённых
и не ограничивал свои усилия тем, что можно было бы назвать его прямым долгом. Он превзошёл самого себя и позволил своей справедливости перерасти в милосердие.
 Осмотрев больницу, он отвёз меня в детский дом, который сам же и основал.
построено для мальчиков, чьи отцы сидели в тюрьме. [9]

 Здание было простым, но красиво расположенным на территории, где был лучший огород, который я видел в Сибири.  В
оранжерее и теплице росли дыни и ещё что-то.
Полковник сказал, что продаёт их ради общего блага, а деньги, вырученные за овощи, помогают покрывать расходы на школу. Школьный учитель был изгнанником и, как я подозреваю, занимал хорошее положение, судя по тому, что я слышал о нём после того, как покинул это место.
Дети собрались, чтобы посмотреть на меня, и я поддался искушению
Я подошёл к учителю и задал ему несколько вопросов, но столкнулся с трудностями из-за того, что он был полиглотом. К тому времени, как мои мысли дважды прошли через русский, французский и английский языки, ответы детей стали не очень понятными. Всё выглядело чистым и опрятным, и, что ещё лучше, повсюду были заметны следы заботы и внимания. За домом рос естественный кустарник, отделявший его от леса. Здесь был построен павильон, в который комендант время от времени приводил свою жену и семью, чтобы они выпили чаю с
дети, когда мальчики, у которых в колонии были сёстры, могли с ними встретиться,
и когда позволяло человеколюбивое влияние доброты.

 К тому времени, как мы осмотрели школу, день уже клонился к вечеру, и мне
захотелось вернуться на рудник, чтобы увидеть, как промывают последний
песок. За день было добыто (я полагаю, что и каторжниками, и вольнонаёмными) 30 саженей, или, как они выражались, 30 000 пудов песка.  Добытое за первую половину дня было извлечено из машины.
После того как каторжники покинули шахту, несколько рабочих
Они продолжали промывать песок, в котором в конце концов было обнаружено золото вместе с чёрной железной пылью. [10]


Людей, оставшихся для последней промывки, было меньше дюжины, и эта небольшая группа выглядела довольно серьёзной, когда они рассаживались вокруг деревянного стола, на котором лежали несколько горстей минерала, оставшихся от 240 тонн, прошедших через цилиндр. Наступила темнота, и им пришлось зажечь сосновые факелы. Там стоял полковник и с достоинством смотрел на происходящее. Казак тоже был там с заряженной винтовкой.
береги золото. Деревянный скребок смахнул песок, а
затем щетку, и осталось только золото и железо, меньше, чем
полпинты. Все это было выложено на миниатюрную сковородку, подсушено на
импровизированном огне, а затем помещено в жестяную банку. Его дали мне в руки
чтобы я мог почувствовать его вес, который, по моим оценкам, составлял около фунта, и,
если так, то стоил 40 фунтов стерлингов. Затем казак получил банку, сел на коня и в сопровождении охраны отвёз её в казну.

 Так закончился этот день. У рабочих на шахтах не было
Задача была простой, но столь же очевидным было и то, что их труд по сравнению с трудом английского землекопа или каторжника не представлял собой ничего экстраординарного. Им незнакомо колесо с педалями. Иностранцы с ужасом говорят о сибирских наказаниях, в противовес которым я могу упомянуть, что одна русская дама с содроганием спросила меня, правда ли, что в Англии мы сажаем заключённых на колесо, которое, если они не продолжают крутить педали, ломает им ноги! Если сравнивать
сибирских заключённых с английскими[11], то у сибирских заключённых есть преимущество в
больше еды (что, возможно, обусловлено климатом), больше общения
с сокамерниками и гораздо больше разрешений на свидания с
семьей. Карательный осуждённый, если он относится к высшей
категории, получает дополнительно 15 % от того, что он зарабатывает для государства; и даже если он относится к низшей категории, ему начисляются деньги, хотя их выплата откладывается до тех пор, пока он не поднимется выше. Политические заключённые также могут писать своим друзьям; и хотя, насколько я знаю, по строгому праву преступники в
В Сибири так делать нельзя, но это правило не соблюдается или соблюдается так же редко, как и нарушается.

На следующий день было воскресенье, и как раз в этот день у полковника был именины. Из-за этого он остался дома на всё утро, чтобы принимать гостей.
 Пришла поздравительная телеграмма от отца мадам из
Екатеринбурга, расположенного в 3000 милях от нас, доставка которой заняла 30 часов.
 Поскольку гости не говорили по-французски, меня не представили, и у меня было сравнительно спокойное время, чтобы обдумать и переварить полученную информацию. Позже я рассказал полковнику о своём плане распространения Священного Писания по всей Сибири. Он искренне сочувствовал этой работе.
и пообещал сделать то, что я пожелаю. Впоследствии он получил львиную долю
книг и т. Д. Я оставил с губернатором провинции.
Я дал ему немного для детского дома, а потом отправил ему
значительное количество для его солдат. Все это благополучно дошло до Кары,
и с тех пор я с огромным удовлетворением узнал, что они были
должным образом распределены по всей колонии. Согласно моим последним новостям,
полковник, как говорят, покинул Кару; и если это так, то я могу
только надеяться, что его место занял такой же хороший человек.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Он говорит (стр. 229): «Они никогда не видят дневного света, но круглый год работают и спят в глубине земли, добывая серебро или ртуть под присмотром надсмотрщиков, которым приказано не щадить их. Железные ворота, охраняемые часовыми, закрывают жилы, или ходы, на дне шахт, а шахтёры отделены друг от друга решётками и разделены на группы по двадцать человек. Они спят в углублениях, выдолбленных в скале, — настоящих конурах, — в которые они должны заползать на четвереньках».

[2] Согласно закону 1857 года (статья 569), железные
Носятся в течение срока, когда заключённый находится в низшей категории (или во время испытательного срока), после чего их продолжают носить следующим образом:
для осуждённых пожизненно — 8 лет; от 15 до 20 лет — 4 года; от 12 до 15 лет — 2 года; от 6 до 8 лет — 18 месяцев; от 4 до 6 лет — 12 месяцев.

[3] Число «форсатов», которые, живя на свободе, сбежали из Кары и скрывались от властей в течение 15 лет, предшествовавших моему визиту, было следующим: 1864 год — 327; 1865 год — 448; 1866 год — 369; 1867 год — 402; 1868 год — 354.
1869, 266; 1870, 483; 1871, 326; 1872, 368; 1873, 585; 1874, 321; 1875,
242; 1876, 175; 1877, 256; 1878, 194.

 Таким образом, видно, что в 1869 году сбежало меньше людей, чем в любой из предыдущих лет, а именно 266, тогда как в следующем, 1870 году, сбежало 483 человека. Эта большая разница объясняется тем, что до 1869 года заключённые находились в ведении
«управления шахтами», а когда они перешли в ведение
нового министерства внутренних дел, это поначалу вызвало
большое недовольство. В 1873 году количество побегов достигло
максимума — 585, и в тот год выяснилось, что количество
Количество побегов сократилось; с другой стороны, в 1875 году их было меньше, чем в любой другой год, а именно 175.
Это объясняется тем, что в том году был создан строительный комитет, который платил некоторым осуждённым за их работу.
До 1 июля года моего визита сбежало 155 человек.

[4] После отъезда из Кары я узнал, что число политических заключённых, которых должны были перевезти туда, значительно возросло.
Но я точно знаю, что даже тогда ожидаемое число заключённых не превышало
60. Последняя информация, которую я получил после убийства императора, гласит, что, поскольку Нерчинск стал особым местом ссылки для поляков после 1863 года, Кара стала особым местом ссылки для нигилистов. Но у меня нет официальной информации на этот счёт.

[5] Таким образом, на 2000 человек приходилось 136 больных.
ссыльные и 1000 казаков; кроме того, полагаю, окрестные крестьяне.
Число осуждённых, умерших в карагандинских больницах с  1872 года, было следующим:

 1872 1873 1874 1875 1876 1877 1878
 108 287 152 55 118 117 90,
а за 1879 год, до 1 июля, — 65.

В Тюмене на момент нашего визита в списке больных значилось 19 человек из 1113 заключённых. Из 20 711 заключённых, прошедших через Тюмень в 1878 году, 1562 были больны.
Из них 1246 выздоровели, 280 умерли, а 44 остались в больнице.

[6] Таким образом, правительство выделило ему 4_с._ 6_д._ за сажень для 8000
саженей дров на топливо, которые он не покупал, а добывал, отправляя своих безработных шахтёров в лес заготавливать дрова и платя им за это.
К их великому удовлетворению, он получил небольшую плату и смог сэкономить 1_s._ за сажень. Таким образом, экономия на древесине за год принесла ему 400 фунтов стерлингов.
 Он также обнаружил, что, будучи сам торговцем древесиной, он мог купить бревно длиной от 20 до 30 футов за 7;_d._, за которое торговцы заставили бы его заплатить 2_s._ Кроме того, правительство разрешило ему платить 7;_d._
за пуд сена, вместо того чтобы покупать его, он отправлял своих пленников в соседние долины, чтобы они срезали в три раза больше обычного
количества. Часть этого сена шла на корм уже имевшимся у него лошадям, а часть
Остальное он добавлял, чтобы прокормить других, и это позволяло ему самому быть своим собственным перевозчиком и таким образом экономить на контракте на перевозку.

[7] Он платил каждому из заключённых в качестве премии 4_d._ за сажень
вырубленной ими древесины, увеличивал их довольствие, а если в конце работы всё шло хорошо, то давал каждому из них дополнительно 1;_d._ в день.
Это помогало беднягам получать разные мелочи, особенно табак, который всячески поощрялся. Полковник, хоть и не курил сам, но усвоил, что табак полезен для здоровья заключённых.

[8] В то время я понимал, что эти здания были построены
исключительно на сбережения; но позже мне сказали, что с 1877 по 1879 год на строительство тюрем в Нерчинске было выделено
17 500 фунтов стерлингов, часть из которых предназначалась для Кары.

[9] Дом обошёлся в 200 фунтов стерлингов; и он сообщил мне, что ещё 100 фунтов стерлингов были потрачены на
он мог бы построить дом для девочек, которых в округе было около 20, чьи отцы были заключёнными. На каждого ребёнка правительство выделяло около 4 фунтов 10 шиллингов в год на образование, одежду и уход
за них, как и за полковника, приходилось платить дополнительно около 5 фунтов в год за каждого;
и эти деньги он, как я понял, собирал у своих друзей.

[10] Правительство определяет, сколько золота должно быть промыто за сезон.
В 1878 году это было 25 пудов, или 900 фунтов. Они сказали мне, что
в среднем за сезон 1879 года они находили ; золотника
золота на каждые 100 пудов песка и что ни на одной из шахт в окрестностях
Кары не добывали больше одного золотника на 100 пудов; а также что
толщина пластов золотого песка никогда не превышает семи футов, а обычно меньше
в толщину. Я уже упоминал в предыдущей главе, только в других цифрах, что если 5 золотников на 100 пудов считаются хорошим показателем, то 1 золотник на то же количество — плохим. Следовательно, очевидно, что ни одна частная компания не будет разрабатывать Карагайские рудники, а правительство делает это только для того, чтобы обеспечить работой заключённых по сниженной для государства цене. Говорят, что в Карагае есть рудники, которые принадлежат личному кошельку императора. Когда осуждённые работают в этих
колониях, министр внутренних дел получает плату за их труд в соответствии с
объем работы, которую они выполняют. Я понял, что это экономичное решение.
соглашение в пользу императора.

[11] К сожалению, моя сибирская статистика недостаточно полна
чтобы можно было сравнить _numbers_ англичан и русских
осужденных. “OK” указывает, что с 1860 года из населения в
84 000 000 человек, в России в среднем было 20 000 преступников в год;
в то время как в Англии и Уэльсе, где проживает чуть больше четверти этого населения, ежегодно выносится 12 000 обвинительных приговоров по уголовным делам. Боюсь, что _сравнивать_ эти цифры неуместно, потому что 20 000
Я полагаю, что в число русских преступников не входят те, кто остался в тюрьмах к западу от Урала, а только те, кого отправили в Сибирь. И опять же, 12 000 — это далеко не всё количество преступников в Англии и Уэльсе. В городских и окружных тюрьмах Англии и Уэльса в 1878 году в среднем содержалось 19 818 заключённых, не считая 10 208 в тюрьмах для осуждённых. Однако, думаю, я прав, полагая, что в _тюрьмах_ Сибири в среднем содержится не более 10 000 заключённых в день.




 ГЛАВА XXXVIII.

_ШИЛКА._

 Отъезд из Кары. — Прощальное гостеприимство. — Усть-Кара
 полицмейстер. — верховья Шилки. — Спуск Коллинза по Ингоде. — Онон. — Образование Шилки. — Пейзажи ниже
 Стретинска. — Шилкинска. — Гостеприимство полицмейстера. — Неприбытие парохода. — Попытки завязать разговор. — Спуск по реке. — Пейзажи Шилки. — Притоки с севера и юга.— Прибытие в место слияния Шилки и Аргуни.


Мой пароход должен был прибыть в Усть-Кару в воскресенье вечером. Поэтому было решено, что хозяин отвезёт меня на реку и проводит;
или, если пароход не придёт, то оставит меня ждать его прибытия в
в доме начальника полиции. Полковник с удовольствием сказал, что сожалеет о моём отъезде. Он редко принимал гостей, как я, и, по его словам, это было приятнее, чем инспекционные визиты чиновников. Однако он упомянул о визите в Кару великого князя Алексея Александровича, который принёс много пользы, и выразил желание собрать всю возможную информацию о том, как в Англии обращаются с преступниками.

Прощание полковника не ограничилось словами, ведь он, как истинный русский,
сделал всё возможное для своего уходящего гостя. Некоторые тунгусы
За несколько дней до этого он купил у кого-то коробку местного производства, которая была одновременно и любопытной, и полезной. Он наполнил её для меня всем лучшим, что было в Каре. Среди прочего были жареные цыплята и кусок варёной ветчины. Хозяин также обнаружил, что мне нравятся консервы, и поэтому я должен взять несколько баночек недавно сваренного джема.
 Нравился ли мне сыр? Что ж, дома мне хватило бы и полфунта на год.
Но в Сибири, где хорошего масла было мало, а сыр стоил десять шиллингов, я научился относиться к нему как к деликатесу.
Поэтому полковник настоял на том, чтобы я взял большую часть голландского боулера.
Он сожалел, что не может предложить мне единственный имеющийся у него кусок чего-то похожего на чеддер, потому что ожидал визита его превосходительства губернатора провинции и хотел угостить его чем-то изысканным.  Чрезвычайная любезность, с которой это было сделано, почти смущала. В Англии это показалось бы странным, но в районе Амура к таким подаркам относились с уважением, ведь некоторые из них я не смог бы получить ни за какие деньги.

Наконец мы отправились в путь, должным образом подготовившись и намереваясь по пути заехать в тюрьмы, которые я ещё не видел. Однако сборы заняли довольно много времени.
Когда мы подъехали к первой тюрьме, где нас уже ждал офицер, я испугался, что мы не успеем и что из-за нашей задержки пароход может уйти без нас. Поэтому я попросил, чтобы мы поторопились, и мы поехали в Усть-Кару. Здесь я осмотрел
различные здания, о которых уже упоминал, в том числе летний
госпиталь на 93 пациента, женские палаты и палаты для
старые и вышедшие на пенсию заключённые, а также новая тюрьма для политических заключённых
и тюрьма, в которой производят различные товары для нужд
заключённых. В последней пятеро заключённых захотели спеть для нас церковную песню, что они и сделали.
На этом мои визиты в пять из шести тюрем Кары закончились. Приближался вечер, а лодка всё не приходила.
Я был отдан на попечение полицеймейстеру и с сожалением попрощался с полковником Кононовичем.

 Из Усть-Кары пароход должен был доставить меня на Амур.  Это будет
Таким образом, это удобное место, чтобы рассказать кое-что ещё о верховьях этой реки, а именно об Ингоде и Ононе, которые
образуют Шилку, и об Аргуни, которая вместе с Шилкой образует Амур.

Аргунь, Онон и Ингода берут начало в горах Кентай (или Хангай) и
Яблоновый хребет. С вершины этого последнего хребта путешественник,
приближающийся к Чите с запада, сначала видит Ингоду у подножия хребта. Из Читы в Стретинск можно добраться по воде.
В 1858 году мистер Коллинз, первый американский путешественник в этом регионе,
и он справился с этим.[1] На четвёртый день он пересёк реку Онон,
приближаясь с юга. Эта река берёт начало в том же районе,
но несколько южнее Ингоды, и в верхнем течении её берега
покрыты лесом. Она судоходна всё лето.

 В месте слияния Ингоды с Ононом образуется Шилка, и в этом месте обе реки
протяжённостью около 400 миль каждая.
Ширина русла теперь увеличивается, а глубина немного уменьшается, так что, когда река не замерзает, по ней можно плавать в любое время года на небольших судах
на лодках, хотя и с некоторым риском из-за многочисленных песчаных отмелей и порогов.
Примерно в 40 милях ниже Онона с севера впадает Нерча, и здесь находится старый город Нерчинск, недалеко от которого путешественник, плывущий по реке, проходит мимо Нерчинского монастыря, а затем прибывает в Стретинск.

Именно отсюда я начал спуск по Шилки со своим казаком-проводником. Пока мы плыли, час за часом, меняющиеся
пейзажи напоминали какое-то грандиозное сказочное представление:
изгиб за изгибом, точка за точкой открывали взору пейзажи и виды
невероятной красоты. Время от времени нам приходилось остерегаться порогов, а в одном месте — подводной скалы под названием «Излучина дьявола». Глубины было достаточно для нашей лодки, но мы встретили поднимающийся вверх по течению пароход, капитану которого было непросто найти и удержать фарватер.

 Между Стретинском и Шилкинском левый берег довольно густо заселён,
большинство предметов первой необходимости легко доступны, а рыбы и дичи в изобилии. Гранит преобладает на обоих берегах реки вплоть до третьей станции, Ботти, за которой преобладает известняк.
Скалы становятся выше, некоторые из них достигают 300 метров в высоту, а их вершины
рассечены многочисленными живописными башнями, под которыми находятся проходы
ведущие в пещеры. Ещё через несколько миль открывается долина Шилки, и скалы отступают на значительное расстояние, пока не достигают долины Чалбу-ченской, по центру которой протекает река Чал-бу-че.

На пространстве, образованном отступающими скалами, расположен Шилкинский завод — город, протянувшийся на две мили вдоль реки на плато высотой 30 футов.
Здесь располагалось старое исправительное учреждение по добыче серебра.
Работа на котором давно прекратилась.[2] Ширина реки здесь составляет 600 ярдов, скорость течения — четыре узла, а весной глубина на мелководье достигает семи футов, но летом и осенью глубина гораздо меньше.

 На второй день мы увидели большой дом на левом берегу, где я высадился, надеясь, что найду кого-нибудь, с кем можно поговорить. На разных станциях я раздавал брошюры и понемногу начал продавать Новый Завет. Я предложил его и в этом большом доме, который оказался домом врача, но его не было дома. Его жена была
в доме, но мы не понимали друг друга, и поэтому мне пришлось вести торговлю здесь, как на почтовых станциях, с помощью немых жестов.
Один раз я спросил, который час, и получил ответ, помню, нарисовав часы и показав на стрелки. В десяти милях отсюда была Усть-Кара, откуда
я отклонился от темы и начал описывать верховья Амура.

 Попрощавшись с полковником Кононовичем, в воскресенье вечером 27-го числа
В июле я ждал в доме начальника полиции прибытия парохода. Этот достойный чиновник был на несколько ступеней ниже
Он был не так богат и не так умен, как мой покойный хозяин, но у него был хороший дом, и он не жалел сил, чтобы мне было комфортно. Он жил холостяцкой жизнью, его жена и дочери уехали в путешествие в Иркутск. Он сожалел об этом, и я тоже, потому что мне дали понять, что они говорят по-французски, а находиться в доме, где ты ни с кем не можешь перекинуться словом, особенно с хозяином, который будет настаивать на разговоре, независимо от того, понимаешь ты его или нет, было не особенно весело. Прошёл час, и два, и три, а ожидаемого свистка так и не прозвучало.
Когда наступила ночь, хозяин дал мне понять, что пароход сел на мель.

 Поэтому я решил лечь спать, надеясь, что утром он появится. Для меня постелили на полу в лучшей комнате дома, но не предоставили никаких средств для умывания. Утром должна была прийти служанка, чтобы исполнить роль левита и омыть мне руки.
Однако я не мог уйти без ужина, и пока готовилась еда, начальник полиции попросил меня поиграть на его пианино.
Соответственно, я сыграл три мелодии, которые являются моими коронными номерами в этом
отдел, и мой хозяин удовлетворенно кивнул. За ужином он тараторил без умолку,
и напрасно я качал головой и отвечал: “_Не говориу по
Русский_” (Я не говорю по-русски). Он снова вернулся к обвинению, пока
Я не был рад уйти в отставку.

Наступило утро, но пароход так и не пришёл. После завтрака я писал,
когда мне пришло в голову, что, если пароход сел на мель,
может пройти несколько дней или даже недель, прежде чем он
прибудет. В конце концов я решил, что стоит узнать подробности.
Вошёл военный офицер, но я не смог понять его, так как не знал языка.
Однако вскоре
Полицейский пристав принёс мне бумажку, которая дала мне надежду. Это было письмо на нескольких языках, в котором говорилось следующее: «Уважаемый сэр, я был бы рад, если бы мне разрешили учить ваших детей французскому языку, который я знаю. Ваш покорный слуга, такой-то».
Это было написано на русском, французском, немецком и английском языках, а в конце было добавлено: «Sic transit gloria mundi». Я сразу понял, что в этом месте есть гений — возможно, освобождённый из ссылки или жена такого человека, — и знаками попросил хозяина немедленно свести нас. Но я думаю, что упомянутый гений, должно быть, был
Я поспешил уйти, потому что начальник полиции обсуждал что-то с офицером.
Казалось, что-то пошло не так, когда во время их разговора раздался свисток парохода.

 Эффект был потрясающим. Я поспешил собраться. Карета была у дверей через несколько минут, и начальник полиции, который ждал свою семью на пароходе, быстро сел в неё вместе со мной и моим багажом, и мы помчались на станцию. Здесь меня представили жене и семье, а также даме, которая, как мне кажется, была автор
статьи о полиглотах[3], после чего я отправился в путь.

Погода была прекрасная, и мы плыли вниз по прекрасной Шилки
150 миль до её слияния с Аргунью. Первой станцией за
Усть-Карой была Усть-Чорная. Здесь Чорная, или Чёрная река, впадает в
Шилки двумя протоками. Эта река такая бурная, что иногда
Течение настолько сильное, что проплывающая мимо лодка или плот могут разбиться о противоположный скалистый берег. Далее на южной стороне пейзаж меняется. Появляются отвесные известняковые скалы с группами берёз
и лиственницы на их вершинах, а также в небольших оврагах. Над этими округлыми вершинами
появляются горы, и длинная цепь холмов тянется на юг в сторону
Аргуна.

Следующая станция — Горбица, расположенная недалеко от устья реки Горбица.
До 1854 года здесь проходила граница между Российской и Китайской империями. В
недалёком от нас Богдое находится минеральный источник, где ежегодно
проводится ярмарка, на которую съезжаются несколько русских купцов и
казаков, чтобы встретиться с маньчжурами, которые приезжают торговать.
Маньчжуры поднимались по Амуру от Айгуна на больших лодках,
привозя набивные хлопчатобумажные ткани, шёлк, табак,
и китайский бренди, которые они обменивали на стеклянную посуду, мыло и оленьи рога.


Ниже Горбицы река входит в область, где скалы поднимаются
значительно выше, чем в известняковых породах. Здесь гранит
поднимается огромными глыбами, которые время, мороз и солнце
раскололи и превратили в причудливые формы. В горах также
есть глубокие ущелья, по которым стекают чистые ручьи. Чуть дальше берега становятся
лесистыми, вдоль берегов растут сосны, а на верхних склонах —
чёрные и белые берёзы, местами встречаются лиственницы, в то время как
В расщелинах скал растёт карликовый вяз.

 На берегах Шилки часто встречаются минеральные источники.
Некоторые из них используются местными жителями. Ниже по течению находится несколько островов, на одном из которых, называемом «Чёрным», растут сосны, лиственницы и берёзы. У реки
На реке Банковой, берущей начало в горнорудном районе близ Аргуна и впадающей в Шилку с юга, есть ещё одно место, где казаки с Аргуна и тунгусы с Яблонового устраивали ярмарку.
Тунгусы привозили шкуры, оленьи рога и немного соболя и
лисьи шкурки. Они обменивали их у казаков на муку, водку,
порох и свинец. Далее, недалеко от слияния рек
Шилка и Аргун, Сон-гхэ-ной впадает в Шилку с юга, и
недалеко находится озеро, из которого местные жители и казаки
добывают свои запасы соли. В нескольких милях ниже Сонг-Ной находятся два
острова на реке Шилька, а чуть дальше из воды резко поднимаются
скалы из песчаника, образуя живописные пейзажи. Скалы отступают к
югу, и образуется небольшая дельта, простирающаяся до устья
Аргунь. Рядом с ним находится село Усть-Стрелка,[4] или Стрелкино,
расположенное в месте слияния двух рек, образующих Амур, и
сюда я прибыл в среду вечером, 30 июля.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В то время русские занимались аннексией
территории Амура, и губернатор, генерал Корсаков, охотно оказывал ему помощь. Он сел на плоскодонную баржу в Аталанском заливе, примерно в восьми милях ниже Читы.  Здесь река достигает 200 ярдов в ширину, а берега покрыты густым лесом и окружены горами.  По реке было легко плыть.
и мистер Коллинз с провизией и 18 спутниками двинулись вниз по течению со скоростью почти пять миль в час. На третий день местность стала более открытой, с обширными холмистыми прериями, а берега реки представляли собой живописные пейзажи. 21 мая  леса всё ещё были без листвы, хотя уже появлялись цветы, а на ивах распускались почки. Скалы у реки во многих местах покрыты мхом и красивым папоротником, а в укромных уголках летом появляется ревень.

[2] В Шилкинске было построено несколько барж для первой большой
В 1854 году на Амуре была организована экспедиция, и здесь она была снабжена военными припасами и другими необходимыми вещами.
У правительства также были стекольная фабрика и очень большая кожевенная мастерская, но я подозреваю, что эти фабрики были гораздо важнее в те времена, когда писали господа Аткинсон, Коллинз и Равенстейн, чем четверть века спустя, во время моего визита. До этого момента
я, по крайней мере, не слышал о других фабриках в Сибири, кроме тех, о которых я упомянул. В Екатеринбурге была бумажная фабрика, принадлежавшая
Мистер Йейтс, в доме которого я обедал, владел мыловаренным и свечным заводами.
Я останавливался неподалёку от них, и там из-за трудностей с поставками топлива сжигали древесину и мусор, а полученный газ по двухфутовой трубе подавали в некоторые котлы.

[3] «Une sage femme» — так она себя называла. Она работала акушеркой и вернулась на лодке. Насколько я понимаю, в России в этом качестве выступают только женщины, а врача вызывают только в случае затруднений.

[4] Здесь Шилка заканчивает свой 700-мильный путь и соединяется с
Аргун, после прохождения дистанции в 1000 миль. Собственно Аргун берёт начало среди Нерчинских рудников, на высоте от 2000 до 3000 футов,
и совсем недалеко от истока Онона, двух рек, стекающих с северного и южного склонов горного хребта.
Однако верховья Аргуна берут начало в Керулене, к юго-востоку от Кяхты, в горах Кентай (или Хангай). На протяжении 550 миль Керулен протекает по одному из самых негостеприимных участков пустыни Гоби. Затем он протекает через Далайнор, или озеро, и впадает в
Собственно Аргунь, под этим названием известно нижнее течение реки;
затем, пройдя ещё 420 миль, она впадает в Шилку в
Усть-Стрелке.




 ГЛАВА XXXIX.

_ИСТОРИЯ АМУРА._

 Делится на три периода.-- Период казачьих набегов.-- Поярков.— Хабаровск. — Степанов. — Открытие и заселение Шилки. — Черниговский. — Период конфликта с
 китайцами. — Русско-китайский договор 1686 года. — Русская миссия в Пекине. — События на Амуре в период отчуждения русских земель. — Третий исторический период с 1847 года. — Подготовительные операции на Нижнем
 Амур. — Спуск Муравьёва по реке, 1854. — Влияние Крымской войны. — Колонизация Нижнего Амура. — Дальнейшая колонизация, 1857. — Протесты китайцев. — Влияние англо-китайской войны. — Приамурское
 Приамурье преобразовано в российскую губернию. — Возобновление разногласий с
 Китаем. — Договор 1860 года. — Обзор российской оккупации.


Историю Амура, или ту её часть, которая требует упоминания в связи с русскими, можно разделить на три периода.

Первый — это период казачьих набегов и грабежей местного населения
Племена, начиная с 1636 года и на протяжении 50 лет до 1682 года. В 1683 году последовал период военных действий с Китаем,
который длился полдюжины лет, а затем последовало непрерывное
владение Китаем (примерно) 150 лет, до 1848 года; после чего наступил
период российской аннексии, начавшийся в 1848 году, завершившийся в 1860 году и продолжающийся по сей день. [1]

Я уже говорил, что примерно через 20 лет после основания
Енисейска русские продвинулись в своих завоеваниях до Охотского моря, на берегу которого в 1639 году они построили зимовье
для сбора дани. Именно здесь они впервые услышали от тунгусов о племенах, живущих южнее, вдоль рек Зея и Шилка.
[2]

 Эти сообщения привлекли внимание в Якутске, и была организована экспедиция из 132 человек, большинство из которых были _промысловиками_.
Экспедиция под командованием Пояркова покинула Якутск в 1643 году, поднялась по реке Алдан и построила в горах зимовье для 40 своих людей и склады. Превозмогая себя
с отрядом из 92 человек, он пересёк Становой хребет и, претерпев огромные лишения, добрался до верховьев Зеи, где встретил первых
оленные тунгусы. Далее он добрался до даурской деревни, где его
доброжелательно приняли, но его грабительские действия вызвали у местных жителей враждебность.
Один из его офицеров напал на деревню и был отброшен.
Поярков, потеряв многих казаков из-за голода, отступил вниз по Зее, спустился по Амуру до его устья и, переправившись через Охотское море, в 1646 году добрался до Якутска.

Следующим выдающимся путешественником был Хабаров, который исследовал эти земли с 1647 по 1652 год.
До него доходили слухи о более коротком пути к реке через Олёкму; и
Хабаров во главе отряда авантюристов отправился этим путём в верховья Амура. Местные жители, прослышав о поведении Пояркова, бежали от русских.
Хабаров двинулся дальше, убивая своих противников или обращая их в бегство. Получив подкрепление,
он спустился по реке к нижнему течению Амура, перезимовал в Ачанске (который больше не существует) и безуспешно подвергался нападениям местных жителей и маньчжуров. Следующей весной он повернул назад и поднялся по реке до Зеи, где некоторые из его людей взбунтовались. Он отправил гонцов
в Якутск с просьбой прислать 6000 человек, и, поскольку в Сибири не было такой силы, _воевода_ отправил гонцов в Москву, где уже некоторое время рассматривался вопрос о завоевании Амура.
Хабаров вернулся в 1652 году, и на этом закончились первые девять лет русских авантюр на Амуре, в течение которых некоторые из вождей проявили большую настойчивость.
Но с местными жителями обращались жестоко, подвергали их всевозможным вымогательствам, а их возделанные земли превращались в пустыни.


Теперь мы переходим к Степанову (1652–1661). Отчёты о совершённых злоупотреблениях
Сведения, полученные от уже упомянутых авантюристов, дошли до Москвы, и было решено отправить отряд из 3000 человек для освоения недавно открытых территорий. Командование было поручено Степанову, и его сопровождали сотни авантюристов, которых привлекали слухи о богатствах этой страны. Степанов не смог выполнить приказ об основании поселений и проводил время в странствиях по Амуру и Сунгари. Весной 1655 года в Камарском остроге он был осаждён
 большим войском маньчжуров, но с гарнизоном из 500 человек он противостоял 10 000
Он обратил врагов в бегство. Впоследствии к нему присоединились Фёдор Пушкин и
50 казаков, с которыми он отправил в Москву собранную дань.
Отряд Пушкина сбился с пути, и 41 человек погиб. Степанов
продолжал свои грабительские экспедиции до 1658 года, когда в устье Зеи 180 его людей дезертировали, а сам он столкнулся с маньчжурским войском.
Он и почти весь его отряд были убиты или взяты в плен. На какое-то время это практически очистило Амур от русских, а те немногие, кто остался, покинули этот район в 1661 году.

 Все вышеупомянутые экспедиции достигли Амура со стороны
на северо-запад, впадая в реку в нескольких милях ниже места слияния с Шилкой, там, где сейчас находится Усть-Стрелка.
Далее мы скажем несколько слов об открытии и освоении этого притока в 1652–1658 годах.
Казаки из Енисейска продвинулись в своих исследованиях за Байкал, и, основываясь на их докладах, воевода Пашков в 1652 году отправил отряд под командованием Бекетова для переправы через озеро.
Два года спустя Бекетов построил форт на Нерче, но экспедиция ни к чему не привела. В 1654 и 1655 годах отправились в путь другие искатели приключений. В конце концов
Пашкову было поручено с отрядом из 566 человек основать город на реке Шилка, откуда можно было бы подчинить себе прилегающие территории. Он покинул
Енисейск в 1656 году и по пути основал Нерчинск. Тем временем
он отправил нескольких своих людей вниз по Амуру на поиски Степанова, но
их встретили его дезертиры и отобрали у них провиант, после чего в 1662 году Пашков вернулся в Енисейск, так и не выполнив свою миссию.

 Однако то, что не удалось правительственным войскам, вскоре
сделал беглый ссыльный Никита Чернигов, который во главе
Он возглавил банду разбойников, убил илимского воеводу и в 1665 году бежал на
берега Амура, где построил острог на месте деревни Албазы, напротив реки Албазихи. К нему присоединились такие же
разбойники, как и он сам; рядом с острогом были основаны деревни, и Албазин стал важным населённым пунктом. В Москву была отправлена
челобитная, в которой говорилось, что всё это было сделано для царя, и содержалась просьба о
Черниговскому было даровано прощение в связи с его недавними заслугами.
Прощение было даровано, и Черниговский подчинил себе многие окрестные земли
племена близ Албазина. Китайцы жаловались на посягательства русских, и в 1670 и 1675 годах в Пекин были направлены примирительные посольства.
Однако жители Албазина решили действовать по своему усмотрению и, несмотря на запреты, отправились в плавание по нижнему Амуру и основали поселения.
К концу 1682 года русские обосновались в Албазине, на Зее и на Амуре.

На этом заканчивается первый период в истории Амура — период казачьих набегов и грабежей.

Притеснения со стороны русских, естественно, привели к тому, что племена на Амуре
Они обратились за помощью к своим соседям и номинальным хозяевам, китайцам, которые тщательно подготовились к изгнанию захватчиков. Они разрушили русские поселения на Зее и Амгуни, взяли в плен часть гарнизонов и в июне 1685 года двинулись на Албазин. После 18-дневной блокады гарнизон сдался, и ему разрешили отступить в Нерчинск. Затем китайцы разрушили форт и отступили вниз по реке к Айгуну.
Но русские последовали за своими завоевателями и отстроили город заново.  Поэтому китайцы вернулись
в июле следующего года снова окружили форт, где русские храбро держались до ноября, когда осада была снята по приказу китайского правительства, к которому русские отправили послов с просьбой об условиях мира.

 Постоянные осложнения в отношениях с китайцами заставили российское
правительство стремиться к какому-то соглашению относительно границы между двумя империями. В связи с этим Венюков был отправлен с миссией в
Он отправился в Пекин, чтобы договориться о предварительных условиях, и привёз с собой письмо
на китайском, маньчжурском и монгольском языках с переводом на латынь, что даёт хорошее представление о взглядах китайцев на амурский вопрос. [3]


Если это письмо хоть в чём-то похоже на правдивое изложение ситуации, в чём, похоже, нет оснований сомневаться, то умеренность и
сдержанность китайцев резко контрастируют с поведением русских. Я описал (глава XXXV), как проходила конференция и как она завершилась подписанием договора, по которому
Албазин и весь Амурский край были переданы китайцам[4]

 Это соглашение фактически закрыло регион для европейцев примерно на
160 лет, то есть до 1848 года. Время от времени ловили и наказывали нескольких охотников, нарушавших границу. Некоторые каторжники также сбегали с Нерчинских рудников на территорию Китая, а другие спускались по Амуру до самого Николаевска, один из них добрался до Америки; но об Амуре в те годы известно очень мало, хотя Россия продолжала присылать священников, которые пересекали пустыню, чтобы поддерживать русскую миссию в Пекине.

После Нерчинского договора город Айгун был перенесён на правый, или южный, берег реки, и в соответствии с принципом соперничества
В рамках политики изоляции, характерной для Поднебесной, китайцам было запрещено эмигрировать на север, в малонаселённую Маньчжурию, а маньчжурам — пересекать реку Сунгари к северу от города Саньсин.
Привилегия торговли на Амуре была ограничена десятью купцами, получившими для этого лицензию в Пекине.
Помимо этих подробностей об Амуре в период российской изоляции, мы кое-что узнаём из писем римско-католических миссионеров в Маньчжурии, один из которых, М. де ла Брюньер, был выходцем из
Амур привёл его в страну гиляков, где он был убит. Но я расскажу об этом, когда мы дойдём до народа и места его убийства.
 На этом заканчивается наш второй период — период войны с Китаем.
Остаётся рассказать о недавней истории Амура и об аннексии Россией всего его левого и части правого берега.
Это позволит нам рассмотреть события, происходившие с 1847 по 1861 год.

Можно сказать, что новейшая история Амура началась в 1847 году, когда
граф Николай Муравьёв стал губернатором Восточной Сибири.
Русские давно осознали необходимость получения права
на судоходство по Амуру хотя бы для того, чтобы отправлять по нему
продовольствие для своих поселений на Камчатке, для перевозки которого по суше ежегодно требовалось от 14 000 до 15 000 вьючных лошадей. С этой целью в начале нынешнего столетия они отправили Головкина в Пекин, чтобы договориться о свободном судоходстве по реке или, по крайней мере, получить разрешение отправлять несколько кораблей с продовольствием раз в год. Но китайцы не желали идти ни на какие уступки.

Муравьёв стал губернатором Восточной Сибири в 1848 году, и одним из его первых решений было отправить офицера с четырьмя казаками вниз по Амуру.
 Адмирал Невильский в том же году отправился из Кронштадта на Тихий океан, чтобы исследовать устье Амура.
В 1851 году он основал Николаевск и Мариинск как торговые порты. Два года спустя
были основаны Александровск в заливе Кастри и другие поселения на
острове Сахалин в заливах Анива и Дуй.

 Следующий, 1854–1855 год, стал важной вехой в истории Амура, так как
в это время первая русская военная экспедиция спустилась по реке
из Забайкальских губерний. В то время у России было три фрегата
в Охотском море или вблизи него, и из-за начала Крымской войны и присутствия английского флота в Тихом океане
существовали опасения, что они могут остаться без снабжения и что
русские поселения на Тихом океане, которые в то время зависели
от поставок из дома, могут серьёзно пострадать. Чёрное и Балтийское моря были блокированы, и единственным возможным планом было отправить продовольствие из Сибири по Амуру.  Ближайшие китайские власти
В Кияхте и Урге заявили, что не могут дать разрешение; но, поскольку нельзя было терять время, Муравьёв не стал дожидаться ответа и двинулся вниз по реке.

У него был пароход, 50 барж и множество плотов, 1000 человек и пушки.
Его сопровождали несколько учёных, которым мы обязаны большей частью достоверной информации, предоставленной нам господином Равенштейном. Его путешествие вниз по реке
до Мариинска прошло без происшествий, и он вернулся в Иркутск через Аян.

 Продолжение военных действий между Россией и английскими и
французскими союзниками, естественно, заставило русских готовиться к нападению на
в своих восточных поселениях[5], и в 1855–1856 годах они проявили значительную активность на Амуре.
В течение года из Шилковска вышли ещё три экспедиции, которые перевезли по реке 3000 солдат
и 500 колонистов со скотом, лошадьми, провизией, сельскохозяйственными орудиями и военными припасами.[6]
Соответственно, поселения, основанные на реке, быстро разрастались. Колонисты основали деревни в Иркутском,
Богородском и Михайловском уездах. Большой прогресс наблюдался и в
Николаевском уезде, где деревня из 10 домов разрослась до 150.

Операции союзных флотов в Тихом океане в 1855 году были более масштабными, чем в предыдущем году, но результаты были столь же незначительными, и по условиям мира 1856 года русские могли беспрепятственно осуществлять свои планы по аннексии. Генерал Муравьёв отправился в Петербург, чтобы ходатайствовать о выделении крупных средств на колонизацию реки, и на время его отсутствия руководство делами было передано генералу Корсакову. [7]

Но 1857–1858 годы навсегда останутся одними из самых памятных в истории реки. Муравьёву удалось добиться в Петербурге
были выделены большие людские и денежные ресурсы. Войска спустились вниз и заняли многочисленные позиции вдоль левого берега, а колонисты и продовольствие были переправлены во владения Русско-Американской компании. Капитан
Фюррухельм провёл вниз по реке 100 эмигрантов и 1000 тонн продовольствия, а с ним путешествовал мистер Коллинз, уже упоминавшийся как «коммерческий агент Соединённых Штатов на реке Амур». Граф
Путятин, также направлявшийся с миссией в Японию и Китай, воспользовался недавно открывшимся путём. Путятин получил приказ побудить
Он пытался договориться с китайцами о чётком определении границы по Амуру, но безуспешно. Этот результат ощущался на реке, поскольку мандарины снова протестовали против оккупации территории и в некоторых случаях нападали на русских торговцев.
Соответственно, Муравьёв поспешил в Петербург за свежими подкреплениями,
и на восток были отправлены дополнительные войска.
Спорная территория вместе с Камчаткой и побережьем Охотского моря была выделена
в отдельную провинцию под названием «Приморская провинция Восточной Сибири».
Сибирь». Летом из Кронштадта была отправлена эскадра из семи винтовых пароходов, и два парохода европейской постройки, _Лена_ и _Амур_, поднялись вверх по реке с товарами и войсками.

 Когда Муравьёв вернулся на Амур в 1858 году, китайцы были настроены совсем иначе, поскольку тогда они воевали с англичанами и
Франция и Россия без труда заключили мирный договор
в Айгуне 28 мая. Китай уступил России левый берег
Амура до Уссури и оба берега ниже этой реки, а также открыл
Сунгари и Уссури для русских купцов и путешественников.

 21 мая Муравьёв заложил основание Благовещенска в устье Зеи.
Затем он спустился по Амуру и основал
 Хабаровку в устье Уссури, а впоследствии выбрал место для
Софийского поста, после чего в августе был возведён в графское
достоинство. В последний день года эта территория получила новую организацию и была разделена на «Приморскую губернию Восточной Сибири» и «Амурскую губернию», последняя из которых обозначала район вдоль реки, выше устья Уссури.[8]

Теперь мы переходим к 1859–1860 годам, когда было принято несколько мер в поддержку колонизации.  Политическим ссыльным выдавались паспорта на три года, чтобы они могли отправиться на восток. Если они того заслуживали, срок их ссылки продлевался на постоянной основе.  Морякам, служившим в низовьях Амура, разрешалось уходить в отставку после 15 лет службы. Они получали земельный участок и могли отправить за свой счёт семьи к себе. Колонисты также должны были получать
содержание от правительства в течение двух лет, после чего они
должны были обеспечивать себя сами. Правительство также отказалось от монополии на добычу полезных ископаемых в Сибири; в будущем любому, кроме
заключённых, разрешалось искать драгоценные камни или металлы.
 Это привлекло многих эмигрантов, и по прибытии 10 000 из них из Западной Сибири в Иркутск вдоль берегов Уссури и Сунгачи были основаны казачьи станицы с целью заселения приграничных территорий.

Однако с Китаем снова возникли трудности. Китайцы отразили наступление союзных французских и английских войск в 1859 году и, будучи
воодушевлённые на тот момент мощью своего оружия, они вообразили, что больше нет необходимости мириться с русскими, и заявили им, что Китай никогда не уступал Амур, что у русских нет на него прав и что они должны немедленно уйти. Таким образом, на юге дела обстояли мрачно[9]; но относительное положение Китая и России внезапно изменилось благодаря успехам англичан и французов, которые полностью подчинили себе Китай. Россия, воспользовавшись этой возможностью, смогла заключить 14 ноября 1860 года наиболее выгодный для себя договор.
договор, гораздо более всеобъемлющий, чем все, что Китай когда-либо заключал с иностранными державами, который давал России право на земли к северу от Амура и к востоку от Уссури, а также на все побережье Маньчжурии вплоть до границ Кореи.

 Таким образом, я проследил историю Амура с того времени, когда русские впервые услышали об этой реке в 1639 году, до 1860 года, когда они завладели ею. [10] Теперь мне остаётся лишь дать читателю
представление о положении дел на момент моего визита, насколько это
возможно.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Я особенно признателен мистеру Равенштейну за его превосходную работу «Русские на Амуре» за содержание следующих страниц.

[2] Это сообщение, касающееся Шилки, было подтверждено в том же году группой казаков, отправленных из
Енисейск — Витиму, о даурском князе по имени Лавкай,
который жил в крепости у устья речки Урка и чей народ
разводил скот и возделывал землю.

[3] Письмо было датировано 20 ноября 1686 года и частично гласило: «Офицеры, которым я поручил надзор за соболиной охотой,
Я часто жаловался на притеснения, которым народ Сибири подвергает наших охотников на Амуре. Мои подданные никогда не провоцировали ваших и не причиняли им вреда; однако жители Албазина, вооружённые пушками, ружьями и другим огнестрельным оружием, часто нападали на моих людей, у которых не было огнестрельного оружия и которые мирно охотились.


Они также бродили по нижнему Амуру, беспокоили и причиняли вред небольшому городу Генкен и другим местам. Как только я узнал об этом, я приказал своим офицерам взять в руки оружие и действовать по обстоятельствам.
Соответственно, они взяли в плен нескольких русских, которые бродили по нижнему Амуру; никого не казнили, но всех обеспечили продовольствием.

 «Когда наши люди подошли к Албазину и потребовали, чтобы он сдался, Алексей и другие, не удостоив нас ответом, повели себя враждебно и открыли огонь из мушкетов и пушек.  Поэтому мы силой захватили Албазин, но даже тогда никого не казнили. Мы освободили наших пленных, но более 40 русских по собственному желанию предпочли остаться с моим народом. Остальные были
Их настоятельно призвали вернуться на свою сторону границы, где они могли бы охотиться в своё удовольствие. Однако мои офицеры едва успели уйти, как 460 русских вернулись, отстроили Альбазин, убили наших охотников и опустошили их поля.
Это вынудило моих офицеров снова взяться за оружие.


Таким образом, Альбазин был осаждён во второй раз, но, тем не менее, был отдан приказ пощадить пленных и вернуть их на родину. С тех пор Венюков и другие прибыли в Пекин, чтобы объявить о прибытии посла и предложить заключить дружественный союз
Конференция была созвана для решения пограничного вопроса и побуждения китайцев
снять осаду с Албазина. По этому поводу в
Албазин был немедленно отправлен курьер, чтобы положить конец дальнейшим военным действиям».

[4] Договор начинался следующим образом: «В целях пресечения дерзости
некоторых негодяев, которые пересекают границу, чтобы охотиться, грабить и
убивать, и которые причиняют много беспокойства и неудобств, для
ясного и чёткого определения границ между Китайской и Российской
империями и, наконец, для восстановления мира и взаимопонимания
В будущем следующие статьи будут согласованы по взаимному согласию».
 После определения границ договор предусматривал, что охотники из обеих империй не должны ни под каким предлогом пересекать границу.
 Также ни одна из сторон не должна принимать беглецов или дезертиров; а в третьей статье говорится: «Всё, что произошло до сих пор, должно быть предано вечному забвению».

[5] Их силы на Амуре в то время были весьма незначительны,
и союзники, собрав свои войска на американском побережье,
напали на сравнительно слабый народ в Сибири. Петропавловск в
Камчатка подверглась нападению, но русским удалось выстоять до тех пор, пока из Петербурга не пришёл приказ покинуть это место, что они и сделали 17 апреля 1855 года, взяв с собой местных жителей, с которыми они благополучно добрались до залива Кастри.

[6] Китайцы либо не хотели, либо не могли препятствовать проходу.
До этого времени не предпринималось никаких попыток основать поселение на Верхнем или Среднем Амуре, а присутствие союзных флотов в Тихом океане якобы оправдывало сосредоточение сил на Нижнем Амуре.  Китайцы действительно отправили в Николаевск нескольких мандаринов для переговоров.
но, поскольку они не имели достаточного ранга, Муравьёв отказался их принять.

[7] За 12 месяцев по реке спустилось 697 барж и плотов, перевозивших 1500 голов скота и продовольствие, необходимое войскам на Нижнем Амуре. На Верхнем и Среднем Амуре были построены казачьи станицы, а в низовьях реки — ещё одно поселение. Между ними была налажена почтовая связь с помощью лошадей.
Николаевск и Мариинск, до которых раньше можно было добраться только на собачьих упряжках. Русские колонисты согласились предоставить необходимое количество лошадей
Зимой они получали по 22 фунта стерлингов за «пару», а летом должны были снабжать пароходы на реке необходимым топливом.

[8] Адмирал Казакевич остался военным губернатором Приморской
области и жил в Николаевске; генерал Буссе был назначен
военным губернатором Амура с жалованьем в 1000 фунтов стерлингов в год и резиденцией в Благовещенске. Вскоре после указа от
31 декабря казачьи войска на Амуре получили отдельную
организацию. К концу 1858 года в ней насчитывалось 20 000 человек обоего пола
Они были расселены вдоль реки и должны были предоставить два кавалерийских полка и два пехотных батальона, а также два батальона уссурийской пехоты из Приморской области. Коммерческая деятельность должна была получить новый импульс благодаря созданию Амурской компании, целью которой было развитие торговли на реке. Компания начала свою деятельность с капитала в 150 000 фунтов стерлингов и получила привилегию открывать предприятия на Амуре и Шилке, но не добилась успеха и через несколько лет была распущена.

[9] Кроме того, недавно приобретённая территория не соответствовала
ожидания тех, кто думал, что страна сразу же превратится в житницу Сибири и будет снабжать своей продукцией и товарами мирового флота. Амур был источником постоянных расходов, а казаки не оправдывали надежд как колонисты. Чтобы исправить ситуацию, были приглашены немецкие колонисты. Мой старый хозяин, у которого я останавливался во Владивостоке, капитан Де Врис, должен был привезти из Калифорнии 40 немецких семей, которые должны были поселиться в устье реки Бурея. Но, как он мне сказал, он счёл эту затею неосуществимой.

[10] К тому времени они привезли в регион около 40 000
колонистов, большинство из которых были выходцами из Забайкалья и
Иркутской губернии. Они шли со своим скотом до Шилки, а затем
продолжали путь на огромных плотах, похожих на плавучие фермы.
Скот выпускали на берег, чтобы он мог пастись ночью, а утром
он возвращался, чтобы продолжить путь днём. Таким образом, берега реки стали заселяться, хотя и медленно.
Этот регион занимает площадь в 361 000 квадратных миль, что в два раза больше площади Испании. К 1861 году русские основали здесь военные посты
вдоль всего течения Амура, на Уссури и в различных гаванях на морском побережье, общая численность военных сил до 1859 года составляла около 15 000 человек.
Одновременно с укреплением своих сил на Амуре Россия усиливала свой флот на Тихом океане. В 1860 году у неё было 19 пароходов с 380 орудиями и экипажем от 4000 до
5000 моряков и морских пехотинцев. В 1861 году на реке также было 12 пароходов, девять из которых принадлежали правительству.




 ГЛАВА XL.

_ВЕРХНИЙ АМУР._

 Образование Амура. — Китайская граница. — Наш пароход. — Капитан и
 пассажиры. — Коренные жители Верхнего Амура. — Орочены. — Мангиарги. — Их охотничий сезон. — Наше путешествие. — Сели на мель. — Столовые припасы. — Пейзажи. — Албазин. — Цагаянская отмель.


 Мы вошли в Амур около захода солнца 30 июля, и когда я вышел на палубу, то увидел, что пассажиры смотрят на корму судна. Перед нами были две реки, из которых образуется Амур.
Справа было ущелье Шилки, слева — Аргуни;
а между реками горы сужались и доходили до точки
в миле выше слияния вод. На участке суши внизу
Это была русская деревня и казачий пост Усть-Стрелка.
Мягкий вечерний свет придавал очарование лесистому пейзажу.
Кроме того, мы наконец добрались до места, куда не ступала нога вездесущего английского путешественника и куда сравнительно немногие русские добираются из Европы. Мы путешествовали по Шилке, и нам довелось
немного подняться вверх по Аргуну и вспомнить, что в его долине
великий Чингисхан провёл несколько своих первых сражений и отсюда
начал покорять Китай, положив начало удивительному монгольскому
завоеванию, которое распространилось до Центральной Европы.

Если смотреть на северо-восток и вниз по течению, вид открывается чрезвычайно красивый.  Справа к реке на протяжении двух миль примыкают густо поросшие лесом горы, а слева — полоса поймы, окружённая пологими склонами.  Впереди мы видим реку, сверкающую на солнце и радующуюся своему новому и прекрасному рождению.

Теперь мы плыли по реке, которая, включая многочисленные притоки,
как говорят, осушает территорию площадью 766 000 квадратных миль —
то есть такую же большую, как три страны Европы, за исключением
России. Длина реки от этого места до моря составляет 1780
миль, с перепадом высот в 2000 футов; но если считать Аргунь основным руслом, то общая протяжённость Амура составляет 3066 миль,
с перепадом высот в 6000 футов. Думаю, будет лучше рассматривать столь огромную реку по частям, учитывая, что она протекает через регионы с такими разными климатическими условиями и численностью населения. Первый участок, простирающийся от Усть-Стрелки
до Благовещенска, в устье Зеи, мы будем называть Верхним
Амуром; от Благовещенска до Хабаровска, в устье Уссури, —
Средним Амуром; а от Хабаровска до Тихого океана в Николаевске —
Нижний Амур. Русские составили прекрасный атлас из 46 листов, на котором изображена река ниже слияния Шилки и Аргуни.

До того места, где мы сейчас находимся, с обеих сторон простиралась российская территория. Отсюда и до Хабаровска справа от нас будет китайская земля. Затем граница спускается вдоль берега Уссури и
продолжается более или менее прямой линией на юг через озеро Ханка
до залива Петра Великого в Японском море. Таким образом,
грубо говоря, я намеревался следовать вдоль этой границы и
отправиться в Иокогаму.

Но я ещё ничего не сказал о пароходе, на котором должна была пройти первая часть моего путешествия, а именно от Кары до Хабаровска, расстояние между которыми составляет 1270 миль. Это был колёсный пароход под названием «Зей».
 Когда я поднялся на борт в Усть-Каре, меня встретил капитан Паскевич, сказал по-французски, что моя каюта ещё не совсем готова, и попросил меня пока занять его каюту на палубе. Он узнал о моей миссии от полковника  Меркасина в Стретинске и любезно выделил мне на полном ходу парохода каюту первого класса, рассчитанную на двух человек. Эту каюту он и зарезервировал
настолько упорно, что отказался предоставить место в первом классе пассажиру,
чтобы не доставлять неудобств, дав мне попутчика, хотя меня попросили
заплатить только за один билет.

 По сравнению с пароходом, на котором я переправлялся через Оби, «Зейя» была маленькой и не новой. На носу и на корме были каюты первого и второго класса, но пассажиры третьего класса жили на палубе. Все три класса были хорошо представлены. Среди пассажиров первого класса был М.
Кокчаров, правительственный чиновник, связанный с золотодобычей, с которым мы познакомились в Нерчинске за ужином и который был отцом одного из
молодые офицеры, которых мы видели в Иркутске. Там также были офицер и его жена, которых мы видели по дороге в Верхнеудинск. Среди пассажиров второго класса было несколько морских и военных офицеров, направлявшихся на службу на Тихий океан, а с ними дама и господин, которых мы везли на лошадях с Байкала.
 Несколько дам говорили по-французски, а капитан-лейтенант, барон де Фитингоф, немного говорил по-английски. Таким образом, мне не нужно было молчать, и вскоре я почувствовал себя как дома.

 Вскоре стало ясно, что наш капитан — человек
решительность и то, что он грубо и бесцеремонно добивался выполнения своих приказов. Кок, человек с маслянистым взглядом, пронёс на борт _водку_ и так напился, что испортил пассажирам ужин.
Тогда капитан схватил его и привязал к кабестану.
 Однако он пробыл там недолго, потому что кабестан понадобился кому-то другому. Корабль столкнулся с трудностями, так как численность экипажа была недостаточной для данного случая.
Капитан приказал военному моряку, путешествовавшему в качестве пассажира третьего класса, оказать помощь.
рука. Он не пожелал этого сделать, после чего капитан схватил его за воротник.
и, освободив повара, привязал его к тросу. Я обнаружил, что наш шеф
был всего лишь молодым человеком - меньше 25-ти - и некоторое время служил в
Имперском флоте. Он влюбился, и хотел бы жениться до
в зависимости от возраста на службе. Как раз в это время Амурская компания сделала ему
выгодное предложение возглавить одно из их судов, и он
покинул государственную службу, приняв стипендию, которая
позволяла ему вести холостяцкий образ жизни. Однако он
думал, что, отказавшись от
На флоте он понял, что совершил ошибку, и отправил свои бумаги с кем-то из наших пассажиров, чтобы их передали губернатору во Владивостоке. Он просил вернуть их.

 По пути мы обнаружили, что население на китайском берегу было очень малочисленным, а на русской стороне было всего несколько домов.
Все коренные жители Верхнего и Среднего Амура принадлежат к тунгусской народности, хотя и различаются между собой в зависимости от образа жизни и степени подверженности китайскому влиянию. Так, на Верхнем Амуре, на русской
На этой территории проживают орочены, или оленные тунгусы; а дальше на восток, к северу от Среднего Амура, живут их собратья — маньчжуры, или конные тунгусы. На южном берегу Верхнего Амура живут дауры, которые в некоторой степени возделывают землю; а дальше на восток, к югу от Среднего Амура, находится регион маньчжуров, самого цивилизованного из всех тунгусских племён. Это деление в некоторой степени
произвольное и не учитывает подразделения некоторых племён;
но для настоящего момента может быть достаточно указать их территории и
мы можем вдаваться в подробности по мере приближения к соответствующим населённым пунктам.

 В 1856 году численность орохонов составляла 206 особей обоих полов, которые бродили по территории площадью 28 000 квадратных миль — то есть по стране размером с Баварию или остров Сардиния. Первоначально они жили в Якутской области, откуда в 1825 году переселились на берега Амура и заняли часть территории маньчжуров, которых они вынудили отступить дальше по реке. [1]


Манжуры занимают северный берег Среднего Амура ниже
Орочены, но летом они поднимаются вверх по реке, чтобы порыбачить.
Как потребности северных оленей гонят ороченов в мшистые
горы, так и потребности лошадей отправляют маньяргов в травянистые долины Зеи и в степные районы к востоку от Буреинских гор.

Если не считать различий в местах обитания и используемых домашних животных (орохоны разводят оленей, а маньярги — лошадей), мы можем говорить об орохонах и маньяргах как об одном народе.
Внешне они довольно маленькие и худощавые. Их руки и
Ноги тонкие, лицо плоское, но нос во многих случаях крупный и заострённый. Щёки широкие, рот большой, глаза маленькие и сонные на вид. Волосы чёрные и гладкие, борода короткая, а брови очень тонкие. Старики позволяют бороде и усам расти, но тщательно выщипывают бакенбарды. Они коротко стригут волосы на лбу и висках и заплетают их сзади в хвост, украшенный лентами и кожаными ремешками. Эта мода, без сомнения, была заимствована у маньчжуров, но с тех пор, как они попали под влияние России, она
постепенно угасали. У женщин волосы разделены посередине, косы обвивают голову и завязываются лентами надо лбом. Летом женщины носят конические шляпы из хлопка, похожие на огнетушитель. Незамужних девушек можно узнать по повязке на голове, расшитой бисером.

 Орохоны и манарги ведут кочевой образ жизни. Весной и летом они живут на берегах реки и ловят рыбу; осенью они уходят вглубь материка, чтобы охотиться. Во время этих миграций олени или лошади перевозят
скудное имущество их владельцев. Лошади маленькие, но сильные,
очень выносливые, зимой находят себе пропитание, разгребая снег
копытами.

[Иллюстрация: ОЛЕНЕДЫ-ТУНГУСЫ С ПАЛАТКОЙ ИЗ БЕРЕСТОВОЙ КОРЫ.]

В верховьях и среднем течении Амура много диких животных. Орочены охотятся на них небольшими группами,
время от времени возвращаясь в свои юрты.[2] Они охотятся на белок,
соболей, северных оленей, лосей, лис, а иногда и на медведей. Белки водятся в больших количествах. Хороший охотник может убить 1000 белок за сезон.
а 500 — это средний мешок.[3] В декабре они везут свои меха в
места, установленные для уплаты _ясака_, или налога, где они также
торгуют с купцами, собравшимися для этой цели. Каждый мужчина в
возрасте от 15 до 50 лет платит ежегодно два серебряных рубля или
их эквивалент в мехах. Никаких других налогов с них не взимается,
и это приносит правительству огромное количество шкур.

Моё путешествие по Верхнему Амуру, или, точнее, от Усть-Кары до
Благовещенска, заняло восемь дней. Расстояние составляло 700 миль, и
Проезд в первом классе стоил три гинеи. При обычных обстоятельствах
это время не должно было быть таким долгим, но, по словам капитана, воды в реке было меньше, чем когда-либо прежде.
Именно по этой причине лодка села на мель в Шилкинске в то воскресенье, когда я должен был отправиться в путь, а в понедельник вечером лодка-близнец, _Ингода_, сделала то же самое и пробила себе корпус в трёх местах.
_Зея_ осталась рядом, чтобы оказать помощь. Это привело к тому, что мы потеряли весь вторник. Обе лодки принадлежали одному и тому же
Это был не только акт доброты, но и политический шаг: повреждённое судно нельзя было оставлять в таком безлюдном месте. Кроме того, ещё одной причиной согласиться на задержку и оставить суда вместе было то, что наше собственное судно могло сесть на мель и тогда ему понадобилась бы помощь «Ингоды».

 Мне было любопытно узнать у капитана, какая толщина обшивки у «Зейи» и какое расстояние нам придётся преодолеть, если мы пойдем ко дну. Как я узнал, толщина железа составляла три шестнадцатых дюйма.
Это несколько настораживало, но было приятно осознавать
что глубина воды в некоторых частях реки не превышала 30 дюймов.
Наш пароход имел осадку всего два с половиной фута, поэтому
мы часто скользили всего в нескольких дюймах от земли. Один из членов экипажа стоял на носу лодки с измерительной линейкой,
на которой были нанесены чёрно-белые отметки, привязанные к верёвке. Это
на мелководье он постоянно бросал его, словно гарпунил рыбу, а
затем, заметив глубину, когда он ударялся о дно, нараспев выкрикивал:
«_Четыре с половиной! Четыре! Три с половиной!
»три!_” — четыре с половиной! четыре! три с половиной! три! и так далее;
когда называли меньшие числа, скорость судна снижалась.

Добравшись до Амура в среду, мы благополучно плыли весь вечер и всю ночь до четверга, но в пятницу утром, когда мы подошли к повороту русла, лодка села на мель, развернувшись бортом к течению.
Лодка двигалась со скоростью около четырёх миль в час.
Теперь стала очевидна мелководность реки: когда мужчины прыгали за борт, вода едва доходила им до пояса. [4]
Мы приложили все усилия, чтобы спустить судно на воду с помощью якорей и рычагов, а также откапывая его из песка, пока не наступил вечер и мы не добились успеха.
Мы надеялись, что «Ингода» догонит нас и отплатит нам тем же, оказав помощь, тем более что мы уже однажды позаботились о её благополучии. «Ингода» действительно пришла, но её мощности не хватило, чтобы снять нас с мели, и поэтому нам пришлось оставаться на мели до утра субботы. Большая часть пассажиров была переведена с «Зейи» на «Ингоду», и там они были вынуждены оставаться
С завтрака до вечера, и то с очень скудным набором продуктов, поскольку «Ингода» не перевозила пассажиров и не была снабжена провизией.
 Пока шла эта перестановка, я сидел в своей каюте и писал, так что мне не нужно было переодеваться. Тем временем у моряков была тяжёлая работа, ведь они почти весь день проводили в воде. Однако около двух часов «Зея» снова оказалась на плаву.
После этого нам потребовалось три или четыре часа, чтобы поднять якоря, и до конца нашего путешествия у нас не было недостатка в воде. Обычно судно не выходит в море ночью.

Эти задержки существенно повлияли на ресурсы нашего повара
, приготовления которого были не на высоком уровне. Я скорее всего
ожидал этого; и, так как привык видеть русских
путешествующими со своими провизией, подготовился соответствующим образом.
Несколько буханок белого хлеба были доставлены для меня кораблем из
Стретинск и свежее масло; кроме того, полковник Кононович, как уже было сказано, снабдил меня всем необходимым, и я не расставался со своей корзиной с провизией и кухонными принадлежностями. [5]

 На Амуре всё было устроено иначе, чем у нас на
Оби. Стюард обязался кормить каждого четыре раза в день.
Первый приём пищи — чай с хлебом — подавался сразу после пробуждения.
Затем, около 11 часов утра, подавался «_дежурный завтрак_», состоящий из двух блюд.
В пять часов снова подавали хлеб с чаем, а в семь — ужин из трёх или четырёх блюд. Провизия была явно хуже, чем на Оби, но это
заставило меня познакомиться с некоторыми русскими блюдами,
которых я в противном случае мог бы и не узнать. Одним из них была
«_гречневая каша_», или гречневая размазня, с топлёным маслом, похожим на масло
вылили на него. Я предположил, что это может быть предоставлено нам в качестве последнего ресурса,
поскольку все остальные припасы закончились; но пассажиры, казалось, думали, что
это хорошая, хотя и скромная плата за проезд, и сказали, что это то, чем они в основном кормят
солдат. Это блюдо дня, как мне сказали, среди крестьян и
служащих в России. Далее мы купили и зарезали быка. А когда мы приблизились к Благовещенску, наш стол пополнился прозрачным супом, котлетами, мясом из рульки и компотом.

 Обслуживание тоже было хуже, чем на Оби, потому что на Амуре
Стюард был представлен парой мальчишек, не слишком опрятно одетых, с непокрытыми головами, которые больше знали о играх, чем о служении.
Однако следует добавить, что цена за четырехразовое питание в день была не заоблачной, а именно три шиллинга.
После того как я стал часто заказывать самовар в свою каюту и другие дополнительные блюда, хотя и в значительной степени обеспечивал себя сам, счёт моего стюарда за восемь дней составил всего 17 шиллингов.

Нам очень повезло с погодой, которая, за исключением одного дня, была прекрасной и значительно скрасила наше путешествие.
Между Стретинском и Благовещенском было 42 станции. Многие из них
были названы в честь русских офицеров, участвовавших в присоединении
страны, таких как Орлов, Бекетов, Корсаков и т. д.

 В Усть-Стрелке река достигает 1100 ярдов в ширину и иногда 10 футов в глубину. В Албазине, в 160 милях ниже по течению, река сужается до 500 ярдов, но
глубина увеличивается до 20 футов. После Шилки пейзаж
Амура поначалу ухудшается. Однако вскоре река разливается
по долине, а берега становятся отвесными или крутыми
скалистые склоны. Множество ручьёв впадает в реку с обоих берегов. Когда в горах идёт дождь, уровень воды в реке за несколько дней поднимается на 12 футов и более, а максимальный подъём составляет 24 фута. Наш капитан «Зейи» надеялся, что дождь, который шёл в четверг, поможет ему выбраться из мелководья. Пять рек впадают в Амур на российской стороне, между Усть-Стрелкой и Албазином, из которых Амазар — первая и самая крупная. В их устьях находятся небольшие аллювиальные равнины, поросшие травой, высота которой иногда достигает 18 дюймов, хотя на возвышенностях она выше
В этой местности растительность не такая пышная.

 Ниже Амазара берега представляли собой череду скалистых обрывов и лесистых низин, а река петляла, образуя живописные излучины.
В Свербифе река становится шире. Горы не такие высокие,
часто встречаются песчаные отмели. Во время отлива они выглядят как острова.
Леса редкие, подлеска почти нет. В горах
Преобладают лиственницы и ели. В долинах преобладает белая берёза, а также черёмуха и осина. Деревья, однако, невысокие; среди них встречаются яблони с мелкими плодами, ивы и
ольха с инеем.[6]

На скалистых склонах гор произрастают дубравы, ольха, осина,
тополь и боярышник, а также даурский рододендрон. На рыхлой почве
Индийская полынь часто покрывает весь горный склон.

По мере приближения к Албазину горы отступали, и под ними открывались
обширные прерии, дающие отличные пастбища. Напротив города,
на китайском берегу, в Амур впадает река Албазиха, или Эмури,
за большим островом площадью в несколько тысяч акров. Дубы и
чёрные берёзы теперь начинают вытеснять лиственницы, а у подножия
В горах встречаются вязы, ясени, лещина, ивы, даурский крушинальник, шиповник и черёмуха, причём последняя иногда достигает высоты 50 футов.

Албазин — самый важный из городов, которые мы проезжали между Усть-Стрелкой и Благовещенском. Он удобно расположен на плато
высотой 50 футов и простирается на некоторое расстояние вглубь, к горам.
Мы прибыли туда рано утром в пятницу, 1 августа. Албазин был важен для первых путешественников, так как в его окрестностях добывали прекрасный соболий мех.
[7]

Говорят, что албазинский соболь — лучший на Амуре, а амурский — лучший в мире.
Далее следуют Буреинские горы, а затем Благовещенские; но ни те, ни другие не так хороши, как те, что находятся дальше к северу.


Ниже города меня поразила ярко-красная окраска скал из песчаника. На правом берегу горы снова подходят близко к реке; но на левом берегу равнина простирается на 70 миль и заканчивается скалой или мысом под названием _Малая Надежда_.
Эта возвышающаяся над рекой скала имеет форму полукруглой башни. После станции Толбузин, в 240 милях от
Усть-Стрелка, река поворачивает в более южном направлении и ниже по течению
имеет множество островов. Они покрыты тополями, ясенями и ивами;
среди цветов встречаются рододендрон, ландыш,
примула, фиалка, белый мак, незабудка и белый пион;
а также чесночница, звездчатка, спаржа, лапчатка и тимьян.

В нескольких милях ниже находится удивительно крутой утёс из песчаника желтовато-серого цвета, который на протяжении трёх миль ограничивает один из участков реки. Он называется Цагаян и находится в 302 милях от Усть-Стрелки.
Его высота составляет около 250 футов, и в нём есть два пласта угля, которых, как говорят, много на Амуре, хотя они и не разрабатываются,
как я полагаю, из-за обилия древесины. Местные жители считают
Цагаян обителью злых духов. У его подножия находят агаты,
сердолики и халцедоны.

За Цаганом долины, спускающиеся к реке, становятся шире,
крутые горы отступают, а луга покрываются более густой травой.
Небольшие рощи из тополей, вязов, ясеней и диких яблонь чередуются с кустами
бузины с красными ягодами, песчаной ивы, зверобоя и дикого шиповника.
Однако у станции Казакевича горы подходят к реке, и над водой нависает тёмная гранитная скала высотой 300 футов. В восьми милях к югу находится скала Корсакова, мыс полукруглой формы.
Ещё 40 миль — и путешественник окажется в устье Комара, второго по величине притока Амура с правого берега после Албазина. Течение Амура здесь становится очень извилистым, и примерно в 50 милях ниже по течению Комар почти описывает круг, оставляя лишь узкую полоску суши шириной в полмили
по ширине. Комар — крупнейший приток Верхнего Амура с китайской стороны. Его длина составляет чуть менее 600 миль, из которых более половины судоходны. Верхняя часть долины заселена даурами.

Путешествуя таким образом среди живописных пейзажей, на восьмой день мы достигли Благовещенска.
От Усть-Стрелки нас отделяло 560 миль, а ширина реки значительно увеличилась. Здесь, однако, мы можем ненадолго сойти на берег, так как пароход простоял целый день, что дало мне возможность провести несколько часов на суше.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Их два племени, одно из них называется Нинагай. В 1856 году в нём насчитывалось 68 мужчин и 66 женщин; 27 мужчин ежегодно платили 5_с._
5_д._ дани или вместо этого 12 беличьих шкурок русскому офицеру, командовавшему постом в Горбице. Другое племя, шологоны, насчитывало 72 человека, в том числе 40 женщин, из которых 17 должны были платить коменданту Усть-Стрелки дань в размере 6_с._ 4_д._ каждая.
Им принадлежало 82 оленя. Вдоль морского побережья также проживает племя, называемое  орохонами, или орочи, у которых женщины обычно кормят грудью
они не женятся, пока их детям не исполнится три или четыре года. Мужчин можно узнать по широкополым шляпам. Я видел одного из них в тюрьме в
Николаевске, и меня поразила его мужественная осанка. Это согласуется с тем, что говорит мистер Равенштейн об ороченах с Верхнего Амура: они не такие покорные, как маньчжуры, чей дух был сломлен притеснениями мандаринов.

[2] Эти юты, или шатры, легко устанавливаются и быстро разбираются.
Около 20 столбов втыкаются в землю, образуя круг диаметром от 10 до 14 футов, и привязываются на высоте около 10 футов от центра. Каркас
покрывают берестой и обтягивают шкурами оленей и лосей.
 Спереди оставляют отверстие, которое служит дверью, а сверху — отверстие для дымохода. Зимой дверь закрывают мехами или шкурами.
В случае временного переезда шкуры и бересту забирают, а столбы оставляют.

[3] Мистер Равенстейн приводит интересный рассказ из русских источников о том, как эти коренные жители проводят охотничий сезон.
В марте они выходят на снегоступах на снег, в который в это время года проваливаются парнокопытные, и отстреливают лосей, косуль и кабаргу, а также диких
олени и козы; шатёр устанавливают в долинах и ущельях, где снег лежит дольше всего. В апреле лёд на реках начинает таять, и охотник, ставший теперь рыбаком, спешит к маленьким речушкам, чтобы закинуть сеть. Рыбу, которая не нужна для немедленного употребления, сушат до следующего месяца, который является одним из самых бедных в году. В мае
они охотятся на оленей и другую дичь, которую выманивают в определённые
места, поджигая высокую траву в долинах, чтобы молодые побеги
привлекали оленей и коз. Июнь приносит охотнику
Рога косули. Их они продают китайцам по высокой цене для
использования в медицинских целях. В этом месяце на север
приезжают китайские торговцы, которые привозят чай, табак, соль,
порох, свинец, зерно, масло и так далее, так что успешный охотник
может обеспечить себя всем необходимым на полгода. В июле
местные жители проводят большую часть месяца за ловлей рыбы,
которую они ловят сетями или гарпунами.
Они также могут подстрелить лося, которому нравится водяная растительность, растущая в озёрах. Он приходит ночью, заходит в воду и, пока
Тот, кто пытается разорвать растение зубами, погибает от руки охотника. В августе они ловят птиц, которых ночью подстреливают в укромных заводях и бухтах реки и озёр. Их мясо, за исключением мяса лебедя, употребляют в пищу, а пух обменивают на кольца в уши и на пальцы, браслеты, бусы и тому подобное. Так они проводят летние месяцы, а затем снова уходят в горы на охоту. В начале сентября они готовятся к зимней охоте. Листья опадают,
и наступает время брачных игр косули и оленя.
Местные жители пользуются этим и, искусно имитируя зов самки на деревянном роге, подманивают самца достаточно близко, чтобы застрелить его.
Вообще говоря, это самый богатый на дичь сезон в году.
Но если охотникам не везёт, они живут на ягодах и чернике, которые смешивают с оленьим молоком.
 Они также едят орехи маньчжурского кедра и карликовой сосны сембра. Вторая половина сентября и начало октября снова посвящены рыбалке, так как в это время рыба поднимается вверх по реке на нерест.
В середине октября начинается охота на пушных зверей, самая прибыльная из всех видов охоты. Она продолжается до конца года.

[4] Пароходы так часто садятся на мель на Волге, что капитаны берут на борт несколько пассажиров третьего класса с условием, что, если судно сядет на мель, они выпрыгнут за борт и попытаются снять его с мели. Более того, у смелых капитанов есть план: подходя к мелководью, они увеличивают скорость в надежде, что импульс и дополнительное волнение, создаваемые в воде, помогут им преодолеть мелководье.
Весла могут помочь им преодолеть трудности. Берега Волги илистые, поэтому такие эксперименты не очень опасны, но наша лодка села на мель.

[5] После того как я несколько раз брал с собой свою кухню, я готов дать краткий совет всем, кто хочет его получить: «Не делайте этого». В России это точно не окупится, потому что почти везде есть горячая вода, и люди хорошо понимают, как быстро можно приготовить самовар. Однако ланч-бокс — это очень удобно.
Я бы не стал отправляться в дальнюю поездку без него.
Иногда может понадобиться кухня; но в кругосветном путешествии я
воспользовался ею только один раз, а во время прошлогодней поездки через Кавказ в
Армению - вообще не пользовался.

[6] Белая береза - самая важная. Весной аборигены корки
от коры в виде полос от двух до четырех метров в длину. Грубый
за пределами коры и древесных слоев внутри, выскоблено
выкл. Затем его сворачивают и размягчают паром, что делает его
эластичным. Несколько таких циновок сшивают вместе, и получается
непромокаемое одеяло или циновка, которая зимой защищает от ветра, а летом служит укрытием.
покрытие для хижины летом. Подготовленная таким образом кора используется также для
упаковки товаров, изготовления небольших каноэ, корзин, тарелок, чашек и
домашней утвари.

[7] Албазин, как уже было сказано, упоминается в сибирских летописях в связи с осадами, которые он выдерживал. Одна из связанных с этим русских историй гласит, что, когда гарнизон сильно страдал от нехватки продовольствия, Черниговский отправил китайскому военачальнику пирог весом 40 или 50 фунтов, чтобы убедить его в том, что в форте достаточно провизии. Этот подарок был настолько высоко оценён, что китаец послал за ещё одним пирогом, но тщетно. История
не уточняет, из чего был пирог: из говядины, баранины, свинины или из щенков!
 До сих пор можно увидеть остатки стен, рвов, канав и насыпей, указывающих на местоположение и размеры города.
Любознательные могут раскопать их и найти кирпичи, осколки керамики, оружие и т. д. В знаменитой работе Маака об Амуре его план изображает Албазин в виде квадрата со стороной 240 футов, а китайский лагерь — в виде параллелограмма длиной 670 футов и шириной 140 футов. Ширина Амура в этом месте составляет 580 ярдов.




 ГЛАВА XLI.

_ БЛАГОВЕЩЕНСК._

 Русские православные миссии. — Особенности православной миссии
 Общество. — Посещение телеграфа. — Семинария для подготовки священников. — Зарплаты российского духовенства. — Благовещенская тюрьма. — Липовые казармы. — Вид на город. — Жители-молокане.


 «Благовещенск» — надеюсь, читатель легче произносит это слово, чем я, когда впервые попытался его выговорить. Буква _g_ должна произноситься гортанно,
а первая буква _e_ — как французское _;_. Значение имени —
«Благовещение» или, как говорят некоторые, «радостная весть». Я не знаю,
Это как-то связано с тем, что Благовещенск является
центром миссионерской деятельности в Восточной Сибири, о
которой я здесь расскажу в качестве разнообразия после
рассказа о водах реки.

Поскольку Россия объединяет под своим началом множество народов, она сталкивается со множеством религий: с лютеранством в прибалтийских губерниях и Финляндии, с буддизмом в Монголии, с исламом вдоль южных границ, с язычеством на Кавказе и в Армении и, можно добавить, с шаманизмом и другими «измами» среди коренных жителей
как на своих европейских, так и на азиатских территориях. Русские издавна прилагали
упорные усилия, чтобы вернуть своих единоверцев, будь то
раскольники или униаты, которых уговорила перейти в православие
Римско-католическая церковь.[1] Помимо этой работы по возвращению
собственного народа, во времена Александра I. иностранным миссионерам
было разрешено работать среди язычников на территории империи, и я уже упоминал о лондонской миссии среди бурят. Синод, однако,
положил конец этой иностранной деятельности; и их ревность в этом вопросе
Как я узнал от лютеранского пастора, когда он поселился рядом с некоторыми из местных племён, ему было велено «не заниматься миссионерством».


По сравнению с западными церквями, будь то римская или реформатская, восточная церковь никогда не отличалась миссионерским рвением, и поэтому я был немало удивлён и обрадован, когда в Сибири неожиданно наткнулся на последний отчёт (за 1876 год) «Православной миссии».
«Миссионерское общество», изданное в Москве за год до моего визита.
Книга внушительных размеров, в ней 100 страниц, и статистика
представлены с достаточной полнотой. В настоящее время для русских это всего лишь день мелких дел; но следует помнить, что 1876 год был всего лишь седьмым годом существования Общества.

 Некоторые подробности об этом молодом Обществе будут интересны, тем более что я могу дополнить то, что узнал в Сибири, выдержками из отчёта за 1879 год, процитированными в _Journal de St. Petersbourg_, 7 сентября 1881 года. У Общества есть центральный совет и отделения в 29 епархиях, насчитывающие 7560 членов, то есть, полагаю, подписчиков.
Его капитал в 1879 году составлял 660 000 рублей, из которых 121 000 были потрачены в течение года.[2] Среди пожертвований, отправленных в центральный совет ассоциациями, было 77 фунтов стерлингов от «армии и флота». Кроме того, существовал, как мне кажется, специальный фонд для «распространения православной веры среди язычников». Это не считая их усилий
среди мусульман и католиков; но у Русской церкви есть миссии для
приверженцев всех религий в пределах её империи, кроме протестантов.

 Что касается расходования денег, то, судя по всему, совет и 27
Ассоциации распределили между 19 миссиями средства на сумму 11 580 фунтов стерлингов. 21 миссионерская станция, за одним исключением, находится в пределах империи. Другая миссия, о которой я упоминал в предыдущей главе, находится в Японии. В Касане я узнал, что у них есть миссионеры в Иерусалиме, Нью-Йорке и Сан-Франциско, но, полагаю, это капелланы. Их главные европейские языческие миссии находятся в
Астраханской, Рязанской, Пермской и Казанской губерниях, в последней из которых проживает несколько полуязыческих племён. [3]


Однако большая часть денег Общества находится в Азиатской России
Сообщается, что в 1879 году было потрачено 5000 фунтов стерлингов и обращено в христианство 5000 язычников. Они открыли школу для самоедов.
У них также есть миссии на Камчатке (включая, вероятно, Прибрежную провинцию), на которые в 1876 году было потрачено 300 фунтов стерлингов, а в следующем году, согласно «Альманаху», они обратили в христианство 606 человек. Однако больше всего денег тратится в таких губерниях, как Томская, Иркутская и Забайкальская. В последних двух проживают буряты, среди которых у русских 30 миссионеров.на станциях и
68 миссионеров.[4] В Томскую губернию входит область
западной цепи Алтайских гор, где были открыты школы и миссии для киргизов степей. В Алтайской миссии в первой половине 1877 года было зарегистрировано 195 новообращённых.
Дальше на востоке у них есть миссионеры, с некоторыми из которых я встречался, среди гольдов и гиляков; но я расскажу о них, когда мы доберёмся до их районов. В Благовещенске живёт епископ епархии, которого мне представили как «хорошего миссионера».

Мы остановились в Благовещенске во вторник, 5 августа, и я отправился на телеграфную станцию, где, как и в других городах, благодаря хорошим рекомендациям, встретил много доброжелательности со стороны чиновников.
По пути в Барнаул я случайно встретил телеграфиста,
господина Фрииса, имя которого было в моём списке, и он рассказал мне о своём коллеге в Томске, который говорил по-английски. В Иркутске мне оказал существенную лингвистическую помощь мистер Ларсен.
То же самое сделал мистер Кох в Стретинске. А теперь, в Благовещенске, я нашёл мистера Нильсена, который работал в Лондоне.
и говорил по-английски; и мистер Пеко, который тоже говорил по-французски и по-английски. Мистер Пеко, как я узнал, был директором этой первоклассной станции.[5]
Когда мы с управляющим, мистером Пеко, и мистером Нильсеном ужинали в саду, мне было интересно услышать, помимо прочего, профессиональную информацию о том, что английский — лучший язык для телеграфии, потому что в нём можно выразить больше смысла в нескольких словах, чем в любом другом языке. Русские,
по их словам, предпочитают использовать для телеграмм английский, а не свой родной язык.  В городе мне ещё больше польстили, сказав, что
Жена доктора сказала мне, что в Сибири и России говорить по-английски сейчас более модно, чем говорить по-французски. Она сказала: «_On peut
oublier maintenant le Fran;ais pour apprendre l’Anglais._»

 В Благовещенске есть семинария для подготовки священников, подобная тем, что были основаны в России Петром Великим. Он обнаружил, что его духовенство
крайне невежественно, и учредил эти заведения для их сыновей,
поручив епископам поддерживать их за счёт двадцатой части доходов
от монастырей. В этих и других заведениях
Те, кто был добавлен, — это рядовые представители русского духовенства.
[6]

 Я ни разу не встречал в России священника, который говорил бы по-французски,
по-немецки или по-английски. Возможно, они вкладывают все свои силы в изучение патристики и церковной науки, поскольку приходское духовенство, как правило, не очень хорошо разбирается в светских науках. Один англичанин, путешествовавший по Сибири с русским архиепископом, как-то спросил англичанина, где больше жителей — в Лондоне или в Сан-Франциско. На что мой злобный друг ответил:
— Ну, видите ли, в Лондоне проживает двести тысяч человек, а в Сан-Франциско — четыре миллиона.
— А! — с удовлетворением сказал архиепископ. — Я так и думал. Я думал, что Сан-Франциско больше!


Те студенты, которые хотят получить более высокую степень образования, после окончания семинарии поступают в одну из церковных академий, которые соответствуют нашим университетам и где они могут получить степени студента, кандидата, магистра и доктора богословия. В российских университетах нет богословских факультетов, но теперь они есть
требовалось, чтобы все, кто должен был быть рукоположен в епископы, прошли через академию.


Однако вернёмся к семинарии: студенты поступают в неё в возрасте восьми лет и обычно остаются там до двадцати двух лет, когда получают диплом, который признаётся епископом, и кандидат без дальнейшего экзамена рукополагается.

Случай с одним из этих студентов представляет собой любопытный пример того, как работает противоречивое требование Русской церкви о том, что приходское духовенство на момент рукоположения _должно_ состоять в браке. «Разве
«Видишь того парня, который бегает по палубе?» — сказал мне попутчик, указывая на одного из студентов семинарии. «Ему девятнадцать лет, и он возвращается в семинарию в последний раз. В течение нескольких месяцев его мать должна найти ему жену, а на следующий год он вернётся, чтобы жениться, а затем сразу же будет рукоположен!»[7]
Это произошло бы до достижения канонического возраста для рукоположения, но из-за нехватки духовенства в Приморске, где насчитывается около 50 общин с церквями или часовнями, это было необходимо.
Расстояние между Николаевском и Владивостоком составляет
На 1300 миль приходится всего 14 священников и 2 дьякона. Несколько лет назад потребность в духовенстве была настолько острой, что в священники посвящали торговцев, почтальонов и даже ямщиков.

 Господин Пеко сопровождал меня в Благовещенске, когда я навещал господина Петрова, вице-губернатора, от которого я узнал, что в провинции есть только одна тюрьма на 26 камер. Мы побывали там, но единственное, что я могу сказать, — это «грязно и переполнено» и «все карцеры забиты».
В некоторых из них в помещении, не слишком большом для одного человека, находились двое.  Что
Я не знаю, почему тюрьма была так переполнена, и не могу сказать, были ли это местные преступники из провинции или ссыльные, временно находившиеся там по пути на восток. Во дворе никто не слонялся без дела, так что, полагаю, все они были собраны для нашей проверки. Наказание в карцерах применялось не из-за плохого поведения заключённых, а потому, что они были вынуждены занимать всё доступное пространство.
Более того, поскольку тюремная администрация, похоже, считает одиночное заключение слишком суровым наказанием, возможно, их поместили в одну камеру
некоторые заключённые содержались в камерах по несколько человек. Я помню, что, когда я разговаривал с начальником Томской тюрьмы, одобрявшим раздельное содержание заключённых, а не тюремную систему, он считал, что сажать _мужика_, или простого крестьянина, в одиночную камеру — это однозначно плохо, потому что «ему не о чем будет думать, — сказал он, — и он может сойти с ума!» Этот добрый человек также сообщил мне в связи с моей добровольной миссией, что заключённые не так уж сильно нуждаются в религии, но им нравятся книги по истории, путешествиям и т. д.
 Я знал об этом, но поскольку трёх фургонов было более чем достаточно для
Я сделал всё, что мог, но мои средства были ограничены как в плане транспорта, так и в других отношениях. Я был очень благодарен за то, что нам удалось взять с собой столько книг, и предоставил другим филантропам завершить эту работу. Я оставил в Благовещенске 50 экземпляров Нового Завета и 12 настенных картин для тюрьмы, 20 комнат для двух его больниц и строящейся школы с четырьмя комнатами для детей заключённых.

Рядом с госпиталем располагались летние казармы, построенные в самом примитивном стиле. Обычные казармы нуждались в ремонте, и
Они срезали ветки деревьев и лиственный подлесок, связывали их в вязанки и устанавливали так, чтобы получились стены и крыша, которые давали хоть какое-то укрытие от жары, но плохо защищали от ветра и дождя. Однако предполагалось, что они простоят всего несколько недель.

[Иллюстрация: СЕЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ СТАРООБРЯДЦЕВ ИЛИ ПОСТАРОВЕРНЫХ.]

Из этих летних бараков открывался прекрасный вид на реку и город. Дома расположены на равнине на высоте 15 или 20 футов над уровнем воды. Государственные учреждения и магазины торговцев большие и хорошо построенные, вокруг каждого из них много свободного пространства. Некоторые
У некоторых из них есть сады, а вдоль берега от пристани до просторной телеграфной конторы тянется зелёная лужайка, засаженная деревьями.
 В Благовещенске проживает всего 3400 человек, но его длинная набережная и пересекающиеся улицы придают ему вид важного города.
 Некоторые магазины были превосходными и хорошо снабжались товарами.
 Город был основан в 1858 году, и Амурская компания держала там один из своих главных складов. После завершения своей деятельности этот магазин был куплен сотрудником компании. Мистер Нокс говорит:
В 1866 году русские офицеры жаловались на сговоры между купцами с целью поддержания заоблачных цен. Я также слышал, что это происходит до сих пор. Если, например, в середине зимы торговец обнаруживает, что его коллеги-торговцы продали весь свой сахар или любой другой товар, а у него в наличии есть только то, что есть в городе, то, зная, что новых поставок не будет, пока не растает лёд и не откроется навигация, он может запросить более высокую цену за товары, на которые у него монополия. Свечи, по моим подсчётам, обычно стоили 11_д._ или
1_с._ за фунт, но иногда цена поднимается до 2_с._ 6_д._ Сыр стоит от
2_с._ до 2_с._ 6_д._ за фунт, но я полагаю, что эти продукты должны быть европейского или американского производства. Куры в Благовещенске стоят от 6_д._ до 2_с._ за штуку, телятина — от 4_д._ до 5_д._, а говядина — от
От 2;_д._ до 4_д._ за фунт. Молоко стоит 2_д._ за пинту летом и 4_д._ зимой.
Живые гуси, купленные у маньчжуров, стоят от 2_с._ 6_д._ до
4_с._; но зимой у молокан они стоят 5_с._ В связи с этими ценами следует упомянуть стоимость земли, которую можно купить у государства за 2_с._ за акр.

Мне сказали, что в городе полно инакомыслящих. Я не слышал ни о каких
старообрядцах или старожилах, и ни в одной церкви я не видел _трёх_
поперечных перекладин их креста; но там было много
молокан — полагаю, колонистов или потомков изгнанников.
Их присутствие, несомненно, во многом способствует процветанию города, поскольку они «честны, трезвы и трудолюбивы».

_Молоканцы_ называются так потому, что в обычные дни поста они пьют молоко.
 Их происхождение окутано тайной, и некоторые относят его к середине прошлого века.
 В начале нынешнего
В XIX веке многие из них жили на юге России. Один английский джентльмен, живший в Бердянске в 1848 году, посетил их деревни, и от его жены я узнал, что Саламатин, глава молокан, и его семья были набожными, но очень простыми, необразованными людьми. Моя подруга иногда приглашала их к себе за стол. Она рассказала мне, что их просвещение, по всей видимости, заключалось в простом чтении Библии. Они обнаружили, что поклонение изображениям запрещено, и, соответственно, отказались преклоняться перед ними.
Из-за этого некоторые подверглись гонениям, даже
Они терпели телесные муки, но безрезультатно: они не сдавались.
В «Словаре сект» Бланта говорится, что барон Хакстхаузен в 1843 году посетил колонию из 3000 молокан в Крыму и обнаружил, что они отрицают необходимость крещения и причастия. С утверждением Бланта
частично согласуется то, что рассказала мне моя подруга, а именно, что какой-то важный чиновник приехал навестить молокан в её районе (не в Крыму, а в Екатеринославской губернии, где тогда жили молокане, а их деревни располагались на берегах
Молошна), и нашёл среди них так мало предосудительного и так много хорошего, что чиновник дал им отличную характеристику, и впоследствии их никто не беспокоил. Кроме того, их предполагаемый отказ от крещения и причастия, похоже, согласуется с тем, что я слышал о них от попутчика, который остановился в доме молокан.
Он рассказал мне, что по воскресеньям они проводят собрания, читают Священное Писание, молятся, поют, толкуют Библию и задают вопросы, но, по его мнению, они не крестятся и не причащаются. Но я помню, что
Моя подруга рассказала мне, что, когда молокане отделились от Русской православной церкви или были из неё изгнаны, у них не было ни священников, ни образованных людей, которые могли бы их направлять. Нет у них священников и сейчас, только старейшины.
Поэтому, если у них нет таинств, я не понимаю, происходит ли это по их выбору или по необходимости.[8] Мой попутчик был высокого мнения о молоканах из Благовещенска. Он сказал, что никогда не видел никого из них
в состоянии алкогольного опьянения или даже заходящим в таверну; что он редко или вообще никогда не видел их
в раздражении или слышал, чтобы они сквернословили; и что они проводили свободное время за чтением Священного Писания.

Но это не избавляет их от неприятностей. Их образ жизни в
Благовещенске позволил многим молоканам разбогатеть, так что они могут нанимать слуг. Однако старый русский закон запрещает молоканам нанимать православных русских. Несмотря на это, русские любят служить у молоканов, потому что те хорошие хозяева и хорошо платят. Таким образом, закон практически утратил силу; но за лето до моего визита начальник полиции (человек далеко не образцового морального облика), затаив обиду на главного молоканца, и
Подобно Аманаю, который, презрительно отвергнув мысль о том, чтобы наложить руку только на одного, начал делать всё возможное, чтобы досадить им всем в городе. Чем всё это кончилось, я не слышал.

 Перед отъездом из Сибири я получил официальное подтверждение того хорошего мнения, которое сложилось у меня о молоканцах. Губернатор провинции официально написал в Петербург следующее: «У нас 105 молокан, большинство из них проживает в Южно-Уссурийском округе. Они живут спокойно,
очень трудолюбивы и послушны властям. Они вежливы в
общении с членами православной церкви и не
Таким образом, рассмотрев это тройное свидетельство и сравнив жизнь молокан с жизнью православных, я пришёл к выводу, что
взаимодействие православных с молоканами, скорее всего, пойдёт на пользу первым, а не наоборот, и что у царя было бы больше хороших подданных, если бы у него было больше молокан.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Число инакомыслящих должным образом учитывается в официальных отчётах,
посылаемых императору. Так, в одном из них, который мне разрешили увидеть, было написано:
«За год не было зафиксировано ни одного случая инакомыслия
Потребовалось время, чтобы вернуть их, но в нашей провинции, как и в прошлом году, насчитывается 140 беспоповцев обоих полов и 105 молокан».

[2] Сумма, собранная в ящики у церковных дверей в 1876 году, составила 30 100 рублей 37; копеек, а из других источников поступило 111 598 рублей
28; копейки, что в сумме составляет 141 698 рублей 65; копейки, то есть
17 712 фунтов стерлингов (если считать, что рубль _в этой главе_ равен половине кроны, что приблизительно соответствует его стоимости на момент составления отчёта), не считая 1537 фунтов стерлингов, выплаченных совету местными комитетами.
Проводится сравнение 1876 года с предыдущими шестью годами, и оно показывает, что по сравнению с 1875 годом число членов совета увеличилось на 890 человек
и 500 фунтов стерлингов. У Общества есть шесть отделений в Сибири, из которых в Иркутске
самое большое количество членов — 490, и оно собирает самую большую сумму — 3470 фунтов стерлингов. В 1876 году также был составлен список «особых пожертвований», которые были инвестированы: одно пожертвование в размере 40 рублей, или 5 фунтов стерлингов; два пожертвования по 50 рублей; одно пожертвование в размере 60 рублей; шесть пожертвований по 100 рублей; одно пожертвование в размере 200 рублей; и одно, самое крупное, пожертвование в размере 300 рублей, или 37 фунтов стерлингов.

[3] Результаты, достигнутые Обществом в 1879 году в Поволжье, населённом преимущественно мусульманами, гораздо скромнее, чем в Азии.
Сопротивление настолько велико, что на данный момент миссионеры
можно только подготовить почву. Для этого школы могут стать мощным
вспомогательные. Некоторые племена, такие как черемисы и вотяки, например
, проявляют склонность к обучению; но нехватка средств
препятствует распространению российской школьной системы на мусульманскую
деревни. То же самое наблюдается и с калмуками Астрахани, которые
приветствовали бы школы и с радостью оставили бы своих сородичей-кочевников и язычников
, чтобы поселиться на отведенных им землях. В Нуаре-Черинске 12 семей начали строительство домов, но из-за нехватки денег не смогли его завершить
чтобы завершить их, и обратился к правительству с просьбой выделить по 3 фунта стерлингов на каждую семью. В Улан-Эрганск приехали поселиться несколько семей, и они уже занимаются сельским хозяйством.

[4] Одним из их триумфов в 1879 году стало обращение учёного ламы Тапчина-Нагбо-Манголаева, на которого впервые произвели впечатление церковные службы в русской церкви, которые он посещал в течение предыдущего года в Чите и Верхнеудинске, где, по примеру миссионеров, служба и пение, как мне кажется, ведутся на местном языке. Этот человек был крещён в водах Байкала, откуда и происходит его нынешнее имя
Его зовут Владимир Байкальский. Он владеет семью языками: маньчжурским, китайским, монгольским, тибетским, санскритом, латинским и русским.
Он принял должность профессора монгольского языка в одном из миссионерских колледжей.

[5] Ещё в 1861 году правительство санкционировало строительство
телеграфной линии от Николаевска вверх по Амуру до Хабаровска,
которая должна была продолжаться до самой южной точки российских
территорий на берегу Японского моря. Телеграфная линия от Казани до
Омска должна была быть открыта в том же году; от Омска до Иркутска — в 1862 году, а
В 1863 году компания «Амур» согласилась выполнить эту работу, а министр морского флота — предоставить средства.
Правительство гарантировало 5 % от суммы расходов. Тарифы на телеграммы в России и Сибири составляют:


 в радиусе 66 миль — 1 шиллинг за 20 слов;
 в радиусе 660 миль — 2 шиллинга за 20 слов.
 ” ” 1000 ” 4 ” ” ”
 За пределами ” ” ” 6 ” ” ”


[6] На обратном пути по Амуру я встретил на пароходе нескольких
Студенты возвращались в Благовещенск после каникул, и от них и их преподавателя я получил следующую информацию об их месте обучения.
 Сыновья священников получают образование, питание и одежду бесплатно; другие студенты платят за питание и одежду.
 Они проводят в семинарии десять с половиной месяцев в году, а оставшиеся шесть недель у них — каникулы.
 У них шесть классов, в каждом они учатся по два года, ежедневно посещают четыре лекции и читают с восьми до двух.
В Благовещенской семинарии в 1878 году обучалось 50 студентов
и девять профессоров, а именно: по латыни, математике, греческому (без иврита), теологии, философии, Библии, русскому, маньчжурскому, физике, музыке и т. д.

Как мне сказали, по окончании обучения студенты обычно немного знают латынь и греческий и могут изучать современные языки; но в России это не является обязательным.

[7] Я назвал это требование Русской церкви непоследовательным,
потому что они так буквально трактуют слова апостола Павла о том, что
диакон должен быть мужем одной жены, что не допускают к рукоположению
холостяков в качестве приходских священников. И всё же, хотя апостол Павел даёт такое же наставление
Что касается епископа, то они не будут посвящать священника в епископы, пока он состоит в браке.

[8] Екатеринославские молокане не были равнодушны к таинствам, поскольку Саламатин, их тогдашний глава, обычно крестил погружением в воду.
Что касается Вечери Господней, то они совершали её, сидя за столом, и каждый причащающийся получал кусок хлеба, отломанный от одной буханки, а затем чаша переходила от одного участника к другому.




ГЛАВА XLII.

_СРЕДНИЙ АМУР._

 Отъезд из Благовещенска.--Зея.--Климат.--Чем занять время.--Русский чай.--Река Бурея и
 горы. — Восхитительные пейзажи. — Екатерино-Никольск. — Распространение книг и Священного Писания. — Узнан пассажиром. — Пейзажи прерий. — Стрельба по собаке. — Сунгари. — Китайская исключительность. — Течение реки. — Амурская область. — Акцизный чиновник. — Замечания об алкоголе. — Сухой закон в России.


Мы выехали из Благовещенска утром 6 августа и вскоре обнаружили, что река расширилась. Недалеко от города находится устье
Зеи, крупнейшего притока Амура, который мы когда-либо видели. [1]

Именно по Зее первые русские добрались до Амура в
1643. После российской оккупации вдоль реки поселились 5000 крестьян.
Говорят, что в трёх-четырёхстах милях от устья река судоходна для пароходов.
 Я полагаю, что именно из-за огромного количества воды, которое временами сбрасывает эта река, Благовещенск подвержен серьёзным наводнениям. Во время моего визита город
находился на высоте от 20 до 30 футов над уровнем реки, но через несколько недель до Нижнего Амура дошли новости о том, что Благовещенск затоплен настолько, что вода поднялась до телеграфных проводов, и что
В домах города было несколько футов воды. Впоследствии я слышал о наводнении, которое произошло в 1872 году и уровень воды был на пять футов выше.

 За Благовещенском мы заметили явное повышение температуры. Этот город находится примерно на той же широте, что и Лондон, и летом температура там не сильно отличается, но зимний климат гораздо суровее.[2] Что касается моего собственного опыта, то мне очень повезло с погодой.
Единственный день, когда шёл хоть сколько-нибудь заметный дождь, был последний день июля, в Шилке. В начале
Во время плавания я выставлял максимальный и минимальный термометры за окно каюты.
Но, сломав последний 2 августа, я не могу сказать ничего, кроме того, что ночи стали намного теплее.  6 августа я заметил, что жара очень сильная, и утром был вдвойне благодарен за возможность принять холодную ванну.  Моя каюта была размером со старомодную продолговатую церковную скамью с сиденьями по длинным сторонам. Они были слишком узкими, чтобы на них можно было спать, поэтому я надул свою надувную кровать
и поставил её на пол; утром мне нужно было только
чтобы убрать кровать и развернуть ванну, прежде чем заказывать воду.
Я нигде в России или Сибири не встречал, чтобы люди пользовались «ванной», как это делают англичане.
А когда однажды в Москве я спросил у хозяина дома, могу ли я утром принять _холодную_ ванну, он сказал, что его никогда в жизни об этом не просили!

Время на борту отнюдь не было потрачено впустую: получив несколько статистических документов и официальных сведений, написанных на русском языке, я с радостью поручил их перевод нескольким дамам, которые
говорил по-французски. Таким образом, у меня была возможность получить разъяснения по не совсем понятным моментам и исправить ошибочные представления.
С написанием книг я чередовал написание писем, как личных, так и официальных, хотя мне казалось, что нет особого смысла писать в Англию,
поскольку я рассчитывал добраться туда, пересекая Тихий океан, за меньшее время, чем потребовалось бы письму, чтобы пересечь Сибирь.
Однако капитан рассчитывал встретить пароход, который доставит почту в Стретинск, и
Поэтому я написал несколько «открытых писем», как их называют в России
я отправил их только для того, чтобы мои друзья получили почтовую открытку за пенни из страны моего временного изгнания. Среди них, как я помню, была открытка мисс
 Фрэнсис Ридли Хавергал, которой я писал в прошлом году во время своего путешествия в Архангельск. В то время я и не подозревал, что она
уже умерла и что, пересекая Америку, я прочту о её смерти. [3]

 Таким образом, помимо перевода и написания писем, я читал небольшие руководства
Я занимался ботаникой и геологией, а также собирал информацию о русских делах, и дни проходили довольно счастливо. Мои товарищи по путешествию
Мы были приветливы и, проведя вместе почти две недели, стали довольно общительными. Послеобеденный самовар был отличным объединяющим фактором, ведь русские очень любят чай — и пьют его немало. Когда два московских купца заключают выгодную сделку, они отправляются в _трактёр_, или чайную, где заказывают самовар, выпивают столько чашек чая, что сильно распаляются, и тогда они просят полотенце, чтобы вытереться от пота, а затем — «начинают сначала».
Наш повар пополнил запасы провизии в Благовещенске, и я тоже, потому что
Я купил весь белый хлеб, который смог найти, а мистер Пеко любезно снабдил своего гостя на прощание и маслом, и сыром. В первый день мы прошли
340 миль до Екатерино-Никольска. Когда мы отправились в путь, река была 1200 ярдов в ширину, а глубина составляла 15 футов. В Айгуне, в 14 милях ниже, она расширилась до 1866 ярдов в ширину и до 30 футов в глубину. В начале дня перед нами открылась обширная равнина,
не имеющая видимых границ слева и ограниченная справа невысокими
холмами. Почва в этой прерии глинистая, с верхним слоем из
Плодородная чёрная почва покрыта пышной травой, которая часто достигает человеческого роста. Среди неё можно увидеть маньчжурскую просовидную траву и сочные широколистные растения, названия которых я не знаю.
Также здесь растут виноградная и гороховая лозы и множество видов цветов, среди которых так много ландышей, что они наполняют воздух своим ароматом. Повсюду среди травы прячутся небольшие кусты коричной розы.
Вместе с викой и другими вьющимися растениями они делают передвижение по этим прериям, как свидетельствует мистер Коллинз, чрезвычайно трудным.

[Иллюстрация: русский крестьянин с самоваром.]

Ниже Айгуна местность на севере остаётся равнинной и покрыта плодородной чёрной почвой, местами достигающей 14 дюймов в толщину. Примерно в 30 милях ниже Айгуна река разделяется на множество рукавов, а правый берег в нескольких местах становится обрывистым. Слева простираются обширные отмели и песчаные косы — некоторые из них пустынны, другие покрыты травой и ивами. Последних на реке девять видов. Местные жители используют кору для изготовления верёвок. В Скобельцине,
в 160 милях ниже Благовещенска, Бурея впадает в Амур с севера.
после прохождения 703 миль. Эта река протекает по равнинной прерии,
разнообразной группами дубов и кленов. В устье её ширина
составляет полмили. За этим ручьём южный берег поднимается,
и ближе к вечеру мы оказались недалеко от гор Бурея, где холмы подступали вплотную к реке.
В этом районе были обнаружены угольные пласты толщиной от трёх до четырёх дюймов, напоминающие каннельский уголь.
 Нижние части холмов были покрыты небольшими дубами, а на возвышенностях растительность была гуще
леса из молодых дубов и чёрных берёз. В тенистых оврагах встречаются рощи из белых берёз и осин, а на открытых участках и на островах — различные виды ив, липы, черёмуха, маленькие татарские яблони, вязы, маньчжурский ясень, монгольский дуб и несколько пробковых деревьев небольшого размера. Здесь также растут лещины, а на опушке леса можно встретить лиану, которая оплетает деревья на высоте до 15 футов. Самым характерным кустарником этих лесов является аралия маньчжурская,
многочисленные белые цветки которой придают им особую красоту.

Нам посчастливилось провести восхитительный вечер во время нашего путешествия по Бурейским горам, пейзажи которых невольно напомнили мне некоторые участки Дуная.[4]

Бурейские, или Малые Хинганские, горы пересекают долину Амура почти под прямым углом. Они состоят из слюдяного сланца, глинистого сланца и гранита. В одном месте был найден порфир, и, как говорят, там есть признаки наличия золота. Пока мы плыли вниз по течению в лучах вечернего солнца, извилистый путь реки добавлял красоты этому пейзажу.  Почти каждую минуту картина менялась: холм,
Лес и скалы вносили разнообразие в пейзаж, пока мы пробирались через ущелье. То тут, то там с крутых скал к реке низвергались крошечные водопады, а иногда в овраге появлялся небольшой луг. Временами казалось, что ты полностью окружён озером, из которого нет выхода, кроме как взобраться на холмы, и невозможно разглядеть хоть какие-то признаки выхода на полмили вперёд. Так мы и ехали, пока в сумерках не добрались до Екатерино-Никольска, поселения из 300 домов, расположенного на
плато в 40 футах над рекой. Здесь я нашёл церковь, к которой вела аллея в общественном саду. Позже я
узнал, что там были высажены образцы всех деревьев региона.
Но когда я вошёл в сад, было уже слишком темно, чтобы я мог
увидеть что-то ещё, кроме того, что мы попали в царство красоты,
превосходящей всё, что я видел в Сибири.

Прибытие парохода в Екатерино-Никольск — событие, которое происходит не каждый день в течение всего года. Свисток парохода собирает на берегу реки большую часть населения — кто-то приходит продать овощи с огорода
что-то для встречи с друзьями, а на что-то просто посмотреть. Эти небольшие группы людей
предоставили мне отличные возможности для распространения моих трактатов,
а также для продажи или раздачи Священных Писаний. Значительная часть
Русских колонистов зарабатывает на жизнь поставкой топлива для пароходов.
В 1866 году правительство использовало древесину стоимостью 6000 фунтов стерлингов, а частные
фирмы - 1200 фунтов стерлингов; и поскольку нам приходилось часто останавливаться на этих дровяных станциях,
Я мог сходить на берег и оставить своих печатных посланников в самых отдалённых местах, где их всегда с благодарностью принимали и часто с радостью покупали. [5]

Это привлекло внимание пассажиров, которые тоже хотели что-нибудь купить. Однажды на «Шилке» я продал более 30 экземпляров, некоторые из них — очень бедно выглядевшим людям. Один торговец на борту хотел вложить крупную сумму, но я не хотел продавать оптом, предпочитая распределять свой товар как можно шире. Кроме того, я обнаружил, что странствующие торговцы в Сибири просят шиллинг за книги, которые я продаю за шесть пенсов.
И хотя, учитывая трудности транспортировки из Петербурга, это, пожалуй, не так уж и дорого, я всё же хотел доставлять свои товары напрямую
охватить как можно больше покупателей и даже _раздать_ их, если
необходимо, в уединённых и отдалённых местах. Мы добрались до некоторых отдалённых мест на Оби, отправив священникам посылки с книгами и письмом, но на Верхнем и Среднем Амуре я не смог этого сделать.

Любопытство моих попутчиков, конечно же, было вызвано тем, что они сочли моими странными действиями. Они строили разные догадки о том, кто я такой и чем занимаюсь.  Нередко после того, как любопытство улеглось, я обнаруживал, что мои
Распространение религиозной литературы привлекло ко мне внимание и вызвало добрые поступки со стороны тех, кто до прочтения брошюр был настроен предвзято и, возможно, враждебно. Я особенно остро ощутил это в Сибири, хотя и не был готов к тому, что слухи о моей деятельности в Финляндии за три года до этого дошли до Амура. Однако на второй день между
Благовещенск и Хабаровск. Пассажир, поднявшийся на борт накануне, заметил моё имя на багаже и, выйдя на палубу, сказал:
он спросил, путешествовал ли я вокруг Ботнического залива. Получив утвердительный ответ, он сказал, что читал о моём путешествии, которое было переведено моим финским другом для газеты под названием _Helsingfors Dagblad_. Таким образом, он помнил, что я сделал, и был готов оказать мне любую услугу. Его звали Эмиль Крускопф, он был инспектором телеграфной службы и оказал мне несколько услуг без моей просьбы. Ему, как финну, польстило то, как я отозвался о скандинавских пароходах, и я понял, что
что доброе слово принесло свои плоды спустя много дней и далеко от того места, где оно было сказано.

 Среди толпы, пришедшей посмотреть на Никольск, был священник, которому
я дал несколько брошюр и экземпляров «Русского рабочего». На следующее утро мы отправились в путь, надеясь к ночи добраться до Хабаровки.
Через некоторое время горы слева, а чуть ниже и справа, стали отдаляться. Затем показались два острова.
Тот, что справа, был около полумили в длину и несколько ярдов в высоту.
Он был покрыт берёзами и вязами, в тени которых росла трава высотой
высотой в шесть футов. Второй остров представляет собой отвесную скалу. Глубина реки по-прежнему составляла 70 футов.
[6]

 Местность в этой части самая пустынная на всём протяжении Амура; хотя наше уныние было нарушено криками о том, что через реку плывёт медведь. И, конечно же, над водой, недалеко от парохода, показалась голова какого-то животного.
Хотя, признаюсь, мне показалось, что это не медведь.
 Некоторые пассажиры спустились вниз за револьверами и винтовками и начали стрелять, к большому волнению всех на борту.
Капитан остановил корабль, и, когда животное приблизилось, выстрел
попал в воду так близко от его носа, что он приподнялся, чтобы посмотреть, в чём дело. Наконец пуля попала ему в голову, и
помутневшая вода свидетельствовала о смертельном ранении. Спустили шлюпку, и несколько членов экипажа отплыли, но
обнаружили, что всё волнение было вызвано несчастной собакой!

Мы миновали устье Сунгари на южном берегу Амура, в 992 милях ниже Усть-Стрелки.[7] Сунгари с её притоками дренирует большую часть Маньчжурии. О ней известно очень мало, хотя
Говорят, что его долина довольно густо заселена и плодородна. [8]

 Мы добрались до самого южного изгиба Амура и вошли в зону, климат которой несколько отличается от климата хребта Бурея, поскольку в этих горах прохладнее, чем в прериях над ними или под ними. [9]

 Ниже Сунгари равнинная прерия продолжается вдоль левого берега Амура. На правом берегу реки на протяжении 20 миль тянется гряда холмов, а в деревнях Дырки, Эту и Киннели возвышаются отвесные скалы. Холмы покрыты редколесьем. Под ними
на них пышная растительность достигает полутора метров в высоту, а в июле можно увидеть многочисленные красные цветы леспедецы, голубые цветы ветреницы, большие белые зонтики биотии и серёжки кровохлёбки. На берегах островов в реке валяются выбеленные стволы упавших деревьев и коряги.

По мере того как мы приближались к концу нашего путешествия, мы также приближались к границам Амурской области, которая является одновременно самой маленькой и наименее населённой из областей Сибири.[10] Здесь 31 станция
Расстояние между Благовещенском и Хабаровкой составляет 560 миль, и я заплатил за билет первого класса 2 фунта 10 шиллингов._ Самая крупная и важная станция — Михайловск, расположенная примерно в 17 милях ниже устья Сунгари, названного в честь генерал-губернатора Восточной Сибири. Это военный пост, и он гордится тем, что у него есть два
железных орудия, направленных через реку в сторону Китая, хотя
говорят, что они совершенно бесполезны в военных целях и могут
использоваться только для салютов.

 В этом месте мы высадили
некоторых из наших пассажиров, в том числе
жена артиллерийского офицера, которую мы впервые увидели ещё в Канске и с которой мы познакомились на Байкале, а затем снова на Шилки. Казалось, что на этом наше знакомство закончится, но нет: когда я добрался до Владивостока, эта дама снова появилась на расстоянии более 3000 миль от того места, где мы впервые встретились.
После отъезда из Благовещенска я познакомился ещё с одним человеком, бароном Штакельбергом. Этого джентльмена отправили на Амур, чтобы навести порядок в акцизном деле. После присоединения
В этой стране правительство так стремилось заселить её, что обещало эмигрантам освобождение от налогов на 20 лет, и этот срок почти истёк. Барону нужно было привести дела в порядок, и он занимался этим с 1875 года, когда пересёк Сибирь по суше и случайно встретился с мистером Милном, о путешествии которого по Европе и Азии я упоминал в предыдущей главе. Барон с удовольствием рассказывал о своём путешествии со своим английским другом, как он его называл, и был явно рад видеть второго англичанина.  Он говорил
Он свободно говорил по-французски и привёл мне несколько интересных статистических данных об алкоголе, который является основным источником дохода правительства как в России, так и в Сибири.[11] Исходя из собственного опыта, я не могу согласиться с мнением, которое иногда высказывают, что русские как народ более несдержанны, чем англичане. Среди них, правда, этот порок, кажется, считается меньшим грехом и меньшим позором, чем у нас. Но Англия печально известна тем, что за один год было арестовано 203 989 человек за преступления, в которых фигурировало пьянство! Я
Мы не можем предоставить статистические данные о количестве пьяниц в России.
Конечно, на фестивале их очень много. Я жаловался на это одной русской даме, и она признала, что это правда, но напомнила мне, что у них это зло коснулось в основном мужчин. И, без сомнения, какое бы сравнение ни проводилось между двумя странами в отношении пьянства среди мужчин, в России нет ни одного города, где было бы больше пьяных женщин, чем мужчин. В одном только году было задержано 6276 женщин и 5537 мужчин, или 32 пьяницы в день!
увы! нам стоит обратить внимание на Англию — на Ливерпуль. Тем не менее пьянство — одна из самых распространённых причин преступлений в России, о чём свидетельствует то, что я видел и слышал в тюрьмах Тюмени, Тобольска и Барнаула.
И вполне можно задаться вопросом, не связаны ли дурные привычки русских — азартные игры, пьянство и праздность — отчасти с большим количеством церковных праздников в их календаре, во многие из которых они воздерживаются от работы даже больше, чем в воскресенье. Они строго и долго постились, а затем, в конце, предались излишествам.

Среди русского народа и духовенства трезвый образ жизни пока не очень распространён.
Как-то раз я обедал в Петербурге в компании одного джентльмена, который сказал, что священник из его сельского прихода — трезвенник.
Он иногда приглашал его на обед, и когда предлагал ему немного красного вина для желудка, священник отказывался, говоря, что если он не будет полностью воздерживаться от алкоголя, то скоро станет пьяницей, потому что прихожане так часто приглашают его выпить.
Однако этот случай был достаточно необычным, чтобы привлечь внимание дамы
следует отметить, что она никогда раньше не слышала о священнике, который воздерживался бы от алкоголя.

Соответственно, я с большим удовлетворением узнал из газет, что этот вопрос находится на рассмотрении нынешнего императора и что его величество пригласил нескольких экспертов для консультаций по этому вопросу. Да поможет им Бог в борьбе с этим национальным проклятием, демоном невоздержанности!

Моя встреча с бароном Штакельбергом сыграла важную роль в моих странствиях.
Я намеревался, прибыв в Хабаровск, покинуть Амурскую область и отправиться прямиком по Уссури во Владивосток. Но так получилось, что
Этого не произошло, и менее чем через 24 часа я оказался в 1250 милях от своего пути и в противоположном направлении. Но прежде чем покинуть китайскую границу, я должен кое-что сказать о южном берегу Амура, о котором и его жителях я до сих пор почти ничего не говорил.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Эта река берёт начало в Яблоновом хребте и течёт на юго-восток на протяжении 700 миль, принимая несколько притоков с востока, прежде чем впасть в основное русло. В устье она достигает почти мили в ширину, а в некоторых местах — 35 футов в глубину. Её быстрое, мутное, желтоватое течение
Эти воды — не что иное, как дополнение к чёрным водам Сак-ха-лина, как называют Амур местные жители. На некотором расстоянии ниже места слияния эти два цвета отчётливо видны; но в конце концов чёрный дракон поглощает своего жёлтого соседа и величественно устремляется к океану.

[2] Самая сильная жара в июле 1877 года в Благовещенске составила 89°·2, а в Гринвиче — 88°·2. Но самый сильный холод в декабре в Благовещенске составил 32° ниже нуля по сравнению с 28°·7, самым сильным холодом в Гринвиче. Если говорить в целом о погоде в
Благовещенск, мистер Равенштейн отмечает, что зимой 1859-60 годов
до середины октября было хорошо. 4 ноября выпал снег,
и вскоре после этого река замерзла. В декабре и январе было
хорошо, хотя и холодно, температура иногда опускалась до 45 ° ниже
нуля, а однажды и до 49 °, и никогда не поднималась выше 9 °· 5
сильные штормы случились в ноябре, и снова в феврале. 2 апреля наступила первая оттепель. С 6 по 9 мая река освободилась ото льда, а последний снег выпал 12-го числа, но
не оставаясь на земле. Летом была самая сильная жара
99 ° . Климат в районе Среднего Амура более благоприятный
, чем в Верховьях Амура, хотя только в летние месяцы
. На них нет инея, который в верховьях
реки часто губителен для урожая. Зима здесь такая же долгая, как и в других местах, а Амур в Благовещенске покрыт льдом с начала ноября до начала мая. Зея замерзает примерно на три недели позже. Однако количество снега не слишком велико
чтобы маньярги могли держать своих лошадей всю зиму на пастбище под открытым небом.

[3] Я также написал генералу Казнакову, генерал-губернатору Западной
В Сибирь, в Омск, с просьбой о том, чтобы Священное Писание, которое я поручил переводчику доставить в Тюмень, а оттуда переправить, могло быть распространено в Акмолинской и Семипалатинской губерниях.
Таким образом, с учётом того, что я надеялся сделать в Приамурской области, я начал рассматривать свои планы по снабжению сибирских тюрем как почти завершённые.  Ящики с этими книгами не дошли до Тюмени.
Осенью они какое-то время были в пути до Омска, но когда я в последний раз слышал о них, они уже добрались до места назначения и собирались разделиться.

[4] У входа в ущелье, в 783 милях ниже Усть-Стрелки, на северном берегу расположена станция Пашков.  На противоположном берегу возвышается крутой мыс Свербифа, далеко вдающийся в реку.
С двух миль в ширину Амур внезапно сужается до 700 ярдов, а глубина во многих местах достигает 70 футов.
Таким образом, он течёт на протяжении 100 миль до Екатерино-Никольска.  Течение быстрое
Скорость течения составляет три мили в час, а в некоторых местах достигает 5,5 миль в час.

[5] Ещё одна возможность представилась нам в верховьях Амура, когда мы встретились с пароходом, буксировавшим огромную двухпалубную баржу, на которой находились моряки, завершившие свой срок службы на Тихом океане и возвращавшиеся домой с жёнами и детьми. Их баржа выглядела как огромный пароход на Миссисипи, набитый пассажирами сверху донизу. Когда мы приблизились, они окликнули нас. Наш капитан тогда ещё не вышел из мелководья и, как он знал, командир приближающегося парохода
он счёл целесообразным подойти поближе и спросить о состоянии реки, обменяться парой любезных слов и, возможно, выпить с братом-мореплавателем по стаканчику чая или чего-нибудь покрепче. Я тоже поднялся на борт и за 20 минут продал 20 экземпляров Нового Завета, а также раздал несколько газет и книг. Я хотел сделать капитану подарок — несколько экземпляров Нового Завета для экипажей его двух лодок, но он предпочёл купить их и дал мне 3; рубля за 14 экземпляров, к которым я добавил несколько плакатов и т. д. Капитаны «Зеи» и
«Ингода» купила кое-что для своих команд вместо того, чтобы я подарил это им.
Однако я уже прибил несколько своих картин в обеих каютах двух лодок и положил в каждую по экземпляру Нового Завета для пассажиров, как это было сделано на лодках, на которых мы путешествовали по Оби и Каме.

[6] От этой части до устья Сунгари простираются прерии, насколько хватает глаз, а берега реки во многих местах заболочены. Река становится шире, и на ней появляется множество островов, покрытых ивами и другими деревьями. Острова не мешают
Навигация затруднена, так как они расположены вдоль обоих берегов реки и оставляют между собой открытое пространство.

[7] Цвет воды в Сунгари светлее, чем в Амуре, и мистер Коллинз, который пробовал воду, говорит, что она безвкусная и тёплая, так как берёт начало в южном источнике.  Скорость течения составляет около двух узлов, в то время как в Амуре она достигает четырёх узлов.  Ширина Сунгари в устье составляет милю и одну треть. Она берёт начало на восточных склонах великого
Хингана, или Шан-Алина, или Белых гор, и, принимая в себя множество
притоков, течёт в южном направлении, пока не встречается с другой
Беря начало в горах, граничащих с Кореей, она поворачивает на северо-восток и, пройдя 1000 миль, впадает в Амур.

[8] Первым крупным городом на реке является Саньсин, до которого в 1859 году пытался добраться натуралист Максимович, но был вынужден вернуться из-за враждебного приёма со стороны завистливых и эгоистичных китайских крестьян. В Хабаровске я встретил русского купца, который
проплыл некоторое расстояние вверх по реке, чтобы закупить зерно.
Однако эта попытка увенчалась лишь частичным успехом, и то небольшим.
понятно, при посредничестве римско-католического миссионера. Согласно
Китайскому договору с Россией, Сунгари объявлена открытой для
целей торговли. Таким образом, это представляет собой незанятое поле для какого-нибудь
предприимчивого первопроходца, который таким образом проложит себе путь в Маньчжурию.

[9] В Бурейском районе в августе на реке стоят густые туманы
по утрам, а ночи холодные. Количество снега в течение всего года
зимой составляет около 4; футов и более. Однако наиболее благоприятный климат на Амуре — в районе между устьями
Сунгари и Уссури, хотя даже здесь река скована льдом в течение пяти-шести месяцев. В Хабаровске она замерзает примерно в конце ноября и вскрывается в начале мая. Снег покрывает землю на глубину от 30 до 45 сантиметров, а в исключительные зимы — даже на 75 сантиметров.
 Ниже устья Сунгари Амур разделяется на несколько рукавов, и в его русле образовалось множество островов. Река тоже меняет своё русло и течёт на северо-восток, что, по-видимому, является прямым продолжением Сунгари. На самом деле на эту реку претендуют
некоторые в качестве материнской реки. Русские, однако, вполне могли себе это позволить.
позволить китайцам установить эти отношения, поскольку тогда царь
получил бы право на большую часть Маньчжурии, согласно договору, предоставляющему
России принадлежат все земли “к северу от Амура”, против чего Джон Китаец
вероятно, возразил бы.

[10] Его площадь составляет 173 000 квадратных миль, и он примерно равен размеру
Испании, его население составляет всего 22 000 человек. В этом последнем отношении
она выгодно отличается от соседней республики
Якутия, которая в восемь раз больше, но в ней проживает всего на 1200 человек больше
жители. Единственный город провинции - Благовещенск, где проживает
Губернатор. Остальные населенные пункты представляют собой простые деревни, расположенные на
берегах реки.

[11] “Алкоголь” - это спирт, полученный из кукурузы и картофеля, крепостью 95
градусов; “водка” - это тот же спирт, разбавленный водой до
40 градусов и отфильтрованный. Бутылка алкоголя стоит во Владивостоке
2_с._ 6_д._; бутылка водки 1_с._ 3_д._ Барон был эстонцем по происхождению и
обратил внимание на примечательный факт: хотя в Эстонии производилось
относительно больше бренди, чем в других российских губерниях,
у него было меньше всего магазинов, где его продавали. Не знаю, можно ли извлечь из этой истории какую-то мораль; но впоследствии я нашёл в том же месте своего дневника две примечательные записи об Амуре. Во-первых, акцизы в провинции на побережье моря в 1878 году составили более чем в 20 раз больше суммы, полученной от всех остальных налогов, вместе взятых.
Во-вторых, в официальном докладе императору говорилось, что «основными причинами преступности в провинции являются азартные игры и пьянство».  Комментарии излишни, и я не буду на них останавливаться
ничего не предпринимать, кроме как заметить, как унизительно для любой страны, которая называет себя христианской, будь то Россия или Англия, получать наибольший доход от того, что больше всего деморализует её подданных.




 ГЛАВА XLIII.

_ МАНЧЖУРСКАЯ ГРАНИЦА._

 Маньчжурия и её коренные жители.--Их история.--
 Дауры.— Маньчжуры. — Посещение Сахалина-Ула-Хотона. — Одежда маньчжуров. — Музыка. — Средства передвижения. — Предметы торговли. — Погребение умерших. — Лодки. — Способы рыбной ловли. — Стрельба из лука. — Город Айгун. — Здания. — Храмы. — Трудности доступа.


Я очень мало рассказал о том, что мы увидели, спускаясь по Амуру, о даурах и маньчжурах, потому что решил, что для этих несибирских народов лучше выделить отдельную главу. Маньчжурия ограничена на севере Амуром, на востоке — Уссури, на западе — Даурией и Монголией, а на юге — Кореей и Жёлтым морем. На самом деле это
страна к северу от Пекина, территория которой управляется из этого города
и с которой тесно связана её история. [1]

 Пожалуй, стоит сначала сказать несколько слов о даурах, чьи
Территория, по которой мы проезжали, находилась в верховьях Амура. Раньше они селились по обоим берегам реки и, несомненно, до сих пор встречаются кое-где на северном берегу.
Но для ясности я предпочёл рассказать о них на южном берегу, где они живут рядом с маньчжурами, от которых их почти не отличить внешне и с которыми у них больше общего, чем с коренными жителями севера. Дауры и маньчжуры, по словам мистера Хауорта, во всех отношениях принадлежат к одному народу. Различие носит только политический характер. Дауры
Вероятно, они представляют ту часть народа, которая платила дань китайскому двору, а маньчжуры — ту, что была свободна. Мистер Уол говорит, что «дауры» — это название, которое буряты дали тунгусам Приамурья. Дауры выше и сильнее орочонов, у них овальное лицо, более интеллектуальное, а щёки менее широкие. Нос довольно крупный, а брови прямые. Кожа смуглая, волосы каштановые. Низшие сословия не бреют голову, и их волосы
напоминают плохо устроенный стог сена, вокруг которого они вьются
косичка. Представители высших сословий бреют голову спереди и над висками, но носят косичку.

 Дауры успешно занимаются сельским хозяйством, выращивают овощи и табак. Они живут в домах из земли, покрытых соломой из тростника или тонкого бамбука, а внутри стены побелены.
Дома не разделены на комнаты, а очаг находится снаружи, рядом с дверью, и дым от него проходит через трубу в дом.
Два железных чайника всегда входят в набор домашней утвари: один для кипячения воды для чая, другой для приготовления пищи.
Окна большие и квадратные, сделаны из пропитанной маслом бумаги. Они
на петлях сверху и приоткрыты для вентиляции. Религия дауров — шаманизм.
Мы время от времени видели их каноэ, когда останавливались на лесных станциях в верховьях Амура, но мало кого из них узнали.


Мы видели много маньчжуров от Зеи до Хинганских гор. На южных берегах Амура живут маньчжуры и китайцы, причём последние являются либо ссыльными, либо их потомками.[2] На южном берегу Амура, напротив Благовещенска, находится небольшой маньчжурский город под названием
_Сахалин-Ула-Хотон_ (Город Чёрной Реки). Маньчжуры и китайцы
раньше называли реку выше Сунгари «Сахалин-Ула». Гольды называли Амур «Монго», а гиляки — «Маму». Название «Амур» дали русские, и оно считается искажением гиляцкого слова. Я посетил Сахалин-Ула в тот вечер, когда наш пароход остановился неподалёку. Говорят, что там проживает менее 2000 человек.
 Меня сопровождал господин Нильсен из телеграфного отделения в
Благовещенске, которого немного знал один из маньчжурских купцов.
Город тянется на милю вдоль берега, но всего на несколько шагов вглубь от реки. Он состоит из одной улицы и совсем не живописен.
Заборы, сделанные из брёвен и обшитые досками, закрывают вид на сады, в которых выращивают просо, кукурузу, редис, лук, порей, чеснок, испанский перец и капусту.
Стены домов сделаны из брёвен, обмазанных глиной, а окна обычно бумажные, но иногда и стеклянные.

 Крыши зданий покрыты соломой из пшеничной соломы.
Город утопает в вязах, берёзах, клёнах, тополях и диких яблонях. Это выгодно отличает его от русского города, где деревьев почти нет, за исключением тех, что растут в парке. Древесину, которая нужна как русским, так и маньчжурам, рубят в лесах в 60 милях вверх по реке и сплавляют вниз. Они держат много домашней птицы и свиней, а также несколько голов крупного рогатого скота, который используют для пахоты. Сахалин-Ула изобилует садами, которые
поставляют продукцию на рынок Благовещенска. Раз в месяц, в полнолуние, маньчжуры переправляются через реку и открывают ярмарку, которая длится семь дней
дни. Они продают русским пшеничную и гречневую муку, ячмень,
фасоль, овес, яйца, грецкие орехи, овощи, уссурийские яблоки, домашнюю птицу, свиней,
коров и лошадей. Таким образом, русские обычно запасались на месяц;
но они должны что-то требовать справедливой времени, маньчжуров не
только готова поставить, но сделать это по более низким ценам, чем суммы
у русских купцов.

Когда мы шли по улице, нам встретилась одинокая женщина, которая быстро
отошла в сторону, словно испугавшись нас, и, сделав большой _обходной_
путь, вернулась на дорогу и продолжила свой путь позади нас.
Маньчжурские женщины одеваются как китаянки: в синее хлопковое платье с короткими свободными рукавами, поверх которого состоятельные женщины надевают шёлковую накидку или мантию, доходящую до талии. Волосы зачёсываются вверх, собираются на макушке в пучок и закрепляются гребнем, украшенным бусинами и иглами для волос, а также яркими лентами и живыми или искусственными цветами. Серьги, кольца и браслеты отличаются изысканным вкусом. У женщин есть привычка носить с собой самых маленьких детей, привязав их к спине. Девочки, оказавшись
Выросшие из пелёнок, они одеты так же, как их матери; но мальчики до шести-семи лет носят только пару свободных панталон.


Мужской костюм состоит из длинного синего хлопкового пальто, свободных льняных брюк,
застёгнутых на колене или превращённых в леггинсы, и китайских сапог из кожи. Они также носят что-то вроде жилета и пояс, к которому прикреплён
чехол с ножом, китайскими палочками для еды, огнивом, маленькой медной
трубкой и табаком. Оба пола любят курить и, как в Китае,
постоянно носят веер.

 Проходя мимо одного из домов, мы увидели маньчжура, сидевшего на улице
прохладным вечером, наслаждаясь его музыкой, которую он извлекал, проводя смычком по струнному инструменту, похожему на скрипку, хотя было бы неуважительно по отношению к скрипке упоминать их вместе. В Хабаровске я видел и другие музыкальные инструменты, более похожие на банджо. У одного из них было три струны, длинная ручка из палисандра и барабан диаметром около шести дюймов. Барабан был обтянут змеиной кожей с обеих сторон.
Но если его звук был не более приятным, чем у инструмента
в Сахалин-Уле, то, боюсь, его вообще сочли бы попыткой обмануть
английские уши.

Расспросив людей, мы нашли торговца, с которым был знаком мой спутник.
Войдя в его двор, мы увидели несколько монгольских овец с огромными хвостами.
Нетрудно было понять, что особенно толстые  тибетские овцы нуждаются в небольшой повозке, на которой можно было бы перевозить этот придаток.
Однако можно было бы пожелать им более удобную повозку, чем маньчжурские телеги, которые очень неуклюжи.
У них два колеса, прикреплённых к оси, и все они вращаются вместе. Они запряжены волами и движутся медленно, со скрипом.  Кроме того, у маньчжуров есть грубый
Это разновидность дорожной кареты для знатных особ, двухколёсная повозка, недостаточно длинная, чтобы в ней можно было вытянуться во весь рост, и с недостаточно высоким кузовом, чтобы в ней можно было сидеть прямо. В ней нет рессор, рама опирается на ось. Бока задрапированы тканью, в которой проделаны небольшие окошки или смотровые щели. Несколько подушек и валиков внутри смягчают тряску. Оси похожи на
оси обычной повозки, с чем-то вроде полочки для возницы,
который сидит боком примерно в десяти дюймах позади лошади. Шины на колёсах
Они удивительно широкие и толстые, с зубцами, как будто предназначены для использования в машине. На самом деле «машина» — это точное определение для всего концерна.
И когда после долгого путешествия и тряски по ужасным дорогам выходишь из этой машины, вполне можно усомниться в том, что ты не весь в синяках.

Наш друг-торговец оказал нам радушный приём и пригласил сесть в его доме, который был очень похож на дом торговца, у которого мы обедали в Маймачине.  Обычно, когда гость входит в маньчжурское жилище,
одна из женщин набивает и раскуривает трубку и, сделав несколько затяжек,
протерев мундштук рукой или фартуком, подает ее.
Люди в доме, который мы посетили, были полностью готовы показать нам
все, что мы хотели увидеть. Один из них что-то писал
индийскими чернилами и пером из расщепленного тростника или карандашом из беличьей шерсти,
когда, заметив, что я внимательно наблюдаю за ним, он написал мое имя
Китаец написал что-то на листе бумаги и подарил мне на память, а я сделал то же самое на английском и таким образом ответил на его комплимент. Они подарили мне
а также связку ароматических палочек для изготовления благовоний, которые они сжигают перед своими идолами.


К комнате, в которой мы сидели, примыкала лавка, где меня облачили в шёлковые халаты великолепного качества.
Среди товаров, которые маньчжуры продают русским, есть шёлковые ткани, меха, искусственные цветы, войлочные башмаки, циновки и т. д.; но ничто не привлекало меня так, как шёлковые халаты. Я не стал покупать его только потому, что
мой спутник сказал мне, что в Японии выбор больше и качество лучше.
 Поэтому мы ограничились тем, что полюбовались
к явному удовольствию маньчжуров, поскольку они неоднократно
подражали не только нашей речи, но и нашим словам и восклицаниям,
выражающим удивление, и даже нашей манере смеяться.

 Я слышал в этом городе о странном способе обращения с умершими.
Мистер Нильсен рассказал мне, что их держат в доме несколько дней,
а затем наполовину закапывают в погребальной хижине в саду или на поле. К телу ежедневно приходят родственники, которые приносят всевозможную еду и напитки. Еду кладут в рот покойному с помощью ложки.
а напиток разливают по маленьким стаканчикам и выставляют за пределы хижины. Так проходит несколько недель, а затем разложившийся труп закапывают глубже.


Отправляясь из Сахалин-Улы, мы миновали несколько видов маньчжурских лодок, которые придают реке оживлённый вид. Джунки для перевозки
тяжёлых грузов имеют длину около 60 футов, ширину от 12 до 14 футов,
высокие носовые и кормовые части и большую мачту высотой 40 футов в средней части судна.
 Большинство из них построены на Сунгарском судостроительном заводе и имеют небольшую хижину на корме. Они погружаются в воду на 3–4 фута.
Экипаж состоит из десяти человек: восемь толкают вёсла, один управляет лодкой, а лоцман на носу измеряет глубину и сообщает о ней.  Лодки торговцев меньше, чем джонки, и имеют навес над каютой, в которой живёт торговец, в то время как его команда и груз размещаются в носовой части судна.  Иногда на борту перевозят много ценных товаров. Я помню, как зашёл в один из них на придорожной
лавке, где владелец показал мне золотые часы, которые, по его словам, были английского производства. Однако, когда я спросил его мнение, он ответил:
Я был вынужден высказать свои сомнения. Я подумал, что, возможно, деловой человек
будет не прочь купить мой револьвер, который мне был не нужен
и который я считал лишним. Поэтому я предложил ему револьвер
по той цене, которую он стоил. Он привык к ценам на обычные
русские револьверы, в то время как мой был хорошего английского производства. Эта фигура,
таким образом, встревожила его, хотя, возможно, если бы мы проявили терпение и подождали час, мы могли бы прийти к соглашению.
Но раздался свисток, и мне пришлось резко прервать наши переговоры и направиться к пароходу.

Манчжурская рыбацкая лодка сделана из ствола выдолбленного дерева, разрезанного
на две части, скреплённых деревянными колышками и защищённых от протекания
с помощью дёгтя. В маленьких лодках гребёт один человек веслом с двумя
лопастями. Они также делают плоскодонные лодки из досок. На большинстве
из них есть флаги или вымпелы, а на носу некоторых — головы драконов.

Путешественник иногда видит, как маньчжуры ловят рыбу новым способом.
Они садятся на треногу из шестов для палатки высотой в десять футов, установленную на берегу реки.
Здесь рыбак ждёт, как цапля, наблюдая за
для ловли рыбы, которую он достаёт с помощью удочки, сети или копья, в зависимости от обстоятельств. Можно было бы предположить, что сиденье должно быть очень неудобным,
но эти треножники, привязанные сверху, можно увидеть на многих песчаных отмелях и мелководье, что свидетельствует о том, что это один из распространённых способов рыбной ловли.
Ниже Сахалина я также видел ещё одну любопытную рыболовную снасть, похожую на ручную тележку с двумя маленькими колёсами и длинными ручками. Рама над осью поддерживала длинный шест, с которого свисала сеть размером с сачок для ловли креветок.  Таким образом, машину можно было катить на колёсах.
воду, а затем опускали невод, после чего снова поднимали его вместе с уловом. Зимой, когда река покрывается льдом, дауры используют третий способ ловли рыбы, который казаки называют _чекачени_, или «долбёжка». Там, где лёд прозрачный, можно увидеть рыбу, которая почти неподвижно лежит у поверхности воды подо льдом. Несколько ударов молотком по льду оглушают рыбу, затем проделывается отверстие, и рыбу вынимают рукой или небольшой сетью.

Маньчжуры — превосходные лучники. На военных станциях проводятся испытания
Навыки периодически оттачивались в присутствии мандаринов и других лиц.[3] «Уметь стрелять из лука, — пишет маньчжурский автор, — это первое и самое важное знание, которое должен приобрести татарин».
Однако я полагаю, что это было написано до появления неуклюжего маньчжурского фитильного ружья.

В четырнадцати милях ниже по течению Зеи, через несколько часов после отплытия
Благовещенск. Наш пароход прибыл в Айгун, главный город маньчжуров на Амуре, некогда обладавший значительной силой.
Ранее он был столицей китайской провинции Амур, но резиденция
Около пятидесяти трёх лет назад правительство было перенесено в Ци-ци-хар.
Сейчас его население составляет около 15 000 человек. Город построен на
берегу, примерно на 8–10 футов выше уровня полной воды. Плоскогорье за
городом переходит в зубчатую горную цепь, которая служит фоном для
картины на южном горизонте.

Правительственные здания и несколько храмов окружены двойным рядом частоколов, образующих квадрат. За этим частоколом находится несколько сотен глинобитных домов. Город выглядит мрачно.
Почти все дома, кроме одного, одноэтажные и стоят на квадратных участках, окружённых заборами из кольев или плетёных прутьев. Единственное, что радует глаз, — это ярко раскрашенные храмы, окружённые деревьями, по-видимому, священными рощами, тем более заметными, что в этом регионе мало растущих деревьев. Храмы представляют собой квадратные здания, построенные с большей тщательностью, чем частные дома. Стены сделаны из тонких
жердей, установленных вплотную друг к другу, промежутки между которыми заполнены глиной и выровнены.
Наклонная крыша покрыта соломой. При входе вы
вы оказываетесь в передней комнате, отделённой от внутреннего помещения
занавеской, которая тянется по всей ширине храма и подвешена на
тонких колоннах. Если отодвинуть занавеску, то у стены можно увидеть
стол, на котором или над которым изображено божество; на
столе лежат высушенные стебли и листья полыни, а также несколько
китайских монет. Существует также полусферический металлический сосуд с тремя отверстиями
с каждой стороны, в который верующий ударяет после поклона, чтобы привлечь внимание бога. [4]

В Айгуне, как и в Маймачине, я обратил внимание на близость храма и театра, а также на шесты, стоящие перед правительственными зданиями и храмами. Но я не совсем понимаю, что это: просто флагштоки или они нужны для какой-то цели, о которой упомянул господин
Равенштейн упоминает шесты, закреплённые на ширмах, обращённых к дверям частных домов.
Верхняя часть этих шестов украшена маньчжурскими черепами хищных зверей, маленькими флажками и конским волосом.
Во время молитвы их поднимают, а верующие простираются ниц.

Лишь немногим иностранцам удалось попасть в Айгун. Мистер Коллинз вместе с капитаном Фулхельмом предприняли решительную, но безуспешную попытку сделать это.
[5]

Однако в последующие годы эта исключительность, по-видимому, сошла на нет, поскольку в 1866 году мистер Нокс без труда посетил город, даже когда губернатора не было на месте. Он говорит о том, что на улицах есть несколько
сухих участков, но в остальном из-за грязи ему приходится описывать
«Бродвей» в Айгуне как улицу длиной около двух миль, 50 футов в ширину и «два фута в глубину». Магазины в одном из главныхНа всех улицах открытые витрины. Здесь выставлен товар, а
торговец, одетый в шёлк, важно курит трубку, пока не зайдёт покупатель.
На шестах, возвышающихся над магазинами, закреплены драконы и другие вырезанные из бумаги фигурки, а через улицу свисают бумажные фонарики.
В городе есть караульное помещение и военные казармы, а с палубы парохода мне показали крепость и ворота, ведущие в правительственный квартал. Над воротами располагалась небольшая комната, похожая на комнату с подъёмным мостом в средневековом замке. В ней могли разместиться двадцать человек
Там они размещались, чтобы стрелять из луков или обливаться горячей водой в случае нападения врага.

 Мне не удалось попасть в город — не из-за каких-либо проблем с властями (барон Штакенберг предложил
послать телеграмму китайскому губернатору, чтобы тот дал мне разрешение на въезд),
но из-за задержек наша лодка так сильно отстала от графика, что капитана
не удалось уговорить потратить пару часов на эту цель. Поэтому мы
остановились всего на несколько минут, чтобы забрать пассажиров. Толпы маньчжуров и китайцев пришли в банк. У некоторых женщин были очень
примечательные головные уборы. Мужчины с кушаками на поясе мыли в реке своих маленьких пухлых маньчжурских лошадок; мы видели несколько джонок, пришвартованных на берегу. Это часть китайского флота на Амуре, но, полагаю, только _часть_, потому что, когда русские захватили реку, китайцы перевели свой флот на Сунгари. Покинув Айгун, мы направились к этой реке и на следующий день
прибыли, как я уже сказал, в Хабаровск, который теперь можно
назвать военной столицей Прибрежной провинции.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Китайцы называли восточных монголов _Дун-Ху_, откуда и произошло название _тунгусы_. И в прежние времена они, должно быть, были дикими, если верить тому, что зимой они жили в подземных жилищах и смазывали свои тела свиным жиром, чтобы защититься от холода. Считается, что первое улучшение их положения
было связано с завоеваниями корейцев, которые в своих войнах с Китаем использовали этих северных соседей.
Однако в 677 году н. э. корейцы попали под влияние китайцев.
Тунгусы, которых впоследствии стали называть маньчжурами, отступили на север, в горы Шань-Алинь. С помощью многих корейцев
они основали империю Бохай, и страна стала одним из самых процветающих государств на восточном побережье. Наследниками
власти Бохая были чжурчжэни, которые основали империю Цзинь и были известны как кидани, или «золотые татары». Они господствовали на севере
Китай в XII веке был населён предками маньчжуров.
Нет необходимости следить за перипетиями истории этого царства
В последующие столетия власть маньчжуров укрепилась настолько, что в 1618 году их король начал войну с Китаем и неоднократно одерживал победу над императором.  Несколько лет спустя в  Китае вспыхнула революция, в разгар которой в 1643 году император покончил с собой.  После этого императорская партия обратилась за помощью к маньчжурам, которые изгнали мятежников из Пекина. Китайскому генералу оставалось только преследовать их дальше на юге, в то время как маньчжурский вождь, обнаружив, что трон пуст, занял его и удержал, и маньчжурская династия правила
в Китае и по сей день. За этими событиями последовали весьма примечательные последствия для маньчжурской страны и народа.
Хотя маньчжуры и завоевали соседний трон, китайцам удалось настолько
слиться со своими завоевателями и завладеть их страной, что маньчжуры,
можно сказать, сами способствовали своему уничтожению в течение двух
веков своего правления в Китае.
Их манеры, язык и сама страна стали китайскими, и некоторые утверждают, что маньчжуры как народность вымерли.

[2] Эта часть Амура была превращена в исправительную колонию китайским правительством вскоре после того, как русские покинули Албазин в 1680 году.  Выше и ниже Айгуна расположено 25 или 30 скоплений маньчжурских жилищ. В некоторых деревнях насчитывается от 10 до 50 или даже  100 домов. В других случаях дома стоят поодиночке, как казачьи пикеты, которые я впоследствии встречал на Уссури.
Я полагаю, что они служат китайцам для той же цели — наблюдения за границей.
Примечательной особенностью этих пикетов является то, что, если в них есть только одно жилое помещение, в углу сада стоит небольшой
Здание, похожее на караульное помещение, представляет собой храм с идолом или изображением, которому поклоняются.

[3] Три соломенных человечка в натуральную величину расставлены в ряд на расстоянии 20 или 30 шагов друг от друга.  Всадник-лучник находится на одной линии с ними на расстоянии около 15 футов от первой фигуры. Его лук натянут, а стрела наложена на тетиву. Получив сигнал, он пускает коня в галоп и выпускает стрелу в первую фигуру;
не сбавляя скорости, он достаёт из колчана вторую стрелу, накладывает её на тетиву и выпускает во вторую фигуру
фигура, и так с третьей; и всё это в то время, как лошадь мчится на полной скорости. От первой фигуры до второй у лучника едва хватает времени, чтобы натянуть тетиву, прицелиться и выпустить стрелу; так что, когда он стреляет, ему обычно приходится слегка поворачиваться в седле, а что касается третьего выстрела, то он выпускает стрелу на старый парфянский манер.
Однако, по словам М. Хака, для того чтобы участника соревнований сочли хорошим лучником, необходимо, чтобы он выпустил по стреле в каждую из трёх фигур.

[4] Мистеру Ноксу показали один из храмов Айгуна, который он описывает
Это было здание размером 15 на 30 футов с красной занавеской на двери и толстым ковром из циновок поверх кирпичного пола. Алтарь был закрыт, но завесу приподняли, чтобы он мог увидеть надпись.
 Стены украшали несколько картин, а также фонари, раскрашенные в яркие цвета. Снаружи над дверью тоже были картины, изображавшие китайские пейзажи. Окна были решетчатыми, на крыше с каждой стороны конька красовались головы драконов, а внутри здания было выложено мозаичное покрытие. Снаружи буддийский храм выглядел так:
В храме, который мы посетили недалеко от Киахты, я увидел символ в виде двух оленей, стоящих по обе стороны от дерева, но больше я его нигде не встречал.

[5] Их прилёт произвёл фурор, и люди собрались толпами. Правитель принял их в павильоне, облачённый в богато украшенные шёлковые одежды, в шапке, увенчанной хрустальным шаром и павлиньими перьями. Им предложили угощения, в том числе
маленькие чашечки самчу, или рисового вина, и всё, что они говорили, записывали писцы; но им не разрешили посетить город. Ранее
Адмирал российского флота Путятин бросил вызов властям и вошёл в город с мечом в руке.
Ему отказали в разрешении под предлогом, что он не сможет защититься от оскорблений толпы.
Тогда адмирал взял с собой четырёх вооружённых людей и пошёл по улицам. По такому же предлогу мистер Коллинз был вынужден отказаться от своей цели.




 Глава XLIV.

_ПРИМОРСКАЯ, ИЛИ МОРСКАЯ, ГУБЕРНИЯ._

 Более подробное описание этой губернии.--Границы и размеры.--Горы, заливы и реки.--Климат.--Фауна и
 Флора. — Коренное и русское население. — Правительство. — Продукты питания. — Импорт. — Налоги. — Гражданское управление. — Здоровье населения.


Рассказывают историю о некоем проповеднике, который, взобравшись на кафедру во второй половине дня, обнаружил, что снова взял с собой рукопись, по которой читал утром. Тогда, воспользовавшись случаем, он объявил о своём намерении повторить утреннюю проповедь. «У меня есть особая причина для этого», — сказал он. История не сохранила, что произошло дальше, но я хотел бы предупредить читателя, что собираюсь
Я буду более подробно рассказывать о Приморске, чем о других провинциях Сибири, и «у меня есть на то особая причина».
«Особая причина» в моём случае заключается в том, что я лично знаю об этой провинции гораздо больше, чем об остальных.
Через другие регионы я проезжал как можно быстрее, никогда не задерживаясь надолго на одном месте, но на морском побережье я жил, переезжал с места на место и останавливался на несколько недель. Я
оставался на месте просто потому, что не мог двигаться дальше, и использовал свободное время, чтобы почитать о Сибири и сделать заметки. Более того, у меня была отличная
Преимущество моего пребывания у людей, которые говорили по-английски, состояло в том, что они много лет жили в Азиатской России, хорошо знали страну и поэтому могли информировать меня о российских делах. И это было ещё не всё: я часто общался с военными и морскими офицерами, которые говорили по-французски и по-английски, и во время моего пребывания во Владивостоке почти каждый день бывал в доме губернатора, что позволяло мне получать информацию о положении в провинции из официальных источников.

Прибрежная, или Приморская, губерния, которую русские называют «Приморьем»
Приморье — это полоса побережья, начинающаяся на границе с Кореей и простирающаяся на север вдоль побережья Маньчжурии, вокруг Охотского моря и Камчатки и заканчивающаяся в Чаунской губе Северного Ледовитого океана, примерно в 700 милях к западу от Берингова пролива.[1]
В целом рельеф страны гористый. Вдоль
Маньчжурского побережья, на расстоянии от 25 до 80 миль от моря, тянется
Сихотэ-Алинский хребет, продолжение Шанхай-Алинских гор.
 На западном склоне берут начало многочисленные реки, впадающие в
Нижний Амур и Уссури. Восточные склоны впадают в Татарский пролив.
Эти реки, впадающие в море, имеют короткое течение и судоходны только в районе устья. Эти горы достигают высоты от 4000 до 6000 футов. К западу от Охотского моря простирается Становой хребет, который является продолжением плоскогорья, лежащего к северу от Амура.
По оценкам г-на Равенштейна, высота хребта составляет от 1000 до 2000 футов, а самые высокие вершины достигают, возможно, 5000 или 6000 футов.  Помимо этих хребтов, в
На Камчатском полуострове насчитывается около 40 гор, очевидно, вулканического происхождения, хотя в настоящее время не более дюжины вулканов выбрасывают шлак.


На морском побережье есть несколько бухт, подходящих для гаваней, которые могли бы стать коммерчески значимыми, если бы этот район был достаточно
колонизирован и через горы и леса Прибрежья были проложены хорошие дороги. [2]

Главные реки провинции — Уссури, Нижний Амур с его крупнейшим притоком Амгунью и Анадырь на крайнем севере, впадающий в Берингово море. В Приморске есть одно или два озера на
За Полярным кругом находится озеро Кизи, которое почти соединяет Нижний Амур с Татарским заливом в бухте Кастри, а также озеро Ханка, самое большое из них, из которого вытекает Сунгача, важный приток Уссури. Болота в провинции находятся на левом берегу Амура.

Климатические различия, конечно, должны быть весьма значительными на территории, которая на севере находится за Полярным кругом, а на юге простирается до 70-й параллели. При этом самая южная точка страны расположена ближе к экватору, чем к полюсу, на 43-й параллели, то есть на юге.
то есть как в Пиренеях. Из 14 метеорологических обсерваторий
в Сибири две расположены в Приморской области, в Николаевске и
Владивостоке. Метеорологической информацией с севера мы
обязаны путешественникам, особенно барону Норденшёльду.[3]
Климат Николаевска нельзя назвать благоприятным для тех, кто ищет
мягкий климат.[4] В течение восьми зимних месяцев дуют пронизывающие ветры,
которые приносят снежные бури такой силы и плотности, что я слышал, как один человек заблудился, переходя улицу от клуба до своего дома
дом. Снег часто лежит слоем от 1,2 до 1,5 метра. Я пробыл в Николаевске с 13 по 30 августа, и всё это время
лето было необычайно холодным. Несколько дней шёл дождь, и во время вечерней прогулки я не чувствовал себя в ольстерском пальто слишком тепло. [5]

Спустившись на десять градусов южнее, во Владивосток, мы увидим, что лето длится шесть с половиной месяцев, но среднегодовая температура примерно на десять градусов ниже, чем в Марселе, который находится на той же параллели. [6]

 Таким образом, мы видим, что даже в самой южной части
В Приморске суровый зимний климат. Залив Петра Великого,
правда, не замерзает на определённом расстоянии от берега в любое
время года, но в его бухтах и заливах лёд образуется в начале
декабря, и более ста дней суда стоят в порту Владивостока. С
другой стороны, летом на побережье Маньчжурии очень жарко, и в
порту Ольга температура поднимается выше 36°.

Климат Нижнего Приморья в большей степени, чем обычно, зависит от двух факторов: преобладающих ветров и температуры
из соседних морей. Тёплое течение Куросио, или Японское течение, вскоре после того, как оно проходит мимо островов Луо-Чу, разделяется, и небольшая его часть входит в Японское море, а затем, огибая его восточный берег, выходит через
 пролив Лаперуза, чтобы воссоединиться с основным потоком, который держится к востоку от Японского архипелага. Под названием «Северное
Тихоокеанское течение, или Японское течение, затем проходит немного южнее Курильских и Алеутских островов, а затем поворачивает на юг вдоль западного побережья Северной Америки. Из северо-восточной части Берингова моря
От Охотского моря отходят два холодных течения: одно вдоль побережья материковой части Сибири, другое — вдоль западного побережья Камчатки.
 Таким образом, Сахалин омывается этими холодными водами с обоих берегов, которые продолжают свой путь на юг вдоль западного побережья Японского моря, огибают Корею, проходят мимо входа в Жёлтое море и возле острова Формоза смешиваются с муссонными течениями Китайского моря. Влияние этого холодного водоёма на побережье Сибири очевидно, и мы видим, что зимний климат здесь гораздо суровее
чем в соответствующих широтах на западной стороне Тихого океана
или в Нипхоне, а также на южных островах Японии. Преобладающие
зимой ветры дуют с севера и востока, и, проходя над этой холодной морской водой, они охлаждаются и усиливают суровость сезона. Летом ветры обычно дуют с запада и юго-запада, а в июле юго-западный муссон доходит даже до Охотского моря. Температура аномально высока для соответствующих широт. Однако климат Нижнего Приморья
Восточная Сибирь отличается экстремальными холодами и жарой, засухой и влажностью.
По крайней мере, у неё есть то преимущество, что её климат меняется постепенно, без резких перепадов температуры, как в Западной Сибири. Сухой холод зимы и влажная жара лета сменяют друг друга без резких изменений.
[7]

 Явлениям, характерным для климата морского побережья, естественно, соответствуют отличительные особенности его фауны и флоры. Леса, через которые протекает Амур, не похожи на _тайгу_.
Склоны, обращённые к Ледовитому океану, состоят в основном из одних и тех же видов хвойных деревьев.
Однако виды деревьев очень разнообразны, хотя их распределение мало отличается. С пихтой, смолистой сосной, кедром и лиственницей соседствуют не только берёзы, но и дубы, вязы, грабы, ясени, клёны, липы и тополя, некоторые из которых вырастают до 100 футов в высоту, а диаметр их стволов превышает ярд.
Кора лиственницы почти так же ценна для кожевников, как кора дуба.
Кроме того, из неё получают вещество, называемое венецианским скипидаром, которое
Обильно выделяется при повреждении нижней части стволов старых деревьев. Из листьев также выделяется своего рода млечный сок в виде белых чешуек, которые со временем превращаются в небольшие комочки.
В южных районах Уссурийского края и на склонах Сихотэ-Алиня лиственные деревья преобладают над хвойными. Лесные
сосны часто увиты дикими лианами, на которых созревает виноград, хотя
выращивание винограда пока не приносит успеха. В верховьях
Уссури у китайцев есть плантации женьшеня. В лесах растут
Лещина, персиковые деревья и дикие груши, а также те немногие фруктовые сады, которые ещё есть в деревнях, свидетельствуют о том, что Уссурийский край может стать одним из самых богатых в мире по производству фруктов.


Но главная гордость Нижнего Приморья — это богатство травянистых растений, которые растут на аллювиальных почвах по берегам и на островах его рек. Зонтичные растения, полынь, розы, различные злаки образуют растительный покров высотой 8–9 футов, сквозь который можно пройти, только вооружившись топором или следуя по следу какого-нибудь дикого животного. Кабан,
олень, косули прячутся в эти высокие травы, даже лучше, чем
в лесу. Тигр, как и Пантера населяют густые
травы Уссурийской, и встретимся там медведь и Соболь. Таким образом,
представители юга смешиваются с представителями севера в
этой богатой фауне, принадлежащей одновременно Сибири и Китаю.

[Иллюстрация: СИБИРСКАЯ ЛИСТВЕННИЦА.]

Что касается жителей провинции Морское побережье, то на юге проживают
китайцы, маньчжуры, тазы и корейцы, которые постоянно путешествуют
и поэтому не поддаются точному подсчёту; но, если исходить из реестров
С учётом рождаемости и смертности их численность оценивается в 62 000 человек. К северу от них, на Уссури, живут гольды, а на Нижнем Амуре — ещё одна народность, гиляки, о которых я расскажу отдельно.
 Двигаясь вдоль Охотского моря, мы попадаем на территории
Ламуты, тунгусы и якуты; а затем, достигнув северо-восточной оконечности Сибири, мы встречаем ещё три народа: камчадалов на юге полуострова, коряков выше них и чукчей на самом севере.
Помимо них, можно упомянуть несколько орочей, обитающих
устье Амура, а также айны на Сахалине и Курильских островах.
 Из-за кочевого образа жизни этих племён невозможно провести перепись населения.
Но, судя по церковным книгам, их численность, включая представителей обоих полов,
оценивается в 44 000 человек.[8]

Провинция разделена на семь уездов, а основными городами, начиная с юга, являются Владивосток, Хабаровск, Софийск, Николаевск, Аян, Охотск и Петропавловск. Прибрежная область была выделена в отдельную провинцию в 1857 году и передана под управление губернатора, который одновременно являлся адмиралом флота, командующим вооружёнными силами и главой
Гражданские дела. Таково было положение дел в 1879 году. Адмирал
Эрдман был губернатором и проживал во Владивостоке.
Однако с тех пор военное командование было отделено и передано генералу
Тихменеву, который, как мне сказали, проживает в Хабаровске.

Переходя теперь к природным ресурсам Приморья и источникам пропитания его населения, мы обнаруживаем, что сельское хозяйство занимает совершенно разное место в верхней, средней и нижней частях страны.
 Верхнее Приморье простирается от Берингова пролива до Николаевска.
и не производит зерна. Местные жители живут охотой, торговлей пушниной или на зерне, поставляемом правительством.


Среднее Приморье простирается от Николаевска до Хабаровки, то есть фактически охватывает бассейн Нижнего Амура. Только русские подданные возделывают землю.
Общий урожай зерновых за 1878 год составил 327 тонн, а картофеля — 811 тонн. Стоимость мяса в этом районе
составляет от 5_д._ до 9_д._ за английский фунт в зависимости от сезона.
 В Нижнем или Южном Приморье проживают уссурийские казаки, а также вольные и невольные переселенцы. Это самый продуктивный
В этой части провинции в 1878 году было собрано более 1000 тонн кукурузы и 800 тонн картофеля.
Мясо стоит от 4 до 6 пенсов за фунт.
В Приморске используется три сорта пшеничной муки, первый и второй из которых импортируются из Америки. В Николаевске ежегодно продаётся около 15 000 пятидесятифунтовых мешков (примерно 330 тонн).
Лучший сорт стоит от 4 до 6 пенсов за фунт, второй — от 3 до 3,5 пенсов, а третий сорт, выращенный в домашних условиях, — от 1,5 до 2,5 пенсов за фунт.
 Цена на ржаную муку в Николаевске и Софийске варьируется от 1,5 до 2 пенсов.
до 2_д._ за фунт. На Уссури он стоит дешевле, а к северу от Николаевска с вас возьмут 2_д._ за фунт.

[Иллюстрация: ДВОРНИК, ИЛИ РУССКИЙ ПРИСЛУГА.]

По всей провинции цена на рыбу составляет от 9_с._ до 24_с._ за центнер; сливочное масло (не свежее) стоит от 10_д._ до 1_с._ 1;_д._ за фунт;
чёрный чай — от 2_с._ до 4_с._ за русский фунт, а кирпичный чай — от 10_д._ до 1_с._ 2_д._ Цена на сахар варьируется от 6_д._ до 8_д._
за фунт. Рабочих рук на побережье не хватает. Стоимость работника и лошади летом составляет 6_шиллингов_. в день, а зимой — 30_шиллингов_. в месяц
сено для лошади. В Николаевске человек зарабатывает 3_с._ в день;
_дворник_, или ночной сторож, получает до 3 фунтов 10_с._ в месяц
без питания, а слуга — 2 фунта 10_с._ в месяц и еду. Во Владивостоке осуждённым женщинам, нанятым в качестве домашней прислуги, платят от 16_с._ до 30_с._ в месяц за питание; механики зарабатывают от 3_с._ до 4_с._ в день, а разнорабочие — 2_с._ Последнее — явное улучшение по сравнению с
18_с._ или 20_с._ в месяц, которые платят грузчикам в Нижнем Новгороде,
живущим, однако, на 8_с._ в месяц и питающимся в основном хлебом и
_stchee_, последний готовится из хорошей говядины, с расчётом на один фунт мяса на человека. Полупьяный мужчина в Нижнем Новгороде хвастливо рассказал мне, что в хорошие времена он мог зарабатывать почти 2_s._ в день, но сейчас он не мог найти постоянную работу, поэтому, по его словам, он начал пить!

 Помимо местных продуктов Приморья, правительство также импортирует многое в ожидании неурожаев и голода, а также для нужд армии.[9] В этой провинции также существует фонд для выдачи ссуд аборигенам на ежегодную сумму около 3000 фунтов стерлингов и даже больше
эту сумму в качестве резервного фонда на случай голода.

 Из официального отчёта в рукописном виде, который мне любезно предоставили для ознакомления, я почерпнул кое-какие сведения о налогах в провинции.
Личные налоги на севере выплачиваются деньгами или мехами.
В 1878 году деньгами было выплачено 28 фунтов, а мехами — почти на 800 фунтов.
Все поселенцы в Амурском округе должны были быть освобождены от
личных налогов, земельного налога и рекрутской повинности до 1881 года. Таким образом, земельный налог в провинции составлял всего 90 фунтов стерлингов. [10]

 В процитированном выше отчёте также говорилось о здоровье населения, от
Я заметил, что вакцинация по всей провинции не была полностью успешной, отчасти из-за некачественной вакцины, а отчасти из-за нехватки квалифицированных специалистов для проведения процедуры. Последнее не вызывает особого удивления, учитывая, что ежегодное вознаграждение за должность районного вакцинатора составляло всего две гинеи, в то время как работа требовала много и частого разъезда. В _городах_, из которых поступали отчёты, из 375 вакцинированных только в семи случаях вакцинация оказалась неэффективной.

Общее число (я полагаю, _гражданских_) пациентов в провинции
В 1878 году их было 319 (215 мужчин и 104 женщины), из них 247 выздоровели, 40 умерли, 32 всё ещё находились на лечении. Среднее время пребывания в больнице для каждого выздоровевшего пациента составляло 31; дня.[11]


Говорят, что сибиряки в целом удивительно сильны и выносливы.
Предполагается, что это связано с тем, что все слабые дети умирают из-за климата. Я не знаю, есть ли в этом доля правды, но в таблице, которую мне предоставил священник из Владивостока, указано, в каком возрасте умерли 102 человека в его приходе в 1878 году.
58 человек, или более половины, умерли в возрасте до пяти лет; из них 37 не дожили до 12 месяцев. Кроме того, 24 человека умерли в возрасте от 25 до 40 лет, и только четверо пережили 50-летний рубеж.

Далее в отчёте говорилось о гражданских делах в провинции, её государственных учреждениях и коммуникациях, нравственности населения и его религиозных разногласиях, тюрьмах[12] и статистике пожаров[13] и наводнений. Но мне нет нужды подробно останавливаться на Приморске в целом. Уже отмечалось, что страна может быть
Лучше всего описать его можно в трёх частях: Верхняя, или Северная, часть,
Нижняя, или Южная, часть, и Средний Приморск, примерно соответствующий бассейну Нижнего Амура, к описанию которого я сейчас и перейду.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] С этого момента его внутренняя граница проходит по гребням Станового хребта до 55-й параллели, затем продолжается на юг до гор Малый Хинган, далее по прямой до рек Уссури и Сунгача, через озеро Ханка и далее до Кореи. Протяжённость провинции с севера на юг превышает 2300 миль. Её самая широкая часть
Протяжённость береговой линии, взятой под прямым углом, не превышает 400 миль,
в то время как в самом узком месте, на Охотском море, западная граница в
некоторых местах проходит не более чем в 30 милях от берега. Площадь
провинции составляет 733 000 квадратных миль, что примерно в шесть раз
больше площади британских владений в Европе.

[2] Таким образом, начиная с юга, мы имеем Владивосток и Пасеату, а далее по маньчжурскому побережью мимо заливов Ольга, Владимир и Барракута мы попадаем в залив Де Кастри, расположенный в 135 милях к югу от Николаевска. Залив Де Кастри был открыт и исследован Лаперузом в
1787. Здесь хорошая и безопасная якорная стоянка, и это своего рода океанский порт для Николаевска. Другие порты, расположенные севернее, — это Аян и Охотск, а также
Петропавловск на Камчатке, Ольга, Владивосток и Пасеатка.
Их называют «открытыми портами», но все они зимой скованы льдом, за исключением
Пасеатки, которая не так сильно и недолго замерзает.

[3] Там, где «Вега» вмёрзла в лёд к западу от Берингова пролива,
температура перед 28 ноября опустилась до 14°·8 ниже нуля, а толщина свежеобразованного льда уже составляла два фута. На Рождество
температура упала до 31°, а в январе — до 50°·8 ниже нуля.
в то время как средние температуры за октябрь, ноябрь, декабрь и январь составляли 22°·6 и 2°·1 выше нуля и 9° и 13°·2 ниже нуля соответственно.

[4] В Николаевске в августе 1877 года температура не поднималась выше 82°·8 и не опускалась ниже 45°·5, а средняя температура месяца составляла 61°·9. Самая высокая температура за год составила 88°·2 и была зафиксирована в июле, а самая низкая — в феврале, когда столбик термометра опустился до 26°·9 ниже нуля. Средняя температура за год составила всего 30·2.

[5] В ночь на 19 августа столбик термометра показал 45°·5, и
в предыдущий день не поднималась выше 50°. В Гринвиче в тот же день термометр показал 49°·7 ночью и 70° днём.

[6] Максимальная температура во Владивостоке в августе 1877 года составила 89°·1
 (самая высокая за год), а минимальная — 57°, среднее значение за месяц — 68°·7. В январе была зафиксирована самая низкая температура — 10°·8
ниже нуля, а средняя температура за год составила 41°·5.

[7] В наименее дождливый месяц, например в феврале,
осадки, будь то снег или дождь, в Нерчинске составляют
Это составляет лишь одну пятьдесят восьмую часть осадков, выпадающих в сезон дождей. Таким образом, во Владивостоке разница между зимними снегопадами и летними дождями по-прежнему велика: количество снега примерно в 840 раз меньше количества дождя. В 1858 году Венюков пережил на Уссури 45 дождливых дней подряд.
Ежегодные дожди уничтожают урожай уссурийских казаков, которые ещё не научились подражать китайцам в приспособлении своего сельского хозяйства к смене времён года.

[8] Эти статистические данные взяты из правительственных отчётов.
Речь идёт о коренном населении. В «Альманахе» за 1880 год указано, что в
провинции насчитывается 76 населённых пунктов, а численность
русских жителей, по данным правительства Николаевска, составляет
20 000 человек, из которых 10 000 — моряки и военные, 1200 —
государственные служащие, 1800 — горожане и 7000 — крестьяне. Во всей губернии в 1878 году было заключено 223 (русских) брака, не считая браков солдат и осуждённых. Родилось 1322 человека, из них 96 были незаконнорождёнными. Умерло 545 мужчин и 447 женщин.
всего 992, что даёт прирост населения России на 330 человек.

[9] В 1878 году было импортировано соли, риса и проса на сумму 25 000 фунтов стерлингов. В южную часть провинции соль поступает из Китая.
Северная часть снабжается по государственному контракту с торговцем, который до 1887 года обладал монополией на рожь, соль, порох и свинец. Для снабжения солдат правительство также импортировало по суше 636 тонн ржи, 285 тонн овсяной муки и по морю 1400 тонн ржи и 280 тонн овсяной муки.  Средняя стоимость муки для правительства составляет
На Сахалине 4_с._ 3_д._ и во Владивостоке 3_с._ 9_д._ за пуд.

[10] На муниципальные налоги, полицию, дороги и т. д. в Николаевске было потрачено 1582 фунта стерлингов; во Владивостоке — 1500 фунтов стерлингов; в Софийске — 140 фунтов стерлингов; в Петропавловске — 70 фунтов стерлингов;
Охотск — 15 фунтов; Гиджига — 11 фунтов; то есть всего около 3320 фунтов. Однако акцизные сборы были намного выше, а именно: за импортные спиртные напитки — 9500 фунтов стерлингов; за домашнее пиво и т. д. — 37 фунтов стерлингов; за домашние спиртные напитки — 569 фунтов стерлингов; за лицензии — 1569 фунтов стерлингов; за штрафы — 52 фунта стерлингов; пошлина за _выращивание_ табака — 6 шиллингов, а за его продажу — 269 фунтов стерлингов; а также табачные штрафы — 20 фунтов стерлингов. Это показывает, какой доход приносили акцизные сборы.
Провинция получила 12 000 фунтов стерлингов, что на 4600 фунтов стерлингов меньше, чем в предыдущем году, за счёт сокращения импорта спиртных напитков и увеличения производства местных спиртных напитков на 439 фунтов стерлингов. Однако стоимость лицензий выросла на 150 фунтов стерлингов, а штрафов — на 15 фунтов стерлингов.

[11] Наиболее распространёнными заболеваниями были воспаление лёгких, кишечника и матки, а также болезни сердца. Судя по главам, посвящённым эпидемиям, в течение года в Николаевске вспыхнула брюшная тифозная лихорадка, унёсшая жизни 21 человека. Аналогичная вспышка, продолжавшаяся 18 дней, в Ханкайском районе привела примерно к такому же количеству смертей. В Софийске и Удском 248
были убиты мужчины, из которых, однако, 244 выздоровели. Число погибших в результате
несчастных случаев и самоубийств в провинции составило 21, что на десять больше, чем в
предыдущем году.

[12] Преступники и их преступления в Приморской провинции за пять
лет, 1874-1878.

 1874. 1875. 1876. 1877. 1878. Итого.
 Самец. Fm. Totl.

 Кощунство или церковные
преступления 1 2 3 3

 Преступления против правительства
и неподчинение
 власти 4 2 6 1 13 24 2 26

 Нарушение тюремных правил, побег
 и освобождение других 9 8 38 43 13 109 2 111

 Нарушения акцизного законодательства 12 3 1 2 2 20 20

 Преступления против меркантильных интересов
 законы 4 4 5 11 2 13

 Бродяжничество, укрывательство бродяг
и нарушение паспортного
законодательства 13 10 80 22 38 157 6 163

 Убийство 3 8 14 7 12 37 7 44

 Нанесение ранений и другие виды
 насилия 2 2 15 3 11 30 3 33

 Оскорбление и нападение 10 2 5 8 12 35 2 37

 Грабёж 8 6 62 28 28 127 5 132

 Мошенничество 3 3 11 6 16 36 3 39

 Хищения и мошенничество 1 1 4 1 7 7

 Подделка или фальсификация банкнот 8 7 1 8

 Двоежёнство 5 3 2 5

 Преступления против брачного законодательства 2 1 1 2

 Поджог 1 1 1
 ---- ---- ---- ---- ---- ---- ----
 Всего 64 50 239 129 162 608 36 644

[13] Три пожарных депо, содержание которых обходится в 534 фунта стерлингов
в год, расположены в Петропавловске, Николаевске и Владивостоке.
Их завод состоит из трёх паровых и трёх ручных двигателей, 26
лошадей и 13 водяных телег.




 ГЛАВА XLV.

_НИЖНИЙ АМУР._

 Мои планы изменились.--Серьёзная альтернатива.--Хабаровка.--Торговля пушниной.— Почтовое отделение и банк. — Сибирский сад. — Началось с Николаевска. — Нижний Амур. — Его притоки. — Рыба. — Русский адвокат. — Гольды-христиане. — Софийск. — Прокурор. — Озеро
 Кизи. — Мариинск.  — Снежные горы.  — Михайловское.  — Горячие источники Мухала. — Прекрасные пейзажи.  — Памятники Тыра.--Тот самый “белый
 деревня». — Устье Амура.


 Приближаясь к Хабаровке вечером 8 августа, я думал, что мои путешествия по Амуру подошли к концу. Я отказался от совета отправиться в Николаевск, так как моей главной целью было как можно скорее добраться до Владивостока, оттуда отплыть в Японию, а оттуда — в Америку. О том, как это можно осуществить, никакой конкретной информации не было. В Благовещенске что-то говорили о пароходе под названием «Дракон» и его периодических рейсах между Китаем, Японией, Владивостоком, Сахалином и Николаевском. Торговые суда также
Сообщалось, что время от времени из сибирских портов выходят торговые суда, а также военные корабли, возвращающиеся на юг после летних месяцев, проведённых вдали от тропической жары.  Поэтому мои друзья на телеграфной станции пообещали узнать, какие корабли должны выйти из Владивостока, и я должен был узнать ответ по прибытии в Хабаровск. Однако в мои расчёты вмешался новый фактор — барон Штакельберг, мой попутчик.
Он узнал, что его друг, профессор Милн, остановился во Владивостоке.  Барон телеграфировал туда своему
агент должен был узнать у профессора, не собирается ли он в путешествие, и если да, то не согласится ли он отправиться морем в Николаевск, чтобы встретиться с ним там и совершить увеселительную поездку, а затем сопровождать его на Камчатку. Барон рассчитывал
найти телеграмму в Хабаровске, а затем сказал: «Если мистер Милн прибудет на „Драконе“ в Николаевск, вам лучше отправиться туда со мной и сесть на корабль, когда он будет возвращаться на Сахалин, во Владивосток и в Японию, иначе вам придётся ждать во Владивостоке возвращения „Дракона“».

 Так мы думали, приближаясь к Хабаровску, куда мы и прибыли.
К своему ужасу, я обнаружил, что уссурийская лодка устала нас ждать и уплыла, а другая не отправится в путь ещё три дня.[1] В Хабаровске меня не ждало никаких известий, а из телеграммы барона я понял, что мистера Милна нет во Владивостоке, но что «Дракон» только что отплыл или собирался отплыть в Николаевск, в порт, куда, однако, уже несколько дней не ходил ни один пароход из Хабаровска.
 Таким образом, я оказался перед дилеммой. Если я поеду на юг, мне, возможно, придется ждать «Дракона» целый месяц, а если я останусь на реке
Если я сяду на пароход до Николаевска, то могу потерять «Дракона» и таким образом отклониться от своего пути на 1250 миль.
В ту ночь я заснул, не зная, что делать, в надежде, что с наступлением утра всё прояснится.
Проснувшись, я узнал, что барон был у агентов и отчитал их за то, что пароход, идущий на север до Николаевска, тоже не дождался прибытия нашего судна, как было объявлено. По его собственным словам, он так успешно штурмовал крепость,
что агент приказал «Зейе» вместо того, чтобы возвращаться, идти вперёд, в Николаевск.

Ни на одном из предыдущих этапов моего путешествия мне не было так трудно решить, что делать.
 Когда я покидал Англию, планировалось, что моё турне продлится три месяца, но я уже превысил этот срок, а мне ещё предстояло пересечь больше половины земного шара.
 Кроме того, я оставил на других редакторах обязанности, которые требовали моего возвращения, и теперь, похоже, мне грозила длительная задержка.
 Я с искренней мольбой обратился к мудрости и решил последовать совету барона. До меня дошли мрачные слухи о плачевном состоянии
Я спросил барона, считает ли он вероятным, что, если я отправлюсь на остров, а затем отправлю отчёт властям, это поможет улучшить условия содержания заключённых.
Сначала он серьёзно спросил меня, хотя это и позабавило меня, не приведёт ли то, что я делаю, к конфликту между правительствами наших стран.
Затем, убедившись, что я действую как частное лицо, он сказал мне, что во Владивостоке я не смогу получить никакой информации или статистических данных о Сахалине, поскольку
Книги хранились в Николаевске, куда он и рекомендовал мне отправиться.
Соответственно, воодушевлённый надеждой быть полезным, я решил это сделать, но не без долгих раздумий, хотя это решение принесло результаты, за которые я впоследствии был глубоко благодарен. Я не нашёл _Дракона_ и в конце концов был вынужден вернуться в
Хабаровку; но поездка в Николаевск привела к тому, что более 12 000 трактатов и несколько Священных Писаний были распространены
более эффективно, а также позволила мне увидеть языческую жизнь, за что я всегда буду благодарен.

Корабль должен был отплыть только в полдень, и это дало мне возможность осмотреть место нашей стоянки.
Хабаровск стоит на мысе, в месте слияния Амура с Уссури, и возвышается над обоими реками.
С вершины утёса, на котором в этом направлении заканчиваются Хёхцирские горы, идущие под прямым углом к побережью, открывается прекрасный вид.
Это место хорошо подходит для военного поста, а город имеет важное торговое значение. Здесь есть несколько магазинов, и торговцы
обменивают у аборигенов севера меха на сумму 30 000 фунтов стерлингов
год. Когда я навещал торговца, с которым путешествовал, вошёл китаец с чем-то похожим на несколько высушенных кроличьих шкур,
надетых на руку. Оказалось, что это шкуры соболей, почти
в том виде, в котором они сходят со спин животных, вывернутые
наизнанку. В таком виде местные жители обменивают их на
китайцев, которые, в свою очередь, продают их торговцам,
некоторые из которых являются агентами крупных фирм в
Петербурге и Москве. В этот раз китаец запросил семь серебряных рублей, или одну гинею, за каждую шкуру, что свидетельствовало о её невысоком качестве.[2]

Помимо магазинов в Хабаровске есть предприятие, на котором работают 50 человек и которое занимается строительством пароходов и т. д. на сумму 10 000 фунтов стерлингов  в год.  Один из главных агентов пароходной компании живёт в этом городе и получает зарплату в размере 500 фунтов стерлингов в год, что считается неплохим доходом. Но он сказал мне, что не может здесь оставаться, так как поблизости нет школы для его детей. При входе в почтовое отделение можно было увидеть большой сундук, мешки и даже тюки, набитые серебряными рублями, за которыми, казалось, тщательно следили.
чтобы оправдать присутствие вооружённого казака, один из мундиров которого всегда можно увидеть на почте, а также над почтовыми мешками в пути. Почта, по сути, является чем-то вроде банка, потому что по прибытии в Николаевск я узнал, что мой хозяин хранит свои сбережения в банке, расположенном в 6000 милях от него, в Петербурге. Он заплатил деньги на местном почтовом отделении,
а затем отправил телеграмму в столицу, после чего его банкиры
выдали ему кредит на депозит. В Сибири есть государственные банки в Томске,
Красноярске и Иркутске; но в Томске я едва не попал в
Поскольку с получением денег у меня вышла задержка, я был рад, что обменял их в Петербурге на несколько сторублёвых купюр, которые носил в поясном кошельке. [3]

 В Хабаровке я посетил сад одного из купцов, который, по слухам, был лучшим в округе.  Ему было 10 лет, в нём росли яблони и груши, но это были дикие деревья, пересаженные восемь лет назад. Ни одно из яблок не было таким большим, как хороший английский краб, а груши сорта «Бергамот» были такими же маленькими. Последние по вкусу напоминали айву и были бесполезны, разве что их можно было законсервировать и есть с жареным мясом. Среди
Среди других деревьев были грецкий орех, акация, черёмуха, терновник с ягодами крупнее, чем те, что обычно встречаются в Англии, под названием _r;san_;
_boyarka_, или служебное дерево, с гроздьями ягод, похожих на виноград (называемых _kalina_), и бук. Среди кустарников, растений и цветов были
кукуруза, дикая белая сирень, малина, смородина и земляника,
георгины, вербена, дикие пионы, шток-розы, гвоздики и розы; а
среди вьющихся растений — дикий горох и сибирский женьшень.
Они и другие цветы, названий которых я не знал, составляли прекрасное зрелище
для Хабаровска, где холодные ветры начинаются в середине сентября,
а снег покрывает землю с ноября по март. В окрестностях
было много деревьев, характерных для умеренного климата, таких как дуб,
клён, ольха, лиственница, сосна, тополь, ива и липа. Некоторые из них
красиво нависали над берегом реки, на котором стояли лодки.
Маньчжуры и китайцы, некоторые из которых продавали превосходную французскую фасоль, в то время как другие занимались изготовлением и починкой обуви.


Таким образом, проведя в Хабаровске столько времени, сколько смог, я снова поднялся на борт
_Зея_, в субботу в полдень, отправляется в плавание длиной 626 миль до Николаевска.
В ходе этого путешествия мы должны будем пройти, хотя и не обязательно останавливаться, через 52 станции. Некоторые из них были местными деревнями, названия которых переняли русские; другие были русскими поселениями со славянскими названиями; а третьи имели двойные названия — русские и местные.

Бассейн нижнего течения Амура ограничен с запада Буреинскими горами, между которыми и рекой простирается равнинная и частично заболоченная местность.
С востока его ограничивает береговой хребет
уже упоминался как Сихотэ-Алинь. Река течёт на северо-восток. Её основные притоки, впадающие в неё с левого или западного берега, — это Кур, Гирин и Амгун; с правого берега — Дондон и Хунгар. Самый крупный из них на левом берегу — Амгун; самый крупный на правом берегу — Дондон, ширина которого в устье составляет 500 ярдов. В Хабаровске Амур имеет ширину 900 ярдов. Когда мы отплыли, правый берег резко контрастировал с левым, который был плоским. Но после того, как мы проплыли 20 миль, характер пейзажа изменился
изменилось. Оба берега стали равнинными, появилось множество островов, а река расширилась до пяти миль. Такие пейзажи продолжались до конца дня, и наше вечернее путешествие было очень приятным. Время от времени мы видели летние юрты местных жителей или одинокие почтовые станции, опустевшие летом, где зимой держат лошадей, когда река замерзает и превращается в дорогу. В месте впадения Дондона глубина реки достигает 37 футов, а ширина русла составляет три мили. Это самая широкая часть
Река течёт без островов, хотя в 17 милях ниже, где левый берег болотистый и усеян озёрами, её ширина достигает 12 миль. [4]


В Вятском, в 50 милях от Хабаровска, я остановился на обратном пути.
Мне предложили осетра длиной в ярд, которого поймал и держал в реке привязанный верёвкой под жабрами один человек. Из
рыбы, пойманной в низовьях Амура, русские очень ценят
стерлядь, а осётр стоит дорого. За этот небольшой экземпляр в
Вятском с меня запросили 2_с._ 6_д._, но в Москве сказали, что он будет стоить
1 фунт стерлингов. Иногда они вылавливают осетров весом от 200 до 300 фунтов, и высушенные кости и очищенные студенистые внутренности этой рыбы являются важным предметом торговли между местными жителями и маньчжурами.
В Маньчжурии кости стоят почти 4_s._ за фунт для кулинарных целей, а желатин в Москве — 7_s._ за фунт.

 На 50-й параллели северной широты Амур принимает воды с левого берега из озера
Болан — полноводная река шириной 900 ярдов и глубиной 30 футов. Теперь по обоим берегам возвышаются холмы, а в Перми (или Милку) глубина реки увеличивается до 50–60 футов. В Тамбове, в 280 милях от Хабаровска,
берега становятся гористыми с обеих сторон, река сужается в среднем до одной мили и трети, а глубина часто достигает 90 футов.
Таким образом, река продолжает свой путь на протяжении 60 миль до Жеребцовска. От Жеребцовска до Софийска пейзаж снова меняется, река расширяется, протекает между многочисленными островами и песчаными отмелями, а в Софийске её глубина составляет почти 50 футов.

Наша компания на борту была немногочисленной, чего и следовало ожидать, учитывая, что судно было «специальным». В первом классе было
кроме барона и меня, в вагоне было всего три человека, а именно:
телеграфный инспектор, адвокат и с ним молодой человек, одетый как русский лавочник. Последних двоих я заметил среди пассажиров второго класса из Кары. Теперь мы оказались в более тесном контакте. Адвокат говорил по-французски, и я узнал от него, что молодой человек был его клиентом, чей отец недавно умер, оставив ему 20 000 фунтов стерлингов. Они приехали из Центральной России, чтобы получить деньги, за которые адвокат, поскольку он будет занят как минимум всё лето, получит скромное вознаграждение в размере 3000 фунтов стерлингов. [5]

На следующее утро после отплытия из Хабаровска М. Крускопф сошел с корабля, чтобы посетить станцию в Троицком, но он не забыл обо мне:
он без всякого приглашения телеграфировал в Николаевск своим друзьям, сообщил им, что я еду, и попросил их позаботиться обо мне.  Был воскресный день, и  я наслаждался тихим утром в своей каюте, а во второй половине дня мы прошли 170 миль — до Малмыжа. Здесь мы увидели на берегу несколько гольдов,
которые напомнили мне изображения североамериканских индейцев, которые я видел.
 У некоторых из них на шее висел крест, который в их
Этот случай имел значение, поскольку те, кто носил его, были крещены и таким образом отличались от язычников Голди. Я раздал этим людям несколько брошюр, а в одной из деревень в ответ получил любопытное приветствие. Когда я дал маленькой девочке иллюстрированный текст, её мать велела ей выразить благодарность, сложив руки ладонями вверх, а затем опуститься на четвереньки у моих ног и уткнуться головой в землю.

В Тамбове, или Гирине, в 280 милях дальше, была деревня, где на обратном пути в начале сентября я купил дыни и спелые
Чёрная смородина была хороша, но не так вкусна, как та, что растёт в Англии. Другие ягоды, терпкие, но сочные, были выставлены на продажу.
 Здесь же на берегу валялись несколько пьяных золотоискателей, которых капитан отказался взять на борт в таком состоянии и оставил до следующего рейса через три недели, когда они, возможно, протрезвеют и станут мудрее. Я встречался с золотопромышленниками как в Николаевске, так и во Владивостоке.
Но из доклада, представленного императору о Приморье, следовало, что в 1878 году было добыто всего 600 фунтов золота
по всей провинции, в небольшом количестве, что в отсутствие
из рабочих. В Тамбовске мы миновали район, населенный
голди, и вступили в район отдельного, хотя и несколько сходного племени,
называемого гиляками, о которых я расскажу позже.

Следующим примечательным местом, к которому мы подъехали, в 412 милях от Хабарофки, было
Софийск, откуда идёт дорога длиной 33 мили вдоль берега Кизи
озера до побережья в заливе Де Кастри. Легкие пароходы могут пройти
в пределах 12 миль или меньше от Де Кастри; а поскольку навигация по
Устье Амура труднодоступное, и в своё время предлагалось построить
канал или железную дорогу, чтобы соединить озеро с морем.
Исследования были проведены господином Романовым, но этот план вряд ли будет реализован.
 Во время моего первого путешествия пароход прошёл мимо Софийска, но на обратном пути мы задержались на пару часов.
Поскольку в этом месте была тюрьма, я предъявил свои письма и попросил разрешения осмотреть её. Кроме того
Я передал коменданту 5-го Восточно-Сибирского батальона полковнику
Усофовичу, который там находился, коробку с книгами и брошюрами.
с письмом на французском языке, в котором он просил распространить их среди его солдат. Полковник не знал французского, и был вызван молодой офицер, который называл себя «прокурором» батальона, чтобы он перевёл. Я не мог точно определить, в чём заключалась должность этого джентльмена, но, похоже, она была чем-то средним между должностью судьи и начальника военной полиции. Он показал мне здание,
где, к моему удивлению, содержалось 150 заключённых, многие из которых, однако, направлялись на Сахалин. Деревянные настилы пешеходных дорожек в
Город был в плачевном состоянии, и я намекнул прокурору, что, поскольку у заключённых недостаточно работы, было бы неплохо задействовать их в ремонте тротуаров. Эта идея, похоже, никогда не приходила ему в голову, и он сразу же ответил, что рассмотрит этот вопрос.
 Прокурор свободно говорил по-французски, хотя и с русским акцентом, и немного знал мёртвые языки, в том числе иврит.
Он сказал, что изучал этот язык, чтобы стать священником, но когда он понял, что не сможет зарабатывать 200 фунтов в год, то
Вместо того чтобы пойти в церковь, он поступил в армию, где, по его словам, «платили» лучше. В этом случае, как мне показалось, Русская церковь из-за своего мизерного жалованья потеряла для своего духовенства юношу, обладавшего большей интеллектуальной культурой, чем большинство её священников. Население Софийска составляло 700 военных и 300 гражданских, среди которых я нашёл покупателей на Священное Писание. В телеграфной конторе до меня дошли жалобы, как и в Хабаровске, на то, что у них нет возможности обучать своих детей, так как поблизости нет школы.

 Амур в Софийске имеет ширину почти в три километра; на семь километров ниже он
расширяется более чем на четыре мили. В тринадцати милях отсюда берега
низкие, плоские и болотистые, но земля хорошая и возделывается
русскими поселенцами. Здесь же находится город Мариинск, старейшее
русское поселение, расположенное рядом с Николаевском на Нижнем Амуре, на правом берегу реки, у входа в озеро Кизи. [6]

[Иллюстрация: русский священник в зимней одежде.]

Мариинск был основан Русско-американской компанией в том же году, что и Николаевск, и был торговым постом до военной оккупации реки. Из-за трудностей с судоходством его значение уменьшилось
военное значение, и пост был перенесён в Софийск, основанный в 1858 году. На острове напротив Мариинска сохранились остатки форта, построенного казачьим атаманом Степаном, который спустился по Амуру в 1654 году. Проведя здесь зиму, он собрал в качестве дани около 5000 соболей. На обратном пути мы взяли на борт в этом месте в качестве пассажиров священника, его жену и сына. Дама была дочерью покойного митрополита Московского Иннокентия, замечательного священника, который, преодолев 8000 миль, пересёк Сибирь со своими переводами
Она перевела часть Нового Завета на язык курильцев, а затем
переиздала его. Похоже, эта дама унаследовала что-то от
предпринимательской жилки своего отца, потому что недавно я
услышал от друга, что он встретил её во время путешествия по
Западной Сибири.

Мистер Коллинз упоминает, что из Мариинска на юго-западе видна очень высокая гора, покрытая снегом. Мистер Равенштейн
замечает, что в нескольких милях ниже Тамбова, или Гирина, можно увидеть
скалистые вершины горных хребтов, расположенных на большем или
меньшем расстоянии от реки, местами покрытые снегом даже в июне.
После июня, когда я спускался по реке, я увидел слева горы, похожие на снежные сугробы или карры, заполненные снегом.

Однако мои попутчики, особенно барон, упорно утверждали, что я ошибаюсь и что то, что мы видим, — это либо мел, либо игра света. Форма скал на некоторых горных хребтах была весьма примечательной.
Они располагались такими ровными рядами, что больше походили на творение титанов, чем на дело рук природы.

 Проехав Мариинск, мы добрались до Михайловского, преодолев расстояние в 526 миль от
В понедельник днём мы добрались до Хабаровки, то есть примерно за 48 часов.
Это было более быстрое путешествие, чем то, которое капитан совершил на Шилки и Верхнем Амуре. Один торговец потом шепнул мне,
что это было безрассудное плавание. Капитан никогда раньше не
проходил этот путь, поэтому, поставив на носу человека с лотом и
не обращая внимания на все вопросы о том, где находится фарватер,
он просто плыл вперёд, не подозревая о том, что может быть что-то
не так. К счастью, мы не наткнулись ни на скалы, ни на отмели, но меня призвали быть благодарным за то, что
мы не попали в беду. Если бы нам разрешили двигаться с такой скоростью,
мы бы добрались до Николаевска ещё за 24 часа, но в Михайловском капитана ждала телеграмма, в которой говорилось, что из Николаевска идёт другой пароход компании, которого он должен дождаться, затем
обменяться грузами и пассажирами и вернуться. Это привело к задержке на 30 часов,
что дало мне возможность посетить деревню поселенцев.
Священник этой деревни сообщил мне, что в его приходе 400 человек,
из которых только 15 умеют читать. Лес в окрестностях был
Поля расчищены, и на них успешно выращивают рожь, ячмень и овёс. Так же, как и овощи на берегу реки, для продажи в Николаевске.
 Огурцы только что созрели, и люди едят их как яблоки. Когда мы с бароном зашли утром в один из домов, нам просто вынесли огурцы и соль, чтобы угостить нас.
 В этой деревне я также увидел любопытный образец русской экономики.
Не имея возможности купить целые оконные стёкла, крестьяне использовали
фрагменты любой формы, которые могли достать, и скрепляли их кусочками
из бересты, вырезанной по форме. Михайловское, однако, не было процветающим селом, и следует добавить, что колонии
Нижнего Амура в целом являются наименее благополучными в стране.

Поздно вечером во вторник прибыл обещанный пароход _Онон_, и
я покинул _Зейю_, в которой провёл предыдущие 16 дней, и
проехал 1900 миль. На следующее утро мы прибыли в гилякскую деревню под названием Мухал, расположенную недалеко от горячих источников, которые, как говорят, полезны при ревматизме, сифилисе, диарее и зобе. Поляки
Изгнаннику, под чьим надзором они находятся, позволена монополия, и правительство выделяет ему субсидию в размере 50 фунтов стерлингов в год. Около полудня мы миновали ещё одну гилякскую деревню под названием Тыр. Амур здесь сужается до 900 ярдов, и с отвесного утёса высотой 100 футов на правом берегу открывается прекрасный вид вверх по течению. Берега реки простираются на пять миль, между ними лежат густо поросшие лесом острова. На юге простираются
тёмные леса и горные хребты, а за утёсом находится
плоскогорье шириной в несколько миль. На противоположном берегу в него впадает река
Амгунь берёт начало в горах Бурея и, пройдя путь длиной не менее 700 миль, впадает в Амур через покрытую лесом дельту.


Скала в Тыре интересна для археологов своими татарскими памятниками с надписями, история которых представляется несколько сомнительной.[7]

Я сошёл на берег, чтобы осмотреть эти памятники, о которых упоминает мистер Равенстейн.
Один из них имеет гранитное основание и верхнюю часть из серого мелкозернистого мрамора, а другой — из порфира, установленного на восьмиугольном постаменте.
К сожалению, я смог пробыть там совсем недолго, так как
Пароход не стал ждать. Я нашёл два памятника у края утёса,
на которых были высечены надписи. Третий находится примерно в 400 ярдах к востоку,
на более высокой точке, на голой скале. Главный из них, который я
изучил лучше всего, напоминает толстое вертикальное надгробие высотой
около пяти футов. По словам архимандрита Аввакума, всё указывает на то,
что на месте, где стоит памятник, когда-то находился храм,
посвящённый поклонению Будде, и на китайском языке он назывался
«_Юн-нэн-се_», то есть «Храм вечного упокоения».
Две надписи по обеим сторонам — одна на китайском, а другая на монгольском — были сделаны, по его мнению, каким-то неграмотным монгольским ламой, не очень хорошо знакомым с китайской грамматикой. Слева написаны санскритские слова «_Ом-мани-падме-хуум_» тибетскими буквами, а под ними на китайском — «_Дай Юань шуч хи-ли-гун-бу_», то есть «Великий Юань повсюду простирает руки силы». Во второй строке на той же стороне слова «_Ом-мани-падме-хуум_» написаны на китайском и нигурском языках. Надписи на правой стороне содержат то же самое
Китайский, тибетский и нигурский. «И всё, — говорит архимандрит, — больше ничего нет».
Однако, при всём уважении, я осмелюсь выразить сомнение по поводу этого утверждения.
Хотя я не читаю по-китайски и смог изучить памятники лишь на несколько мгновений,
я пришёл к выводу, что независимо от того, верна ли первоначальная интерпретация, она неполная и далеко не исчерпывающая.
Я ясно увидел на камне несколько крупных китайских иероглифов высотой, наверное, в два дюйма.
Некоторые из китайских пассажиров смогли частично прочитать их.
Я не смог их расшифровать, но общий вид камня напомнил мне палимпсест — рукопись, которая изначально была покрыта мелкими буквами размером примерно в полдюйма в квадрате или меньше, поверх которых были написаны более крупные буквы. Рядом с монументальным камнем, установленным на постаменте, лежали пять плоских камней, в центре которых были вырезаны поперечные канавки шириной и глубиной около дюйма. Мистер Коллинз говорит, что, предположительно, это были алтари для жертвоприношений, которые когда-то находились внутри храма.
канавки служили для того, чтобы кровь жертвы поступала в нужный сосуд. Так это или нет, я не могу сказать, но мне они показались больше похожими на капители или основания колонн с канавками для фиксации.[8] Очень хотелось бы, чтобы это место посетил и изучил памятники компетентный учёный.

Ближе к вечеру мы миновали ещё одно гиляцкое поселение, которое называлось
«Белая деревня», а затем увидели, что берега Амура становятся
отвесными, а острова — низкими и в значительной степени подверженными затоплению.
Мы уже давно покинули область лиственных деревьев, и по мере приближения к Николаевску они почти полностью уступили место хвойным.
Преобладали ели, а берёзы и некоторые другие лиственные деревья встречались только в благоприятных местах.  Амур в Николаевске в некоторых местах достигает глубины 15 футов, его ширина составляет милю и три четверти, а скорость течения — от четырёх до пяти узлов. Река впадает в море на расстоянии 26 миль от города, в лимане, или заливе, ширина которого в самом широком месте составляет более девяти миль. [9]

 Таким образом, во вторник вечером, 13 августа, я прибыл в Николаевск.
завершив путешествие по нижнему Амуру. Я почти ничего не сказал о его любопытных языческих обитателях, с которыми я так рад был познакомиться и описание которых я сейчас приведу.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Это было достаточно неприятно, но не всё. В этом месте не было ни постоялого двора, ни почтовой станции, ни гостиницы. Единственным местом для ночлега была комната, построенная на плавучей барже, без кроватей и изголовий, где на сиденьях или на полу могли спать русские, китайцы, маньчжуры или кто угодно другой. Однако здесь мой друг-финн
М. Крускопф пришёл мне на помощь и вызвался найти мне койку на телеграфной станции.
Я бы с благодарностью принял это предложение, но капитан «Зейи» согласился, чтобы я переночевал на борту до утра, когда он собирался вернуться.

[2] По возвращении в Хабаровск я узнал, что один из моих попутчиков купил восемь шкур, за каждую из которых он заплатил по 50 шиллингов, а за одну для шляпы своей жены — 4 фунта. Впоследствии я узнал, что лучшие соболиные шкуры добываются в окрестностях Охотского моря и стоят по 4 фунта за штуку. Мой информатор, старый морской капитан, сказал, что в 1857 году он купил 2000 шкур.
Камчатка в 30_с._, и в Нью-Йорке они стоили от 5 до 6 фунтов за штуку. Среди них было 22 шкуры для дамского наряда, который, когда его сшили, обошёлся ей в 200 фунтов. Шкуры молодых соболей, по его словам, были чернее, чем у старых, которые обычно более или менее серые. Первые лучше продаются в Берлине, а вторые высоко ценятся в Париже.

[3] Помимо этих сторублёвых купюр, я взял с собой 30 фунтов стерлингов однорублёвыми купюрами, столько же трёх- и пятирублёвыми купюрами,
мелкие серебряные монеты на сумму 100 рублей и мешочек с медью
Копейки, потому что на почте не обязаны давать сдачу,
а клерки с радостью прикарманивают разницу, когда мелких денег не
хватает. В густонаселённых частях Прибрежного управления
почта доставляется раз в неделю, в Охотске — раз в месяц, а в одном
счастливом месте на Крайнем Севере, как мне сказали, почтальон
приезжает всего раз в год! В Сибири есть «почтовая служба для посылок», по которой стоимость посылок не должна превышать 500 фунтов стерлингов, а вес — 1 центнер.  Тариф за 200 миль составляет ;_д._ за русский фунт и ;_д._ за фунт сверх каждых 60
на расстояние до 1600 миль. За пределами этого расстояния стоимость составляет ;_д._ за фунт на каждые 160 миль.

[4] Мистер Равенстейн в своей замечательной и в целом достоверной работе (стр.
187) указывает, что ширина Амура ниже Дондона в одном русле составляет шесть миль, а далее — 15 миль, включая острова; но
Я не смог подтвердить эти цифры ни по карте капитана парохода, ни по результатам тщательного исследования реки Амур, проведённого русскими в Министерстве по делам Индии, которые мне любезно показал мистер
 Трелони Сондерс.

[5] После этого я решил, что профессия адвоката может быть прибыльной.
и с готовностью поверил ему, когда он сказал мне, что владеет в России, на Волге, почти 8000 акрами земли, которые стоят около 1 фунта стерлингов за акр.
 По его словам, это была лучшая земля во всей России; 600 акров он использовал для выращивания пшеницы, а остальные — для ржи, продавая зерно самарским купцам. Он сказал мне, что в судебной системе всё наоборот по сравнению с Россией и Англией.
Если в Англии адвокат мечтает стать судьёй, то в России судья (которому платят всего от 300 до 400 фунтов в год) мечтает стать адвокатом, а это возможно только после пяти лет работы в суде.

[6] Это озеро, по-видимому, образовалось в результате разлива реки, которая здесь
разделяется на несколько рукавов и выглядит так, как будто в далёком
прошлом она хотела прекратить свои блуждания и повернуть на восток
через прибрежный хребет в залив Кастри. Расстояние от истока озера
Кизи до залива Кастри составляет всего 8,5 миль. Озеро занимает площадь
93 квадратные мили, его длина составляет 25 миль, а ширина — 12 миль.
Из двух островков на озере один представляет собой скалу диаметром около 50 футов.
 В расщелинах полно лисьих нор, и гиляки считают его
Они считали это место священным и время от времени собирались там для проведения шаманских обрядов.

[7] Рюлькер цитирует фон Миддендорфа, который пишет, что на карте
Ремезова, появившейся в XVII веке, на этом месте обозначен город как граница завоеваний царя Александра Македонского, который спрятал там своё оружие и оставил колокол. Такова была традиция казаков. Кроме того, Равенштейн цитирует Витсена, который пишет, что
30 или 40 лет назад русские воины нашли колокол весом 660 фунтов
 в месте, которое, судя по всему, было окружено рвом и рядом с которым стоял
несколько камней с китайскими надписями; и он добавляет, что в рукописи 1678 года, хранящейся в библиотеке Сибирского отдела, упоминаются те же факты. Мои попутчики говорили, что эти памятники относятся ко времени Чингисхана и были воздвигнуты, чтобы обозначить границы его завоеваний. Ещё раз: мистер Равенстейн утверждает, что один из императоров
династии Юань (которая правила в Китае с 1234 по 1368 год н. э.)
отправился морем к устью Амура и в память об этом построил в Тыре монастырь «Вечного покоя». Чтобы вернуться к нашему времени
Мистер Коллинз сообщает, что надписи на памятниках были переведены
архимандритом Аввакумом, который несколько лет был связан с
Русской миссией в Пекине и в 1857 году спустился по
Амуру в качестве переводчика посольства графа Путятина, направлявшегося в Китай. Мистер Коллинз получил от офицера перевод
архимандрита с русского на английский.

[8] Мистер Коллинз говорит о раскопках, или ямах, внутри и снаружи остатков стены.Он также обнаружил, что памятники украшены гирляндами из искусно обработанных щепок или коры, скреплённых между собой ивовыми прутьями.
Основания памятников также были покрыты древесной стружкой,
из которой были вырезаны цветы, густо посаженные вокруг в землю.
Он предположил, что это были, как и следовало ожидать, подношения местных жителей, которые, как я понял, до сих пор используют это место для шаманских обрядов.

[9] В миле ниже города находятся песчаные отмели и перешеек, который препятствует
вход для судов, осадка которых превышает 13 футов. На самом деле от
Континента до острова Сахалин тянутся песчаные отмели, среди которых
пролегают судоходные каналы, способные меняться во время сильных штормов,
так что лоцманы вынуждены следить за ними, держа в руках эхолот. Я
также слышал, что в стратегических целях некоторые из этих каналов в
устье реки могут быть засыпаны или перенаправлены.




 ГЛАВА XLVI

_ГИЛЯКИ._

 Гиляки — совершенные язычники. — Их среда обитания, численность и внешний вид. — Болезни, размножение и характер. — Места обитания. — Образ жизни
 о рыбе. — Зимняя и летняя одежда. — Способы рыбной ловли. — Грязные
привычки. — Домашние животные. — Лодки. — Брачные обычаи. — Цена
жены. — Международные отношения. — Ярмарка в Пуле. — Манчжурские
купцы. — Беседа с гиляками. — Гиляцкий и гольдский
языки. — Образование. — Суеверия. — Идолы и амулеты.--Метод
 поимки и умерщвления медведя.--Предполагаемое поклонение
 медведю.--Шаманские обряды.--Обращение гиляков с мертвыми.--Романист
 миссия к гилякам.--Мученическая смерть миссионера.


Гиляки были самыми отъявленными язычниками, которых я видел в Сибири.[1] Я
Я посетил две их деревни — Мухул и Тыр — и почти каждый день видел некоторых из них в Николаевске, а также встретился с бывшим старостой «белой»
деревни. Я также беседовал с американцем и англичанином, которые знали их много лет, с французским торговцем, который работал среди них, с инженером-телеграфистом, чья работа была связана с территорией гиляков и их домами, а также с тремя русскими священниками, которые трудятся среди них и гольдов в качестве миссионеров. Из всего этого я
извлёк более или менее полезную информацию, которая с тех пор была дополнена
читая; однако следует признать, что обо всем, кроме того, что бросается в глаза
, мы все еще очень мало информированы об этом народе; в то время как
об их религии (если она у них есть) почти ничего не известно. Немногие
Русские изучают гиляцкий язык, и немногие гиляки изучают русский.

Страна гиляков простирается от Тамбовска (или Гирина), примерно в 350 милях к югу от Николаевска, до морского побережья в устье Амура, а также охватывает северную половину острова Сахалин.
На острове народ делится на следующие группы: на западном побережье
Смеренкур, а на востоке — Тро. Точно определить их численность
непросто. Когда я спросил бывшего старосту белой деревни, сколько
там жителей, он ответил: «У нас 60 мужчин и больше женщин, но
детей не считаем». Мистер Коллинз проехал по Амуру через 39 гилякских деревень, население которых, по его оценкам, составляло 1680 человек.

Ростом эти аборигены невелики, обычно ниже, чем выше, пяти футов; глаза у них вытянутые; кожа желтовато-коричневая, как у китайцев; волосы чёрные и негустые.[2]
Гиляки заплетают волосы в толстый хвост, но не бреют и не стригут их, как маньчжуры и гольды.
Поэтому китайцы называли их «длинноволосыми».

 Они не вызывают деформаций тела давлением, увечьями или надрезами.
Их болезни, как и у гольдов, — это ревматизм, офтальмология (вызванная охотой в снегу) и сифилис, который изначально был завезён маньчжурскими торговцами. В наследственных случаях это, без сомнения, усугубляется их грязным образом жизни.
Гиляки ездят лечиться на горячие источники в Мухуле, но гольды,
не имея таких источников, часто умирают от этой болезни. Безумие среди них встречается редко. У их женщин мало детей; шестеро считаются очень большой семьёй. Они привязывают своих младенцев к деревянным колыбелям, очень похожим на подносы мясников, и подвешивают их к крыше, как я видел в Мухуле, где бедное маленькое создание не могло пошевелить ни рукой, ни ногой. Я узнал от русского миссионера, что численность гольдов, как считается, немного увеличивается, но гиляки с тех пор, как их впервые увидели русские, вымирают. [3]

 Зимние жилища гиляков и гольдов располагаются группами
от двух-трёх до, возможно, дюжины. В 39 деревнях, упомянутых
Коллинзом, он насчитал 140 домов. Первое жилище гиляков, в которое я вошёл,
было в Мухуле. Оно было около 40 футов в квадрате, построено из небольших столбов или кольев и обмазано глиной. Крыша поддерживалась более массивными
столбами по углам, на которые опирались стропила, и вертикальными балками, поддерживавшими покрытие из лиственничной коры, которое удерживалось на месте и не деформировалось на солнце с помощью камней и тяжёлых жердей. Между поперечными балками и joists были развешаны сети, шкуры, собачьи упряжки, лёгкие каноэ,
охотничьи снасти, корзины для рыбы из бересты или ивовых прутьев, сушёная рыба, травы и, по сути, всё богатство и рабочие инструменты полудюжины семей, для которых этот дом, очевидно, был уютным пристанищем в течение долгой и суровой зимы.  С трёх сторон в доме располагался приподнятый диван для сидения, приёма пищи и сна, под которым проходил дымоход, а в обоих концах — камины. В свободной части интерьера
находились кухонная утварь, кастрюли, чайники, ножи и деревянные сковороды;
там же сушились различные шкуры и рыба, внутренности и т. д.
В доме была только одна комната, а в центре располагалась приподнятая платформа, под которой зимой привязывали собак, а иногда и семейного медведя.
 Окна были сделаны из рыбьей кожи или тонкой бумаги, натянутой на решётку.
Помимо такого зимнего жилища, в Тире я застал бревенчатое строение с соломенной крышей,
поднятое на несколько футов над землёй на опорах, чтобы его не затопило, и чтобы до него не могли добраться собаки и вредители. К веранде можно было
подняться по бревну с выемками. Пол состоял из жердей, между которыми пробивался дневной свет, а в центре стоял ящик, полный
земля для камина. Здание, вероятно, использовалось зимой как
склад; но я обнаружил, что оно заселено как летняя резиденция. Наиболее
заметными предметами, как внутри, так и снаружи, были большие стойки и жерди,
на которых сушилась рыба; а также комбинированный запах рыбы и
из-за рыбьего жира долгое пребывание в
Дом Гиляк это.

Эти люди не обрабатывать землю, но питаются почти исключительно на
рыбы. Иногда они едят животных, пойманных во время охоты, и своих собак, когда те умирают.
А свинину и другую плоть они едят с небольшим количеством проса.
Они надевают их только на праздники. [4]

 Любимая зимняя одежда как у гиляков, так и у гольдов — из собачьих шкур, а также из лисьих или волчьих шкур, так как они самые тёплые. Летом они носят рыбью кожу, поэтому китайцы называли их «юпитаце», или «чужаки в рыбьей коже», хотя состоятельные гольды покупали у торговцев хлопчатобумажные ткани, а иногда даже шёлк. Рыбья кожа изготавливается из двух видов лосося. Они с большой ловкостью снимают с него шкуру,
а затем, постукивая молотком, удаляют чешую и таким образом
делают кожу эластичной. Изготовленная таким образом одежда водонепроницаема. Я видел путешественника
сумка и даже парус лодки были сделаны из этого материала.
Уезжая из Кары, я надеялся найти в Игнашине платье тунгусского шамана, но был разочарован.
Однако мне удалось купить в Тыре шубу из рыбьей кожи. Она красиво расшита и раскрашена с обратной стороны.[5] Гиляцкие шапки на зиму делают из меха с наушниками;
А Голди, сшив вместе беличьи хвосты, делают круглую шкурку
диаметром около пяти дюймов, которая, будучи соединена на
концах, служит либо для шеи, либо для обхвата головы.
корона. Их летняя шляпа вдавленной конической формы сделана из
березовой коры, украшенной сверху нашитыми полосками цветного дерева
с узорами. Внутри у него деревянный гребень, который удерживается на месте с помощью
веревочки под подбородком.

[Иллюстрация: ПАЛЬТО ИЗ КОЖИ ЛОСОСЯ И ШЛЯПА из БЕРЕСТЫ.]

Занятия гиляков и гольди - рыбная ловля и охота. В некоторых местах они используют _жаберные_ сети и неводы, а в других — _зачерпывающие_ сети. Я не раз видел забор из столбов, установленных под прямым углом к берегу и уходящих на 20–30 метров в Амур. Этот забор
Они непроницаемы для рыбы, за исключением нескольких мест, где намеренно оставлены отверстия для лосося, которого местные жители поджидают, чтобы поймать с помощью копий или ручных сетей. Когда рыба хорошо клюёт, каноэ быстро наполняется.[6] Верёвки и сети они делают из конопли и крапивы двудомной, стебли которой обрабатывают так же, как лён. Этот последний материал предпочтительнее, и из него получается такой же канат, как и из того, что производят в цивилизованных странах, хотя иногда он не такой гладкий. Я раздобыл образец очень тонкой швейной нитки местного производства, и
чрезвычайно прочны; но цветные нитки для вышивки покупают у русских или маньчжуров.

 Гиляки ведут неописуемо грязный образ жизни. Говорят, что они никогда не моются. Телеграфный инженер рассказал мне, что однажды он дал гиляку кусок мыла, который тот положил в рот и, намылив его, произнёс: «Очень хорошо». И гиляки, и гольды испытывают симпатию, почтение или страх по отношению к животным. Раньше они приручали
горностаев для ловли крыс, а из-за высокой цены на кошек
они были доступны только богатым. На Нижнем Амуре они, помимо
те, что упоминались ранее: лось, косуля, северный олень и лиса; енотовидная собака, кабан и рысь; хорь, ёж, горностай, соболь и полосатая белка.[7] Они также любят наблюдать за тем, как ласточки вьют гнёзда в их домах, и, чтобы побудить их к этому, прикрепляют под крышей небольшие доски, по которым птицы могут забраться в дом. У Голди есть рогатая сова (для ловли крыс), сойка, ястреб и коршун — последний без особой цели, разве что ради перьев для стрел.[8] Иногда можно увидеть привязанного орла
Они живут рядом со своими домами, как и собаки, которые зимой являются для них основным средством передвижения. Я видел их в большом количестве в Мухуле.
 упряжка может состоять из любого нечётного количества собак от 7 до 17, хороший вожак стоит 50_с._, а обычная собака — от 8_с._ до 10_с._ Сани сделаны из тонких досок длиной пять или шесть футов и шириной 18 дюймов, выпуклых снизу, но прямых сверху.
Команда из девяти собак целый день везёт человека и 200 фунтов багажа.
Каждая собака получает кусок рыбы длиной в фут и площадью около двух квадратных дюймов, такого же размера, как
Этого достаточно для его хозяина. Летом они передвигаются на лодках, сделанных из пихты или кедра. Кроме того, гольди делают каноэ из бересты. Туземец сидит в центре и гребет веслом с двумя лопастями. У каноэ плоское дно, и их очень легко перевернуть. Когда туземец, сидящий в одном из них, ловит рыбу острогой, он двигает только рукой, а тело его остаётся неподвижным. В больших лодках обычно гребут женщины, а повелители мироздания сидят на корме, управляют лодкой и курят китайские трубки с длинным мундштуком и янтарным наконечником.
Однако между греблей гиляков и гольдов есть одно заметное различие:
в то время как гольды, взявшись за два весла, тянут их вместе,
гиляки тянут их попеременно — на первый взгляд неуклюже, но на практике эффективно.


Женщины у гиляков и гольдов, которые являются полигамистами, занимают низкое положение.
Г-н Равенштейн цитирует заявление Ринсо, японского путешественника, о том, что у смеренкурских гиляков преобладает полиандрия.
Помолвка заключается в детстве. Отец выбирает невесту для своего малолетнего сына.
Богатый Голд платит от 5 до 20 фунтов за девочку пяти лет
Старый. В Мухуле мне назвали цену жены от 10 до 50 фунтов стерлингов.
часто платили шелковыми тканями и другими материалами, в то время как телеграф
инженер назвал цену продажи гиляцкой невесты - от восьми до
десять собак, сани и два ящика бренди, если, конечно, у нее найдется “
хороший нюх, ” она берет гораздо больше. Избранную невесту приводят в дом её будущего свёкра, и когда девушке исполняется 12 или 13 лет, а юноше — 18, их выдают замуж.[9] Если у голда, у которого много жён, есть желание принять крещение, русские миссионеры заставляют его выбрать одну из них.
и вступить в законный брак с объектом своего выбора; остальных
продать или, по счастливой случайности, вернуть их отцам за полцены. Несмотря на такие недостатки в браке, я слышал, что
среди этих интересных людей нет незамужних женщин.

 Развлечения гиляков носят гимнастический характер, например,
метание тяжёлых железных предметов и фехтование. Они рано начинают стрелять из лука и являются хорошими лучниками. Их связи с другими странами весьма ограничены. [10]

 Раньше в Пуле проводилась ежегодная ярмарка, которая длилась 10 дней, и
Она была похожа на Нижегородскую ярмарку в миниатюре.[11]
Из-за того, что русские начали ходить по Амуру, ярмарка прекратилась, но
маньчжурские купцы по-прежнему спускаются по реке, хотя и не в таком
количестве, как раньше, когда одного рейса было достаточно, чтобы
обеспечить себя всем необходимым на год. Мне сообщили, что они жестоко обкрадывают местных жителей, давая, например, гилякам пинту проса или полпинты бренди за соболью шкуру.
А когда местных жителей спаивают, то, конечно, шкуры продаются за гораздо меньшую цену.  Русские баржи, оснащённые
Плавучие лавки, которые тянут по реке, должно быть, сильно мешали маньчжурским торговцам, чьё влияние, будем надеяться, почти сошло на нет.  Гиляки теперь приезжают в русские города, особенно в  Николаевск, и не только продают свою рыбу, но и начинают покупать русские товары, хотя долгое время они отдавали предпочтение товарам китайского производства.

В магазине в Николаевске я познакомился с семьёй гиляков, с которыми попытался обменяться мнениями через одного из них, который немного говорил по-русски.
Мне показалось, что они были самым низкоинтеллектуальным народом из всех, кого я встречал
познакомились. Компания состояла из отца, матери, двух дочерей и
глухонемого мальчика. Мужчина не знал возраста ни своих дочерей, ни даже
своего собственного, заявив, что они не вели учета. Когда его спросили, будет ли он
Продай мне свою дочь в жены, он сначала ответил, что они не
продать свою девочек для россиян, не одобряющих альянса. Однако, когда его стали расспрашивать
дальше, он сказал, что она уже продана (ей было около 10 лет, и она курила трубку), и добавил: «Я дорого за неё выручил!»
 Однако на русском языке было сложно донести до них что-то, кроме
самые простые идеи. Ни у гиляков, ни у гольдов нет письменности.
 Миссионер, живущий в Хабаровске, перевёл на язык гольдов отрывки из Священного Писания и греческой литургии, используя, если я не ошибаюсь, русскую азбуку. Язык гольдов, по его словам, очень похож на маньчжурский, и, говоря на одном из них, он может объясниться на другом. Оба языка, по словам мистера Хауорта, относятся к тунгусским. Г-н де ла
Брюньер пишет, что гольдский язык похож на маньчжурский так же, как провансальский на
французский или итальянский.[12]

Русские предпринимали попытки обучить гиляков. Когда господин
Нокс посетил Михайловского и нашёл там купца-фермера, который исполнял обязанности директора школы, открытой на средства правительства для обучения гилякских мальчиков. В тетрадях были прекрасные образцы почерка, а на партах лежали басни Эзопа в переводе на русский.
Рядом находилась кузница, где мальчики учились работать, и столярная мастерская с инструментами и токарным станком. Школа в то время работала десять месяцев в году, а учитель принадлежал к одному из низших сословий русского духовенства. Я обратился к священнику
Я был в Михайловском и расспрашивал о гиляках, но ничего не слышал о существовании школы. У меня сложилось впечатление, что она закрыта.
Однако у русских есть две миссионерские школы на
Нижнем Амуре, в которых учатся 30 детей: одна в Троицке для гольдов, а другая для гиляков в Болане, недалеко от Малмуиша. Я слышал об одном гиляцком мальчике, который добился таких успехов, что мог бы стать псалмопевцем, или _дъэчоком_, в русской церкви.

 Как и у других языческих племён, у гиляков много суеверий. Они
Они не позволяют вносить огонь в дом или выносить его оттуда, даже в печке, опасаясь, что это может принести неудачу на охоте или рыбалке. Такое же суеверие распространено во многих частях России. Кроме того, они, похоже, фаталисты: один англичанин в Николаевске сказал мне, что если кто-то упадёт в воду, другие не станут ему помогать, потому что таким образом они будут противостоять высшей силе, которая желает, чтобы он погиб.
Некоторое время назад недалеко от города утонули русский офицер и его семья.
До них могли легко добраться гиляки на своих лодках
Они спасли их, но не попытались это сделать. [13]

 Гыляки верят в деревянных идолов или амулеты как в средство от болезней.
 Я убедился в этом на собственном опыте в Тюре, где хотел купить несколько маленьких амулетов, принадлежавших главе семьи.
Но сначала он не хотел их продавать, сказав, что они очень помогли ему во время болезни. Однако предложение дать ему серебряную монету
изменило его решение[14], и впоследствии он продал мне не только свои часы, но и часы своего ребёнка, один из которых был похож на сидящую куклу
Он принял эту позу, а когда я вышел из дома, он послал мне вслед грубо вырезанную из дерева рыбу, похожую на осетра, с маленьким божком на спине. Судя по всему, её использовали незадолго до этого во время рыбалки, потому что во рту у рыбы и божка были желатин и свежая кровь. Иногда перед домами устанавливают столбы в форме идолов. Другой вид идолов сопровождает местных жителей в их путешествиях, а некоторые из них установлены на вершинах гор.

[Иллюстрация: ГИЛЯКСКИЕ ИДОЛЫ ИЛИ ОБЕРЕГИ]

Другие идолы имеют форму тигра, медведя и т. д. — животных
Они тесно связаны с их суевериями, если не с их религией.
 Говорят, что гиляки боятся тигра гораздо больше, чем гольдов, и его появление предвещает беду. Если находят останки человека, убитого тигром, их без церемоний хоронят на месте.
 С другой стороны, если находят корову, убитую медведем, её съедают с большим ликованием и радостью. Говорят, что ни гиляки, ни
Голди пытается убить тигра. Они также не охотятся на волка, которому приписывают дурное влияние. Однако с медведем дело обстоит иначе
Они очень разные. В каждой гиляцкой деревне есть медвежья клетка. Я видел их и в Мухуле, и в Тыре. Они называют пленника _Мафа_, то есть «главный старейшина», чтобы отличать его от тигра, который называется _Мафа сахле_, то есть «чёрный главный». Во время охоты на медведя они проявляют большую храбрость. Чтобы не навлечь на себя его посмертную месть, они не застают его врасплох, а устраивают честный поединок. Когда нет
желания брать животное живым, туземцы используют копьё, подобное тому, что я видел в Красноярске, с наконечником, покрытым шипами. Оно лежит
На земле лежит копьё, к которому привязан шнур, удерживаемый человеком.
Остриё копья направлено на медведя. Когда Брюн приближается к человеку, остриё копья поднимается над землёй, и зверь бросается на него, но обнаруживает, что гарда — не самый приятный объект для объятий. Затем на него нападают охотники и убивают. Гораздо интереснее поймать медведя живым. Группа из десяти или более человек
входит в лес, вооружившись ремнями, намордником и ошейником с
прикреплённой цепью. Обнаружив медведя, они
Они окружают его, и один из них в мгновение ока запрыгивает ему на спину и хватает за уши. Другой быстро завязывает на шее зверя скользящий узел и чуть не душит его. Затем на него надевают намордник, надевают на шею ошейник и с триумфом ведут в деревню, чтобы посадить в клетку и откармливать рыбой.[15] Однако Бруина не сажают в тюрьму, чтобы обращаться с ним, как со священными быками Египта.
Во время праздников его выводят на улицу, связывают лапы, вставляют в пасть железную цепь и привязывают между двумя неподвижными столбами, превращая в невольного свидетеля
туземцы резвятся вокруг него. В особо торжественных случаях он принимает более непосредственное участие в празднике, будучи убитым в ходе суеверных церемоний.[16] Затем люди расходятся по домам, а вожди остаются, чтобы разделать медведя. Его плоть раздают в каждом доме и едят с большим удовольствием, так как эта пища считается вдохновляющей и приносящей мужество и удачу. К голове и лапам, однако, относятся с большим почтением.[17]
Эти медвежьи обряды, несомненно, послужили поводом для утверждения, что гиляки поклоняются медведю. Мистер Коллинз заходит так далеко, что
Говорят, что они считают медведя воплощением злого духа.
Миссионер в Михайловском, отвечая на мой вопрос, не был уверен,
но считал вполне вероятным, что они поклоняются этому животному. Однако следует сказать, что, когда я встретил в Николаевске бывшего старосту деревни Белых и спросил его, правда ли, что они поклоняются медведю, он ответил отрицательно и сказал, что они убивают его, как мы убиваем любое другое животное для пира, и что каждая деревня по очереди предоставляет медведя, и в таких случаях собираются жители других деревень
и присоединился к пиршеству. Затем я спросил, какова религия
гиляков. Он сказал, что у них ее нет, но когда его спросили, кому они
молятся, он поднял глаза к небу. Он признал, что они практиковали
Шаманизм, но добавил, что это тайна.

[Иллюстрация: РЫБА-БОГ Или ИДОЛ ГИЛЯКОВ.]

До сих пор я часто использовал слово «шаманизм», но воздерживался от его
объяснения до тех пор, пока не начал рассказывать о гиляках, некоторые шаманские
практики которых были описаны мне очевидцем — телеграфным
мастером, о котором я уже упоминал. Гиляки и сибирские
Местные жители в целом верят в существование добрых и злых духов, но, поскольку первые творят только добро, считается, что нет необходимости обращать на них внимание.[18]

 Шаманы, или жрецы, которые могут быть как мужчинами, так и женщинами, считаются могущественными посредниками между людьми и злыми духами. Шаман, по сути, совмещает в себе две функции: врача и жреца. Когда человек заболевает, считается, что на него напал злой дух,
и шамана вызывают для проведения обряда экзорцизма.  Для каждой болезни существует свой дух, которого нужно умилостивить определённым образом
манера поведения. Так мне описали представление. Шаман надевает
огромный плащ из медвежьей шкуры, который позвякивает колокольчиками, кусочками железа,
латуни или чем-либо еще, что помогает при встряхивании издавать звук;
целые иногда весят до 100 фунтов. Он начинает с пения
монотонным бормотанием и пьет бренди. И пациент, и врач
обычно украшены полосками дерева или стружками, обвешивающими
талию и голову. Рядом с пациентом ставят идолов и наливают бренди.
Шаман сидит с одной стороны, а зрители — с другой. Он
Он подходит, выпивает ещё бренди, начинает петь и звенеть колокольчиками, а также угощает бренди зрителей. На стол ставят идолов,
рыбу, беличью шкуру, пшено и бренди, а под столом привязывают собаку. Еду подносят идолам, а затем раздают всем присутствующим. Тем временем шаман извивается всем телом,
танцует, как одержимый, и воет так, что
Известно, что китайские торговцы, пришедшие из любопытства, в ужасе разбегались. Он также бьёт в бубен и иногда падает
Он простирается ниц, словно совершая обряд единения с духами.
Такое действо иногда продолжается три дня и три ночи — столько,
насколько хватит провизии и сил, после чего пациенту остаётся
только верить, что он поправится. Шаман получает вознаграждение,
которым может быть олень, собака, рыба, бренди или что-то ещё,
что может себе позволить пациент. Шаманы обладают огромной властью над своими обманутыми подданными,
хотя считается, что их в некоторой степени сдерживает вера в то, что
если они злоупотребят своей властью над злыми духами во вред
Если кто-то причинит вред другому человеку, в будущем его ждёт долгое и суровое наказание. Наказание будет ждать его в подземном аду, тёмном и влажном, полном грызущих рептилий. Однако хороший шаман, который совершил чудодейственное исцеление, после смерти получает великолепную гробницу в память о себе.

 Отношение к мёртвым у гиляков, по-видимому, разное. Рёклю и Коллинз пишут, что некоторые племена сжигают умерших на погребальных кострах и строят над пеплом невысокую ограду, а другие подвешивают гробы на деревьях или ставят их на козлы рядом с домами. Французы
Торговец из Николаевска рассказал мне, что зимой они заворачивают умерших в шкуры и кладут их на развилки ветвей деревьев, куда не могут добраться животные, до тех пор, пока земля не оттает, а затем, как он предположил, труп хоронят.  Считается, что душа гиляка после смерти переходит в его любимую собаку, которую, соответственно, кормят отборной пищей. Когда шаманы изгоняют дух из собаки, животное приносят в жертву на могиле хозяина. Затем душа представляется в виде
проходящей под землёй, освещённой и направляемой собственным солнцем и луной
и продолжает вести там, в своей духовной обители, тот же образ жизни и заниматься теми же делами, что и во плоти.

 У русских есть миссионеры среди гиляков, но греческая церковь не может претендовать на то, что первой принесла им христианство.
Это заслуга римского миссионера господина де ла Брюньера, который погиб, пытаясь это сделать.[19] 5 апреля 1846 года он написал письмо директорам Семинарии иностранных миссий, в котором рассказал о своих планах и о том, как сильно его пытался отговорить китайский друг, «представляя мне полчища тигров и медведей, которые наводняют эти
Он рассказывал об этих пустынях и при этом иногда издавал такие
яростные крики, что двое моих проводников побледнели от ужаса.
Уже немного привыкнув к образности китайского красноречия, я
поблагодарил его за заботу и заверил, что плоть европейцев имеет
такой особый вкус, что тигры Маньчжурии не станут пытаться
впиться в неё зубами».[20]

Далее следует трогательная часть, в которой он пишет: «Около 13 или 15 мая я куплю, если будет на то воля Божья, небольшую лодку, на которой я смогу спуститься по Амуру к морю, чтобы навестить „длинноволосых“». Я отправлюсь
Я пойду один, потому что никто не осмелится сопровождать меня. Я прекрасно понимаю, как трудно будет избежать встречи с баржами мандаринов, которые спускаются по реке
из Саньсина; но если на то будет воля Божья, чтобы я добрался туда, куда
направляюсь, Его рука сможет устранить все препятствия и благополучно
доставить меня туда; а если Ему будет угодно, чтобы я вернулся, Он
знает, как вернуть меня обратно».

 Он отправился в путь и был убит в Белой деревне.[21] Я миновал это место за несколько часов до того, как добрался до Николаевска, и мне показали бухту, где был казнён миссионер. Мои попутчики сказали, что Де ла
Брюньер добрался до места вместе с крещёным монголом, которого он отправил обратно в тот же день, когда прибыл.
После этого он показал гилякам свои часы, распятие, ложки и т. д.
Через два дня после его прибытия они убили его на небольшом острове, где он поселился.
Одним из моих попутчиков был русский лейтенант Якимов, который в 1857 году вместе с губернатором провинции посетил деревню и нашёл гиляков, совершивших убийство. У них всё ещё были часы, распятие и ложки, которые купили русские.
Во время моего пребывания в Николаевске я, как уже говорил, познакомился с бывшим старостой деревни Белая, который рассказал мне, что слышал от своего отца историю о миссионере. Так погиб первый человек, попытавшийся донести христианство до гиляков. О том, что русские делают среди них, я расскажу, когда буду говорить об их миссиях среди соседних гольдов.


 ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Их название пишется по-разному: Gee-laks, Giliaks, Ghiliaks и Gilyaks.
Эти два племени, живущие рядом с гольди и во многом похожие на них, в этнографических целях иногда объединяются в одну группу.
ветви тунгусской семьи. Но господин Реклюс прав, когда, говоря о «гиляках» или «киле», называет их «братьями тех, кто живёт на острове Сахалин, и родителями этих загадочных айнов, которые
l’objet de tant de discussion entre les ethnologistes»; а мистер Хауорт
говорит, что гиляки, которых китайцы называют «тата с рыбьей кожей»,
несомненно, являются развитыми айнами, в то время как гольды — тунгусы.

[2] Как отмечает Рюль, у них нет открытого и ясного выражения лица, как у большинства тунгусов, а их маленькие глаза тускло блестят
У них блестящие глаза, приплюснутые носы, толстые губы, выступающие скулы и, добавляет он, «густые бороды». Последнее я едва ли могу подтвердить, но скорее соглашусь с мистером Равенштейном в том, что борода у них гуще, чем у тунгусов, а это о многом говорит.

[3] Живя дальше от маньчжуров, чем амурские тунгусы, они ведут более дикий образ жизни.
Рюльер отмечает, что они больше ценят свободу, не признают над собой власти и подчиняются только обычаям, которые регулируют их праздники и определяют, как они охотятся и ловят рыбу.
их браки и погребения. Они, конечно, смелый в пути
они ловят и убивают медведя, хотя как ни странно они не охотно
попасть в воду, а не плавать.

[4] Сейчас они начинают употреблять чай, соль, сахар и хлеб; но все это
по-видимому, было им неизвестно до прихода
русских. Я слышал, что хорошей чертой их характера считается то, что, если гиляк получает кусок хлеба, он съедает часть, а остальное
несёт домой в качестве угощения для своей семьи. Во время моего пребывания в
Михайловском туземцы приходили, чтобы обменять дикие плоды на хлеб. Они
говорят, что без установленных часов для еды, ножи и вилки
конечно им неизвестен. Однажды я заметил нескольких маньчжуров и голди.
во время трапезы я заметил, что у них в мисках варилось пшено, которое они
подносили к губам, а затем запихивали пшено в рот с помощью
палочки для еды.

[5] Мужчины и женщины одеваются очень похоже. Несколько маленьких металлических
подвесок размером с шестипенсовик, пришитых к подолу блузки,
отличают представительниц слабого пола. Я также купил в Мухуле несколько
кусочков вышивки на рыбьей коже, которая считается хорошей работой
в Англии мне подарили что-то вроде накидки из рыбьей кожи
или кружева. Мужская блуза застёгивается спереди и подпоясывается
поясом, на котором висит несколько предметов повседневного обихода. Они состоят из большого ножа, китайской трубки,
железного инструмента для её чистки, стали для высекания огня,
кости для разглаживания рыбьей кожи и развязывания узлов,
мешочка из рыбьей кожи для трута и кисета для табака, образец
которого, искусно сделанный из кожи осетра, был подарен мне в
Николаевске главным гражданским чиновником.

[6] В некоторых местах я видел плетёные загоны, установленные для того, чтобы задерживать рыбу после того, как она проплывёт через отверстия в заборе. Для ловли осетровых они используют круглую сеть диаметром 5 футов, по форме напоминающую неглубокий мешок. Одна часть устья сети снабжена пробками, а противоположная — свинцовыми или железными грузилами. Два каноэ, находящиеся на середине реки, удерживают эту сеть вертикально между собой поперёк течения. Осетры, спускающиеся по реке, попадают в ловушку, и рыбаки делят «улов».

[7] «Кошки, — говорит мистер Нокс, — обладают полурелигиозным характером и
к ним относятся с большим уважением. С приходом русских
поставки стали очень хорошими. До их прихода маньчжурские
торговцы привозили только котов, да и тех кастрированными.
Иногда за одного кота-крысолова просили сто рублей, и, сокращая
поставки, маньчжуры поддерживали рынок».

[8] Известные им птицы в основном относятся к видам, обитающим в тех же широтах Европы и Америки, но есть и перелётные птицы, которые являются уроженцами Южной Азии, Японии, Филиппинских островов и даже Южной Африки и Австралии. Семь десятых птиц
Амурские журавли обитают в Европе, две десятых — в Сибири, а одна десятая — в регионах, расположенных южнее. Некоторые птицы больше подходят для Америки,
например канадский лесной бекас и американский бекасовидный веретенник, а также несколько видов птиц, обитающих на восточном и западном побережьях Тихого океана.
Количество оседлых птиц невелико. Маак перечисляет 39 видов,
которые обитают здесь круглый год. Перелётные птицы обычно прилетают в апреле или мае и улетают в сентябре или октябре. Любопытно, что в Николаевск они приходят позже, чем в Якутск.
на девять градусов севернее. Это связано с разницей в климате.

[9] Однако свадьбы обходятся дорого, потому что все родственники рассчитывают, что их пригласят, и иногда выпивают несколько галлонов китайского _ханшина_. Мне говорили, что его употребление вызывает не только опьянение, но и жестокость, граничащую с безумием.
Он продаётся на развес и стоит десять пенсов за русский фунт, но его ввоз строго запрещён российским законодательством.

[10] До прихода русских маньчжуры спускались по реке, чтобы
собирать дань и продавать свои товары. Эти мандарины
его обвинили в злоупотреблении властью и в том, что он вымогал деньги у местных жителей, которые приветствовали русских как своих освободителей. С другой стороны, предполагалось, что мандарин будет делать небольшие подарки из табака или шёлка каждому, кто платит ему дань. А у гиляков этот подарок, по-видимому, ценился больше, чем сама дань. Однако гиляки, жившие так далеко от маньчжуров, по-видимому, не подвергались их сильному давлению и нечасто сталкивались с ними. Сахалин посещали ещё реже, но я
Среди гольдов ходили слухи, что они явно предпочитали русское правление маньчжурскому.

[11] Манчжурские и китайские купцы встречались с японцами с Сахалина, тунгусами с побережья Охотского моря и с верховьев Зеи и Амгуни.
Кроме них, были ещё орочи, или орохоны, с гор к востоку от Нижнего Амура, и мангуны, не говоря уже о более мелких племенах,
говоривших почти на дюжине языков и ведших дела на
_патуа_, состоящем из всех диалектов. Импортируемые товары включали в себя ситцы с грубой набивкой, китайские шёлковые ткани, рис и просо, а также браслеты,
серьги, табак и бренди, ткань, порох, свинец и ножи.
Всё это было обменено на меха, исингласс и сушёные хребты осетровых рыб, которые высоко ценятся в китайской кухне.

[12] Я узнал, что священник составляет словарь и грамматику гольди,
и что за свои лингвистические труды он получил медаль от
Императорского географического общества. Я в долгу перед ним за некоторые слова из следующего краткого словаря, который даст представление о языках маньяр, маньчжуров, орочон и гольд (которые относятся к тунгусским языкам)
.в сравнении с гилякским и айнским диалектами, которые, по-видимому, относятся к другой языковой семье.

 _Английский._ _Маньярг._ _Маньчжурский._ _Орочонский._ _Голди._ _Гилякский._ _Айнский._

 One omun emu omu omu niun chine
 Два цур джоу джоур морш ту
 Три илан илан улла эллан чиорч че
 Четыре дигин дуин дии дуйин мурч ине
 Пять сунджа тунгха тонгха торч ашне
 Дог инда инда кан шета
 Соболиный нос сеппа
 Лисица солаки солли


[13] Эти аборигены не отличаются благоприятным характером. Шренк
говорит, что гиляки материка скупы и корыстолюбивы в
своих коммерческих сделках, но что у сахалинцев эта
склонность находит удовлетворение в воровстве и разбое. Я вскоре буду
относиться делу, в котором они убили миссионера, очевидно, для
ради получаете товар и он не обладал.

[14] Иногда они носят амулеты, сделанные в форме поражённой части тела. A
Хромой или раненый человек носит с собой маленькую деревянную ножку, руку или кисть,
напоминающие восковые и серебряные руки, ноги, кисти и сердца, которые можно увидеть в церквях на римских изображениях и на картинах с русскими святыми.
Миссионер в Тире дал мне в обмен на брошюры амулет, к которому прикреплён камень, а также двух грубых деревянных рыб-богов — одну с хвостом, другую без. Гиляки используют эти изображения или идолов в своём
шаманском поклонении.

[15] Если детёныша удаётся поймать, его часто держат у себя три или четыре года.  В таких схватках местные жители часто получают серьёзные ранения
но они не возражают, поскольку такие раны считаются
знаком доблести, а смерть от лап медведя считается очень счастливой.
Большинство авторов, писавших о гиляках, упоминают об этой необычной
процедуре, и я слышал, как миссионер подтвердил это в Михайловском.

[16] Этот день приходится на январь каждого года, и один англичанин в
Николаевск, который был очевидцем этого зрелища, описал его мне так:
«Медведя выводят из клетки, тащат за собой, бьют палками и показывают в каждом доме в деревне; таким образом он получает
Он доведён до крайнего изнеможения. Затем его ведут к реке, к проруби во льду, где его пытаются заставить выпить воды и съесть с блюда немного еды, но он отказывается и от того, и от другого в своём возбуждённом состоянии, чего они и добиваются. Затем его с криками тащат обратно к месту жертвоприношения, где, привязав к столбу и дав немного отдохнуть, пронзают его сердце стрелой.

[17] У гиляков голова хранится у патриарха деревни, и, как говорят, ему возносят молитвы в течение всего года.
неделя. В Николаеве мне рассказывали, что гиляки часто привозят на продажу медвежьи
шкуры; но ни разу случайно они не привозят, или их можно заставить
привезти шкуру с прикрепленной головой или лапами. Уши, челюстные кости,
череп и лапы иногда вешают на деревья, чтобы отгонять злых духов.
Иногда череп раскалывают и подвешивают в своих домах; и мистер
Нокс заметил в доме Голди, что часть одной из стен была увешана
медвежьими черепами и костями, конским волосом, деревянными идолами и кусками цветной ткани.

[18] Мистер Коллинз действительно говорит, что истинного Бога почитают без
шаманы проводят обряды осенью, а затем к ним присоединяется вся община, но я не могу подтвердить это тем, что читал или слышал. Скорее всего, все их усилия направлены на то, чтобы заставить злых духов бездействовать, ведь считается, что эти злые духи влияют на охоту, рыбалку, домашние дела, а также на здоровье и благополучие животных и людей. Соответственно, я пришёл к выводу, что шаманизм, если его можно назвать религией, основан на страхе, а не на любви; что это нечто, предназначенное для времён скорби, таких как смерть, болезнь и бедствия.
а не по случаю радости или благодарности, как, например, при рождении ребёнка или свадьбе.

[19] Г-н Равенштейн утверждает, что деятельность римско-католических миссионеров в Маньчжурии началась в 1838 году; а в мае
1845 года г-н де ла Брюньер покинул Кайши с намерением обратить в христианство «длинноволосых» людей, то есть гиляков с Амура. Это было до того, как русские оккупировали реку, и
в то время, когда подобные путешествия без разрешения противоречили
китайским законам и были полны опасностей, не говоря уже о трудностях
передвижения.

[20] Затем г-н де ла Брюньер описывает свои тяготы: его единственной пищей было просо, сваренное в воде. «Вам приходится рубить и таскать деревья, разводить костры
(необходимые для защиты от холода и тигров), готовить еду
под ветром и дождём, и всё это среди полчищ комаров и слепней,
которые не прекращают свои атаки примерно до 10 или 12 часов
вечера. Поначалу воды и дров было в избытке... но в 30 лигах от Уссури родников стало так мало, что нам пришлось
поступить как небесным птицам и есть просо сырым».

[21] Четыре года спустя г-на Вено отправили в низовья Амура, отчасти для того, чтобы, если возможно, прояснить судьбу де ла Брюньера.
Прибыв в место, которое сейчас называется Белая деревня, он без труда выяснил, как обстояли дела.
Г-н де ла Брюньер, судя по всему, готовил себе еду в небольшой бухте, когда десять человек, привлечённых перспективой поживиться за счёт странного священника, направились к нему, вооружённые луками и пиками.
Несколько стрел попали в него, семь из них пронзили его пиками, а последний удар раздробил ему череп и оказался смертельным.
Совершив преступление, убийцы поделили добычу.




 ГЛАВА XLVII.

_НИКОЛАЕВСК._

 Мой приезд. — Посещение тюрем и больниц. — Медицинская статистика. — Сибирские больницы в целом. — Устроенная воскресная служба. — Посещение жителей. — Русские обычаи, суеверия и развлечения. — Танцы.— Николаевский город, арсенал и торговля. — Мистер Эмери. — Взяточничество в России. — Стоимость провизии и рабочей силы.


Николаевск, основанный в 1853 году, быстро набирал обороты, но после закрытия «порта» его значение постепенно сошло на нет. А наш пароход
Когда я прибыл сюда пасмурным вечером, мне показалось, что я попал в очень унылую и отдалённую часть света. Однако за день моё настроение заметно улучшилось. Я уже упоминал о том, в каком смятении я покинул
Хабаровск и как я не знал, как добраться до Сан-Франциско. Но на борту «Онона» я встретил мистера Эноха Эмери,
американского торговца из Николаевска. После того как я почти три недели не пользовался родным языком,
я снова смог говорить по-английски и узнал, что за 90 фунтов можно купить билет первого класса из Йокогамы в Японии
до Юстон-сквер в Лондоне, включая питание во время путешествия через два океана, норму багажа в 250 фунтов и железнодорожные билеты в
Америку и Англию. Однако было не совсем ясно, как добраться до Японии.
Я слышал, что «Дракона» не ждали в Николаевске, и не было никаких регулярных способов добраться туда, кроме как вернуться по своим следам в Уссурийск и Владивосток. Накануне в устье Амура стояла русская канонерская лодка с провизией для Дуи на Сахалине, и мне предложили воспользоваться ею, чтобы добраться до
остров и, возможно, буду переправлен в Японию или Китай на каком-нибудь случайном судне, зашедшем за углем. Но когда мы добрались до Николаевска, эта канонерская лодка уже отчалила за несколько часов до этого; и таким образом я оказался на берегу — в отношении моего дальнейшего передвижения — в такой же неопределенности, как и прежде.

Тем не менее я попал в хорошие руки, потому что в разговоре с мистером
Эмери, оказалось, что у нас есть общие друзья в Петербурге, один из которых говорил со мной об Амуре и с радостью представил бы меня, если бы я не настаивал на том, что не собираюсь
Мистер Эмери пригласил меня к себе в гости — приглашение, которое было вдвойне желанным в месте, где не было ничего лучше пивной, и потому, что с ним я мог бы общаться на английском.

Барон Штакенберг остановился рядом со мной, и утром мы отправились к главному гражданскому чиновнику, господину Андрееву, которому меня представили как человека, желающего получить информацию о тюрьмах на Сахалине и, если возможно, попасть на остров. К моему удивлению, господин Андреев был знаком с некоторыми моими друзьями в Петербурге и сразу же
обещал предоставить информацию; но, по его словам, неизвестно, когда снова отправится корабль
с провизией.

Послали за полицеймейстером, чтобы он отвез меня посмотреть тюрьмы
города. Полицейский участок был первым зданием, в которое мы вошли; в нем
было несколько комнат для временного размещения. В одном из них
были инструменты для порки, о которых я слышал в Каре и в других местах, и
тщетно спрашивал не один раз. У меня нет оснований полагать,
что они были спрятаны от меня в других местах. Адвокат сказал мне,
что тройчатка, или плет, использовалась только в Каре, Николаевске,
и Дуи. О том, какими они были, я расскажу позже. Пока скажу лишь,
что это были самые ужасные существа из всех, что я когда-либо видел.
На станции была караульная, где казаки сидели на полу и ели
деревянными ложками из общего котелка, а в других комнатах
находились писари и чиновники. Затем меня отвели в городскую
тюрьму, где в полудюжине комнат содержалось 68 заключённых.
Некоторые из мужчин только что вышли из бани, преимущества которой были очевидны. Но я не припомню, чтобы кто-то из них предложил мне переночевать
В сибирских тюрьмах для мытья рук и лица, за исключением Томска,
использовали что-то вроде котла, установленного на треноге, из которого
через четыре крошечные трубки вода под давлением, по-русски,
стекала на руки. Однако я полагаю, что не только у заключённых,
но и у представителей низших классов в целом, мелкие омовения между
еженедельными или двухнедельными банными процедурами считаются
более или менее необязательными.

В западном пригороде города находилась _этап_, тюрьма, в которой
150 человек могли содержаться по пути на Сахалин. Отдельно, но не
В дальнем конце находилась кухня, где работали заключённые, которые хорошо себя вели.
Днём им разрешалось гулять по городу, но ночью они должны были спать в здании. Таким образом, они могли зарабатывать деньги, если хотели.[1]
Обе тюрьмы в городе были представлены императору как «старые, построенные из плохого материала, без надлежащих санитарных условий и неудобные для своего назначения».

[Иллюстрация: ЭТАПНАЯ ТЮРЬМА, НИКОЛАЕВСК.]

Подобное описание было бы недалеко от истины в отношении Николаевских
больниц, которых было три — две военные и одна гражданская. В
Гражданская больница, частично финансируемая за счёт добровольных пожертвований, была переполнена.
В одной палате вместе с другими пациентами лежал мальчик, больной оспой. Главный врач
за свой счёт открыл дополнительную палату для слепых и
немощных.[2] В госпитале 6-го Восточно-Сибирского батальона было всего 24 койки, тогда как по закону их должно было быть 48. К счастью, на момент моего визита было занято всего пять коек.
Список заболеваний, с которыми пациенты поступали в больницу за последние 18 месяцев, показал
что медицинский персонал успешно справляется со своей работой.
Главный врач был немцем, как и многие врачи в России, и он
приложил немало усилий, чтобы рассказать мне всё, что я хотел знать.[3] Я нашёл
несколько крупных военно-морских госпиталей во Владивостоке, в которых на момент моего визита находилось 108 пациентов.
Но больше всего в провинции, если не во всей Сибири, меня поразил госпиталь в Хабаровске, построенный по новейшим принципам и не оставляющий желать лучшего. [4]

 В Прибрежной провинции нет сумасшедших домов в полном смысле этого слова.
но душевнобольных лечат в отделении Николаевской больницы. Из восьми пациентов, поступивших в 1878 году, четверо выздоровели, двое остались в больнице, а двое умерли.
 Помимо названных мной больниц, в провинции есть ещё по одной в Петропавловске, Гижиге и Охотске.
Взглянув на сибирские больницы непрофессиональным взглядом, я могу сказать, что они показались мне довольно хорошими. Я дважды встречал англичан в русских больницах: один раз в
Один из них находится в Архангельске, а другой — на Урале, и оба они сказали, что у них есть всё необходимое. Больницы в стране содержатся за счёт
Правительство, армия, флот и гражданские ведомства соответственно. Ни одно из них не
финансируется исключительно за счёт добровольных пожертвований. Государственные служащие,
будучи бедными, ничего не платят. Гражданские лица платят, и одной из
хороших особенностей российских больниц является то, что в них могут
поступать представители среднего класса, которые за небольшую
дополнительную плату получают медицинское обслуживание и улучшенные
условия проживания.[5] Сибирские города, казалось, были достаточно обеспечены врачами.
Но на Уссури было довольно страшно услышать от телеграфного служащего, что в радиусе 200 миль к югу и 300 миль к северу нет ни одного врача. [6]

О моём приезде в Николаевск вскоре стало известно, и мне предложили провести службу в воскресенье, поскольку в городе не было протестантского священника, хотя там была римско-католическая часовня. Прогубернатор, господин Андреев, с готовностью дал своё согласие, предложил свой дом для проведения собрания и разослал через полицию уведомление с просьбой подписаться всем, кто намерен присутствовать. Подписалось более 30 человек, и перед воскресеньем несколько из них навестили меня. В мою первую пятницу в Николаевске меня пригласили на ужин.  Так получилось, что это был день рождения
о мистере Шенкине, достойном управляющем главным магазином. Магазин был закрыт, и его друзья пришли утром, чтобы поздравить его, выпить и закусить. Вечером был подан великолепный ужин со спаржей и консервированными фруктами, и трудно было поверить, что мы едим это в одной из самых унылых частей Сибири, где зима длится семь месяцев, а навигация открывается только в конце мая. Несколько человек за столом говорили по-английски,
а рядом со мной сидел торговец, который жил на Сандвичевых островах и
на Камчатке. Мистер Эмери на той же неделе устроил званый обед; а мистер
 Андреев дал ужин в своём саду нескольким моим попутчикам, мне и военному коменданту. Ужин начался с «шнапса»,
а среди блюд был пирог с лососем, посыпанный сверху рисом.
Ужин завершился сливками и лесной малиной, которой за городом было хоть отбавляй.

Я также познакомился с некоторыми морскими офицерами, такими как
капитан «Ермака», которому я дал книги для его команды,
и лейтенант Вехман, капитан порта. Последний был
Протестант, который пригласил меня во второе воскресенье провести службу в его доме, что я и сделал, а также прислал книги для солдат, находящихся под его командованием. Такие светские мероприятия давали мне возможность увидеть русских в домашней обстановке, узнать об их обычаях, суевериях и развлечениях. При каждом визите обычно подавали чай, а поскольку летом лимонов не было, в стакан часто клали ложку варенья. В России есть обычай обращаться к друзьям или к тем, с кем хочется быть вежливым, по имени.
Христианское имя плюс отчество или христианское имя отца.
В случае с мистером Эмери мне показалось странным, что дама спросила:
«Енох, сын Симеона, могу я предложить вам стакан чая?»[7]

 Среди русских суеверий можно отметить нелюбовь к путешествиям в понедельник. Генерал-губернатор Западной
Сибирь сказала мне, что он обычно специально выбирает этот день, чтобы избежать толпы попутчиков. Они также не любят брать в руки острые предметы, передавать соль или, если это всё же происходит,
тот, кто принимает подарок, должен мило улыбнуться, чтобы разрушить чары. Опять же,
когда человек приступает к какому-то особому делу, он считает, что ему не повезёт, если первым, кого он встретит на улице, окажется священник;
а если глаза умирающего не закроет друг, то, по поверью, в семье скоро случится ещё одна смерть.

 Русские показались мне народом, крайне бедным в том, что касается мужских развлечений. У них нет ничего похожего на наш крикет, катание на лодках или футбол. Их молодые люди, похоже, не способны на большее
Это требовало большего умственного или физического напряжения, чем бильярд, карты, выпивка и курение. Однако я видел, как некоторые солдаты играли с большой тяжёлой стальной булавкой, похожей на гвоздь с тяжёлой шляпкой.[8]
Игра на свежем воздухе, в которую играют девочки, называется «_скака_» (прыгать).
Она похожа на английскую игру «качели», только участники не сидят, а стоят на доске длиной всего около 1,2 метра, и прыгают с такой силой, что, когда один человек касается земли, другой подпрыгивает в воздух, и так по очереди. Качели
Они также пользуются большим спросом на ярмарках и подобных мероприятиях. Мне угостили одним таким на Сухоне, он был подвешен на перекладине на высоте, как мне показалось, не менее 40 футов.

 Танцы — одно из самых популярных развлечений в помещении, и у меня была прекрасная возможность понаблюдать за тем, как крестьяне танцуют в Михайловском, потому что в вечер нашего вынужденного пребывания там был устроен импровизированный _вечер_. Танцорами были молодые люди и девушки из деревни,
одетые в тяжёлые сапоги и хлопковые платья, но вымытые и причёсанные по такому случаю. Девушки сидели в ряд у
начало, и мужчины, собравшиеся в соседней комнате, показались
мне очень похожими на представителей человеческой природы, которых можно встретить по всему миру. Музыка состояла из скрипки, аккордеона и маленьких колокольчиков;
и в первом танце двое юношей снисходительно кивнули своим
партнёршам, и все четверо встали и начали танцевать перед нами.
Особенностью танца было то, что мужчины время от времени громко
топали ногами.[9] На раннем этапе разбирательства всем раздали сигареты, и мужчины, девушки и старухи начали курить — верный признак
что они не старообрядцы, потому что старообрядцы выгоняют своих сыновей, если те курят, и называют их «погаными» или «отвратительными».
Как мне сказали, эта практика распространилась в некоторых частях Сибири за последнюю четверть века.[10] После танца № 3, в котором участвовали только четыре девушки, по кругу пустили две тарелки: на одной были сладости, на другой — кедровые орехи. Последние, из-за монотонных пауз, которые они так часто заполняют
на вечеринках, получили название, которое переводится как «сибирская беседа».
Затем последовали другие закуски в виде чёрного хлеба и огурцов,
Всё это выглядело очень официально и торжественно, но я не уверен, было ли это нормой или крестьяне просто благоговели перед странной компанией. Я слышал, что зимой в Николаевске часто устраивают балы в клубе, но летом вечера посвящают прогулкам.

[Иллюстрация: РУССКАЯ КРЕСТЬЯНКА.]

В это время суток я обычно совершал свою ежедневную прогулку и заглядывал в каждую дыру и в каждый уголок города.
Согласно «Альманаху», население города составляет 5350 человек, что, вероятно, было правдой несколько лет назад, но сейчас
по моим оценкам, их количество сократилось до 3500. Дома тянутся на
полторы мили вдоль левого берега реки на лесистом плато
высотой около пятидесяти футов. Пристань доступна только для небольших судов
. Большие суда стоят посередине реки, и там есть
деревянный причал, с которого лестница ведет на плато. Посетитель находится
затем напротив церкви, построенной из дерева, с одним большим куполом и
четырьмя маленькими. За церковью находится здание, которое раньше было «Адмиралтейством», а теперь является полицейским участком. Там есть флагшток с семафором
для подачи сигналов судам в гавани. К западу от церкви находится
офицерский клуб, а в нескольких минутах ходьбы к востоку —
дом адмирала, городской дворец, вокруг которого растут
несколько цветов, борющихся за выживание. В 1866 году мистер Нокс основал в Николаевске
механические мастерские, литейные цеха и верфь, на которую я однажды вечером забрел и задумался о том времени, когда народы перестанут учиться воевать.
Десять лет назад здесь работало 800 человек, а теперь я увидел, что все заросло сорняками, мастерские закрыты, а
ржавое железо валялось во всех направлениях. Тут и там были кучи
осколков бомб и пушечных ядер, несколько картечин. Кроме часового
у входа я не встретил ни души в том месте, от которого явно ушла слава
. Так было, собственно, и с городом в целом.
Дощатые тротуары быстро гниют и позволяют неосторожному пешеходу
ступить в канализацию. На улицах достаточно травы, чтобы паслись коровы, и иногда можно увидеть свиней, которые ищут себе пропитание. Дом губернатора приходит в упадок
Он приходит в упадок, и его величественные залы выглядят и пахнут пылью, плесенью и старостью. Опять же, в зданиях, построенных для высокопоставленных правительственных чиновников,
живут люди меньшего ранга и более слабые, а некоторые магазины
закрыты.

 Тем не менее, благодаря своему расположению в устье реки,
которая судоходна вплоть до Азии, Николаевск, вероятно, сохранит своё
прежнее торговое положение.[11]

В Николаевске был врач, в обязанности которого входило осматривать продукты, продаваемые в качестве продуктов питания. Во время моего пребывания там он подал жалобу на торговца за продажу испорченной муки, хотя тот продавал её как
именно так, и по сниженной цене. Я слышал, как о России и Сибири говорили как о стране, где можно выгодно разместить капитал.
Один торговец сказал, что в России он легко может получить 6 % за свои деньги под залог, который он считает удовлетворительным. В предыдущей главе я приводил в пример 30 или 40 %. На золотых приисках за капитал можно было получить
Один человек, с которым я познакомился, рассказал мне, что в Западной Сибири он заработал целых 100 % на значительной части своего капитала.

 Мой хозяин, мистер Эмери, приехал на Амур ещё мальчишкой и начал с
Он начинал с самых низов, но к 20 годам уже мог считать свои доходы тысячами. Когда мы познакомились, ему было всего 27, но он уже подумывал о том, чтобы через год или два уйти на покой.[12]

 Одним из недостатков честной торговли в России является взяточничество, которого чиновники ожидают при закупке государственных товаров. Мне рассказали о следующем случае взяточничества на реках:
судовладелец, например, перевозит 5000 пудов груза, за который
отправитель платит ему определённую сумму в качестве государственной пошлины. На таможне судовладелец оформляет счёт так, будто груза в десять раз меньше.
Он получает настоящий груз и даёт по десять рублей каждому из чиновников, которые составляют фальшивый счёт, соответствующий его собственному. Затем его подписывает главный чиновник, который не получает взятку на месте, но время от времени заезжает в офис агента, говорит, что у него мало денег, и просит взаймы 300 рублей или больше. Агент «одалживает» их, не подозревая, что больше их не увидит. В конце года у агента в кармане оказывается несколько тысяч рублей.
У высокопоставленного чиновника в кармане оказывается несколько тысяч рублей.
Чиновники, назначенные на должность вышестоящими лицами, даже не просят о повышении зарплаты, но при этом умудряются жить в домах, которые сами же и построили.[13]


Опять же, азартные игры и пьянство — две главные ловушки, в которые попадают иностранные торговцы в Сибири, где зимой мало что происходит и где в портовых городах офицеры и крупные потребители ожидают, что их будут часто _чествовать_ и приглашать выпить. Безнравственность — это третья ловушка,
которая сбивает с пути многих, кто вырвался из-под домашнего гнёта
и в остальном держится подальше от азартных игр и пьянства.

Торговые обычаи Николаевска в некоторых отношениях превосходили
обычаи внутренних районов — несомненно, благодаря влиянию немцев
и американцев. На петербургских базарах приходится торговаться
из-за каждой мелочи. Например, продавец запросил с меня 10_с._ за коробку, которую потом «уговорил» и взял за неё 7_с._ В Николаевске
торговля ведётся по фиксированным ценам, и я был рад обнаружить, что, хотя
иностранные торговцы и вынуждены закрывать свои магазины на много часов во время больших русских праздников, в воскресенье они по большей части вообще не открывались.

Во время моего пребывания в низовьях Амура погода была холодной и
неприятной, а сезон сбора урожая в садах начался примерно на две недели позже. 19 августа мы ели молодой картофель. Он стоил 2;_д._ за фунт,
но через восемь дней его цена упала до 1_д._ за фунт. Огурцы созрели 10 августа, а 27-го их продавали по 3_с._
 за сотню. Яйца стоили 5_с._ за сотню, свежее масло — 2_с._ 3_д._ за фунт, а говядина — от 7_д._ до 8;_д._ 27 августа мы впервые попробовали весеннюю капусту, из которой сделали маленькие пирожки и ели их с супом. Цена
Эти кочаны капусты для «друга» стоили по 5_d._ за штуку, но ожидалось, что вскоре цена упадёт до 16_s._ или 20_s._ за сотню. Я не помню, пробовал ли я баранину, но мне сказали, что хорошая овца весит около полуцентнера и стоит в Николаеве от 22_s._ до 30_s._

В Западной Сибири, в районе Томска, овцу можно купить за 2_с._.
Мне говорили, что русские в целом ненавидят баранину, а экономка моего информатора удивляется, что англичане могут её есть, ведь _она_ с такой же готовностью съела бы кошку, собаку или крысу, как и этот «мусор». Дичи и рыбы было на удивление много. Я купил на улице в Николаевске
каперсник (называемый _глухар_, или глухая птица) за 10_д._, что считалось отнюдь не дешёвым товаром; за аналогичную цену предлагался вальдшнеп. Однако стоимость лосося была весьма удивительной. До 20-го
августа лосось-форель весом от 10 до 12 фунтов стоил целых
5_д._ за штуку, но потом его стали называть _дорогим_. 15 августа
мне предложили крупного лосося, первую рыбу в этом сезоне, весом около 15 фунтов, за 7;_д._, но это считалось «завышенной ценой» С 1 сентября по 17 сентября, в течение этого периода
вылавливается крупная рыба весом от 15 фунтов. до 25 фунтов., ее можно
купить по 10 шилл._ за сотню, или по 1 дир._ за штуку![14]

Мне посчастливилось найти в Николаеве несколько английских книг, и среди них
"путешествия Коллинза, Нокса и Равенштейна по Амуру". Чтение этих книг занимало большую часть моего времени, и я иногда спускался к реке, особенно по утрам, на пристань, чтобы посмотреть, как гиляки продают свою рыбу.[15] У пристани было пришвартовано несколько лихтеров английской постройки, которые не оправдали возложенных на них надежд.
Они были построены не для того, для чего предназначались, хотя и служили отличными местами для высадки.  Несколько барж были переоборудованы в плавучие мастерские, одна из которых принадлежала французу, который был репетитором в Англии. Он в основном имел дело с гиляками и предложил мне живого орла, пойманного у них, за 6 шиллингов, шубу из рыбьей кожи за 8 шиллингов и тигриную шкуру за 3 фунта 10 шиллингов. За медвежьи шкуры он просил от 10 шиллингов
 и выше, тогда как в Красноярске они продаются от 10 шиллингов до 3 шиллингов за штуку.

Так прошло моё вынужденное пребывание в Николаевске, и, попробовав
Потерпев неудачу в попытке добраться до Японии, я решил вернуться тем же путём, что и приехал, на почтовом судне, что и начал делать в субботу, 30 августа.
Однако прежде чем отправиться на юг, я должен в следующих двух главах рассказать о том, что мне удалось узнать о Камчатке и острове Сахалин.



ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Они так редко видят посетителей в тюрьме в этих краях, что некоторые из заключённых решили, что меня прислало какое-то иностранное
правительство, чтобы узнать об их положении. Я слышал, что впоследствии они пришли ко мне с письменным обращением, но меня не было в
Когда они позвонили, я был дома. Я объяснил им свою позицию, и они отказались забирать газету, так что я больше ничего об этом не слышал.

[2] Они получали от правительства всего 15 фунтов стерлингов в год на клерка, бумагу и чернила, поэтому, по их словам, не могли покупать книги для пациентов. Поэтому я был рад отправить, а они были благодарны принять
50 экземпляров Нового Завета — по два на каждую палату, а
остальные — для выписывающихся выздоравливающих, которые умели читать.

[3] В 1878 году в больницу поступило 347 пациентов с 39
Среди основных заболеваний были: бронхит — 46 случаев; сифилис — 42 случая; лихорадка — 39 случаев; плеврит — 26 случаев; простуда — 18 случаев; ревматизм — 14 случаев и так далее, в порядке убывания.  За шесть месяцев, предшествовавших моему визиту, они приняли всего 83 пациента, в то время как за все полтора года умерло всего 13 пациентов. Помимо этого, они вылечили множество пациентов с незначительными заболеваниями, проходивших лечение амбулаторно, и дали рекомендации почти 3000 обратившимся за помощью.

[4] Больница была рассчитана на 100 пациентов мужского пола и пять пациенток женского пола.
комнаты для офицеров и отдельная палата для больных сифилисом,
в которой находился сумасшедший русский солдат, в молодости
бывший бродячим акробатом, который на французском языке
обрушился на врача, который, по его словам, держал его там в
заключении. Наследственный сифилис был признан императором
самой опасной болезнью в провинции, для расследования которой
была назначена комиссия из четырёх человек со всем медицинским
персоналом. В
больнице в Екатеринбурге я обнаружил половину пациентов, во Владивостоке — треть, а в КВ Красноярске каждый пятый страдает от сифилиса, а на Камчатке есть барак, предназначенный только для лечения этой болезни.

[5] Так, в Перми, в то время как бедного пациента принимали в больницу из расчёта 5_с._ за десять дней, можно было найти жильё получше за 1_с._ 4_д._ в день. Во Владивостоке гражданские лица платили 1_с._
9_д._ в день, цена установлена в среднем за три года.

[6] Вероятно, на Камчатке ситуация ещё хуже, поскольку в 1878 году там было вакантно четыре медицинских должности: химика в Николаевске и врача в Софийске, Гижиге и Охотске соответственно.
Удивительно, учитывая, что зарплата в лучшем случае составляла всего 40 фунтов в год!

[7] Это семитский обычай, который переняли русские.
 Даже к императору и всем членам императорской семьи обращаются именно так.
Одна из причин, по которой предпочтение отдается христианскому имени, а не фамилии, заключается в том, что быть христианином — большая честь, чем быть земным аристократом.

[8] Они подняли его над плечами, держа шляпку гвоздя в ладони, и бросили вниз, так что острие прошло через кольцо диаметром около полутора дюймов, лежавшее на земле. Человек
Иногда он закапывал его по самую шляпку в землю, откуда его должен был выкапывать другой человек, или вбивал его в кусок дерева, из которого его должен был вытаскивать другой человек. Это задание казалось очень простым,
но за несколько попыток мне так и не удалось воткнуть булавку в землю.

[9] Возможно, он был похож на мазурку, которая зародилась в Польше, потому что я помню, как видел подобное представление в соляных шахтах Кракова. Второй танец был национальным, его исполняла одна пара, и он был похож на шотландскую хорнпайпу. Мужчина время от времени
Они опустились почти до самого пола. Затем пара помахала друг другу платками. Мне сказали, что этот танец символизирует
различные этапы ухаживания и что хороший танцор не повторяет одну и ту же фигуру дважды. В другом танце участвовали четыре пары, среди которых выделялся корабельный машинист в своих тяжёлых ботинках. Один мужчина тоже
ползал на четвереньках и дважды пролезал между вытянутыми ногами
другого, и так они продолжали до тех пор, пока хлопковые рубашки мужчин не намокли, а компания не начала уставать.

[10] Старообрядцы возражают против курения, ссылаясь на буквальное толкование текста: «То, что выходит изо рта, оскверняет человека».

По словам доктора Пинкертона, в 1634 году был издан указ, согласно которому тех, кто нюхал табак, продавал его или даже просто владел им, следовало пороть,
разрывать им ноздри или отрезать уши, а затем отправлять в изгнание.

[11] В 1878 году сюда прибыло 12 торговых судов, которые привезли
произведённые товары на сумму 52 781 фунт стерлингов; алкоголь на сумму 4705 фунтов стерлингов; а также вина, пиво и портер на сумму 1604 фунта стерлингов. Один из торговцев рассказал мне
что Гамбург — самый дешёвый рынок для товаров из новой страны,
там производится больше подделок, чем где-либо ещё, что, возможно, объясняет
жалобы российскому правительству на то, что импортируемые товары
самого низкого качества. Однако тот же торговец сказал мне,
что, когда он импортировал хорошие товары, русские просто
восхищались ими, но когда он импортировал дешёвые товары, они их _покупали_.

[12] Он действительно уже в некотором роде отошёл от дел; зимний сезон в Николаевске стал для него невыносимо скучным,
В последние несколько лет он отправлял товары осенью в Петербург и на другие европейские рынки, а затем, зафрахтовав 350-тонную шхуну с товарами, либо сопровождал её в кругосветном плавании, либо пересекал Атлантику, чтобы навестить родителей в Америке, а затем следующей весной плыл через Тихий океан. Таким образом, он несколько раз совершал кругосветное путешествие, отправляясь на запад или на восток в зависимости от обстоятельств или собственных предпочтений. Зимой он отводил 18 дней на путешествие на санях длиной 3300 миль от Москвы до Иркутска.

[13] Подобные практики распространены не только среди торговцев, но и среди извозчиков, которые приезжают в Петербург из провинции и нанимаются к хозяевам на месяц, получая за это 5_с._ в день. Говорят, что в конце срока хозяин делает всё возможное, чтобы обмануть извозчиков, в то время как они, получая еду и мизерную зарплату, делают всё возможное, чтобы нажиться на пассажирах. Однако иногда и сам можешь быть укушен. Однажды, когда я ехал по столице, мой извозчик указал на большое здание и сказал, что только что привёз туда
хорошо одетая женщина попросила его ехать вдоль тротуара, потому что там, по её словам, дорога лучше; а затем, когда они подъехали к двери, она выскочила из повозки и вбежала внутрь, не заплатив.

[14] В Николаевске ежегодно засаливают около 500 тонн рыбы для зимнего употребления.
Правительство ежегодно заключает два контракта на 16 тонн, а также другие контракты. Однако по большей части рыба, выловленная в провинции,
потребляется там, где её поймали, и лишь совсем недавно начался её
экспорт в небольших количествах.

[15] Обильный улов начался 25 августа, и лосось продавался по пять рублей за сотню. Обычно его солили, но я узнал, что они продают куски сушёного лосося и другой рыбы длиной в фут по цене 1_s._ за сотню в качестве зимнего корма для собак. Среди менее ценных рыб Амура — дельфин, форель и другие, известные под названиями _сазан_, _карась_ и белая рыба под названием _суйга_. Последняя считается в Петербурге деликатесом.




 ГЛАВА XLVIII.

_КАМЧАТКА._

 Верхний Приморск.--История северо-восточного морского пути
 Открытие. — Путешественники в Верхнем Приморске. — Охотское море и рыболовство. — Путешествие Буша. — Охотск и его жители. — Камчатка. — Её вулканы, землетрясения, источники. — Садоводство и животноводство. — Камчатские долины. — Их количество и характер. — Коряки. — Их воинственный дух. — Дома оседлых и кочующих коряков. — Еда.— Стада оленей. — Брачные обычаи.  — Умерщвление больных и старых.  — Чукчи.  — Их среда обитания. — Сокращение численности пушных зверей. — Растительность.  — Опьяняющие растения.  — Норденшёльд на Чукотском побережье.  — Древности Онкелона.


Северо-Восточная Сибирь, или Верхнее Приморье, станет темой этой главы, для которой я выбрал название «Камчатка», так как оно лучше всего отражает географическое положение. В отличие от Амура, о котором мы говорили, эту часть Прибрежной провинции нельзя назвать новой, так как она была открыта более века назад. В последние годы все взоры были прикованы к морским достижениям профессора Норденшёльда, который, завершив своё удивительное путешествие по воде, праздновал успех в Иокогаме, в то время как я лежал на мели из-за непогоды у побережья. [1]

Во время моего пребывания в Николаевске я находился севернее столицы
Камчатки, а до Петропавловска можно было добраться всего за несколько дней на корабле.
 Однако между ними было Охотское море, которое так часто упоминается в связи с северо-восточными районами Сибири.[2]
 Раньше в нём часто встречались киты. Капитан «Тунгуса»
рассказал мне в Николаевске, что в молодости он ходил в
Охотское море на китобойном судне; но, по его словам, этих животных было убито так много, что за один сезон они поймали всего трёх.
он считал себя бедным. Однако во Владивостоке я познакомился с господином Линдхольмом,
у которого есть пароход и парусное судно, занимающиеся китобойным промыслом, и
от него я узнал, что при нынешних высоких ценах на китовый ус
хорошо, если за сезон судно поймает двух крупных китов.[3]
 Киты питаются моллюсками Охотского моря, некоторые из которых,
как упоминает Герман, употребляются в пищу китайцами.[4] То ли моллюсков стало меньше, чем раньше, то ли китов убили так много, что осталось мало, но торговля пришла в упадок.
Я был потрясён, встретив в Приморске нескольких финнов, которые покинули родину в надежде быстро разбогатеть на китобойном промысле в Охотском море. Но их план провалился. [5]


Единственный человек, кроме аборигена, который, как мне кажется, совершил путешествие вокруг Охотского моря, начав его в Николаевске, — это мистер
Буш, автор книги «Олени, собаки и снегоступы», имел прекрасную возможность познакомиться со всеми тремя видами животных.
Пожалуй, ничто в его путешествии не показалось бы столь удивительным тем, кто
Он был настолько не знаком с записями о путешествиях по Арктике, что каждую ночь спал под открытым небом сибирской зимой, укрывшись парой обычных одеял, подбитых оленьей шкурой, между которыми он иногда просыпался, обнаружив себя, как и его собак, погребенным под свежевыпавшим снегом.  Двигаясь вдоль побережья, мы приближаемся к первой деревне после Амура — Удскому, в котором проживает 150 человек. Он расположен на реке Уд и был одной из первых казачьих станиц.
Дальше на север находится Порт-Аян, куда в 1844 году прибыла Американская компания
Они перенесли свою факторию для торговли рыбой и пушниной.

 На реке Охота, дальше к северу, находится город Охотск, давший название прилегающему морю. Его население никогда не было многочисленным, хотя до 1807 года, когда в русские поселения на Тихом океане перегоняли многотысячные табуны лошадей, оно было довольно активным. Это унылое место с населением в 200 человек, хотя многие путешественники были рады добраться до него после трудного пути из Якутска. По словам мистера Нокса, в Охотске держат только коров
и собаки. Летом собаки достаточно сообразительны, чтобы заходить в воду
и ловить собственного лосося, заходя в реку и стоя, как
аисты, пока не появится рыба. Коренные жители, живущие на этом западном побережье, — ламуты, морское тунгусское племя, которое, как говорят, не утратило своей первобытной простоты ни из-за уловок русских торговцев, ни из-за уловок коренных якутов. От Охотска до
Расстояние до Николаевска составляет 400 миль, но по суше туда нет дороги:
 отсюда и уникальность путешествия Буша.

 Путешественник, который хочет попасть с Охотского моря на Камчатку, может добраться
До Петропавловска можно добраться по морю через Курилы или продолжить путь вдоль побережья по суше. Последний маршрут пролегает через Ямск до Гижиги, расположенной на севере залива, на расстоянии 1100 миль. Затем он спускается вдоль западного побережья Камчатки до Тигиля, расположенного на 760 миль дальше, после чего направляется вглубь острова в долину, расположенную у подножия действующих вулканов, и таким образом достигает Петропавловска на берегу северной части Тихого океана.
Путешествие из Охотска длиной в 2540 миль, совершённое на оленях, лошадях и собаках.

Камчатка названа так в честь своей главной реки.
Длина полуострова составляет 800 миль, а ширина — от 30 до 120 миль.
Его общая площадь — около 80 000 квадратных миль, что в пять раз больше площади Швейцарии. Южная оконечность полуострова, называемая мысом Лопатка, представляет собой низкий и узкий участок суши, который по мере продвижения на север расширяется и переходит в скалистые и бесплодные холмы с небольшими долинами, поросшими ивой и низкорослыми берёзами. На два градуса севернее хребет разделяется на две части.
Одна часть тянется почти строго на север, а другая — на северо-восток.  В развилке, образованной этими двумя цепями, находится долина
река Камчатка. Западная цепь редко поднимается выше 900 метров,
но в восточной цепи много высоких вулканов, в том числе Ключевской,
который немного выше Монблана и находится недалеко от моря. [6]

 Землетрясения на Камчатке происходят, пожалуй, чаще, чем в любой другой
стране. В Петропавловске в среднем происходит восемь землетрясений в год. [7]

Климат на Камчатке намного мягче, чем в восточных частях материка. Морозы начинаются примерно в середине октября, но до декабря температура редко опускается ниже 10° ниже нуля
По Фаренгейту, хотя в суровые зимы столбик термометра иногда опускается до
25° ниже нуля. В феврале и марте часто бывают снежные бури с ветром, которые называются _пурга_.
Иногда они поднимают в воздух целые массы снега и за несколько минут образуют сугробы глубиной в несколько футов, под которыми могут оказаться путники, собаки и сани, и они остаются там до окончания бури.
Собаки начинают выть при приближении пурги и пытаются зарыться в снег, если ветер холодный или сильный.

Примерно в 50 милях к западу от Петропавловска находится примечательный тёплый источник, в который
Когда вы входите в воду, говорит мистер Коллинз, возникает ощущение, будто с вас снимают кожу.
Камни и грязь на дне обжигают ноги, а пар и газ, поднимающиеся из этого природного котла, перехватывают дыхание. Однако вскоре купальщики краснеют, как омары, и начинают получать удовольствие от температуры. Вода очень тёплая. Местные жители используют её для лечения всевозможных болезней.

Долина, орошаемая Камчаткой, состоит из плодородной почвы и богата природными ресурсами: здесь растут пихта, берёза, лиственница, тополь, ива и другие деревья.
кедр и можжевельник, причём более крупные, чем на той же широте в других частях Азии. Малина, земляника, костяника, смородина и клюква растут в изобилии; весной можно увидеть цветы, которые цветут почти с тропической пышностью. В низинах много травы, и мистер Хилл описывает необычное явление, которое он наблюдал в одном из посещённых им мест, — рост и сохранность картофеля.[8] В этой стране также растёт растение, которое местные жители называют _крапева_.
Из него они делают грубую, но очень прочную ткань. Она похожа на нашу
Крапива двудомная, но крупнее и с более прочными волокнами.

Среди животных Камчатки нет ни одного, с которым путешественник не познакомился бы ближе, чем с собакой, которая в диком виде встречается на холмах.
Окрас обычно желтовато-коричневый или серебристо-серый, а по характеру и нраву она напоминает мастифа и волка, причём, как и последний, больше спит днём, чем ночью. Он умён в том, что касается работы, но не
ласков, как можно было бы сказать о степных собаках, и его нужно
держать в узде. Обычно этих собак небезопасно оставлять без присмотра, потому что они
Они убивают домашнюю птицу, оленей, собак меньшего размера, а иногда даже детей.[9]
Как и на Амуре, их обычно кормят рыбой, особенно лососем.
Кроме того, на Камчатке или у её берегов ловят треску, сельдь, корюшку, а также китов, моржей и тюленей.
В стране много гусей, уток и других диких птиц.

В южной части полуострова живут камчадалы.
Так их называют русские, но их соседи, коряки, зовут их _кончало_. У них большие круглые лица, выступающие скулы, маленькие запавшие глаза, приплюснутые носы,
чёрные волосы и смуглая кожа. Их язык, очень гортанный,
в основном флективный, то есть состоит из неизменяемых корневых форм,
изменяемых с помощью префиксов. О бедности языка можно судить по тому,
что у них есть только одно слово для обозначения солнца и луны (_khiht_),
но ещё больше — по тому, что у них почти нет названий для рыб и птиц,
которых различают только по луне, в полнолуние их больше всего.
На этом языке говорят на юге, среди курильцев, и на крайнем севере, в районе Пенжинска. В остальном он быстро вымирает, как и
а также раса. В некоторых регионах люди почти полностью обрусели. Когда
капитан Кокрейн путешествовал по Сибири, он удивил своих друзей тем, что привёз домой жену-камчадалку, но меня это не удивило после того, как я встретил в Николаевске за ужином камчадалку, вышедшую замуж за
русского офицера. В Хабаровске и на пароходе я тоже видел ещё одну
Камчаткадейл, менее презентабельный на вид, — священнослужитель, отращивающий волосы в виде пучка, возможно, для удобства в путешествиях. Его привезли в Иркутск десятилетним мальчиком, чтобы дать ему образование; впоследствии его отправили в
служитель в церкви в Русской Америке, а впоследствии стал священником
в Охотске. Сейчас он недалеко от Благовещенска, и когда я его увидел, он был
болен. Он выглядел жалким созданием, и на него указал мне
Барон Штакельберг, у которого он открыто просил милостыню, как на “_ce pauvre
diable_”. Он появился очень доволен некоторые книги, которые я дал ему, но был
вообще о бедных образец священника я видел в России.

Численность камчатских соек, строго говоря, оценивается в
3000. Их столица — Петропавловск, единственный город на востоке
побережье полуострова.[10] Маленький городок с гордостью указывает на два своих памятника: один — Берингу, другой — Лаперузу.
Его старые укрепления, ныне поросшие травой и цветами, служат
напоминанием о поражении английских и французских союзников,
напавших на эту деревню во время Крымской войны.

Камчатцы — очень дружелюбный и честный народ. Их дома всегда открыты для незнакомцев, которых они никогда не устают
принимать и у которых они быстро забывают обиды.[11] Они в значительной степени отказались от шаманизма, хотя по-прежнему
Во время охоты на животное старайтесь не произносить его имя, чтобы не навлечь на себя беду. У камчадалов нет такого героического
характера, как у их соседей коряков. В их грустных песнях поётся не о
сражениях, а о любви, поездках на санях, рыбалке и охоте. В своих
танцах они превосходно имитируют движения животных: прыгают,
как олени, бегают, как лисы, и даже заходят в воду, чтобы поплавать,
как тюлени.

Северную часть полуострова и материк до 65-й параллели населяют коряки. Их территория простирается
К северу от 130-го меридиана до Берингова моря и к северу от этого региона до Ледовитого океана живут чукчи.[12]


Анадырь — единственная река в этом регионе, о которой стоит упомянуть; но, поскольку она протекает по полярному кругу и вблизи границы, где перестают расти деревья, она протекает только по безлюдным местам, где нет городов. Русский гарнизон был вынужден покинуть небольшой форт Анадырск, построенный на его берегах для хранения мехов, в начале XVIII века, и чукчи подожгли его. Сейчас на его месте
четыре небольших поселения с общим населением около
200 человек, состоящих из аборигенов и казаков, ведущих полудикий образ жизни, хотя и говорящих по-русски. Анадырь, как и остальные реки в
Чукотке и на Камчатке, в период нереста настолько кишит рыбой, что вода кажется живой. Когда косяки лосося поднимаются вверх по реке, вода поднимается, как берег, и рыба так плотно прижимается друг к другу, что её можно брать руками. Вода становится непригодной для питья, а её запах и вкус становятся невыносимыми из-за миллионов разлагающихся обитателей.

Коряки, по-видимому, состоят в родстве с чукчами и говорят на диалекте, близком к их языку. Они делятся на оседлых и кочующих коряков. Первые занимаются рыболовством, вторые — оленеводством и охотой. Их южная граница на Камчатке проходит по деревне Тигиль, куда они раз в год приезжают, чтобы обменять свои товары. Путешественники плохо отзываются об оседлых коряках.
Лишившись своих оленьих стад, они не имеют других источников дохода, кроме рыболовства
и торговли с иностранными моряками и российскими торговцами. Первые —
Говорят, что первый научил их пить и развратничать, а второй — лгать и воровать. Они погрязли в нищете и пороках и являются самым деградировавшим из сибирских племён. Только женщины делают татуировки на лицах,
думая, что таким образом можно остановить разрушительное воздействие времени. Их зимние юрты можно отнести к самым необычным человеческим жилищам.
Они построены в некотором роде как огромные деревянные песочные часы высотой 20 футов,
в форме буквы X, и попасть в них можно, взобравшись на шест с
внешней стороны, а затем спустившись по другому через “пояс” стены.
Чашеобразные брёвна, из которых сложена печь, служат дверью, окном и дымоходом. В брёвнах вырезаны отверстия для подъёма, но они слишком малы для тяжёлых меховых сапог новичка, которому, таким образом, приходится, среди искр и дыма, обхватывать столб, скользить вниз и изо всех сил стараться не попасть в огонь внизу. Внутреннее пространство выглядит странно, освещённое только сверху. Балки, стропила и брёвна закопчены до глянцевой черноты. Деревянная платформа, приподнятая над землёй примерно на 30 см,
выступает за пределы стен с трёх сторон на ширину шести
В центре остаётся свободное пространство диаметром 8 или 10 футов для костра и огромный медный котёл с тающим снегом, в котором обычно варят рыбу, мясо северных оленей, сушёного лосося или тюлений жир с прогорклым маслом. Это и есть рацион коряков. Когда кто-то входит в юрту, обитатели узнают об этом по тому, что дымовое отверстие полностью закрывается. У кочующих коряков вход в шатёр осуществляется через отверстие в земле, ведущее в большой открытый круг, который и образует внутреннее пространство. Внутри горит костёр
В центре и по внутреннему периметру юрта
расположены жилища, называемые _пологами_, которые отделены
друг от друга кожаными занавесками и сочетают в себе уединение,
тепло и сырость! Эти пологи имеют высоту около четырёх футов и
площадь восемь квадратных футов. Они обогреваются и освещаются
горящим кусочком мха, плавающим в деревянной чаше с тюленьим
маслом, которое отравляет воздух и создаёт невыносимую вонь.

Мистер Кеннан с юмором описывает свой первый ужин среди кочующих коряков и то, чем они заменяли хлеб, — _manyalla_.
Его основными ингредиентами являются свернувшаяся кровь, жир и полупереваренный мох, взятый из желудка северного оленя, где он, как предполагается, претерпел некоторые изменения, подходящие для употребления в пищу. Эти необычные ингредиенты варят с несколькими горстями сушёной травы, а затем из тёмной массы формируют небольшие лепёшки и замораживают для дальнейшего использования. В знак особого внимания хозяин откусывает
от большого куска оленины, который держит в своей жирной руке,
а затем, вынув его изо рта, предлагает гостю.

Кочующие кориаки неизбежно часто меняют свое жилище;
для стада в 4000 или 5000 оленей (г-н Буш упоминает одного ковша, как
обладая 15 000 из них) лапу в снег, и через несколько дней съесть
весь мох в миле от лагеря. Этот независимый образ жизни привил корякам нетерпимость к ограничениям, независимость от цивилизации и абсолютную уверенность в себе, что отличает их от камчадалов и других оседлых жителей Сибири. Они очень гостеприимны и являются лучшими мужьями и отцами. Мистер Кеннан,
за два с половиной года пребывания среди них он ни разу не видел, чтобы коряк ударил кого-либо из его товарищей. Они хорошо обращаются со своими животными и ни за что не продадут оленя живым. За убитого оленя можно получить фунт табака. У коряков животное стоит 10_s._, в Охотске от 20_s._ до 30_s._, а на Амуре — 5 фунтов.

Как и камчадалы, чукчи обязаны заслужить право жениться.
Они должны проработать год или больше на службе у будущего тестя, и даже в этом случае влюблённому могут отказать. В любом случае на свадебной церемонии он должен ухаживать за объектом своей привязанности
Подружки невесты делают всё возможное, чтобы облегчить проход невесты, и, опуская занавески и стегая жениха кнутами, препятствуют его продвижению. Однако возлюбленный обычно настигает девушку в предпоследнем пологе, и там они остаются вместе на семь дней и семь ночей.

Примечательно отношение к больным и престарелым в этих регионах:
их умерщвляют, чтобы избежать затяжных страданий. Я слышал, что
то же самое якобы происходит с гиляками, но впоследствии это утверждение было опровергнуто.
Кориаки считают это естественным завершением своего существования.
Когда они решают, что пришло время, они выбирают способ, которым
проявят последнюю дань уважения. Некоторые просят, чтобы их
забили камнями, а некоторые — чтобы их убили топором или ножом.
Все молодые кориаки учатся наносить смертельный удар как можно менее болезненно.

Иногда младшие просят старших немного подождать; но в любом случае
сразу после смерти тело сжигают, чтобы дух мог
улететь в небо. Раньше у них было принято убивать младенцев, и
из близнецов одного всегда приносили в жертву. Ни одно из сибирских племён не проявляло такой храбрости в сопротивлении русским, как коряки и
чукчи, и некоторые из них до сих пор сохраняют свою независимость.

 Чукотское побережье простирается от Чаунской губы вокруг полуострова Беринга до реки Анадирь. Фауна этой части Сибири богаче, чем на западе. Вероятно, некоторые американские животные
пересекли по льду Берингов пролив и смешались с животными
Азии. Альпийский заяц, медведь, сурок, ласка, выдра,
Они распространены повсеместно, а дикие олени бродят тысячными стадами. Змей, лягушек и жаб нет ни в Северо-Восточной Сибири, ни на Камчатке.
Однако на Камчатке водятся ящерицы, которые считаются дурным предзнаменованием.
Если их находят, то разрезают на части, чтобы они не выдали, кто их убил. Страна кишит леммингами, которые время от времени мигрируют огромными стаями, пересекая по прямой реки, озёра и даже морские заливы, хотя на пути их истребляют косяки голодной рыбы. Путешественники иногда часами ждут, пока эти огромные армии пройдут мимо.[13]

С появлением русских охотников численность многих пушных зверей на Камчатке и Чукотке значительно сократилась.
То же самое происходит и в соседних морях, где некоторые виды полностью исчезли.
[14]

Вид с двух сторон Берингова пролива сильно различается.
Америка покрыта лесами, в то время как на Чукотке нет никакой растительности, кроме лишайников и мхов, и издалека она выглядит совершенно голой. Однако среди флоры Северо-Восточной Сибири есть необычный гриб,
пятнистый, как леопард, и увенчанный небольшим «капюшоном» — мухомор
Шампиньон, у которого шляпка здесь алого цвета с белыми крапинками.
 В других частях России он ядовит. У коряков он вызывает опьянение, и один такой гриб можно продать за трёх-четырёх оленей. Гриб настолько ядовит, что местный житель, съевший его,
остаётся пьяным в течение нескольких дней, и в результате процесса,
который слишком отвратителен, чтобы его описывать, полдюжины
человек могут последовательно набраться от одного гриба, и каждый
из них будет пьянее предыдущего. Местные жители выкапывают
корни и клубни, которые служат им пищей
или для приготовления опьяняющих напитков. Они также едят зелёную кору берёзы, смешанную с икрой.

 В некоторых долинах, особенно на Камчатке, трава выше человеческого роста, и русские поселенцы заготавливают сено три раза в год. Выращивание зерновых культур не приносит большой прибыли; лучше всего растёт овёс.
 Выращивают коноплю, но не в достаточных количествах, чтобы заменить крапиву в качестве текстильной нити. На самом деле садоводство оказалось более успешным, чем сельское хозяйство, и теперь местные жители выращивают в сотнях садов капусту, картофель, свёклу, репу, морковь и другие овощи
Они были завезены русскими в прошлом веке. Однако всего этого, в сочетании с другими видами пищи, едва хватает на пропитание камчадалов и их собак, без которых им было бы практически невозможно покидать свои хижины в определённое время года.
В течение четырёх летних месяцев они должны заготавливать сушёную рыбу, чтобы прокормиться в течение восьми зимних месяцев. Нормальное количество зимней пищи для стаи из полудюжины камчатских собак составляет 100 000 сельдей. Кроме того, нужно кормить семью хозяина, а значит, в плохой сезон
Если наступает зима, а рыбалка или охота не удаются, смерть неизбежна, потому что для большинства местных жителей, у которых нет оленей, зима и нужда — синонимы.


Именно на побережье Чукотки вмёрзло в лёд судно профессора Норденшёльда — «Вега».
Корабль продолжал идти на восток до 28 сентября и прибыл в нескольких милях от открытой воды Берингова пролива. Однако начал образовываться новый лёд, и корабль вошёл в узкий и неглубокий канал, где команда встала на якорь на ночь, надеясь, что им удастся выбраться
Утром они без труда добрались до места, тем более что китобои иногда оставались в этих краях до середины октября.
 Однако они были разочарованы. По крайней мере месяц дул северный ветер, и к 25 ноября толщина нового льда достигла 60 сантиметров, так что не было никакой надежды освободиться до следующего лета. Зимняя гавань «Веги» находилась в самой северной части Берингова пролива, в миле от берега и всего в двух милях от того места, где пролив выходит в Тихий океан.
для чего хватило бы одного часа работы на полной скорости.
Это разочаровало участников экспедиции, но они построили магнитную
обсерваторию, сделали все возможные открытия в интересах науки
и познакомились с чукчами. Они описывают шатры туземцев как
настолько жаркие, что дети обычно ходили голыми. Женщины носили
только пояс, а дети иногда бегали из одного шатра в другой без
обуви и одежды при температуре ниже нуля.

Некоторые участники экспедиции проводили раскопки в окрестностях
Жилища народа, который сотни лет назад был изгнан чукчами на острова в Северном Ледовитом океане. Этот народ назывался онкелон.
Их дома располагались группами и были построены или, по крайней мере, частично построены из китовых костей и плавника, покрыты землёй и соединены длинными переходами с открытым воздухом и друг с другом. В кухонных отбросах
находились кости кита, моржа, тюленя, оленя и т. д., а также каменные и костяные орудия, прикреплённые кожаными ремнями к деревянным рукояткам.

 Язык чукчей и коряков не был сведён к
Эти люди не пишут и не пытаются выражать свои мысли с помощью знаков или рисунков.
Однако русские предприняли кое-какие попытки
христианизировать их, и первый миссионер прибыл к ним ещё в 1704 году, хотя крещение стало повсеместным только в 1800 году.
Некоторые чукчи, несмотря на свой дикий и независимый нрав (который несколько смягчился у тех немногих, кто принял крещение), справедливы и честны. Они беспощадны к врагу, но верны и преданны другу. Они являются лишь номинальными подданными России.
и, по-видимому, пройдёт ещё много времени, прежде чем российское правительство сможет надеяться на то, что им удастся обратить их в христианство и приобщить к цивилизации.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Среди ранних источников информации о путешествиях в северо-восточные моря можно выделить «Историю Камчатки и Курильских островов», переведённую с русского языка доктором Гривом в 1764 году. В 1802 году
Мартин Зауэр написал отчёт о географической и астрономической экспедиции в северные районы России, к устью Колымы, на Восточный мыс и острова в Тихом океане, которую с 1785 по 1794 год возглавлял коммодор Джозеф Биллингс. Отчёт был опубликован спустя 20 лет
Капитан Бёрни опубликовал хронологическую историю северо-восточных
экспедиций и ранних восточных мореплаваний русских; но они не продвинулись дальше 1819 года.
«Всеобщая география» г-на Реклю (безусловно, лучший географический
труд о Сибири, с которым я сталкивался) содержит карту, на которой показаны маршруты не только основных сухопутных путешественников, но и морских исследователей Сибири вплоть до наших дней.

Если говорить конкретно о Камчатке, то у нас есть
Путешествие в 1787–1788 годах г-на де Лессепса, консула Франции, и переводчика графа де ла Перуза, который высадился на полуострове, а затем
проследовал по суше вдоль северного побережья Охотского моря,
пересёк Азию и Европу и добрался до Парижа. Четверть века спустя
Питер Добелл отправился по тому же маршруту, но его тунгусские проводники бросили его в окрестностях Охотска, до которого он в конце концов добрался и пересек Сибирь, чтобы попасть в Европу. Отчеты о замечательных путешествиях по этой части страны были написаны двумя американцами — господами
Буш и Кеннан отправились в 1865 году для проведения предварительных исследований предполагаемого маршрута телеграфной линии, которая должна была пройти через Берингов пролив из Америки, далее через полуостров и вокруг Охотского моря до Николаевска, а оттуда до китайской границы. Предприятие в конце концов было заброшено, но не раньше, чем была исследована территория от пролива до устья Амура.
При этом авторы прошли через участки, ранее не исследованные иностранцами.

 Краткий отчёт о первых исследованиях Сибири с моря и суши см. в Приложении E.

[2] Это большой залив, отделённый от северной части Тихого океана
полуостровом Камчатка и цепью островов, простирающихся до Японии
Его протяжённость с севера на юг составляет от 1200 до 1400 миль, а с востока на запад — от 700 до 800 миль.
Максимальная глубина — 700 ярдов.

[3] Любопытно было узнать, что киты теперь более пугливы, чем раньше,
и что китобои не осмеливаются грести на своих лодках, а должны плыть на них к
чудовищам, которые иногда пугаются даже того, что их вылавливают из воды.
Я также узнал, что в провинции на побережье моря есть
возникли большие трудности с поиском достаточного количества подходящих моряков для
торговли; хотя обычные моряки могут составить часть экипажа,
среди офицеров и матросов должно быть около восьми специалистов.

[4] Я видел во Владивостоке значительное количество сушёных _трепангов_, или морских улиток,
которые в Китае стоят 30 долларов за 133 фунта, то есть
1_с._ за фунт. Китайцы используют их для приготовления питательного супа.
В него также добавляют акульи плавники, съедобные птичьи гнёзда и съедобные водоросли, или капусту, 3000 тонн которой ежегодно добывают в заливах провинции Морское побережье.

[5] Они обогнули мыс Горн и направились в Сибирь, но попали в шторм,
который задержал их на целый сезон и привёл к неудаче. Не имея
возможности вернуться в Финляндию, они зарабатывали на жизнь
как могли. Одним из них был командир _Onon_, капитан Штернкройц. Я узнал, что он был двоюродным братом мисс Хейкель,
моей попутчицы в Финляндии в 1876 году, которая помогла мне
достать лошадь и познакомила меня с семьёй, о которой я упоминал в Васе.
Это был третий финн, которого я встретил в Сибири и с которым мог
считать себя знакомым.

[6] Гору окружают многочисленные террасы и второстепенные вершины,
как будто она стоит на огромном пьедестале, так что окружность её основания составляет не менее 200 миль.
Расколотая вершина постоянно дымится, а два или три раза в год из неё выбрасывается пепел.
Пепел и пыль иногда разносятся на расстояние до 180 миль и покрывают землю слоем в несколько дюймов, мешая камчатцам кататься на санях. Извержение в 1737 году выбросило большое количество лавы, которая, растопив ледники,
вызвала наводнение в соседних долинах. В 1854 году
ещё один огненный поток спустился с горы Ключевской. Из кратера Авачи, расположенного сразу за Петропавловском, одновременно выбрасывались камни, лава и вода. Вот некоторые из действующих вулканов:
Кораковский, 3400 метров; Чевелуч, 3230 метров; Джупанова,
2600 метров; Авача, 2550 метров; Большой Толбачик, 2330
метров. Из потухших вулканов самым высоким является Учкин,
3340 метров.

[7] Мистер Хилл описывает один из них, который длился не менее восьми минут.
Всё это время под землёй раздавались грохот и громкие звуки
земля содрогнулась, и почва сильно задрожала. Некоторые из тех, кто пережил это, говорили, что в какой-то момент им показалось, что земля уходит у них из-под ног, а море вот-вот хлынет на сушу, а в следующий момент они уже поднимались на поверхность кратера вулкана, который с ужасной силой извергался из-под земли.

[8] Адмирал Рикорд, бывший губернатор Камчатки, привёз картофель на семена, и его посадили, но следующей осенью он не взошёл.
На следующий год, когда урожай был обильным и хорошим, им разрешили остаться.
Там они постоянно умирали и размножались, давая ещё больше
чем требовалось в данном регионе. Мистер Хилл объясняет это явление тем, что ни влага, ни мороз не могли добраться до картофеля.
Хотя зимой снег покрывает поверхность промёрзшей земли,
внутреннее вулканическое тепло в этой местности настолько велико,
что земля остаётся сухой и никогда не промерзает глубже нескольких сантиметров от поверхности.

[9] Они любят кататься на санях и во время четырёх- или пятидневного путешествия работают от 14 до 16 часов из 24, не притрагиваясь к еде.
Их хозяева считают, что чем меньше еды у собак во время путешествия, тем лучше.
Чем меньше вы будете голодать, тем лучше. Походные сани весят около 25 фунтов. (Грузовые сани тяжелее.)
Хорошая упряжка может пройти от 40 до 60 миль в день. Во время бега они должны быть в паре
с собаками, которых они знают со щенячьего возраста.
Если им попадётся запах оленя, они так сильно захотят его мяса,
что иногда становятся совершенно неуправляемыми, переворачивают сани (или нарты, как их называют) и оставляют возницу, возможно, погибать в снегу.

[10] Он расположен на правом берегу великолепного залива Авача.
который может соперничать с Рио-де-Жанейро и Сан-Франциско за звание одной из лучших гаваней в мире. Он прекрасно защищен от ветров,
и, перенесенный в более выгодное положение, мог бы стать одним из
величайших рынков сбыта; но поскольку промысел кита в
окружающие моря потеряли свое значение, Петропавловск затонул с
места с населением 1000 человек до одного из 500. Г-н Добелл, который прожил на полуострове
пять лет, говорит, что он нашел там много дамб и насыпей,
из существования которого он утверждает, что страна когда-то была густо
заселена.

[11] Их гостеприимство доходит до крайности. Они навещают друг друга, например, в течение месяца или шести недель, пока щедрый хозяин, обнаружив, что его запасы исчерпаны, не намекает об этом, подавая блюдо под названием «_толкута_» — мешанину из мяса, рыбы и овощей. После этого гости уезжают на следующий день.

[12] В русском календаре этим народам присвоены следующие номера:
Камчатские алеуты — 4360 человек; коряки — 5250 человек; чукчи — 12 000 человек.
Кеннан, однако, сомневается в этом и считает, что их общее число не превышает 5000 человек.

[13] Трудолюбивые маленькие создания запасают зерно и коренья
под землёй, покрывая их, _как говорят_, перед миграцией
ядовитыми растениями, чтобы другие животные не смогли их съесть.
Камчатские крачки в случае необходимости пользуются этими запасами,
но не забывают восполнять взятое _икрой_ или остатками рыбы,
чтобы не потревожить столь щедрых поставщиков.

[14] Теперь китобоям приходится забираться гораздо дальше на север в поисках добычи;
морскую выдру с её драгоценной шкурой и морского льва редко можно увидеть на
мель и скалы острова Беринга, а также морская корова полностью
истреблены. Морскому медведю, как называет его Реклю, но который, как я подозреваю,
известен нам как тюлень, также угрожало истребление,
пока американцы не приобрели монополию на их добычу на территории России
.




ГЛАВА XLIX.

_ ОСТРОВ САХАЛИН._

 Географическое описание.— Метеорология. — Флора и фауна. — Население.  — Земледелие.  — Полезные ископаемые.  — Угольная шахта в Дуи и исправительная колония.  — Тюремная статистика.  — Телесные наказания.  — Отчаянные преступники.  — Жалобы
 тюремное питание. — тюремный труд. — трудности побега. — тюремная администрация и предполагаемые злоупотребления. — общее мнение о сибирских тюрьмах. — сравнение сибирских и английских заключённых.


 Сахалин (или Сагален) — остров размером почти с Португалию — ещё сто лет назад не был известен как остров.[1] Сейчас к нему
проявляют мрачный интерес, потому что в последние годы русские
ссылают туда большую часть своих уголовных преступников, так что
в будущем он может стать сибирской тюрьмой.

Поскольку Сахалин простирается на восемь градусов широты, климат здесь значительно меняется.
Но в лучшем случае, в заливе Анива, его можно назвать только суровым, ведь несмотря на то, что широта здесь такая же, как в Ломбардии, средняя температура такая же, как в Архангельске. Помимо низких температур, климат здесь очень влажный. В Кусунаи, на юге острова, 250 дней в году туманные или дождливые, а на восточном побережье ещё хуже.

Растительность острова похожа на растительность соседнего маньчжурского
полуострова, но с добавлением некоторых видов, распространённых в
Японский архипелаг, и среди них разновидность бамбука, который, достигая роста человека, покрывает целые горы. Некоторые американские виды также смешиваются с азиатской флорой, так что из 700 видов покрытосеменных растений не более 20 произрастают исключительно на Сахалине.
 Растения, произрастающие на самых низких высотах, напоминают растения противоположного континента. Склоны гор на высоте до 500 ярдов покрыты хвойными деревьями, а выше растут берёзы и ивы, над которыми возвышаются густые тёмные заросли ползучих кустарников. На острове водятся животные
Они похожи на тех, что обитают на континенте, и тигр иногда пересекает пролив Мамия, чтобы добраться до северных районов.
Однако на юге его никто не видел, и айны при появлении русских не знали этого животного даже по названию.


Население острова составляет 15 000 человек. На севере проживает около 2000 гиляков. В центре проживают орочи — тунгусы, принадлежащие к тому же племени, что и мангуны и орочены Нижнего Амура.
На юге проживают айны. Считается, что последние были коренным населением не только Сахалина и Курил, но и
Японские острова тоже. Они были вытеснены на нынешнее место жительства гиляками и ороками с севера и японцами с юга.
Рабство, в которое их ввергли японские рыбаки, способствовало как их сокращению, так и моральному разложению.[2]

Судя по фотографии айно, которую мне удалось раздобыть, у них большие и широкие щёки, узкий лоб и не такие вытянутые глаза, как у китайцев.
Их внешность больше похожа на европейскую.
Пышная борода и усы айно достойны русского. Японцы,
Китайцы, представляющие вместе с русскими «высшие классы» на Сахалине,
основали рыболовецкие станции вдоль южного побережья острова.
Они управляются людьми, которые живут там сезонно, без своих семей. На юго-восточном побережье живут 700 китайцев, которые занимаются сбором трепангов и морской капусты. Рёклюс упоминает о торговле в этом регионе.
В 1864 году в заливе Пасеат на юге провинции было продано товаров на 400 фунтов стерлингов, в 1865 году — на 13 500 фунтов стерлингов, в 1866 году — на 40 000 фунтов стерлингов. Местные жители питаются рыбой и не едят хлеб. В Хабаровске мне рассказали, что айны умеют
они готовят опьяняющий напиток под названием _саке_ — вероятно, тот самый, который, по словам мисс Бёрд, получают из корня дерева, — и пьют его до скотского опьянения, чтобы достичь наивысшего представления о счастье.
 Что касается русских на Сахалине, то почти все они служат в армии или находятся в заключении и получают продовольствие от правительства, поскольку ресурсов острова совершенно недостаточно. Я слышал, что значительная часть осуждённых занята в сельском хозяйстве.
Это так, но они выращивают зерновые и овощи, а также разводят
что касается крупного рогатого скота, то, я думаю, они еще не достигли большого прогресса. Смогут ли они
Когда-либо процветать более чем в определенном количестве защищенных долин
сомнительно.

[Иллюстрация: ВОЕННЫЙ ПОСТ И ИСПРАВИТЕЛЬНАЯ КОЛОНИЯ В ПОРТ-ДУЙ НА
САХАЛИНЕ.]

Все российские военные посты расположены у моря. Дуй - главный,
расположен примерно в середине западного побережья. На берегах Анивы
В бухте находятся казармы Корсакова с гарнизоном из 500 солдат.
 Муравьёв, расположенный неподалёку, является военным постом, а его порт, пожалуй, лучший или, скорее, наименее плохой на острове; вдоль побережья
На Сахалине, протяжённость которого составляет 1200 миль, нет ни одной гавани, где суда могли бы встать на якорь в полной безопасности.


Какое-то время остров находился под совместным управлением России и Японии, и последняя не была готова отказаться от своей части.
Но ввоз заключённых вскоре заставил японцев пойти на уступки, и теперь русские являются единоличными хозяевами.
Я не знаю, есть ли там какие-либо полезные ископаемые, хотя я слышал о поверхностном месторождении железной руды на противоположном побережье недалеко от
Николаевск, принадлежащий господину Бутыну из Нерчинска, который, по слухам,
может разрабатываться десятки лет без истощения, поскольку шахта
По своему характеру он похож на тот, что я видел на Урале. Единственным полезным ископаемым на Сахалине является уголь, добыча которого в 1878 году составила 70 000 тонн. Я слышал, что уголь здесь хороший, но его мало. Недавно его описали как «пыльный ореховый уголь, пригодный для кузнечных работ, но не для паровой обработки». Уголь на Сахалине стоит дороже, чем в Японии или Австралии.
Правительство сдало шахты в аренду компании, которая с самого начала не испытывала особого процветания. [3]

 Упоминание о шахтах и тех, кто на них работает, наводит меня на мысль о тюрьмах, по которым у меня есть официальная статистика. Я
Я получил информацию от нескольких военных и морских офицеров, а также от солдата, тюремного надзирателя и гражданского лица. Все они бывали на Сахалине, и большинство из них говорили как очевидцы. В Дуэ, кажется, есть четыре большие тюрьмы. Я слышал о них от одного человека, который жил на острове. По его словам, зимой в тюрьмах недостаточно тепло и они переполнены. Другой отчёт, тайно отправленный заключённым моему информатору в изгнании, подтверждал предполагаемую нехватку места. Однако в нём говорилось, что в настоящее время ведётся строительство дополнительных зданий. [4]

В 1879 году на острове насчитывалось около 2600 заключённых; половина из них, по имеющимся сведениям, находилась в тюрьмах, остальные были относительно свободны.
Сахалинские каторжники по большей части были убийцами, бродягами и
беглецами, среди них не было «политических».[5]

Дуй — одно из трёх мест, где власти могут использовать, помимо берёзы, «тройчатку» или плеть, о которой я писал (т. I, с. 92). У меня нет достоверной информации о том, как часто применяется порка. В Тюмене начальник тюрьмы сказал, что из 80 000 ссыльных, прошедших через его руки за четыре
За все годы он выпорол только одного. Это, пожалуй, крайность в одну сторону.
Изгнанник, утверждавший, что получил информацию от заключённого в Дуэ, а также переводивший на французский то, что, как предполагалось, было адресовано мне русским солдатом с Сахалина, сказал, что во вторник и субботу в Дуэ проводились порки и что в неделю пороли от 40 до 50 человек. Как я впоследствии узнал, это было сильно преувеличено.
В то время у меня были серьёзные подозрения, что мой переводчик сочиняет историю для моей записной книжки, которую он видел
я пишу. На самом деле трудно сказать, что из этого правда, так как
о порке русских заключённых было сказано слишком много преувеличений.
[6]

Я видел в Николаевске деревянную _кобылу_, или «кобылу», на которую
кладут преступника; я бы сказал, что это лучше, чем «лошадь» для порки
в тюрьме Мидлсекс, Колдбат-Филдс, хотя, конечно, берёзу и плеть
невозможно сравнивать. Последнее
— действительно устрашающий инструмент, но стоит помнить, что русские используют его в основном против тех, кого мы должны повесить.
В России к свободному человеку не может быть применено телесное наказание за первое правонарушение. Только самые отъявленные преступники отправляются так далеко на восток, как в те места, где существует каторжная тюрьма.
Согласно закону (статья 808), это наказание применяется к тем, кто, будучи осуждённым на каторжные работы, совершил новое преступление в Сибири, где, похоже, недостатка в отчаявшихся людях нет.

Например, когда мы проезжали через Екатеринобург, всего за четыре дня до этого произошёл ужасный инцидент. Мужчина заходил в винные лавки,
Он заказал выпивку, а затем показал продавцам револьвер, пригрозив застрелить их, если они посмеют потребовать оплату. С извозчиками он поступал аналогичным образом. Его вызвали в суд, но по какой-то формальной причине оправдали. Впоследствии он сказал одному из обвинителей, что убьёт их всех. После этого несколько извозчиков напали на него и нанесли ему 30 ножевых ранений. На момент моего визита четверо или пятеро из них ожидали суда. И снова во время моего пребывания в Николаеве произошло убийство.
Оно случилось в небольшом городском питейном заведении, которым управлял мужчина и
его жена. Двое солдат часто ходили туда, и однажды ночью один из них сказал:
«Давай пойдём и убьём этих двоих, чтобы получить столько бренди, сколько нам нужно».

Соответственно, очень рано утром они пошли туда, постучали в дверь, и, когда мужчина открыл её, один из солдат ударил его ножом. Другой,
после некоторых затруднений, убил жену и почти отрубил ей голову. Служанка чудом избежала ножевого ранения, но выпрыгнула из окна и сообщила об этом в полицию. Были вызваны солдаты, и двое мужчин были опознаны.
Они признались в преступлении и были арестованы
в карцер в ожидании судебного разбирательства, по результатам которого их приговорили бы не к смерти, а к каторжным работам на Сахалине на 15 или 20 лет.

 Думаю, самое ужасное, что я слышал о Дуэ, касалось еды заключённых.
 Из двух или трёх независимых источников мне стало известно, что им не хватало еды. В течение нескольких недель одного года они получали всего по полтора фунта хлеба в день из-за того, что на остров было отправлено недостаточное количество муки, или, скорее, из-за того, что в тот сезон лёд растаял так поздно, что не успели доставить свежие запасы.
быть переправленным. Опять же, морской офицер сказал мне, что он видел, как
осужденные, принося уголь на его судно, подбирали и ели объедки,
которые выбросили моряки. Однако мне не стоит придавать этому большое значение,
потому что, когда я был на борту русского военного корабля, я видел, как за борт выбрасывали куски матросского галетного печенья, за которые любой голодный человек был бы благодарен и которые, будучи приготовленными из муки высшего сорта, каторжники, естественно, предпочли бы обычному ржаному хлебу.

 Солдат, прибывший с Сахалина, рассказал мне, что тюремная еда
состоял четыре дня в неделю из 3 фунтов. (русский) хлеба и ; фунта
мяса, а в три дня - из 3 фунтов. хлеба и 1 фунт рыбы, что
является количеством хлеба, разрешенным тамошним солдатам, и превышает
вес хлеба, выдаваемого английским пленным. Следует добавить, что
один из моих информаторов сказал, что заключенные играли в азартные игры. Карты с бренди
по заоблачной цене, которые им удаётся пронести в тюрьму, а
затем они играют на еду. Горьянчиков рисует яркую картину этой
ночного развлечения. Когда все должны спать,
Расстилают кусок ковра, зажигают свечу и выставляют часового.
Затем начинается игра в карты, которая часто не прекращается до утра;а заключённые, у которых нет денег, ставят на кон свою еду и одежду.
Поэтому неудивительно, если у некоторых заключённых окажется недостаточно одежды или она будет в очень плохом состоянии.
О частой причине этого следует помнить в связи с безрассудными заявлениями, которые иногда публикуются относительно одежды русских заключённых.

Однако, учитывая склонность к преувеличению, я склонен думать, что
что есть реальная причина для претензий к еде в Dui, а также
к качеству, если не количеству.[7] Существуют определенные местные обстоятельства
которые делают вероятным, что питание заключенных в Приморской провинции
и особенно на Сахалине не будет таким удовлетворительным, как в
Западной Сибири. Стоимость провизии намного выше на
востоке, и правительство, похоже, не допускает пропорционального
увеличения оплаты.[8]

Свидетельства о работе заключённых свидетельствовали об обратном.
Казалось, все были согласны с тем, что они не переутомлялись.
Осуждённые, занятые в сельском хозяйстве, из-за продолжительности и суровости зимы большую часть года проводят без дела. Польский изгнанник сказал,
действительно, что работа была тяжелее, чем в Каре, и что если выделенный
объем работ не был выполнен, шахтеров пороли; но когда
годовой объем производства составляет всего 70 000 тонн, это говорит само за себя, что
получение этого количества и загрузка им судов - это просто
мелочь для 1000 или 1500 человек; и, как и в других исправительных колониях
Сибирь, осужденные, насколько я понимаю, больше страдают от бездействия, чем от
переутомление. Шахтёры проводят в шахте 11 часов в день, с восьми до полудня и с часу до восьми; затем они возвращаются в свои бараки или дома, не работая, как сказал мне один немец, так усердно, как английские шахтёры. Один офицер, который много времени провёл в Дуэ, сказал, что ежедневная норма заключённого не превышает того, что он сам мог бы сделать за пару часов по-настоящему тяжёлой работы, и что заключённые бездельничают и увиливают от работы.

Другой заключённый в ответ на мой вопрос сказал, что в общем состоянии здоровья шахтёров и фермеров-заключённых нет заметной разницы.
А путешественник, которого я процитировал из «Норт Чайна Геральд», заходит так далеко, что говорит:
«Мы пришли к выводу, что повсюду царило довольство, даже осуждённые не выказывали недовольства».

Сбежать из тюрьмы Дуи было сравнительно легко, но
уехать далеко практически невозможно из-за нехватки
продовольствия и особенностей местности. И трудности,
без сомнения, возрастут, когда будет проложен кабель[9]
от залива Де Кастри до Дуи. Оттуда беглецу придётся пройти 200 миль вдоль
Он бежит вдоль побережья, и это через местность, где он не может достать провизию.
 Он не осмеливается показываться местным жителям, так как за его голову назначена награда, и они получают 6_s._ за то, что доставят его в полицию живым или мёртвым.
И даже если ему удастся преодолеть шесть миль по льду, чтобы добраться до материка, он часто вынужден сдаться, чтобы получить еду. Таким образом, из 100 человек, которые, по имеющимся сведениям, бежали зимой
перед моим путешествием, 32 были пойманы гиляками, и, как говорят, среди голодающих беглецов был зафиксирован один случай каннибализма.
Ужасный пример того, как трудно было добыть пропитание в Приамурье, произошёл в 1856 году, когда в сентябре из Николаевска вверх по реке в Шилкинский завод был отправлен батальон солдат.
Их настигла зима, и они были вынуждены тянуть жребий, чтобы решить, кого съесть.
Выжившие прошли по льду и добрались до места в целости и сохранности.
Мистер Эмери рассказывал мне, что не раз видел, как голодные беглецы сдавались властям. Пойманных беглецов подвергают порке; но это не останавливает других от попыток сбежать. Во время
Во время моего пребывания в Николаевске распространился слух, что треть заключённых, высаженных с «Нижнего Новгорода», сбежала, прихватив с собой 30 револьверов. А поскольку на небольшой казачьей заставе на острове напротив устья Амура было всего 15 человек, возникли опасения, что они окажутся в затруднительном положении. За день или два заявленное количество сократилось вдвое,
и с тех пор я узнал, что их было 40 — кто-то из недавно прибывших,
кто-то из старых заключённых, и что 27 из них были пойманы.

 Что касается администрации тюрьмы, то на Сахалине есть священник,
а после моего визита туда отправили учительницу.
детям осуждённых, которые содержатся в тюрьме. Я отправил
Священное Писание и брошюры для заключённых и солдат в Дуэ и Анива-Бей. В _Нижнем Новгороде_ также появились священник и его помощник, которые привезли с собой несколько церковных книг. Помощника и книги, как мне кажется, прислала консистория,
от которой священник во Владивостоке на момент моего визита
ожидал церковной литературы на сумму 40 фунтов.  На каждые 100
заключённых в Дуйском есть один начальник и два младших офицера, все
которым мизерно платят. Против них выдвигаются обычные обвинения в присвоении и использовании труда заключенных
в своих корыстных целях.;
но насколько это правдиво, я сказать не могу. Самым постыдным оскорблением, о котором я
слышал в отношении Сахалина, было то, что раньше женщинам-заключенным
разрешалось тайно подниматься на борт судов во время добычи угля,
и ожидалось, что по возвращении они поделятся со стражами своими
непристойными приобретениями. Это сообщил тюремный служащий, но я не могу поручиться за достоверность этой информации.
Хотя, когда я спросил русского врача, правда ли это, он ответил:
Скорее всего, это правда, подумал он и сказал, что не сомневается в том, что заключённые-женщины могут за деньги подкупить младших офицеров и получить разрешение на прогулку. Я не знаю, до какой степени низости могут опуститься некоторые тюремные власти.
Но один офицер, которого я очень уважал, рассказал мне, что его иногда назначали инспектировать сибирские тюрьмы, и в одной из них, которую он назвал, он обнаружил, что начальник тюрьмы совершал такие махинации, что, будь его воля, он бы его повесил. Вместо этого он доложил о нём своему начальнику, и
этого человека убрали. На морском побережье говорят, что небо высоко, а царь далеко; и взятка может надолго отвести руку правосудия.
Например, один торговец заявил, что освобождённые заключённые
иногда крали его товары, но он не мог добиться их наказания, потому что преступники подкупали полицию. В Николаевске они свидетельствовали
против одного осуждённого, убийцы, который должен был сидеть в тюрьме,
но за хорошую плату ему разрешили гулять по улицам; хотя, как и Джон Баньян в Бедфордской тюрьме, он должен был находиться в тюрьме, когда
пришли инспекторы. Это может шокировать английских читателей,
но не меньше шокирует, пожалуй, следующее событие, произошедшее ближе к дому.
Посещая одну из крупнейших и наиболее благоустроенных тюрем Англии, я указал на надзирателей в суконных мундирах и спросил у сопровождавшего меня джентльмена: «Как вы думаете, этих людей можно подкупить?» На что он ответил: «Я в этом нисколько не сомневаюсь; они приносят в камеры табак и еду, и мы бессильны это предотвратить. Например, заключённый сообщает своему надзирателю о местонахождении своих друзей.
возможно, попросит его позвонить. В этом случае надзиратель может спросить: «Что вы хотите, чтобы я сделал для вашего друга, который находится под моей опекой?» и что ты мне дашь за это?» Простодушная женщина в своей
невинности однажды пришла к капеллану известной мне тюрьмы и пожаловалась, что «ей приходится тратить столько денег, чтобы хоть как-то облегчить жизнь своему заключённому мужу»; а затем она рассказала о поборах надзирателя, которые в конце концов истощили её средства и терпение!

Читатель, должно быть, заметил, что, говоря о Сахалине, я приводил только свидетельства других людей, поскольку сам не бывал на острове. Я
После Николаевска я попал только в одну тюрьму — во Владивостокскую,
и здесь я могу подвести итог своему личному опыту пребывания в сибирских тюрьмах.


Я столкнулся с глубоким и почти всеобщим убеждением в том, что сибирские тюрьмы по сравнению с тюрьмами других стран невыносимо плохи.
Я не могу с этим согласиться. Правильнее всего было бы сравнить русского, отправленного в Сибирь, с английским заключённым, которого раньше отправляли в Ботани-Бей.
Но если сравнивать заключённых из этих двух стран в том виде, в котором они находятся сейчас, и взять три основные потребности в жизни — одежду, еду и кров, — то
и кров — русский заключённый питается обильнее, если не лучше, чем английский; и одежда у них обоих, с учётом традиций их стран, очень похожа. Полы в сибирских камерах не из полированного дуба, как в Париже, и стены не из каменных плит, как в Йорке. В сибирских тюрьмах
нет полированной медной фурнитуры, всё аккуратно и чисто,
как в петербургских; но, с другой стороны, и дома у сибирских
людей не такие. Обычному крестьянину, которого забрали из _избы_ в тюрьму, нужно
Он не испытывает большего потрясения, чем среднестатистический английский преступник, оказавшийся в тюрьме. Труд заключённого в Сибири, безусловно, легче, чем в Англии; у него больше привилегий; друзья могут чаще видеться с ним и приносить ему еду[10]; и он проводит время не в уединении камеры и не в принудительном молчании, а среди своих товарищей, с которыми он может бездельничать, разговаривать и курить.

Теперь я смотрю на вещи с точки зрения заключённого и обращаю особое внимание на его физиологические потребности. Если мы посмотрим на его интеллектуальную, нравственную и религиозную природу, то должны будем признать, что
Моё прежнее сравнение русских и английских тюрем больше не актуально. Английский заключённый, если он неграмотен, вынужден посещать школу; сибирский заключённый остаётся в неведении. В случае с английским заключённым, по крайней мере, предпринимаются попытки его нравственного перевоспитания. Когда он попадает в тюрьму и в последующие разы,
в обязанности капеллана входит личная встреча с ним.
Узнав, по возможности, о его моральном состоянии,
он должен указать на причину его падения и показать ему путь к исправлению.
Эти усилия сопровождаются
с большим успехом, чем известно широкой публике. Ещё раз:
у английского заключённого есть возможность ежедневно посещать религиозные службы — в некоторых учреждениях дважды в день, а также получать религиозное образование дважды в неделю или чаще, и иногда это приводит к счастливому результату: тюремное заключение становится поворотным моментом в жизни.

Но я с трудом могу представить, чтобы такое произошло с сибирским заключённым.
Капелланы в нашем понимании этого слова неизвестны.
И даже если преступник смягчится при мысли о том, что ему придётся покинуть дом, друзей или что-то ещё, его всё равно выпустят на свободу среди ещё более порочных грешников
возможно, хуже, чем он сам, и с большой долей вероятности он скоро станет таким же отверженным, как и они. Если его приговаривают к каторжным работам, он лишается возможности проводить воскресенье в церкви; никто не указывает ему на более высокие и прекрасные цели, и поэтому он слишком часто становится обузой как для этого мира, так и для следующего. В Англии по-прежнему существуют добровольные организации, которые встречают заключённых после освобождения и стараются помочь им в мирских и духовных вопросах.
Если заключённый хочет начать новую жизнь, ему в этом помогают.
Сотни бывших заключённых наших тюрем сегодня являются уважаемыми членами общества. Но что касается духовного благополучия сибирских заключённых, то российская система, к сожалению, несовершенна.

Действительно, ссыльный поселяется в деревне, где у него есть земля,
где, если он решит работать, он может удовлетворить свои потребности и начать жизнь заново в материальном плане; но он известен как осуждённый и слишком часто не стремится исправить свою репутацию. Врач, занимавший высокий пост в Сибири, сказал мне, что, по его мнению, осуждённые, когда
освободившись, как правило, не становились законопослушными. Они, по его словам, с трудом убеждают крестьян отдать им в жёны своих дочерей; а если они женятся на освободившихся заключённых, то это почти всегда женщины с дурной репутацией, которые не рожают детей. Поэтому мужчины, не имея дома, часто работают только для того, чтобы удовлетворить насущные потребности и накопить на выпивку в воскресенье. Таково было его свидетельство, из которого следует, что Сибирь является ещё одним примером того, что реформация, достойная этого названия, невозможна без религиозной основы.
[16] Я не до конца понимал смысл этого, пока не прошло несколько дней.
А потом я узнал, что у каждого ребёнка в России должно быть свидетельство о крещении, без которого могут возникнуть различные гражданские трудности.
Поэтому хорошо, что я случайно выдал свидетельства по этим двум поводам и отправил уведомление за 6000 миль в Москву, чтобы его внесли в реестр «ближайшей приходской церкви». В русском свидетельстве о крещении указаны имена восприемников. Оно подписано штампом 15_d._ и скреплено печатью священника и диакона. Свидетельство
Затем его отправляют в епархиальную канцелярию за другой печатью такой же стоимости.
Кроме того, чтобы ускорить процесс, принято добавлять один-два рубля для епархиального клерка.

[17] Мне рекомендовали различные средства от этих насекомых и вообще от мелких вредителей, например, окуривание ладаном, смесь от комаров из _pyretum roseum_ и эфирное масло гвоздики. Меня уговорили взять немного последнего из перечисленных и
предложили офицеру, который ехал со мной, попробовать первый
эксперимент. У него закололо в руках и лице, но не напрасно; и
Я последовал его примеру и обнаружил, что эти маленькие вредители подплывают к коже, явно со злым умыслом, а затем передумывают и уплывают.
***