Преломление

ПРЕЛОМЛЕНИЕ

Сердце заныло еще с утра, но я проигнорировал его нытье, решив, что ни за что не пропущу свою ежедневную утреннюю прогулку; пусть хоть снег, хоть град, хоть глобальный катаклизм. Утренняя прогулка по парку теперь моя единственная радость в жизни, хоть сестра и предупреждала вчера вечером, чтобы сегодня я никуда не ходил, – прогнозировали очередную магнитную вспышку, «мощнейшую в этом году за несколько сот лет», – вдалбливала она мне упорно. Моя продвинутая сестра, всю жизнь отдавшая медицине, обросшая званиями и добившаяся признания в своей области, опекавшая меня с детства, заменившая мне мать после ее ухода и семью после смерти моей жены и единственного сына.
– По мощности, прогнозируют, эта вспышка будет сравнима разве что со знаменитой бурей Кэррингтона в девятнадцатом веке. Поэтому с твоими проблемами, тебе лучше оставаться дома, а не бродить бог знает где, где и связи почти нет и людей днем с огнем не сыщешь.
В этом она права: в последнее время я люблю гулять вдали от людской толпы, забираться в дебри парка, где их голоса раздаются только как эхо, а шум городского транспорта и вовсе исчезает. Упрямый старик, – скажете вы. То же самое утверждает и моя заботливая сестра. Но я бы поспорил, кто из нас двоих упрямее. Я всегда старался поменьше влиять на ее жизнь, она же, кажется, и дня меня не оставляла, даже когда я уже был обременен семьей. Привычка, что ли? Но с магнитной бурей она, кажется, была права: я не прошел и сотни метров, в груди резко закололо, и мне пришлось присесть на ближайшей скамье. Не хватало, чтобы меня еще схватило прямо здесь, где и людей не видно, и связь, может, плохо берет.
Я пошарил по карманам, выудил пластинку с пилюлями, но вынужден был чертыхнуться: пластина оказалась опустошена, таблетки в ней кончились, а заменить ее я не удосужился, старый дурак. Теперь оставалось только отдышаться, авось пройдет, но голова немного закружилась, деревья на секунду волнообразно перекосились, и я как пьяный ткнулся подбородком в грудь. Вот незадача!
– Может, таблетку? – неожиданно рядом раздался спокойный голос.
Я поднял глаза: возле меня на скамейке оказался бородатый улыбчивый старик, ненамного старше меня, но на которого, кажется, не воздействуют никакие магнитные бури.
– Было бы хорошо, но у меня, они, к сожалению, кончились.
Сердце мое еще ныло.
– Вам повезло, Обычно, я не ношу с собой таблетки, – нет надобности, но сегодня, как чувствовал, прихватил пару с собой. Выпьете одну, и лет на двадцать забудете о всех своих болячках, поверьте. У нас медицина давно на высоте по сравнению с вашей.
– А мне можно? – спросил невесть откуда появившийся мужчина с другого края скамейки, явно подслушивающий наш разговор.
– Вам еще рано, вы еще относительно молоды.
– Мне уже сорок пять.
– Я же говорю: молоды еще, без пилюлей как-нибудь.
– Вот жида, дать бы тебе…
– Попробуйте…
Мужчина заткнулся.
Я посмотрел на отвернувшегося мужчину, черты его лица показались мне знакомыми. Где я его видел?
– Я уже не удивляюсь, – словно прочитав мои мысли, вслух сказал бородатый старик, – третий раз попадаю.
– Куда попадаете? – не понял я.
– В другое измерение. Вы же в своем сейчас? И я, вроде как, в своем, Павел Сергеевич. И этот никто иной, как Павел Сергеевич, который с нами и возмутился. И тот, напротив, с дипломатом, который удивленно смотрит на нас. Видно, тоже, как и вы, попал в излом впервые.
Я бегло глянул через аллею на человека в дорогом костюме, с дипломатом, потом пристально глянул на своего визави.
– Я – это вы? Но разве так может быть?
– В вашем измерении нет, но в определенные мгновения жизни может. Скорее всего, сегодняшняя вспышка на солнце и вызвала эти изменения: на какую-то долю времени все наши измерения стали одновременно видны всем нам. Я из своего измерения увидел вас, то есть себя, из другого. Недовольный мужчина, – это наше «Я» из третьего, мужчина с дипломатом – наше «Я» из четвертого, чуть поодаль мужчина… Нисколько не сомневаюсь, – это тот же я. То есть мы.
– То-то, я смотрю, похож…
Я не знал, как все воспринимать.
– Вон слева, чуть подальше, такой же «Я» что-то набрасывает карандашом на листе. Мальчишка на противоположной скамейке тоже наше «Я», только в том измерении он еще малец. И девушка…
– Лучше ущипните меня. Разве я не сплю? Я, конечно, читал и «Флатландию», ломал голову над четырехмерным гиперкубом, пытаясь представить его в нашей, трехмерной, реальности, но чтобы такое вот: когда одновременно высвечиваются все параллельные пространства… В кошмарном сне такое не привидится. Но то сон, а здесь – реальность. Уму непостижимо!
– Я так же себя чувствовал, когда впервые попал в подобную ситуацию, – сказал «Я» с бородкой, по-прежнему улыбаясь. – Но, однажды понял, что в какой-то момент параллельные миры пересекаются и наши «Я», существующие в них, становятся видимы для всех. В одной реальности я художник, в другой олигарх, в третьей успешный любовник, в четвертом – бродяга… И даже, как вы уже догадались, мог быть и женщиной… Я еще, правда, до конца не определил, как именно все это происходит: случайно или в регулярной последовательности. Но с нашей медициной, я думаю, у меня еще достаточно времени…
– Поверить не могу. Прямые не пересекаются только на плоскости…
Я вертел головой вправо и влево, стараясь запечатлеть увиденное. Представляю, какой я сейчас, погруженный в себя от наблюдения невероятного, был болван болваном со стороны.
– И сколько их – таких миров? – спросил в конце концов я.
– Не знаю. Сие нам неведомо (издевается, что ли?). Да и какая разница, – снова усмехнулся в усы сидящий рядом «Я». – Примите всё как данность, не то реальность разорвет вашу закипающую башку.
Было б сказано! Как же не принимать все это близко к сердцу? Может, бородатый «Я» мне ответит? Но я не успел его спросить, не прошло и получаса нашего знакомства, все возвратилось на круги своя, иные реальности, если они не привиделись мне, закрылись, и я снова оказался на скамейке один. Верить – не верить? Но в ладони у меня синяя таблетка. Как факт. Может, послушать старика, проглотить ее и прожить еще лет двадцать, как он уверял. Чем черт не шутит, авось, все это было не сном, а самой что ни на есть настоящей реальностью? И я ведь мог, наверное, войти в один из изломов, но у меня от растерянности даже мысли об этом не возникло. И что дальше? Я так и буду теперь всю свою оставшуюся жизнь как тот помешанный уэллсовский мальчик, метаться в поисках белой стены с зеленой дверью? Дурдом «Ромашка»!