Не надо вспоминать. Раиса Блох

В конце 1920 года Раиса Блох по рекомендации Н. Гумилева, М. Кузмина и М. Лозинского была принята в Петроградское отделение Всероссийского союза поэтов (председателем был Александр Блок). "В стихах Раисы Блох есть лиризм, есть несомненный песенный строй. По-моему, на нее можно надеяться. Я бы высказался за принятие ее в члены-соревнователи", - написал в своем отзыве Лозинский. "Согласен с М. Лозинским", - откликнулся Гумилев. "Разумеется и я согласен", - присоединился Блок, хотя отметил некоторую общую бессодержательность многих стихов молодых поэтов, столь похожих друг на друга в творчестве и столь "различных, как люди". С мнением Блока о принятии был согласен и Кузмин.

***
Принесла случайная молва
Милые, ненужные слова:
Летний сад, Фонтанка и Нева.
Вы, слова залетные, куда?
Здесь шумят чужие города
И чужая плещется вода.
Вас не взять, не спрятать, не прогнать,
Надо жить - не надо вспоминать,
Чтобы больно не было опять.
Не идти ведь по снегу к реке,
Пряча щеки в пензенском платке,
Рукавица в маминой руке.
Это было, было и прошло,
Что прошло, то вьюгой замело.
Оттого так пусто и светло.


* * *

Втекай, лазурь, струись в мои глубины,
Палящий пламень радости и бурь!
Чтоб билась кровь тревогой голубиной
В мой дом, в мой сон, в мой стон втекай, лазурь!
Большим окном, огромною тоскою
Мой дух открылся на твои моря.
О пусть его ничем не успокою!
О пусть меня уводит за собою
Бессонная, бездонная заря!

* * *

Быстрее туч уходит жизнь земная,
Быстрее птиц проносятся года,
А мы живем, не помня и не зная,
И строим дом, как будто навсегда.
О, жаркий воздух странствия земного,
О, свет, о блеск, о, каждый пыльный час,
Мне жалко вас: вы не вернетесь снова,
С иной земли я оглянусь на вас.


* * *

Небо благостное и жарок
Запах трав и деревьев сонных,
Небо праведное - подарок
Для усталых и огорченных,
Свод торжественный, купол полный
Птичьим щебетом, Божьим звоном,
И горячего ветра волны
По кудрявым сбегают склонам
До реки, до травы высокой,
Незабудковой, бирюзовой,
Где над девочкой синеокой
Смерть насыпала холмик новый.

* * *

Как мне вернуться к вам, святые имена,
К вам, буквы черные - разрушенные храмы?
О, как беспомощно вам кровь моя верна,
Как чует трепетно, как слушает она
Один и тот же зов, веками тот же самый.
Я с вами быть хочу, как те, кого уж нет,
Прилежно повторять, как повторяли дети,
Квадратные слова, простейший ваш завет,
И знать, что ширится неистребимый свет,
И льется в сумерки тепло тысячелетий.

* * *

В гулкий час предутренних молений
Опустись тихонько на колени,
Не зови, не жди, не прекословь.
Помолись, чтобы тебя забыли,
Как забыли тех, что прежде были,
Как забудут всех, что будут вновь.


Саркофаг

В Палестине собирают виноград,
Желтым солнцем напоенные плоды,
Пляшут ангелы у мраморных колонн,
Заливаются на лозах соловьи.
Спи спокойно в белом гробе, тихий брат.
В день обещанный ты будешь воскрешен.
О зеленые эдемские сады!
Иорданские прозрачные струи!

* * *

Голубь в руке -
Сердце мое:
Стонет оно
Сумрачным днем,
Бьется оно
Теплым крылом,
Рвется к тебе,
Родина.
Нет ему сна,
Нет ему дна,
Только в тумане
Ветка одна:
Ты ли близка,
Родина?
Черная ветка,
Жалобный лес,
Воздух колючий
До небес.
Даже если твой свет исчез -
Верность тебе,
Родина.

* * *

Пусть небо черное грозит дождем,
Я солнце горное видала в нем.
Пусть в блестках инея земля тверда,
В Лагуне синяя теплая вода,

***
И чайки носятся, и даль чиста,
И так и просятся к устам уста.
Благословенная моя тоска,
Огонь задумчивый, что сладко жжет,
Я привезла тебя издалека,
Я сохраню тебя от всех невзгод.