С чистого листа Глава 7

Сегодня он третий раз пропустил занятие в художке. Учитель, наверное, уже позвонил Валентине Викторовне и поинтересовался, не заболел ли Серёжа. Валентина Викторовна – это мать его опекунши, Ольги Ивановны Орловой, известной своей благотворительностью и организацией выставок и конкурсов для детей и подростков. Три года назад она с мужем оказалась в их детском доме в поисках талантов и… закрутилось!

Серёга уж сколько раз проклинал тот день, когда его вызвали к директору.
- Альбомы свои захвати, - шепнула воспитательница, - может, понравятся.
Понравились. И рисунки, и он сам, и то, что попадает под опеку, потому что полный сирота, братьев и сестёр не имеет, что здоров.
- Только уж очень чувствительный, - развёл руками директор, - наверное, как все одарённые люди.
И отвёл глаза.

Стыдно было вспоминать, как поставил на уши весь городок, полицию и волонтёров, которые сутки искали его, семилетнего, ударившегося в бега прямо в новогоднюю ночь.
Решил, что Дед Мороз поможет найти родителей.

После взбучки по поводу побега получил информацию о том, что его мама отказалась от него сразу после рождения, что имя и фамилию он получил в доме малютки. Что село, где он родился, уже не существует. И бежать некуда.
Тогда он согласился пойти в приёмную семью. Из которой сбежал через полгода. Теперь уже бежал в свой родной детский дом.

Из новой семьи он бежать не собирался, Ольга Ивановна и Игорь Олегович были люди весёлые, щедрые, праздничные. Раскручивали свои проекты по всей стране, совсем мало были дома, а потом вообще решили, что Серёжке лучше пожить пока у Валентины Викторовны.

Что значит «пока» не уточнили. А бабушка Валя жаловалась своим подружкам, что наигралась доча в ребёнка и старухе подкинула. Когда Серёга её портрет нарисовал в образе лесной феи, жаловаться перестала, а портрет повесила в зале. Чтобы все любовались.

- Вот бы остался в детском доме, - думал иногда Серёжка, - наверное, всё иначе сложилось!
Как «иначе», Серёжа придумать не мог, поэтому просто рисовал картины своих героических подвигов и бесконечных приключений.
Рисунки опекуны требовали фоткать, часть из них выбирали и публиковали на своих сайтах и выставляли на конкурсах. Каждый месяц снабжали расходниками, красками, кисточками, бумагой и прочими вещами. Сначала Серёга думал, что они пришлют какой-нибудь подарок, но баба Валя сказала, что у них башка работает как у роботов по зарабатыванию бабла. А подарки она сама купит. И правда, на днюху подарила классный велик.

Бабу Валю Серёжка уважал, она не приставала по мелочам, не требовала получать хорошие оценки и зубрить стихи, не отбирала телефон и вообще жила своей тоскливой  старушечьей жизнью.
Уговор у них был такой: два раза в неделю – влажная уборка, посуду за собой мыть самому, домой являться не позднее десяти летом и восьми зимой, к себе гостей не таскать.
То, что Серёжка воровать не будет, баба Валя поняла по его глазам сразу, а вот насчёт хулиганства – догадалась чуть позже, когда на его выходки стали жаловаться. И к уговору прибавилась угрожающее: будешь пакостить, увезу к опекунам.
К опекунам Серёга не хотел. К бабе Вале привык, с одноклассниками сдружился, в художке зазвездился. А не пакостить никак не выходило. Спасало, что характер у него был лёгкий, весёлый и его быстро прощали.

Только вот с этой дылдой криворукой, Ленкой, всё как-то получалось неправильно. Он и не хотел ничего такого, просто потроллить  немного, чтоб заревела или начала за ним бегать. А он – от неё! По всей студии. Вот бы потеха была! А она глазищами зыркнет, губы подожмёт, и мимо проходит, будто он, Серёжка, букашка мелкая.
Совсем не ожидал от этой крысы-белобрысы такого. Правда, она не белобрысая и на крысу не похожа, но уделала его нехило.

Вот теперь и сидит Серёжка на лавке вместо того, чтобы в художку бежать. Стыд испанский!