Море счастья

Идёшь, жуёшь солёный воздух, обрывки мыслей, смешанные с песком, забиваются в ботинки, щиколотка неустойчиво поворачивается на скользком камне, выдыхаемый пар морозит кончик носа. Туман обманывает очертаниями отсутствующих на самом деле предметов, искажая и расстояние, и дальность, и близость. Своя спина и та не своя. Сердце, зацепившись, осталось болтаться на какой-то коряге. В каждом кадре, отмерянном шагом , остаётся кто-то другой, в каждый новый кадр входит тоже кто-то незнакомый.

Одна я сейчас я, только в эту секунду, цепляющаяся за неё, неустойчивая, балансирующая, продавливающая песок и спотыкающаяся о внезапную твёрдость. По левую сторону вечная вечность, глубокая, прожорливая и бесстрастная. Олицетворение счастья. По правую сторону то, что называют берегом. Назначен беречь от стихии, но для меня лишь ошейник, не дающий сорваться с короткого поводка.

В обратную сторону море другое. Теперь уже справа могучий воитель, веками свергающий скалы, ломающий хребты всякому, кто встанет на пути, и навсегда привечающий тех, кто решит с ним сразиться. И берег теперь разбит, подчинён, никогда не сможет дать отпор, по метру сдаёт позиции. Отрывки следов в продавленном хрустком песке, скользкие камни, теперь узнаваемые, перешагиваю.

Глаза стекленеют от ветра, слёзы ледяным током обжигают огрубевшее лицо. Ботинки залиты зимней водой, попа пуховика мокрая от сырых камней, красно-зелёные пальцы уже почти не шевелятся. Раскадровка, длиною в день, раскидала персонажей на несколько километров, сохранив каждого в своём амплуа. Теперь, когда осталась только я, внутри так светло и уютно, тепло разливается как от растопленной бани. Теперь, когда кроме тебя, больше нет никого, я готова принять тебя, огромное, вечное, прожорливое, бесстрастное, такое обожаемое и безрассудно желаемое. Море мо;. Счастье.