Рюсише партизан, 47-я глава из книги Посвящение

- Ты есть рюсише парьтизан, - чернявый немец с выщербленными передними зубами в болоньевой куртке коричневого цвета, стёганой и в драповой дедовой модной кепке на два размера больше , обмотал верёвку вокруг туловища русявого хлопчика.
-Дасыз  так!

Партизан помог ему завязать узел на двое, навроде морского, как могли затянули. Потом пленный,как ни в чём не бывало, надел поверх верёвки пальтейко на рыбьем меху, старенькое, в клеточку, с чуть подстреленными рукавами; застегнулся на  все пуговицы, а верёвку просунул через меховой плюшевый воротник, будто как намотано через шею.
Бросил шапку на землю, под ноги, стал на металлическое помойное ведро, вверх дном и приготовился.
Второй конец  приладили  на сучке клёна, росшего около калитки, внатяжку, чтобы ноги до земли не доставали.
Верёвка затянутая под мышками,больно давила рёбра.

-Давай,- скомандовал старший.
Малой выбил у него из-под ног ведро.
Советский боец зателепался в воздухе. Со всей силы дрыгая ногами, изображая конвульсии.Кровь прилила ему в голову. Но отступать было не куда. Позади Москва.

Артисту очень хотелось самому позырить. Он сощурил глаза на калитку; через щёлки, в принципе, всё было хорошо видно; скорчил рожу по- страшней: выкатил язык вбок- затаил дыхание, чтобы не заржать;
В первый раз это было ваащще!

С той стороны забора поначалу никто не реагировал.
Там играла музыка и слышались громкие матюки.

-Бабушка Люба, бабушка, -волал тем временем, не своим голосом "Джек-Гав-гав", колотя носком ботинка в калитку, - ба!
Тут дверь боданула его.
Появилась фигура в проёме.Не высокая, плотная, груди её необьятного размера всегда перли впереди неё на амбразуру.
Тут главное это, чтобы дед следом не выскочил, а то можно схлопотать пару оплеух.
Баба в переднике вытирала о себя руки, глаза её вопросительно глядели на Нинкиного сына: Что там  у вас уже  такое?...
Тот скосил глаз в сторонку клена: Там это...как его...Славка...повесился, - на всякий случай отскочил в сторону, тошо прям через него ринулся бульдозер.

Вся эта мощь, движимая нерастраченной бабушкинской любовью, обьяла, подхватила под мышки, подняла,прижала к спасительным грудям, стала всего ощупывать,теребить за щеки; из-за чего паршивцу пришлось всё таки ожить; он набрал в лёгкие побольше воздуха и гаркнул что есть силы в самое в ухо: Гав!

-Обдурили дурака на четыре кулака,- заорал чернявый Нинкин сын. Сделал в воздухе пируэт, развернулся на месте и что есть духу рванул.
-Баба- дура!,- не оборачиваясь, выпалил он.

-Ах тыж, вы****ок!Я тебе покажу - дура!, пригрозила мамкина мать, но гнаться, вопреки ожиданиям, не стала.
Зря тот кривил рожи,стоя на углу улицы, со всей силы стараясь вызвать огонь на себя.
Нагнулся задом.
Хлопал по жопе, кричал: зараза большевицка,поцелуй меня отута!

Но Любовь Павловну таким было не пронять.
В воспитательных целях она уже выбивала пыль из старшего внука дручком.
Пока тот безрезультативно пытался освободиться. Через пальто дрын больно стукал,- ай-ай!- по рукам, по ногам, по горбу. Кстати, это оказалось очень удобно, что он не достаёт до земли.

-Ну ,сучёнок, ты смотри какой зараза!
-А я тут причём?
-Падлюка!
-Я те покажу!
-Баба -дура?!
-Ты у меня ещё придёшь, дай вареньица!
-Та мы понарошку!...
-Ай-ай!
-Больно!
-Я больше не буду!
-Честное слово!
-Ну, ба!
-Ну, пожалуста!
-Это мы кино хотели снять!

Репризы, как и несостоявшийся дубль,  привлёкли внимание всего съёмочного коллектива.
Поэтому во второй серии,  режиссера с триумфом отвязали и затащили во двор, так сказать, для вручения приза зрительских симпатий. После допроса, с пристрастием, ему выдали на орехи, за двоих, а вместо тринадцатой зарплаты, он провёл день, стоя на горохе, время от времени бегая в туалет, "можно попить водички?"  и "садись кушать".

А уже на следующий день, после "честного-причестного" , с гордостью показывал всем пацанам на районе красную звезду, на жопе, от  Толикова солдатского ремня. Даже когда её захочешь стереть, она не исчезала. Звезде все завидовали:
"покежь? ухтышка!больно? -нисколечки!"
Так, на улице, все тогда считали их  "героями".
Правда - не надолго.
Ну это ничего.



"Рюсише партизан", 47-я глава из книги "Посвящение", Харьков, 2026, январь