Как я сменил работу

Первая ротация позади. Моё новое место работы — «FPSO Cidade de Itaguai». Хоть это чудо инженерной мысли и напоминает судно, и даже когда-то им было, это не так. На самом деле я попал на завод. Даже если очень понадобится — это судно никуда не поедет. Главный двигатель и рулевое устройство выведены из эксплуатации много лет назад. Много чего убрано, срезано и установлено или наварено нового — под новые задачи.

А я больше не моряк, потому что морскими делами практически не занимаюсь. Ну, может, процентов двадцать работы плюс-минус связаны с судовыми делами, всё остальное — другое. Не сложнее или проще — иначе. Понравилось ли мне? Не знаю, рано говорить, поделюсь впечатлениями ротации через три-четыре. А сейчас могу сказать, что непривычно, иногда — интересно.

На судне (буду всё же называть это судном) 150 человек. Из них морских людей — человек пятнадцать. Остальные — чисто работники нефтяной отрасли и всякого рода вспомогательные департаменты. Собственно, и мой, морской департамент, по сути, вспомогательный. Ведь главная задача судна — добывать нефть. А наша работа — минимальный уход за судном, перемещение всяческого снабжения туда-сюда и отгрузка нефти. Последнее, пожалуй, почти так же важно, как и добыча, но по факту мы стоим особняком.

Ходишь по судну, выполняешь свои обязанности и встречаешь кучу людей, не знаешь ни их имён, ни должностей. Смены происходят каждый день, и хоть чаще всего одни и те же люди работают на одном юните (так мы называем FPSO — юнитами), для меня поначалу они все были незнакомцами. Это сильно давило. Потом более-менее разобрался.
Только морской департамент частично состоит из экспатов. То есть из 150 человек нас, иностранцев, всего человек пять–шесть. И тут быстро понимаешь: язык — не бонус, а необходимость.

Подтянул зато португальский. Всё ещё плохо, но уже составляю простейшие предложения в разговоре и даже иногда понимаю, что мне отвечают. Вот ехал в аэропорт Рио-де-Жанейро и болтал о всякой ерунде с таксистом. Понимал не всё и сказать мог не всё — часто это были связки из слов и жестов, — но я был доволен. Без языка тут можно, но очень сложно, особенно когда нужно что-то срочно и телефона или компьютера под рукой нет. Некоторые на судне не знают английского вообще. То есть — ни слова.

Что я могу сказать о бразильцах? Они — клёвые люди. Часто добрые, весёлые, живые. Работать с ними и сложно, и просто одновременно. Но скажу так — мне понравилось. К тому же меня приняли радушно, поддержали, иногда даже без слов — улыбкой, жестом, похлопыванием по плечу. Я очень благодарен. А после того как я вкинул свои отрепетированные шутейки — так вообще: к некоторым обращаюсь irmao или mano, что означает «брат». И никак иначе.

Нацепил на робу, как и все, липучку с именем: Jurijs, O+. Через неделю сжалился над ребятами и переделал на Yuri, O+. Стали звать по имени.
Я был в дневную смену (да, тут есть и ночная). В 06:00 — утренняя летучка. Прогоняем грядущие работы и статус того, что уже в процессе. Жалобы, предложения. Потом хором — «Отче наш». Я, естественно, просто молчу — не знаю слов, тем более на португальском. В первый раз я, мягко говоря, удивился, а позже — проникся. Это действо как будто момент единения. Монотонно, гипнотизирующе. Люди стоят, закрыв глаза, кто-то выставил ладони перед собой. Аминь. Аплодисменты. Кто-то перекрестился — и вот из ритуала мы вернулись в жизнь: одному дал краба, другого обнял, с третьим пошутил — и в бой до 18:00. И так все 28 дней.

Я совершал ошибки — к счастью, ничего серьёзного, обычные рабочие моменты, — и первое время было сложно. И физически, и, что главное, психологически. Первую неделю чувствовал себя совершенно бесполезным, хотя таким не был — работу выполнял. Но я ощущал пробелы в знаниях и понимании происходящего, и это очень давило. Да и смены по 12 часов — это не вахты по четыре. Другой темп, другой режим, другие задачи.
Но я привык, адаптировался и где-то даже расслабился, когда понял — справляюсь. Когда стал более-менее ориентироваться на этом заводе. В начале я даже не понимал, куда мне идти, если вдруг вызывали по рации или супервайзер говорил куда-то отправиться и с чем-то помочь. SWIP, Injection, H2S Removal… если не знаешь, где это, запаришься искать. И это только часть «локаций», куда приходится периодически ходить. Я уже молчу про аббревиатуры — ими тут разговаривают.

Ничего, говорю я себе, все с чего-то начинают. В 39 лет я сменил не просто профессию — образ жизни. Отдал морю 20 лет. Ровно столько же, сколько и мой папа… Интересно, пришёлся бы ему по душе мой выбор? Хотя неважно — я знаю, что он поддержал бы меня в любом случае.

Море теперь лишь фоном — за бортом. На ходовом мостике я был раза три, а ведь раньше это было моё основное место работы. Я больше не моряк. Эта мысль до сих пор вызывает странную смесь грусти и недоверия.

14 февраля — обратно. На очередные 28 дней. Но я уже знаю, что меня ждёт. Знаю людей, которые там работают. Знаю, что справлюсь. И главное — знаю, зачем.