Ключ от всех дверей, часть 16

Глава 16

Одинокая хижина

Лия и медведь устало брели прочь от болота. Хоть под ногами теперь и была твёрдая, промёрзшая земля, но всё вокруг вновь утонуло в глубоком, холодном снегу. И погода, будто насмехаясь над их облегчением, обрушилась на них всей своей суровой мощью. С горных склонов, теперь видневшихся впереди тёмным зубчатым силуэтом, дул обжигающе холодный, пронизывающий ветер. Он выл в голых ветвях деревьев и пробирался сквозь шубку Лии, заставляя её дрожать крупной дрожью. Даже густой мех Черноуха казался недостаточной защитой.

Хорошо что небо, очистившись от болотной мглы, было теперь ясным и чёрным, усыпанным мириадами ледяных звёзд. Их холодный свет слабо, но всё же освещал лесную чащу и искрящийся снег, позволяя хоть как-то различать путь.

И в этом призрачном, синеватом сумраке они чуть не прошли мимо. Одинокая, низкая избушка, полностью занесённая снежными сугробами по самые оконницы, сливалась с лесом и сугробами. Ни одного лучика света не пробивалось сквозь её заледеневшие стёкла.

Но первым учуял не глазами, а носом Черноух. В ледяном потоке ветра он поймал едва уловимую, но такую желанную ноту — запах сгоревших дров, сладковатый и тёплый, доносящийся откуда-то из-под снега. Это был запах остывшей, но недавно топившейся печки. Знак жизни.

Именно по этому запаху, как по самой надёжной карте, медведь свернул и повёл Лию к скрытому снежным покровом жилищу.
— Лия, мне кажется, я нашёл нам приют на ночь, — тихо пробасил Черноух, останавливаясь. — Вот только пустят ли нас?

— Где? — дрожа от холода всем телом, едва выговаривая слова, спросила Лия. — Так темно, что ничего не видно…

— Да вот же, — медведь поднял лапу и ткнул в сторону, где возвышался лишь заснеженный холм.

И только тогда, вглядевшись, Лия различила в нагромождении снега и теней очертания — треугольный скат крыши.

Медведь уже приблизился и, неуклюже подобрав лапу, тихо, почти вежливо постарался постучать когтями по массивной деревянной двери. Звук получился глухим и скребущим.

В тот же миг в глубине тёмного окна мелькнуло и стало приближаться маленькое, жёлтое свечение — свет от  свечи. За стёклами, покрытыми морозными узорами, появилось лицо — широкое, с густой седой бородой и насупленными бровями. Незнакомец молча, изучающе оглядел странную пару на пороге — девочку в шубке и огромного белого медведя.

Затем лицо исчезло. Послышался скрип тяжелого засова, щелчок, и дверь распахнулась внутрь. В морозный воздух, обжигая лицо, вырвалась волна невероятно тёплого, сухого воздуха, пахнущего древесным дымом, сушёными травами.

— Заходите, — прозвучал низкий, мрачноватый и явно сонный голос хозяина.

Лия, не раздумывая, слезла со спины медведя и первая шагнула в это спасительное тепло. За ней, тяжело дыша и сильно пригнув голову, с трудом протиснулся в узкий проём и огромный Черноух.

— Кто вы? И куда путь держите? — всё тем же недоверчивым, сонным голосом спросил хозяин избушки, задвигая тяжёлый засов обратно.

— Я Лия, а это Черноух, мой друг… — тихо, всё ещё дрожа от холода и от неожиданной теплоты, ответила девочка. — Можно мы у вас переночуем? Мы очень устали и замерзли…

— Ладно, — буркнул хозяин, кивнув вглубь единственной комнаты. — Размещайтесь возле печи, отогреетесь. А завтра поговорим, а то я спать хочу.

Он уже было повернулся к своей узкой лежанке, но Лия, вспомнив самое главное, заговорила снова, и в её голосе зазвучала отчаянная мольба:

— Но… но у нас есть ещё фея! И она больна! Ей очень плохо!

Хозяин резко обернулся. Его сонный, насупленный взгляд вдруг сменился живым удивлением.

— Фея? — переспросил он, и его голос потерял хриплую монотонность. — Ты сказала… фея?

— Да… — кивнула Лия, её руки уже торопливо расстёгивали застёжки шубки. — Её зовут Лиана…

Она аккуратно сняла шубку и, затаив дыхание, достала из тёплого, уютного капюшона маленькое, безвольное тельце. Фея лежала на её ладони, её крылышки были тусклы и прижаты к спине, а свечение было таким слабым, что почти не пробивалось сквозь пальцы Лии. Она была едва жива.
– Интересно, интересно… хммм… — хозяин, пригнувшись, стал внимательно рассматривать фею, лежащую на ладони Лии. Его палец  осторожно, почти с благоговением провёл по краю её тусклого крыла. — Похоже, она отравлена спорами Чёрного Звонаря… это так гриб на Мёртвом Болоте называется. Ай-яй-яй, бедняжка.

— Она… она выживет? — спросила Лия, и в её голосе, помимо страха, зазвучала робкая надежда.

Хозяин выпрямился, и его взгляд, скользнув с феи на Лию, стал вдруг глубоким и знающим.

— Да, выживет, — сказал он твёрдо. — Но чтобы её вылечить, нужна особая соль. Она отлагается на стенах одной пещеры высоко в горах. Редкая штука. Её можно определить по слабому… красному свечению в темноте.

Он попросил Лию передать ему фею и, приняв её с неожиданной нежностью, аккуратно положил в небольшую деревянную шкатулку, стоявшую на полке. Открыв крышку, он устелил дно мягкой, похожей на мох тканью, уложил на неё Лиану и закрыл . Шкатулку он поставил на каменный выступ прямо у теплого бока печки.

— Но сегодня мы пока ничего больше не сможем сделать, — заключил он, вытирая руки о свой грубый фартук. — Так что давайте укладываться спать. Я устал. Завтра с утра, на свежую голову, разберёмся, что и как будем действовать.
Уставшая Лия, с трудом борясь с тяжестью век, решилась довериться хозяину дома. Сняв шубку, она расстелила её на твёрдом полу рядом с тёплой печкой и улеглась, прижавшись спиной к боку уже устроившегося там Черноуха. Глубокое, спокойное дыхание медведя и густой жар от камней на мгновение победили внутреннюю настороженность. ;